Лурье С. Психологическая антропология: история, современное состояние, перспективы - файл n1.doc

приобрести
Лурье С. Психологическая антропология: история, современное состояние, перспективы
скачать (3064.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3065kb.10.06.2012 07:29скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Светлана Лурье

Психологическая антропология: история, современное состояние, перспективы.

Содержани

Вступление. Что изучает психологическая антропология?

Раздел 1. История антропологи (1910 - 1980гг.)

В поисках «национального характера»...

Франца Боас: начало научного исследования психологических особенностей различных народностей.

Культурный плюрализм.

Что такое культура?

Место психологии в антропологических исследованиях.

Иррационализм и бессознательное в культуре.

Основной вклад Боаса в антропологию

Кларк Висслер: попытка противопоставления психологии и этнологии. Понятие врожденной «культурной экипировки».

Основной вклад Висслера в антропологию

Американская историческая школа.

Зарождение суперорганизма в рамках исторической этнологии.

Критика этнологического заблуждения.

Значение исторической школы.

Рут Бенедикт: учение об этосе культуры.

Конфигурация культуры.

Культура как модель личности.

Предпосылки возникновения школы «Культура и Личность»

Основной вклад Рут Бенедикт в антропологию

Эдвард Сэпир и его последователи: конфигурационизм и лингвистика.

Лингвистический конфигурационизм.

Гипотеза Сэпира-Ворфа.

Основной вклад Сэпира в антропологию.

Маргарет Мид: создание эталона полевого исследования.

Исследования детства. Пластичность человеческой психики.

Психоаналитические и функционалистские идеи в работах М. Мид.

Основным вкладом Маргарет Мид в антропологию

Бронислав Малиновский: функционализм.

Анализ культурных институций вместо описания культурных черт

Культура как механизм социального взаимодействия

Культура как инструмент удовлетворения психобиологических потребностей

Концепция культуры

Основной вклад Малиновского в антропологию.

Редклифф-Браун: структурный функционализм

Структурные принципы и культурные феномены

Социальные структуры и действия

Основной вклад Редклифф-Брауна в антропологию.

Теория моделей культуры Альфреда  Крёбера.

Понятие культуры и культурных моделей.

«Жизнь» культур.

Основной вклад Крёбера в антропологию

Культурология Уайта

Развитие культуры.

Культура как класс явлений.

Символизм Уайта.

Основной вклад Уайта в антропологию

Влияние психоанализа на этнологические исследования.

Психоаналитики и антропологи.

Идеи, заимствованные психологической антропологией у психоанализа.

Значение психоанализа для антропологии

Гёза Рохейм: психоаналитик, ставший антропологом.

Основным вкладом Рохейма в антропологию

Первая психоаналитическая концепция в этнологии. А. Кардинер: концепция основной личностной структуры.

Концепция основной личностной структуры.

Иерархическая система основной личностной структуры.

Проективная система личности.

Методика полевых исследований.

Основной вклад Кардинера в антропологию

Кора ДюБуа и Энтони Уоллес: понятие «модальной личности» и общество как негомогенная структура. (Первый шаг к распределительной модели культуры).

Основной вклад ДюБуа и Уоллеса в антропологию

Кросс-культурная антропология.

Основной вклад кросс-культурных исследований в антропологию

Исследования национального характера.

Основной вклад в антропологию исследований национального характера

Культуро-центрированный подход к исследованиям национального характера.

Изучение культурных моделей поведения

Изучение социальной личности

Исследование «гения народа»

Основной вкладом в антропологию культуро-центрированного подхода исследований национального характера

Личностно-центрированный подход к исследованиям национального характера.

Понятие модальной личностной структуры.

Теория личности в личностно-центрированном подходе.

Внимание к взрослым индивидам.

Модальная личностная структура и социальные требования.

Существует ли модальная личность?

Основным вкладом в антропологию личностно-центрированного подхода

Изучение культуры «на расстоянии».

«Хризантема и меч» Рут Бенедикт.

Значение разработок методологии изучения культуры «на расстоянии»

Психоанализ и исследования национального характера.

Состояние психоаналитического подхода в антропологии в конце 30-х - 40-х годах ХХ века.

Развитие в рамках антропологии эго-центрированного психоанализа.

Психоаналитическая антропология послевоенных лет.

Основной вклад психоанализа в антропологию

Милфорд Спиро в защиту психоанализа и против культурного детерминизма.

Структура личности.

Понимание поведения индивида.

Защита представления о «Эдиповом комплексе».

Что утверждает культурный детерминизм?

Заблуждения культурного детерминизма.

Основной вклад М. Спиро в антропологию на ранней стадии его творчества

Уэстом Ля Барр: попытка вернуться к конфигурационизму и личностный подход.

Личностный подход.

Взаимодействие личности и культуры.

Основным вкладом Ла Барра в антропологию

Формирование ценностного подхода.

Понятия «ценностей» и «установок» в социальной психологии.

Понятие «ценностей» и «ценностного» подхода в антропологии.

Первые попытки применения математических методов к исследованиям ценностных ориентаций.

Основной вклад ценностного подхода в антропологию

Джон Уайтинг и Ирвин Чайлд: Гипотеза о личностной интеграции культуры

Культура: единство и многообразие.

Принципы полевых исследований Уайтинга и Чайлда.

Теория личности.

Теория научения как принцип социализации.

Критика концепции Уайтинга и Чайлда.

Основной вклад Уайтинга и Чайлда в антропологию

Девид Макглелланд : мотивационный подход.

Основной вклад Макглелленла в антропологию

Возникновение концепция «картины мира»

Предыстория исследования «картины мира»

Роберт Редфильд о «картине мира»

«Картина мира», self и личностные когниции.

Основной вклад изучения «картины мира»  в антропологию

Кризис психологического подхода в этнологии.

Значение психологической антропологии 10-х - 50-х годов.

Френсис Хсю: подведение итогов. Задачи психологической антропологии

Что изучала школа Культура и Личность.

Специфика понимание личности в культуре.

Психологическая антропология и смежные дисциплины.

Основным вкладом Френсиса Хсю в антропологию

Джон Хонигман о понятии «культура»: подведение итогов.

Основной Хонигмана вклад в антропологию

Роберт ЛёВин о соотношении культуры и личности: подведение итогов.

Личность как аспект культуры.

Критика позиции «культура-есть-личность».

Личностно-опосредованный подход.

Позиция «двух систем».

Проблема социальных институций.

Основной вклад ЛёВина в антропологию на ранней стадии его творчества

Виктор Барнау о понятии «личность»: подведение итогов.

Понятие культуры.

Понятие личности.

Понятия культуры и личности относятся к процессам.

Понятие картины мира.

Концептуальная история Культуры и Личности.

Основным вкладом Барнау в антропологию

Возникновение когнитивной антропологии.

Теоретические посылки когнитивной антропологии.

Ранние работы в когнитивной антропологии

Зарождение символической антропологии и интерпретационного подхода.

Структурализм Леви-Стросса

Возникновение символической антропологии.

Понятие символа у К. Гирца.

Интерпретативный метод.

Emic и Etic исследованиями.

Теория культуры К. Гирца.

К общей теории интерпретации культуры

Основной вклад Гирца и его школы в антропологию

Постмодернистская критика.

Зарождение постмодернизма

Понимание культуры как процесса.

Отрицание антропологической методологии

Основной вклад постмодернизма в антропологию

Назад к Боасу?

Сноски к Разделу 1.

 

Раздел 2. Современная психологическая и когнитивная антропологии и культурная психология (1980 - 2001 гг.)

Судьба психологической антропологии в наше время

Психологическая антропология в новом научном контексте

Что такое культурная психология?

Российская культурно-историческая школа как основание культурной психологии.

Российская теория деятельности как основание культурной психологии

Что такое когнитивная антропология?

Джефри Уайт: дискурс-центрированный подход.

Узкий и широкий подходы в этнопсихологии.

Отказ от дихотомии «self» – «person».

Связь между культурой и поведением.

Связь субъективного и социального.

Основной вклад Джефри Уайта в антропологию

Теодор Шварц: опытно-процессуальная (дистрибутивная) модель культуры.

Культура как первичная человеческая адаптация.

Взаимоотношения антропологии и психологии.

Культура общества, имеющего сложную структуру.

Опытно-процессуальная модель.

Имплицитные конструкты культуры.

Концепция личности в распределиельной модели культуры.

Структура и динамика культуры.

Основной вклад Теодора Шварца в антропологию

Милфорд Спиро: взаимовлияние культуры и психологии.

Понятие культуры.

Эмоциональные следствия культурных положений.

Сопутствующие значения культурных символов.

Адаптивная функция культуры и социальное окружение.

Основной вклад Милфорд Спиро в антропологию.

Роберт ЛёВин: эксплицитная и имплицитная культура.

Концепция культуры.

Культура и консенсус.

«Закрытая» культура.

Концепция личности.

Личность и социокультурное окружение.

Проблемы адаптации.

Адаптация в стабильном обществе.

Основной вклад Роберта ЛёВина в антропологию.

Адаптация в меняющемся обществе

Джон Ингхейм и антропология личности

Концепция личности

Вопрос о значении детства для становления личности.

Проблема self.

Основной вклад Джона Ингхейма в антропологию.

Майкл Коул: культурно-историческая психология

Теория артефактов.

Иерархия артефактов

Проблема контекста.

Когнитивные артефакты.

Основной вклад Майкла Коула в антропологию.

Ричард Шведер: Интенциональные миры

Понятие интенциональности.

Понятие внерациональности.

Основной вклад Ричарда Шведера в антропологию.

Рой Д’Андрад: культурные значимые системы.

Концепция значимых систем

Функции значений

Взаимосвязь культуры и психологии

Изменение значимых систем

Значимые системы и социальная система

Значимые системы и «поток материала»

Понятие личности

Понятие культуры

Теория схем

Основной вклад Роя Д’Андрада в антропологию.

Джером Брунер: процессы смыслообразования.

Культура и мышление

Три вида ментальных представлений

Понятие культуры

Основной вклад Джерома Брюнера в антропологию.

Джеймс Верч: социокультурный подход как вариант культурной психологии.

Понятие социокультурного подхода

Понятие действия в социокультурном подходе

Понятие посредничества в социокультурном подходе

Основной вклад Джеймса Верча в антропологию.

Биатрис Рогофф: понятие межсубъективности.

Становление личности

Понятие межсубъективности

Основной вклад Биатрис Рогофф в антропологию.

Энн Смолка: конструирование субъекта

Межментальные и внутриментальные процессы

Межсубективность и полифоничность

Основной вклад Энн Смолки в антропологию

Эдвин Хатчинс: связь между когницией и социокультурным окружением.

Основной вклад Эдвина Хатчинса в антропологию.

Эрнст Бош: культура как поле действия.

Понятие культуры

Культура как регулятор действия

Культура как процесс

Понятие действия

Концепция символизма

Основной вклад Эрнста Боша в антропологию.

Теория схем в когнитивной психологии.

Значение понятия схема для антропологии.

Рональд Кессон:  основные понятия современной когнитивной антропологии

Когнитивные схемы

Событийные сценарии

Прототипы

Основной вклад Ронадьда Кессона в антропологию

Дороти Рамельхарт о теории схем.

Понятие схемы

Функции схемы

Основные характеристики схем

Схемы и дискурс

Образование новых схем

Основной вклад Дороти Роммельхальт в антропологию.

Теория схемы у Джанет Келлер.

Основной вклад Джанет Келлер в антропологию.

Теория схемы у Дороти Холленд.

Основной вклад Дороти Холленд в антропологию.

Представление и когнитивная структура действия.

Значение теории репрезентации для антропологии.

От теории «схемы» к теории «сценария».

Значение теории сценария для антропологии

Когнитивное развитие

Роль репрезентаций событий в детском мышлении

Эксплицитные и имплицитные репрезентации в детском мышлении

Сценарии и детское мышление

Сценарий как инструмент социализации

Механизм овладения культурой

Значение когнитивистской теории развития для антропологии.

Концепция когнитивной деятельности Джерри Фодора.

Посредническая роль ментальных репрезентаций

Понятие модульной модели

Основной вклад Джерри Фодора в антропологию

Уильям Гадиланст и социальная когниция.

Основной вклад Уильям Гадиланста в антропологию.

Бредд Шоур: культурное познание. Пример нового антропологического синтеза.

Понятие культурного познания

Теория конструирования значения

Интегративные модели культурно обусловленной перцепции

Основной вклад Бредад Шоура в антропологию.

Психоаналитическая антропология.

Значение психоаналитической антропологии.

Антропология эмоций.

Значение антропологии эмоций.

Антропология  self

Значение антропологии self.

Эволюционистский подход в психологической антропологии

Значение эволюционистского подхода.

Сноски к Разделу 2.

Заключение. Психологическая антропология как наука о культурной самоорганизации. От психологической антропологии к исторической этнологии. 

Вступление

Что изучает психологическая антропология?

Психологическая антропология изучает культуру с психологической точки зрения. Это означает, что она не описывает культуру как данность, а исследует ее как процесс . Такой подход трансформирует сам взгляд на культуру. Нам необходимо знать, из каких компонентов состоит культура, как эти компоненты соотносятся между собой, образуя единую структуру, каковы механизмы функционирования культуры, как она преломляется в своих носителях и регулирует их коммуникацию и взаимодействие, каковы принципы ее трансформации, что обеспечивает ее стабильность и ее подвижность. В идеале психологическая антропология представляет собой взаимосвязанный комплекс наук, которые в своей совокупности помогут нам построить теорию взаимосвязи культуры и психологии как на индивидуальном, так и на социальном уровне. Но прежде всего мы должны поставить вопрос о самом наличии взаимосвязи между культурой и психологией.

Этот вопрос внешне представляется банальным, поскольку связь культуры и психологии кажется очевидной. Однако на деле это не так. Те связи, которые внешне воспринимаются нами как очевидные, при научном исследовании могут оказаться иллюзорными. Когда мы перейдем к истории антропологии, мы увидим, что долгие десятилетия ученые-антропологии предлагали множество версий объяснения взаимосвязи культуры и психологии, и все эти версии были одна за другой отвергнуты. После чего на четверть века утвердилась точка зрения, что эта связь вовсе отсутствует или, во всяком случае ее без ущерба для науки можно вынести за скобки. просто игнорировать, поскольку, как было признано, на функционирование культуры психология прямого влияния не оказывает, равно как и культура на формирование и функционирование человеческой психики, а культурно-психологические процессы являются не более, чем фантомом. Антропология, психология, социальная психология, социология могут существовать независимо друг от друга, не вникая в дела друг друга и в своей механической совокупности объяснять все явления культурной и общественной жизни, также как и становление и развитие человеческой личности. Для психологической антропологии, казалось не оставалось собственного исследовательского поля.

Поскольку антропология изучает функционирование культуры, то вопрос в конечном счете сводился к формулировке понятия культуры. Антропологи конца шестидесятых   - начала восьмидесятых годов в большинстве своем видели культуру как систему значений (знаков, символов), которые представляют собой сложное и плотное переплетение. Люди, носители данной культуры, их слова, диалоги, действия и взаимодействия также рассматриваются как значения (знаки, символы). Так образом культура оказывается объяснимой в своих собственных терминах. Разумеется, предполагалось, что люди о чем-то думают, как-то реагируют на внешний мир, но это не признавалось явлениями, непосредственно связанными с культурой — для понимания культуры, считалось, вполне достаточно знать об эксплицитных человеческих проявлениях — их видимых поступках и высказываниях, которые и подлежали антропологической интерпретации. То, что при этом люди думают, ощущают, какие эмоциональные состояния переживают, что скрывают, о чем умалчивают и почему, что подразумевают, делая то или иное высказывание, что осознают, а что остается неосознанным, какова истинная мотивация поведения людей — все это считалось предметом психологии, который не должен интересовать антропологов. Этот подход (получивший название «символическая антропология») был, очевидно ограниченным, однако внутренне непротиворечивым. Его невозможно было просто отвергнуть, его необходимо было преодолеть. Отсюда и первый вопрос, стоящей перед психологической антропологией — доказать неразрывную взаимозависимость культуры и психологии. В разделе о современном состоянии психологической антропологии мы продемонстрируем целую серию попыток (более или менее удачных) доказать существование такой взаимосвязи.

Сейчас мы не будем остановимся   на этих доказательствах, а попытаемся рассуждать самостоятельно с тем, чтобы более конкретно сформулировать основные понятия и проблемы психологической антропологии. Начнем с того, что бесспорно именно человек придает предметам значения и что эти предмета, таким образом, отразились в психики человека, став ментальными значениями. Чтобы не путаться в терминологии, Рой Д’Андрад предложил называть ментальные значения « значимыми системами », а соответствующие им элементы внешней по отношению к человеку реальности « символами ». Мы будем придерживаться этой же терминологии. Теперь, если мы рассмотрим любой компонент культуры — артефакт , он будет одновременно и «знаком», и «значимой системой». У нас не было бы нужды разводить эти термины, если бы каждому конкретному предмету человек приписывал только одно значение и притом не один человек, а все люди. Однако одному и тому же предмету человек обычно придает несколько разных значений. Так брошенная перчатка в определенных обстоятельствах является уже не перчаткой как таковой, а знаком вызова на поединок. Подобных примеров масса, и часть из них являются культурными установлениями, то есть это второе значение известно всем представителям данной культуры. Они как бы условились считать брошенную перчатку знаком вызова на дуэль. В этом случае нам еще нет необходимости прибегать к психологии. Символическая антропология учитывает многообразие значений. В семиотике, тесно связанной с символической антропологией есть понятия «значение», «обозначающее» и «обозначаемое». При этом ее теория культуры вполне обходится без понятия «тот, кто обозначает». Артефакт может иметь целый ряд значений, каждое из которых актуализируется в зависимости от культурного контекста и независимо от того, что мы по этому поводу думаем. То, что мы по этому поводу думаем, с этой точки зрения, не является элементом культуры. «Значимая система» в этом контексте просто игнорируется. Однако очевидно, что артефакты могут иметь для нас совершенно индивидуальное, субъективное, непредусмотренное культурной системой значение. Как быть в этом случае? В принципе вопрос можно свести к тому, что наши эмоции и мысли, хотя и пробуждаются культурными артефактами, но сами они лежат в поле зрения психологии. Это еще вовсе не признание в культуре психологической составляющей. Этот подход лишь устанавливает параллельность двух систем: культурной и психологической, причем вторая отражает лишь процессы происходящие в первой и инициирует процессы происходящие во второй.

Тут мы сталкиваемся с интересным парадоксом. С одной стороны, эта концепция параллельности двух систем справедлива лишь в случае, если субъективность восприятия может быть вынесена за скобки, поскольку априорно предполагается, что она не оказывает значимого влияния на культурную систему, не может, например, заметным образом трансформировать ее. С другой стороны, концепция параллельности двух систем применима лишь в том случае, когда мы рассматриваем культуру как нечто весьма далекое от простого отражения объективной реальности, где буквально каждое переживание имеет социально установленные принципы внешнего культурного выражения, при этом многозначные и разветвленные. Иначе подавляющее число человеческих аффектов вырывались бы из ткани культуры, и культуры очевидно находилось бы в столь постоянном движении, что рассуждать о ее ткани было бы невозможно. В этом случае необходимо признать, что мы живем не в мире реальности, а в мире значений, причем значений социально установленных, « конвенциональных », как их называют. Эта точка зрения, казалось бы, подтверждается, тем, что в мире существует огромное множество самых различных культур. В этом случае, каждая культура представляет собой « интенциональный », то есть «сконструированный мир. Но эта же точка зрения опровергается тем, что невозможно представить себе конвенциональное утверждение бесконечного множества артефактов. А в этом случае нам надо искать иной источник « интенциональных миров », поскольку и психологический подход к изучению культуры, чем и занимается психологическая антропология, предполагает большое разнообразие культур и их только относительное соответствие объективной данности нашего физического мира. Источником этим может быть только условно говоря « интенциональная личность », в основании психологии которой лежит данная культурная система, а культурная система зависима от «интенциональной» личности, то есть от культурно-обусловленной психологии. Существование «интенциональных миров» является реальным, фактическим и исполненным сил только постольку, поскольку существует сообщество людей, чьи верования, желания, цели и другие ментальные представления направляются им и одновременно находятся под его влиянием. «Интенциональные миры» — это человеческие « артефактные миры », населенные продуктами своей собственной « интенциональности ».

Так мы приходим к тому, что культура и психология нераздельно связаны, а любой артефакт, является прежде всего «значимой системой». Именно с этой точки мы и начнем объяснение проблематики психологической антропологии.

Однако встает вопрос, почему принципы структурной организации культуры изучает именно психологическая антропология? Причина не только в том, что под культурой понимается совокупность ментальных значений, и не в том даже, что как компоненты культуры рассматриваются среди прочего и психические проявления. Дело здесь в том, что поскольку культура охватывает «интенциональный мир» и «интенциональную личность», существующие в определенных ментальных рамках, отправной точкой зрения для психологической антропологии является восприятие, точнее культурные рамки восприятия, через что объекты внешнего мира и получают свои ментальные значения. Таким образом, мы рассматриваем восприятие как культурно-психологический процесс, являющийся базовым для всей структуры той или иной культуры.

Обычно под артефактом понимают нечто изготовленное человеком и относят этот термин к материальной культуре. В современной антропологии это понятие рассматривается гораздо шире, под ним понимается любой элемент культуры, будь это даже не предмет, а культуро-обусловленный психический акт или даже действие. Так бросание перчатки, вне всякого сомнения, рассматривается как артефакт. Как артефакты рассматриваются и наши представления о тех или иных предметах, наши фантазии, наши художественные творения, даже если они не возложены в материальных носителях, а выражены только в словах, звуках или движениях — песни, танцы. Как артефакты могут рассматриваться культурно-обусловленные эмоции, мотивации и т.п. Как артефакт рассматриваются и культурно-обусловленные модели поведения, такие например, как совершение покупки или посещение ресторана. Такие артефакты называются « сценариями » и они содержат в себе целый комплекс «значимых систем». Как артефакты могут рассматриваться и сложные системы межличностного и межгруппового взаимодействия, поскольку они всегда в значительной степени культуро-обусловлены. Сама структура нашего восприятия — тоже артефакт, поскольку и наше восприятие культуро-обусловлено. А следовательно и тот мир, который мы видим, в котором живем и действуем — сам по себе является артефактом, «интенциональным миром». Соответственно артефактом является и «интенциональная личность», то есть каждый человек, постольку, поскольку его сознание, его психика сформированы при активном участии культуры, носителем которой он становится. В конечном счете, мы можем выделить (1) материальные артефакты, (2) идеальные артефакты, (3) когнитивные артефакты, представляющие собой репрезентацию или «схему» объекта в голове человека, (4) модели действия с артефактами (в том числе, сценарии) и (5) « интенциональные миры » и « интенциональные личности ».

По поводу последнего утверждения необходимо сделать некоторые замечания, поскольку положение о том, что культура является одним их важнейших формирующих факторов нашей психики не является общепризнанным. Однако в современной антропологии, под влиянием культурной психологии все более утверждается взгляд, что культура начинает входить в психику младенца и оказывать на нее влияние с самого момента его рождения. Новорожденный, едва он появился на свет, подвергается целому ряду культурнообусловленных манипуляций: его омывают принятым в культуре образом, исправляют дефекты в форме черепа, в соответствии с эталонами красоты, принятыми в данной культуре, его пеленают, так как принято пеленать в данной культуре, причем уже на этой стадии, по крайней мере в нашей культуре, младенец подлежит символической маркировке: девочек пеленают в розовые пеленки, а мальчика в голубые. Уже в этот момент начинают разговаривать с ребенком и о ребенке, о том, какой это милый малыш, о том, что он «настоящий богатырь», если это мальчик, или что «вырастет настоящая красавица», если это девочка. Таким образом ребенок, едва он родился, становится объектом культуры. А поскольку он превращается в объект культуры, с которым осуществляются культурные манипуляции, включая обращенную к нему речь, ему приписываются культурные характеристики, он воспринимается сквозь призму культуры, то младенец с самого своего первого вздоха оказывается артефактом. Далее его социализации, в соответствии с распространенной в последние годы точкой зрения, происходит посредством подключения его к все большему количеству принятых в данной культуре сценариев, которые постепенно усваиваются ребенком и интериоризируются его психикой. Это накладывает свой отпечаток на восприятие ребенком его внешнего мира, формирование самой системы восприятия, мышления, эмоциональной системы и т.п. Так культура наряду с биологическими и социальными факторами влияет на саму формирующуюся структуру психики человека.

Итак, культура — это то, что превращает объект в артефакт. Происходит это благодаря тому, что объект внешнего мира превращается в нашей психике в «значимую систему». Происходит это или в случае изготовления предмета материальной культуры, равно как и создания предмета идеальной культуры, или в случае перенесения на объект сформировавшейся в нашей психике «значимой системы». Такое перенесение происходит всякий раз, когда мы обращаем внимание на какой либо объект. Стоит нам заметить в лесу корягу и осмыслить ее как корягу, мы превращаем ее в артефакт, поскольку в нашей голове уже имеется представления о том, что такое коряга, то есть, как принята говорить в антропологии « когнитивная схема » коряги. А это означает, что мы представляем место коряги в ряду других предметов, и более того, знаем как в определенных ситуациях ей можно воспользоваться (например, в качестве подпорки, орудия самообороны, дрова для костра или места, на которое можно присесть. Мы также знаем, для чего коряга абсолютно непригодна. Например, с ее помощью нельзя есть суп. Только соотнесение предмета с когнитивной схемой и приложение к нему «значимой системы» делает любой объект культурным объектом. Поэтому мы можем определить культуру как комплекс «значимых систем», то есть ментальных значений, которые вызывают в нас те или иные мысли, эмоции, мотивы деятельности. Все это в свою очередь тоже является «значимыми системами», а следовательно и элементами культуры, поскольку сформировались в нашей психике параллельно с «когнитивными схемами» объектов. Разумеется, не все эмоции или мотивации являются культурными элементами, а только те из них, которые могут рассматриваться, как значимые. Остальные же будут рассматриваться как умственные отклонения. Поведение безумца лежит вне культуры, поскольку в нем нарушены культурные смысловые связи. По отношению каждого нашего психического или деятельностного проявления культура подразумевает спектр возможностей, то, что в антропологии принято называть « культурными рамками ». Таким образом, в культуре все «значимые системы» упорядочены, соотнесены друг с другом и с человеком, воспринимающим мир и действующим в нем.

Итак, культура, с точки зрения психологической антропологии, — это система ментальных значений, которая охватывает все аспекты мироздания, как материальные, так и идеальные, так и психические, если они лежат внутри принятых культурой рамок, и которая представляет собой структуру , в которой все компоненты жестко взаимоувязаны и взаимозависимы. Вопрос в том, каковы принципы, лежащие в основе этой структуры. Ведь очевидно, что для каждой культуры, коль скоро культуры значительно отличаются друг от друга, эти принципы свои, неповторимые. Вот эти принципы и изучает психологическая антропология.

Будучи « полем действия », культура предоставляет возможности действия и, кроме того, определяет условия для действия; она обозначает цели, которые могут быть достигнуты определенными средствами, устанавливает границы для правильного, возможного, а также отклоняющегося поведения. Отношение между различным материалом, а также идееформирующими содержаниями культурного поля действия является системными; трансформации в одной части системы могут иметь отклик в любой другой части. Как поле действия культура не только включает и контролирует действие, но также постоянно трансформируется им; поэтому культура является как процессом , так и структурой.

Как реальности внешнего мира становятся культурными реальностями, более того, внутрипсихическими культурными реальностями, «значимыми системами»? Ведь с точки зрения психологической антропологии не только различные объекты внешнего мира имеют в различных культурах различные значения, но и не все эти объекты вообще получают значения, не все становятся «значимыми системами». В психологической антропологии используется понятие « поток материала », которое означает внешнюю реальность, любые феномены и вещи, которые не являются компонентами «значимых систем», не являются артефактами. Составляющие «потока материала» человеком не воспринимаются, не имеют своих значимых репрезентаций, остаются за пределами восприятия человека, как лежащие вне его интенционального мира, несоответствующие ему. Само социокультурное окружение является интенциональным миром. Для того, чтобы они начали восприниматься человеком, они должны стать артефактами, «значимыми системами» – смысловыми комплексами артефактов , которые могут быть включены в «поле действия». Таким образом, «поток материала», чтобы стать компонентом «поле действия», то есть культуры, должно пройти через определенную операцию, которая совершается в голове у человека, то есть стать содержания культурного «поля действия», «интенционального мира».

Итак, как реальности внешнего мира становятся внутрипсихическими культурными реальностями? Часть элементов материального потока проходят этот путь автоматически в процессе трансмиссии . Ребенок усваивает культурные сценарии, а в процессе усвоения сценариев – их составные части: от отдельных артефактов до культурных схем и до моделей действия. Культурный сценарий – развернутая во времени культурная схема. По мере того, как дети вовлекаются в совместные с другими людьми интерпсихические акты, в частности, в диалог, эти акты постепенно становятся для них интрапсихическими. Дети интериоризируют   (как выражался Л.Выготский)   или присваивают (как выражается Б. Рогофф) информацию и способы мышления из своих взаимодействий с другими людьми. В сценариях имеется социальная и культурная информация об общественных   взаимодействиях. Кроме того, социальный контекст влияет на использование самих сценариев. Каждое событие культурно определено. Более широкий социальный контекст также влияет на представлении о событии теми культурными конвенциями, которые являются общими для носителей данной культуры. Многие значения по умолчанию, а также факультативные действия в представлении о событии существуют как глобальный культурный уровень. Таким образом, усваивая культурные сценарии, ребенок усваивает и окружающие его артефакты, и модели взаимодействия, и окружающее его интенциональное содержание культурного поля действия, в котором ему предстоит жить.

Причем поскольку человек «научается» определенному способу восприятия, участвуя в культуре, конкретнее, участвуя в разнообразных «сценариях, то есть в процессе деятельности, психологическая антропология рассматривает восприятие и деятельность как два тесно взаимосвязанных процесса. Таким образом, очевидно, что структурно-образующие компоненты культуры являются парадигмами восприятия, определяющие характер деятельности человека в мире . Причем очевидно, что такого рода парадигмы, определяющие структуру и отчасти само содержание культуры являются неосознаваемыми, поскольку в противном случае человек мог бы произвольно конструировать для себя культуру, и культура перестала бы быть культурой, то есть чем-то объединяющим большую или меньшую группу людей. Такие парадигмы можно представить себе в качестве интериоризированного и неосознаваемого обобщенного культурного сценария . Этот сценарий накладывается на любые конкретные ситуации, предопределяя характер их восприятия и характер человеческой деятельности в каждом конкретном случае.

Итак, с нашей точки зрения, во-первых, значение формируется в процессе сложного взаимодействия индивидов, а именно в процессе реализации сценариев и в процессе дискурса, во-вторых, что оно связано с бессознательными установками личности на определенные действия, формирующими целостный модус личности и связанными с «интенциональным миром» этой личности. В свою очередь установки, а следовательно, и модус личности, связаны со «значимыми системами». «Значимые системы» определяют репрезентации – иначе культура потеряла бы целостность. Но и репрезентации определяют «значимыми системами» в ходе реализации «культурных сценариев». Кроме того, и сами «сценарии» определяются представлениями о действии и взаимодействии, являющимися компонентами установок.

Таким образом, другая часть элементов «потока материала» усваивается посредством константных комплексов восприятия, которые корректирую человеческий процесс восприятия, вставляя его в культурно-обусловленные рамки – в этом заключается их адаптивная функция. ( Любая репрезентация, таким образом, адаптирована к культуре ). Получив репрезентацию в человеческом мышлении объект или явление становится артефактом. Они могут рассматриваться как артефакты, то есть как специфические психические процессы, регулируемые социокультурной деятельностью человека, являются продуктом культурной деятельности человека, и могут быть представлены как культурно-обусловленные бессознательные элементы человеческой психики.

Итак, в основание культуры лежит представление о взаимодействиях, но в отличии от конкретного культурного сценария, не о конкретных альтернативах взаимодействий, а о структуре взаимодействия (включая всю допускаемую рамками культуры альтернативность) в принципе. Репрезентации являются следствиями этих бессознательных комплексов, вбирающие в себя бессознательные модели взаимодействия, аккумулированные в процессе культурной деятельности, и разворачивающиеся затем в различных сценариях как их культурные компоненты. Поэтому мы вводим понятие « комплекса культурных констант » ° , которые в своей совокупности представляют собой сложную психологическую структуру: интериоризированный обобщенный культурный сценарий. В нем выделяется ряд компонентов, которые могут быть названы культурными константами, такие как «источник добра», «источник зла», «образ покровительствующей силы», «образ противодействующей силы», «образ мы или образ коллективности» (в, частности   принцип связи между индивидами), «образ поля действия», «образ условия действия» «образ источника действия». «образ способа действия» и т.п. Но важны не столько сами по себе эти «образы», сколько их диспозиция, способ их взаимосвязи и взаимодействия – то, что можно назвать « бессознательным культурным полем ». Это еще не «интенциональный мир», а только его каркас. Обобщенный культурный сценарий может воплощаться во множестве внешне непохожих событийных сценариях.

Комплекс культурных констант — это та призма, сквозь которую человек смотрит на мир, в котором должен действовать, основные парадигмы, определяющие возможность и условия действия человека в мире, вокруг которых выстраивается в его сознании вся структура бытия. Поэтому комплекс культурных констант — это одновременно и комплекс констант культурного (интенционального) восприятия . Благодаря им человек получает такой образ окружающего, в котором все элементы мироздания структурированы и соотнесены с самим человеком. Центральной посылкой психологической антропологии является утверждение   о существовании глубинной связи между конкретным окружением, в котором существует человек, и фундаментальными отличительными категориями его разума: окружение человека наполнено приспособлениями, орудиями поведения предыдущих поколений в овеществленной и идеальной форме. В этом, прежде всего, и состоит функция культуры как специфического средства человеческой адаптации . Культура понимается как специфический способ человеческой деятельности, способ существования людей, имеющего адаптивную и когэнтропийную природу. Термин « способ деятельности » понимается в широком значении, несводимым лишь к навыкам, умению, а предполагающим так же и охват многообразных объективных средств осуществления активности людей. Культуры представляют собой исторически выработанные способы деятельности, благодаря которым обеспечивалась и обеспечивается адаптация различных народов к условиям окружающей их природной и социальной среды. Комплекс культурных констант следует понимать как совокупность представлений о способе и характере действия человека в мире, чем и является интериоризированный обобщенный культурный сценарий.

Культурные константы не субстанциональны, то есть касаются не самих по себе объектов мироздания, а операциональны, и, относятся к образу действия человека по отношению к объектам мироздания. Это система фиксированных установок, которые в одном своем аспекте могут выступать как артефакты — моделей действия, в другом — как когнитивные артефакты. Культурные константы одновременно и провоцируют нашу активность в мире, и направляет ее, и предопределяет наше восприятие мира. Это то, что стоит за интенциональностью культурных миров. Своего рода это когнитивная схема, которая охватывает целостный образ мира, отражая взаимоотношения его объектов. Но будучи «интенциональной» схемой, она специфична для каждой культуры и не может претендовать на объективность. Скорее, будучи принципиально внелогична и конфликтна в себе самой, она может создавать у своих носителей иллюзию объективности картины мира («интенционального мира») построенной на ее основе. Следовательно и обобщенный культурный сценарий также внелогичен и противоречив. Внелогичность его отчасти объясняется его функцией адаптировать внешнюю реальность, сделать ее более комфортной для людей, за счет искажения ее восприятия и рационализации (в частности, «интенциональной» концентрации зла в четко осознаваемом источнике, чтобы зло не ощущалось разлитым по миру). Получается, что механизм рационализации делает реальность внерациональной. Будучи внерациональной, реальность неминуемо оказывается противоречивой , что побуждает человека к действию . Когнитивный артефакт получает таким образом мотивационную силу , заставляя человека действовать в адаптированным с помощью культурных констант, но внутренне противоречивом мире, с тем, чтобы минимизировать эти противоречия . Так когнитивный артефакт превращается в установки , неосознаваемую потребность в определенной деятельности.

Таким образом, интериоризированный ( имплицитный , неосознаваемый) обобщенный культурный сценарий оказывается, комплексом культурных констант, системой образов, которая описывает арену деятельности человека как члена того коллектива, который является для него первичным «мы». А если так, то создается основание для того, чтобы внешняя (интенциональная) конфликтность отреагировалась « драматизированным » образом (мы пока не говорим о внутренней конфликтности , которая задается самим принятием интенциональной реальности, бытием в качестве «интенциональных личностей» , а лишь о конфликтности, вписанной в рамки интенционального мира), через взаимодействие « образов », имеющих в каждой культуре неповторимые особенности. Каждый из «образов» имеет собственный характер и состоит в определенных отношениях с другими «образами». Через их посредство в каждой культуры складывается канон восприятия реальности — комплекс культурных репрезентаций. Активность человека с этой точки зрения предстает как взаимодействие «образов». Само пространство имеет свои «образные» черты, которые согласуются с «образом мы» и с другими компонентами той схематизации мира, которая происходит в интенциональной психике. Реконструкция системы культурных констант будет выглядеть как динамическая модель взаимодействия «образов»; и культурными константами являются именно эти взаимосвязи, взаимозависимости. Человек строит свое поведение как бы внутри этой системы взаимосвязей и взаимодействий, ощущая себя одним из компонентов этой находящейся в непрестанном движении системы. Именно в этом контексте формируются его фиксированные установки. Именно такое видение мира формирует культура. Именно интенциональную мотивации интенционального движения она мотивирует и направляет, именно в этом смысле она является специфическим способом деятельности.

Однако вернемся к тому, что мы назвали обобщенным культурным сценарием и культурными константами, которые в одном своем аспекте представляют когнитивные артефакты, а в другом мотивационными схемами и фиксированными установками, определяющими избирательность восприятия и направленность действия. Когда мы говорим об «образах», задаваемых культурными константами и о драматизированных схемах, речь идет не о мифологической схеме! Все эти образы имеют лишь формальные, «технологические» — не содержательные, не проблемные — черты. Как объяснить это более просто? Скажем, в некоем литературном жанре по его законам должны иметься те или иные персонажи: злодей, рыцарь и т.п. В каждом конкретном произведении эти персонажи имеют собственные имена и индивидуальные черты, но при этом сохраняется тот набор характеристик персонажей и моделей отношений между ними, та динамика сюжета, которая требуется спецификой жанра. В общем и целом, культура создает подобный канон восприятия мироздания. Она задает такие парадигмы восприятия, что все объекты внешнего мира либо встраиваются в выработанные ею образы, культурные константы, подвергаясь при этом более или менее значительным искажениям, либо вовсе не воспринимаются человеком. Меняется жизнь социокультурной системы, меняются культурные, политические, экономические условия, в которых он живет. А значит меняется и тот внешний опыт, который народ должен воспринимать и упорядочивать. Возникает как бы новая пьеса, написанная в соответствии с тем же каноном, но на новом материале. Картины мира будут сменять друг друга, но благодаря этническим константам их структура в своем основании будет оставаться прежней. Один интенциональный мир сменит другой, но общая их подоплека останется прежней, внелогической, построенной на тех же культурных константах в той же их диспозиции, сохранится тот же скелет культуры, только «мясо», которое покроет этот скелет, будет уже другим. «За десятилетие папуас может полностью отойти от традиционного представления о космосе, принятого в его племени, пройдя при этом несколько этапов. Так, миссионер может убедить его, что источником могущества белого человека является Библия... Через пять лет папуас уже голосует за кандидата в депутаты палаты представителей, становится совладельцем грузовика и узнает о высадке человека на Луну, которую он еще десять лет тому назад воспринимал как тотемное божество. Остается загадкой, как человек может справиться с такими хаотичными сдвигами в области сознания и не сойти при этом с ума?» - задавались тридцать лет назад вопросом (может быть основным для антропологии Р. и Ф. Киссинги. А потому и не сходит, что сдвиги не хаотичные. Культурными константами являются не содержательным наполнением «образов», а общие приписываемые им характеристиками. Конкретное наполнение этих парадигм может меняться,   и   тогда   возникают   новые   модификации образа мира. Но их наполнение в любом случае будет таким, что общие характеристики этих образов, их диспозиция, представления о модусе действия останутся неизменными. Это константы, вокруг которых и кристаллизуется этническая традиция в различных ее модификациях.

Можно сказать, что они подобны грамматическим парадигмам , из которых должна быть составлена структура предложения. Эти парадигмы выстраиваются в определенном порядке (образуют как бы форму предложения), при этом заполняются конкретным содержанием. Обобщенный культурный сценарий может реализовываться во множестве различных конкретных сценариев , которые будут иметь определенные общие ключевые элементы и взаимосвязи в зависимости от обстоятельств.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27


Светлана Лурье
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации