Лурье С. Психологическая антропология: история, современное состояние, перспективы - файл n1.doc

приобрести
Лурье С. Психологическая антропология: история, современное состояние, перспективы
скачать (3064.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3065kb.10.06.2012 07:29скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27
Основным вкладом Кардинера в антропологию является идея психологические особенности, характерные для членов той или иной культуры касаются, в частности, бессознательных комплексов, присущих каждому из членов общества и сформировавшихся в процессе социализации. Эти бессознательные комплексы влияют как на поведение человека, так и на характер восприятия человеком окружающего его мира. Более того, они требуют себе определенного противовеса, компенсации в рамках той культурной системы, в которых находится человек. Особую важность имеет так же то, что в трудах Кардинера на примере формирование “проективной системы” впервые было показано действие психологических защитных механизмов не применительно к индивиду, а применительно к обществу. Представление о “проективной системе” Кардинера приближается к тому, что в последствии именовалось в антропологии “картиной мира”.

Кора ДюБуа и Энтони Уоллес: понятие “модальной личности” и общество как негомогенная структура. (Первый шаг к распределительной модели культуры)

Кора ДюБуа (DuBois) была единственной из членов группы Кардинера, кто реально попыталась выполнить все методологические требования своего шефа. Она выполнила тестирование 37 человек по методике Роршаха, записала восемь подробных биографий и получила рисунки 55 детей. Эти материалы были переданы различным специалистам для "слепого" анализа. Каждый аналитик производил характеристику личности Алорезов, основанную на переданных ему данных, не имея никаких других познаний относительно культуры алорезов. Так как эти "слепые" анализы были во многом согласны, то казалось вероятным, что каждый аналитик правильно идентифицировал несколько основных тенденций в личности Алорезов. Однако анализ материалов, собранных ДюБуа, выявилась и значительная вариативности личности в культуре алорезов.

Несколько лет спустя Кора ДюБуа, не отвергая понятия "основной личностной структуры" эксплицитно, предложила новое понятие — "модальная личность" (modal personality), — которое большинству антропологов показалось более приемлемым для исследовательской практики, нежели концепция Кардинера. Новое понятие означало наиболее распространенный тип личности, определяемый просто статистически, то есть тот тип, к которому относится наибольшее число членов данного общества. Понятие "основной личностной структуры" Кардинера не сообразуется с глубокими внутренними различиями среди членов данной культуры: в любой культуре тип личностной структуры может быть только один, иначе вся концепция теряет смысл. Используя же понятие "модальной личности", антропологи довольно скоро, не обнаружив ни в одном обществе значительного доминирования какого-либо единого типа личности, сделали вывод, что в каждом обществе может быть несколько модальных личностей. В издании 1961 года она  высказалась в том духе, что и она сама, и Кардинер преувеличивали взаимное соответствие между культурой и личностью.

Энтони Уоллес (Wallace) в 1940 г. использовал тест Роршаха в работе с народностью Тускарора и поддержал заключения Коры ДюБуа, касающиеся соответствия культуры и личности. Уоллес был скрупулезно внимателен к изменчивости индивида. Используя статистическую концепцию модальной личности, Уоллес смог одновременно определить центральную тенденцию и очертить изменчивость личностей Тускарора. Он показал, что даже гомогенным обществам присуща большая вариативность типов личности. Это был шаг к выработки “распределительной модели” культуры. В книге “Культура и личность” Энтони Уоллес где ставилась проблема общности и изменчивости. Основной вопрос вытекал из очевидного противоречия: культура является когнитивной и поэтому локализована в индивидуальных человеческих умах, однако нет двух индивидов, разделяющих одну и ту же систему культурного знания. В каком смысле тогда культура является когнитивным свойством индивидов, и в каком смысле она является общим свойством членов общества? “Уоллес утверждал, что культуры скорее аккомодируют и организуют психологическое разнообразие, чем копируют психологическое единообразие. Это предполагает, что разные психологические ресурсы, которые могут быть критичными для адаптивного ответа на изменение, существуют даже в мелкомасштабных обществах. Аккультуративные исследования Уоллеса помещали культуру и личность в историю и пускаются в совместные определение общих границ антропологии, психиатрии, биологии человека и нейронауки. Результатом была не единая теория, а скорее многодисциплинарная исследовательская программа.”

Позднее, уже в  пятидесятых годах, Уоллес развивал эту идею теоретические. Он утверждал, что культуры скорее организуют психологическое разнообразие, чем воспроизводят психологическое единообразие. Это предполагает, что разные психологические ресурсы, которые могут быть критичными для адаптивного ответа на происходящие изменение, существуют даже в мелкомасштабных обществах.

Так за шагом психологическая антропология удаляется от концепции Рут Бенедикт и А. Кардинера, согласно которой психологические проявления человека являются непосредственно производными от его культуры и каждой культуре соответствует определенный тип личности.

Основным вкладом ДюБуа и Уоллеса в антропологию является идея, что культуры организуют психологическое разнообразие.

Кросс-культурная антропология.

Диалог между психологией и антропологией был еще довольно оживленным в начале ХХ века. Он привел к появлению кросс-культурной психологии, которая всегда в большей или меньшей степени привлекала внимание психологических антропологов.  Большей частью кросс-культурные исследования были основаны на предпосылке, что особенности культуры формируют личность. Соответственно, книги в этом жанре стали известны как принадлежащие школе Культура и Личность. “Одним из значительных вкладов этого подхода, имевших длительные последствия, было пересмотр и совершенствование детерминистских гипотез одновременно биологического и психоаналитического направления в психологии. Фрейдовская психология обеспечила теорию, позволяющую наблюдателям объяснить межличностное и экспрессивное поведение их субъектов. В первую очередь объектом исследования были дети. Предполагалось, что воспитание ребенка было причиной поведения взрослого, и устанавливало методы исследования, которые, как считалось, объясняли сходства или, по крайней мере, общие представления среди членов культуры. Акценты ставились на аспектах, которые Фрейд определил как критические пункты в ранней стадии развития человека: кормление и отлучение ребенка от груди (оральная стадия), приучение к туалету (анальная стадия), сексуальная социализация (генитальная стадия), и отношения родитель-ребенок (Эдипов комплекс). Обычное пренебрежение изучением воспитания ребенка после достижения им половой зрелости возможно объяснялось тем фактом, что ранняя аналитическая психология предполагала, что с половой зрелостью ребенок психологически достигал зрелости на "генитальной" стадии.”

Наиболее ранние исследования по Культуре и Личности были сосредоточены в Колумбийском университете, где Маргарет Мид, Рут Бенедикт и Абрам Кардинер были главными фигурами в 1920 и 30-хх гг. Хотя можно сказать, что эпоха классической теории Культуры и Личности закончилась в 1950 г., влияние ее наследия все еще продолжало сказываться на кросс-культурной школе и в исследованиях нескольких ведущих исследователей, чьи идеи формировались под ее влиянием, даже если они позже они отказывались от ее предпосылок и методов. В работах Джона и Беатрис Уайтингов и многих их учеников можно обнаружить фрейдовские гипотезы, проверенные статистическими методами при использовании кросс-культурных данных. Основополагающие работы кросс-культурной школы одновременно использовали теории личности и культуры Кардинера и вместе с тем критиковали его методологию. Это подход перерастал в фундаментальный пересмотр способа исследования, так что термины личности становились теоретическими конструктами, из которых выводились гипотезы, основывающиеся на ковариации между первичными и вторичными (проективными) институцияами. Наряду с этим шло исследование концептуальной и эмпирической методологии для выполнения этих исследовательских намерений. Кросскультурная школа систематически проводила идею, что кросс-культурная изменчивость в навыках социализации детерминировалась переменными окружающей среды и жизнедеятельности.

В годы после Второй мировой войны психология взяла новое направление, и антропологи последовали ее примеру. Стали популярны бехивиаристские психология, хотя психоаналитическая психология все еще имела своих последователей. Бехивеористы не стремились интерпретировать личности, а изучали наблюдаемое поведение и использовали эти данные как количественные данные для проверки своих гипотез. Две главные междисциплинарные попытки в то время были сделаны вместе бихевиористскими психологами, антропологами и социологами для разработки теорий человеческого поведения.

Основным вкладом кросс-культурных исследований в антропологию является то, что они заложили фундамент культурной психологии, одной из наиболее популярных и плодотворных сегодня ветвей антропологии.

Исследования национального характера.

В сороковые годы, отталкиваясь от концепции модальной личности, культурно-антропологические исследования пошли по новому пути. Их доминирующей темой стало изучение "национального характера".·

Произошло это довольно неожиданно. Раньше считалось, что "антропологические методы исследования неприемлемы для изучения крупных современных обществ ввиду того, что они упрощают проблему". Но начиналась вторая мировая, и в американских военных кругах возникала мысль о том, что "понимание психологии наших врагов и их лидеров было бы полезно для планирования действий в военный и послевоенный периоды, а также было бы полезно знать психологические характеристики наших союзников; особенно, если они когда-нибудь могут стать нашими врагами. Подобным же образом знание американского национального характера может помочь поднять моральный уровень и боевой дух".

Надо оговориться, что исследования национального характера не были первыми опытами научного описания письменных культур. Так, начиная с двадцатых годов нашего столетия Эдвард Сэпир и некоторые другие антропологи стали все более настойчиво высказывать предположение, что антропологи должны изучать не только примитивные народы, но также и цивилизованные общества. В это же время профессор социологии в Миссионерского университета в Китае Даниэл Калп первым опубликовал исследование крестьянской общины народа, обладавшего письменной культурой. Это положило начало целой серии крестьянских исследований, которые постепенно заняли в антропологии свое прочное место.

В рамках исследования национального характера изучались сообщества людей, которые объединены общими социальными традициями и являются субъектами “нации” — суверенного политического образования. Поэтому для изучения наций оказались непригодны непосредственные полевые наблюдения и другие методики, которые так хорошо были развиты в ходе исследований Культуры и Личности.

Национальный характер “может быть определен как рассмотрение связи культурно определенных ценностей и моделей поведения. Однако за изучением частоты, с какой определенные ценности или определяемые моделями (паттернами) алгоритмы поведения проявляют себя в культуре, остается еще задача определения частоты, с которой некоторые личностные модели могут проявляться среди членов культуры. Чтобы определить национальный характер как сумму выученных культурных моделей поведения, необходимо связать культуру с характером. Определение национального характера может быть связано с личностными моделями, И Мид, и, в меньшей степени Бенедикт иногда используют это понимание термина национальный характер. Через многие определения красной нитью проходит, что национальный характер проявляет себя в чертах общих или стандартных для данного общества. Этот аспект общности или повторяемости наиболее прямо представлен в концепции национального характера Линтона в качестве модальной личностной структуры. Используя статистический подход, он утверждает, что в каждом обществе имеется большая вариативность личностных характеристик; модальной личностной структурой, поэтому, является просто та из них, которая проявляется наиболее часто.”

В конце 30-ых — начале 40-ых годов было одновременно предложено несколько теоретико-методологических подходов к исследованию национального характера. Обычно их группируют в два основных направления: культуро-центрированное и личностно-центрированное. Культуро-центрированные подходы по своей идее был нацелены на описание социокультурных феноменов в их психологической перспективе и, по крайней мере в принципе, должны были сформулировать ряд концепций и гипотез, которые разрабатывались бы дальше уже на уровне психологического, личностно-центрированного подхода. В свою очередь личностно-центрированный подход должен был дать теоретическую базу психологического объяснения различий и особенностей в человеческом поведении, институциях, ценностях и нормах, характерных для разных культур.

Основной вклад в антропологию исследований национального характера в целом - переход от исследования “примитивный” племен к исследованию современных сложных обществ.

Культуро-центрированный подход к исследованиям национального

 характера.

Культуро-центрированными обычно называют следующие подходы:

1. Изучение культурных моделей поведения.

Исследования, которые в общем и целом отталкивались от работ, проводившихся ранее в рамках школы “Культура и Личность”. В числе приверженцев этого направления прежде всего следует назвать Маргарет Мид и Рут Бенедикт. В этих исследованиях понятие “национальный характер” было относительно слабо связано с индивидуальной человеческой личностью. Гораздо ближе оно стояло к понятию “культурная модель поведения”. Так Маргарет Мид рассматривала 3 основных аспекта исследования национального характера: 1) сравнительное описание культурных конфигураций (в частности, сравнение соотношения различных общественных институций), характерных для той или иной культуры; 2) сравнительный анализ ухода за младенцами и детского воспитания; 3) изучение, присущих тем или иным культурам моделей межличностных отношений, таких, например, как отношения между родителями и детьми и отношения между ровесниками. Таким образом, в рамках данной парадигмы, национальный характер в принципе может быть определен как особый способ распределения и регулирования внутри культуры ценностей или поведенческих моделей.

“В своей теоретической перспективе Бенедикт и Мид отрицали концептуальную разницу между культурой и личностью. И культура, и личность отражают конфигурацию поведения, которое демонстрируется индивидом, но является характеристикой группы. Вопрос о том, как эта конфигурация сложилась исторически обычно игнорировался. С этой точки зрения, отношения между культурой и личностью являются вопросом передачи конфигурации от поколения к поколению.” Согласно Мид и Бенедикт практика детского воспитания имеет первостепенное значение как индикатор культурных ценностей и эмоциональных установок конкретной культурной группы. Взаимодействие родители-дети отражает культурно доминированные предпочтения относительно ролевых отношений. Воспитание детей, является моделью родительского поведения, много говорит как о ценностях взрослых, как и о личностном развитии ребенка. Взаимодействие родители-дети имеет особую значимость как первый контакт ребенка с конфигурацией его культуры.

Передача культуры из поколение в поколение является, с точки зрения Мид, процессом коммуникации, в котором многие аспекты культурного окружения растущего индивида получают форму адресованных ему обращений, в которых отражается доминантная конфигурация культуры. Он приобретает свой "культурный характер", интериоризируя сущность этих постоянных сообщений. Первая серия сообщений передается ему родителями в младенчестве и раннем детстве. Родители входят в коммуникацию с ребенком, выражая определенные (заданные культурой) реакции на его крик, на исполнение им телесных функций, его попытки говорить; многие из этих коммуникаций являются невербальными и имплицитными. Детское воспитание лежит в основании формирования "культурного характера", но оно есть только первый формирующий опыт, который лежит в основание восприятия ими последующего формирующего опыта, каждый из элементов которого подтверждает и усиливает другие элементы конфигурации “сообщаемой” индивиду. Большое значение имеют также эстетические аспекты культуры, такие как драма, танец, детская литература.

Но в случае принятия культуро-центрированного подхода перед антропологом встает следующая, еще более сложная задача, поскольку тот должен ответить на вопрос о том, что в принципе представляет собой регулирующая функция культуры и каким образом данная культурная модель поведения оказывает влияние на конкретных членов той или иной культуры.

Культуро-центрированные исследования национального характера, подобно всем прочим направлениям и подразделам психологической антропологии, фокусировало свое внимание на то, каким способом человеческое существо в принципе может воплощать в своем поведении культуру - и на индивидуальном, и на общем уровне. В этом смысле национальный культурный характер - это научная абстракция, которую антропологи используют, когда в их концептуальные построение должны быть включены представления, относящиеся к интропсихологической структуре, то есть, когда возникает необходимость произвести проекцию общих культурных моделей на микроуровень, на как бы смоделировать ее на отдельного человека (так как, напомню еще раз, в культурно-детерминированном подходе точкой отсчета, как бы первичной системой, является культура, общество, а не личность - личность моделируется в процессе исследования). Да и сама культура в рамках психологической антропологии используется как абстракция, необходимая для описания исторически сложившихся, выученных форм поведения, объединяющих членов того или иного общества. Человеческая культура может рассматриваться как историческая сложившаяся система коммуникации, в каждом случае уникальная.

В чем, по мнению Мид, состоит особенность изучения именно национального характера, то есть способа культурного регулирования поведения современных наций-государств.

Всем гражданам современного национального государства присущи определенные институциональные модели, регуляция которых является специфической чертой именно наций: национальная система правительства, гражданское или уголовное законодательство, транспортная система, военная служба, единая денежная система, система массовой коммуникации и т.п. Уровень усредненность и централизованного контроля для каждой нации различен. При изучении национального характера следует учитывать  кроме того уровень регионализации и степень развитости местного самоуправления. Таким образом в случае национального характера мы встречаем новые аспекты, сближающие культурные может поведения членов одного и того же общества (массовая информация), а с другой - аспекты, усложняющую целостную национальную систему, превращающую ее скорее в комплекс близких, но не идентичных моделей поведения - я говорю сейчас о регионализме и развитом местном самоуправлении.

Соответственно, Мид утверждает, что методы, которые были хороши для изучения малых, бесписьменных обществ, неприемлемы для изучения современных сложных обществ, включающих в себя миллионы членов. Это было основным пунктом, по которому антропологи спорили с государственными деятелями своего времени. Методы, пригодные для изучения рыбок в аквариуме, не годиться для изучения животного мира океана. Однако государственные деятели настаивали на том, чтобы был найден научный метод, с помощью которого, образно говоря, по поведению рыбок в аквариуме, предсказывать характер поведения их собратьев на воле.

В итоге компромисс был найден. Во-первых, он касался выяснений целей исследования. Последние были в значительной мере сужены, сведены в более менее упрощенным описаниям, нехарактерным для академических исследований, но относительно пригодных в военных целей.

Во вторых были найдены определенные аспекты применения старых методик в новых условиях. Основной целью стало описание общей конфигурации той или иной культуры. Более активно, чем раньше стали привлекаться знания из области социологии и социальной психологии.

2. Изучение социальной личности.

Исследования, отталкивавшиеся от понимания “национального характера” как системы установок, ценностей и верований, которые приняты среди членов данного общества. Этот подход имел свои очевидные ограничения уже потому, что ясно — установки и ценности не идентичны личности как таковой, они отражают некоторый более-менее поверхностных пласт личности. Впрочем, приверженцы этого подхода и не отрицали в принципе того, что между ценностями и установками и более глубинными слоями личности имеется своя связь, но не считали необходимым вдаваться в их суть, изучая такое явление как “национальный характер”. В рамках этого подхода Эрихом Фроммом (Fromm, 1900 — 1980) была выдвинута концепция “социальной личности”, которая определялась как более-менее осознанная система идей: верований, установок, ценностей, чувств. В 40-ые годы именно такой упрощенный подход казался наиболее приемлемым для военных целей, и на его основе разрабатывались методы психологического воздействия на противника. Фромм определяет социальный характер как “ядро структуры характера, которая разделяется большинством членов данной культуры.” Это определение с его акцентом на “разделяемости” исходит из повторяемости определенных черт. Фромм отрицал фрейдовскую концепцию сексуальных и агрессивных инстинктов и психосексуального взросления и создал свою теорию, значительно более эго-центрированную и характерологическую. Он отрицал теорию либидо и предлагал в качестве основной концепцию самореализации. При этом Фромм продолжал рассматривать себя в качестве находящегося внутри психоаналитической традиции и, в частности, использовал многие фрейдовские концепции мотивации и развития.

Некоторые из исследователей полагали, что концепция “социальной личности”  — это как раз то поле исследования, где можно убедительно продемонстрировать внутринациональную схожесть индивидов и межнациональные различия. Они рассчитывали, что успехи в изучении “социальной личности” приведут к тому, что будет выявлена связь социально-обусловленных стереотипов с личным опытом индивида и будет показано, каким образом пересекается и взаимообуславливается индивидуально-бессознательное и социально-ценностное. По существу, в иных терминах и в рамках иного исследовательского поля (уже не изолированных племен, а наций) делалась попытка еще раз опробовать концепцию “основной личностной структуры”. Наиболее откровенно концепции “основной личностной структуры” для исследования национального характера использовал Горер: на примере изучения характера японцев (тогдашних противников в войне) и русских (потенциальных противников в возможной войне в будущем). Для Горера национальный характер относится к индивидуальной личностной структуре. Согласно одному его определению, он включает в себя мотивы, а согласно другому, "структуру и комбинацию черт и мотивов". При этом он не создает теории организации и функционального взаимодействия мотивов и черт. Он комбинирует “теорию научения” (learning theory) с упрощенной фрейдистской теорией психосексуальных стадий развития, но мало использует фрейдистскую или какую-либо иную теорию взрослой личностной структуры. Горера рассматривал поведение взрослых как "мотивированное выученными импульсами или желаниями наложившимися на биологические импульсы". Многие из этих желаний невербализуемы или бессознательны, они возникли в результате детского опыта вознаграждения и наказания. Эти мотивы и другие выученные привычки в своей уникальным образом скомбинированы, структурированы и паттернизированы (моделизированы) в национальном характере.

Исследования “социальной личности” дали толчок развитию ценностного подхода, о котором мы будем говорить ниже.

3. Исследование “гения народа”.

С культуро-центрированным подходом связано и еще одно направление исследований национального характера весьма широко распространенное в 40-ые годы и практически заглохшем в последствии. Это — исследования национально характера через посредство культурной продукции: литературы, искусства, философии. Считалось, что через них выражается ментальность нации, или как иногда говорили — гений народа. Однако, всегда оставалось проблематичным то, в каком отношении этот “гений нации”, являвшийся самовыражением элиты, стоит к ментальности всей совокупности членов нации. Эти исследования восходят к работам Фулье (на рубеже веков), который считал, что для того, чтобы понять народ необходимо и достаточно понять мировоззрение его элиты, поскольку оно связано с мировоззрением всего народа, но выражается в наиболее ясной форме. Основываясь на эту традицию многие публицисты описывали, например, русскую душу опираясь на романы Достоевского, Толстого, Гончарова. Более того, этот метод использовался немецким командованием в ходе подготовки к войне с Россией и в этом случае пришлось на практике убедиться в его непригодности: реальные психологические характеристики русских стояли очень далеко от тех, которые описывала великая русская классика.

В теоретической форме вопрос о национальной ментальности может быть поставлен как вопрос о соотношении различных культурных традиций внутри единой культуры — как образно выразился в 50-ые годы Р. Редфильд — культуры храмов и школ и культуры крестьянской общины. Конечно, нельзя отрицать, что “гений нации” выражает определенные ценностные доминанты, более или менее присущие членам данной нации, или какому-то ее слою. Но вопрос о толщине этого слоя, о степени распространенности данных ценностей вне его пределов оставался открытым и исследования литературы. Живопись и кино здесь не могли помочь абсолютно ничем.

Основным вкладом в антропологию исследований национального характера в рамках культуро-центрированного подхода явилось то, что они стали первым опытом изучения в систематизированной форме  национальных культур с психологической точки зрения. Национальный характер отражает психологические особенности представителей той или иной нации. Психологическая антропологии, взявшаяся за изучение национального характера, признавала существование таких особенностей, а именно то, что в сходных условиях представители разных наций проявляют себя по-разному. Этот взгляд очень популярен и широко представлен в художественной литературе. Тем не менее, долгое время социальные науки не брали на себя задачу описать, в чем состоят эти различия, не имея для этого методологических средств. Особенности видения мира представителями различных культур является одной из центральных тем не только для психологической антропологии, но и для этнопсихологии. Последняя предлагает свой вариант объяснения их происхождения. Исследователи, использовавшие для изучения национального характера культуро-центрированные подходы, выдвинули важную для последующего развития этнологии идею, что “национальный характер” может быть описан как особый способ распределения и регулирования внутри культуры ценностей или поведенческих моделей. Однако не был разрешен вопрос о том, что представляет собой регулирующая функция культуры и каким образом данная культурная модель поведения оказывает влияние на конкретных членов той или иной культуры. Был поставлен вопрос и о способе связи социально-обусловленных стереотипов с личностным опытом индивида, о пересечении и взаимообусловленности индивидуально-бессознательного и социально-ценностного. Однако обе эти проблемы в рамках культуро-центрированного подхода к исследованиям национального характера удовлетворительного разрешения не получили.

Б) Личностно-центрированный подход к исследованиям национального характера.

Понятие модальной личностной структуры.

К моменту возникновения исследования национального характера как особой научной школы было уже очевидно, что невозможно ожидать, что хотя бы одной нации присуща единая модальная личностная структура, их всегда несколько. Этнологи Алекс Инкельс (Inkeles) и Даниэль Левенсон (Levenson) попытались описать национальный характер через посредство понятия “модальной личностной структуры” (близкого к понятию “модальной личности” Коры ДюБуа), т.е. собирательной личности, которая воплощает в себе особенности, черты характера и психологические характеристики, присущие большинству взрослых членов данной нации. По представлению А. Инкельса и Д. Левенсона “национальный характер соответствует сравнительно прочно сохраняющимся личностным чертам и личностным моделям (типам личности), являющимся модальным для взрослых членов данного общества.” Таким образом, личностно-центрированный подход к исследованию “национального характера”, как его видели Инкельс и Левенсон, представляет собой изучение степени распространенности в рамках того или иного общества определенных личностных характеристик. “Модальной личностью” является тип, к которому относятся большинство членов данного общества. В свою очередь национальный характер связан с частотой распространения определенных типов личности в этом обществе. Причем подразумевалось, что самые различные личностные типы могут быть представлены в любой из наций, но одни из них встречаются особенно часто, а другие — реже или совсем редко.

Важно подчеркнуть, что в рамках личностно-центрированного подхода “компоненты национального характера являются относительно постоянными личностными характеристиками к которым относятся черты характера, способы проявления импульсов и аффектов, концепция себя и т.п. В своей совокупности они являются высокоуровневой абстракцией, которая отражает стабильную, обобщенную диспозицию и могут выражаться в различных конкретных поведенческих формах. Последние, конечно, детерминируются социокультурными рамки, требованиями ситуации и обстоятельствами, навыками, интересами, вкусами индивида, что необходимо учитывать при исследовании. Поэтому поведение, которое внешне кажется различным, может выражать единую подспудную диспозицию. А значит необходимо не перечисление поведенческих особенностей, а психологический анализ поведения.

Одна из основных аналитических функций концепции национального характера в личностно центрированном подходе состоит в том, что эта концепция дает нам возможность определить роль психологического фактора в создании и изменении общественных моделей. Эти факторы должны быть определены как доминанты поведения, а не формы поведения. Они должны иметь определенную стабильность и сопротивляемость изменениям. Таким образом, определения национального характера как поля исследования, в личностно центрированном подходе основано на концепции личности как относительно стабильной и организованной системы диспозиций и способов функционирования.

Теория личности в личностно центрированном подходе.

“Та теория личности, которой придерживается исследователь, сильно влияет на адекватность его описания взрослой модальной личности. В идеале такая теория личности должна иметь некоторые базовые характеристики. Они должны составлять релятивную стандартизированную аналитическую схему - дескриптивно-интерпретатиный язык - в рамках которой модальные личности могут быть обрисованы. Они должны иметь психологическую значимость в том смысле, что данные личностные характеристики должны играть важную роль в детерминировании мышления и поведения индивида, и общественную релевантность в том смысле, что они влияют на готовность индивида поддерживать или менять существующую социокультурную систему. Эти теоретические рамки должны быть всеохватывающими универсально применимыми, так чтобы обеспечить максимальный охват при изучение каждого общества и максимальную сравнимость при кросс-общественных исследованиях. Но "индивидуальная психология" не дает нам теории личности, которая отвечала бы указанным выше критериям. Это одно из нескольких крупных препятствий систематическому описанию модальной личностной структуры.”

В личностно-центрированных исследованиях национального характера использовалось, главным образом, определение понятия “личность”, данное Линтоном. Согласно ему, личность — это “организованная совокупность психологических процессов и состояний переживаемых индивидом, из которых вытекает его поведение...” Подчеркивалась связь между скрытыми психологическими процессами и поведением человека. Под психологическими процессами понимались прежде всего ощущения, чувства, эмоциональные установки, которые по мысли ряда этнологов, в том числе Инкельса и Левенсона, имеют национальную специфику. Однако основное внимание этих исследователей было обращено на изучение, путем тестирования и других аналогичных методов, процентного соотношения различных типов эмоциональных систем (как составных частей “модальной личностной структуры”), а не изучению связи внутренних психологических процессов с поведением человека.

Внимание к взрослым индивидам.

Необходимо отметить, что в культуро-центрированном большое внимание уделялось анализу детства как преимущественного периода социализации и аккультурации, то с точки зрения личностно-центрированного подхода национальный характер отражает то общее, что присуще взрослым личностям. “Внимание к взрослым предопределено двумя основными вопросами: (1) В чем состоит роль модальной личности в установлении, достижении и изменении коллективных поведенческо-идеологических структур? (2) В чем состоит роль социокультурных сил в продуцировании и изменении тенденций модальной личности? Первый вопрос связан почти исключительно со взрослыми, то есть с теми, кто осознано участвует в общественных институциях и кто определяет коллективную политику. Во втором вопросе взрослая модальная личность является тем предметом, который необходимо понять. Определение национального характера не предполагает строго унимодального распределения личностных характеристик. О национальном характере можно говорить уже тогда, когда модальные личностные тенденции и синдромы обнаружены. Как много таких модальных личностей может быть обнаружено в одном обществе - это важный эмпирический и теоретический вопрос. Кажется невероятным, чтобы какие-либо специфические личностные характеристики или типы характеров в современной нации составляли бы 60 - 70 %. Однако было бы разумной гипотезой предположить, что нация может быть определена ограниченным числом модальных типов, например пятью или шестью, из которых одни составляют 10 - 15 % от всего населения, другие до 30%. Эта концепция национального характера может объяснить различия социоэкономических классов, геосоциальных регионов, этнических групп и т.п.”

Поскольку признавалось, что в обществе присутствует несколько “модальных личностей”, то получалось, что “модальная личность” — комплекс особенностей, свойственный только какой-то части взрослых членов нации, в противоположность другой ее части. В этом случае вопрос о национальном характере, как совокупности поведенческих, эмоциональных и т.п. характеристик присущих всем членам нации, должен был либо вовсе сниматься, либо ставиться совершенно иначе, а именно так, что характер нации определяется особенностями распределением внутри национальной целостности различных типов личности, а не является совокупностью психологических  черт, характерных для каждого представителя данной нации. Эти психологические черты в отдельных личностях могут выражаться в различных комбинациях, преломляться различными способами. Таким образом, признавалась вариативность внутри единой культуры типов личностной организации.

При рассмотрении такой мультимодальной нации можно говорить скорее о “характеристиках нации” как коллектива, а не о “национальном характере” индивидуумов, составляющих этот коллектив.  “Модальная личность” таким образом, распределяется между взрослыми членами общества, и общество, в свою очередь, может рассматриваться как конфигурация психологических типов, имеющих общее основание. О происхождении этого общего основания, равно как и о характере распределения внутри общества “модальной личности”, о наличии или отсутствии у конфигурации психологических типов какой либо функциональной нагрузки, способствующей, например, устойчивости данного общества, Инкельс и Левенсон не говорят. Более того, они ставят под сомнения связь между “вторичными общественными институциями” и “модальной личностной структурой”

Модальная личностная структура и социальные требования.

Если “основная личностная структура”, как ее определил Кардинер, такова, что делает индивида максимально способным воспринять и реализовать в своей жизни данную культуру и идеологию и получать в рамках данной культуры максимально адекватную оценку своей личности, достигать максимальное соответствие “социальным требованиям”, максимальную приспособленность к культурным моделям, максимальную психологическую защиту, то, по мнению Инкельса и Левенсона, “социальные требования” и следование определенным культурным моделям вообще не должно быть частью дефиниции “национального характера”. Между типом личности и социальными условиями нет неизбежной связи или, во всяком случае, характер этой связи не ясен.

С точки зрения Инкельса и Левенсона, "социальные требования" или "близость к культурным моделям" не должна быть частью определения национального характера. Социально требуемая личность (например, наиболее соответствующая бюрократической или индивидуалистической социальной структуре) заслуживает, с точки зрения Инкельса и Левенсона, статуса независимого, хотя в значительной мере связанного с “модальной личностной структурой” конструкта. Степень соответствия между “модальной личностной структурой”  и психологическими требованиями социального окружения отдельной важной проблемой исследования.

Существует ли модальная личность?

В некоторых случаях эмпирические данные подтверждали гипотезу о существовании модальных личностей — при исследовании некоторых индейских племен удалось установить, что какими-либо характерными общими личностными характеристиками обладает от 20 до 40 % членов этих племен. Определенные различия, например, в мере авторитарности, были установлены и между европейскими народами, но это не были собственно этнические различия, скорее их следует рассматривать как культуро-обусловленные. Кроме того, очевидно было, что внутрикультурные различия, то есть различия между разными слоями и классами населения, могли быть значительно выше, чем межкультурные.

Если национальный характер отражает способ распределения индивидуальных личностных вариантов, его изучение требует психологического обследования большего количества индивидов, почти повального психологического исследования общества.  Однако большинство исследования национального характера не придерживается этой линии. Они основываются скорее на широком анализе коллективной политики и коллективных продуктов - ритуалов, институциональных структур, фольклора, средств массовой коммуникации. “В изучении национального характера, однако, это может быть скорее дополнительным, чем основным методом, первичным является психологической изучение индивидов.”

Впрочем, те задачи, которые ставили перед собой исследователи “модальной личностной структуры” в сороковые — пятидесятые годы, оставались нерешенными и в конце шестидесятых. И в эти годы Алекс Инкельс продолжал писать о необходимости “замерить у достаточно репрезентативной выборки из национальной популяции распределение межличностных черт и синдромов, или типов личностей, подобно тому, как сейчас мы строим распределение установок и намерений избирателей. Прежде чем приступить к этой трудной задаче, мы должны знать, какие элементы личности следует измерять для целей социологического анализа. Сделав замеры важных личностных параметров таких популяций, мы должны будем научиться интерпретировать результаты, а затеи интегрировать эти выводы с информацией о структурных аспектах системы, разработать тактику прогнозирования и испытать адекватность наших теорий на новых популяциях и новых условиях.” В эти же годы А. Инкельс и Д. Левинсон делали уже вполне пессимистичный вывод: "При нашем нынешнем ограниченном состоянии познания и исследовательской технологии нельзя утверждать, что какая-либо нация имеет национальный характер".

Как писал об этом А. Л. Крёбер в своем энциклопедическом сборники "Антропология", "Кажется теоретически возможным, что два народа демонстрируют во многом схожий психологический характер или темперамент, но в тоже время имеют различные культуры. Обратное кажется также верным: культура может быть сходна, в то время как национальные характеры различные. Западная Европа, например, имеет в основном единую цивилизацию, однако темпераменты ее народов резко различные... Если это правильно, тогда недавние попытки придать каждой культуре определенного двойника вроде "основной личностной структуры" или "модальной личности" заходят слишком далеко. Если соответствия и существуют, то они очевидно лишь частичны".

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27


Основным вкладом Кардинера в антропологию
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации