Наумова Н.И.(сост.) Национальная политика в России: история и современность - файл n1.doc

приобрести
Наумова Н.И.(сост.) Национальная политика в России: история и современность
скачать (3069 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3069kb.17.09.2012 09:19скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
Национальная политика в России: история и современность. – М.: Русский мир, 1997. – 680 с.

Глава I

Геополитический

и этнотерриториальный факторы

образования российского государства

Редкий путешественник мог представить в своем воображе­нии истинные размеры страны, простиравшиеся к концу XIX века от устья Дуная и Вислы на западе до Тихого океана на востоке, от евразийской тундры на севере до границ Турции и Ирана, Афганистана и Китая на юге. Эти огромные территории населяли разноязычные народы, отличавшиеся друг от друга об­разом жизни, культурными традициями и уровнем обществен­но-экономического развития. Это был поистине конгломерат народов и культур, чьи исторические судьбы оказались связан­ными с российской государственностью.

Была ли благом для них эта связь? Сегодня, спустя века, на этот вопрос можно ответить утвердительно: да, это было благо, ибо объединенные единой государственностью народы и культуры не потеряли своего лица, что позволяет видеть в Рос­сии как бы микромодель мира, отразившую сложный процесс смены общественно-экономических стадий развития, государст­венных образований, культур и этносов. Это тем более важно, что многие этносы ранее уже входили в другие культурно-исто­рические общности, некоторые из них имели свою государст­венность, либо стремились к ее образованию.

Народы и государства не существуют вне исторического времени и географического пространства, они формируются на определенной территории, имеют свой хронологический отсчет, ареалы распространения и контуры границ. Этносы, как и госу­дарства, не вечны: они рождаются и погибают, эволюционируют и преобразуются в новые этносоциальные общности.

-9-

Это прослеживается и на примере России, которая услов но может быть названа микромоделью мира. Так, на основе древнерусского этноса образовались русский, украинский и бе лорусский народы. Восточнославянское государство — Киев ская Русь — распадается, и на его месте образуются самостоя тельные русские княжества и земли. Их объединение связано с возникновением нового государственного образования — Мос ковского великого княжества (царства), принявшего название "Россия".

Становление народов (процесс этногенеза) и формирова ние государства имеют под собой экономическую базу, тесно связанную со средой обитания людей и определяющую образ жизни, что в свою очередь оказывает влияние на культурно-бы товые особенности этносов. Конечно, нет народов с полностью совпадающей культурой, но одни и те же условия жизни, рож денные взаимодействием людей с окружающей природой на определенном уровне развития производительных сил, могут сделать их культуру, несмотря на разность происхождения и языков, во многом схожей. В одинаковой естественно-геогра фической среде формируются близкие по типу комплексы хо зяйства и культуры. Хозяйственно-культурные комплексы в тра диционных обществах обладают большей устойчивостью и спо собны просуществовать в течение тысячелетий.

Другим фактором исторического процесса является геопо литический. История народов и государств протекает не только под воздействием географической среды, она связана с их гео политическим положением, взаимоотношениями с соседствую щими этносами и государствами, с выходом к морским и реч ным путям, с наличием труднопреодолимых естественно-геогра фических границ (моря, высокие горы, пустыни).

Природной колыбелью восточнославянских народов и российской государственности была Восточноевропейская рав нина. Ее просторы, ландшафты, почвенно-климатические усло вия, речные бассейны определяли не только формирование до минирующих хозяйственно-культурных комплексов и размеще ние в связи с ними населения, но и складывание этнических и государственных границ в связи с результатами военно-полити ческих конфликтов и колонизационных процессов.

Проблема этногенеза (не только славянского, но и любого другого) — одна из самых сложных проблем исторической нау ки. Приблизиться к ее решению можно лишь на основе макси мально полного изучения всех известных источников, причем
-10-

источников разнотипных: письменных, археологических, лин гвистических, фольклорных и других. Использование лишь од-ного-двух видов источников, их выборочное привлечение неиз бежно ведет к созданию искаженной картины. Исследование вопросов славянского и, более узко, — восточнославянского эт ногенеза, показывает, что источниковая база здесь недостаточ на, в определенной степени фрагментарна. Поэтому и концеп ции, объясняющие процесс происхождения славян и становле ния древнерусского государства на ранних этапах его развития, носят зачастую неполный, а то и гипотетический характер. Вот почему при рассмотрении данной проблемы важно отбирать наиболее обоснованные и фундированные источниками гипо тезы, концепции, построенные на комплексном изучении всего имеющегося материала.

* * *

Древнейший хозяйственно-культурный тип общества — охотников, собирателей, рыболовов — формировался на базе своего рода специализации в добыче пищи. Такой тип сохра нился до наших дней на просторах Сибири от Урала до Тихого океана и на крайнем севере Восточной Европы. Распростране ние оленеводства привело к возникновению на основе древнего типа таежных охотников нового хозяйственно-культурного типа охотников-оленеводов. Часть народов Сибири (якуты и другие тюркоязычные этносы) занимались скотоводством, сочетая его с охотой. Жившие в органическом единстве с природой сибир ские народы находились на стадии родоплеменного строя и до, и после включения их в состав России. Вся эта таежная и тунд ровая зона образовывала огромный историко-культурный реги он, распадавшийся в свою очередь на ряд историко-этнографи ческих областей второго порядка (западносибирскую, алтаесаян скую, восточносибирскую и др. )1.

На просторах евразийских степей от устья Дуная до Мину синской впадины в бассейне верхнего Енисея и Забайкалья ус танавливается большое сходство исторических процессов. Здесь развивается культура кочевников-скотоводов Великой степи. В IX-VIII веках до н. э. Северное Причерноморье заселяют ски фы; степи Поволжья, Приуралья и Южной части Сибири зани мают сарматы (савроматы); в Средней Азии кочуют саки. Род ственные по культуре и происхождению, они относятся к ира ноязычным племенам.

- 11 -


Наибольшего уровня развития достигают скифы. Возника­ет даже Скифское протогосударство с центром в нижнем По-днепровье, затем этот центр перемещается в Крым, где Скиф­ское царство просуществовало до III века н. э. Остальное Се­верное Причерноморье переходит к сарматам, продвинувши­мся на эти земли с востока и занявшим степи от Тобола до Дуная. Прежняя Скифия уже именуется античными авторами Сарматией.

В так называемую эпоху "великого переселения народов" (IV-VII века) этническая карта Европы существенно изменяет­ся. Северное Причерноморье превращается в своего рода маги­стральный путь для движения этносов с Востока на Запад. По­литическая гегемония в черноморских степях от сарматов пе­реходит к гуннам (середина IV-V веков), после них в VI веке — к аварам (обрам русской летописи). Распад Аварского кага­ната в 30-х годах VII века привел к образованию в Приазовье протоболгарского союза племен, относившихся к тюркской лингвистической группе, по-видимому, так же, как и их пред­шественники и соперники — авары.

В VI веке в евразийских степях началась смена языков по мере того, как с исторической сцены уходили ираноязычные скифы, сарматы, саки, а принадлежащие им некогда террито­рии оказывались под властью тюркоязычных народов. Большую роль в этом процессе сыграло образование Тюркского каганата, существовавшего с середины VI века по середину VIII века. Центром его первоначально был союз алтайских племен, при­нявший название "тюрк", ставшее со временем этнонимом для народов, говоривших на этих родственных языках.

В дальнейшем Тюркский каганат распался на Восточный и Западный. Первый из них простирался от Сырдарьи до Мань­чжурии, второй от Алтая до степей Причерноморья. Преемни­ком Западно-Тюркского каганата стало Хазарское государство с центром в низовьях Волги.

Кочевое население степей и полупустынь Средней Азии и Казахстана стало почти полностью тюркоязычным. Оно, со­гласно имеющимся источникам, может быть разделено на три группы. В VIII-IX веках сложился союз племен, известный под названием печенегов. Они до конца IX века кочевали между Аралом и Волгой, а затем заняли причерноморские степи.

После разгрома печенегов древнерусскими князьями они уходят на Запад, и главенствующее положение в казахстан-

- 12-
ской степи занимают половцы (кипчаки, куманы). По их име­ни эта территория получила название Дешт-и-Кипчак (Поло­вецкая степь). Вначале этот топоним распространялся на степ­ную полосу от Урала до Тянь-Шаня, а затем, после перемеще­ния части половцев в причерноморские степи, и на восточно­европейскую степь.

Третий союз кочевых и полуоседлых племен Приаралья и Прикаспия известен под названием огузы (гузы). Часть из них еще в начале XI века, до половцев, откочевала в Причерномо­рье, другая же обосновалась в низовьях Сырдарьи, и примерно в то же время одна из племенных орд, во главе которой стоял род Сельджуков, начала свое продвижение через Среднюю Азию к предгорьям Копетдага. Здесь ими было основано Сельджук­ское государство, которое во второй половине XI века заняло огромную территорию от Аму-Дарьи на востоке до Малой Азии, Сирии и Палестины на западе.

Зародившееся в лесостепной полосе еще в середине IV ты­сячелетия до н. э. земледелие (трипольская культура Среднего Поднепровья и Приднестровья) постепенно (время измеряется тысячелетиями) проникает в зону лиственных и смешанных ле­сов с относительно умеренным континентальным климатом. В этой зоне так же, как и в лесостепи, утверждается хозяйствен­но-культурный тип земледельцев и оседлых скотоводов (с веду-щей ролью одного из этих видов хозяйственной деятельности). В этнолингвистическом отношении в начале I тысячелетия н. э. население лесостепи Восточной Европы было по преимуществу славянским, в лесной зоне жили в основном летто-литовские и финно-угорские племена.

Древнейшая дописьменная история Руси является предме­том упорных споров историков, археологов, этнографов, лин­гвистов. В ходе многочисленных дискуссий выявились наиболее резкие различия в подходе к проблеме этногенеза славян, преж­де всего археологов и лингвистов. Лингвисты, например, в по­следнее время на основе новых данных вообще удревняют ис­торию индоевропейцев (нижняя граница для них опустилась до III-IV тыс. до н. э. ). Археологам же свойственен явный скепти­цизм как в отношении древности славян вообще, так и восточ­ных славян в частности (в результате чего между раннеславян-скими культурами V в. н. э. и культурами, синхронными рим­скому времени, фиксируется резкий разрыв, т. е. отсутствие в эволюции целого звена). И лишь в последнее время ряд архео-

- 13-

логов приводит аргументы о близости типологических призна­ков культур римского времени (пшеворской, Черняховской, ки­евской) и древностей славян VI-VII вв. н. э.

Скепсис археологов вполне объясним, учитывая, что они в своих выводах базируются в основном на археологических дан­ных без совокупного учета других источников, а традиционные археологические критерии этнической принадлежности той или иной культуры пока весьма нечетки и противоречивы, что на­стоятельно требует комплексного подхода и взаимной корректи­ровки исследовательских итогов лингвистов и археологов2.

Из всех имеющихся на сегодняшний день концепций про­исхождения славян и древнейшей истории Руси наименее про­тиворечивой представляется концепция, предложенная академи­ком Б. А. Рыбаковым и построенная как на основе достижений истории, языкознания, археологии, так и на базе скрупулезного анализа колоссального количества источников: письменных, археологических, лингвистических, этнографических. В соот­ветствии с этой концепцией с середины V тысячелетия до н. э. происходит расселение индоевропейцев, в результате которого значительная часть будущей славянской прародины оказалась заселенной южными индоевропейскими земледельческими племенами. К середине IV тысячелетия до н. э. в рамках еще су­ществовавшей индоевропейской языковой общности выделяется несколько субобщностей. На востоке этого ареала формируется трипольская культура (простирающаяся от Нижнего Дуная до Среднего Днепра), в значительной мере вписывающаяся в об­ласть будущей прародины славян3.

Исходной позицией истории славян (применительно ко времени до нашей эры они называются праславянами) следует считать период выделения славянской языковой семьи из обще­го индоевропейского массива, что, по данным лингвистики, да­тируется первой половиной II тысячелетия до н. э. С археоло­гической точки зрения с первичными праславянскими племе­нами отождествляется тшинецко-комаровская культура XV-XII вв. до н. э., занимающая пространство от Среднего Поднепровья на востоке до Одера на западе и от Припяти на севере до се­верных склонов Карпат на юге. Праславяне того времени не были монолитными — единая археологическая культура под­разделялась на 10-15 локальных вариантов, которые могли со­ответствовать древним племенам или союзам племен. Эти пле­мена к тому времени уже достигли определенного уровня куль-

- 14-


туры: они вели хозяйство, основанное на оседлом земледелии и скотоводстве, дополняемыми охотой и рыболовством. Основные орудия труда были еще каменными, но применялась и бронза.

На рубеже II и I тысячелетий до н. э. в доселе едином пра-славянском ареале наблюдаются две крупные археологические общности — западная (лужицкая культура) и восточная (черно-лесская культура). Со временем на этих территориях формиру­ются западные и восточные славяне.

В эпоху бытования в Среднем Поднепровье чернолесской культуры (Х-VII вв. до н. э. ) в жизни праславянских племен происходят важнейшие события: пашенное земледелие стано­вится ведущим типом хозяйства, и на смену бронзе приходит железо, что произвело настоящий переворот и в хозяйстве, и в военном деле. В результате общий уровень праславянской культуры резко повысился. И хотя в это же время происходит первое столкновение с кочевниками — киммерийцами4, тем не менее, праславяне ими покорены, видимо, не были.

Период VI-IV вв. до н. э. ознаменовался появлением в причерноморских степях новых кочевников — скифов. Архео­логи не фиксируют значительного упадка культуры праславян Среднего Поднепровья — проникновение скифов, по всей ви­димости, проходило без крупных военных столкновений с пра-славянскими племенами, что связано, возможно, с разными ти­пами хозяйства — кочевым скотоводством у степных скифов и оседлым земледелием у лесостепных праславян, а это допускало достаточно мирное сосуществование двух этносов. Напротив, бо­лее правдоподобно допустить культурное взаимодействие и взаи­мовлияние. между ними, о чем свидетельствуют, например, заим­ствованные из иранских языков названия некоторых славянских языческих божеств — Симаргл, Хорс и другие (скифы относи­лись к ираноязычным племенам). Более того, именно в скиф­ское время в Среднем Поднепровье возникают так называемые "сколотские царства", созданные "скифами-пахарями", о кото­рых писал еще отец истории Геродот и которые достигли до­вольно высокого уровня развития, подойдя вплотную к стадии государствообразования. Исходя из наблюдений над славянски­ми гидронимами Среднеднепровского региона, на совпадения их ареала с ареалом культур, предшествующих скифо-"сколотской", а также с ареалами позднейших культур, ряд современных уче­ных считает "сколотов" славянами (праславянами)5.

Однако во II в. до н. э. полнокровное развитие сколотско-го (т. е., возможно, праславянского) общества было прервано

- 15-

сарматским нашествием. Сарматы двигались с востока, от ни­зовий Дона, и в конце концов достигли Среднего Дуная. Они отрезали лесостепных сколотов от степных скифов-кочевников, ушедших в Крым. В Среднем Поднепровье сарматы уничтожи­ли одно из сколотских царств по Тясмину и сильно потеснили северное царство (киевская археологическая группа). Сармат­ское нашествие сильно понизило общий уровень жизни в лесо­степном Среднем Поднепровье, что заметно по памятникам раннего этапа зарубинецкой культуры. Население поредело, и наблюдается интенсивная колонизация лесной зоны Верхнего Поднепровья: левобережье Припяти, Днепр до Смоленска, все пространство между Днепром и Десной и отчасти верхняя Ока — все эти территории в рассматриваемое время начали засе­ляться праславянскими переселенцами. В ходе освоения новых земель праславяне внедрились и на территории, занимаемые балтскими племенами, поклонниками бога Криве. Когда коло­низационный процесс завершился, то население обширной об­ласти вокруг Валдайской возвышенности, уже славянское по языку, получило название "кривичей".

Праславянский мир к середине I тысячелетия до н. э. про­стирался от Балтийского моря до левобережья Днепра. Незна­чительное колонизационное движение можно связывать с пле­менами милоградской культуры; оно началось в середине VI в. до н. э. и шло на северо-восток в направлении земли будущих радимичей. Значительно более заметной славянская колониза­ция в этом же направлении стала в эпоху зарубинецкой культу­ры, представлявшей собой сложный конгломерат, в состав ко­торого входили как ранние славяне, так и периферийная груп­па бантов, близкая славянам6. Тогда под давлением сарматов зарубинцы продвинулись далеко на северо-восток, вселившись почти на все пространство междуречья Днепра и Десны. При­мерная дата — первый век нашей эры.

Разрушительное влияние сарматского нашествия было в из­вестной мере преодолено к I в. н. э. Возобновилась торговля с античным миром, но решительным образом историческая обста­новка изменилась во II в. н. э. В этот период на огромных про­странствах юга Восточной Европы распространяется черняхов-ская культура. В формировании этой культуры сложного состава принимали участие представители разных этнических групп — германцев (готов), гетто-дакийцев и др., причем определенные этнические элементы доминировали в различных ареалах черня-

- 16-

ховской культуры. Из недр днепровской зарубинецкой и поздне-скифской культур Нижнего Днепра рождается более или менее однородный локальный вариант Черняховской культуры, распо­ложенный в Подольско-Днепровском регионе. Именно здесь "доминирующую роль играли славяне и протекал процесс посте­пенной славизации ираноязычного компонента"7.

С севера к той области, где зарубинецкая археологическая культура переросла в Черняховскую II — IV в. н. э., прилегала об­ширная зона расселения славян-колонистов — носителей той же зарубинецкой культуры, но не испытавших процесса уско­ренного развития, — дреговичей, радимичей, частично криви­чей и вятичей. Видимо, приблизительно в это время и не­сколько позднее в основном и произошла локализация круп­ных племен (на самом деле — племенных союзов) в тех местах, где их размещает "Повесть временных лет". Поляне, древляне, волыняне и дреговичи занимали лесостепь и лесную часть днепровского правобережья; белые хорваты, тиверцы и уличи — Прикарпатье и междуречье Прута, Днестра и Южного Буга; се­веряне и радимичи — днепровское левобережье; вятичи — бас­сейн верхнего течения Оки; кривичи — территорию по верх­ним течениям Днепра, Волги и Западной Двины и Псковщину; позднее расселились словене ильменские — они заняли терри­торию к северу до Ладожского озера, к западу — до Чудского и на восток — почти до озера Белого.

Хозяйство славян Среднего Поднепровья во II в. н. э. стало резко отличаться как от предыдущего уровня в этой же лесо­степи, так и от синхронного хозяйства славянских же племен лесной зоны (позднезарубинецкая культура), опиравшегося на примитивное подсечное земледелие. Здесь, в плодородной лесо­степи, появилось плужное земледелие, несравненно более эф­фективное8.

Бурное развитие славянского общества во II — IV вв. в Среднем Поднепровье сделало еще более разительным контраст между славянскими племенами лесостепи и лесной зоны, что отразилось и в "Повести временных лет", в которой мудрым и "смысленным" полянам Нестор противопоставлял лесных сла­вян (древляне, радимичи, вятичи, кривичи и др. ), живущих "зверинским образом". Это время явилось как бы промежуточ­ным, связующим звеном между периодом "сколотских царств" V ~ III вв. до н. э., в которых предполагается присутствие праславян, и Киевской Русью IX - XI вв.

— 17 —

Однако к концу IV века ситуация изменилась — в степях Восточной Европы появились кочевники новой этнической принадлежности — гунны, относившиеся не к иранцам (как скифы и сарматы), а, видимо, к тюркам. Славянам лесостепи был нанесен тяжелый удар, их хозяйство было подорвано, мно­гие поселения уничтожены. Культура славян Среднего Поднеп-ровья по уровню своего развития приблизилась к культуре их менее развитых лесных сородичей. В то же время этот военный разгром был, видимо, единовременным, поскольку гунны не остановились в своем движении, не остались в Северном При­черноморье (как это сделали их предшественники), а отправи­лись дальше — в более богатую и заселенную Западную Евро­пу, чтобы померяться силами с Римской империей, войска ко­торой и нанесли им сокрушительное поражение в 451 году на Каталаунских полях. Одновременно или чуть раньше отдель­ные славянские племена в Северном Причерноморье вели с пе­ременным успехом борьбу и с готами.

Стремительный бросок гуннов из Центральной Азии к Рей­ну повлек за собой массовые передвижения различных этносов на огромных пространствах — явление, получившее название Великого переселения народов. В VI веке в этом движении при­няли участие и славянские племена, которые мощным потоком вторглись на Балканский полуостров и со временем осели там, основав новую ветвь славянства — южную. При этом основные колонизационные потоки шли из западнославянского ареала, лишь незначительно затронув славян Поднепровья.

VI-IX вв. н. э. отмечены восстановлением и развитием хо­зяйства, подорванного нашествием гуннов и борьбой с готами. Происходит и постепенная консолидация славянских племен­ных союзов, первоначально в лесостепной зоне, а затем и лес­ных племен. В археологическом материале (для VI в. — это так называемые "древности русов") уже отчетливо прослеживается далеко зашедший процесс образования государства. Центром складывания нового, древнерусского государства явилась тер­ритория "смысленных" полян в Среднем Поднепровье с глав­ным городом Киевом, который был основан, судя по показани­ям археологических и письменных источников, на рубеже V и VI веков9. Летопись рассказывает, что город этот был основан братьями Кием, Щеком и Хоривом, и от Кия получил свое на­звание, что бесспорно подтверждается лингвистическим мате­риалом10.

- 18-
Отдавая дань важнейшему значению стольного города Кие­ва, мы называем древнерусское государство Киевской Русью, хотя это название имеет чисто "кабинетное" происхождение и придумано позднейшими историками. Современники знали только одно имя — Русь. Значение новой державы в истории Восточной Европы можно сравнить с ролью империи Карла Ве­ликого в Западной.

Быстрорастущее государство на Днепре, объединявшее большинство славянских племен, к середине IX века приобре­тает широкую известность в Европе, в Византии и в восточных странах. Возникновение Киевской Руси хронологически вписы­вается в процесс государствообразования, протекавший в IX-X веках на обширной территории Северной, Центральной и Вос­точной Европы. В первой половине IX века образуется Велико-моравское княжество, а на рубеже IX-X веков — Чешское. В середине IX века идет объединение польских племен вокруг двух центров — княжеств вислян и полян, а во второй половине X века оно завершается созданием Древнепольского государст­ва. В IX веке складывается государственность в Хорватии и сербских землях. IX век — время появления объединенного англо-саксонского королевства, получившего название Англии, а X век — Датского королевства.

Говоря о ранних этапах образования древнерусского госу­
дарства, нельзя не остановиться и на так называемой норман-
ской теории, появившейся в сочинениях работавших в XVIII
веке в Петербургской Академии наук немецких историков З. Бай­
ера, Г. Миллера и А. Шлецера. Названные ученые пыталась соз­
дание восточнославянской государственности связать со сканди­
навскими пришельцами- норманами (варягами русских летопи­
сей). Норманскую теорию подхватили и развивали на протяже­
нии XIX века многие не только зарубежные, но и отечественные
историки, что в определенной степени объяснялось скудостью
источниковой базы (недостаточным развитием археологических
исследований в то время), практическим отсутствием критиче­
ского источниковедения, неразвитой методологией11. Однако,
уже со второй половины XIX века необоснованность упро­
щенной схемы государствообразования становилась все более
очевидной, хотя неонорманистские построения продолжают
возникать и в наше время. Одним из наиболее значимых для
неонорманистов сюжетов является проблема возникновения
термина Русь, а именно образование этого названия из финско-
- 19 -

го Ruotsi. Эта гипотеза, оформившаяся более ста лет назад12, стала краеугольным камнем неонорманизма, под которым мы понимаем систему взглядов, отличающуюся от традиционного норманизма тем, что центр тяжести переносится с утверждения о создании древнерусского государства норманами в силу не­способности славянства к самостоятельному политическому бытию на более специальные вопросы, в частности на пробле­му возникновения названия "Русь" или на вопрос об этничес­кой принадлежности княжеской династии и доминирующего положения норманов в системе государственного управления Руси.

Необходимо отметить, что происхождение названия Русь вопрос чрезвычайно сложный и на сегодняшний день окон­чательно не решенный. Помимо норманской гипотезы сущест­вуют и другие теории, объясняющие этимологию этого слова: "западнославянская", "исконно славянская", "готская", "кельт­ская", "южнорусская", "индоарийская"13.

В настоящее время в рамках неонорманизма в очередной раз активно разрабатывается идея о северном происхождении эт­нонима Русь из слова Ruotsi, которым западнофинские племена называли шведских "находников" (воинов-гребцов, проникав­шие на ладьях в их земли). По мере продвижения шведов (нор­манов, варягов) на юг и особенно после захвата ими Киева Ru­otsi, ставшее как бы самоназванием великокняжеской дружины, стало, по мнению неонорманистов, обозначать (превратившись в славянском языке в Русь) и государство, где варяги играли пер­венствующую роль в управлении и дружине14.

Ученые, стоящие на антинорманистских позициях, разде­ляют в основном мнение о южнорусском происхождении этно­нима Русь, подвергая "финско-скандинавскую" гипотезу убеди­тельной критике и показывая допускаемые последователями этого направления, надуманность весьма вольных лингвистиче­ских построениях, игнорирование источников, не подтверждаю­щих выдвинутое предположение15. Доводы, которыми опериру­ют сторонники версии Ruotsi>Pycь базируются в основном на лингвистических данных, причем последние представляют со­бой гипотетические реконструкции, не имеющие подтвержде­ния в синхронных источниках. Особую трудность представляет для них также положение о переходе прибалтийско-финского -is- в восточнославянское -с- (по данным современной лингвис­тики -ts- должно в этом случае соответствовать славянскому ц,

-20-

то есть из Ruotsi могло произойти разве что роць или руць16). А после филигранного лингвистического исследования, прове­денного известным языковедом академиком О. Н. Трубачевым и показавшего уязвимость взглядов норманистов по этому вопросу, отстаивать "северное" происхождение этнонима Русь стало еще сложнее17.

Вполне естественно, что среди сторонников южного про­исхождении этнонима Русь также предлагаются различные ре­шения этого вопроса, не все из которых имеют убедительную аргументацию. К последним относится, например, чисто сла­вянские этимологии слова Русь, выводимого от названия реки Рось или топонима Руса18. На современном этапе развития нау­ки наиболее вероятной гипотезой о происхождении этнонима Русь следует, видимо, считать объяснение этого слова из индо-иранских языков19.

Сложность обоснования перехода Ruotsi в Русь не исчер­пывается лингвистическими тупиками. Эта теория встречает серьезные возражения и с исторических позиций. Одним из главных постулатов неонорманистского истолкования истории Руси является безоговорочное признание исторической досто­верности летописной Легенды о призвании варягов. Доказа­тельству этого постулата посвящены, например, многие стра­ницы последней книги В. Я. Петрухина20. Такой подход факти­чески отвергает все достижения двухвекового изучения русских летописей, в результате которого установлен сложный, мно­гослойный и разновременный характер летописных сводов, а также доказано, что легенда о призвании варягов является поздней вставкой в летопись, внесенной туда с вполне опреде­ленной конъюнктурной целью, отражавшей политические реа­лии эпохи создания этого памятника21.

Согласно летописной легенде, в 862 году славянские и финские племена, занимавшие северо-западную часть Восточ­но-Европейской равнины, призвали княжить на своих землях трех варяжских князей — Рюрика, Синеуса и Трувора. Рюрик обосновался в Новгороде, у словен ильменских, Трувор — в Изборске, у кривичей, Синеус — в Белоозере, у чуди и веси. После смерти братьев Рюрик присоединил их владения. Уже после Рюрика, при Олеге, согласно летописи произошло объе­динение важнейших политических центров восточного славян­ства — Новгорода, Смоленска на земле приднепровских криви­чей и Киева на земле полян (взятие его князем Олегом датирует-

-21 -

ся в летописи 882 годом). Олег убил княживших в Киеве Асколь­да и Дира, которые, по версии норманистов, были варягами.

Сторонники другой версии доказывают, что мнение о ва­ряжском происхождении Аскольда и Дира неверно и что этих князей следует, видимо, считать потомками Кия, последними представителями местной киевской династии22.

Олега в Киеве сменил князь Игорь, бывший будто бы сы­ном Рюрика. Достаточно поздний и искусственный характер этой вставной легенды не раз обращал на себя внимание иссле­дователей23. Древнерусский автор, наиболее близко по времени стоявший к упомянутым деятелям — Иаков Мних (середина XI века) — начинал новую династию киевских князей (после по­томков Кия) с Игоря Старого (умер в 945 г. ), пренебрегая правлением в Киеве Олега и не считая нужным упоминать "на-ходника" Рюрика, даже не добравшегося до Киева. Под пером же редактора "Повести временных лет" в 1118 г. Игорь стал сыном Рюрика. Вопрос о происхождении князя Игоря, чьи по­томки и их родственные связи известны достаточно хорошо, окончательно еще не решен, хотя княжеская династия, правив­шая на Руси, по традиции продолжает называться династией Рюриковичей.

Критикуя норманскую теорию, ее научные оппоненты не отвергают факта определенного участия варягов в жизни древ­нерусского государства. Однако эта роль была не первенствую­щая, а тем более не государствообразующая, поскольку в са­мой Швеции и Норвегии государство сложилось позже, чем на Руси, и быть носителями "государственной идеи" скандинав­ские викинги не могли24. Варяги использовались в качестве на­емников в войске, для дипломатических и других поручений. И только некоторым из них (как, например, воеводе Свенельду) удавалось выбиться в высшие слои древнерусского общества. В правление Олега, Игоря, Святослава и Владимира, то есть с 882 по 1015 г., в границах Руси объединились практически все вос­точнославянские племена. Внешние влияния при этом были незначительны. Как уже говорилось выше, этнокультурные процессы в восточном славянстве не испытали на себе сколь-нибудь значимого варяжского воздействия. Не удалось утвердить свое влияние на части восточнославянских земель и Хазарско­му каганату. Еще в первой половине IX века, до Рюриковичей, киевские князья приняли тюркский титул "хакан", приблизи­тельно соответствующий византийско-европейскому "импера­тор". Первые Рюриковичи на Киевском престоле также имено-

-22-
вались хаканами (каганами), что свидетельствовало об их поло­жении и престиже в Восточной Европе. Соперничество двух ка­ганатов за политическую гегемонию окончилось гибелью в се­редине X века Хазарской державы под ударами киевских кня­зей-воинов.

Говоря о Руси как о государстве восточных славян, кото­рые составляли его основу, мы не должны забывать о том, что эта держава изначально складывалась на полиэтничной основе. Начиная с первых попыток проникновения в лесные регионы, славяне постоянно сталкивались с местным финским (чудь, весь, меря, мурома и др. ) и балтским (летто-литовским) населе­нием, которое занимало тогда практически всю территорию смешанных и хвойных лесов Восточной Европы. Археологиче­ские материалы свидетельствуют, что освоение славянами новых земель, как правило, не сопровождалось вытеснением из мест своего обитания, а тем более уничтожением туземного населе­ния, что неоспоримо свидетельствует о том, что колонизация неславянских территорий (в Поволжье, Приладожье, на Севере) шла мирным путем. Новые поселенцы жили даже в неукреп­ленных поселках, не опасаясь, по-видимому, нападений мест­ного населения.

Таким образом, под колонизацией следует понимать ком­плекс постепенных демографических, хозяйственных, социаль­ных и этнокультурных изменений, связанных с интеграцией новоосвоенных территорий в экономическую жизнь и полити­ческую систему Древнерусского государства25. Необходимо так­же учитывать, что при продвижении в новые районы славян-земледельцев интересовали прежде всего речные берега и пой­мы, в то время как местные племена занимались в основном охотой и рыболовством, что исключало конфронтацию хозяй­ственных систем. В ходе освоения славянским населением но­вых земель усиливался сложный процесс взаимодействия куль­туры славян, летто-литовского и финского населения. Есть ос­нования предполагать, что многие "чудские" племена даже ут­ратили свой язык и культуру, хотя в свою очередь оказали влияние на материальную и духовную культуру древнерусской народности26.

Во многом аналогичные процессы шли и на юге Руси, где проживали подчинявшиеся киевскому князю тюркские племена кочевников-скотоводов — торки, берендеи, черные клобуки и др.

Дальновидную позицию занимала и правящая верхушка Киевского государства, включая в свой состав наиболее выдаю-

-23-

щихся представителей других этносов. Мы уже упоминали о не­которых варягах, входивших в политическую элиту Руси, хотя они очень быстро ославянились, и во втором-третьем поколе­нии уже не воспринимались как норманны — показательно, например, что сын воеводы Свенельда носил уже вполне сла­вянское имя Лют. Помимо варягов в княжеское окружение вхо­дили и представители финских народов, как, например, наме­стник княжеской резиденции Вышгорода (близ Киева) Чудин Микула. В составе старшей дружины были и выходцы из тюр-коязычных кочевых племен.

Характерно, что Киевская Русь не знала войн или воору­женных конфликтов, которые имели бы этническую первопри­чину, в отличие, скажем, от некоторых германских княжеств, где продвижение на восток сопровождалось планомерным фи­зическим уничтожением местного населения (так были уничто­жены или ассимилированы, например, племена полабских и поморских славян).

Колонизационные потоки славян были привязаны к рекам — важнейшим путям сообщения в лесной зоне. Речные долины и приозерные земли были наиболее удобны и для земледелия. Речная сеть Восточноевропейской равнины имела не только на­роднохозяйственное, но и политической значение. По меткому определению В. О. Ключевского, как первоначальное племенное, так и последующее земско-княжеское деление Древней Руси имело гидрографическое основание. В то же время речные пути связывали воедино русские земли, способствуя сохранению культурно-этнической общности27.

Начало превращения восточнославянской культурно-этни­ческой общности в локальную самостоятельную цивилизацию было связано с принятием князем Владимиром христианства в 988 году. Религиозная акция Владимира вполне вписывается в процесс "триумфального шествия" христианства по Европе. Ко времени "крещения" Руси христианство уже утвердилось в юж­нославянских землях, Чехии и Польше. Почти одновременно с Русью христианство было принято в Венгрии, Дании, Норве­гии, Швеции. Но следует заметить, что "выбор веры" для Вла­димира был особо сложной проблемой. Восточная Европа оказа­лась полем борьбы между христианством, исламом и иудаизмом. Последние две религии утвердились в тюркоязычных государ­ствах Восточной Европы — иудаизм в Хазарском каганате и ис­лам в Волжской Булгарии (с 922 года). Выбор веры в те време-

-24-

на означал помимо прочего и выбор внешнеполитической ори­ентации государства28. Так, в известной летописной легенде об отправке князем Владимиром посланцев в разные земли для выяснения истинной сути различных вероучений и о проведен­ном им диспуте представителей конкурирующих религий полу­чила отражение не только конфессиональная борьба за "души" восточных славян, но и определение стратегических приорите­тов новой мировой державы.

Принятие христианства в его греческом варианте вводило восточных славян в лоно православной церкви. Превращение Киева в политический, культурный и церковный центр восточ­нославянского государства привело к постепенному усилению культурного размежевания Киевской Руси с западнославянски­ми соседями, воспринявшими христианство из Рима, а вместе с тем вошедшими в орбиту латиноязычной западноевропейской культуры. Время Киевской Руси — это период преимуществен­но южной ориентации восточнославянской жизни. С Византи­ей Русь сближали церковные, политические и торговые связи, с Болгарией — общая письменность и культура.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


Национальная политика в России: история и современность. – М.: Русский мир, 1997. – 680 с
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации