Фишер К. Декарт. Его жизнь, сочинения и учение - файл n1.doc

приобрести
Фишер К. Декарт. Его жизнь, сочинения и учение
скачать (3296.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3297kb.13.09.2012 14:24скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Фишер К.

Декарт. Его жизнь, сочинения и учение.

СПб., 1994.

560 с.

Содержание

Об авторе.

Введение в историю

новой философии.

Глава первая
История философии как наука.

Глава вторая
Ход развития греческой философии.

Глава третья
Христианство и христианская церковь.

Глава четвертая
Ход развития средневековой философии.

Глава пятая
Эпоха возрождения.

Глава шестая
Итальянская натурфилософия.

Глава седьмая
Век реформации.

Глава восьмая
Ход развития новой философии.

жизнь и сочинения

Декарта
Глава первая
Личность Декарта и первый период его жизни.

Учение

Декарта
Глава первая
Новый метод философии. Путь к системе
1 Источники методологии.

Декарт:

образ философа в образе ЭПОХи- Послесловие.
Примечания.
*О Фишер:

Биографический очерк
.. XIX bek'b Германии, как,пожалуй,*цикакая.другая эпогая ев-

ропейекой истории, был богат. историкр-философскими чсспеао-

ваниями. Гсгел).-.*Л, Фейербах, И. Э. Эрдман, Э. Целлер, К. Фишер,

Ф. А. Лайте, В. Виндельбанд - вот далеко не полный *Перечень фи

лософов, создавших фундаментальные труды по истории филосо-

фииразличных эпоу.Особенноинтеисивноэта работа .в.елась во

второй половине .века. У. современникор часто возникало ощУще-

ние, что этот исторический интерес вызван*тупиковой ситуацией в

развитии философии, оскудением ее* творческой силы. И в. самом

деле.*распространенноев. то время мнение, что <теперь нет фило

софии, а есть .толькоистория филосцфии>, верно отражало поло

жение дел. Господство на философских кафедрах университетов

позитивизма и естественно-научного материализма, психологиза-

ция философской проблематики*оставляли тогда за философией

лишь ее собственную историческую ценность. <Это было время

презрения к, философии, когда, можно было прослыть неумным и

отсталым, если заниматься ею и видеть в ней нечто большее, чем

полную фантазии определенную душевную потребность предавать

ся игре представлений, свойственной каждому народу и каждому

времени, искать в которой, научные .общезначимые истины -глу

пое, безуспешное занятие. Тем не менее историческое изучение

этих стремлений* человеческого духа считалось тогда все-таки

предметом,, достойным научной работы. Чем бесплоднее была сама

философия, тем более расцветала ее история. В академической и

литературной жизни того времени история философии заняла не

обычайно большое место>, - писал Вильгельм Виндельбанд, ха

рактеризуя роль философии в духовной жизни Германии того

времени'.
В. Виндельбанд. Философия в немецкой духовной жизни XIX

столетия. М., 1993, с. 66.
XV


А. Б. Рукавишников
Но мы допустили бы ошибку, если бы удовлетворились только

таким объяснением положения дел. Интерес к историка-философ

ским исследованиям зарождается в пору наиболее продуктивного

философского творчества, в период расцвета немецкого класси

ческого идеализма. Уже для романтиков принципиальным идеалом

философского творчества была выработка нового в процессе со

знательного усвоения всех великих приобретений человечества в

прошлом. Глубокое и наиболее полное развертывание эта идея по

лучила у Гегеля, увидевшего в исторически сменявших друг друга

философских доктринах ступени последовательного приближения

к истинной философии.
Гегель первым указал на необходимость и разумность преем

ственной смены философских систем. По его мнению, каждая из

них развивает одно из определений особенного, соединить кото

рые в связную теорию и представить как единое целое стало зада

чей его логики. С этой точки зрения история философии представ

ляется как общий, целостный взгляд на историческое движение

философской мысли. Завершающая, последняя философская си

стема рассматривалась Гегелем как необходимый результат всего

предшествующего развития философии, и поэтому она в истории

философской мысли должна найти собственное оправдание. Геге

левская идея прогрессивного развития философской мысли, по

стигающего истину в собственной истории, имела своим резуль

татом становление истории философии как науки и быстро рас

пространившийся в академических кругах интерес к историка-

философским исследованиям.
К середине XIX века эта идея среди историков философии

становится практически общепризнанной, ею руководствуются в

своих исследованиях как сторонники, так и противники гегелев

ской системы. В рамках же гегелевской школы история филосо

фии постепенно превращается в особый, чуть ли не самостоятель

ный раздел философии, претендующий на роль не просто общей

пропедевтики, а теоретического введения в разработку философ

ских проблем. Осуществление такого рода претензии ставило пе

ред исследователями довольно трудные задачи: требовалось крити

чески осмыслить великое множество факторов - политических,

экономических, литературно-художественных научных, религиоз

ных и т. д., - влиявших на философские доктрины. Гегелевские

же <Лекции по истории философии>, в которых была блестяще из

ложена логика философского развития, даже его учениками и сто

ронниками не могли быть приняты за образец написания истории
XVI


Купа Фишер: биографический очерк
философии: для реалистического мышления XIX века конструиро

вание истории философии с несколько произвольным отношением

к историческим фактам и зачастую искусственным истолкованием

философских учений в интересах целостности концепции выгля

дело занятием подозрительным и неплодотворным в научном пла

не. Не подвергая ни малейшему сомнению историка-философскую

концепцию, то есть собственно идею Гегеля о необходимой и пре

емственной связи философских систем, его ученики И. Э. Эрдман,

Э. Целлер, К. Фишер и другие нацеливают свои усилия на адекват

ную, по их мнению, реализацию этой идеи, а именно на фактоло

гически точное и логически непротиворечивое воспроизведение

диалектического и исторического развития философии.
Наиболее выдающихся результатов на этом пути добились

Эдуард Целлер' и Куно Фишер, создавшие фундаментальные тру

ды по истории древней и новой философии. На их работах было

воспитано не одно поколение студентов-философов. И до сего дня

их <Истории> не утратили своей значимости, оставаясь классичес

кими образцами воссоздания развития философской мысли. Осо

бое место в немецкой духовной культуре XIX столетия занимает

Куно Фишер. Его более чем полувековая литературная и педагоги

ческая деятельность, преследующая цель через воспроизведение и

актуализацию философских доктрин прошлого реабилитировать в

глазах современников саму философию, принесла ему известность

и славу Философа. <Именно ему, писателю и преподавателю, нем

цы обязаны тем, что философия в Германии после Гегеля (в

60-70-х гг. XIX в. -А. Т.) вновь получила свое признание>".
Куно Фишер родился 23 июля 1824 года в местечке Грос-

Зандевальд в Силезии. Отец его был лютеранским священником,

став впоследствии суперинтендантом.
Уже в гимназические годы наряду с историей и филологией

Фишера интересует философия. Поступив в Лейпцигский универ-
Основные труды Э. Целлера (1814-1908) посвящены истории

античной философии. Его <Философия греков>, написанная в

1844-1852 гг. и составляющая в обработке В. Нестле 6 томов

(издание начато в 1923 г.), до сип пор остается незаменимым

пособием, в котором критика-филологические принципы иссле

дования сочетаются с историка-философскими.

Neue deutsche Biographic. Bd. 5. Berlin, 1961.
XVII


А. Б. Рукавишников
ситет, он изучает языки и богословие. Однако эти предметы не вы

тесняют его интереса к философии, он все более и более проника

ется идеей изучить ее систематически. В 1844 году он переезжает

в Галле, где в это время И. Э. Эрдман читает курсы гегелевской

философии. Глубокие, позволяющие понять сущность гегелевской

системы лекции Эрдмана подтолкнули Фишера к окончательному

выбору - основательно изучить философию. Не оставляя занятий

богословием и филологией в чисто практических целях (ведь они

могли дать в будущем не отягощенному состоянием молодому сту-

диозису средства к существованию), Фишер увлеченно штудирует

системы великих философов. В 1847 году он с успехом защищает

докторскую диссертацию о <Пармениде> Платона (
Parmenide>). По свидетельству В. Виндельбанда, уже тогда **-лет

ний соискатель блеснул ясностью взглядов, причем отличился глу

бокими познаниями не только в философии, но и в истории.
После защиты диссертации Фишер некоторое время жил в

родительском доме, а затем поступил воспитателем в одно из бога

тых семейств Пфорцгейма. Работа оставляла достаточно времени

для занятий философией. Вскоре он публикует свое первое круп

ное произведение <Диотима, идея прекрасного> (1849), в котором,

используя широко распространенный тогда эпистолярный стиль,

излагает основные принципы гегелевской эстетики. Здесь сказа

лось также влияние на Фишера идей немецкого Просвещения и

романтизма.
С осени 1850 года начинается его преподавательская деятель

ность - он становится приват-доцентом Гейдельбергского уни

верситета по кафедре философии. Молодой приват-доцент начал

читать одновременно логику, метафизику и историю философии.

Чтение этих курсов с самого начала сопровождал большой успех.

От семестра к семестру росла слава Фишера как блестящего лекто

ра. В это же время он интенсивно работает над новыми книгами. В

1851 году выходит в свет <Система логики и метафизики, или Нау-

коучение>, в которой он излагает свои систематические взгляды на

философию. В том же году он публикует <Чтения по истории но

вой философии>, ставшее прообразом его многотомной <Истории

новой философии>.
В 1853 году преподавательская деятельность Фишера неожи

данным образом прервалась: приказом министра просвещения Ба-

денского правительства многообещающий приват-доцент был от

странен от преподавания. Эта история получила тогда очень широ

кую огласку, и личность Фишера стала на некоторое время предме-
XVIII


Кую Фишер: биографический очерк
том участливого внимания всей просвещенной Германии. Суть

<дела Фишера> заключалась в том, что его коллега, профессор

теологии, церковный советник Даниэль Шенкель усмотрел в <Чте

ниях по истории новой философии> проповедь пантеизма. В Гер

мании того времени этого обвинения было вполне достаточно,

чтобы в церковных и государственных кругах прослыть человеком

подозрительным. В постановлении высшего церковного совета по

этому поводу Фишер был представлен как пропагандист крайне

опасных заблуждений и атеист. И, несмотря на единодушную под

держку со стороны коллег по философскому факультету, реакцион

но настроенный министр фон Вехмар <отрешил> Фишера от долж

ности.
Свой вынужденный отдых Фишер полностью посвятил науч

ным и литературным занятиям. Успеху этих занятий во многом

способствовало его гейдельбергское окружение. Штраус, Герви-

ниус, Шлоссер, Гейссер, с которыми он завязал дружеские отно

шения, оказали плодотворное влияние на его духовное развитие.

Особенно близок он был с опальным Давидом Фридрихом Штрау

сом, автором знаменитой <Жизни Иисуса>. В это время одна за

другой выходят книги Фишера, посвященные крупнейшим филосо

фам Нового времени -Декарту, Спинозе, Лейбницу, Бэкону.
Литературные и научные заботы не заглушают интереса Фи

шера к непосредственному общению с публикой, стремления к

преподавательской кафедре. В 1855 году он хлопочет о приеме в

приват-доценты Берлинского университета. Философский факуль

тет во главе с Тренделенбургом (тем самым Фридрихом Адольфом

Тренделенбургом, который в 60-70 годы будет вести с Фишером

серьезную полемику по поводу интерпретации кантовской филосо

фии) соглашается на это. Но прошло около двух лет, прежде чем

дтот вопрос официально был решен в пользу Фишера - да и то

только после вмешательства прусского короля Фридриха Вильгель

ма IV, на которого оказал воздействие А. Гумбольдт. Правда, вос

пользоваться этим решением Фишеру не пришлось. В 1857 году

он получил приглашение стать ординарным профессором в йен-

оком университете, где успешно продолжил преподавание фило

софских дисциплин. В это не самое лучшее для философии время,

когда немецкие студенты в основной своей массе к ней относи

лись равнодушно, самая большая аудитория йенского университе

та, в которой читал свои курсы новый профессор, не вмещала всех

желающих слушать его лекции. Такого интереса к философским


А. Б. Рукав ишников
дисциплинам йенские студенты не проявляли со времен Шиллера,

Фихте и Рейнгольда.
Слава о лекциях Фишера широко распространяется по немец

ким университетам. Многие иностранцы, изучавшие философию в

Германии, стремились послушать его. Вот что писал о своих впе

чатлениях от его лекций российский стажер М. И. Карийский:

<В Германии он известен как профессор, отличающийся блиста

тельными способностями преподавания. Действительно, мне ни

когда доселе не удавалось слышать с кафедры такую живую, сво

бодную и при этом ясную и изящно обработанную речь, какую я

слышал, посещая чтения Фишера; за то его аудитория, самая боль

шая в йенском университете, всегда была полна слушателей. Фи

шер читал древнюю историю философии. Его изложение отличает

ся той же особенностью, какой отличаются все его историка-фило

софские сочинения. Уметь схватить самую существенную мысль

философа, поставить ее в живую непосредственную связь со все

ми частностями его учения, стараться представить все развитие

системы до мельчайших подробностей, как развитие мысленно

необходимое, и при этом, излагая и разъясняя мысли того или

иного философа, вполне сливаться с ними своею мыслью, как бы

совсем предаваться излагаемому предмету, -все эти черты так же

отличают устое преподавание Куно Фишера, как отличают они его

сочинения: на слушателя действуют они еще сильнее, чем на чита

теля>' .
Помимо чтения лекций по метафизике, логике, истории фи

лософии, эстетике Фишер продолжает осуществление своего гран

диозного замысла: он публикует книги о Канте, Фихте, Шеллинге,

переиздает ранее опубликованные.
После пятнадцатити лет преподавания в Йенском университе

те он неожиданно для себя получает приглашение в... Гейдельбер-

гский университет, откуда 19 лет назад был изгнан. Приглашение

это последовало после того, как Э. Целлер, его друг и единомыш

ленник, переходя на философский факультет Берлинского универ

ситета, на свое место в Гейдельберге как самого достойного пре

емника рекомендовал Баденскому правительству Куно Фишера. Ав

торитет последнего в ученых кругах был очень высок, к этому вре

мени изменилась и интеллестуальная атмосфера в Германии, поэ

тому правительство не колеблясь последовало рекомендации

Э. Целлера, и Фишер с почетом возвратился на свою первую ка-
М. И. Каринский. Критический обзор последнего периода герман

ской философии. СПб., 1873, с. 106.
XX


Купа Фишер: биографический очерк
федру. Политические круги, по-видимому стараясь загладить при

чиненную некогда обиду, осыпали философа необычными для уни

верситетского профессора почестями. Фишер был награжден мно

гочисленными орденами, имел чин действительного тайного совет

ника, ему был даже присвоен титул Exellenz. И нужно заметить, что

сам Фишер весьма охотно принимал эти почести и ревниво отно

сился к своим чинам и толупам, по поводу чего в университетских

кругах ходило много анекдотов.
В Гейдельберг Фишер вернулся как корифей философии, из

вестный и блестящий лектор и как автор к тому времени уже мно

готомной <Истории новой философии>. До самой смерти он не

покидал его, несмотря на то, что Берлинский университет не толь

ко охотно принял бы его, но был бы польщен его согласием на

переход. Эту верность Гейдельбергу чрезвычайно ценили как его

коллеги, так и горожане, гордившиеся своим философом. Сам же

Фишер почивать на лаврах не собирался.
В 1877 году он завершает работу над своей <Историей...>,

большую часть книг которой к этому времени уже переиздает. В

Гейдельберге основное время у него занимает преподавание -

его прямое призвание. <Прирожденного властителя кафедры>

(В. Виндельбанд) по-прежнему отличает авторитетность тона, пол

ная ясность мысли, живость и образность изложения. Он никогда

не держал перед собой каких-либо записей, даже листка с цитата

ми, тем не менее их точность можно было не проверять. Отноше

ние студентов к своему кумиру было просто благоговейным. В свя

зи с его семидесятилетием они устроили в Гейдельберге гранди

озное факельное шествие.
Здесь Фишер значительно расширяет тематику своих лекций,

помимо философских курсов читает историю немецкой литерату

ры, уделяя основное внимание Лессингу, Гете, Шиллеру, романти

кам. Особенно его привлекает фигура Шиллера. Результатом этих

лекционных курсов были публикации книг о Шиллере, Лессинге,

Гете'.
В 1897 году, когда немецкая университетская общественность

торжественно отмечала пятидесятилетие Doctorat'a, т. е. собственно

преподавательской деятельности Фишера, ему было предложено

издать в наиболее полном и заново отредактированном виде <Ис

торию новой философии>. Несмотря на уже почтенный возраст, он
Schillers Schriften. Heideltag, 1891-1892; G. Е. Leasing als Refor-

mato? der deutschen Literato. Stuttgart, 1881; Goethes Schriften.

Heideltog, 1888.
XXI


А. Б. Рукавишников
с энтузиазмом принял это предложение и за несколько лет подго

товил юбилейное издание, написав специально для него большой,

в двух частях том о Гегеле. Десятитомная <История новой филосо

фии> вышла в 1897-1904 годах и стала последним прижизненным

изданием.
В 1906 году Фишер оставил кафедру, уйдя на пенсию. Через

год, 5 июля 1907 года, немного не дожив до 83-х лет, он умер.
<История новой философии> была широко известна в Герма

нии, известность Фишеру еще при жизни она принесла и в Евро

пе: многие тома этого труда были переведены на иностранные

языки. Следует отметить, что особенный интерес она вызывала у

российских издателей и, соответственно, у российского читателя.

Уже в 1862 году Н. Страховым был сделан перевод ее четырехтом

ного издания. В последующие годы русское издание постоянно по

полнялось переводами новых томов, появлявшихся в Германии. В

начале нынешнего века группой переводчиков и издателей был

предпринят новый наиболее полный перевод <Истории> с послед

него юбилейного издания. В 1901-1906 годах вышли первые во

семь томов о Декарте, Спинозе, Лейбнице, Канте, Фихте, Шеллин

ге и Гегеле, и если учесть, что ранее уже выходили книги Фишера

о Шопенгауэре и Бэконе, то можно сказать, что со своей задачей

переводчики и издатели справились. С тех пор этот труд в России

не переиздавался, хотя спрос на книги Фишера всегда был велик.

Только однажды была предпринята попытка переиздать том, посвя

щенный Гегелю, но и она окончилась неудачно'. В результате к

настоящему времени фишеровская <История новой философии>

стала библиографической редкостью.
Изложение философских учений прошлого у Фишера подчи

нено довольно ясной и четкой концепции, позволяющей не только

композиционно строго расположить богатый фактический матери

ал, но и отчетливо показать общие тенденции развития философии

от одной системы к другой.
Положительная, ценная сторона гегелевского взгляда на ис

торию философии, равно как и осознание допущенных Гегелем
К. Фишер. Гегель. Его жизнь, сочинения и учение. 1 полутом.

М-Л., 1933.
ХХи


Кую Фишер: биографический очерк
ошибок при ее изложении образовали ту почву, на которой сфор

мировалась историка-философская концепция Куно Фишера. В ее

основе лежит мысль об аналогии между индивидуальным фило

софским развитием и развитием философского сознания челове

чества. Во введении к первому изданию <Истории новой филосо

фии> (ISSZ), в дальнейшем несколько переработанном, эта мысль

звучит следующим образом: <Если справедливо, что история есть

человеческая жизнь в больших размерах, то должна быть аналогия

между методом, по которому история развивает истину в мысля

щих умах, и тем методом, по которому мы производим в себе эту

истину. Ступени, которые пробегает история для того, чтобы про

извести философскую систему, должны соответствовать фазам на

шего собственного сознания, когда мы начинаем философство

вать. В макрокосме истории мы найдем эти ступени развития толь

ко в больших и, следовательно, более ясных чертах* мы узнаем их

в превосходнейших примерах и, следовательно, наилучшим обра

зом. Поэтому большое изображение мы предпочитаем малому, и

как Платон строит государство для того, чтобы найти справедли

вость, так и мы будем смотреть на историю философии как на

Пропилеи, которые наилучшим образом введут нас в самое фило

софию. Конечно, при этом допускается двоякое предположение:

во-первых, что философия совпадает с той ступенью, на которой

она теперь находится, и, во-вторых, что философия идет по зако

номерному развитию от одной системы к другой, что системы

следуют друг за другом не случайно, а необходимо... Оба эти пред

положения составляют философские спорные точки, и чем силь

нее на них нападали, тем более требуется, чтобы их защитили>'.
Защита вышеназванных предположений у Фишера не пресле

дует цели придать законченный характер движению философской

мысли за счет признания исключительной истинности гегелевской

системы: <Если я, - пишет он, - саму философию отождест

вляю с ее позднейшей системой, то я, однако, далек от того, чтобы

принять догмат, который действительно был принят в этой систе

ме... Философия столь же мало исчерпывается одной системой, как

искусство- одним художественным произведением, как упал-

гая- одной догматикой, как справедливость- одним государ

ством. Поэтому я не отождествляю философию с одним из ее ре

зультатов, даже и с самым последним; никакой философской си

стемы, даже и последней (то есть гегелевской. -А. Р.), я не при

знаю свободной от тех ограничений, которые налагает на нее из-
К. Фишер. История Новой философии. Т. 1. М., 1862, с. 2-3.
XXIII


А. Б. Рукавишников
вестное время. Отрешить какую-либо философскую систему от

этих ограничений - значит уничтожить саму историю>'. Ограни

ченность той или иной философской системы своим временем по

нимается Фишером не как момент, ступень на пути к истине, а как

вполне истинное и полное знание о предмете, каким он сам явля

ется в момент этого знания. <Истина - дочь времени> - этот

бэконовский афоризм, вынесенный Фишером в качестве эпиграфа

к одному из томов своего труда, очень точно характеризует его от

ношение к сущности и развитию философского сознания.
Истина об одном предмете всегда одна, а так как история

философии представляет собой ряд разнообразных, сменяющих

друг друга воззрений, то ее понятие, на первый взгляд, содержит в

себе противоречие: ведь история немыслима без преемственности

событий во времени, а философия - без познания истины. Ис

тинным же является лишь то представление, которое находится в

полном соответствии с вещью и со своим предметом. Если сосре

доточиться на истории, то есть на данных во времени разнообраз

ных мнениях, то история философии превратится в простую хро

нику разнообразных философских воззрений. Это будет история

мнений, зачастую совершенно не связанных между собой, но не

история философии. Если же преимущество отдать философии, то

тогда исследование учений прошлого своей целью будет иметь

исключительно положительное разрешение философских проблем.

В этом случае возникает критический взгляд на движение фило

софской мысли скептического или эклектического толка, согласно

которому задача истинного познания считается неразрешимой и

существующие системы признаются заблуждением, либо в чисто

практических интересах во всех этих системах признается извес

тная доля истины, которая недостаточно ясно выражена, не вполне

постигнута и затемнена ложными представлениями. И тот, и дру

гой подход не соответствуют действительности историка-философ

ского процесса. <Насколько некритично и лишено смысла такое

повествование, настолько же неисторична и лишена всякой исто

рической перспективы такая критика. С односторонней историче

ской точки зрения несомненно существует ис 1 ория, но нет фило

софии, с точки зрения односторонней критики есть философия, но

нет никакой истории>".
Но так ли уж фатален этот разрыв между философией и исто

рией? Ошибка историков философии прошлого, по мнению Фи-
Там же, с. 3-4.

см. наст, том, с. 5.


Кую Фишер: биографический очерк
шера, состоит в том, что в понятия истории и философии они за

кладывали препятствия для объединения их в единое понятие исто

рии философии как науки. Преодоление этих препятствий Фишер

видит на пути уяснения природы истины как предмета философ

ских устремлений. Истина, по его мнению, не является чем-то

врожденным человеку, не есть некое завершенное представление

о предмете познания. <В человеческом сознании всякое истинное

представление есть нечто образовавшееся, каждая истина имеет

свою историю, без которой она не могла бы осуществляться; эта

история представляет существенный момент в ходе духовного об

разования и развития индивидуума>'. Причем в процессе фило

софского познания не только изменяется представление о предме

те, но и сам предмет - сознание, человеческий дух - проходит

ступени образования. Поэтому <прогрессивный образовательный

процесс может быть постигнут только в прогрессивном познава

тельном процессе>". Развивающийся человеческий дух и высту

пает тем началом, которое объединяет эти, казалось бы, совершен

но различные понятия - историю и философию. В этом смысле и

философия как самосознание человеческого духа не может быть

ничем, кроме как историей философии.
Таковы основания истории философии как науки, не просто

вводящей в проблематику философских исследований и с опреде

ленной целью воспроизводящей прошлое философии. История

философии отождествляется здесь с собственно философией бла

годаря уяснению природы последней как процесса осознания раз

вивающегося предмета - духа. И поскольку в этом случае фило

софия понимается как исторически существующая, то и ее история

становится органической частью философского процесса.
Эта гегелевская диалектическая концепция, которой придер

живается Фишер, как уже говорилось ранее, дает большие воз

можности для историка философии и в то же время таит в себе

много опасностей, и в первую очередь опасность логизации фило

софского процесса, когда история, воспринимаемая как эпоха,

становится лишь местом разрешения диалектических противоре

чий духа (сознания). Воспринимаемые в сущностных характеристи

ках исторические эпохи и в этом случае как бы утрачивают свои

хронологические и топологические черты: факты, события, реаль

ные процессы, в сумме составляющие данную эпоху, рассматрива

ются исключительно с точки зрения ее существенных черт. Это
см. наст, том, с. 7.

см. наст, том, с. 8.


А. Б. Рукавишников
волей-неволей ведет к деиндивидуализации, обезличению истории,

абсолютизации одной объективной стороны движения философ

ской мысли. Для Фишера же человеческий дух - это не вне- и

надмировая сущность; человеческий дух - это мы, люди, сущес

твующие в этом реальном мире. Иными словами, <то, что служит

нам объектом, есть наша собственная жизнь, и в то время когда

мы противополагаем ей себя в содержании, мы сами становимся

явлением для себя. Самосознание превращает наше состояние в

наш предмет, и силу, под давлением которой мы жили, представ

ляет нам в качестве объекта>'.
Аналогия между индивидуальным самопознанием и историче

ским развитием философии позволяет Фишеру уяснить и воспро

извести <интимную> сторону философского процесса, а именно:

возникновение тех или иных философских систем понять как глу

боко личностное осознание и разрешение философских проблем,

как результат самосознания творца системы в определенную исто

рическую эпоху, воздействующую на него всеми элементами.

Мысль о том, что нет ни одной значимой философской доктрины,

свободной от влияния личности ее создателя, позволила Фишеру

исторически конкретизировать процесс самопознания человечес

кого духа, то есть показать, как фактически он протекал. Этим

обусловлена и методика написания <Истории новой философии>.

Скрупулезнейшее исследование громадного количества фактов

биографии отдельных мыслителей давало возможность Фишеру

наглядно и достоверно показать, как уклад жизни, то или иное

жизненное событие сказывались на восприятии и разрешении ими

философских проблем. Все те малозначительные детали образа

жизни - сколько времени проводил по утрам в постели Декарт,

во что одевался и сколько зарабатывал и тратил Кант, как относил

ся к еде Гегель и т. п., - которые вроде бы не имеют никакого

отношения к размышлениям философов, для Фишера несут опре

деленный смысл. Все они отображают струстуру жизнедеятельно

сти конкретной личности, позволяют полнее воссоздать ее порт

рет, глубже проникнуть в мир ее чувств и мыслей и тем самым

установить ясную взаимосвязь между системой и ее творцом. Не

сомненно, позднейшие историке-философские исследования, опи

рающиеся на современные методы (феноменологию, герменевти

ку), дают более глубокие, часто противоречащие фишеровским
см. наст, том, с. 13, 14.


Кую Фишер: биографический очерк
опыты воспроизведения духовного мира своих персонажей'. Тем

не менее Фишеру нельзя отказать в искусстве входить в образ того

или иного мыслителя, проникнуться, в меру собственного понима

ния, его чувствами и мыслями и истолковать его творчество изнут

ри, с его же позиций.
Методическая тщательность и критическое осмысление фак

тического материала являлись для Фишера главным принципом

при изображении философского процесса. Этот по сути эмпири

ческий прием часто создавал впечатление извращенного по срав

нению с гегелевским понимания истории философии как сугубо

философской дисциплины. Но для Фишера, по известным уже нам

причинам, он был необходим, и поэтому ему приходилось постоян

но балансировать между <эмпиризмом> и <историцизмом>, между

отождествлением духовного мира с физическим (по крайней мере,

по методу изображения) и <логизацией> и деиндивидуализацией

исторически существующего человеческого духа. Этот методологи

ческий <компромисс>, собственно, и позволил Фишеру написать

<Историю новой философии>, не умаляя достоинства и уникаль

ности философии и подчинив изображение ее истории требовани

ям исторической науки того времени - наглядности и достовер

ности.
По редакторским соображениям данный очерк о Куно Фише

ре имеет скорее справочный, чем аналитический характер. Вряд ли

имеет смысл предварять <Историю философии>, тем более такую,

как фишеровский труд, ее критическим анализом. С целью же

ознакомления читателя с современным истолкованием творчества

новоевропейских философов все тома <Истории новой филосо

фии> К. Фишера сопровождаются послесловием.
См., напр.: М. Мамардашвипи. Картезианские размышления.

М., 1.993.


ВВЕДЕНИЕ В ИСТОРИЮ

НОВОЙ ФИЛОСОФИИ.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации