Контрольная работа - Познание природы в эпоху средневековья - файл n1.doc

Контрольная работа - Познание природы в эпоху средневековья
скачать (102.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc103kb.30.05.2012 00:54скачать

n1.doc



МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ
РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАЗАНСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ)


ШИФР У-07266


Кафедра гуманитарных дисциплин

Контрольная работа


по дисциплине Концепции современного естествознания

на тему: Познание природы в эпоху средневековья.

Проверил: доц. кафедры Жукова Л.П.

Казань 2007г.


Оглавление:

  1. Введение……………………………………………………………………3

  2. Познание природы в эпоху средневековья……………………………….4

  3. Отношение к познанию природы…………………………………………6

  4. Историческое значение средневекового познания……..………………19

  5. Список литературы……………………………………………………….21


Введение.
Эпоха Средневековья, зародившаяся на развалинах и пожарищах эллинистически-римского мира, рухнувшего под безжалостным натиском полчищ варварской, все сметающей на своем пути конницы, и завершившаяся спустя более чем через тысячелетие — один из величайших и колоритнейших периодов истории человечества. Он наполнен многообразным, богатейшим, красочным содержанием; динамичным (хотя противоречивым и непоследовательным) развитием материальной и духовной культуры.

«Закованное в латы» Средневековье — эпоха одновременно и мрачная, и яркая. Она насыщена драматическими эпизодами многовековой борьбы государств и народов, церкви и светской власти, пап и императоров, Востока и Запада, ортодоксии и еретизма, классовыми и национально-освободительными восстаниями. Она полна изуверства, костров для малейших проявлений свободной человеческой мысли; ужасных памятников человеческому безумию вроде крестовых походов (вершины средневекового экспансионизма), в том числе детских. В то же время она несла с собой исключительно самобытный, имеющий некоторое особое очарование, неповторимый и даже сейчас не во всем нами понятный тип культуры. Культуры в своей сущности высоко духовной, часто личностно бескорыстной, а также импровизационной, с празднично-игровой, маскарадной формой радости и ликования, умевшей отвлечь и увлечь человека, такой культуры, которая была способна и возвысить человека, и приземлить его.

Но Средневековье — это еще и эпоха высокого взлета рациональной мысли, логико-теоретического поиска, успехов научной, правовой, моральной и политической мысли, выдающегося прорыва философского разума в сферу универсальных законов бытия. Средневековье дало истории культуры целую плеяду выдающихся мыслителей, философов, практиков, политиков, ученых, многие из которых отнесены к сонму героев и великих мучеников человечества.

Познание природы в эпоху средневековья.
Средними веками называют длительный период в истории Западной Европы между Античностью и Новым Временем. Этот период охватывает более тысячелетия с V по XV века.

Внутри тысячелетия принято выделять по меньшей мере три периода:


В эпоху средневековья определяющим отношением к миру было отношение человека к Богу как высшей ценности. Отношение человека к природе, которая рассматривалась как символ Бога, и к самому себе как смиренному рабу божьему были производными от этого основного отношения.

«Закованный в латы», облаченный в сутану, вооруженный сохой средневековый человек с его чувствами, мыслями, образами далек, очень далек от нашего мироощущения. Привязанность к земле, малая подвижность населения, подчиненность образа жизни ритмике природных процессов, слабость общения — все это определяло мироощущение слитности с природой. Духовная культура еще несет в себе черты первобытного мифологизма. По-прежнему человек в своем сознании наделял себя природными качествами, а природу — человеческими. Средневековому сознанию также свойственны повышенная эмоциональность, экзальтированность. Средневековый человек быстро и легко переходит из одной крайности в другую: от слез к смеху и от смеха к слезам, от суровой, лишенной радости, этически неуступчивой религиозной аскезы к пестрому, развлекательному, зрелищному, наполненному игрой образов празднику1; он все время допускает смешение фарса и трагизма и т.д.

Мир средневекового сознания — это мир амбивалентности, подлинное «царство грез». Средневековый человек часто не может дать себе отчет в том, в каком, собственно, мире он находится — в земном или небесном. Его сознание беспрестанно наполняют видения, откровения, тягостные переживания и образы (крестные муки, картина адских мучений, угрозы наказания за грехи и т.п.). В таком сознании вполне допустимо сосуществование земных, человеческих и божественных, небесных реалий, их взаимное превращение друг в друга.

Стержнем средневекового сознания было религиозное мировоззрение, в котором истолкование всех явлений природы и общества, их оценка, а также регламентация поведения человека обосновывались ссылками на сверхъестественные силы, которые полностью господствуют над материальным миром, способны по своему произволу изменять ход естественных событий и даже творить бытие из небытия. Высшей сверхъестественной силой выступал Бог.
В отражении и воспроизведении межличностных отношений всегда преобладают эмоциональные стороны сознания. Этим объясняется доминирование в средневековом сознании ценностно-эмоционального отношения к миру над познавательно-рациональным. Это сознание было по преимуществу оценочным. Именно поэтому точкой отсчета в духовном освоении мира выступали ценностные противоположности — добро и зло, небесное и земное, божественное и человеческое, святое и грешное, и др. Вещь, попавшая в сферу отражения, воспроизводилась в первую очередь с точки зрения ее полезности для человека, а не в ее объективных связях. Отсюда и особое отношение к знанию. Знание рассматривалось не как главная цель духовной деятельности, а как некоторый ее побочный продукт.

Религиозное разделение мира в сознании на земной (грешный, бренный) и небесный (божественный, возвышенный, идеальный) предполагало возможность приобщения к миру «по ту его сторону». Способом такого приобщения считались не знания, а вера (в том числе и формы чувственно-эмоциональной экзальтации, связывавшие человека с божественной первосущностью). И потому, например, Кассиодор глубоко уверен, что «не только неученые, но даже те, кто и читать не умеет, получают от Бога премудрость»2, ребенок, искренне и наивно верующий в Бога, постигнет то, чего не способны понять напичканные ученостью «книжники». Средневековье вере отдает предпочтение перед знанием.
Отношение к познанию природы.

Выделяя себя из природы, но не противопоставляя себя ей, средневековый человек не относился к природе как к самостоятельной сущности. В качестве определяющего выступает у него отношение к Богу, а отношение к природе вторично и производно от отношения к Богу. Здесь знание природы подчинено «чувству божества». Природа рассматривалась как сфера, созданная, творимая и поддерживаемая всемогущим и всевидящим божеством, абсолютно зависящая от него, реализующая его волю во всем (в том числе и в отношении воздействия на людей, их судьбу, социальный статус, жизнь и смерть).

Природа — проводник воздействия на людей божьей воли, вплоть до того, что она есть и средство их наказания.

Природа — это прежде всего арсенал символов. Значение любой вещи усматривалось не в ее непосредственных функциях, а в тех смыслах и целях, которые ей приданы Богом. В мире, созданном Богом, нет ничего лишенного божественного смысла. Именно поэтому средневековое сознание не было ориентировано на выявление объективных закономерностей природы. Основоположник церковной истории Евсевий писал: «Мы придаем мало значения этим вещам (познанию природных явлений) не от незнания предметов, возбуждающих удивление людей, но от презрения к бесплодному труду, связанному с ними; мы обращаем внимание на предметы лучшие». Познавательный аспект средневекового сознания был направлен не на выявление объективных свойств предметов зримого мира, а на осмысление их символических значений, т.е. их отношений к Богу. Потому большую роль в этом сознании играло понятие чуда.

В средневековой культуре были слабо развиты познавательные средства вообще, и познавательные средства выражения нового в частности. Сталкиваясь с новыми объектами, субъект оказывался перед выбором: либо несовершенно выразить это новое в наборе перцептивных аналогий, хаотичных, поверхностных и приблизительных (хотя человеком такие аналогии как раз воспринимались как реальные события и обстоятельства), либо же, если такое новое весьма значительно отличалось от опыта читающей аудитории и перцептивные аналогии не находились (или не помогали), просто такие новшества замалчивать. Так, например, записки христианских паломников характеризуются тем, что «паломники, подобно средневековым ученым, не могли избежать столь характерной для их эпохи тенденции рабски передавать все то, что сказали другие, доверяя этим рассказам гораздо больше, чем собственной наблюдательности»3.

В целом средневековое знание ориентировано на повторение, воспроизведение и обоснование некоторых исходных абстрактных образов религиозной значимости, которые передавались из поколения в поколение на основе авторитарности. (Они заимствовались в основном из сюжетов Ветхого Завета и Нового Завета — Бог, рай, ад, Христос, Страшный суд и др.) Деятельность такого рода была тем не менее системно организована. Ее основа — набор чувственных первообразов, вокруг которых концентрируются производные образно-понятийные конструкции (как средства детализации и конкретизации первообразов), не имеющие, как правило, логического обоснования. Потому-то система средневекового сознания была рационализирована лишь частично. Ее концептуально-понятийный аппарат не позволял воспроизводить объекты природы в их закономерных конкретных связях и отношениях. «Теоретический компонент» здесь был представлен набором слабо концептуализированных чувственных образов и немногими отвлеченными понятиями (идеями), обозначающими простейшие абстрактные отношения и связи. Одна из самых распространенных операций средневекового сознания — символизация как переход от чувственного образа вещи к идее ее универсально-божественного смысла. Она дополнялась противоположной операцией аллегоризации, т.е. придания символу, идее некоторого всеохватывающего зримого образа.
Вместе с тем средневековое сознание исторически развивалось и претерпевало качественные изменения. Качественные преобразования состояли в подключении новых элементов, т.е. новых образов (иносказаний, символов, аллегорий и др.), а также в установлении между образами (как старыми, так и новыми) новых связей и отношений (классификации, схематизации, формализации и др.) и их структурировании.
Особенности познавательной деятельности.

Познание мира как историческая необходимость – производство нового знания. Поэтому даже в консервативном средневековом обществе складывались определенные традиции познавательной деятельности. Они соответствовали трем основным моментам реального процесса познания: коллективному характеру субъекта; предметно-преобразовательному отношению субъекта к объекту; чувственному контакту субъекта с объектом. Эти три закономерности познавательной деятельности определили формирование средневековых традиций познания, опирающихся на принципы:


Схоластическая традиция – авторитарность (предание, умозрение) выступала опорой в таких формах познания, которые требовали для себя теоретико-рефлексивной деятельности, — в богословии, философии, математике и др. Авторитарность проявлялась в комментаторском характере познания и обучения, выработке процедур простейшей систематизации и логической упорядоченности знаний, накопленных предшествующими поколениями. На такой основе складывается схоластика, главным вопросом которой был вопрос о том, что в реальном бытии соответствует общим понятиям человеческого разума — добру, злу, истине, Богу, времени и др.

На начальных этапах своего развития схоластическая систематизация, предполагавшая расчленение и определение множества понятий, безусловно сыграла определенную положительную роль. Она была в тот период необходимой формой развития знаний. Основные положительные результаты были получены схоластикой в процессе исследования чисто теологических и космологических вопросов — смысл Троицы (трех ипостасей Бога), бессмертия души, конечности и бесконечности мира и др. Иначе говоря, в тех областях, где предмет познания непосредственно, эмпирически не представлен или представлен лишь частично и разум остается единственным средством анализа предмета в соответствии с некоторыми логическими критериями.
В недрах схоластики сложилась иллюзия возможности чисто логического, исключительно рационального, без какого-либо обращения к опыту, познания мира. Так, например, Р а й м у н д Л у л л и й считал, что главной и единственно достойной задачей науки является создание универсального способа открытия «новых истин»; он называл его «великое искусство» (ars magna).

Важнейшая проблема схоластики — отношение знания и веры. Именно в русле решения этого вопроса Фома Аквинский создает грандиозный теолого-философский синтез современного ему знания С ПОЗИЦИЙ установки на то, что теология выше философии. Но не потому, что вера выше разума, а потому, что существует различие между человеческим разумом и сверхразумом Бога. Истины Бога — не иррациональны, они — сверхразумны; их доказательство не под силу человеческому уму, они непознаваемы для него. Естественные науки, по мнению Фомы Аквинского, имеют право на существование. Их задача состоит в том, чтобы подкреплять, детализировать, конкретизировать положения, содержащиеся в Библии, но сами эти науки (астрономия, физика, математика и др.) — ни каждая в отдельности, ни все вместе — не могут постигнуть основных начал мира, такая задача им не под силу.

На закате Средневековья схоластика становится тормозом развития познания, за что и подвергается справедливой резкой критике основоположниками классического естествознания и научной методологии, в частности Р. Декартом и Ф. Бэконом.

Тем не менее историческая заслуга схоластики состоит в том, что она дала важные логико-теоретические импульсы развитию европейской математики и предпосылок классической механики.
Герметическая традиция.

В эпоху Средневековья все формы человеческой деятельности и общения были пронизаны ритуалами. Все действия людей, включая коллективные, строго регламентировались. Магические, обрядовые и ритуальные действия рассматривались как способ влияния на природные и божественные стихии. С ними связывались надежды на дополнительную сверхъестественную помощь со стороны «добрых» сил и ограждение от «злых». Точное соблюдение ритуально-магических действий, обычаев, праздников, исполнение разного рода заклинаний, просьб, призывов считалось необходимым условием благоприятного исхода деятельности не только в хозяйственной области, но и в сфере общения людей, в сфере познания, политической и юридической практики (ордалии, т.е. ритуальные способы выявления судебной истины) и др. В ремесленном и мануфактурном производстве ритуалы сопровождали каждую технологическую процедуру, поскольку в их выполнении виделось условие полного раскрытия заложенных в предметах труда потенциальных возможностей.

Максимально была ритуализирована и религиозная жизнь. Отступление от ритуала, невозможность его выполнения рассматривались как разрыв с Богом, а значит, и с истиной, правдой. В массовом религиозном сознании определяющее значение придавалось не вере, убеждению, личному настрою, а соблюдению формальных требований, детальной точности обрядовых процедур. Доходило до того, что некоторые высокопоставленные особы вместо себя заставляли поститься своих священников, нанимали пилигримов, которые совершали паломничества вместо этих особ и т.д. А ордалии допускали возможность замены спорящих сторон их представителями. Слабым, особенно женщинам, разрешалось находить себе замену. Вместо них часто подвергались испытаниям борцы-профессионалы.

Ритуализирована была и познавательная деятельность. На ритуальной основе возникает средневековая герметическая традиция4, воплощавшаяся в алхимии, астрологии, каббале и др. Ориентированная на предметное созидание качественно нового, эта традиция опиралась на древние мировоззренческие представления о Космосе как живом едином целом. Среди них: взаимосвязь всего со всем; неразличимость взаимосвязи, взаимодействия и взаимопревращения; тождество, взаимопревращение макрокосма и микрокосма; биологизация мира (мир рассматривался как живой организм, в котором части представляли и заменяли собой целое); безграничные возможности влияния на события посюстороннего мира со стороны не только Бога, но и некоторых избранных людей (с помощью Бога либо другой сверхъестественной силы); убеждение в том, что влиянием на часть можно изменить целое; сущность вещи усматривалась в ее производстве, как сущность земного мира в его творении Богом; познать вещь означало, прежде всего, ее создать.

Герметическая традиция нашла свое яркое и контрастное воплощение, прежде всего в алхимии, а также в медицине, астрологии и других формах средневековой культуры.

Опытно-эмпирическая традиция. Личный опыт был и точкой отсчета, и критерием истинности, и основой композиционной структуры текста, а также основой доверия аудитории в прагматически ориентированных сферах деятельности — в политике, производстве, праве, в стихийно-эмпирическом познании природы, некоторых жанрах литературы (житиях святых, хрониках, записках паломников, купцов, апокрифических рассказах, исторических повествованиях и др.). Традиция стихийно-эмпирического познания природы начиная с XIII в. постепенно развивается в систему естественно-научного познания под влиянием, в частности, естественно-научных произведений Аристотеля.

Философским обоснованием этой традиции выступал номинализм (от лат. nomen — имя), который, постулируя в качестве единственной реальности единичные, индивидуальные вещи, видел именно в чувственном познании верный путь к истине. Этим определялся интерес к феноменальной стороне мира, к эмпирическому исследованию, к природе, взятой во всем многообразии ее свойств, деталей, подробностей и т.п. Познание должно быть направлено на индивидуальную, единичную чувственную вещь (акциденцию), а не на ее (идеальную) субстанцию, которая номинализмом попросту отрицалась. Причем, с точки зрения номинализма, человек своим субъективным разумом способен познавать чувственные формы бесконечно многообразных индивидуальных вещей. Познание природы начинает трактоваться как субъективно-психологическая деятельность, осуществляющаяся в формах чувственного восприятия («чувственная интуиция»).

Одним из самых значительных представителей опытно-эмпирической традиции называют Роберта Гроссетеста — автора трактатов, в которых естественно-научное содержание уже преобладало над теологическим и философским. Его интересы концентрировались вокруг вопросов оптики, математики, астрономии. Он рассуждал о свойствах звуковых колебаний, морских приливов, преломления света и др. В его работах содержатся зачаточные формы будущей методологии классического естествознания. Так, например, он высказывал мысли о том, что изучение явлений должно начинаться с опыта, затем посредством анализа явлений устанавливается некоторое общее положение, рассматриваемое как гипотеза; отправляясь от нее, уже дедуктивно выводят следствия, которые должны быть подвергнуты опытной проверке для определения их истинности или ложности.

Наиболее выдающиеся представители опытно-эмпирической традиции были нацелены на программу практического назначения знания. В естественно-научном знании начинают видеть средство, с помощью которого человек может добиться расширения своего практического могущества, улучшения своей жизни. Так, например, Роджер Бэкон высказывал идеи и мечты, которые намного опережали его время — о создании судов без гребцов, управляемых одним человеком; о быстрейших колесницах, передвигающихся без коней; о летательных аппаратах, созданных человеком и управляемых им; о приспособлениях, которые позволили бы человеку передвигаться по дну рек и морей; о создании зеркал, которые способны концентрировать солнечные лучи так, что они могут сжигать все на своем пути, и др. Есть сведения о том, что ему первому в Европе удалось создать порох. Р. Бэкон был уверен, что познание мира человеком бесконечно, как бесконечны и возможности возрастания практического могущества человека.

В период позднего Средневековья (XIV—XV вв.) постепенно осуществляется пересмотр основных представлений античной естественно-научной картины мира и складываются предпосылки для создания нового естествознания, новой физики, новой астрономии, возникновения научной биологии. Такой пересмотр связан, с одной стороны, с усилением критического отношения к аристотелизму, а с другой стороны, с трудностями в разрешении тех противоречий, с которыми столкнулась схоластика в логической интерпретации основных религиозных положений и догматов. Одно из главных противоречий, попытки разрешения которого приводили к «разрушению» старой естественно-научной картины мира, состояло в следующем: как совместить аристотелевскую идею замкнутого космоса с христианской идеей бесконечности божественного всемогущества?

Важным источником новых физических идей стало «отрицательное богословие». Это такая теологическая доктрина, которая определяла характеристики Бога на основе абсолютной противоположности свойств земного мира (земное смертно — Бог бессмертен; земное конечно — Бог бесконечен, и т.д.), а затем искала принципы, которые бы позволяли связать земное и божественное в некое единство. Так, в частности ссылки на божественное всемогущество послужили основанием для отказа от ряда ключевых аристотелевских положений и выработки качественно новых образов и представлений, которые способствовали формированию предпосылок новой механистической картины мира. К таким представлениям и образам можно отнести следующие:

Во-первых, допущение существования пустоты, но пока не абстрактной, а лишь как нематериальной пространственности, пронизанной божественностью (поскольку Бог не только всемогущ, но и вездесущ, как считали схоласты).

Во-вторых, изменение отношения к проблеме бесконечности природы. Бесконечность природы все чаще рассматривается как позитивное, допустимое и очень желательное (с точки зрения религиозных ценностей) начало; оно как бы выражало такую атрибутивную характеристику Бога, как его всемогущество.

В-третьих, возникает и представление о бесконечном прямолинейном движении как следствие образа бесконечного пространства.

В-четвертых, возникновение идеи о возможности существования бесконечно большого тела. Образ пространственной бесконечности постепенно перерастает в образ вещественно-телесной бесконечности. При этом рассуждали примерно так: «Бог может создать все, в чем не содержится противоречия; в допущении бесконечно большого тела противоречия нет; значит, Бог может его создать». Такой ход мысли приводит к обсуждению представлений об актуальной и потенциальной бесконечности, к идее о том, что «во Вселенной нет центра, или он повсюду», и др.

В-пятых, допущение существования среди движений небесных тел не только идеальных (равномерных, по окружности), соизмеримых между собой, но и несоизмеримых. Иррациональность переносилась из земного мира в надлунный, божественный мир. В этом также виделись признаки творящей божественной силы: Бог способен творить новое повсюду и всегда. Исключение принципиального аристотелевского различия мира небесного и мира земного создавало предпосылки для интеграции физики, астрономии и математики.

По-разному сложились исторические судьбы Западной и Восточной Римской империи. Социально-экономический и культурный уровень стран Восточного Средиземноморья, Ближнего Востока (большее их число входило в состав Византийской империи) в эпоху раннего Средневековья (вплоть до второй половины XII в.) был выше, чем стран Европы. В VII в. на обширных территориях Ближнего и Среднего Востока возникает централизованное арабское государство — Арабский халифат, в котором были созданы благоприятные условия для развития науки и культуры.

Объединенные политически и экономически, связанные единством религии и языка (арабский язык стал не только государственным, но и языком науки и культуры), народы Ближнего и Среднего Востока, Средней Азии получили возможность более свободного обмена духовными ценностями. Усвоение сложного комплекса местных культурных традиций и культурного наследия античности обеспечило расцвет мусульманской культуры. Благодаря интенсивной переводческой деятельности уже в IX в. в арабоязычном мире были изданы все главные произведения научной мысли античности. К античному наследию здесь относились с величайшим уважением. Так, в 823 г. халиф аль-Мамун потребовал от побежденного им византийского царя Михаила II передать ряд греческих рукописей или их копии. В их числе был получен и «Альмагест» К. Птолемея.

Особенно большое распространение на Востоке получили произведения Аристотеля. Вершиной арабоязычного аристотелизма стало творчество Ибн-Рушда (в Европе его называли Авер-роэсом), интерпретировавшего труды Аристотеля в духе материализма и пантеизма. Ибн-Рушд развивал учение о вечности материального мира, являющегося, однако, как учил Аристотель, конечным в пространстве. Ибн-Рушд стремился утвердить полную независимость философии и науки от теологии, мусульманского богословия, минимизировать функции Бога по отношению к миру, считая, что Бог влияет только на общий ход мирового процесса, но не на его частности. В учении Ибн-Рушда природа максимально независима от Бога и сама может творить свои частные, конечные формы. Подобное ограничение креационизма создавало мировоззренческую основу для утверждения идеалов естественно-научного познания.

Ибн-Рушд разработал также теорию «двух истин» – научно-философской и теологической. Как наука (философия), так и религия (теология) размышляют прежде всего о Боге – первой и высшей причине всего существующего и познаваемого. Но они совершенно различны по способу своих разъяснений. Более совершенный способ дает наука (и философия), опирающаяся на логику и доказательства. Религия (и теология) дает образное, чувственное познание, представление Бога, содержащее множество логических противоречий. В Коране можно найти два смысла -буквальный и «внутренний»: первый постигается богословием, второй – наукой, философией. Теория «двух истин» способствовала утверждению философских предпосылок естественно-научного познания.

Значительное и своеобразное развитие получают на средневековом арабоязычном Востоке и медико-биологические знания. Их своеобразие объясняется рядом обстоятельств. Во-первых, богатыми традициями народной медицины стран Востока. Во-вторых, так же, как и в области физико-математического знания и астрономии, они опирались на древнегреческие и древнеримские источники, в том числе на Свод Гиппократа, труды Аристотеля, Галена и др. В-третьих, высокой оценкой в исламе профессии врача, медика, лекаря. (Аллах не допускает существования самой болезни, пока сам не создаст средства для ее лечения; задача и обязанность врача эти средства найти.) И, наконец, в-четвертых, ислам категорически запрещает вскрытие человеческого тела (что, однако, не явилось препятствием для развития отдельных отраслей анатомии и хирургии). Все это определило развитие медико-биологических знаний в следующих основных направлениях: детальное изучение лекарств растительного, животного и минерального происхождения, диагностика (систематизация симптомов болезней и др.), учения о причинах болезней, о принципах лечения, профилактика заболеваний, токсикология, особенности инфекционных заболеваний, диетология, гигиена, косметология и др. Известное развитие получили также анатомия (особенно учение о строении глаза — офтальмология) и хирургия.

Еще в XIII в. (на три столетия раньше, чем в Европе) арабские врачи (Ибн ан-Нафис) описали малый круг кровообращения (кровь из правого желудочка сердца поступает по легочному стволу в легкие, там обогащается кислородом, а после вновь возвращается в сердце, в его левый желудочек). Задолго до открытия микроорганизмов арабоязычные ученые-биологи рассуждали о существовании невидимых переносчиков болезней, о возможности перенесения инфекционных заболеваний через воздух. Отрабатывались профилактические методы, карантинные методы, различные меры борьбы с инфекциями (окуривание помещений фитонцидами, содержащими противоболезненные микроорганизмы, — мирта, сандаловое дерево и др.).

В «Каноне медицины» Ибн-Сины содержатся сведения о более чем 1500 лекарственных средствах, из которых в настоящее время применяется свыше 70-ти. Многие из лекарственных средств, о которых писал Ибн-Сина, пока еще даже не исследованы и не испытаны. Средневековая восточная народная медицина — грандиозный резервуар, источник идей и лекарственных средств даже для современной медицины, фармакологии.

Беспрецедентной для этой эпохи была разрабатывавшаяся Ибн-Синой и аль-Бируни теория эволюции земной коры. В соответствии с этой теорией, в древности Земля была необитаема и покрыта морем. Возможно, еще будучи под водой, она от сильной жары закаменела (когда раскалывают камни, в них находят остатки морских животных), но, возможно, этот процесс протекал во время отступления моря и обнажения суши. Поверхность Земли постоянно изменяется, одни тела превращаются в другие под воздействием солнечного тепла, землетрясений, эрозионной деятельности воды и ветра и др. Так образуются горы, долины, растения и животные превращаются в камни и т.д. Ничего нет вечного, все изменяется либо сразу (т.е. скачком, например, при землетрясении), либо постепенно, медленно (под действием ветра, солнца и воды). Эта средневековая теория — крупный прорыв в учении о развитии природы, важный шаг по пути преодоления креационизма, предтеча концепций трансформизма и эволюции.
Историческое значение средневекового познания

Историческая роль средневекового сознания состояла не в поиске новых рациональных форм знания, отражающих объективные законы природы, а в пролиферации, умножении связей и отношений чувственных образов. Существенные связи и отношения мира даны субъекту не только в абстрактных понятийных формах, но и в допонятийных формах отражения, в том числе и в перцептивных образах. В этом случае они как бы впаяны в содержание образов наряду с множеством случайных свойств объекта и должны быть отделены друг от друга. Для перехода к научному познанию природы сознание должно было сформировать структуры, позволяющие отбирать из множества связей и отношений чувственных образов такие, которые носят существенный, закономерный характер.

Реализация данной задачи возможна тогда, когда структурная часть (т.е. логические формы, категориальные структуры, операциональный состав мышления, символические элементы, математические формализмы и др.) приобретают ярко выраженную самостоятельность по отношению к субстратной части познавательных систем (т.е. чувственные, сенсорно-перцептивные образы, операнды мышления и др.). Иначе говоря, логико-понятийное начало, выражавшее собой апробированные практикой всеобщие, универсальные связи и отношения мира, на определенном этапе истории познания должно подняться на уровень систематического превалирования над чувственно-образным началом.


Список литературы:


  1. Кассиодор. Об изучении наук божественных и человеческих // Опыт тысячелетия. Средние века и эпоха Возрождения: быт, нравы, идеалы. М., 1996.

  2. Найдыш В.М. Концепции современного естествознания: Учебник. — Изд. 2-е, перераб. и доп. – М.: Альфа-М; ИНФРА-М, 2004.

  3. Райт Дж. К. Географические представления в эпоху крестовых походов. Исследование средневековой науки и традиции в Западной Европе. М., 1988.




1 Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1965.


2 Кассиодор. Об изучении наук божественных и человеческих // Опыт тысячелетия. Средние века и эпоха Возрождения: быт, нравы, идеалы. М., 1996. С. 325.


3 Райт Дж. К. Географические представления в эпоху крестовых походов. Исследование средневековой науки и традиции в Западной Европе. М., 1988. С. 112.


4 Герметический корпус — это свод трактатов, написанных на греческом языке во II—III вв. Большая часть трактатов представляет собой речи Гермеса Трисмегиста (Трижды Величайшего), некоторой легендарной личности, в которой, по-видимому, переплелись божественные и человеческие черты.




Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации