Полякова Е.Я. и др. (ред.) Теоретические и прикладные аспекты перинатальной психологии: проблемы и перспективы (сборник материалов Всероссийской научно - файл n1.doc

приобрести
Полякова Е.Я. и др. (ред.) Теоретические и прикладные аспекты перинатальной психологии: проблемы и перспективы (сборник материалов Всероссийской научно
скачать (313.1 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1067kb.07.11.2007 14:43скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8
Содержание


Раздел 3

Духовно-нравственные основания перинатальной психологии: рождение человека в свете традиционной культуры и искусства





Иеромонах Платон (Флах)

О православном и светском понимании духовности ……………………..

6


Полякова Е. Я.

Творенье, данное нам в милость…. ………………………………………..



14


Жаркин Н. А.

Культура родовспоможения ………………………………………………..

38


Крашенинина Г.И.

Проблемы демографии, аборта и защиты жизни нерожденных детей …..

43


Бартош Н. Ю.

Поиски прекрасного и образ женщины в искусстве XX века ……………

56


Тарасевич Н. А.

Перинатальная этнопедагогика …………………………………………….

77


Кладова И. П.

Сакральный Лик младенца и духовный опыт

православной культуры ……………………………………………………..

84


Тарасевич Н. А.

Народная педагогика раннего детства ……………………………………..

92


Остапенко С. С.

Ожидание рождества: иконография «Зачатие праведной Анною

пресвятой Богородицы» …………………………………………………….

108


Священник Георгий (Кулаков)

Антропология человека в свете православия

и религиозной психологии ………………………………………………….

119



Носова П. А.

Рождение в любви……………………………………………………………


128


Полякова Е. Я., Пашкова М. В.

Важность семьи для развития чувства материнства ……………………...

133


Печин Ю. В.

Идеи А. А. Ухтомского в свете задач перинатальной психологии ………

141


Лебедев В.А.

Натальная психология в современном мире……………………………….

149


Жилинская С. А.

Детский фольклор как актуальная и универсальная

психолого-педагогическая система ………………………………………...

160


Велинская Е. П., Дадебаева К. А.

Программа раннего музыкального развития детей «Благоговение» .........

166


Дадебаева К. А., Сурнина А. В.

Роль художественно обогащенной среды в гармоничном

психоэмоциональном развитии детей раннего возраста ………..………..

175


Художники слова о детях и материнстве…………………………………..

183


Раздел 4

Мудрость живого знания для профессионалов





Тарасевич Н. А.

Семья в традиционных культурах ………………………………………...

188


Муратова Л. Г.

Течение жизни……………………………………….………………………

193


Дерягина Е. Ю., Пашкова М. В.

Дар материнской любви ……………………………………………………

198


Реморов И. А., Реморова Е. Е.

Духовно-нравственные основы отцовства и материнства: опыт молодой православной семьи …………………………………………………………


204



Самсонова О. Д., Дадебаева К. А.

Родовая книга для моего ребенка …………………………………………..


212


Ревина Я. С., Черданцева М. В.

Семья – это общий мир (интервью с многодетной мамой) ………………

217


Моисеева М. В.

Из записок многодетной мамы ……………………………………………..

220


Ревина Я.С.

Дай сердца твоего коснуться сердцем ……………………...……………...

222


Сведения об авторах ...………………………………………………………

224


Иеромонах Платон (Флах)
О ПРАВОСЛАВНОМ И СВЕТСКОМ ПОНИМАНИИ ДУХОВНОСТИ
Целью данного краткого сообщения является критический анализ употребления понятия «духовность» в современной светской культуре, в частности в гуманитарных науках, с последующим разъяснением его положительного значения в свете православной христианской традиции.

Поставленная цель направляет и настраивает нас не столько к сухим академическим рассуждениям о таких возвышенных и многосложных предметах, как духовность и духовные качества личности, сколько к поиску и обретению верного понятия о том, в каком направлении нужно двигаться всем, кто желает действительного духовного обновления каждого человека и всего нашего общества в целом. Вопрос о правильном понимании путей духовного воспитания личности в современном мире – это вопрос выживания, вопрос жизни и смерти. Конечно, главное здесь само движение, т. е. практическое осуществление духовного идеала, но также очень важно понимать, куда двигаться, какой идеал воплощать в своей жизни и в какую сторону направлять других.

Вначале несколько слов о состоянии гуманитарных наук. В качестве положительного момента хотелось бы отметить значительную активность преподавателей, ученых, деятелей культуры, направленную на обсуждение проблем духовного состояния общества. Проходят конференции, издаются статьи и книги, ведутся дискуссии по различным вопросам гуманитаризации науки и образования. Однако вызывает тревогу неопределенное, произвольное понимание в светской секуляризованной среде гуманитариев того, что такое духовность. Это так же, как с "общечеловеческими ценностями": никто не знает, что это такое, но все убеждены в их важности и общественной полезности.

Сегодня многие говорят и пишут о проблеме бездуховности общества, о необходимости духовного обновления. Многие берутся за это нелегкое дело – возродить духовность в ком-то, воспитать людей духовных, часто не осознавая сложности подобного дела. Стремятся ввести «духовную» составляющую в предмет различных гуманитарных наук. В результате происходит подмена понятий и, как следствие, уклонение от намеченной благой цели. Основная причина неудачи – изначально неопределенное, размытое, а часто просто неверное понимание духовности, духовной жизни и духовных свойств личности.

Попытаемся теперь выявить суть наиболее распространенных ошибок в понимании духовности. Несмотря на разнообразие точек зрения, все они могут быть сведены к двум мировоззренческим позициям, которые ведут к «размыванию» представлений о духовной жизни и духовных качествах личности, и определяют, по сути, неверное понимание духовности.

Первую точку зрения назовем гуманистической, вторую –эзотерической.

В соответствии с первой точкой зрения духовность понимается как продукт культуры. Духовный человек здесь – это развитая в культурном отношении личность. Чтобы быть духовным, с гуманистической точки зрения, человек должен быть развит в интеллектуальном, нравственном и художественно-эстетическом отношениях, т. е. быть разносторонне развитой и гармонической личностью. Идея гармонически развитой личности широко распространена в гуманистически ориентированных философских системах.

Никто не оспаривает ценность культуры и культурного развития человека. Напротив, стоит всячески приветствовать стремление к культурному развитию при условии, что уделяется достаточное внимание духовному устроению души человека. Здесь мы говорим не о том, что культурное развитие является чем-то ненужным. Мы говорим о том, что ошибочно отождествлять культурную развитость и духовность, а ведь именно это отождествление имеет место в сознании и деятельности современной светской гуманитарной интеллигенции, даже той ее части, представители которой имеют самые добрые и искренние устремления к «духовному возрождению».

Необходимо заметить, что в истории России духовность всегда связывалась с верой во Христа, осуществляемой по правилам православной святоотеческой традиции. Духовными становились люди, просвещенные Духом Святым посредством осуществления особого образа жизни, который мы называем аскетизмом или духовной жизнью. Среди них были разные по своему культурному уровню люди. Были и великие ученые, но еще больше было совершенных простецов. Присутствие в нашей отечественной истории большого числа примеров высокой духовности простых, даже малограмотных людей говорит о том, что культурная развитость и духовность – это совершенно разные явления. Они, конечно, как-то пересекаются в жизни, но смешивать их нельзя. Тем не менее мы в наши дни видим сплошь и рядом это смешение.

Главная опасность отождествления культурной развитости и духовности заключается в том, что под видом ценностей культуры человеку можно предложить все что угодно и так, что он и не заметит обмана. Культура может быть разной в зависимости от того, чем она наполнена. Ценности культуры изменчивы как в историческом, так и в мировоззренческом отношении. Причем в самой культуре нет устойчивых критериев истины, добра и красоты. Здесь невозможно избежать аксиологического релятивизма. Поэтому под видом самых высших достижений культуры могут преподноситься ложь вместо истины, зло вместо добра и безобразие вместо красоты. И, к великому сожалению, мы видим, что именно это происходит в нашей современной жизни. Наше общество буквально гибнет под воздействием пришедших с запада и “освященных” авторитетом европейской цивилизации псевдоценностей. Нужно отчетливо понимать, что культура может быть и бездуховной и даже вести к антидуховности. А чтобы уметь отличать качество культурных явлений, необходимо иметь критерий, которым является оценка степени ее духовности или бездуховности. А если это так, то духовность не может пониматься как продукт культуры, как культурная развитость.

Теперь перейдем ко второй точке зрения – к эзотерическому пониманию духовности. Оккультизм, магия и иные мистические практики известны с незапамятных времен. Во время атеизма эти явления были загнаны в подполье. И вот теперь они вновь выходят наружу и получают широкое распространение. Особенное внимание стоит обратить на тот факт, что эзотерические идеи и практические техники достаточно прочно обосновались внутри некоторых гуманитарных наук, в особенности в психологии.

Эзотерика соблазняет людей обещаниями открыть в них какие-то новые скрытые возможности. Представители тех или иных эзотерических направлений говорят о скрытых силах, энергиях, а под духовностью чаще всего понимают способность человека управлять этими скрытыми мистическими силами. Многие экстрасенсы, маги и чародеи обладают впечатляющими сверхъестественными способностями, демонстрируя практическую действенность этой мистической духовности. Элементы оккультных идей и практик иногда встречаются в арсенале не только колдунов и магов, но и обычных психологов. Главным пороком всех эзотерических систем является отсутствие достоверной информации о природе тех скрытых сил и энергий, которыми пытаются овладевать их адепты. Здесь человек в какой-то степени проникает в область сверхъестественного и как слепой котенок начинает натыкаться на что-то, а потом пытается придумать объяснение всему этому.

Путь эзотеризма очень опасен. С христианской точки зрения и, что очень важно, исходя из многовекового опыта христианских подвижников, можно понять, что многочисленные эзотерические направления ведут не к духовности, а к антидуховности, которая в конечном итоге разрушает человека. Всякий, кто желает божественного, но не хочет знать Бога, разрушает себя.

Подлинный путь приобретения духовных качеств – это путь познания Бога, указанный в Евангелии, пройденный множеством христианских подвижников, достигших высших ступеней духовности, приобретших способность любить ближних и даже врагов своих.

Для того чтобы теперь перейти к положительному раскрытию духовности с позиций христианской православной традиции, лучше всего вскрыть онтологические основания всех рассматриваемых нами точек зрения.

Человек в христианской антропологии определяется как существо устремленное (интенциональное). В соответствии со своей природой человек должен стремиться к спасению, должен искать Бога, искать Истину, Добро и Красоту, соответствующие главным силам его души – мышлению, воле и чувствам. Это не пожелание, это свойство человеческой природы. Этого искания требует сама природа человека, а не его убеждения и идеалы. Это искание выражается не в чем ином, как в определении смысла жизни. Понятно, что никто не может избежать необходимости решать этот вопрос. Другое дело, что человек может более или менее ясно понимать цель этого поиска, может отчетливо или смутно определять для себя смысл жизни.

Другим свойством человека, напрямую связанным с устремленностью, является его несамодостаточность. Человек – это не монада с закрытыми окнами, имеющая источник своего бытия в себе. Человек по своей природе является существом междусубъектным, онтологически устремленным к «другому», через «другого» обретающим самого себя. Вот в этом и заключается весь секрет духовности. Дух человека, устремленный в определенном направлении, задаваемом его смысложизненными ценностями, встречается с другим иным существом, иным духом, и от общения с ним тем или иным образом осознает себя, обретает образ самого себя. Духовная способность – это способность человека входить в состояние резонанса, некого уподобления тому духу, к которому устремлено его сердце. В зависимости от того, с каким духом человек вступает в общение, он приобретает соответствующие свойства.

Теперь давайте ответим на вопрос о том, к каким духовным существам может направляться человеческая устремленность. Из книги Бытия мы можем узнать, что существует всего четыре вида духовных существ. Во-первых, это Бог – творец всего материального мира и других духовных существ. К числу тварных духовных существ относятся ангелы и демоны, образующие невидимый духовный мир, раздвоенный на Небо (ангельский мир) и преисподнюю (демонический мир). Человек также относится к числу тварных духовных существ. Его положение отличается тем, что он одновременно принадлежит к двум мирам: материальному и духовному, видимому и невидимому.

Культура является ничем иным, как опредмеченным духом людей; через освоение ценностей культуры человек усваивает духовные свойства других людей. Освоение ценностей культуры осуществляется посредством процессов опредмечивания – распредмечивания.

Эзотерические системы настраивают человека на встречу с миром демоническим, делают его открытым для воздействия падших духов, от которых они и могут получать некоторые сверхъестественные способности.

И существует один-единственный путь к ангельскому миру и Богу, который и является в полном смысле этого слова существом духовным. Этот путь открывается в Евангелии и осуществляется через определенный образ жизни, соответствующий законам духовного мира. Этот образ жизни проверен многими святыми людьми, большинство из которых жили в древности. Этот путь описан в творениях Святых Отцов. И только этот путь ведет человека к подлинной духовности.

В заключение остановимся на некоторых духовных законах, которые открывает всякий человек, начавший движение по пути познания Бога, явленного нам в Евангельском Откровении.

Господь сказал, что Царство Небесное внутри вас есть. Познание Бога становится возможным при условии познания самого себя. Человек должен выйти из состояния самомнения, он должен перестать мечтать о себе и увидеть себя реального. А реальность такова, что человек грешен и немощен. Познание своей греховности дается человеку с большим трудом. Но именно это познание наиболее полезно для человека и является необходимым условием познания Бога. Когда человек увидит свою немощь, страстность и греховность, только тогда он начнет искать спасения и Спасителя. Только тогда он устремится душой к Богу. Заметим, что ни стремление к совершенствованию, ни стремление удовлетворить свое любопытство, ни какой-либо иной мотив не может привести человека к ситуации, когда он становится способным познать Бога. Чтобы познать Бога, человек должен перестать любоваться и даже интересоваться своей персоной и весь должен устремиться к Тому «Другому», от которого он ожидает избавления от всего злого, что есть в нем самом и от чего своими силами невозможно избавиться.

В результате такого устроения души человек приобретает состояние, которое в христианской аскетике называется покаянием. Это состояние приводит человека к приобретению свойства кротости и любви. Кротость здесь – это не ущербность или забитость. Кротким может быть только сильный и великодушный человек.

Внутренним источником силы, наполняющим человека в состоянии покаяния, является молитва, которая и является реальным способом самоустремления человека к Тому, от Кого зависит его спасение.

Покаяние и молитва – это самое главное в духовной жизни. А чтобы обрести способности к покаянию и молитве, имеются различные средства, составляющие содержание христианской духовной жизни. К этим средствам относятся церковные таинства (крещение, исповедь, причастие и др.), общественные и частные молитвословия (богослужения, домашние молитвенные правила), самоограничения (посты), послушание (исполнение не своих желаний, а воли другого), и многое другое, что составляет христианскую жизнь в соответствии с православной традицией.

Итак, подлинную духовную жизнь и ее плоды – духовные свойства – человек может обрести только путем практического осуществления духовной (аскетической) жизни, открывающейся в свете Евангелия и православной святоотеческой традиции, хранительницей которой является Святая Соборная и Апостольская Церковь.

Е. Я. Полякова
ТВОРЕНЬЕ, ДАННОЕ НАМ В МИЛОСТЬ

Являюсь в бытие бессознательно,

без всякого со стороны моей согласия;

увожусь из этой жизни против моей воли,

в час неопределенный, непредугаданный.

Являюсь и увожусь как невольник.

Более! Являюсь и увожусь как творение.
Святитель Игнатий Брянчанинов
Во многих тысячах проникновенных и талантливых строк воплощена тема материнства – одна из прекраснейших тем мирового искусства. Литературное наследие представляет собой богатый материал для изучения образа матери, сопровождающего человека на протяжении всей его жизни.

Великий русский художник И. Н. Крамской видел призвание искусства в познании внутреннего мира человека, так как считал, что этот мир является той стороной действительности, которая в большей степени познаваема средствами искусства и наиболее подвластна его воздействию. М. И. Владиславов, впервые высказавший в своих работах идеи психологии искусства, писал, что произведения искусства «возбуждают» и чувственную, и интеллектуальную стороны человеческой души, что открывает для нас возможность познания себя и окружающего мира. В этом творчество художника приближается к творчеству психолога. Художник не только изображает, но, понимая, объясняет [20. C. 46–47].

В созданной в последние годы жизни работе «Человек и мир» С. Л. Рубинштейн определяет основную задачу искусства, называя ее онтологической. Она состоит в том, чтобы проявить явление в его сущности, обнаружить существенное в нем, данное в чувственной форме. «Явление вне его функции, без его ”маски”, явление как таковое в его завершенности, в его совершенстве начинает существовать для человека благодаря искусству» [25. C. 401].

Святая и Светлая – это те эпитеты, без которых поэтический образ матери утратил бы свою цельность, бесконечную близость каждому и предельную завершенность. Поэты воспевают излучающее свет материнство, и неизменно в стихах и прозе появляется слово «святость», указывающее на направление и вершину развития образа и объясняющее природу освещающего его света.
Ты лучишься новым ровным светом … [10. С. 220]
Седенькая, старая,

Светлая моя! [10. С. 253]
Ты одна мне помощь и отрада,

Ты одна мне несказанный свет [10. С. 230]
Средь лицемерных наших дел

И всякой пошлости и прозы

Одни я в мире подсмотрел

Святые искренние слезы…[10. С. 110]
О святости материнства свидетельствует Габриэла Мистраль, мечтавшая «сказать слова надежды, чтобы принести утешение людям». Имя поэтессы считается символом духовных устремлений всего латиноамериканского мира. В ее «поэмах матерей» есть такая строка: «святость жизни начинается с материнства, и поэтому оно священно» [17. C. 153]. Реальность этого явления в одном из своих стихотворений, посвященных матери, категорично признает и не знающий Бога поэт атеистической эпохи – Николай Старшинов: «…нет святых, но ты была святой» [10. С. 427]. Запечатленный искусством свет материнства открывает его духовную сущность прежде всего тем, кто стремится к познанию высших проявлений человеческой души, ищет свидетельства жизни в Духе.

Тогда как для науки по-прежнему основной теоретико-методологической проблемой остается «проблема “природы человека” как существа биосоциального»», психологическая практика и альтернативное акушерство придерживаются в этом отношении иных, более определенных взглядов. Беременным женщинам и их семьям предлагаются способы помощи, основанные на представлениях о влиянии духовной сферы человека на психику и телесность в соответствии с иерархичностью его организации.

Давно привычным для слуха современного человека стал термин «духовное акушерство». Автор одноименной работы А. М. Гаскин считает, что религия должна стать силой в практике духовной акушерки. Ей необходимо научиться использовать «данные Богом внутренний взгляд и интуицию как свои инструменты в дополнение, а часто вместо больничной техники, лекарств и оборудования». А. В. Наумов в своей работе «Водные роды» показывает преимущества духовного акушерства и приводит его определение, в котором подчеркивает «значимость и неповторимость таинства рождения как прихода в мир новой души» [19. C. 339–341].

По данным В. В. Абрамченко, Н. П. Коваленко, немногим менее половины беременных женщин (45 %) причисляют себя к верующим, 42 % – к сочувствующим какой-либо из известных им религий. После рождения ребенка количество верующих и сочувствующих среди опрошенных женщин увеличивается весьма существенно, соответственно на 4 и 7 % [1. C. 203].

Функционирует семейно-психологический клуб; его программа по гармонизации супружеских взаимоотношений сочетает в себе духовные знания некоторых мировых религий и формирует представления о семье, как о «духовно-целостном феномене» [3. C. 192].

Не один год осуществляемая и опубликованная программа «повышения личностной эффективности при подготовке семьи к родам» уже на первом этапе ее реализации предполагает «работу с идеальными целями», среди которых называется «поиск духовных истин» [1. C. 238].

В специальной литературе приводятся причины семейного характера, неблагоприятно влияющие на развитие ребенка. Список открывает следующая: «Неподготовленность родителей к семейной жизни, игнорирование ее значения как главной духовной цели» [41. C. 17].

Перинатальные психологи и психотерапевты, проводящие занятия по психофизиологической подготовке к родам, рекомендуют пользователям их услугой такие популярные книги, как Ф. Лебуае «Роды без боли и страха» и Г. Дик-Рид «Роды без страха». Первая из имеющих сходные названия книг начинается признанием Лебуае в том, что ее написание стало возможным только благодаря приобщению автора к индийской духовной традиции, ее мудрости. Главы предваряются строками из наследия Будды, Лао-Цзы или словами Библии. Второй из названных книг дал краткую характеристику игумен Евмений – православный священник, который является автором «Пастырского напутствия будущим папам и мамам», включающего в себя более пятидесяти глав. «Роды без страха» он находит неоднозначной, но очень интересной книгой, написанной искренне верующим инославным человеком, чувствующим связь духовности и родов.

Ж. В. Цареградская в вышедшее под ее авторством в 2003 г. пособие по перинатальному воспитанию включила подробную информацию о духовных истоках одного из вариантов альтернативного родовспоможения. Она посчитала необходимым разъяснить, что главной идеей водных родов, по И. Б. Чарковскому является создание новой цивилизации сверхлюдей, обладающих сверхъестественными способностями и ведущих полуводный образ жизни [37. C. 120–122].

Перечисление подобных примеров можно продолжать далее, но и уже приведенные ясно показывают, что в наши дни есть как специалисты, так и их подопечные, мировоззрение которых согласуется со следующими положениями:

Вместе с тем не остается сомнения, что акушерами и психологами сознательно или не вполне осознанно оказываются некоторые духовные воздействия, которые формируют определенную духовную культуру у обращающегося за профессиональной помощью человека.

В связи с проблемой формирования и развития духовной культуры в современных условиях представляются важными материалы монографии А. Е. Черкасовой, посвященной взаимодействию социальных институтов медицины и религии в России. В монографии приводятся результаты социологического опроса пациентов и медицинских работников тридцати девяти медицинских учреждений. На вопрос «Считаете ли Вы необходимым повышение уровня духовности в медицинской среде» 89,5 % пациентов ответили «да» и «скорее да», верующих среди них было 67,3 %. На этот же вопрос среди медицинских работников дали положительный ответ 86,8 % опрошенных, отнесли себя к верующим 71,8 % [38. C. 153–184].

Испокон веков отечественную духовную традицию питало восточное Христианство, Православная религия. В согласии с ней святоотеческая психология сохраняет представления о сложности природы человека, состоящей из духа, души и тела. Троица в православном сознании всегда олицетворяла целостность, утраченную гармонию мира и человека, объединенных Любовью Творца. Началом целостности, органической иерархичности в человеке является дух, что обеспечивает движение от высшего к низшему. Оно, в свою очередь, является необходимым условием духовного и личностного совершенствования, которое соответствует обратному направлению движения. Дух есть средоточие, живая сердцевина человека, его метафизическое ядро. Духовная жизнь несет на себе печать Высшего Начала и всегда ведет к Тому Бессмертному Источнику, который дал жизнь как человеку, так и всему, что его окружает. Истинная любовь духовна [7].

В человеке все неповторимо, абсолютно единично и личностно. По В. А. Снегиреву, личность есть замкнутое целое, имеющее определенное содержание, есть конечное, сверхчувственное, духовное существо. Личность следует понимать как самотождественную и развивающуюся одновременно. Существует единый принцип, централизующий личность. Этот принцип – душа, сознающая и самосознающая духовная сила. Душа – «абсолютно неделимая, в себе замкнутая реальность, неделимый пункт энергии, живой и развивающийся в связи и соотношениях с материей». В. А. Снегирев является создателем «психологии живой личности». Он полагал, что психология должна стать наукой о личности, синтезируя все психологические знания в «цельный образ души человеческой» [31].

Материнство с позиции святоотеческой психологии – это великая духовная тайна, имеющая непосредственное отношение к спасению души. Апостол Павел в первом послании к Тимофею говорит: «Жена спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви» (2. 15).
* * *
Есть таинства святые на земле,

Допросу и рассудку не подвластны,

Рожденные в трепещущей заре,

Всесильны, совершенны и прекрасны!

Н. Бурдыкова


«Любая простая истина заключает в себе тайну. В тайну невозможно проникнуть, но ею можно проникнуться». Эта глубокая и удивительно красивая мысль принадлежит известному пушкинисту В. Непомнящему.

Произведения искусства раскрывают душу, подготавливая ее к проникновению в тайны невидимого для телесного зрения духовного мира.

М. Горький в рассказе «Рождение человека» точно и зримо воссоздал образ родильницы с непостоянной, мерцающей красотой бездонных, расцветающих, горящих синим огнем глаз. «Потом снова открылись эти донельзя прекрасные глаза – святые глаза родительницы, – синие, они смотрят в синее небо, в них горит и тает благодарная, радостная улыбка; подняв тяжелую руку, мать медленно крестит себя и ребенка…» Роды одухотворяют женщину, делают ее способной к восприятию «нетварной энергии благодати, Великого Духа вселенской Любви и Истины» [21. C. 281]. Вынашивающая ребенка, рождающая и родившая женщина становится его проводником, его источником для близких ей людей. В благодатном состоянии мать пребывает не одна, она делится им с окружающими. «Сердце как будто устало, – удивляется главный герой, недавно принявший на свои руки новорожденного, – а в груди тихо поют какие-то славные птицы, и это – вместе с немолчным плеском моря – так хорошо, что можно бы слушать год…». Свечение изнутри, горение взора, Жизнь в Духе «неисчерпаемой любви» у молодой матери еще кратковременны и быстро сменяются телесным существованием: «Глаза угасли, провалились, она долго молчит…» [6. C. 326–329].

О мерцании красоты в жизни и произведениях искусства есть тонкое наблюдение у П. Флоренского. Ему представляется, что природа мерцания совсем иная, нежели природа блеска. «Блеском можно восхищаться, перед мерцанием же – благоговеть, потому что оно отражает феномен жизни. В сделанных полотнах и стихах, как бы они блестящи ни были, блеск есть создание рук человеческих. В поэзии и живописи рожденной есть мерцание, свойственное всему живому» [35].

Мерцающую красоту человек видит духовным зрением. Одухотворенность делает его способным воспринимать не только красоту сотворенного мира, но и неповторимо прекрасную душу ребенка, соединяясь с ней в любви, чувствовать и знать ее. Одухотворение личностного бытия происходит благодаря различным, но исключительным по силе событиям духовной жизни, будь то очищающие душу страдания или вершины созидающей брак любви. Убедительной иллюстрацией этому являются два эпизода основных линий романа «Анна Каренина». Алексей Александрович Каренин у постели умирающей жены впервые отдается чувству сострадания, которого он раньше стыдился, и это чувство рождает в нем любящего родителя. «Он вдруг почувствовал, что то самое, что было источником его страданий, стало источником его духовной радости, то, что казалось неразрешимым, когда он осуждал, упрекал и ненавидел, стало просто и ясно, когда он прощал и любил… Он жалел и сына больше, чем прежде, и упрекал себя теперь за то, что слишком мало занимался им. Но к новорожденной маленькой девочке он испытывал какое-то особенное чувство не только жалости, но и нежности. Сначала он из одного чувства сострадания занялся тою новорожденною слабенькою девочкой, которая не была его дочь и, наверное, умерла бы, если б он о ней не позаботился, – и сам не заметил, как он полюбил ее» [32. C. 409].

После того как Николай Левин принял окончательное решение сделать предложение Кити Щербацкой, он какое то время ощущал себя «изъятым» из условий материальной жизни и совершенно независимым от собственного тела. Он двигался без усилий мышц, не ел целый день, не спал две ночи, провел несколько часов раздетый на морозе, но был свеж и здоров как никогда, и чувствовал, что все может сделать. Левин был уверен, «что полетел бы вверх», если бы это понадобилось. «И что он видел тогда, того после уже он никогда не видал. В особенности дети, шедшие в школу, голуби сизые слетевшие с крыши на тротуар… Все это вместе было так необычайно хорошо, что Левин засмеялся и заплакал от радости» [32. C. 394].
* * *
… вы вашими словами обманете взрослого человека,

но не обманете ребенка;

не слова ваши будет он слушать, но ваш взор,

ваш дух, который обладает вами.
В. Ф. Одоевский
Что такое материнская любовь глазами ребенка? Р. Скиннер начинает ответ на этот вопрос с рассказа о «необычайном» эксперименте психолога Харлоу по выращиванию обезьяньего потомства. Для грудного ребенка, считает он, важно постоянно получать эмоциональную поддержку. Мать должна настроиться на детскую «волну». У здоровой матери это происходит естественным образом, автоматически. «Наверняка припомните, как мать и ребенок не сводят друг с друга глаз, как играют глазами. Ребенок смотрит-смотрит и скорчит рожицу, мать в ответ – тоже, попробовав в точности схватить выражение его мордашки и зеркально отразить. Тогда ребенок скорчит новую рожицу, ну, и так далее» [23. C. 727–732]. Изображенная картина зеркального контакта действительно напоминает игры обезьян. Зеркальный контакт – это жизнь в отраженном свете, скольжение по поверхности, неспособность проникновения в глубину. Если женщина живет поверхностно, ее жизнь становится подобна зеркалу, которое всегда только отбрасывает световые лучи, но никогда не излучает свет. Утратив контакт с сердцевиной своего бытия, она становится недоступной для своего ребенка, отчуждаясь от Творца, она теряет, в конце концов, образ человеческий.

Душа взрослого должна быть подготовлена для общения с душой ребенка. Роды являются высокой, но далеко не первой ступенью в деле приготовления к этому общению. Само же оно отличается очень существенными особенностями. Для него большое значение имеют глаза и сердце человека.

В. П. Зинченко в статье «Психология на качелях между душой и телом» приводит данные исследования Ф. Салапатека о траектории движения глаз младенцев. Если ребенок в возрасте одного месяца смотрит на лицо, перемещая свой взгляд по его внешним контурам, то уже в два месяца он сосредотачивается преимущественно на глазах и губах. Это не пассивное смотрение, а видение. Глядя в глаза взрослого, младенец всматривается в глубины человеческой души, «… взгляд младенца желает не плоти Другого, … а души Другого» [22. C. 16–19]. Это заключение автор статьи делает, анализируя наблюдение гениального русского философа, ученого, священника Павла Флоренского, которое он находит поразительным. Речь идет об описании Флоренским своей встречи с проницающим насквозь, до самых сокровенных тайников существа взором сына. «Он смотрел некоторое время прямо мне в глаза сознательно, как ни он, ни кто другой в моей памяти; правильнее сказать, это был взгляд сверхсознательный, ибо Васиными глазами смотрело на меня не его маленькое, несформированное сознание, а какое-то высшее сознание, большее меня, и его самого, и всех нас, из неведомых глубин бытия. А потом все прошло, и передо мною снова были глаза двухмесячного ребенка» [36. C. 88].

Похожие, облаченные в поэтическую форму впечатления есть у А. Майкова в цикле «Дочери».
Новая светлая звездочка

В сумрак души моей глянула!

Это она, моя девочка!

В глазках ее уже светится

Нечто бессмертное, вечное,

Нечто, сквозь мир сей вещественный

Дальше и глубже глядящее… [10. C. 97]
Свт. Феофан писал, что передать духу младенца что-нибудь для усвоения обычным путем невозможно, но есть особенный путь общения душ через сердце. Он тем возможнее, чем полнее и глубже родители сердцами своими обращены в младенца. Если их дух проникнут святыми, добрыми чувствами, то они не могут не действовать на душу ребенка, «не намащать ее этим святым елеем». Во взоре родительском должна светиться не одна естественная любовь, но и вера, что на руках у них более чем простой ребенок, и надежда, что Тот, кто сотворил и дал «под надзор» это сокровище, как некоторый «сосуд благодати», даст им и достаточно сил для того, чтобы сохранять его, и, наконец, непрерывно совершаемая молитва. Сердце любящих родителей дышит внутренней молитвой. Оно подобно окну, через которое свет вечности льется на душу ребенка [33. C. 27–28]. Истинная молитва движется от чистого сердца, в совершенной своей форме уже не словами, а, переходя от одного чувства к другому, и все это отражается в глубинах пламенеющего и любящего сердца.

Сердце – это, с одной стороны, плотский орган, с другой же – центр нашей личности, где происходит развитие всей духовной жизни, где действует нетварная энергия Божия. Сердечный человек есть человек духовный; с глубинами сердца, которое является полем духовной борьбы, связан процесс самопознания. Свт. Григорий Палама говорил, что «сердце наше есть сокровищница разума и первый плотской разумный орган». Бог познается как любовь и свет главным образом через сердце, оно же раскрывается человеку путем благодатного подвига [18. C. 156–172]. В Библии сказано: «Больше всего оберегаемого оберегай свое сердце, ибо от него происходит жизнь» (Притч. 4, 23).

Беременная женщина может под сердцем вынашивать имеющего бессмертную душу ребенка или в животе выращивать еще не ставший человеческим организмом плод. Здесь уместно вспомнить, что значение слова “живот” претерпевало изменения. Сегодня оно обозначает часть тела, в которой располагаются органы пищеварения. Исконное его значение близко к значению глагола “жить”. Прежде “живот” означало только физическое проявление жизни, для передачи духовной ее стороны имелось слово “жизнь”, материальной – “житье”. Позднее XIV в. в текстах обнаруживаются колебания в значении этого слова, оно становиться многозначным и обозначает как жизнь, так и смерть, а также имущество [13. C. 97]. Действительно, в животе матери плод может вырасти, окрепнуть и родиться к жизни с бессмертной душой или, не успев родиться, бесследно умереть, и, наконец, в случае суррогатного материнства становится средством для улучшения имущественного состояния женщины.

Мать, рождающая дитя, сотворенное по образу Божию, видит в явлении его на свет милость, а не заслуженное благо. Роды – это прежде всего радость духовная, перед которой не только все чувственное и плотское умаляется, но и душевное теряет свою ценность и значение. Роженица, не проснувшаяся к духовной жизни, подвержена страхам и сомнениям, нетерпелива, не переносит боли и может быть эгоистичной, оставляя ребенка в совершенном одиночестве. Она ищет в родах телесного комфорта, необычных ощущений, переживания экстатических состояний и даже возможности устроить незабываемое зрелище для близких, в котором она будет играть главную роль. Ее легко убедить, что роды – это «сексуальное событие», а в основе будущей привязанности между ней и ребенком лежит всего лишь уровень эндорфинов в ее (!) организме в первые часы и дни после родов. Для неподготовленной вместить в себя высшие переживания материнства современной женщины рождение ребенка действительно может стать бессознательным, подобным сну процессом, как об этом пишет М. Оден. Получая дар бесценный – родное дитя, она не проникается этим глубоко, а потому завидует, впадает в депрессию, если чувствует себя обделенной сопутствующими родам «удовольствиями». «Я сказала врачу: “Если вы пошлете меня в эту больницу еще раз, это будет для меня конец”. Медсестра заставила меня устыдиться этих слов, воскликнув: “Если бы ваш ребенок это слышал!” Так отчаивается беременная женщина, уже имеющая двух детей, рожденных «нормальными» родами, но желающая более «счастливого опыта», рождения «своего ребенка» в родах «возрожденных» [4. C. 128, 37–38, 35]. Своевольное Я, следуя душевным пристрастиям, сиюминутным влечениям и мнимым идеалам, теряет духовную чуткость, а вместе с ней истинные ценности жизни. У матери, уже родившей двух детей, еще нет, оказывается, «своего ребенка». О ненасытности и неблагодарности духовно не прозревшего сердца есть строки у П. Вяземского в стихотворении «К мнимой счастливице»:

Но в возраст тот, когда печальных истин свиток

В мерцаньи радужном еще сокрыт от нас,

Для сердца жадного и самый благ избыток

Есть недостаточный запас [10. C. 22].

* * *
Младенец – чистое золото в духовном понимании.

Лелея его невинность, мы можем найти обратный путь к себе самим.

Так что на правильном пути те родители, которые являются

учениками своего ребенка, беря его на руки,

защищая от всех опасностей,

играя с ним и отдавая ему свое внимание,

вы устанавливаете с ним духовную связь.
Дипак Чопра
В художественной литературе можно найти исключительно интересные для психолога повествования, основанные на событиях, действительно происходивших с матерями в военные годы, годы страшных потерь. В. Шаповалов посвятил один из своих рассказов женщине – Наталье Константиновне, которая пережила расстрел четверых детей, младший грудного возраста был убит у нее на руках. Случилось так, что мать встретилась с солдатом – убийцей и … пощадила его, пощадила не своими силами, а силой, отрицающей смерть, нарождающейся в ней жизни. «Нащупала рукоять… как вдруг что-то глубоко под сердцем глухо, утробно, давая о себе знать сюда, на свет, стукнулось живое, и пальцы ее дрогнули. Преодолевая еще не виданное сопротивление, собрав все воедино, какие у нее были, силы, еще не осознавая до конца, что делает и для чего, Наталья, с трудом размыкая пальцы на притягивающем, как магнит, металле, отдернула руку. И застегнула кобуру. Чтобы никогда не расстегивать ее» [40]. Ребенок еще во чреве матери нравственно возвышает ее, помогает своим существованием сформироваться, состояться ее духовной устремленности. Живой опыт сопричастности сокровенным тайнам любви и жизни со временем придает этой устремленности ясный смысл. Пока у женщины нет реального чувства любви, все то, что любовь сопровождает, кажется ей ненужным и даже болезненным. Но когда будущая мать чувствует, что в ней началась новая жизнь, она естественным образом начинает вырабатывать некие правила безопасности: потому что она уже глубинно знает, ради чего нужно это делать. Она всем своим существом чувствует, что, если сейчас она эти правила не будет соблюдать, то в последующем ее ребенку и ей самой придется страдать всю жизнь.

А. П. Чехов в период недовольства собой, будучи уже серьезно больным туберкулезом, предпринял поездку на Сахалин для изучения быта сосланных каторжан. Сахалин в те времена – место «невыносимых страданий, на какие только бывает способен человек вольный и подневольный». Чехов собственноручно переписал около десяти тысяч каторжных и поселенцев. Особенно удалась ему перепись детей, на которую он возлагал большие надежды. Итогом поездки стало строительство приютов, яслей и школ, отмена наказания плетьми. Позже Чехов напишет, что присутствие детей на острове оказывает ссыльным нравственную поддержку. Дети часто составляют то единственное, что привязывает их к жизни, спасает от отчаяния, от окончательного падения. «…самые полезные, самые нужные, и самые приятные люди на Сахалине – это дети… В огрубевшую, нравственно истасканную сахалинскую семью они вносят элемент нежности, чистоты, кротости, радости. Несмотря на свою непорочность, они больше всего на свете любят порочную мать и разбойника отца, и если ссыльного, отвыкшего в семье от ласки, трогает ласковость собаки, то какую цену для него должна иметь любовь ребенка!» [39. C. 270; 14. C. 80].

Совсем иная ситуация складывается в наши дни. Врачу XIX века не хватило бы воображения представить, с какими последствиями деградации семьи в результате духовной патологии, нравственного падения взрослых придется сталкиваться его коллегам в веке XXI. Горькую правду детей «жертв», детей «сорняков», детей-«сирот», беззаветно и безответно любящих «сбывших их с рук» современных «каторжан» и социально вполне благополучных и сверхблагополучных родителей можно найти в книге психиатра и психотерапевта Н. А. Дробышевской. «Дорогая мама. Это пишет тебе Дима. Я по тебе скучаю. Приедь ко мне хоть когда-нибудь. Мама, я каждый день плачу, потому что ты ко мне не приезжаешь» – молит в письме потерявшуюся мать маленький пациент психиатрической больницы [8. C. 16].

Очерк О. Свердловой «Профессия – отец» являет собой одновременно и историю высшего доверия, жертвенной любви сына к отцу, и пример трагически мучительного пути к родительству. Рассказывается история сначала мальчика, родившегося вне брака и рано оставшегося сиротой, потом молодого человека, пережившего длинный период полного безразличия к себе отца, но не переставшего в него верить и научившегося жить незаметно рядом с ним, жертвовать собой для тех, кто ему дорог. Однажды, чтобы спасти жизнь любимой дочери по-прежнему не желающего его знать родителя, сын предлагает для пересадки свою почку… и происходит невозможное. Придя в себя после операции, он видит склоненное к нему измученное лицо отца, чувствует на губах соленый привкус его слез и слышит шепот: «Просыпайся, сынок!» [26. C. 168].

Детская чистота души, объясняет И. Шугаев, – это состояние, когда не веришь, что тебя могут обмануть, потому что сам никогда не обманывал [42. C. 130].

Ах, темен, темен мир, и чувствуют лишь дети,

Какая тишина и радость в белом цвете! [29. C. 320].
Раннее детство – это возраст запечатления любви глубинной сущностью ребенка. Маленькие дети воспринимают духовный мир очень реально. Непосредственность и простота детской религиозности составляют для взрослых, идеал, к которому так трудно приблизиться.
Молись, дитя: сомненья камень

Твоей молитвы чистый пламень

Святой любовию горит [29. C. 261].
Не примитивным и наивным детским мыслям и образам поклоняется человек, а простоте в Богообщении, которая теряется при отходе от детства. «Дети гораздо ближе к Богу, чем мы, – не по одной своей моральной чистоте и невинности, но по духовности своей, которую нам трудно понять и вместить, но которая неотразимо умиляет нас в детях. Здесь заключен один из аспектов евангельского учения о душе, зовущего нам уподобиться детям» [28. C. 60]. Практикующие психологи и психотерапевты знают немало случаев, когда за растерявшихся в жизни, озлобившихся или закостеневших в бесчувствии и безразличии взрослых молятся их маленькие родственники, неизвестно как научившиеся этому.

Неиссякаемая вера в родителей, теплота сердца и чистота души ребенка помогают духовно окрепнуть матери, развиться ее материнскому чувству, приобрести незамутненный ложью жизненный опыт, узнать радость незримых уз всепрощающей любви. С началом материнства начинается духовная биография многих матерей, происходит их второе, духовное рождение.

Любовь утверждает человека в человеческом существовании, которое требует существование другого не как объекта познания, а как условия жизни. «Радоваться самому существованию другого человека – вот выражение любви в ее исходном и самом чистом виде». Любовь, этически формируя любящего, стремится к развитию всего хорошего, что есть в любимом человеке. Она желает увидеть в нем подлинную сущность и способствовать ее проявлению. «Любовь как утверждение другого человека, есть утверждение конкретной, в человеке воплощенной истины (добра)» [25. C. 388– 390].

Отношения, формирующиеся по законам духовной любви, создают культуру глубинного общения, для которого характерна «устремленность к правде бытия – в правде услышанности», внемлющая обращенность к человеку и миру. Глубинное общение – это прежде всего двуединство, образуемое переплетающимися, равно онтологическими процессами со-бытия. Для его становления необходимо предварительно превозмочь в себе влияние слепого эмоционального своемерия и возвыситься до беспристрастных, духовных, сострадательно-сердечных чувств. Здесь человек предстает во всей своей становящейся целостности, адресуя не нечто от себя и вместо себя, но всего себя адресуя другому. Он ничего не требует, не навязывает, «не проецирует на другого свое мерило, но, напротив, он ожидает нежданного и раскрыт навстречу инаковости мерила другого». Подобную обращенность невозможно выдумать, создать с помощью средств речевой самовыразительности, мышления или предельной искренности; она возникает лишь тогда, когда уже есть бытийственно, когда человеческое слово становится голосом самого целостного поступка, словом–поступком, высказыванием бытия в его самоадресованности другому. «Это – как раз тот редкий случай, когда слово есть уже дело-делание…»

Глубинное общение созидает духовное здоровье семьи, в нем переживается охваченность счастьем сопричастности жизни родного человека. «Пусть ушко болит, пусть что угодно, только чтобы Ванечка был» – говорит переполненный вдохновенной радостью брат о недавно народившемся в семье малыше [27].
* * *

Жить на свете – значит выбирать и стремиться;

кто выбирает и стремится,

тот служит некоторой ценности, в которую он верит…

вера всегда остается первичной силой человеческой жизни –

совершенно независимо от того, понимают люди это или нет.
И. А. Ильин
Рождением начинается онтологическая встреча матери и ребенка, их духовный союз, их со-бытие в глубинном принятии и обращенности друг к другу. Материнская любовь – одно из самых глубоких и светлых чувств, которые дано пережить человеку. Материнство совершенствует личность матери, развивает в ней высшие свойства: самозабвение в безраздельной любви к ребенку, подкрепляемую теплой молитвой веру в него, мудрость и безграничное терпение, способность ждать, жить с миром в душе, вселять надежду и прощать.

Скажите им, что, умирая, мать

Благословила их и любит, но ни слова,

Что я так мучилась…

Зачем их огорчать! [10. C. 143]
О, вера наших матерей,

Вовек не знающая меры,

Святая, трепетная вера! [10. C. 138]


Пой ему песню о вечном терпении,

Пой, терпеливая мать!.. [10. C. 16]
А мать все ждет,

Живет и дышит нами… [10. C. 121]
Любовь духовная зовет тебя как мать,

И высота ее во всепрощеньи. [2. C. 12]
Качественно поднимаясь над обычными человеческими отношениями, материнство входит в сферу надличностного и сверхчеловеческого. Живя в преданной, бескорыстной любви и внутренне очищаясь ею, женщина может возвыситься до жертвенного материнского подвига.
Мать живое сердце вынет –

Осветит твой путь! [12. C. 38]
Светлый образ сострадательной матери, кормилицы и воспитательницы не оставляет детей в несчастье, облегчает боль и вселяет силы. Она принимает в сердце всякую жалобу, разделяет любое горе. Больной, слабый и нуждающийся в утешении прежде всего ищет участия матери.
Мы любим сестру, и жену, и отца,

Но в муках мы мать вспоминаем! [10. C. 114]
Благоговейными воспоминаниями о родительнице заканчивается многотрудная и долголетняя земная дорога. Умирая, один старец попросил спеть для него колыбельную песню. Тихая песня молодых и старых матерей заполнила его дом, и он умер седой и светлый от светлых воспоминаний о далеком детстве [12. C. 5].

С именем матери человек делает последний шаг навстречу смерти, чтобы отдать свою жизнь «за други своя» и родиться в вечность.
Но было,

что пред смертью самой

видавший не один поход

седой рубака крикнет:

– Мама!

… И под копыта упадет [10. C. 383]
Несокрушимая материнская любовь не знает забвения. Для матери все живы, одинаково любимы и дороги ей, соприсутствуют и соучаствуют в ее безвестном подвиге самоотвержения.
Увы! Утешится жена

И друга лучший друг забудет;

Но где-то есть душа одна –

Она до гроба помнить будет!.. [10. C. 13]
О живых и ушедших возносит она спасительные молитвы.
Если мать еще живая,

Счастлив ты, что на земле

Есть кому, переживая,

Помолиться о тебе. [29. С. 320]
Материнство – это духовное призвание женщины, тайное ей откровение о законах любви и жизнетворчества. В совершенных его формах оно полностью преображает мать, углубляет ее личность, создает добрую настроенность души, дает видение и восприятие жизни в ее истинной полноте.

Видимые духовным взором в любимом ребенке идеальные черты, интегрируют личность женщины, придают ее развитию нравственную направленность. Обретая ценностно-смысловое единство, она стремится всей своей жизнью к торжеству правды, к раскрытию идеального образа для носящего его человека и мира, в который он пришел, и чистым сердцем верит в возможность этого. Веря, опытно зная и созерцая истину в любимом человеке, мать сама проникается и освящается ею, обретает ее в себе.


Библиографический список



  1. Абрамченко В. В., Коваленко Н. П. Перинатальная психология: Теория, методология, опыт. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2001.

  2. Бурдыкова Н. В. Благодарю, что это был не сон: Избранные песни и романсы. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1990.

  3. Вашкевич С. А. Семья как духовно-целостный феномен // Репродуктивное здоровье общества: Сб. науч. тр. членов Росс. ассоциации перинатальной психологии и медицины. – М., 2006.

  4. Возрожденные роды / Под ред. И. Ивановой. М.: Центр родит. культуры «Аква», 1994.

  5. Батищев Г. С. Особенности культуры глубинного общения // Диалектика общения: гносеологические и мировоззренческие проблемы / Под ред. Г. С. Батищева, Б. И. Пружинина. М., 1987.

  6. Горький М. М. Библиотека всемирной литературы. М.: Худож. лит., 1975.

  7. Дворецкая М. Я. Святоотеческая психология: Учеб. пособие / Под общ. ред. Е. К. Веселовой. СПб.: Рус. симфония, 2005.

  8. Дробышевская Н. А. Детская правда. Мн.: Изд-во Белорус. Экзархата, 2002.

  9. Зеньковский В. В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. Клин: Изд-во фонда «Христианская жизнь», 2002.

  10. И мать, и сестра, и жена. Благовещенск: Амурское отд-ние Хабаровского кн. изд-ва., 1980.

  11. Игумен Евмений. Здравствуй, малыш! М.: Свет православия, 2004.

  12. Книга нежности. Колыбельные песни народов СССР. М.: Мол. гвардия, 1982.

  13. Колосов В. В. Преображение слова. СПб.: Об-во памяти игумении Таисии, 2006.

  14. Коржова Е. Ю. Поиски прекрасного в человеке: Личность в творчестве А. П. Чехова. СПб.: ИПК «Бионт», 2006.

  15. Коржова Е. Ю. Путеводитель по жизненным ориентациям: личность и ее жизненный путь в художественной литературе. СПб.: Об-во памяти игумении Таисии, 2004.

  16. Мать: Стихотворения русских и советских поэтов о матери / Предисл. и сост. В. Коротаева. М.: Мол. гвардия, 1979.

  17. Мистраль Габриэла: Избранное / Под ред. Ю. Г. Фридштейн. М.: ВГБИЛ им. М. И. Рудомино, 1999.

  18. Митрополит Иерофей (Влахос). Православная психотерапия. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2004.

  19. Наумов А. В. Домашние водные роды. М., 2001.

  20. Наумов Д. В. Искусство как метод познания в русской гуманитарной мысли // Поверх барьеров: человек, текст, общение: Тез. науч. конф., посвящ. 70-летию со дня рождения А. А. Леонтьева. М.: Смысл, 2006.

  21. Невярович В. Терапия души. М.: Рус. хронограф, 2000.

  22. Психология телесности между душой и телом / Ред.- сост. В. П. Зинченко, Т. С. Леви. М.: АСТ, 2005 .

  23. Психология и психоанализ беременности / Ред.-сост. Д. Я. Райгородский. Самара: Изд. дом «Бах-Рах-М», 2003.

  24. Репина Н. В., Воронцов Д. В., Юматова И. И. Основы клинической психологии (Серия «Учебники, учебные пособия). Ростов н/Д: Феникс, 2003.

  25. Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. Человек и мир. СПб.: Питер, 2003.

  26. Свердлова О. Профессия – отец // Наш современник. 2006. № 9.

  27. Селенская М. Материнские открытия // Фома. 2007. № 8.

  28. Склярова Т. В., Янушкявичене О. Л. Возрастная педагогика и психология: Учеб. пособие. М.: Изд. дом «Покров», 2004.

  29. Слово и дух: антология русской духовной поэзии (X-XX вв.). / Сост., подг. текстов, вступ. статья и комментарии проф. И. А. Чароты. Мн.: Свято-Елисаветинский монастырь, 2003.

  30. Снегирев В. А. Субстанциональность человеческой души. Самосознание и личность. СПб.: Об-во памяти игумении Таисии, 2006.

  31. Толстой Л. Н. Анна Каренина. М.: Худож. лит., 1976.

  32. Феофан Затворник. Путь ко спасению. М., 1899.

  33. Флоренская Т. А. Мир дома твоего. Психология в жизни. М.: Радонеж, 1998.

  34. Флоренский П.А. Избранные труды по искусству. М.: Изобр. искусство, 1996.

  35. Флоренский П. А. Детям моим: воспоминания прошлых дней и др. / Священник Павел. М., 1992.

  36. Цареградская Ж. В. Ребенок от зачатия до года. М.: Астрель, 2003.

  37. Черкасова А. Е. Взаимодействие медицины и религии (на примере российской медицины и русского Православия): Монография / Под ред. А. В. Решетникова, В. З. Кучеренко. М.: СофтИздат, 2004.

  38. Чехов А. П. Остров Сахалин // Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. М.: Наука, 1978. Т. 14, 15.

  39. Шаповалов В. Руки матери // Наш современник. 2006. № 5.

  40. Шувалова В. В. Развитие инстинкта материнства в современных условиях // Перинатальная психология и медицина: Сб. материалов конф. по перинатальной психологии, С.-Петербург, 3-5 октября 2003 года. СПб.: Изд-во Знаменитые универсанты, 2003.

  41. Шугаев И. Один раз на всю жизнь. Беседы со старшеклассниками о браке, семье и детях. Изд. 4-е, испр. М.: Издательский Совет Русской Православной церкви, 2006.
  1   2   3   4   5   6   7   8


Содержание Раздел 3
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации