Кохановский В.П. (ред.) Основы философии науки - файл n1.doc

приобрести
Кохановский В.П. (ред.) Основы философии науки
скачать (3549.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3550kb.18.09.2012 09:04скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
Глава II. Возникновение науки и основные стадии ее развития 103

узнали только от ал-Хорезми. Никакой специальной алгебраичес­кой символики у него даже в зачаточном состоянии еще нет. За­пись уравнений и приемы их решений осуществляются на есте­ственном языке.

По известной характеристике Энгельса, после александрий­ского периода в развитии положительной науки именно у арабов она делает дальнейший шаг в своем развитии. Это относится к различным отраслям знания, и прежде всего к математике и аст­рономии. Важнейшее достижение арабоязычной науки состоит в заимствовании у индийских ученых позиционной системы счис­ления и в совершенствовании ее.

В дальнейшем другие арабоязычные ученые добились новых достижений в алгебре (например, рассматривали задачи, требую­щие решения уравнений третьей, четвертой и пятой степеней, а также извлечения корней тех же степеней). Были заложены осно­вы тригонометрии, которая была связана с достижениями арабо­язычной астрономии. Так, астроном аль-Баттани (858—927), ав­тор комментария к птолемеевскому Альмагесту, с помощью впер­вые введенных им тригонометрических функций производил бо­лее точные по сравнению с Птолемеем астрономические наблю­дения.

Алъ-Фараби (870—950) первым среди арабоязычных филосо­фов осмыслил и в известной мере доработал логическое наследие Аристотеля. Мыслитель собрал и упорядочил весь комплекс ари­стотелевского «Органона» (присоединив к нему «Риторику», до тех пор неизвестную среди арабоязычных философов), написал ком­ментарии ко всем его книгам и несколько собственных работ по вопросам логики. За заслуги в развитии логического знания он ... получил почетный титул «Второго учителя» («Первым» считался сам Аристотель).

Наиболее замечательное в области физики имя — аль-Хайсам аль-Газен (965—1039) из Басры. Его труд по оптике, изданный на латинском языке в конце XVI в. и оказавший влияние на Кепле­ра, не только трактовал законы отражения и преломления света, но и давал поразительно точное для того времени описание стро­ения глаза.

Как и в античности, в арабоязычном средневековье было не­мало ученых-энциклопедистов, сделавших значительный вклад в различные науки. Среди них — среднеазиатский ученый аль-Би-

104 Основы философии науки

рут (973—1048), в произведениях которого трактовались вопро­сы математики, астрономии, физики, географии, общей геоло­гии, минералогии, ботаники, этнографии, истории и хронологии. Так, Бируни установил метод определения географических дол­гот, близкий к современному, а также определил длину окружно­сти Земли. Впервые на средневековом Востоке великий ученый сделал предположение о возможности обращения Земли вокруг Солнца. В своих трудах Бируни привел достаточно точные мате­матические константы (например, определения удельных весов минералов), определил их распространенность (а также распрост­раненность руд, металлов, сплавов), подробно описал календар­ные системы различных ближневосточных народов. Географи­ческие познания Бируни весьма показательны для успехов этой науки в арабоязычном мире, в котором широкая торговля в стра­нах Южной Азии, Африки и Европы развивала географическую и этнографическую любознательность. Бируни, живший в Индии и изучавший санскритскую литературу, написал большой труд об этой стране. Следует также отметить, что он первым познакомил индийских ученых с достижениями древнегреческой математики и астрономии, переведя некоторые из трудов античных ученых на санскрит.

Широко известна деятельность арабских ученых в области ал­химии, которая хотя и преследовала недостижимые цели (превра­щение неблагородных металлов в благородные), но в процессе этих многовековых поисков открыла новые элементы (ртуть, сера), впоследствии использованные химией. Хотя деятельность алхи­миков (затем получившая широкое распространение и в Европе) не могла стать экспериментальным естествознанием, но в какой-то степени способствовала его будущему возникновению.

Известны достижения практической медицины в странах эпохи Средневековья. Еще задолго до Бируни автор многочисленных работ по естественным наукам и философии Закария Рази (864— 925) написал «Книгу объемлющую», своего рода медицинскую энциклопедию, составленную на основе работ античных и арабо-язычных ученых с добавлениями автора, почерпнутыми из его собственного богатого врачебного опыта. В других своих произве­дениях Рази весьма резко для своего времени говорил о чудесах, якобы творимых пророками, как об обмане и плутовстве, о вреде религиозных направлений и сект, религиозным книгам противо-

Глава II. Возникновение науки и основные стадии ее развития 105

поставлял произведения Платона, Аристотеля, Эвклида и Гип­пократа.

К наиболее ярким представителям ближневосточного средне­вековья можно отнести Омара Хайяма (1048— 1131), великого иран­ского ученого и значительного философа, великолепного поэта, автора всемирно известных четверостиший (рубай). В качестве уче­ного Хайям больше всего сделал в математике. В алгебре он сис­тематически изложил решение уравнений до третьей степени вклю­чительно, написал «Комментарии» к «Началам» Евклида. Значи­тельны достижения Хайяма в области астрономии: взамен лун­ного календаря, принесенного арабами, он возвратился к солнеч­ному календарю, который был принят в Иране и Средней Азии до арабского завоевания, и усовершенствовал его.

АбуАли ибн Сила (Авиценна) (980—1037) — философ, матема­тик, астроном, врач, чей «Канон врачебной науки» снискал миро­вую славу и представляет определенный познавательный интерес сегодня. На основе идей Аристотеля он создал своеобразную клас­сификацию наук.

Ибн-Рушд (1126—1198) — философ, естествоиспытатель, до­бившийся больших успехов в области алхимии, автор медицинс­ких трудов, комментатор Аристотеля, был сторонником единого (интеллекта и космического детерминизма. Он считал, что актив­ный интеллект, существуя вне и независимо от индивидуумов, есть вечный коллективный разум рода человеческого, который не возникает, не уничтожается и заключает в себе общие истины в обязательной для всех форме. Он есть субстанция истинно духов­ной жизни, и познавательная деятельность индивидуума образу­ет лишь частное проявление ее. Разумное познание человека есть, следовательно, безличная и сверхличная функция: это временная причастность индивидуума к вечному разуму. Последняя есть та общая сущность, которая реализуется в высших проявлениях ин­дивидуальной деятельности.

Эти и многие другие выдающиеся ученые арабского средне­вековья внесли большой вклад в развитие медицины, в частности глазной хирургии, что натолкнуло на мысль об изготовлении из хрусталя линз для увеличения изображения. В дальнейшем это привело к созданию оптики.

Работая на основе традиций, унаследованных от египтян и вавилонян, черпая некоторые знания от индийцев и китайцев и,

106 Основы философии науки

что самое важное, переняв у греков приемы рационального мыш­ления, арабы применили все это в опытах с большим количеством веществ. Тем самым вплотную подойдя к созданию химии.

В XV в. после убийства Улугбека и разгрома Самаркандской обсерватории начинается период заката математических, физичес­ких и астрономических знаний на Востоке и центр разработки про­блем естествознания, математики переносится в Западную Европу.

§4. Формирование опытной науки в новоевропейской культуре

Формирование опытной науки связано с изменяющимися пред­ставлениями человека о его взаимосвязи с природой. Человек дол­жен представить себя активным началом в исследовании приро­ды, и это связано с зарождением идеи экспериментального иссле­дования в культуре Нового времени. В искусственных условиях эксперимента человек призван «испытать» природный объект с тем, чтобы выявить его скрытые сущностные определения, зна­ние которых создаст ему условия более комфортного существова­ния в мире.

Большинство исследователей средневековой науки отмечают, что в XIV—XV вв. естествознание близко подошло к созданию методов новой науки. Этому предшествовал прогресс ремеслен­ного производства, рост городов, а успешные торговые контакты с арабским Востоком вернули Западу многие труды античных мыс­лителей и вместе с ними принесли и натурфилософские трудь

самих арабов.

Были возрождены основные натуралистические книги Арис тотеля, а также труды, содержащие его методологию натуралис тического опыта и наблюдения. В результате — усиление интере са к естественнонаучным идеям и исследованиям. Познание при роды в этот период концентрируется вокруг двух университетски центров: Оксфордского и Парижского университетов.

Работа по переводу античных и арабоязычных философов, иь тенсивно проводившаяся в Толедо и в Палермо, в это время рас пространилась и на Оксфордский университет. Одним из первы переводчиков стал Альфред Английский (ум. ок. 1220), приве:

Глава II. Возникновение науки и основные стадии ее развития 107

щий в Оксфорд некоторые естественнонаучные произведения Ари­стотеля.

Оксфордская школа сыграла значительную роль в развитии и распространении естествознания. Главная роль в становлении шко­лы принадлежала францисканцу Роберту Гроссетесту (Больше­головому, 1175—1253), который был магистром, а затем и канц­лером Оксфордского университета. В 1235 г. стал также еписко­пом Линкольна. Зная еврейский, арабский и греческий языки, он один из первых стал переводить естественнонаучные произведе­ния Аристотеля непосредственно с оригинала, писал коммента­рии к ним. Но более интересен Гроссетест как автор собственных естественнонаучных трактатов, среди которых важнейший трак­тат «О свете или о начале форм».

Научные интересы Гроссетеста концентрировались вокруг воп­росов оптики, математики (особенно геометрии), астрономии. Он обосновал приложимость геометрических законов самоумноже­ния света ко всей физической реальности, а также сформулиро­вал учение о порождении, суммировании и соотношении беско­нечных величин и доктрину о «мультипликации видов», разви­тую позднее Адамом Маршем и Роджером Бэконом. О Гроссете-сте пишут как о ярком теоретике и даже практике эксперимен­тального естествознания. В своих работах он высказывает мысли о том, что изучение явлений начинается с опыта, посредством их анализа (ге5о1ипо) устанавливается некоторое общее положение, рассматриваемое как гипотеза. Отправляясь от нее, уже дедук­тивно (сотрозШо) выводятся следствия, опытная проверка кото­рых устанавливает их истинность или ложность. Эти свои идеи исследователь проводил в опытах над преломлением света (осо­бенно наблюдая явления радуги). Он размышлял также над рас­пространением звуковых колебаний, над морскими приливами, над явлениями из области медицины. Для проверки гипотез Грос­сетест использует методы фальсификации и верификации.

Метод фальсификации используется там, где нет еще ника­кой рациональной теории, и естествоиспытатель вынужден про­извести отбор подходящих гипотез, т. е. отбросить то, что «не соответствует природе вещей». Метод верификации предполагает установление зависимостей путем наблюдения и проверку их в изолирующем эксперименте.

108 Основы философии науки

В построении объяснительных схем и в выборе между ними Гроссетест руководствовался двумя общими формальными «ме­тафизическими» принципами. Один из них — принцип единооб­разия (ишГогтпу) природы, подразумевающий, что причины все­гда единообразны в своих действиях, что из разнородных дей­ствий следует умозаключать к разнородным причинам, и наобо­рот. Этот своеобразный принцип простоты был для него не толь­ко принципом отбора теорий или принципом, руководящим про- ; цессом индукции, он использовал его и в качестве принципа са­мого физического объяснения. Второе предположение, которое делает Гроссетест, состоит в принципе экономии Оехрагешюшае). Он заимствует его у Аристотеля, который установил этот прин­цип как некий прагматический регулятив: если одна вещь более доказана из многих предпосылок, а другая вещь — из немногих -предпосылок, одинаково ясных, то лучшая из них та, которая до­казана из немногих, потому что она быстрее дает нам знание. :

«С такими предпосылками у Гроссетеста возникает противоре­
чие между «онтологической» и «методологической» метафизикой,
если к последней относить принципы, подобные только что пере­
численным (природа проста, природа не делает скачков и т. д.).
Так, например, в астрономии Гроссетеста не согласовывались гео-
метрически более мощная модель эпициклов и метафизически
более оправданная аристотелевская модель гомоцентрических
сфер. В связи с этим начинает развиваться противопоставление
чисто математической теории-простоты-ради и физико-метафи­
зической «истинной» теории — противопоставление, сыгравшее в
свое время чуть ли не решающую роль. В комментарии к УШ
книге «Физики» (имеется в виду работа Аристотеля. — Т.Ф.) Грос­
сетест допускает анализ движения в вакууме в качестве нереаль-а
ного, чисто математического случая. «Пространство, взятое как|
нереальный математический образ, может быть представлено и!
как пустое и как бесконечное, хотя эти атрибуты не могут бытья
приписаны реальному пространству»1. |

Гроссетест в попытке выработать общую методологию есте-| ственнонаучного исследования исходит из идей Аристотеля, из-| ложенных им во «Второй Аналитике». Но для достижения этой цели необходимо изменить понятие причины и механизм при-

1 АхупшнА. В. История принципов физического эксперимента. М., 1976. С. 152.

Глава II. Возникновение науки и основные стадии ее развития 109

чинного действия. Четыре аристотелевские причины Гроссетест заменяет двухполюсной причинно-следственной цепочкой, где действующая причина заняла место большей посылки, конечная причина — место вывода или заключения, а формальная и имма­териальная причины — место среднего, специфического члена, исполняющего роль границ и условий обнаружения действия. Фундаментальность этой схемы для всего последующего разви­тия физического мышления непреходяща.

«Именно это преобразование создает центр того прогрессив­ного в дальнейшем процесса, в котором рождается сама идея все­общей физики, в котором преобразуется понятие научного объяс­нения, теоретического построения и точного эксперимента. Ре­зультат этого движения мы найдем в XVII в., но уже в ХП1 в. совершается необходимое изменение в научной культуре и даже ...развивается определенный набросок всеобщей физики, не по­лучивший, впрочем, особого развития»1. Необходимо напомнить, что обычной для множества средневековых трактатов была мысль о том, что только в математике вещи, известные нам, и вещи, существующие по природе, тождественны. Исходя из этого, мо­дель математического объяснения становится моделью идеаль­ного знания, и даже теологическую аргументацию мыслители этой поры пытаются сформулировать согласно математико-дедуктив-ному методу.

Но математика описывает явления в чистом виде и ничего не говорит о том, почему это происходит именно так. Ответить на этот вопрос может только метафизика. «Именно в этом — корень того «эмпиризма» и «индуктивизма», который показался многим столь похожим на методологию науки Нового времени и ... ско­рее, является чертой, принципиально отличающей средневековый метод физического мышления от экспериментально-теоретичес­кого метода Новой науки»2.

Наиболее фундаментальным достижением оксфордской фи­зики являются теория света и оптика, которые могут пониматься как основа некоторой универсальной физической теории. Натур­философская концепция света Гроссетеста, например, уменьша­ла творческую роль бога. Согласно этой концепции, бог создает

1 АхупшнА. В. История принципов физического эксперимента. М., 1976
С. 153.

2 Там же. С. 157.

110 Основы философии науки

вначале некий светящийся пункт, который, мгновенно расширя­ясь, рождает огромную сферу, где слиты начала материи и фор­мы. На поверхности сферы материя более разрежена, но она сгу­щается к центру. Такая поверхность и называется небом, «пер­вым телом», — единство первой материи и первой формы. Небес­ная сфера ограничена в пространстве. Самое важное в этой кон­цепции — понятие о свете, геометрические законы распростране­ния которого составляют конститутивные законы мироздания, которые доступны человеческому познанию.

Природа познается посредством применения математики, а основу физики составляет оптика. Гроссетест видел в свете есте- j ственный источник природной активности, воздействия вещей друг на друга. Весь мир для него является результатом самовозраста­ющей светящейся массы. Эта тончайшая субстанция образует крас­ки, звуки, растения и даже животных. И в человеке все — порож­дение единого светового начала, а свет человеческого знания — только ничтожно малая частица абсолютного божественного света. !

Основные достижения Оксфордской школы связаны с науч­ной деятельностью членов Мертонского колледжа при Оксфорд­ском университете. Важное место среди них занимает Фома Брод- , вардин, который пытался выработать математический способ опи- I сания движений тел посредством придания физическим процес­сам количественных показателей. А его ученики — Ричард Кил- I лингтон, Ричард Суиссет (Суайнсхед), Уильям Хейтесбери и Джон 1 Дамблтон, так называемые «калькуляторы», стремясь объединить I квалитативную физику Аристотеля и учение о пропорциях Евкли- I да, пытались создать единую систему «математической физики», I основанной на возможности арифметико-алгебраического выра- I жения качества. К главным практическим достижениям «кальку- I ляторов» относится теорема о среднем градусе скорости, или «мер- I тоновское правило», согласно которому равномерно ускоряющее- I ся или замедляющее движение эквивалентно равномерно ускоря- I ющемуся движению со средней скоростью. В работах «калькуля- | торов» формировались такие понятия математики, как перемен­ная величина, логарифм, дробный показатель, бесконечный ряд.

К ученикам Гроссетеста относят английского натурфилософа и богослова Роджера Бэкона (ок. 1214—1242) — одного из наибо­лее интересных, оригинальных мыслителей своего века, которого называли «удивительным доктором» («doctor mirabilis»). Мировоз-

Глава II. Возникновение науки и основные стадии ее развития 111

зрение Р. Бэкона, с одной стороны, формировалось под влиянием естественнонаучных интересов оксфордского кружка, руководи­мого Гроссетестом, а с другой — в неприятии умозрительных рас­суждений схоластиков. Схоластике Р. Бэкон противопоставял про­грамму практического назначения знания, с помощью которого человек может добиться своего могущества и улучшения жизни. Ему принадлежат идеи, которые предвосхищали будущее разви­тие науки и техники: о создании судов без гребцов, управляемых одним человеком; о колесницах, передвигающихся без коней; о летательных аппаратах, птичьеобразными крыльями которых дви­гал бы один человек, сидящий в его середине; о приспособлени­ях, которые позволили бы человеку передвигаться по дну рек и морей; о создании зеркала, концентрирующего солнечные лучи, способные сжигать все встречающееся на их пути, и др. Некото­рые историки считают, что «удивительному доктору» удалось со­здать порох.

Вслед за арабскими философами и естествоиспытателями Р. Бэкон создает энциклопедию, значительное место в которой отводит математике, представляющей из себя комплекс дисцип­лин, прежде всего геометрии и арифметики, затем астрономии и музыки (предполагают, что имеется в виду акустика). Мысли­тель считает, что только математика достоверна и несомненна и с помощью ее необходимо проверять все остальные науки. Она же и самая легкая из наук, ибо она «доступна уму каждого», следова­тельно, с нее и надо начинать обучение детей. Все «науки должны познаваться не с помощью диалектических и софистических до­водов, а с помощью математических доказательств, доходящих до истин и дел других наук и управляющих ими»; благодаря при­менению математики «наука, полная сомнений, мнений и неяс­ных мест, может быть удостоверена и достичь очевидности и ис­тинности»1. Но для получения истинных знаний одних только математических доказательств недостаточно. Для лучшего пони­мания и устранения сомнений необходим опыт.

Р. Бэкон выделял два основных способа познания — «с помо­щью доказательств и из опыта». Также существует и два вида опыта. Один из них приобретается посредством «внешних

1 Антология мировой философии: В 2 т. Т. 1. Ч. 2. М., 1969. С. 870— 872.

112 Основы философии науки

чувств» — человек может полагаться на свои органы чувств (на­пример, зрение), на свидетельства очевидцев, а также на специ­ально изготовленные инструменты (если мы, например, исследу­ем небесные явления). Однако этого внешнего опыта недостаточ­но, «ибо он не вполне удостоверяет нас относительно телесных вещей из-за трудностей познания и совсем не касается духовных вещей». Поэтому необходим другой вид опыта — опыт «внутрен­ний», который становится возможным только в мистических со­стояниях избранных благодаря обретению внутреннего озарения, божественной «иллюминации»: Причем, добавляет Бэкон, этот второй род опыта гораздо лучше первого. Допускает Р. Бэкон и третью разновидность опыта.

В. В. Соколов отмечает: «Он учил, что существовал некий со­всем уже фантастический праопыт, которым всемогущий бог на­делил «святых отцов и пророков». Они совсем не опирались на свои органы чувств, ибо бог открыл им науки через внутреннее озарение (как открывает он их некоторым верующим и впослед­ствии). Ветхозаветные патриархи и пророки оказались в соответ­ствии с этой концепцией первыми философами и учеными, знав­шими всю истину и все науки, греческие же философы, в частно­сти Аристотель, заимствовали от них только часть этих истин. И вообще бог, недовольный людьми, сообщает им лишь частичную истину, правду смешивает с ложью. Опираясь на опыт, они мо­гут выявить ее, но истина в ее полном объеме не может быть доступна людям»1.

Р. Бэкон подчеркивал, что «голое доказательство», не сопро­вождаемое опытом, не может доставить полного удовлетворения. Как ни неопровержимы, например, доказательства различных те­орем относительно равностороннего треугольника, окончательную убедительность они приобретают, если доказывающий строит дан­ный треугольник и все, что связано с доказательством той или иной теоремы, собственными усилиями. Философ заключает: «Опытная наука — владычица умозрительных наук». Предпола­гают, что здесь впервые введен термин «опытная наука». Опыт включает в себя физику, в которую входят алхимия, астрономия, астрология, медицина, в известном смысле и математика. Соглас­но Р. Бэкону, опытная наука, являясь источником новых истин,

1 Соколов В. В. Средневековая философия. М., 1979. С. 331.

Глава II- Возникновение науки и основные стадии ее развития 113

не входящих в эмпирическое содержание других наук, должна обеспечить верификацию (т. е. подтверждение или опроверже­ние) умозрительных начал. Кроме того, она «предписывает, как делать удивительные орудия и как, создав их, ими пользоваться, а также рассуждает обо всех тайнах природы на благо государства и отдельных лиц и повелевает остальными науками, как своими служанками»1.

Как омечает А. В. Ахутин, «когда средневековые ученые па­тетически призывают к опытному исследованию, порицают, по­добно Роджеру Бэкону, ложный авторитет, дурную традицию и невежественные мнения толпы, отсюда еще никоим образом нельзя делать вывод, что здесь закладывается фундамент «экспе­риментальной науки» в современном смысле слова. Ни Гроссете-сту, ни Альберту Великому, ни Р. Бэкону не приходило в голову сомневаться в основах христианского мировоззрения. Речь шла только о необходимости и, может быть, даже о преимуществе опытного постижения божественных истин через наблюдение порядка творения. Никто из них не нарушал иерархии средневе­ковых наук с теологией и метафизикой во главе. Даже Р. Бэкон отводит лишь одну часть своего «Большого сочинения» для указа­ния преимуществ опытной науки, в которую он включает астро­логию и алхимию. Может быть, еще большую роль играла кон­цепция мистического опыта, непосредственного, чувственного по­стижения божественных истин внутренним созерцанием, озаре­нием, для которого простой «натуралистический» опыт служит лишь подготовительным этапом, известного рода упражнением и очищением2.

Английский философ и логик Уильям Окнам (ок. 1300—1349/ 1350) внес большой вклад в развитие логического учения. Он ро­дился недалеко от Лондона, учился и преподавал в Оксфордском университете и, несомненно, испытал значительное воздействие эмпирической философской школы, связанной с именами Грос-сетеста и Роджера Бэкона. Среди работ Оккама наиболее значи­тельны — «Распорядок», «Избранное», «Свод всей логики» («Summa totius logicae»). В эпоху Оккама в формировании знания преобла­дали вербальные псевдообобщения, которые становились тормо-

  1. Антология мировой философии: В 2 т. Т. 1. Ч. 2. М., 1969. С. 873.

  2. См.: Ахутин А. В. История принципов физического эксперимента. М.,
    1976. С. 148.

114 Основы философии науки

зом развития действительно научного, предметного знания. Це- : лям разрушения такого тормоза служила знаменитая «бритва Ок-кама». Чаще всего она формулируется словами: «Без необходи­мости не следует утверждать многое». Реже фигурирует другая формулировка: «То, что можно объяснить посредством меньше­го, не следует выражать посредством большего». В последующей традиции оккамизма была выработана еще более краткая форму- \ лировка «бритвы Оккама»: «Сущностей не следует умножать без необходимости», что означает, что каждый термин обозначает | лишь определенный предмет. Для Оккама реально существуют f только единичные вещи и интенция — устремление человеческой « души на предмет познания.

Оккам развивает учение о существовании двух разновидное- '
тей знания. Первое из них он называет знанием интуитивным
(notitio intuitiva). Интуитивное у него означает наглядное и вклю- \
чает в себя как ощущение, так и внутреннее переживание его. ]
Поэтому «с него и начинается основанное на опыте знание»1 (notitia \
experimentalis). Такая трактовка интуитивного знания приближает \
его к линии сенсуализма. Основное его назначение — констати- :
ровать наличие той или иной вещи. |

Вторую разновидность знания Оккам именует абстрагирован- I
ным знанием (notitia abstractive). С одной стороны, это общее зна- *
ние можно непосредственно постичь в душе и тогда он называет \
его тоже интуитивным. Но первый смысл абстрагированного зна- j
ния в том, что оно относится к множеству единичных вещей, и |
здесь наиболее очевиден его концептуалистический смысл. В от- I
личие от интуитивного знания абстрагированное может отвлекаться 1
от их существования или несуществования. 1

Теорию общих понятий Оккама называют терминизмом. Тер- | мин — простейший элемент всякого знания, всегда выраженного J словом. Будучи единичным, оно становится общим (в уме) в свя- I зи с тем или иным значением, которое ему придается. Поэтому I универсалии трактуются как знаки. Одни из них естественны и | могут быть непосредственно отнесены к соответствующим вещам ^ (дым — к огню, смех — к радости). Другие же искусственны, ус­ловны, когда словам придается то или иное значение, относимое не к одной, а ко многим вещам.

1 Антология мировой философии: В 2 т. Т. 1. Ч. 2. М., 1969. С. 893.

Глава II. Возникновение науки и основные стадии ее развития 115

В другом контексте Оккам различает две разновидности тер­минов. Термины первичной интенции — это знаки, относящиеся к внешним вещам, но ничего о них не утверждающие. Знание, связанное с ними, заключает в себе психологическую природу, объясняющую образование самих терминов: «Сократ», «человек», «животное» и т. п. От них отличаются термины вторичной интен­ции, направленной уже не на вещи, а на термины первичной ин­тенции. Именно здесь и возникают универсалии как термины, значение которых относится ко многим вещам.

Из двух разновидностей терминов вытекают и два рода наук. Одни из них — реальные, трактующие о самом бытии. Другие — рациональные, рассматривающие понятия с точки зрения их отно­шения не к вещам, а к другим понятиям. Без всякого сомнения, это логика, имеющая дело с термином (знаками знаков). В ней знаки из орудий знания становятся объектом его. Эмпиристическое ост­рие «бритвы Оккама» расчищало поле для естественнонаучных ис­следований. Однако форма изложения новых идей, особенности доказательства и аргументации оставались у него вполне схоласти­ческими, нередко весьма искусственными. Идеи Оккама были широко распространены в средневековых университетах.

Реализация идей опытной науки Р. Гроссетеста, Р. Бэкона, «калькуляторов» и др. оставалась вопросом будущего. В частно­сти, проведение экспериментов предполагало создание соответ­ствующей экспериментальной техники, устройств, приборов и т. д. Но для развития техники и инженерного искусства требовались огромные материальные ресурсы, которые реально появились лишь в эпоху Возрождения. Создание новой техники, в свою оче­редь, предполагало гораздо более широкое применение матема­тических расчетов, использование прикладных математических моделей, которое стимулировало развитие математических иссле­дований.

Несмотря на значительное увеличение числа инженеров, стро­ителей и ученых-практиков, идея о том, что законы природы мо­гут быть описаны языком математики, исключительно медленно пробивала себе дорогу на протяжении всей эпохи Возрождения. Ее судьба напрямую зависела от эффективности применения ма­тематических расчетов в повседневной жизни и инженерном ис­кусстве, от их вклада в технический прогресс и, наконец, от масш-

116 Основы философии науки

табов применения техники в военном деле, в мореплавании, в строительстве, в мануфактурном производстве и т. д.

Характерно, что, изучая локальное движение, движение рав-^ номерное и равноускоренное, западноевропейские математики! XIV в. никогда не делали попыток применить полученные мате-j матические модели к физическим событиям, скажем, к падаю^ щим телам, не пытались подвергнуть их экспериментальным про-; веркам. Даже для Н. Коперника его собственная кинематическая; модель — это лишь вычислительные гипотезы, предполагающие! более правдоподобное объяснение движения небесных тел. В эпо­ху Возрождения интерес христианских теологов к эпистемологи-; ческим проблемам, связанным с характерным для таких мысли« телей ХШ—XIV вв., как Р. Гроссетест и Р. Бэкон, применением В опытной науке математических доказательств и с эксперименталь­ной проверкой умозрительных «начал», в значительной мере был утрачен1.

Но в это же самое время изменяется и роль человека в мире. Зарождается новый тип мышления, связанный с процессом секу­ляризации, начинающимся в Европе в XV в. и выражающимся в приобретении самостоятельности, автономности по отношению к церкви и религии социально-политической, экономической, ду­ховной жизни — философии, науки, искусства. Происходит по­степенная смена мировоззренческой ориентации: для человека зна­чимым становится посюсторонний мир, автономным, универсаль­ным и самодостаточным становится индивид. В протестантизме происходит разделение знания и веры, ограничение сферы при­менения человеческого разума миром «земных вещей», под кото­рым понимается практически ориентированное познание природы. «Предоставив дело спасения души «одной лишь вере», проте­стантизм тем самым вытолкнул разум на поприще мировой прак­тической деятельности — ремесла, хозяйства, политики. Приме­нение разума в практической сфере тем более поощрялось, что сама эта сфера, с точки зрения реформаторов, приобретает особо важное значение: труд выступает теперь как своего рода мирская аскеза, поскольку монашескую аскезу протестантизм не прини­мает. Отсюда уважение к любому труду — как крестьянскому, так и ремесленному, как деятельности землекопа, так и деятель-

1 См.: Меркулов И. Л. Эпистемология (когнитивно-эволюционный под­ход). Т. 1. СПб., 2003. С. 370-371.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35


Глава II. Возникновение науки и основные стадии ее развития 103
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации