Скофилд Брайан Бетэм. Русские конвои - файл n1.doc

приобрести
Скофилд Брайан Бетэм. Русские конвои
скачать (1026.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1027kb.16.09.2012 04:33скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Скофилд Брайан Бетэм Schofield, Brian Betham

Русские конвои

Издание Скофилд Б. Русские конвои. — М. ACT, 2003.

Оригинал Schofield, B.B. The Russian Convoys. — London B.T. Batsford Ltd., 1964.
Скофилд Б. Русские конвои Пер. с англ. А. Г. Больных. — М. ООО «Издательство ACT», 2003. — 288 с. ил., 8 л. ил. — (Военно-историческая библиотека). Тираж 5000 экз. ISBN 5–17–018720–3. Schofield, B.B. The Russian Convoys. — London B.T. Batsford Ltd., 1964.
Аннотация издательства: Перед вами книга «Русские конвои» Брайана Скофилда, посвященная истории легендарных полярных конвоев (сентябрь 1941–1945 гг.). Транспорты союзников везли в СССР танки и самолеты, авиабензин и снаряди, постоянно подвергаясь атакам немецких самолетов и подводных лодок. Из 811 торговых судов, отправленных в Россию, 720 прибыли благополучно, из них только 58 были потоплены. Английские моряки честно выполняли свой долг. При проводке арктических конвоев британский флот потерял 18 кораблей. Немецкие потери составили знаменитый линкор «Тирпиц», линейный крейсер «Шарнхорста, 3 больших эсминца, 38 подводных лодок и множество самолетов.
Содержание
Глава 1. Застигнутые врасплох

Глава 2. Первые конвои

Глава 3. «Тирпиц» выходит в море

Глава 4. Решительная защита

Глава 5. Воздушная угроза

Глава 6. Роковое решение

Глава 7. Злосчастный конвой

Глава 8. «Боевой эскорт эсминцев»

Глава 9. Конец начала

Глава 10. На грохот выстрелов

Глава 11. Значительные события

Глава 12. Последний поход «Шарнхорста»

Глава 13. Угроза устранена

Глава 14. Достижения
Приложение 1. Русские конвои

Приложение 2. Военные поставки в Россию

Приложение 3. Транспорты союзников, потопленные в составе русских конвоев

Приложение 4. Охота на «Тирпиц»

Приложение 5. Корабли британского флота

Приложение 6. Корабли германского флота
Примечания

Список иллюстраций

Глава 1.

Застигнутые врасплох
9 апреля 1940 года под предлогом зашиты мирного населения от угрозы британского вторжения немецкие войска начали оккупацию Норвегии. Месяцем раньше главнокомандующий германским флотом гросс-адмирал Редер предупредил Гитлера: «Эта операция противоречит всем принципам морской войны». Однако он оптимистически добавил: «И все-таки, если будет достигнута полная внезапность, наши войска могут и будут доставлены в Норвегию». Немцам удалось сорвать куш, так как реакция союзников оказалась вялой, нерешительной и запоздалой. Адмирал Редер сумел захватить для своего флота исключительно важные стратегические позиции, хотя в то время ни одна из сторон не предполагала, что это будет иметь колоссальное влияние на весь ход войны на море.
Гросс-адмирал Эрих Редер, который сыграл важную роль в первой части этой истории, был способным стратегом, который полностью понимал влияние морской силы на внешнюю политику. Однако он не имел политического веса. Редер давал умные советы, но при этом не обладал достаточной настойчивостью, чтобы повлиять на непостоянного и непредсказуемого фюрера. Достаточно вспомнить, что Гитлер преждевременно начал войну, не успев создать мощный флот, как было обещано [22] Редеру. Адмирал считал необходимым сформировать сильную морскую авиацию, чтобы компенсировать превосходство Англии в линкорах. Это привело к конфликту Редера с главнокомандующим Люфтваффе рейхсмаршалом Германом Герингом. Редер не сумел найти достаточно авторитетного человека на роль представителя ВМФ в ставке Гитлера, а сам бывал там не слишком часто. Это дало возможность противникам Редера дискредитировать флот в глазах фюрера. Серьезные трения между двумя главнокомандующими имели далеко идущие последствия.
Страну, чья судьба на ближайшие 5 лет была определена этим апрельским утром, часто называют «землей полуночного солнца», так как треть ее территории находится за Полярным кругом. Летом солнце там не заходит, зато зимой она превращается в царство вечного мрака. Норвегия знаменита своими заснеженными горами, глубокими тихими фиордами, изрезанными, негостеприимными берегами. Большая часть населения страны живет у моря и морем. Если просуммировать все заливы и фиорды, номинальная длина береговой линии — 2100 миль — увеличится в 6 раз. До захвата Германией Норвегию отделяла от России узкая полоска финской территории, на которой находился порт Петсамо, известный благодаря соседним никелевым рудникам. В 90 милях на юго-запад от мыса Нордкап, крайней северной точки Европы, находится Альтен-фиорд, прекрасная якорная стоянка, которую немцы очень удачно использовали в ходе всей войны. В 150 милях южнее, в конце длинного Вест-фиорда, расположен порт Нарвик, из которого зимой немцы вывозили шведскую железную руду. В 350 милях на юг от Нарвика находится Тронхейм, бывшая столица и третий по величине город Норвегии. Он имеет прекрасную гавань, которую немцы превратили в базу для подводных лодок. Такая же база была создана и в Бергене. Отсюда немецкие субмарины выходили на перехват конвоев союзников, которые следовали в Россию, ставшую жертвой предательской политики Гитлера.
Большое значение имел внутренний шхерный фарватер, по которому корабли могли следовать из Нарвика в южные порты, все время оставаясь в норвежских территориальных водах.
Кроме своего выгодного стратегического положения, Норвегия имела большое экономическое значение для Германии. 4,5 миллиона тонн железной руды ежегодно вывозились из портов Нарвик и Киркенес. Если сюда добавить 6,5 миллионов тонн, идущие прямо из Швеции через Балтику, это составит 80 процентов общей потребности Германии в железной руде. Если союзники оккупируют Норвегию, Швеция наверняка займет более осторожную позицию, и тогда положение Германии станет крайне уязвимым. Она не сможет продолжать войну. Черчилль прекрасно сознавал все это. После того как в сентябре 1939 года он стал Первым Лордом Адмиралтейства, он постоянно оказывал давление на правительство, пытаясь добиться разрешения минировать норвежские территориальные воды, чтобы помешать использованию их немецкими транспортами. Если они будут вынуждены выйти в открытое море, превосходящие силы британского флота без труда уничтожат их. Однако, как мрачно замечает Черчилль, «аргументы Форин Оффиса в пользу соблюдения нейтралитета оказались весомыми, и я не сумел убедить их». Пока он продолжал отстаивать свое мнение относительно действий «любыми средствами при первом же случае», адмирала Редера стала все больше и больше беспокоить возможность оккупации Норвегии англичанами. 10 октября 1939 года он сказал Гитлеру, что захват норвежских баз, особенно Тронхейма, значительно поможет ведению подводной войны. Редер предложил обратиться к России, чтобы Норвегия под ее давлением уступила Тронхейм. Но в это время Гитлер все внимание уделял подготовке вторжения во Францию и Бельгию, поэтому он не придал значения совету адмирала. Однако через 2 недели Норвегия отказалась предоставить захваченному американскому судну с немецким призовым экипажем право проследовать в Германию в своих водах, и тогда фюрер вспомнил слова Редера.
В конце ноября 1939 года Россия вторглась в Финляндию. Черчилль приветствовал этот «порыв попутного ветра», который давал возможность перерезать пути доставки железной руды в Германию, придя на помощь Финляндии. Он понимал, что такие действия могут подтолкнуть Германию вторгнуться в Скандинавию, однако заверял: «Мы больше приобретем, чем потеряем, если немцы атакуют Норвегию и Швецию». Он был бы прав, если бы добыча досталась союзникам, а не немцам. Но...
6 января 1940 года британский министр иностранных дел предупредил норвежского посла в Лондоне, что союзники намерены положить конец использованию немецкими блокадопрорывателями норвежских территориальных вод. Союзники также собирались помешать перевозке железной руды, заминировав некоторые участки прибрежных вод. Разумеется, реакция норвежского и шведского правительств была негативной. При этом было совершенно очевидно, что немцы начнут готовить свои контрмеры, когда известие об этом демарше поступит в Германию. Поэтому за словами должны были незамедлительно последовать дела, но вот как раз их-то и не было.
3 апреля началась дискуссия между новым французским премьер-министром Полем Рейно и британским правительством. Было решено начать минирование норвежских вод 5 апреля, как и планировалось. Одновременно следовало высадить войска в Нарвике, Тронхейме, Бергене и Ставангере — основных норвежских портах к югу от Тромсё. В Лондон и Париж начали поступать сведения о том, что немцы готовят какую-то операцию, в том числе и высадку десантов. Однако правительства союзников затеяли спор относительно постановки плавающих мин на Рейне — одного из любимых проектов Черчилля. Премьер-министр Чемберлен дал согласие на эту операцию, которую следовало проводить одновременно с высадкой в Норвегии, но в результате последняя оказалась отложенной на 3 дня. Эта задержка оказалась роковой, так как позволила немцам опередить союзников. Они получили огромные стратегические преимущества. Но даже в такой ситуации, если бы командование союзников правильно оценило данные разведки, оно могло бросить свой флот на перехват германских войсковых транспортов в море. Тогда немцы не сумели бы захватить ключевые пункты на побережье Норвегии, опираясь на которые, они позднее оккупировали всю страну. Британские подводные лодки, развернутые в Скагерраке, действовали хорошо и сумели потопить 7 транспортов и 1 танкер, хотя немцы в ответ потопили 3 лодки. 7 апреля адмирал сэр Чарльз Форбс, главнокомандующий британским Флотом Метрополии, базирующимся в Скапа Флоу, имел в своем распоряжении 2 линкора, 2 линейных крейсера, 7 крейсеров и 28 эсминцев. Его единственный авианосец «Фьюриес» вместе с третьим линкором стоял в Клайде. Если бы эти силы вышли в море, как только было получено сообщение о начале немецкой операции, история могла принять совершенно иной оборот. Однако данные разведки были переданы Форбсу с большим опозданием, вдобавок Адмиралтейство сообщило, что эти данные сомнительны. Только вечером 7 апреля Форбс получил точные сведения, что немецкий флот вышел в море. Стефен Роскилл в официальной истории пишет: «Была продемонстрирована полнейшая неспособность оценить значение имеющихся разведывательных данных, не говоря уже об энергичных и спешных контрдействиях». Запоздалая попытка выбить противника из Тронхейма провалилась. Хотя к концу мая в Норвегии было высажено около 25000 солдат, а немецкий гарнизон Нарвика численностью 2000 человек был вынужден сдаться, союзники не смогли удержать захваченное. Гитлер начал наступление во Франции и Бельгии. Во время эвакуации войск из Норвегии английский флот потерял один из 3 больших авианосцев — «Глориес». Хотя немцы добились успеха, они тоже понесли потери, особенно тяжело пострадал флот. Были повреждены оба линейных крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау», карманный линкор «Лютцов» и 3 эсминца. Тяжелый крейсер «Блюхер», легкие крейсера «Карлсруэ» и «Кенигсберг», 10 эсминцев были потоплены. В результате численность германского флота временно сократилась до 1 карманного линкора, 1 тяжелого и 3 легких крейсеров и 7 эсминцев. Однако теперь немцы наладили доставку железной руды из Нарвика. Они получили несколько прекрасных портов и аэродромов для базирования своего флота и авиации. Германское господство в воздухе стало решающим фактором Норвежской операции. Это показало правильность взглядов Редера и еще раз продемонстрировало отставание англичан в области развития морской авиации. За это в последующие 3 года они заплатили большими потерями в людях и кораблях. Пытаясь сгладить впечатление от промахов, Черчилль заявил: «Мы получили значительное преимущество, спровоцировав нашего смертельного врага на стратегическую ошибку». Но даже тогда это заявление выглядело сомнительным, а позднее стало ясно, что это была просто глупость.
После падения Франции и отказа Англии начать мирные переговоры Гитлер обнаружил, что плохо представляет свои дальнейшие действия. В отношении Норвегии он несколько раз менял точку зрения, поэтому даже его собственные командиры могли лишь гадать, каковы его истинные намерения. Адмирал Редер в своих мемуарах отмечает: «Я не могу сказать, когда Гитлер впервые всерьез начал рассматривать возможность войны против России». Однако не приходится сомневаться, что фюрер уже обдумывал этот вариант. 18 декабря 1940 года он приказал главнокомандующим всех трех видов вооруженных сил подготовить план разгрома России «в ходе молниеносной кампании». Адмирал Редер совершенно правильно оценивал стратегическую ситуацию и настаивал на интенсификации военных действий на Средиземном море, так как это могло принести решающий перелом в борьбе против Англии. Напрасно. Редер писал: «Я еще раз выразил свое твердое несогласие с предложением атаковать Россию до того, как мы разобьем Англию». Его возражения были поддержаны бароном фон Вейцзеккером, главой министерства иностранных дел, и даже Герингом, но все оказалось бесполезно. 22 июня 1941 года началась операция «Барбаросса» — вторжение в Россию.
Начало войны против России немедленно внесло изменения в британскую морскую стратегию. Известный историк Стефен Роскилл пишет: «Это постепенно передвинуло центр тяжести усилий Флота Метрополии с проливов между Шотландией и Гренландией в районы между северной Норвегией и кромкой полярных льдов». До сих пор главной задачей Флота Метрополии, базирующегося в Скапа Флоу, был перехват германских рейдеров, которые попытаются прорваться в Атлантику, чтобы нанести удар по судоходству союзников. Даже беглый взгляд на карту показывает, что после перехода Норвегии в руки немцев эта задача стал гораздо более сложной. Расстояние между северо-восточной оконечностью Шотландии и юго-восточным побережьем Исландии составляет 350 миль. Датский пролив между Гренландией и Исландией имеет ширину 180 миль, хотя льды значительно сужают его. Зато расстояние между Норвегией и Шетландскими островами равно всего лишь 160 милям. Хотя немцы одновременно с захватом Норвегии оккупировали Данию, к счастью для союзников они не попытались занять принадлежащие этой стране Исландию и Фарерские острова.
Германский флот в начале июля 1941 года имел следующие корабли: новейший линкор «Тирпиц» был почти достроен и проходил испытания на Балтике; линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» находились в Бресте, англичане полагали, что они имеют ряд повреждений; тяжелый крейсер «Принц Ойген» вернулся из безуспешного рейда в Атлантику; карманный линкор «Лютцов» стоял в доке в Киле, так как 13 июня был торпедирован при попытке перейти в Тронхейм для прорыва в Атлантику; тяжелый крейсер «Хиппер», легкие крейсера «Эмден» и «Лейпциг» вместе с несколькими эсминцами находились на Балтике.
2 декабря 1940 года адмирал сэр Чарльз Форбс был назначен командующим базой в Плимуте. На посту главнокомандующего Флотом Метрополии его сменил адмирал сэр Джон Тови, ранее служивший заместителем командующего Средиземноморским флотом адмирала сэра Эндрю Каннингхэма. Каннингхэм писал после его отъезда: «Это большая потеря для Средиземноморского флота и для меня лично. Его советы, разумная критика, верная поддержка, неиссякаемый оптимизм и невозмутимость были крайне полезны». Однако то, что потерял Средиземноморский флот, приобрел Флот Метрополии. Новый главнокомандующий идеально подходил для решения сложных проблем, вставших перед этим флотом.
Хотя Флот Метрополии на бумаге располагал значительными силами, его постоянно раздергивали по частям, вынуждая отправлять корабли для проведения операций на других театрах. В данный момент он состоял из 2 линкоров, 2 авианосцев, 4 крейсеров и примерно 20 эсминцев. Черчилль предвидел, что появление британского флота в Арктике окажет огромное влияние на русский флот и силу сопротивления русской армии. Но флоту требовалась оперативная база, и, как мы увидим позднее, русские так и не смогли ее обеспечить.
Британское правительство решило оказать помощь русским, и в качестве первого шага по выполнению этого решения адмирал Тови направил контр-адмирала Вайэна произвести инспекцию порта Мурманск. Он находился в Кольском заливе на расстоянии 2000 миль от Скапа Флоу. Это был единственный незамерзающий порт на севере России, но его значение повышала железная дорога, связывающая Мурманск с Москвой. Все это русские прекрасно сознавали. На восточном берегу залива, ближе к его горловине, находится залив Ваенга, а на западном — русская военно-морская база Полярное. Адмирал Вайэн сообщил, что ПВО района слишком слаба, поэтому использовать Кольский залив в качестве базы нельзя, так как он находится всего в нескольких минутах лета от германских аэродромов в Киркенесе и Петсамо.
Впрочем, дальнейшие события показали, что русские совсем не стремились делить свои скудные ресурсы с союзниками.
В конце июля адмирал Вайэн приказал провести разведывательную вылазку на принадлежащий Норвегии Шпицберген, который лежал в 450 милях к северу от мыса Нордкап. Хотя летом часть бухт, особенно на западном побережье, свободна от льда, зимой картина прямо противоположная. Поэтому, кроме небольшого поселка для шахтеров, добывающих уголь, на архипелаге нет никаких сооружений. Крайне сомнительно, чтобы даже всемогущие американские «морские пчелы»{1} смогли построить базу на этих покрытых льдом скалах. Поэтому было решено эвакуировать норвежских и русских рабочих и уничтожить шахты и поселок. Однако острова все-таки изредка служили точкой рандеву, и противники совершили несколько рейдов сюда. Иногда на архипелаге одновременно находились метеорологические партии как союзников, так и немцев.
Довольно скоро русские попросили нанести удар по немецкому судоходству между Киркенесом.и Петсамо. 23 июля из Скапа Флоу вышло соединение контр-адмирала У.Ф. Уэйк-Уокера в составе авианосцев «Фьюриес» и «Викториес», тяжелых крейсеров «Девоншир» и «Саффолк» и 6 эсминцев. Просьба русских была выполнена, однако результаты удара оказались ничтожными. Одновременно в Архангельск прибыл минный заградитель «Эдвенчер», который доставил груз мин. Русские с благодарностью приняли этот подарок. Как видно, война в Арктике началась с малых операций. Точно так же увертюра предшествует поднятию занавеса перед грандиозным спектаклем. Тем временем Черчилль и Сталин обменялись несколькими телеграммами, из которых стало ясно, что Сталин совершенно не понимает природы войны на море. Однако Сталин так и не прекратил извергать «водопад глупых и нелепых» требований открыть второй фронт, чтобы ослабить давление на свои армии, оказавшиеся в сложном положении. Более разумной была бы помощь в виде поставок военного снаряжения: танков, самолетов, орудий, боеприпасов, грузовиков. Все это можно было доставить морем в русские порты.
Существовало три возможных маршрута военных поставок: через Тихий океан из Соединенных Штатов во Владивосток, а оттуда по железной дороге через Сибирь; через Персидский залив в порты Ормуз и Басра, а оттуда по суше; прямо из Великобритании (а потом из Исландии) в Мурманск. Из всех трех последний был самым коротким и прямым, однако он же был и самым опасным. Противник почти наверняка мог обнаружить любой конвой, если только погодные условия не были слишком неблагоприятными для ведения воздушной разведки. Немцы построили не менее 6 аэродромов в северной Норвегии, 2 из которых, как мы уже говорили, находились недалеко от самого Мурманска. Поэтому транспорты, кроме атак в пути, могли попасть под воздушную атаку уже в порту прибытия. Вражеские подводные лодки базировались в Бергене и Тронхейме, что позволяло немцам без труда развернуть подводную завесу на пути конвоев. Наконец, противник мог, если бы только пожелал, использовать свои тяжелые корабли для перехвата конвоев, особенно на конечном участке пути, когда транспорты проходили мимо Нордкапа. Это было особенно опасно потому, что в этом районе было сложно обеспечить им надежное прикрытие. Во время войны поставки в Россию шли по всем трем маршрутам, однако наша книга расскажет лишь о полярных конвоях.

Глава 2.

Первые конвои
Германские армии продвигались все глубже к сердцу России, захватывая заводы и фабрики. В результате способность России восполнять потери в военной технике постоянно снижалась. Сталин прямо заявил Черчиллю, что его народ столкнулся со «смертельной опасностью», и русским срочно требуется оружие, чтобы остановить захватчиков. В свою очередь британский премьер-министр, верный слову сделать все, что «позволяют время, место и наши ресурсы», распорядился воплотить в жизнь это обещание.
Русским послом в Англии в то время был мистер Майский. Прекрасным примером его подхода к проблеме русских конвоев является следующий эпизод, имевший место в то время, когда немцы прилагали максимальные усилия, чтобы помешать им. Заместитель начальника Морского штаба, отвечавший за проводку конвоев, на одном из приемов оказался за столом рядом с послом. Он решил воспользоваться представившимся случаем, чтобы объяснить послу, какие трудности придется преодолеть при доставке снабжения в Россию. Мистер Майский слушал с интересом и вежливо подождал, пока адмирал закончит. Англичанин решил, что он отлично справился со своей задачей, не прибегая к ненужным преувеличениям. Однако Майский сухо кивнул и, глядя ему прямо в лицо, сказал: «Да, конечно, адмирал. Но если вы хотя бы попробуете, то обнаружите, что это не так уж трудно».
Важным фактором, который повлиял на судьбу русских конвоев, были различия в организационной структуре британских и германских вооруженных сил. Британский премьер-министр Черчилль одновременно являлся министром обороны и председателем Имперского комитета обороны. Он поддерживал тесную связь с начальниками штабов трех видов вооруженных сил, что показывает длинный перечень встреч с ними. Черчилль прекрасно сознавал значение морской силы для ведения войны в целом, в отличии от «фюрера немецкой нации», который, к счастью для союзников, так и не понял этого урока истории.
В лице Первого Морского Лорда адмирала флота сэра Дадли Паунда Черчилль получил отличного советника по морским делам. Паунд обладал выдающимися способностями и имел огромный опыт. Хотя в это время ему уже исполнилось 62 года, никто не сомневался в его пригодности для исполнения своих обязанностей. В чем-то по характеру Паунд походил на Черчилля, что способствовало возникновению между ними определенных симпатий. Иногда они спорили, но лишь в тех случаях, когда премьер-министр считал политические соображения более важными, чем военные. В этом случае он отвергал рекомендации Первого Морского Лорда, что неизменно приводило к тяжелым последствиям{2}.
Хотя, как мы еще увидим, одно из решений адмирала Паунда вызвало шквал критики, никто из служивших в штабе флота под его началом не сомневался в том, что адмирал всегда действовал так, как считал необходимым в интересах нации и флота.
Первый Морской Лорд был непосредственно связан с главнокомандующим и командирами отдельных эскадр. Если говорить о Флоте Метрополии, его флагманский корабль на стоянке в Скапа Флоу был связан прямой телефонной и телетайпной линиями с Адмиралтейством. Поэтому главнокомандующий имел возможность обсуждать любые вопросы напрямую с Первым Морским Лордом. Этого преимущества не имел больше ни один из главнокомандующих флотами. В отношении взаимодействия с авиацией положение Флота Метрополии тоже было довольно выгодным. Адмиралтейство было тесно связано с главнокомандующим Берегового Командования Королевских ВВС, штаб которого находился в Нортвуде. В Питвилле, недалеко от Розайта, был расположен Объединенный штаб, где служили офицеры флота и авиации. Туда главнокомандующий направлял свои запросы на проведение разведки и нанесение ударов. Если требовались дополнительные самолеты, он должен был запросить Адмиралтейство, и оно обращалось в штаб Берегового Командования, так как лишь главнокомандующий имел право распоряжаться. В первый год войны самой большой проблемой была нехватка самолетов. Во всем остальном взаимоотношения флота и авиации были почти идеальными. Это во многом объясняется тем, что Береговое Командование в начале войны возглавлял главный маршал авиации сэр Чарльз Боухилл, который начинал службу морским офицером и понимал отлично проблемы флота.
Германские командные структуры отражали те недостатки, которые внесли свой вклад в поражение Германии в двух мировых войнах. Немцы не имели ни Объединенного комитета начальников штабов, ни Объединенной группы планирования и разведки. Они не имели никаких структур, которые могли объединить военные, экономические и политические усилия страны. Гитлер являлся верховным главнокомандующим вооруженных сил, поэтому он постоянно получал рапорты главнокомандующих видами вооруженных сил о военной ситуации, но лишь он один имел право принимать решения. Крайне редко проводились совещания по общим вопросам ведения войны, в которых участвовали представители армии, авиации и флота. Германское Верховное командование ВМФ размещалось в Берлине. После падения Франции были созданы два командования театрами военных действий: Группа «Запад» со штабом в Париже и Группа ВМФ «Север» со штабом в Киле. Именно она отвечала за проведение всех операций в Арктике. Ее структура выглядела следующим образом: (см. схуму).
Адмирал, возглавлявший Морское командование «Норвегия» отвечал за все вопросы, касающиеся Норвегии как базы флота. Однако базирующиеся там корабли ему не подчинялись, хотя в его распоряжении находились: береговая оборона, минные заградители и тральщики. Ему подчинялись 3 адмирала, командовавшие тремя участками побережья: Полярным, Северным и Западным. Приказы проходили по цепочке из Берлина через штаб Группы ВМФ «Север», потом к командующему силами ВМФ на Северном театре и от него действующему в море командиру Боевой Группы. Эта сложная и неуклюжая организация сохранялась до марта 1944 года, когда был упразднен пост командующего силами ВМФ на Северном театре. Его обязанности взяла на себя Группа ВМФ «Север», чей командующий одновременно получил титул командующего флотом. В мае 1944 года Группа ВМФ «Север» была расформирована, и оперативное руководство перешло к Морскому командованию «Норвегия». Командующий силами ВМФ на Северном ТВД не только отдавал приказы командиру Боевой Группы. Ему также подчинялись подводные лодки и те авиационные соединения, которые временно придавались флоту для проведения каких-либо операций. Силы Люфтваффе в Норвегии, которые должны были играть важную роль в борьбе с арктическими конвоями союзников, были сведены в 5-й Воздушный Флот. Он делился на 3 группы: Северо-Восточную, Северо-Западную и Лофотенскую. Их штабы располагались в Киркенесе, Тронхейме и Бардуфоссе соответственно. Таким образом, если не считать Киркенеса, где находился штаб командующего базами Полярного побережья, штабы флота и авиации располагались в различных местах. Флот имел в своем распоряжении только горстку гидросамолетов Не-115. Вся остальная авиация, действующая совместно с флотом, подчинялась командующему 5-м Воздушным Флотом, и уже он решал, какую информацию передавать морякам, а какую — нет.
Вот так выглядела организационная структура противников, которые начали борьбу в Арктике.
В первые дни войны русские потеряли очень много самолетов, поэтому им требовались истребители для защиты Мурманска, который немцы стремились захватить. Быстрее всего и проще всего доставить самолеты можно было с помощью авианосца. Корабль подходил к аэродрому назначения на расстояние дальности полета истребителей и поднимал их в воздух. Англичане не раз проделывали это на Средиземном море для доставки самолетов на Мальту, используя старый авианосец «Аргус». Именно так решил поступить главнокомандующий Флотом Метрополии, когда готовил отправку первого конвоя в Россию. В состав группы прикрытия был включен «Аргус», на который погрузили 24 «Харрикейна» 151-го [36] авиакрыла Королевских ВВС. Еще 15 разобранных самолетов были погружены на один из 6 транспортов. Основную часть грузов составляло сырье, которое крайне требовалось русским: каучук, жесть, шерсть и так далее. Конвой покинул Исландию 21 августа в сопровождении 6 эсминцев. Его прикрывали авианосец «Викториес» и 2 крейсера под командованием контр-адмирала Уэйк-Уокера. В намеченное время 24 истребителя взлетели с «Аргуса» и приземлились на аэродроме Ваенга в 17 милях от Мурманска. Действия немецкой авиации возле Кольского залива вынудили судно с разобранными самолетами повернуть в Архангельск. Там они были собраны с помощью русских и прибыли в Ваенгу 12 сентября.
В начале августа британские подводные лодки «Тайгрис» и «Трайдент» были направлены на русскую базу в Полярном. Базируясь там, они с большим успехом действовали против германского судоходства у побережья Мурмана. Это должно было воодушевить русских подводников действовать более энергично. В то время немецкие противолодочные силы в этом районе были откровенно слабыми и не могли защитить транспорты, хотя германские войска, действовавшие в Заполярье, почти полностью зависели от морских перевозок. К сентябрю немцам пришлось приостановить перевозки морем, и 17 сентября адмирал Редер был вынужден доложить Гитлеру: «В настоящее время войсковые транспорты не могут следовать восточнее мыса Нордкап». Он снова попросил захватить Мурманск, что помогло бы защитить систему морских коммуникаций. Но Гитлер лишь пообещал перерезать железную дорогу, идущую из Мурманска на юг.
Порт и железнодорожная станция Мурманска в следующие 4 года работали очень напряженно. Сам город находился в 200 милях на восток от мыса Нордкап. Так как порт не замерзал зимой, он был основным пунктом разгрузки арктических конвоев. Но портовые мощности Мурманска оставляли желать лучшего. Не было ни одного крана, способного поднимать более 11 тонн. Поэтому для разгрузки танков пришлось прислать сюда плавучий кран. Это судно стало удобным рычагом давления на русских, когда требовалось вырвать у них какое-то решение. Наблюдатели отмечают общее отсутствие организованности. К тому же русские проявили полное нежелание сотрудничать, что постоянно приводило в отчаяние работников миссий союзников, которые были присланы сюда помогать в разгрузке транспортов. Сам город состоял, в основном, из деревянных домов и сильно пострадал от налетов германской авиации, которая использовала зажигательные бомбы. Закопченные бетонные здания мрачно возвышались среди пепелищ. Впрочем, город знавал лучшие дни. Когда-то Мурманск был приятным процветающим городом с красивыми бульварами. Война...
В нескольких милях ниже Мурманска на восточном берегу залива находится бухта Ваенга, где стоял танкер, с которого заправлялись британские корабли. Это была плохая стоянка, так как глубины были большими, а грунт плохо держал якоря. Но русские в то время не желали, чтобы корабли союзников пользовались их военно-морской базой Полярное, поэтому кораблям эскорта конвоев приходилось стоять в Ваенге. В глубине залива имелся пирс, у которого могли расположиться 2 эсминца, а на берегу стояли несколько бараков, в которых жили моряки, спасенные с потопленных кораблей. Торговые суда ожидали очереди на разгрузку, отстаиваясь на якоре между Мурманском и Ваенгой, где их часто навещали вражеские бомбардировщики.
Русская база в Полярном, которую так хотел заполучить адмирал Редер, представляла собой узкий залив, являвшийся великолепным укрытием для кораблей, стоящих у деревянных пирсов. Однако лишь через 2 года английские эскортные корабли получили возможность пользоваться ее скромными ресурсами.
Точно так же лишь в 1944 году русские позволили создать маленький военно-морской госпиталь в Ваенге для заболевших и раненных моряков, а также лазарет в Полярном. Они полагали, что их собственные медицинские учреждения способны оказать любую помощь, хотя на самом деле это было далеко не так.
Местность между Мурманском и финской границей исключительно трудна для ведения военных операций. Она почти полностью лишена дорог, и русские отбили все попытки немцев захватить город. Хотя немцы сумели перерезать железную дорогу, идущую в Мурманск, русские сумели исправить положение, построив ветку, связывающую Архангельск с Москвой. Мурманск сохранил свое значение как порт снабжения армий северного фронта. В следующем году оборона Мурманска была укреплена еще больше, и до конца войны серьезной угрозы этому городу уже не было.
Если это было возможно, часть судов каждого конвоя направлялась в Архангельск, расположенный в 400 милях на юго-восток от Мурманска. Архангельск был более крупным портом, чем Мурманск. Русские прилагали титанические усилия, чтобы этот порт, а также соседние якорные стоянки Молотовск, Экономия и Бакарица могли функционировать зимой. Они использовали для этого ледоколы, но не все зависело от людей. Часто положение определяли погода и ледовая обстановка в Горле — узкой полоске воды, связывающей Баренцево и Белое моря. В первую военную зиму ожидания русских оправдались только частично. Береговые условия в Архангельске были несколько лучше, чем в Мурманске, но положение с продовольствием у населения северных oblasts было ужасным. Рационы людей зависели от их вклада в военные усилия и были самыми минимальными.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации