Гудимова С.А. Музыкальная эстетика - файл n1.doc

приобрести
Гудимова С.А. Музыкальная эстетика
скачать (1320 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1320kb.14.09.2012 22:54скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ

ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ




С.А.ГУДИМОВА
МУЗЫКАЛЬНАЯ ЭСТЕТИКА

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

Москва 1999

ББК 85.313(0)я7

Г93
Серия:

“Теория и история культуры”




Редакционный совет серии:

Л.В.Скворцов, д-р филос. наук, председатель;

И.Л.Галинская, д-р филол. наук, зам. председателя;

М.П.Гапочка, канд. филос. наук;

С.Я.Левит, канд. филос. наук;

П.В.Малиновский, канд. филос. наук

Ответственный редактор

И.Л.Галинская, д-р филол. наук



Г93

Гудимова С.А. Музыкальная эстетика: Науч.-практ. пособие / РАН. ИНИОН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед.; Отв. ред. Галинская И.Л. — М., 1999. — 283 с. — (Сер.: Теория и история культуры / Ред. совет: Скворцов Л.В. — председатель и др.).

ISBN 5-248-00231-1


Musica mundana как архетип сознания, наиболее ярко выраженный пифагорейской школой, — исходная основа исследования музыкальной эстетики в контексте различных культур. Художественные концепции ХХ в. изложены в трактовке их создателей.

The idea of musica mundana as consciousness archetypus most of all is explicitly expressed by Pythagorian school forms — the initial basis of the research of musical aesthetics in the context of different cultures. The concise interpretation of artistic consepts of the 20-th century are presented by their creators.
ББК 85.313(0)я7

ISBN 5-248-00231-1  ИНИОН РАН, 1999
В оформлении обложки использована картина
Р.Дюфи “Слава Баху”.
СОДЕРЖАНИЕ


Musica mundana 5

Символика музыкальных инструментов 17

Античность: мир самопознания и меры 31

Универсальный закон гармонии 47

Музыка в системе символико-аллегорического мышления Средневековья 59

Музыкальная эстетика Древней Руси 73

Индия.
Сила, творящая мир 82

Китай.
Искусство продленного мгновения 93

Гармония и добродетель 102

Музыка в мусульманской культуре 113

Музыкальные воззрения арабских энциклопедистов 115

Рай суфиев 120

Ренессанс: эстетизация жизни и творчества 133

Музыкальная эстетика эпохи Возрождения 150

Деятельность флорентийской камераты. “Драма на музыке” 158

Знаки “Великого Делания” 167

Человек и картина мира в поэтике барокко 188

Музыка в век риторики 198

Пифагорейские и просветительские тенденции в эстетике XVII века 204

Задачи искусства в век Просвещения 214

Музыкальная Вселенная романтиков 232

Некоторые художественные концепции ХХ века 248

Антон Веберн: Композиции на основе двенадцати тонов родились из “Искусства фуги” И.С.Баха 250

Феруччо Бузони: Музыка должна обрести свободу! 255

И.Ф.Стравинский: Принцип подобия — контраста и новая музыкальная логика 259

Витольд Лютославский: Экспрессивные возможности ограниченной алеаторики 261

Оливье Мессиан: Музыка должна подниматься к звездам 263

Эдисон Денисов: Самое важное в музыке – свет 269

Яннис Ксенакис: Эстетическая действительность — это многоэтажная пирамида 272

Альфред Шнитке: Полистилистика — это художественное воплощение связи времен 274

София Губайдулина, Луиджи Ноно: Философия звука 278

Карлхайнц Штокхаузен: Музыкальность — наивысшая добродетель 280

MUSICA MUNDANA




В мифах разных народов гармонию творят из хаоса боги. У египтян – это создатель мемфисского пантеона богов, мира и всего существующего, покровитель искусств, сам играющий на арфе, бог истины и справедливости Птах (Пта); бог мудрости, счета и письма Тот и Осирис, олицетворявший производительные силы природы; как бог музыки почитался Ихи – сын златокрылого бога Света Гора. В китайской мифологии – Дао-демиург и Желтый Предок /Хуанди. Согласно Библии, — Иувал – “отец всех играющих на гуслях и свирели” (Быт. 4, 21). В индуистской традиции творец мира – Брахма – творец музыки.

Самое поэтичное создание ведийской литературы – богиня зари Ушас — “порождение певучих звуков”. Она наставница и муза певцов, она дарует им мастерство и вдохновение. Богине зари посвящено 20 гимнов “Ригведы”. Ушас – прекраснейшая дева в сверкающем жемчужным светом наряде на блистающей колеснице, запряженной багряными конями, поднимаясь на востоке, наполняет вселенную светом. Она пробуждает мир, ее лучезарный свет благотворен: “В тебе, о светлая богиня... – говорится в одном из гимнов “Ригведы”, – жизнь и дыхание всех созданий” (Риг. 1.48).

Интересно, что богиня, рожденная музыкой, особенно прославляется в гимнах “Ригведы” за то, что она никогда не сбивается со стези вселенского закона, называемого рита, преобразующего хаос в космос. Рита, согласно ведической традиции, – универсальный закон, определяющий все аспекты бытия, – движение солнца и звезд, дождь и ветер, жизнь людей, животных и растений и даже действия богов. Это закон мироздания, закон духовный, нравственный и физический, скрытый от смертных и определяемый не извне, а из самого себя, устанавливающий порядок, который суть Истина в самом широком смысле слова. Рита — закон гармонии, искусства, которому неукоснительно должны следовать певцы и музыканты.

В древнекитайской традиции мир – это музыкальная система, его “звучащее тело”. “Истоки музыки, – говорится в одном старинном трактате, – далеко в прошлом. Она возникает из меры и имеет корнем Великое единство... У совершенной музыки есть свое основание. Она возникает из равновесия. Равновесие возникает из правильного, правильное возникает из смысла мира. [...] Музыка покоится на соответствии между небом и землей...” (цит. по: 3, с. 36).

Китайские мудрецы считали, что власть гармонии над при-родой безгранична, поскольку гармония – свойство самой природы. С времен архаики музыка в Китае была символом всеобщего порядка, именно ее магические свойства приводили в гармонию отношения Вселенной, Поднебесной и Человека. Музыка наделялась демиур-гической силой. Так, космогонический процесс, каким он представ-лен в трактате китайских натурфилософов “Люйши Чуньцю” (240 г. до н.э.), неотделим от первозвука, сопровождающего образование неба и земли, рождение космоса из хаоса. При этом звуки, возникающие в момент космогенеза, а затем сопутствующие каждому новому циклу времени, представляются как целостный музыкальный образ. Центр пространства и начало времени совпадают с источником звука, гармонический эфир, наполняя Вселенную, придает равновесие всему миру. Музыка приводит в гармонию все четыре времени года, к Великому единству – “всю тьму вещей”.

Музыка, гармония и радость были в Поднебесной синонимами одухотворенного наслаждения благой жизнью, высшей целью человека.

Как говорил Плутарх, “можно привести немало фактов, свидетельствующих о том, что наиболее благоустроенные государства заботливо поддерживали обаяние возвышенной музыки” (цит.по: 1, с.283). Так, в Древнем Египте музыкальным воспитанием занимались жрецы, отбиравшие для изучения только совершенную музыку, способствующую обузданию страстей и нравственному очищению. Для того чтобы получить незначительную должность писца, египтянин должен был уметь играть на свирели, флейте, лире и петь в сопровождении инструмента “нехт”. В Египте в эпоху Древнего царства считалось, что “глава певчих” состоит в родстве с фараоном.

По мифологическим представлениям, музыка наиболее полно воплощает в себе Абсолют, таит сокровенные знания, а музыкальные инструменты служат посредниками между миром земным и небес-ным, между нынешними поколениями и поколениями предков. Еще в древней Шумерии за V тыс. лет до н.э. музыке придавалось такое важное значение, что в “табели о рангах” музыканты занимали самое высокое место после богов и царей. Именами музыкантов назывались города, а музыкальным инструментам приносились жертвы.

В культуре древнего Двуречья пятиступенный звукоряд связы-вался с основными элементами мироздания и звучанием основных планет (Сатурн, Юпитер, Марс, Меркурий и Венера), а семисту-пенный звукоряд “включал” еще музыку Солнца и Луны. Число 7 в аккадо-шумеро-вавилонской традиции считалось священным, “очи-стительным”, символом совершенства. В Вавилонии было 7 храмо-вых музыкантов, в придворной капелле в Сузах – 7 арфистов. В Месопотамии, как и в Древнем Китае, времена года соотносили с основными музыкальными интервалами – квартой, квинтой и октавой.

Таким образом, можно предположить, что musica mundana включена в мифологическую модель мира, наряду с такими ее “константами”, как Мировое Яйцо, Мировое Древо, Мировая Гора и пр., что представление о музыке сфер – архетипично.

Наиболее полно идея мировой музыки воплотилась в древнегреческой культуре. Искусству эллинов покровительствуют Аполлон – бог искусства и художественного вдохновения, бог всех сил, творящих образами, бог, вещающий истину и возвещающий грядущее, – и девять олимпийских муз – дочерей Зевса и Мнемосины – Памяти. Мнемосина как бы старшая из всех муз, именно память – родоначальница всех искусств. Французский поэт Поль Клодель в своей оде “Музы” пишет о ней так:

Она слушает, она созерцает.

Она чувствует. Она внутреннее зрение духа. [...]

Она отвес духа! Она соотношение, выраженное прекрасным числом.

Она неотвратимо поставлена

У самого пульса бытия.

Она – внутреннее время;

Она связь того, что не время, с временем, воплощенным в слове.

(Пер. Макс. Волошина)
В эпоху Гомера считалась, что божество через поэтов и рапсодов влечет души людей, куда хочет, а каждый художник “одержим” своей музой.

Именно в Древней Греции в VI в. до н.э., в Самосе, в школе Пифагора сложилась музыкальная эстетика, которой было суждено просуществовать в европейской культуре до наших дней. Конечно, на протяжении веков многие положения пифагорейской эстетики уточнялись и дополнялись, некоторые забылись, но общее эстетическое отношение к музыке, и в первую очередь ее творцов, осталось “пифагорейским”.

Слово “космос” первоначально обозначало у греков порядок, надлежащую меру, прекрасное устройство. Пифагор впервые употребил его в сегодняшнем смысле для определения всего мироздания. Таким образом, мироздание для Пифагора – это упорядоченность, организованность, симметрия. Красота макрокосмоса – Вселенной, считали пифагорейцы, открывается лишь тому, кто ведет правильный, “прекрасно устроенный” образ жизни, т.е. в своем внутреннем микрокосме поддерживает порядок и красоту. Пифагорейский образ жизни имел великую космическую цель – привнести гармонию мироздания в жизнь человека. И, как свидетельствует Ямвлих, Пифагор “установил в качестве первого” – воспитание при помощи музыки.

Согласно Пифагору, Солнце, Луна и планеты, располагаясь на небосклоне, соединяются в музыкальные созвучия. Так рождается чудесная музыка – musica mundana, без которой мир распался бы на части. Земная же музыка – первое из искусств, дарующих людям радость, – это, по мнению пифагорейцев, лишь отражение мировой музыки, царящей среди небесных сфер.

Земная музыка как отголосок музыки небесной, мировой находила живейший отклик в душе человека, ибо сам человек был частичкой мироздания, и в нем изначально звучали мировые гармонии.

По учению пифагорейцев, каждая планета солнечной системы имеет свой собственный тон, ее расстояние от Земли соответствует определенным музыкальным интервалам; “вечное кружение” планет и есть гармония, или музыка сфер. Пифагорейцы придавали музыке универсальное значение. Распространяя законы отношения музыкальных тонов на всю Вселенную, они создали учение о космологическом значении музыки. Вселенная, которую пифагорейцы представляли в виде гармонически настроенного космоса, наполнена музыкой. Все мироздание, природа, человек, согласно пифагорейцам, построены по законам музыкальной гармонии, и эта гармония образует единство мира. У пифагорейцев, Гераклита и позднее у Платона Вселенная – это гармонически настроенный и издающий божественную музыку космос. Душа мира, говорил Платон, была слажена музыкальным согласием.

Пифагорейское учение о гармонии сфер Платон развивает в “Тимее”. По расчетам Платона, небесный звукоряд, начиная от Луны и кончая Сатурном, охватывает четыре октавы и большую сексту (см. 1, с. 44). Примечательно, что мировое пространство у Платона неоднородно, оно имеет разную напряженность, “натянутость”, т.е. похоже на единый и универсальный музыкальный инструмент.

В трудах античных авторов прямо говорится о “телесности”, трехмерной телесности звука. Это представление о тоне охватывало весь чувственный опыт, пронизывало собой всю картину природы, доходило до космических обобщений и превращало весь мир в совокупность звучащих тел, в музыкально настроенную тональную систему, в гармонию сфер. Позже Цицерон, размышляя о мировой душе и небесных сферах, напишет: “По праву, следовательно, охватывается музыкой все, что живет, потому что небесная душа, которой оживляется мировая целокупность, берет свое происхождение от музыки” (цит.по: 1, с.65).

Античное учение о космологическом значении музыки разделяли и отцы церкви. Например, виднейший представитель греческого христианского богословия Григорий Нисский (ок.335 — ок.394 гг.) пишет: “Проникающее мироздание взаимное сочувствие, подчиненное строю, порядку и последовательности, и есть первичная, изначальная и подлинная музыка [...] миропорядок в целом есть... музыкальное созвучие...” (9, с.108-109).

Итоги многовековому развитию античной науки о музыке подвел в своих трудах римский философ-неоплатоник Анций Манлий Торкват Северин Боэций (480-525). По его переводам пифагорейцев, Птолемея, Никомаха, Евклида, Платона, Аристотеля, Архимеда изучали античное наследие. Язычники считали его последним великим римлянином, способствовавшим распространению и прославлению культуры древнего мира, а христиане видели в нем одного из верных адептов новой религии.

Его научные интересы простирались от комментариев к сочинениям Аристотеля до трактата “Каким образом Троица – Единый Бог, а не три Бога”. Его исповедью “Утешение философией” зачитывалась вся Европа и в Средневековье, и в эпоху Возрождения, и в Новое время.

Однако самая долгая жизнь была уготована его трактату “Наставления к музыке”, в котором философ излагает все сохранившиеся до его времени сведения о музыкальной культуре древности, начиная от открытий Пифагора и кончая античным нотным письмом, рассматривает музыку от акустической природы звука до влияния “искусства муз” на общество.

Приверженец учения пифагорейцев о гармонии, Боэций разделяет музыку на три вида: музыку мировую (mundana), человеческую (humana) и инструментальную (instrumentalis). Мировая музыка, пишет Боэций, “должна быть в особенности усматриваема в том, что мы видим в самом небе, или в сочетании элементов, или в разнообразии времен года. Ведь возможно ли, чтобы столь быстрая махина неба двигалась в бесшумном и беззвучном беге? [...] Движения светил так приноровлены друг к другу, и нельзя и помыслить ничего иного, что было бы столь же слажено, столь приноровлено друг к другу. [...] В этом небесном кружении не может отсутствовать должный порядок модуляции... А это все различие порождает различие времен года и плодов так, что вместе с тем получается единое целое года. [...]

А что такое человеческая музыка, понимает всякий, кто углубляется в самого себя. Ведь что сочетает бестелесную живость разума с телом, как не согласие и некая темперация, подобная той, которая создает единое созвучие из низких и высоких голосов? Что иное связывает части души, состоящей, по мнению Аристотеля, из части рациональной и иррациональной? Что смешивает друг с другом элементы тела, или держит друг с другом части в должном согласии?” (7, с.252-253).

И Вселенная, и природа, и все строение нашей души и тела, согласно мифологической и пифагорейской модели мира, держится музыкальным согласием. Этот же тезис лежит в основе миропонимания, в основе эстетики древней и средневековой Индии. По индуистскому учению, звук (нада) – это энергия космоса, давшая начало жизни, а ритм развития Вселенной воплощается определенными сочетаниями звуков. Семь основных ступеней индийских ладов тоже соотносятся с семью планетами солнечной системы.

Культовая музыка древней Индии называлась “марга сангита”, что означает “музыка Пути”. Она настраивала человека в унисон с космосом и использовалась для медитаций, в которых постигались тайны мироздания. Однако уже в начале нашей эры секреты “музыки Пути” во многом были утрачены. В IV в. индийский теоретик музыки Ирайянар с горечью писал: “Пропало волшебство музыки, недвижима остается ось, что вращает колесо мироздания. Музыка не может быть записана, как не может быть описана душа. Она [музыка] – душа материи” (цит. по: 5, с. 158).

Идею мировой музыки разделяли и арабские энциклопедисты Х в., входившие в тайную организацию “Чистые братья и верные друзья”. В своих трактатах, известных под названием “Послания чистых братьев и верных друзей”, всеобщую гармонию мира они выражали в пифагорейском духе: структура неба определяется законами музыкальной гармонии; сами небесные сферы в своем круговращении звучат мелодичнее лютни и нежнее псалмов Давида. В этой космической совершенной гармонии нет и не может быть ни одной фальшивой ноты. “Чистые братья” считали, что музыкальные лады и ритмы имеют внутреннюю связь с небесными светилами, временами года и суток, цветами, запахами, темпераментами людей, словом, практически со всеми явлениями мира.

В средневековом Китае, как и во времена архаики, искусство полностью включено в общую модель мироздания и рассматривается как проявление космических сил. Озаренный художник ощущает себя в единстве со всем миром. Находясь в состоянии абсолютного созвучия (“шенхой”), художник словно пребывает в центре Вселенной, проникая, как медиум, в беспредельное, в высшую реальность. Проявляя красоту, творческая личность выполняет свое высшее предназначение — гармонизует все планы бытия.

В эпоху Ренессанса в Европе античное учение о гармонии возрождается в его первоначальном виде, как учение, освобожденное от средневековых символов и аллегорий, как искусство, воскрешающее идеалы древних греков. В эстетике Рамиса де Парейи, Адама из Фульда, Глареана, Джозеффо Царлино, Винченцо Галилея (отца знаменитого Галилео Галилея) и других теоретиков Ренессанса музыка Древней Греции провозглашается эталоном, высшей точкой музыкального искусства.

Своеобразное преломление идея гармонии мира получает в эпоху барокко – эпоху риторики и эмблематики, в эпоху “замысловатого стиля” и “Символической Метафоры”. Может быть, наиболее полно мироощущение, духовная ситуация времени воплотились в творчестве зачинателя барокко в Италии поэта Джамбаттиста Марино (1569-1625). В своих “Священных проповедях” , которые он читал в Турине, поэт говорит, что мир изначально был исполнен “музыкальными соразмерностями”, а теперь прекрасный порядок нарушился. “После того как извечный Маэстро сочинил и представил свету дня прекраснейшую музыку Вселенной, он распределил партии и каждому назначил ему соответствующую: там, где он взял наивысшую ноту, ангел пел контральто, человек – тенором, а множество зверей – басом. Ноты там были ступенями престола, ключи раскрывали божественные заповеди, линейки указывали направление природных законов, а слова хвалили творца. Белые и черные ноты обозначали дни и ночи, фуги и паузы – ускорение ритмов; большие ноты были подобны слонам, малые – муравьям.

В то время как господь, первосущий и всему предстоящий, отсчитывал такт и сообщал правила гармонии вскоре после сотворения мира и разделения всех вещей, в самом прекрасном истоке времен, когда только начался концерт, появился некий, его смутивший и нарушивший. Люцифер был первым вышедшим из ритма. Оставив свою партию, он обратился к партии самого владыки. Повысив голос, он сказал: “Я взберусь на вершину Аквилона и уподоблюсь высочайшему”.

Что же сделал исправитель музыки? Он удалил Люцифера из райской капеллы. И, изгнанный из хора счастливых певцов, Люцифер был пленен постоянными диссонансами ада. Но вот возник новый беспорядок. Человек, обратясь душой к пагубному примеру и приклонив свой слух к дьявольским наущениям, также покинул свою партию, потерял равным образом правильный тон и последовал фальцету лживого голоса, возносившего его высоко: “Будете, как боги, познаете добро и зло”. И человек стал со всем в разладе и раздоре.

Из-за этой дисгармонии вся природа повернулась вверх дном и странным образом изменился и нарушился прекрасный порядок, который был ей дан первоначально. Тогда Маэстро хора рассердился: воспламенившись гневом, полный негодования, он бросил партитуру на землю и в сердцах едва не разорвал ее на части.

Разве партитура – не наш мир, исполненный, как уже было сказано, музыкальными соразмерностями? А когда Маэстро отшвырнул партитуру, разве не настал всемирный потоп, дабы уничтожить мир?” (цит.по: 4, с. 256-257).

Но поистине второе рождение пифагорейская концепция музыки сфер получает в трудах выдающегося астронома, математика, физика и философа Иоганна Кеплера. В 1619 г. он пишет пятитомный трактат “Гармония мира”, в котором дает яркую поэтическую картину гармоничного устройства Вселенной. По Кеплеру, гармония – универсальный закон, придающий целостность и закономерность Вселенной. Этому закону подчиняется и вся Вселенная, и весь подлунный мир. Кеплер математически подтверждает полное соответствие между числовыми пропорциями гармонии и астрономии. В гармонической шкале небесных движений, писал ученый, скрыто сохраняется архетип мироустройства. Каждая планета, считает Кеплер, соответствует определенному музыкальному ладу и даже тембрам человеческого голоса. Сатурн и Юпитер звучат в басовом регистре, Марсу присущ тенор, Земле и Венере – альт, Меркурию – дискант.

Мировая гармония царит не только во Вселенной, она, по Кеплеру, запечатлевается как образ мировой гармонии в человеческой душе.

Пифагорейско-кеплеровское представление о гармонии станет в эпоху романтизма основой мироощущения, мировосприятия: мир для романтиков – это музыкальная Вселенная. Выдвинув лозунг орфеизма, синтеза всех искусств, романтизм провозглашает высшим “безграничнейшее из всех искусств” (Шеллинг), имеющее своим предметом “бесконечное” – музыку. Для романтиков музыка – “душа” всякого искусства и предельное проявление духа, освобожденная стихия жизни и слышимый универсум. Она пронизывает все сферы жизни, связывая воедино материю с духом, землю с небом, единичное с универсальным... Для романтиков музыка – отражение порядка и красоты Вселенной, тончайшая стихия, объединяющая все мироздание; все существа живой природы – лишь эоловы арфы различных очертаний.

Художник должен обладать музыкальным строем души, ибо всякая форма искусства определяется степенью проявления в ней духа музыки. Самую религию романтики понимали музыкально: “Универсум нельзя ни объяснять, ни постигать, а только созерцать и являть в откровении” (12,с.364). В состоянии вдохновения, считали романтики, открывается смысл божественного творения. Истинные художники “соединяют прошлый и будущий миры в настоящем” (там же, с.360).

По Шопенгауэру, musica mundana ведет нас к чистому созерцанию мировой воли, а Ф.Ницше в своей знаменитой работе “Рождение трагедии из духа музыки” пишет о ней так: “Мировую символику музыки никоим образом не передашь... на исчерпывающий лад в слове, ибо она... символизирует сферу, стоящую превыше всех явлений и предшествующую всякому явлению” (10, с. 78).

Романтиков и сторонников неоклассицизма, несмотря на принципиальное эстетическое противостояние, роднит “музыкальный космизм”. Ферруччо Бузони (1866-1924), автор манифеста неоклассицистов, в своих эскизах новой эстетики нередко обращается к идее музыки Вечности, музыки царства “по ту сторону добра и зла”, Абсолютной музыки, которая парит в пространстве и независима “от условий материи“.

Идея музыкального космоса разделяется всеми эзотерическими школами. Знаменитый индийский музыкант, единомышленник А.Скрябина, один из самых почитаемых К.Штокхаузеном мыслителей, суфийский Учитель Инайятхан (1882-1927) говорил: каждый атом во Вселенной исповедуется своим тоном; каждый человек – инструмент в оркестре, который есть вся Вселенная. Музыка, или гармония Вселенной, – источник и начало всего. В этом священном искусстве видящий может увидеть картину Вселенной, объяснить ее секреты и природу. “Когда человек наблюдает жизнь космоса, движения звезд и планет, он познает закон вибрации и ритма, где все совершенно и неизменно, он постигает, что космическая система работает по закону музыки, гармонии...” (6,с.106.). В самой глубине человеческого существа гармония Вселенной складывается в совершенную музыку. “...Музыка сфер – это музыка, которую слышно в путешествии к цели творения. И ее слышат и наслаждаются ею те, кто дотронулся до самых глубин своей собственной жизни” (6, с.114).

Мир создан по “законам октавы”, утверждал Г.Гюрджиев. Это фундаментальный, универсальный закон Вселенной, различные структурные уровни, “гамма тонов” которой построены по единому образцу. Вся Жизнь, говорит лама Л.Рампа, состоит из вибрирующей материи. Как и в музыке, здесь есть свои октавы. Сакральная музыка Тибета, объясняет лама Говинда, символизирует творящие вибрации Вселенной – начало всех вещей.

Вибрации Вселенной воспринимают и музыканты с уникальным слухом. Величайший французский композитор ХХ в. Оливье Мессиан обладал “цветным слухом”. Католик, стремившийся в своих сочинениях воплотить истины христианской веры, который называл свою музыку “комментарием к теологии”, который считал высшей целью творчества единение веры и искусства, ощущал весь мир как звучащую, светящуюся, красочную вибрацию. И его музыка – удивительный пример восхождения “из ущелий к звездам и еще выше”. Недаром И.Ф.Стравинский сказал, что из всей музыки ХХ в. для палубного концерта на нашем гибнущем “Титанике” разумней всего выбрать один из великих гимнов Мессиана, тогда спасательные суда – другие планеты – сумеют нас услышать.

Феноменальный слух российского мастера колокольной музыки К.К.Сараджева различал в октаве 1701 тон, воспринимаемый в цветовом спектре. Каждая вещь, говорил Сараджев, каждое живое существо Земли и космоса звучит и имеет определенный, свой собственный тон. У каждой формы, представления, понятия своя собственная гармония. Все музыкальные формы и все законы бытия созданы по закону гармонии.

Концепция мировой музыки оказала огромное влияние на миропонимание русских символистов. Мы называем, писал Андрей Белый, “ритм жизни духом музыки: здесь – прообразы идей, миров, существ. [...] Музыкой выражется единство, связующее эти миры, бывшие, сущие и имеющие существовать в будущем [...] В музыке звучат нам намеки будущего совершенства. Вот почему мы говорим, что она о будущем. [...] Музыка побеждает звездные пространства и отчасти время.[...] В музыке мы имеем комбинации всех возможных действительностей” (2, с. 170, 101, 103). Музыка в теории русского символизма — демиург: “дух музыки опочил над хаосом: и был свет – первый день творения”; демиург, созидающий “и ветхую землю нашу, и новую землю чаяний наших” (2, с. 175, 176).

“Единое, звучащее как ритм во времени, как тональность в пространстве, как мелодия в причинности, – вот настроение первых символистов конца ХIХ столетия [...] наше прошлое – музыка как норма, наше будущее – музыка как ценность” (2, с. 172).

Идея мировой музыки близка и русской философской мысли ХХ в. Вот лишь несколько строк из работы замечательного русского философа А.Ф. Лосева “Музыка как предмет логики”: “Музыка, снимая пространственно-временной план бытия и сознания, вскрывает новые планы, где восстанавливается нарушенная и скованная полнота времен и переживаний и открывается существенное и конкретное Всеединство или путь к нему” (8, с.263). “Музыка погружает в Тьму Бытия, где кроются все начала и концы, все рожающее и питающее, материнское лоно и естество Вселенной. [...] Абсолютное Бытие музыки есть одинаково бытие мира и Бога” (8, с.264, 266).

Музыкально жить – “значит управлять Вселенной, имманетно присутствуя в каждой монаде стремящихся струй Бытия. Музыкально жить и чувствовать – значит превратить Бытие в звучащий и бесконечный инструмент Вечности...” (8, с. 267).

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации