Варданянц Г.К. Социальный генезис права: гештальтсоциологический анализ - файл n1.rtf

приобрести
Варданянц Г.К. Социальный генезис права: гештальтсоциологический анализ
скачать (2523.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.rtf2524kb.01.06.2012 11:01скачать

n1.rtf

  1   2   3
На правах рукописи


ВАРДАНЯНЦ Григорий Карлович


Социальный генезис права:
гештальтсоциологический анализ

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

Специальность 22.00.01 –

Теория, методология и история социологии

Москва

2008

Диссертация выполнена

на кафедре истории и теории социологии социологического факультета

Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова



Научный консультант:Официальные оппоненты:Ведущая организация:

ДОБРЕНЬКОВ Владимир Иванович

доктор философских наук, профессорГУБИН Евгений Порфирьевич

доктор юридических наук, профессор

МГУ им. М.В. ЛомоносоваМАРШАК Аркадий Львович

доктор философских наук, профессор

Российская академия предпринимательстваПОПОВ Михаил Юрьевич

доктор социологических наук, профессор

Краснодарский университет МВД России

Южный федеральный университетЗащита состоится 26 декабря 2008 года на заседании Диссертационного совета Д. 501.001.01 по социологическим наукам при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу: 119 991, Москва, ГСП-1, Ленинские горы, МГУ, 3-й учебный корпус, cоциологический факультет, аудитория № 408.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Отдела диссертаций Фундаментальной библиотеки МГУ им. М.В. Ломоносова по адресу: (119 991, Москва, Ломоносовский проспект д. 27, сектор «А», 8 этаж, к.812).

Электронная версия автореферата диссертации размещена в сети Интернет на сайте Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки Российской Федерации по адресу: http://vak.ed.gov.ru/, а также на сайте электронной библиотеки социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова по адресу: http://lib.socio.msu.ru/ 26 сентября 2008 года.

Автореферат разослан «____» _______________ 2008 года.

Ученый секретарь

Диссертационного совета

кандидат социологических наук, доцент Е.Е. Микеладзе

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования

Российский политико-правовой порядок за последние десятилетия пережил целый ряд трансформаций. Сложившийся формат взаимодействия «государство-общество» во многом отличается как от поздней советской, так и от постсоветской модели.

Если советский государственно-правовой механизм, настроенный на формирование «дисциплинированного» народа, даже в последние годы своего существования опирался на тоталитарные принципы формализации общественных отношений, то постсоветский политико-правовой режим, напротив, выступая системой защиты корпоративных интересов отдельных социальных групп, создавал тем самым, благоприятные условия для повышения конфликтогенности и разобщенности российского общества.

Сегодня политико-правовой порядок подвергается реформированию по формуле, которую когда-то описал В. Соловьев: «право есть принудительное требование реализации определенного минимального добра, или порядка, не допускающего известных проявлений зла»1. Впрочем, не следует спешить с восторженными оценками происходящих изменений, поскольку развитие последних зачастую подчиняется печально известному принципу – «шаг вперед, два шага назад». Свобода слова, свобода совести, свобода предпринимательства, многие другие права и свободы нашли свое отражение и защиту в официальной политико-правовой доктрине. Однако, ограничение избирательных прав и отсутствие единого, общепринятого цивилизационного вектора развития, коррумпированность чиновничьего аппарата и «лоскутная» структура правового сознания свидетельствуют о том, что государственно-правовое устройство современной России во многом еще носит характер переходного.

Так, современная законодательная практика зачастую приводит к правовому волюнтаризму советского образца, когда право формируется на основе здравого смысла законодателя, подчас имеющего мало общего с реальными потребностями общества, и как следствие, находящее в общественном сознании ничего, кроме возмущения и протеста. Кроме того, отсутствие отработанных механизмов социальной амортизации правовых изменений, ведет к трансформациям правового сознания россиян. Происходит правовая ресоциализация, а подчас и десоциализация общественного сознания, правовая система перестает восприниматься как основной механизм разрешения социальных конфликтов в обществе, и вновь становится лишь механизмом государственного администрирования.

В экономической науке хорошо известно2 и широко используемо понятие экономического равновесия, означающее состояние экономической системы, характеризуемое наличием сбалансированности, уравновешенности двух разнонаправленных факторов, к примеру, спроса и предложения, доходов и расходов и т.д. «Любая правовая система находится в состоянии эквилибриума, peaлизуя требования, предъявляемые к обществу, государству и праву»3, – указывал Л. Фридмен4. Действительно, правовая система, будучи общественной подсистемой не меньшего социального значения, а, порой, куда большей социальной сложности, чем экономическая, также находится в состоянии латентной нестабильности: каждую минуту происходит нарушение субъективного права, влекущее возникновение специфически правового интереса – требования защиты права, каждый час проходит работа по защите нарушенного права правоохранительными органами, каждый день совершаются социально значимые действия, направленные на принятие законодательных и иных правовых актов.

Изложенные аспекты позволяют определить стратегическую научную проблему отечественной социологии – проблему устойчивости, сбалансированности правовой системы Российской Федерации. Учитывая в своей деятельности закономерности функционирования правовой системы, закономерности социального генезиса права, законодатель мог бы уберечь себя от справедливой критики, обеспечив общество тем правом, в котором само общество испытывает спрос. А. Смол и Д. Винсент в этой связи писали: «Социология родилась из современной страсти к улучшению общества»5. Можно сказать, что социология права родилась из вечной страсти человека к улучшению правового порядка; и именно социальный генезис или социальная причинность права стала основным, главным предметом ее изучения. Как отмечали В.П. Казимирчук и В.Н. Кудрявцев, именно социологический подход становится гносеологической основой выведения социальных закономерностей правового феномена6.

Итак, субъекты отечественного законотворчества нуждаются в эффективной социальной формуле правового регулирования, а субъекты социальной реальности – в механизмах социальной амортизации правовых изменений. Тем не менее, проблематика сбалансированности правовых систем еще недостаточно разработана. Методология гештальтсоциологии, где «каждая социальная система есть не просто единичное, отдельное явление, особая субстанция, но и воля к особенному, одним словом – образ, по-другому – гештальт»7, открывает новые, доселе не исследованные возможности для социологического анализа феномена права. Перечисленные доводы позволяют констатировать чрезвычайную актуальность проблематики данного исследования.

Степень разработанности проблемы

В развитии социологии права принято выделять ряд основных этапов. При этом единая для научного направления периодизация не сформирована.

Так, Е.В. Масловская выделяет8 три основных этапа. На первом этапе (конец XIX – начало XX вв.) развитие научного направления определялось созданием европейскими социологами (Г. Спенсер, Э. Дюркгейм, М. Вебер, Е. Эрлих и др.) классических социолого-правовых теорий. Для второго этапа (30-60-е гг. XX в.) характерным было распространение эмпирических и прикладных исследований в данной области, прежде всего, американскими учеными (П. Сорокин, Т. Парсонс, Р.К. Мертон, Р. Паунд, О.У. Холмс, К. Ллевеллин, Дж. Фрэнк и др.). Наконец, на третьем этапе (с 70-х гг. XX в.) происходит переосмысление классического теоретического наследия и разработка принципиально новых концепций права европейскими социологами (Н. Луман, Ю. Хабермас, М. Фуко, П. Бурдье и др.).

В.А. Глазырин выделяет9 два периода в развитии отечественной социологии права. Так, на первом этапе официальное признание V Международным социологическим конгрессом социологии права в качестве автономного научного направления, стимулировало многочисленные эмпирические исследования и методологические разработки в этой области отечественными учеными-правоведами (С.В. Боботов10, А.А. Герцензон11, В.П. Казимирчук12, М.Э. Казмер13, Д.А. Керимов14, В. Кнапп15, В.П. Кудрявцев16, В.В. Лапаева17, В.С. Нерсесянц18, В.Н. Протасов19, Л.И. Спиридонов20, В.А. Туманов21, Л.С. Явич22 и др.); кроме того, проводились работы по переводу профильных публикаций зарубежных исследователей (Ж. Карбонье23, К. Кульчар24, А. Подгурецкий25 и др.) на русский язык.

Начало второго этапа связано с публикацией в 1995 году В.П. Казимирчуком и В.Н. Кудрявцевым первого отечественного учебного пособия по социологии права26. С этого времени начинается период современной социологии права (В.А. Бачинин, В.В. Варчук, В.А. Глазырин, Ю.И. Гревцов, В.Н. Ксенофонтов, В.В. Лапаева, В.М. Сырых, Э.В. Тадевосян и др.).

Следует отметить, что социологической проблематикой правового феномена отечественные ученые профессионально занимались и до официальной институционализации направления. Так, творчество Н.И. Кареева27, Б.А. Кистяковского28, М.М. Ковалевского29, Н.М. Коркунова30, С.А. Котляревского31, П.И. Новгородцева32, Е.Н. Трубецкого33, Н.А. Гредескула34, П.И. Стучки35, Е.Б. Пашуканиса36 и многих других является признанным наследием отечественной социолого-правовой школы.

Основоположником социологии права сегодня принято считать Е. Эрлиха; именно он в работе «Основы социологии права»37 заложил фундамент современного научного направления. Его концепция получила название «живого права», поскольку социология права, в отличие от догматической юриспруденции, призвана исследовать право во взаимодействии с социальными явлениями, а не в отрыве от них. Подобный взгляд привел к трансформациям в правопонимании; так, право из совокупности правовых норм превратилось в «живой порядок», систему правоотношений. Концепция Е. Эрлиха получила название еще и теории «свободного права»; так, законодатель не создает, а лишь формирует нормы права на основании тех, что уже найдены юристами (судом) в повседневной практике; таким образом, в вопросе социального генезиса права доминирующее место отводилось свободе судейского усмотрения.

Экономический кризис 1930-х гг. создал в США благоприятные возможности для пропаганды социолого-правовых идей38; главой научного направления здесь становится видный юрист, декан гарвардской школы права Роско Паунд39; он видел задачу социологии права в том, чтобы изучить юридическую систему с функциональной точки зрения, с позиций преследуемых ею социальных целей; в то же время, цель права – достижение компромисса между личностью и обществом, а функция права – социальное регулирование, достижение социальной гармонии. Таким образом, право воспринималось им как «инструмент социального контроля» для согласования компромиссов интересов, а юриспруденция – как «социальная инженерия», призванная обеспечить гармонию социальных интересов.

Указанное направление в социологическом по своей сути изучении феномена права представителями юридического научного сообщества получило название социологической юриспруденции. Впрочем, право как социальный феномен рассматривается также в многочисленных трудах признанных социологов. Так, О. Конт исследовал право с позиций «солидарности общества»; Г. Спенсер рассматривал место права в структурно-функциональном устройстве общества; Э. Дюркгейм анализировал общество как ценностно-нормативную систему и право как ее часть; М. Вебер изучал формы легитимации власти и место в ней права; Т. Парсонс видел в праве средство социального контроля, Р. Мертон – форму социальной адаптации.

Подобное направление в социологическом изучении феномена права, условно именуемой правовой социологией, в качестве отдельной отрасли социологической науки, увы, пока не выделяется. В среде зарубежных исследователей принято различие между социологической юриспруденцией, как отраслью правоведения, и правовой социологией, как разделом общей социологии. Так, еще в 1970-е годы Н. Риффель40 выделял тех, кто воспринимает социологию права как вспомогательную юридическую дисциплину (А. Нуссбаум, К. Ллевеллин и др.); тех, кто для кого социология права – это разновидность теории права (Э. Дюркгейм, А. Хегестрем, В. Лундштодт, Н. Луман и др.); и, наконец, тех, для кого социология права является отраслью общей социологии или самостоятельной социологической дисциплиной (Е. Эрлих, Ж. Гурвич, М. Вебер, Р. Кениг и др.).

В современной зарубежной социологической практике изучение правовой сферы ведется одновременно с позиций социологической юриспруденции и правовой социологии; впрочем, формируется социология права зачастую как раздел общей социологии. Хотя в научной литературе и ведутся дискуссии о дисциплинарных границах социологической юриспруденции и правовой социологии, однако, само существование правовой социологии права как раздела общей социологии сомнению не подвергается.

В работах российских ученых подобное различение также имеет место. Так, в серии дискуссионных статей, посвященных выяснению предмета социологии права и характере научной дисциплины, одни исследователи (В.А. Бачинин41, В.В. Варчук42, В.А. Глазырин43, Э.В. Тадевосян44, В.Н. Ксенофонтов45) рассматривали социологию права как раздел общей социологии; другие (Ю.И. Гревцов46, В.В. Лапаева47, В.М. Сырых48) – определяли социологию права как отрасль юриспруденции, настаивая на «внесоциологическом» характере социологии права.

Можно сказать, что спор относительно того, какой именно подход – юридико-социальный или же социально-правовой – будет более полно отражать картину социального бытия права, – это спор относительно места того или иного направления в общей теории социологии права. Как видится, на вопросы, касающиеся социального генезиса и социального назначения права, правосознания и правового поведения и пр. призвана ответить общая часть социологии права или правовая социология; на вопросы, связанные с социальными технологиями правового регулирования, повышением эффективности права – особенная часть или социологическое правоведение.

Таким образом, отечественная социология права существует в виде двух разрозненных направлений; их объединение в рамках единого социологического научного знания о праве является исключительно актуальной, первостепенной задачей для социологов права.

В начале XX века Х.Эренфельс в статье «О качестве формы» (1890), посвященной исследованию восприятия, впервые использовал термин «гештальт»49; в частности, он утверждал, что гештальт-качества характеризуются «сверхсуммативностью» (в восприятии системы присутствуют признаки, отсутствующие в восприятии элементов) и «транспозитивностью» (гештальт системы остается, даже если элементы меняют собственную фактуру). Впрочем, специальной теории гештальта ученый не создал; а сущность понятия «гештальт» он раскрывает в своей статье «Экспериментальные исследования восприятия движения» (1912) М. Вертгеймер50: «…есть сложные образования, в которых свойства целого не могут быть выведены из свойств отдельных частей и их соединений, но где, напротив, то, что происходит с какой-нибудь частью сложного целого, определяется внутренними законами структуры всего целого».

Эти идеи легли в основу гештальтпсихологии. Представители этого направления утверждали51, что живые организмы воспринимают вещи не как изолированные элементы, но как интегрированные перцептуальные паттерны – значимые организованные целостности, которые проявляют свойства, отсутствующие в их частях. Сегодня гештальт-методология с успехом используется также и в иных сферах социально-гуманитарного знания, как, например, в философии науки52 и философии истории53.

У истоков гештальтсоциологии сегодня стоит немецкий социолог Александр Дайксель. Согласно его учению, «социолог направляет свое внимание на замкнутые системы, будь то семья, народ, производство, государство. Профессия социолога состоит в познании систем и управлении ими; это почти всегда социальные системы, которые можно распознать и описать. Однако, если цель “системной теории” Т. Парсонса – описывать системы (а не жизнь), то цель социологии А. Дайкселя – это работа с жизнью и ее явлениями. Каждая социальная система есть не просто единичное, отдельное явление, особая субстанция, но и воля к особенному, одним словом – образ, по-другому – гештальт»54.

Как показывает анализ, гештальтсоциологическая методология нуждается в концептуализации и разработке категориального аппарата; в потенциале именно гештальтсоциология может стать объединительной платформой для двух направлений в социологии права – правовой социологии и социологической юриспруденции. Кроме того, современная методология социологической науки требует переосмысления богатого опыта социолого-правовых исследований советского периода.

Цель и задачи диссертационного исследования

Цель диссертационного исследования – создать теоретическую модель социального генезиса права на основе гештальтсоциологической методологии.

Достижение цели исследования предопределило решение следующих задач:

  • уточнить предмет, раскрыть методологию и разработать категориальный аппарат гештальтсоциологической парадигмы;

  • изучить право как нормативную систему общественного пространства устойчивой социальности, определить основной вектор развития феномена;

  • выявить закономерности и выделить этапы социального генезиса права;

  • сформировать теоретическую модель социальной формулы правового регулирования, апробировать ее путем гештальтсоциологического и сравнительно-исторического анализа;

  • разработать механизм воздействия правовой нормы на общественные отношения;

  • дать характеристику общим принципам и наметить оптимальный способ социальной амортизации правовых изменений;

  • рассмотреть патологичность права в ее развитии, охарактеризовать виды патологий права;

Объект и предмет исследования

Объект исследования – общество, как форма устойчивой социальной реальности. Предмет исследования – право, как нормативная система общества, в ракурсе социального генезиса.

Теоретико-методологические основы диссертации

Многогранность объекта и предмета изучения, сложность рабочих гипотез и задач обусловили синтез общесоциологического подхода – с одной стороны, и специально-социологического подхода к анализу исследуемых правовых явлений и процессов – с другой. Теоретическая база диссертационного исследования основана на научных монографиях и научных статьях отечественных и зарубежных исследователей, материалах научных семинаров, симпозиумов, конференций, в той или иной мере, имеющих отношение к решению задач диссертации.

В диссертации применялись принципы общесоциологических теорий М. Вебера, Э. Дюркгейма, К. Маркса, Т. Парсонса, П. Сорокина, Э. Фромма и др.; специальных социологических теорий А. Дайкселя, Р. Дарендорфа, Ч. Кули, Л. Козера, Р. Мертона и др. В диссертации применены результаты междисциплинарных социолого-правовых исследований Р. Давида, Р. Иеринга, Б. Кистяковского, Ж. Карбонье С. Котляревского, Н. Коркунова, К. Ллевеллина, Е. Трубецкого, Р. Паунда, Л. Петражицкого, Э. Росса, Э. Саттерленда, Е. Эрлиха и др. Активно используется методологический инструментарий отечественных социологов права, работавших в советский период. Так, в работе нашли отражение фундаментальные исследования признанных классиков отечественной социологии права – В.П. Казимирчука55, Д.А. Керимова56, В.П. Кудрявцева57, В.С. Нерсесянца58, Л.С. Явича59 и др.

Методологической основой исследования послужили общенаучные (системный, сравнительно-исторический), специально-юридические (сравнительно-правовой, формально-логический), а также социологические методы контент-анализа документов, структурно-функционального анализа, гештальтсоциологического анализа и др.

Эмпирической базой диссертации послужили:

  • нормативные правовые акты;

  • официальные статистические данные;

  • результаты социологических исследований, проведенных в разное время Институтом социально-политических исследований РАН, Институтом социологии РАН, Институтом государства и права РАН, Научно-исследовательским институтом законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, Всероссийским центром изучения общественного мнения, Фондом «Общественное мнение» и ряда других организаций.

Новизна диссертационного исследования

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней обоснована методология гештальтсоциологического анализа социально-правовых явлений, что позволило выявить и сформулировать закономерности социального генезиса феномена права. Кроме того, в диссертационной работе:

  • Уточнен предмет и разработан категориальный аппарат гештальтсоциологической парадигмы (пространство социальности, харизма, гештальт-гравитация, социальная формализация, социальный синтез и др.).

  • Обосновано авторское определение права, выделены три сущности права, определен критерий его социальной эффективности (правовой комфорт).

  • Сформирована теоретическая модель социальной формулы правового регулирования.

  • Обозначены функции социально-правового управления.

  • Определена оптимальная схема механизма воздействия правовой нормы на регулируемые ею общественные отношения.

  • Исследованы глубинные источники правосознания, правовой установки и правового поведения личности (правовой интерес).

  • Типологизированы правовые отношения и правовые интеракции.

  • Детализированы общие принципы социальной амортизации правовых изменений.

  • Выявлены позитивно-юридические, позитивно-социальные и социально-юридические патологии права; проведена классификация позитивно-социальных патологий (деформация права, правовая декомпрессия, бифуркация права, девальвация права).

Основные положения, выносимые на защиту

  1. Гештальтсоциология представляет собой систематическое знание о социальных образах (социальных гештальтах), их составе, структуре, функциях и пр. Право – нормативная система, обеспечивающая устойчивость общественного пространства социальности. Гештальт всякого общества является производной величиной от его правовой системы. Право – это соглашение о свободе, обремененной обязанностью, охраняемое властью государственного принуждения. Следует различать три сущности права: предложение права, спрос на права и правовые ожидания. Критерием социальной эффективности права является концепция правового равновесия, основанная на достижении правового комфорта. Правовой комфорт – это справедливость, заключенная в праве и отраженная социальностью.

  2. Право возникает в борьбе, являясь средством закрепления социального неравенства. Право, возникая в виде «инфра-права», становится «интересом, отстаиваемым в борьбе» или «прото-правом», и в силу последовательности генезиса права становится «позитивным государственным правопорядком» – «нормо-правом». Однако со временем «борьба за право» утрачивает революционный характер и приобретает эффективную социальную форму, когда защита права не требует излишних затрат социальной энергии, и сменяется эффективными механизмами правореализации и правозащиты. Этот феномен объясняется эволюционностью права. Социальная технология нормотворчества предполагает соответствие позитивной воле законодателя социального интереса, ее несоблюдение ведет к повышению конфликтогенности общества, что происходит в силу третьей закономерности генезиса права – необходимости права. Таким образом, последовательность, эволюционность и необходимость права – это три общие закономерности генезиса права, на которых покоится равновесие правовой системы общества, и от изучения и соблюдения которых зависит эффективность правового регулирования.

  3. Оптимальная графическая схема механизма эффективного воздействия правовой нормы на регулируемые ею общественные отношения выглядит так:



где, «O» – правовые ожидания, «N» – правовая норма, «S» – общественные отношения, на которые она воздействует; «R» – отрицательные явления и «Z» – положительные факторы которые влияют на данные общественные отношения, на саму норму и друг на друга, «K» – правовой комфорт.

  1. Общественные отношения обеспечивают баланс между неограниченной внутренней и ограничиваемой внешней свободой субъекта социальности, служат своеобразным буфером примирения и согласия на уровне общественного пространства. Они включают в себя правовые отношения, как правовую разновидность нормативных отношений, а также правовые интеракции, как социальные интеракции, имеющие своим источником внутреннюю свободу субъекта социальности формализованную правом. Можно также говорить о позитивных, негативных и нейтральных правоотношениях, а также о положительных, отрицательных и «нулевых» правоотношениях. Общественное сознание создает спрос на права и на правовую динамику в обществе. Оценка права порождает право на основе существующего предложения права и правового комфорта. Следует различать положительную, отрицательную, и «нулевую» правовые установки.

  2. Главным интересом субъекта социальности, пребывающего в условиях гештальт-гравитации общественной системы, можно назвать правовой интерес, или закрепленные социальностью гарантии социального комфорта. В то же время, глубинным источником правосознания, правовой установки, а следом и правового поведения личности, становится право на право, как соглашение о свободе иметь субъективное право, обремененное обязанностью признавать объективное право. На основе механизма восприятия социальных явлений и их оценки, в частности, отношения к праву, происходит выбор между «социальным» и «агрессивным», «конфликтным» поведением.

  3. Социальный конфликт подразумевает столкновение субъектов социальности, их ценностей, интересов, мнений и пр. Именно конфликты вызывают к жизни потребность субъектов общественного пространства социальности в гарантированных свободах. Правовая форма социального конфликта приобретает существенный признак – связь конфликта с правом. При этом существует различие между правовым конфликтом, возникающим по поводу признания свобод (политико-правовой конфликт), и правовым конфликтом, возникающим по поводу обременения свободных воль обязанностями (юридический конфликт).

  4. В современном обществе все чаще возникают правовые нормы, не основанные и никак не связанные с конфликтом; зачастую они становятся источником конфликта. Подобный феномен называется патологией права. Так, в отличие от «позитивно-юридических» патологий права, или нарушений в нормировании, в случае нарушений самих норм права, следует говорить о социально-юридических патологиях права. Позитивно-социальные патологии права – это социальные отклонения, связанные с деформациями самой общественной системы. Когда патологии в нормировании приводят к правонарушениям, иными словами, ошибочная формализация влечет за собой формально неправомерное поведение, мы имеем дело с деформацией права. В обратном случае, когда безошибочная формализация влечет правонарушение, причина кроется в утрате правом статуса социального регулятора, или в правовой декомпрессии общества. Кроме того следует выделять бифуркацию права, как расщепление основной культуры права на основную и субкультуру, а также девальвацию права, как утрату правом собственной нормативной ценности.

Теоретическая значимость и практическая ценность работы

Теоретическая значимость диссертационной работы состоит в том, что ее основные положения и выводы могут быть использованы при разработке политики, направленной на повышение эффективности правового регулирования в Российской Федерации. Концепция равновесия правовой системы, правового комфорта, правовых ожиданий могут быть использованы в процессе дальнейшей разработки самой идеи и принципов построения отдельных национальных моделей правового государства. Целесообразно их использование при разработке нормативных документов, реализующих отдельные меры социального контроля.

Практическая ценность диссертации заключается в том, что материалы исследования могут применяться в учебном процессе при чтении лекций по курсам общей социологии, социологии права, политической социологии, социологии государственного управления и др.

Апробация результатов диссертационного исследования

Основные положения диссертации прошли апробацию в рамках спецкурса «Социология права» и спецсеминара «Устойчивость правового порядка России в зеркале актуальных реформ политико-правовой системы», проводимых автором на протяжении ряда лет на социологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова. Результаты диссертационного исследования были доложены в рамках таких научных мероприятий, как

  • Всероссийские научные конференции «Ломоносов» и «Ломоносовские чтения» в 2002-2008 гг.60;

  • Всероссийские научные конференции «Сорокинские чтения» в 2004-2007 гг.61;

  • II Всероссийский социологический конгресс «Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы» (2003)62;

  • Всероссийский социологический конгресс «Глобализация и социальные изменения в современной России» (2006)63.

Материалы диссертации были также использованы в ряде научных проектов, выполненных по программам научных исследований РГНФ, РФФИ и других фондов.64

Основные положения диссертации нашли отражение в 37 научных публикациях автора, в том числе в трех монографиях (одна – в соавторстве) и девяти статьях в журналах, рекомендованных ВАК, общим объемом более 65 п.л.

Структура и объем диссертации

Диссертация состоит из введения, четырех глав, восьми параграфов, заключения и библиографии. Объем диссертации – 349 печатных страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, степень разработанности проблемы; определены цель, задачи, объект и предмет исследования; представлены теоретико-методологические основы и эмпирическая база, раскрыта научная новизна и практическая значимость диссертационного исследования. В первой главе «Генезис права: гештальтсоциологическая модель», рассматриваются теоретико-методологические основы гештальтсоциологического подхода и наиболее общие вопросы бытия социального института права. Первый параграф первой главы «Бытие права и бытие в праве: теоретико-методологическая основа гештальтсоциологического анализа правовой действительности» посвящен концептуализации основополагающих категорий, послуживших основой для авторской концепции, в числе которых: гештальтсоциология и социальная физика, социальная сущность и социальный генезис права, правовая действительность и правовая реальность, право как нормативная система общественного пространства устойчивой социальности.

В параграфе установлено, что обозначение одного лишь общества в качестве единого объекта социологической науки создает ситуацию предметного конфликта со смежными обществоведческими дисциплинами. «Социология» в своем буквальном переводе означает учение или знание об обществе, по-другому, обществознание65, что вызывает прямую аналогию с естествознанием. Поскольку естествознание не исчерпывается лишь физикой, то, по логике вещей, и «социальное естествознание» (обществознание) помимо социальной физики также должно включать в себя целый ряд социальных наук. Является ли социология «социальным естествознанием» (обществознанием) и являются ли таким образом другие науки об обществе (социальные науки) соответствующими отраслями социологии, или же социология, будучи рожденной на аналогии с физикой, эже обществознания, но, при этом, являет собой ядро последнего, так же как физика общепризнанна ядрообразующей естественнонаучной дисциплиной.

Выделение расщепляющимся атомом урана колоссальной энергии – это информация, которую хранит в себе объективная реальность, иными словами, объективная информация; когда она становится известна ученому, она превращается в протосоциальную информацию; и лишь став информацией об открытом знании, предметом передачи от одного человека к другому, от социальной группы к социальной группе, от общества к обществу, она приобретет форму социальной информации. Структуру социальной информации можно определить как, во-первых, источник (субъект) социальной информации, во-вторых, адресат (объект), и в-третьих, это предмет информационного послания. Это позволяет говорить о различных видах социальной информации – предметной, субъектной и адресной (или объектной) информации.

Социальность по своей сути – это процесс обмена социальной информацией, коммуникативный процесс между людьми, который может носить устойчивый (пространство устойчивой социальности), неустойчивый (пространство неустойчивой социальности), а также пограничный (пространство пограничной социальности) характер. Социальная материя или очевидная телесность социального пространства – личность, социальная группа, социум, общество, цивилизация, человечество – это также форма социальной информации, это совокупность информационных сообщений о данном предмете, коротко говоря, это социальный образ (гештальт). Итак, социально-физический взгляд на социальную реальность, заложенный еще основоположниками социологии, выводит нас на относительно новую, гештальтсоциологическую методологию.

Сегодня у истоков гештальтсоциологии стоит немецкий социолог Александр Дайксель. Согласно его учению, «…профессия социолога состоит в познании систем и управлении ими; это почти всегда социальные системы, которые можно распознать и описать. Однако, если цель “системной теории” Т. Парсонса – описывать системы (а не жизнь), то цель гештальтсоциологии – это работа с жизнью и ее явлениями. Каждая социальная система есть не просто единичное, отдельное явление, особая субстанция, но и воля к особенному, одним словом – образ, по-другому – гештальт»66. Социология в ее гештальт разновидности представляет собой систематическое знание о социальных образах (гештальтах), их составе, структуре, функциях и пр.

Предмет гештальтсоциологии предполагает выделение основополагающих потребностей всякого живого человека, а также факторов, способных удовлетворить их: это, во-первых, потребность в безопасности, и сила как фактор, способный удовлетворить эту потребность; во-вторых, потребность в «импортируемой из окружающей среды отрицательной энтропии» и ресурсы, способные ее удовлетворить; в-третьих, это «потребность в деятельности», которую способно удовлетворить созидание или разрушение (креатив); в-четвертых, это потребность в «руководящих идеях, направляющих работу», и знание, как фактор, ее удовлетворяющий. Таким образом, сила, ресурсы, креатив и знания становятся факторами-признаками жизненной энергии, различные сочетания которых образуют структурную упорядоченность, или харизму. Когда факт наполненности человека жизненной энергией становится информацией, доступной другим людям (социальной информацией), человек входит в «состояние социальности», приобретает «очевидную социальную телесность».

Факторы-признаки жизненной энергии в «состоянии социальности» становятся элементами социальной массы субъекта, харизма – собственно социальной массой, а сам человек – очевидной социальной телесностью, целостным образом, социальным гештальтом «одаренности жизнью» в восприятии других людей. В структуре харизмы один из элементов социальной массы (сила, ресурсы, креатив, знания) будет обязательно «лицевым», остальные – «фоновыми». При этом на основе «лицевого» элемента харизмы выделяются четыре основных вида социальных гештальтов – гештальт силы, гештальт ресурсов, гештальт креатива и гештальт знаний. Сообразно критерию соответствия харизмы гештальту выделяются три формы социальных гештальтов: зеркальные, скрытые и пустые. При этом социальные образы, открытые для обмена социальной информацией, связанной с удовлетворением той или иной потребности становятся «открытыми гештальтами»; а те социальные образы, что закрыты для коммуникативного процесса – «закрытыми гештальтами». Удовлетворенные потребности, что составляют структуру харизмы, становятся зоной социального комфорта, те же что пока не удовлетворены – зоной социальных ожиданий. Именно социальные ожидания служат основанием возникновения внимания у данного субъекта социальности к социальным гештальтам с выраженными зонами социального комфорта.

Всякий человек, удовлетворяя потребности, пополняет «жизненную энергию», достигает «материальности» своего организма, или комфорта. Пребывая в «состоянии социальности» он также ищет возможности удовлетворения потребностей, следовательно, прибывает туда в состоянии «физического некомфорта», однако ожидает наступления такового посредством «состояния социальности». Можно сказать, что именно «пробелы» в структуре харизмы, неудовлетворенные потребности приводят к формированию «гештальт-гравитации», притяжению «социальных тел» друг к другу за счет собственной социальной массы. Подобную социальность ввиду ее неустойчивого характера целесообразно называть протосоциальным пространством. При этом гештальт-гравитация – это коммуникативная привлекательность гештальта как предполагаемого источника комфорта, а наиболее привлекательный гештальт обозначим как «центр-гештальт». Таким образом, социальная масса субъекта основывается на притягательности «социального гештальта». Последняя зависит от основного параметра «социальности» субъекта – социального комфорта. Социальным комфортом в первом приближении можно назвать состояние субъекта социальности, когда «социальность» способствует удовлетворению потребностей. Если «жизненный комфорт человека» складывается из удовлетворенных потребностей в их отношении к неудовлетворенным, то «социальный комфорт» – это отношение социальной массы к социальным ожиданиям. Именно социальный комфорт и его отрицательный показатель – социальный дискомфорт – отражают силу «гештальт-гравитации», на основе которой выстраивается классификация социальных пространств. Так, выделяются четыре порядка пространств неустойчивой социальности: метасоциальное, квазисоциальное, несоциальное и протосоциальное пространства, вслед за которым приходит пространство устойчивой социальности. Пробелы в структуре харизмы, неудовлетворенные потребности приводят к возникновению «гештальт-гравитации».

Изначальная социальность неустойчива в силу высокой конфликтогенности. Коммуникативные процессы между субъектами в рамках пространства социальности, основанного лишь на силе гештальт-гравитации, приводит к росту неупорядоченных социальных интеракций, росту неопределенности, понижению уровня доверия. Для того чтобы данное пространство превратилось в пространство устойчивой социальности, «гештальт-гравитация» должна быть закреплена, а социальные интеракции – «отфильтрованы». Именно формализация социальности, или социальная формализация – коммуникативное воздействие на активность субъекта социальности – служит одновременно усилителем «гештальт-гравитации» и фильтром социальных интеракций. Очевидно, происходит формализация тремя основными способами: социальным принуждением, социальным вынуждением и социальным соглашением. И если первый способ основан на принуждении одних социальных тел к подчинению воле других (деспотия), а второй – на вынужденном следовании данной воле (тирания), то третий способ социальной формализации основан на согласии (синергия), и лишь он ведет к социальному синтезу.

Социальный синтез – это процесс нормирования социальных интеракций, результатом которого является слияние ряда социальных (коммуникативных) полей низшего порядка в социальное поле высшего порядка, как итог – образование у социального новообразования собственной харизмы, а, как следствие – социального гештальта.

Социальный синтез представляет собой объединение личностей в рамках социальной группы, социальных групп в рамках социума, социумов в рамках общества, обществ в рамках цивилизации, цивилизаций – в рамках человечества, при этом, основным условием будет появление у новообразования собственного гештальта. Социальные тела, сформированные на соглашении, обладают еще одним системным качеством – они формируются на условиях равновесия. Когда в рамках одной системы существуют несколько «центров тяжести», или несколько одинаковых «по весу» социальных тел (но с различной харизмой), социальное пространство не будет столь неустойчивым во времени, как если система «держится» на «социальной массе» лишь одного субъеста. Подобное различие в структуре создают предпосылки для различения моно- и полицентричных социальных систем. Формы нормирования социальных интеракций – это этика, мораль, право и идеология; помимо прочего, их следует различать в силу масштабов социального поля, формализуемого ими. Так, нормы этики будут работать лишь на уровне социальной группы, нормы морали – на уровне социума, нормы права – в обществе, а идеология на уровне цивилизации. При этом, нормы этики окажутся бессильными при нейтрализации конфликтогенности социального поля в рамках социума, нормы морали – на уровне общества, а нормы права – в рамках цивилизации.

Существенное место в данном параграфе отводится концептуализации социологии права. «Под сущностью права в советской литературе понималась возведенная в закон воля господствующего класса, содержание которой определяется материальными условиями жизни данного класса»67, – указывает О.Э. Лейст. Такая позиция была основана на выводе классиков марксизма, сформулированном в “Манифесте Коммунистической партии”68, о том, что сущность права – это материально обусловленная и возведенная в закон воля господствующих классов. Действительно, марксистская теория права отрицала позитивную концепцию права и не сводила понимание права к явлению лишь нормативного порядка. Впрочем, как справедливо полагает С.В. Боботов, «...основное существенное отличие нормы права от иных форм социального контроля состоит в том, что она выражает и защищает не общепризнанные, а господствующие социальные ценности <…> с позиций того класса, который осуществляет и нормотворчество, и правоприменительную деятельность, и общий надзор за состоянием законности69».

Традиционно не мыслится право без обязанности. В таком случае наряду с социологией права следует выделять еще и «социологию обязанности». Однако, если право подразделять на правомочие и обязанность, тогда и социология права должна включать «социологию правомочия» и «социологию обязанности». Получается, что право есть правомочие и обязанность в совокупности. Но право без государства – не право вовсе; отсюда третий элемент – контроль со стороны государства. Право – это правомочие и обязанность, контролируемые государством. Таким образом, вырисовывается триединство права – правомочие, обязанность и контроль со стороны государства. Следовательно, право в социологическом смысле, как разновидность социального нормирования, можно определить как соглашение о свободе, обремененной обязанностью, охраняемое силой государственного принуждения.

Л.С. Явич, определяя сущность права как «совокупность всех необходимых, внутренних его сторон и связей (законов), взятых в их естественной взаимозависимости»70, выделял сущности права трех порядков. «Возведенная в закон воля господствующего класса есть сущность права первого порядка. Сущность права второго порядка – притязания индивидов, групп, классов на юридическое, т.е. официально-государственное, признание их интересов и потребностей <…> От сущности права второго порядка познание углубляется к сущности третьего порядка, или уровня <…> Тут речь идет, очевидно, о противоречии, выражающемся в том, что каждый член общества не удовлетворяется по потребностям <…> Фактические отношения собственности в их вещном содержании и волевом опосредовании, объективно требующие юридического закрепления и несущие в себе его будущие важнейшие свойства, надо считать глубинной основой права, его сущностью третьего порядка»71.

Следует согласиться с правомерностью описанной выше модели, но с тремя ключевыми оговорками. Во-первых, сущностью права первого порядка следует считать возведенную в закон волю не господствующего класса, а властвующего социума, что, как видится, социологичнее, эмпирически достовернее и гораздо аполитичнее употребляемого понятия. Во-вторых, сущностью права второго порядка являются не «притязания индивидов, групп, классов», а спрос на права, предъявляемый «влиятельными» социумами «властвующему» социуму. Так, например, притязания отдельных граждан или даже групп на право заключения однополых браков правом еще не являются, тогда как спрос «влиятельного» (с недавних пор) социума лиц «нетрадиционной сексуальной ориентации», предъявляемый «властвующему» социуму «лиц традиционной сексуальной ориентации» со всей очевидностью признается правом. И, наконец, в-третьих, неудовлетворенность своим положением членов общества – это явление столь же естественное, как увеличение давления при глубоководном погружении. Итак, глубочайшей сущностью права является не фактические отношения по поводу собственности, но, скорее, «ощущение права», возникающее как предпосылка рождения спроса на права, не удовлетворенность или неудовлетворенность материальными потребностями, но правовые ожидания – в целом.

Изложенное выше позволяет сделать два вывода: 1) государственная воля становится полноценным правом только тогда, когда в подобной воле заинтересовано общество (соответствующие социумы); 2) спрос на права со стороны общества первичнее государственной воли, выражающей легитимное предложение права.

В отношении правовой действительности следует сказать, что реальная правовая действительность будет отличаться от мысленной правовой действительности, так же как собственно правовая действительность будет отличаться от правового долженствования. Правовую действительность не следует отождествлять с правовым бытием. Лишь действительная картина правового бытия являет собой отражение правовой действительности. Бытие определит сознание при условии собственной действительности, в нашем случае – правового бытия: ведь является ли право правом, а не, скажем, «квазиправом», и пребывает ли реально субъект права в праве, а не только лишь в мыслях законодателя – отнюдь не данность, но величины переменные. От выявления всех срезов «действительного бытия права» и «действительного бытия в праве» зависит составление действительной картины правового бытия, которую мы называем правовой действительностью.

Первое официальное определение права в Советском Союзе было основано72 на знаменитом тезисе В.И. Ленина о том, что «диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами»73. П.И. Стучка сформулировал его так: «Право – это система (порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной его силой»74. Иными словами, право представляет собой совокупность правовых норм, выражающих волю господствующего класса и обеспеченных государственным принуждением. Впрочем, уже советские правоведы отмечали внутреннюю противоречивость подобного определения: «…если сущностью права является воля господствующего класса, то уже ввиду этого оно не может характеризоваться лишь статическими признаками, поскольку сама воля, будучи предметным видом сознания, есть уже динамически реализующееся в практических действиях сознание; иначе говоря, право именно потому и является волей господствующего класса, что оно не только формулирует систему определенных норм, обеспеченных государственным принуждением, но и благодаря реализации этих норм практически внедряет их предписания в жизнь»75.

Право – это соглашение; основываясь на сформулированном определении права можно сказать, что право на жизнь – это соглашение о свободе жить (п.1 ст.20 Конституции РФ) и обязанности не убивать (п.2 ст.20 Конституции РФ и соответствующие статьи Уголовного кодекса РФ). Право собственности – это соглашение о свободе владения, пользования и распоряжения (п.1 ст.209 ГК РФ) и обязанности добросовестности, разумности и справедливости (п.2 ст.6 ГК РФ). Данные положения позволяют подтвердить вывод Л.С. Явича о том, что если «анализ существующего или существовавшего права в его завершенном виде начинается с внешних явлений права, проникает в сущность первого, а затем и в сущность следующих порядков, то историческое становление (генезис) права шло от сущности третьего порядка к сущности второго и, наконец, первого порядка»76. Сам феномен права в его генезисе социален, однако те знания, которые скрывает правоведение – внесоциальны. Следовательно, генезис права может быть социальным и происходить естественно – от генезиса первой стадии к стадии третьей. А может и не быть таковым: в случае нарушений в самом генезисе, в частности, в случае искусственного создания спроса, или столь же искусственного правотворчества право превращается в нечто похожее на право, но глубинной сущностью права не обладающее, одним словом – в квазиправо.

В упрощенном виде социальный генезис права можно обозначить так:
  1   2   3


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации