Мишаткина Т.В. Этика - файл n3.doc

приобрести
Мишаткина Т.В. Этика
скачать (606.5 kb.)
Доступные файлы (4):
n1.doc379kb.13.02.2008 00:26скачать
n2.doc448kb.12.02.2008 23:50скачать
n3.doc813kb.12.02.2008 12:20скачать
n4.doc1470kb.12.02.2008 23:47скачать

n3.doc

  1   2   3   4   5   6   7
128 Раздел II. Теоретические проблемы этики




— индивидуализм порождает желание что-то делать и создавать».
Выскажите Ваше отношение к мнению своих американских сверстников.

  1. Можно ли быть нравственным, не имея идеала? Может ли человек быть идеалом для самого себя? Может ли вообще быть Идеалом реальный человек?

  2. Какие факторы, по Вашему мнению, являются необходимыми усло­виями терпимости? Существует ли мера толерантности, то есть должны ли мы быть терпимыми ко всем личностным и общественным проявлениям, и если нет, то чем ограничена наша терпимость?

  3. Философ Ф. Бэкон писал: «Мы можем столько, сколько знаем. Мы знаем столько, сколько помним». Прокомментируйте это утверждение с точки зрения структуры морали.

  4. «Поведение — это зеркало, в котором каждый показывает свой лик» (И.В. Гете). О значении какого элемента моральной структуры личности говорит здесь поэт?

  5. Противоречивость морального сознания была подмечена еще древ­некитайскими мыслителями. Так, Лао-цзы утверждал: «Добрый человек — учитель недоброго человека»; «О несчастье! ОнсГявляется опорой счастья. О счастье! В нем притаилось несчастье»; «Справедливость снова превра­щается в хитрость, добро снова превращается в зло». Объясните, как Вы понимаете эти противоречия.

  6. Рассматривая мизантропию как противоположность альтруистиче­ской любви к людям, Ф. Ницше замечал: «Лишь тогда говорят о том, что пресытились людьми, когда не могут их больше переваривать, хотя желу­док еще заполнен ими. Мизантропия есть следствие слишком ненасытной любви к людям и «людоедства» — но кто же просил тебя глотать людей, как устриц, мой принц Гамлет?». Оцените это высказывание.

Раздел III

Высшие

моральные

ценности

и стратегия

«правильной

жизни»

Мораль, собственно говоря, есть учение не о том, как мы должны сделать себя счастливыми, а о том, как мы дол­жны стать достойными счастья.

к И. Кант

Традиционная функция этики — быть «практической филосо­фией» — реализуется, прежде всего, нормативной этикой, которая выступает своеобразной формой связи теоретической этики и прак­тической морали. Специфичность этой связи в том, что этика не просто отражает мораль, но и является ее своеобразным «доразви-тием», высшим уровнем морального сознания, воплощаясь в норма­тивных формах знания, преобразуемых затем в систему норм прак­тической морали. Нормативная этика «помогает» морали в выработке наиболее общих понятий (долга, смысла жизни и др.), в обоснова­нии и оценке моральных ценностей, устанавливает их субордина­цию, чтобы затем, по каналам этического образования и нравствен­ного воспитания, непосредственно участвовать в преобразовании нравственной жизни общества и формировании личности.

Таким образом, нормативная этика служит «передаточным меха­низмом» от теоретической к прикладной этике, занимающейся мо­ральными коллизиями в конкретных ситуациях и сферах обще­ственной практики, для чего необходимо предварительное решение проблем человеческих приоритетов и ценностей, достоинств и прав человека, выяснение его статуса и отношения к Другому. Эти воп­росы как раз ставятся и решаются нормативной этикой, которая по­этому и должна включать, на наш взгляд, прежде всего, учение о мо­ральных ценностях, вырабатываемых человечеством в процессе исторического развития нравственности и определяющих нормы нашего долженствования. При этом следует учитывать, что пони­мание этих норм в авторитарной и гуманистической этике разное: авторитарная трактует долженствование как однозначное подчине­ние и следование этим нормам, тогда как гуманистическая предла­гает их в качестве различных вариантов свободного морального выбора и предпочтений личности. В результате этого выбора и об­разования иерархии ценностей складывается та стратегия «пра­вильной жизни», которая должна стать генеральной линией бытия человека и его межличностных отношений.

Глава 5.

Моральные ценности человека

в основных категориях этики

Не самоотречение и себялюбие — а любовь к себе, не отрицание индивидуального — а утверждение свое­го истинно человеческого Я: вот высшие ценности гу­манистической этики.

Э. Фромм

Ценность — философское понятие, обозначающее, во-первых, положительную или отрицательную значимость какого-либо объек­та для субъекта, во-вторых, нормативную, предписательно-оценоч-ную сторону феноменов человеческого сознания. В первом случае мы имеем дело с так называемыми предметными, «объектными» цен­ностями. Во втором — с ценностями «субъектными», к которым, в частности, относятся и моральные ценности — общественные ус­тановки, императивы, цели и проекты, выраженные в форме.норма­тивных представлений о добре и зле, справедливом и несправедли­вом, о смысле жизни и назначении человека, о его идеалах и принципах.

Наши представления о ценностях, заключающие в себе деятель-ностно-заинтересованное отношение человека к миру, во-первых, позволяют обосновать нормативные моральные требования. Во-вторых, они служат нормативной формой моральной ориентации человека в мире, воплощая и реализуя ее в виде конкретных и зача­стую «готовых» регулятивов. В-третьих, в наших представлениях о ценностях одновременно содержится оценка явлений действитель­ности и поступков людей с точки зрения их моральной значимости. Поступки людей имеют определенную моральную значимость потому, что они оказывают воздействие на общественную жизнь, затрагивают интересы людей, укрепляют или подрывают устои существующего об­щества, способствуют или противодействуют социальному прогрессу.

I

Глава 5. Моральные ценности человека в основных категориях этики Ш

Учитывая это социальное значение индивидуальных поступков, обще­ство регулирует поведение людей посредством нравственных отноше­ний, предъявляет к ним моральные требования, ставит пред ними опре­деленные цели. Благодаря этому поступки приобретают моральную ценность: действие, отвечающее нравственным требованиям, представ­ляет собой добро; противоречащее им — зло.

Проблемы ценностей изучаются аксиологией — философским учением о природе, структуре и месте ценностей в реальном мире. Как учение аксиология формируется лишь к началу XX века, но первоосновой ее можно считать знаменитый вопрос Сократа: «Что есть благо?», который и стал основным вопросом теории ценностей: ответы на него породили различные подходы к природе ценностей. Так, натуралистический и субъективно-идеалистический подходы (Дж. Дьюи, К. Льюис) предполагают источник ценностей в «человечес­кой природе», в естественном стремлении людей к наслаждению, в инди­видуальных или стандартизированных представлениях о «личном инте­ресе» и «полезности». Объективно-идеалистический (М. Шелер, Н. Гартман) рассматривает ценности как бытие идеальной нормы, зави­сящей не от человеческих желаний и потребностей, а от божественной или космической воли или разума. Этот подход иногда называют аксиологи­ческим реализмом, т.к. он представляет ценности в виде самостоятель­ных сущностей. Культурно-исторический подход признает множествен­ность равноправных ценностных систем, придающих определенное «лицо» той или иной культуре (В. ДиЛьтей, О. Шпенглер, А. Тойнби, П. Соро­кин). В социологическом подходе М. Вебсра ценность интерпретируется как норма, способ бытия которой определяется ее значимостью, проявля­ющейся в форме социальных действий субъекта.

Отношение к ценностям, выявление меры их значимости для лю­дей содержится в понятии «оценка». Нравственная оценка мораль­ных и внеморальных ценностей создает иерархию ценностей, обосно­вывает их неравенство и соподчинение. Отсюда деление ценностей на: а) общечеловеческие, групповые и индивидуальные — по степени распространенности их значимости (для человечества в целом; для различных групп людей — наций, классов, объединений; для отдель­ного человека); б) альтернативные и комплементарные — по спо­собу их взаимосвязи друг с другом: альтернативные ценности обла­дают ярко выраженной тенденцией взаимоисключения и борьбы

Ш Раздел Ш. Высшие моральные ценности человека

Глава 5. Моральные ценности человека в основных категориях этики 135


(например, добро и зло), комплементарные — взаимодополняют друг друга (например, страдание и сострадание); в) высшие моральные ценности — по их месту в иерархии ценностей. Конечно же, деле­ние это весьма условно. Во-первых, оно носит субъективный харак­тер, так как каждый человек (а тем более группа людей) на основе собственных предпочтений и интересов может объявлять одни цен­ности высшими и общезначимыми, другие — принижать или даже отрицать.

Так, на протяжении почти двух тысячелетий существования христиан­ства библейские заповеди считались выражением высших человеческих моральных ценностей. Коммунистический режим «отменяет» их и за­меняет другими: вместо «не укради» — «экспроприация экспроприато­ров» («грабь награбленное»); вместо веры в Бога — вера в идеалы ком­мунизма; вместо любви к Богу — ненависть к классовому врагу. Еще более произвольно поступает человек с индивидуальными моральными ценностями, зачастую меняя их статус в зависимости от ситуации. Вспом­ните, разве с вами никогда не происходило подобного, когда, например, разбитая любовь заслоняла перед вами весь мир и даже ставила под сомнение ценность самой жизни? Не зря французская поговорка пре­дупреждает: «Не следует собственную зубную боль считать несчастьем всего человечества».

Иерархия ценностей носит относительный характер, так как зависит от конкретных исторических условий. Поэтому отдельные культуры и цивилизации отличаются разными системами ценнос­тей, выступающими в качестве критериев формирования конкрет­ных норм поведения .и жизнедеятельности людей. Эти критерии гласно (конвенционально, путем договоренности) или негласно раз­рабатываются и признаются обществом или отдельной социальной группой. Последующее их усвоение на индивидуальном уровне со­ставляет основу формирования личности и поддержания норматив­ного порядка в обществе.

Так складывается система ценностных ориентации, представля­ющая собой устойчивые отношения личности к различным феноме­нам действительности и самим ценностям. При этом, опять же, субъек­тивная ориентация личности не всегда совпадает с общепринятой ценностной ориентацией, и происходить это может как в форме осоз­нанного противостояния, так и на неосознаваемом уровне смутного неприятия.

Однако, независимо от отношения личности, сами моральные цен­ности, особенно в авторитарной этике, носят характер морального долженствования. Это значит, что многообразные явления реаль­ной действительности отображаются ими в плане одноплоскостной оценки — как положительное или отрицательное, предпочтитель­ное или нежелательное. Отсюда и стремление к однозначно прину­дительному определению добра, счастья или смысла жизни в авто­ритарной этике.

В гуманистической этике дело обстоит по-другому. Объявляя высшей ценностью не нормы, принципы и идеалы, а самого Человека, его жизнь, права и свободы, его уникальность и неповторимость, гума­нистическая этика полагается на разум, волю и свободный выбор человека, предоставляя ему самому выстраивать значимую для него систему ценностных ориентации. Гуманистическая этика полагает, что свободная ориентация человека в системе ценностей и его самоопре­деление обязательно основываются на их знании. И поэтому не от­рицание объективного содержания ценностей, но изучение различ­ных моделей их понимания с целью предоставления личности возможности предпочтительного выбора их в качестве жизненного ориентира — задача гуманистической этики. Иными словами, гума­нистическая этика не навязывает человеку однозначного видения, скажем, того, в чем заключается счастье или любовь — каждый чело­век вправе по своему усмотрению наполнить эти понятия индивиду­альным содержанием, но анализ того, что такое счастье и любовь, она дает, помогая человеку сделать компетентный выбор.

Кроме того, оставаясь верной своему основному принципу — Человек как высшая ценность, — гуманистическая этика рассмат­ривает в качестве моральных ценностей не только самостоятельно существующие феномены, но и некоторые нравственные черты и достоинства самой личности.

В этом смысле представляется замечательным исследование философа Р. Вейсса «Нравственные основы жизни», написанное более двухсот лет назад, но и сегодня не утратившее значения и справедливости многих утверждений. Судите сами.

К лучшим качествам человека Р. Вейсс относит доброту, знание, настойчивость или соответствующие им доброжелательность, муд­рость, твердость духа". Под добротой он понимает состояние, ко-

* Вейсс Р.Ф. Нравственные основы жизни. — Мн., 1994. — С. 34-36.

136 Раздел Ш. Высшие моральные ценности человека

торое заставляет нас находить удовольствие в счастье ближних и стремиться делать добро. Но без знания, как следует поступать с пользой для другого, доброта может причинить зло. Однако жела­ние добра и даже умение его делать ни к чему не приведут, если в нас не будет твердой воли исполнить задуманное. Бесхарактер­ный человек слишком зависит от чужого мнения и слишком много думает о своем удобстве и безопасности, поэтому никогда не доведет благого намерения до конца. Перечисленные качества Р. Вейсс счи­тает главными ценностями человеческой личности, поскольку все прочие достоинства непосредственно связаны с ними.

Так, доброта или доброжелательность порождают: сострада­ние при виде горя ближних; благотворительность, спешащую ока­зать помощь нуждающимся; честность и справедливость, которые учат нас уважать чужие права; благодарность и дружбу, заставля­ющие нас ценить чужие интересы наравне со своими; учтивость, делающую нас приятными в обществе.

Из знания или мудрости проистекают: благоразумие — умение верно избирать средства деятельности, предвидеть и предупреждать препятствия; снисходительность, приучающая нас смотреть на чу­жие ошибки как на несчастья и поэтому жалеть и извинять людей; великодушие — стремление к истинному достоинству; знание чело­веческого сердца, избавляющее нас от слишком строгого суждения о других; умеренность, помогающая избегать излишеств и умень­шать нужду; простота обращения, благородство души, предпочи­тающие добрую славу материальным выгодам; терпимость, осно­ванная на чувстве необходимости считаться с другими людьми.

Просвещенная настойчивая твердость духа помогает умению владеть своими страстями. Из нее же проистекают: прямота в до­стижении цели — противоположность криводушию; бескорыстие — противоположность низости; откровенность, не боящаяся говорить необходимые истины; деятельность, способная удвоить плоды на­ших трудов; постоянство, служащее для достижения целей; терпе­ние, приучающее переносить то, чего нельзя устранить; предприим­чивость, находящая выход из трудностей; патриотизм, заставляющий заботиться о благе отечества и, наконец, героизм — готовность при­нести себя в жертву этому благу.

Если лучшие человеческие качества можно отнести к личност­ным ценностям, то не менее значимыми для человека могут быть и
Глава 5. Моральные ценности человека в основных категориях этики 137

некоторые социальные ценности, такие как отношение к родине или семье.

Отношение к родине как к моральной ценности выдержало про­верку временем. Если без родины человек не может жить, тоскует и мучается вдали от нее, если за ее свободу и честь он готов отдать собственную жизнь, значит, это действительно ценность очень высо­кого ранга. Конечно, существует и иная точка зрения. «Где хорошо, там и родина» — этот латинский афоризм стал жизненным прави­лом некоторых людей. И все же моральная ценность отечества для большинства людей остается неприкосновенной. «Где родина, там и хорошо» — вот дравило, которым руководствуются миллионы лю­дей на Земле.

Существует еще одна моральная ценность, значимость которой для человека сложно переоценить, — семья. В ней мы рождаемся, в ней умираем, и никогда не будет счастлив тот, кто не умеет жить в ладу с нею. Горе, болезни и старость находят в ней лучшее утеше­ние. Семья — это огромный источник радости, покоя, счастья. И чем больше человек ценит и поддерживает семью, тем сильнее и здоро­вее становится само общество.

Особое место в системе моральных ценностей занимают такие нравственные феномены, как Добро и Зло, Свобода и Ответствен­ность, Долг и Совесть, Честь и Достоинство, Смысл жизни, Сча­стье и Любовь. Их роль в системе морали столь велика, что они по праву могут быть отнесены к высшим моральным ценностям, ибо от их правильного понимания во многом зависит наша нравственность: наши поступки, взгляды, оценки. Поэтому так важно разобраться в сущ­ности этих ценностей. А поскольку сущность любого явления обо­значается определенными категориями, то мы считаем, что анализ ос­новных этических категорий, соответствующих и отражающих особенности и содержание высших моральных ценностей, поможет нашим читателям не только разобраться в них, но и выработать на их основе стратегию «правильной жизни»:

Глава 6. Свобода и Ответственность 139

Глава 6.

Свобода и Ответственность

Свобода и освобождение — наша работа. Она не кон­чается никогда.

Умберто Эко

Моральная свобода является ценностью, к достижению которой человек стремится и обладание которой есть для него благо. Вместе с тем она одновременно и условие проявления его моральности, совершения им нравственных поступков и действий. Это та точка отсчета, от которой можно прийти и к разнузданному «беспределу», и к бегству от действительности, и к ее безоговорочному принятию, и к рациональному нравственному поступку.

6.1. Свобода и необходимость

Проблема свободы — одна из самых сложных нравственных проблем, встающих перед человеком и человечеством. Что значит это понятие? Насколько человек свободен в своих действиях? Чем ограничивается его свобода и чем она чревата? Все эти вопросы философия и этика традиционно решали с позиций соотношения свободы и необходимости.

Необходимость является для морального субъекта теми внешними ус­ловиями и обстоятельствами, в которых он вынужден действовать. При этом в качестве необходимости могут выступать как объективные фак­торы и ситуации жизни (гражданская война, цены на рынке, землетрясе­ние), так и устоявшиеся нормы и традиции морали и даже капризы дру­гого человека, предписывающие субъекту определенный тип поведения. В какой мере человек свободен в рамках заданной ему необходимости?

Существуют, по крайней мере, две крайние и непримиримые точ­ки зрения на эту проблему — этический фатализм и этический

волюнтаризм. Первый, абсолютизируя необходимость, ставит чело­века в полную — фатальную зависимость от объективных обстоя­тельств, превращает его в запрограммированное устройство, действу­ющее по строго определенной (Богом, судьбой, космическими силами и т.п.) схеме. Поэтому человек несвободен в своих поступках: вся его жизнь заранее предопределена, он не в силах ничего изменить в ней, но зато он и не несет никакой ответственности за свои дей­ствия. Следствием такой позиции выступает, как правило, нравствен­ная пассивность, покорность обстоятельствам и зависимость от них: «Чему быть, того не миновать».

Другая, казалось бы, противоположная точка зрения — этичес­кий волюнтаризм — отрицает всякую необходимость и утверждает, что человек абсолютно свободен в своих моральных решениях и должен поступать лишь в соответствии с собственной волей. Такое понимание свободы приводит, в конечном счете, к полному отказу от нравственных норм, а это, в свою очередь, позволяет человеку утвер­ждать произвол собственных действий как образец поведения.

Но свобода отнюдь не равнозначна произволу. В отличие от него свобода невозможна без ограничений. Более того, наличие этих ограничений ■— необходимое условие свободы каждого. Дело в том, что запреты обращены ко всем людям, и поэтому, ограничивая, они в то же время защищают нас от возможного произвола других, со­здают в обществе атмосферу реальной безопасности и обеспечивают право на спокойную жизнь каждому члену общества.

Американский философ Дж. Дьюи считает поэтому, что рассматривать все общественные институты «как врагов свободы - значит отрицать един­ственное средство, с помощью которого можно обеспечить позитивную свободу деятельности». Только на первый взгляд может показаться, что отказ от моральных запретов и ограничений увеличивает свободу челове­ка. Подобное «освобождение» на практике означало бы возврат к живот­ному состоянию, при котором существует одно право — право сильного. Поэтому, как отмечает другой американский ученый Дж. Кэмпбелл, «...об­щество не может в любом случае настаивать на свободе. До тех пор, пока мы отрицаем... такой смысл свободы, как свобода грешить, вредить, оши­баться, мы признаем, что временами свободу необходимо и ограничивать».

Как это ни парадоксально, оправдание произвола есть не что иное, как отрицание свободы, ибо человек в этом случае превраща­ется в раба своих страстей и прихотей. Он попадает под власть

140 Раздел III. Высшие моральные ценности

случайных влияний, его цели не согласуются с окружающей его действительностью. В результате, как утверждал Спиноза, стихия захлестывает человека, отнимает у него волю, лишает его достоин­ства и смысла жизни.

Таким образом, и фаталистская, и волюнтаристская концепции в конечном счете отрицают нравственную свободу (фаталист, абсо­лютизирующий необходимость, становится ее рабом; волюнтарист, отрицающий роль необходимости, становится жертвой собственного произвола). Где же выход из этой ситуации? Как всегда, его следу­ет искать между двумя крайностями.

Идея необходимости как внешней или внутренней обусловлен­ности человеческой деятельности имела в философских учениях различные толкования: например, в древнеиндийской философии она выступает в виде кармы, в китайской — как дао — путь, по которому идет все сущее. В религиозной философии Фомы Аквин-ского это моральный закон — ориентация на христианские добро­детели, воплощающие общечеловеческие ценности добра. Именно понимание" необходимости как морального закона — над нами и внутри нас кажется нам наиболее приемлемым.

Такому пониманию, на наш взгляд, отвечает и категорический импера­тив Канта. Одна из его формулировок — «Поступай так, чтобы максима твоей воли всегда могла быть вместе с тем принципом всеобщего зако­нодательства» . Но этот принцип по сравнению с христианским мораль­ным законом песет в себе больший элемент долженствования и принуж­дения. «Проигрывает» моральному закону и традиционное марксистское понимание необходимости, ибо оно указывает на непосредственную де­терминированность морального поведения общественными отношения­ми и выступает, по сути, антитезой свободе.

Следование моральному закону — это менее всего, исполнение внешних требований долга. Основная черта этого закона — его ра­зумность, мы бы даже сказали, целесообразность. Он не создает моральных обязательств, а обращен к разуму субъекта, призывая человека обнаруживать эти обязательства в существующих ценнос­тях. Этот закон не требует автоматического подчинения, он не ли­шает человека моральной независимости. Он лишь учит различать добро и зло. Поэтому это не закон-предписание, это — закон свобо­ды, оставляющий человеку право по собственной воле выбрать-Доб-ро и следовать ему.

Глава 6. Свобода и Ответственность Ш

Предписывающими — запретительными («не убий», «не укради») или, наоборот, обязательными («чти отца и матерь своих») — являются лишь основные заповеди морального закона, причем большинство из них име­ет негативную формулировку («не...»). Они исключают только то, что запрещено, оставляя все остальные пути свободными для нравственного творчества человека.

Такие пути свободной моральной инициативы, не попадающие в поле прямых запретов или долга, даются моральным законом че­ловеку в гораздо большем, практически неограниченном количестве. Они-то и являются наиболее человечными и показательными в мо­ральном отношении. Ведь предписывающие установки оставляют в стороне и не затрагивают таких важнейших аспектов человечес­кого бытия, как счастье, дружба, призвание, творчество.

Нельзя, например, обязать человека стремиться к счастью: желание сча­стья заключено внутри нас, независимо от каких-либо обязательств. Точно так же дружба возникает не из долженствования, а из естественного и свободного стремления к общению. Более того, попытки внедрения пред­писаний в эти сферы или заранее обречены на неудачу, или носят анти­гуманный характер. Вспомним хотя бы печальный опыт нашего детства, когда нам запрещали дружить «не с тем» и «не с той», а мы чувствовали себя глубоко несчастными и были вынуждены лгать, изворачиваться, притворяться. Или стремление сторонников коммунизма насильно «ос­частливить» все человечество, вплоть до физического устранения про­тивников такого счастья «как исторической необходимости».

Современная гуманистическая этика, как и христианский мораль­ный закон, отдает предпочтение действиям, продиктованным свобод­ным выбором, а не действиям, регулируемым предписаниями. При этом внутренняя свобода обеспечивается только стабильной ориен­тацией па подлинное добро, при которой возникает привычка отда­вать ему предпочтение. В силу этого в человеке развивается добро­детельность, делающая его выбор необременительным и доставля­ющим удовольствие.

Такая ориентация на подлинное добро становится тем реальнее, чем больше расширяются в обществе права и свободы личности, обеспечиваются га­рантии ее основных жизненных прав и интересов, таких как право на безопасность, свободное проявление и развитие способностей, уважение достоинства и др. Однако это не означает, что в условиях отсутствия или

142 Раздел III, Высшие моральные ценности

Глава 6. Свобода и Ответственность 143


слабой развитости таких гарантий не может или не должно быть свобод­ной ориентации на добро; напротив, сами эти условия создаются челове­ком именно благодаря его ориентации на них.

Свободная творческая добродетель выше простого повиновения заповедям. Христианство учит, что человек добродетелен, когда он при­нимает Божественный моральный закон сознательно и с любовью. И трудно не согласиться с тем, что подлинный переход от морального закона к добродетели осуществляется именно благодаря желанию добра, а не под влиянием страха перед наказанием. Действительно свободен тот, кто отвергает зло не потому, что оно запрещено, а пото­му, что оно зло. Это так называемая качественная свобода, идея которой была разработана великим теологом Фомой Аквинским еще в XIII в. и сохранилась в современной католической философии. Почти одновременно, в XIV в. другим теологом, У. Оккамом, была выска­зана идея об индифферентной свободе, еще более усиливающая акцент на свободе выбора. Согласно первой концепции, свобода ориентирована на добро, а добродетель — динамическое качество, необходимое для достиже­ния свободы,; согласно второй, свобода есть индифферентный выбор меж­ду добром и злом, а добродетель лишь мешает абсолютной свободе выбора. Для первой нравственный закон — это необходимое условие развития сво­боды, для второй — это враг, с которым она находится в состоянии посто­янного конфликта. По сути, спор между концепциями качественной и ин­дифферентной свободы — это спор о детерминации свободы.

На наш взгляд, моральный закон является решающим фактором в создании духовного и психологического климата, в котором про­текает свободная нравственная деятельность человека. Моральный закон — это призыв к сотворчеству и к самореализации человека, обеспечивающий ему возможность нравственного развития. Он не исключает, а предполагает свободу — такое поведение человека, которое зависит от его собственных действий, сознания, воли.

6.2. Свобода выбора и выбор свободы

Что же представляет собой «механизм» свободы, как она осуще­ствляется? Формой проявления свободы выступает выбор, который делает человек. В свою очередь, свободный выбор обеспечивается

волей — духовной побудительной силой — и разумом. Поэтому выбор зависит от уровня познания и сознания личности, ибо реше­ние принимается прежде всего разумом, подготавливающим почву для свободного выбора. Достоинство свободной личности заключе­но не только в осуществлении действия, но и в распознавании его цели и средства, осуществляемом разумом. Не случайно молитва Иоанна Кронштадтского гласит: «Господи! Дай мне терпение выне­сти то, что изменить невозможно; дай мне силы изменить то, что возможно; и дай мне мудрость, чтобы отличить первое от второго». Дж. Дьюи, отмечая, что «свобода — это богатство многообразного и гибкого роста, изменение исходного состояния и характера в результате разумного выбора», подчеркивал: «Мы свободны в той мере, в какой действуем со знанием того, что собираемся делать». Подлинная свобода «интеллектуальна, она скрыта в тренированной силе мышления, в спо­собности к «перевертыванию вещей», к размышляющему взгляду на деле...»

Однако само «выбирание» реализуется все же информирован­ной волей: она движет разумом, предписывая ему принятие опреде­ленных решений, а разум предоставляет воле соответствующие цели и средства выбора. Следовательно, выбор является вполне челове­ческим и свободным, когда к нему подключены все интеллектуаль­ные и волевые способности личности. Он ограничен и несвободен, когда место разума занимают чувства страха или долга, вызванные внешним принуждением или произволом.

Среди множества конфликтов выбора, с которыми сталкивается человек, пожалуй, один из самых острых и коварных, особенно в дет­ском и юном возрасте, это выбор между «можно» и «нельзя». На­рушение запрета, отказ от «нельзя» может привести к изменению судьбы, серьезно повлиять на будущее человека. Человек же, не принимающий запретов, не привыкший к ним, живущий по принци­пу «все дозволено», в конце концов вступает в противоречие с усто­явшимися основами жизни и становится или антисоциальным ти­пом, или глубоко несчастным. Но с другой стороны, молчаливая покорность запретам лишает человека свободы и делает его кон­формистом. Еще более сложной проблемой является столкновение внутреннего «хочу» и внешнего «надо».

Героиня рассказа Чехова «Спать хочется», маленькая девочка, служа­щая нянькой при хозяйском ребенке, мучается единственным желанием:

Щ_ Раздел Ш. Высшие моральные ценности

хоть раз выспаться. И настолько оно сильно и неодолимо, что она ду­шит подушкой младенца и в наступившей тишине блаженно засыпает... Но проблема выбора между «хочу» и «надо» возникает не только в ис­ключительных ситуациях. В повседневной жизни мы решаем эту про­блему на каждом шагу: хочется пойти погулять, а надо сидеть на лек­ции, хочется смотреть ТВ, а надо готовиться к семинару и т.д.

В зависимости от того, с какой легкостью мы выбираем между «хочу» и «надо», можно судить о силе воли и степени внутренней свободы или несвободы. Причем степени эти могут быть разными: 1) моральные требования воспринимаются как внешнее принужде­ние — отсутствие свободы; 2) моральные требования осознаются как долг — внутреннее принуждение, также делающее человека не­свободным; 3) моральные требования сливаются с внутренними потребностями личности — свободный выбор. Конечно, даже сво­бодный выбор связан с самоограничением, но это не означает утра­ты свободы, а напротив, выступает показателем подлинной свободы воли, фактором самоутверждения личности.

Таким образом, нравственная свобода это не просто выбор вариантов поведения, а превращение моральных требований во внутренние потребности, в убеждения человека. Свобода не явля­ется чем-то непреложно данным человеку. Это программа его само­развития. Человек достигает свободы по мере того, как он осуществ­ляет акты свободного выбора, воспринимая ценности, которые сам учится распознавать, иными словами, в той мере, в какой он способен сознательно принимать решения, учитывать последствия соб­ственного поведения и управлять им. Итак, нравственная свобода проявляется в умении: 1) делать осознанный моральный выбор дей­ствий и поступков, 2) давать им нравственную оценку, 3) предви­деть их последствия, 4) осуществлять разумный контроль над сво­им поведением, чувствами, страстями, желаниями.

У каждого человека есть свобода выбора. Более того, вся его жизнь может быть представлена как цепь выборов, где каждый сделанный выбор погружает человека в новую ситуацию и влечет за собой необходимость нового выбора. Выбор начинается с самого детства и продолжается до последних минут человеческой жизни. Характер этого выбора опреде­ляется самим человеком, поэтому его действия могут расцениваться со­ответственно как добро и зло, и следовательно, рассматриваться под углом зрения его заслуги или вины — в первую очередь, перед самим
Глава 6. Свобода и Ответственность 145

собой. Поэтому вся наша жизнь и судьба есть результат нашего выбо­ра — более или менее свободного. И благодарить или винить за них нам следует прежде всего самих себя.

Особое внимание проблеме выбора уделяется в этике экзистен­циализма, который утверждает, что человек отличается от других природных существ именно способностью «выбирать самого себя», быть самим собой и, следовательно, нести ответственность перед со­бой за свой собственный выбор. Более того, «выбирая себя», человек тем самым «выбирает» и судьбу другого, а через него — и человече­ства. Так что выбор — не просто частное дело каждого. Критерием выбора выступает совесть, которая есть призыв к человеку выби­рать себя подлинно, найти себя, быть самим собой. Быть свобод­ным — значит не делать так, как «поступают и думают все». Отка­заться от свободы — значит перестать быть самим собой, перестать быть личностью, стать «как все». Поэтому человек — если он чело­век — «обречен быть свободным» (Ж.-П. Сартр).

Вместе с тем свобода не столько факт, сколько возможность — подлинное завоевание человеческой личности. Она должна дости­гаться вопреки препятствиям и неблагоприятным обстоятельствам, с которыми мы сталкиваемся. Быть свободным — значит завоевать свободу. Едва ли можно сказать, что свобода существует, скорее, свободы мы добиваемся. В этом смысле свобода есть проявление человеческого достоинства, самой природы человека, того, что он со­бой являет и на что он способен, превозмогая препятствия, преграды и ограничения.

Тейяр де Шарден считает, что эти препятствия существуют в виде «позитивных аффектов» и «коверкающих страстей» (страх, ужас, сла­бость, старость, смерть). Подлинная свобода — в «завоеванных страс­тях», противостоящих им. «Уставшие», «робкие», пессимисты не могут завоевать свободу для себя (хотя каждый из нас несет в себе как оптимистическое, созидательное, так и пессимистическое начало). Только «вдохновленные свыше» — верящие в жизнь, ее непреходящую цен­ность и святость, несущие в себе независимость и любовь — способны добиться ее.

И тогда оказывается, что быть свободным гораздо труднее, чем отказаться от свободы: ведь экзистенциалистское понимание сво­боды требует все время идти против течения, восставать против


146

  1   2   3   4   5   6   7


128 Раздел II. Теоретические проблемы этики
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации