Концепт и культура: материалы конференции - файл n1.doc

приобрести
Концепт и культура: материалы конференции
скачать (870.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc871kb.08.09.2012 18:09скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7
УДК 801

ББК Ш 100. Зя431

К 65

Печатается по решению редакциопно-издателъского сове­та ГОУВПО «Кемеровский государственный университет»

К 65 Концепт и культура: материалы II Международной науч­ной конференции (Кемерово, 30-31 марта 2006 г.). - Про­копьевск: Полиграф-Центр. - 1080 с.

ISBN 5-8353-0355-6

Рецензент: Костюшкина Г. М., д-р. филол. наук, чл.-кор. Сибирского отделения академии наук высшей школы, профессор.

Ответственные редакторы: Лушникова Г. И., канд. филол. наук, доцент, Прохорова Л. П., канд. филол. наук, доцент.

В сборник вошли материалы II Международной научной конференции «Концепт и культура» (Кемерово, 30-31 марта 2006 г.).

Издание адресовано специалистам по романо-германской филологии, истории языка, когнитивной лингвистике, переводо-ведению, культурологии.

ББК 111 I00.3я431

Авторы докладов, 2006
ISBN 5-8363-0355-6 « Кем ГУ, ПФ Кем Г У, 2006

KEMEROVO STATE UNIVERSITY

CONCEPT AND CULTURE

II INTERNATIONAL CONFERENCE

(Kemerovo, 30-3 J of March, 2006)

Kemerovo 2006

ИСТИНА. ПРАВДА: ВАРИАНТЫ ИХ ВЕРБАЛИЗАЦИИ В РАЗНОЯЗЫЧНЫХ КУЛЬТУРАХ

Ю. М. Малиннович, М. В. Малинович

Иркутский государственный лингвистический университет

Истина и Правда - это культурообразующие понятия русскоя­зычной культуры. В западноевропейских культурах Правда и Истина . номинируются одной лексемой: в англоязычных культурах - truth, в романоязычных культурах - французский язык verite, испанский язык - verdad, в немецкоязычных культурах - Wahrheit. Как отмечает ака­демик Ю. С. Степанов, в этих языках неконцептуализированной оста­ётся "... значительная доля русского парного понятия" (Степанов, 1997:318).

Обсуждение этих понятий, начиная с античных времён, продол­жается и по сей день. Античные философы (Гераклит, Демокрит, Платон), размышляя над вопросом What is truth (что есть Правда)?, не смогли найти достаточно чёткого и однозначного её определения. Они ограничивались суждением "Ищи правду на дне морском" -Truth lies at the bottom of a well (Brewer, 1970: 1105), тем самым под­чёркивая, что она трудно постигаема человеческим сознанием и не­доступна разуму для полного её познания. Но что же тогда есть Правда / Истина в обыденном языковом сознании в современной ин­терпретации носителей различных лингвокультур?

Попытки анализа понятийного содержания феноменов Правда / Истина имеют место в научных работах отечественных и зарубежных философов и лингвистов с позиций общетеоретических рассуждений, аналитической философии, логического анализа языка (Б. Рассел, М. Хайдеггер, Н. Д. Арутюнова, Ю. С. Степанов и др.), в исследованиях на материале отдельно взятых языков (например, В. А Лукин, Т. А. Хромова).

Данные феномены эксплицируются при помощи аксиологиче­ских предикатов оценочной семантики и восходят к одной из про­блем аналитической философии "что есть истинно и что есть ложно?" Истинно - это то, что имеет место в объективной действительности, что рационально. Естественно, что в такой трактовке всё истинное противопоставляется ложному. Как известно, утверждения в чистой форме, лишённые каких-либо оценочных индикаций, мало употреби­тельны. Поэтому, рассуждая о значении общей теории речевых актов

для развития философской логики, Дж. Остин пришёл к выводу о том, что традиционное "утверждение" является абстракцией, идеа­лом, точно так же и его традиционно выделяемое свойство истинно­сти или ложности. По его мнению, привычное противопоставление "нормативного или оценочного" фактически следует отменить наряду с другими дихотомиями (Остин, 1986: 117).

Но существует определённая взаимосвязь между истинностью и искренностью и это нельзя отрицать. Е.М. Вольф усматривала такую взаимосвязь на основании того, что "искренность" можно соотнести с "истинностью" в концептуальном мире говорящего и соответствием высказывания этому миру (Вольф, 1985:37).

Такое смещение фокуса интерпретации семантики оценки к про­блеме "искренности" радикальным образом меняет взгляд на опреде­ление объективного, объективной реальности как чётко определяемой и верифицируемой зоны. Подменяя её "искренностью", относящейся к "размытым" или, другими словами, диффузным и не всегда вери­фицируемым зонам семантики с точки зрения определения "истинно­сти / ложности" высказывания, невозможно определить реальное по­ложение дел. Давая ту или иную оценку объекту, можно искренне за­блуждаться. В таких случаях она не всегда будет соответствовать ре­альному положению дел. Субъективные оценки могут определяться либо степенью информированности говорящего, либо его сугубо прагматическими намерениями, открывая тем самым широкий про­стор субъективизму. Остроту такой постановки вопроса в определён­ной степени снимает введённое Н. Д. Арутюновой понятие "неопро- вержимой субъективной истины". "Мнение, - пишет она, - может быть либо истинным, либо ложным. Сенсорная оценка всегда истин­на. Чтобы быть истинной, ей довольно быть искренней. Сенсорная оценка, пока она не оторвалась от субъекта и времени ощущения, имеет статус неопровержимой субъективной истины" (Арутюнова, 1988: 192). Значительно дальше в этом отношении идёт академик Ю. С. Степанов, считающий, что базовые термины для описания суждений "истинность"/ "неистинность" должны быть в настоящее время заменены другими - "искренность"/ "неискренность" (Степа­нов, 2003:7).

Определённую значимость получает осмысление этих универ­сальных понятий действительности в языковом сознании носителей различных лингвокультур. Как нам представляется, исходной точкой интерпретации должно быть классическое и современное философ-

93

ское толкование Истины, которая означает для гносеологического (познающего) Я-субьекта всё* то, что соответствует познанной и по­знаваемой им действительности (СФТ, 2004: 220-221).

Но философское толкование Истины оставляет вне поля зрения второе базовое понятие - Правда. Поэтому для адекватного осмысления этих понятий необходимо обращение к гуманитарной археологии - к этимолгическим и разноязычным толковым словарям, а также к раз­личным типам дискурса. Этимологическое толкование понятия Правды в русском языке в различных аспектах её преломления имеет место в работе М. И. Агиенко (2005).

М. Фасмер рассматривает это понятие в словарных статьях Правда, Правый. Выясняя этимологию данных взаимосвязанных значений в ин-доевропейских языках, он приходит к выводу, что "прав", вероятно, развилось из *pro-vos, родственного латинскому probus "добрый, чест- | ный, порядочный" (в др.инд. prabhus "выдающийся (по силе и изоби­лию, превосходящий", в англос. fram "сильный, деятельный, смелый", др.-исл. framr "стоящий впереди, стремящийся вперёд" (Фасмер, 1987:352). По всей вероятности это так. И свидетельством этому явля­ется имеющийся в лексико-семантической системе современного рус­ского языка определённый ряд семантически сопряжённых понятий, j таких как: праведник, правдолюб, правдоискатель, которым воздаётся слава (... слава борцам, что за правду вставали...); говорили, резали правду-матку в глаза, страдали и погибали за правду как люди честные, | смелые, прямо стоящие и нераболепствующие перед другими.

В русскоязычной культуре в таких взаимосвязанных и одновре­менно противопоставленных понятиях как Правда и Истина концеп-туализована своеобразная духовная ценность. Истина относится к ] числу основных концептов, регулирующих взаимодействие человека | с действительностью и другими людьми (Арутюнова, 1998: 547). Ис- | тина и Правда всегда антропоцентричны. Истина является одним из важных регуляторов взаимодействия между этим - земным, дольным -и "другим миром" - Божественным. Наряду с Правдой она является тем постоянно ускользающим идеалом, поиск которого связан с хож­дением по мукам русского человека вообще и русской интеллигенции в частности, что нашло отражение в русской художественной литера­туре (например в романе А.Толстого "Хождение по мукам", в романе Б. Пастернака "Доктор Живаго"), а также в русской поэзии.

Лицеист А.С. Пушкин в стихотворении "Истина" в поэтически обобщённом образе написал:

94

Издавна мудрые искали

Забытых истины следов

И долго, долго толковали

Давнишни толки стариков.

Твердили "Истина нагая

В колодезь убралась тайком "

И, дружно воду выпивая,

Кричали: "Здесь её найдём! "

Они искали не истину, а её следы. Она невидимка. Но есть и дру­гое мнение:

"Истина вообще конкретна. И непререкаема. Умножив два на два, получишь четыре, какой бы политической ориентации ты ни придерживался" (ЛГ, 1-7 февраля 2006 г. № 4. Юрий Архипов. По­эзия и правда Мартина Вальзера. - С. 8).

Сложность определения Истины, Правды, Искренности состоит в том, что их природа и функции не всегда идентичны. В первую оче­редь это относится к определению Правды и Истины.

В логико-математическом определении функция Истины состоит в том, чтобы свести множественность к единичности. Можно предпо­ложить, что в этом же самом состоит и функция Правды.

"Истина - отражение в сознании человека предметов, явлений и закономерностей объективной действительности такими, какими они существуют вне и независимо от познающего субъекта; соответствие содержания мыслей (суждений, понятий) объекту, проверяемое об­щественной практикой" (Кондаков, 1975: 218).

В науке Истина верифицируема. В теологии она должна прини­маться на веру. Божественная Истина - это Истина в последней ин­станции.

Истина в русской культуре выражает общие суждения, правила, чаконы, а Правда - частные суждения, главным образом о событиях и фактах (Степанов, 1997: 325).

Истина и Правда являются тем постоянно ускользающим идеалом, 0 которым связаны духовность и нравственность - понятия, уходящие своими корнями в античность и христианскую философию. Поиск Бо­жественной Истины - это стремление к запредельному, "горение ко кресту", через которое открывается полнота телесного и ментального бытия человека. Божественная Истина и земная Правда - эти два мира русского человека отражены в древнерусской иконописи, архитектуре и литературе. Поиск и стремление к Божественной Истине - это спе-

95

цифический горизонт бытия человека, человека "страстотерпца". В двухмерном пространстве древнерусской иконописи изображаются два мира в их соприкосновении. "С одной стороны - потусторонний вечный покой; с другой - страждущее, греховное, хаотическое, но стремящееся к успокоению в Боге существование, - мир ищущий, но 1 не нашедший Бога" (Евг. Трубецкой, 1993: 222). В этом состоит суть динамики волящего человека, его вечный поиск обретения Божествен­ной и земной Правды.

Сакральная доминанта личностного сознания человека русского Средневековья нашла своё отражение в агиографической литературе - житиях страстотерпцев Бориса и Глеба, неистового протопопа Ав­вакума и других. Сакральная доминанта присутствует и в западноев­ропейских культурах ХУП века в таких её артефактах, как музыка, живопись, скульптура, архитектура, особенно архитектура храмовых сооружений: у католиков костелы устремлены стрелой вверх, в пра­вославных христианских храмах - распластавшихся в форме луковиц. Б. И. Бергман, анализируя агиографический канон русского Средневековья и традиции его восприятия, приходит к выводу, имеющему непреходящее значение в том, что на русской почве ак­цент в представлениях о святости с течением времени всё" более за­метно перемещается с аскезы на милосердие и сердобольность, со смирения на кротость, с самоистязания на терпение (Берман, 1982: 172). Терпение - это одна из типологических характеристик русского менталитета, особенно проявившееся и продолжающее проявлять себя на рубеже нового тысячелетия и в настоящее время.

Поиск земной Правды имеет своей целью не только поиск Бога и успокоения в Боге, а нравственно оправданное бытие человека в этом мире среди себе подобных. "Обязательность нравственной заповеди наверняка не означает для нравственного сознания, что при суждении о других можно быть негибким. Скорее нравственность заповедует аб­страгироваться от субъективных частных обстоятельств собственного суждения и переместиться на точку зрения другого" (Гадамер, 1988: 75). Таким образом, поиск земной Правды состоит в том, чтобы свести единичность Правды к множественности, а .множественность к еди­ничности.

Сведение множественности Правд к единичности имеет место в рассуждениях персонажей повести-сказки М. М. Пришвина " Кора­бельная чаща" Весёлкина, Мануйло, Онисима - людей опытных, по­бывавших в разных жизненных ситуациях.

96

... Весёлкину сразу же вспомнилось, как он мальчиком со своим учителем Фокиным решал как-то вопрос о правде.

Но как же это может быть, что правда отдельно, как голая, живёт только в делах, а слово о ней, как одежда, висит и болтается где-то в стороне на верёвочке.

... Весёлкин думал по-своему, Мануйло - по-своему о чём-то близком тому и другому; один стоял за всех с одной стороны, другой - тоже за всех с другой, оба уверенные - если сойдётся, то это и будет правдой".

Как видим, существует определённая аналогия в характеризации Правды и Истины (у А. С. Пушкина - "голая истина", у М. М. При­швина в рассуждениях его героев - "голая правда". Вершинную по­зицию в суждениях о Правде имеет её характеристика как "истинная правда", "правда истинная":

...- И как же ты понимаешь, - спросил Онисим, войн теперь на земле вовсе не будет?

В русскоязычной культуре Правда именуется как правда-матушка, горькая правда, искренняя правда, чистая правда, сермяж­ная правда Руси (А. Н. Некрасов), окопная правда (В. П. Астафьев).

Эти характеризующие предикаты в вербальной форме достаточно полно исчерпывают семантический объём данного концепта в рус­скоязычной культуре. Божественной Правде необходимо следовать, земную же Правду необходимо доказывать, её нужно искать, бороть­ся, страдать и погибать за неё, служить верой и правдой, жить по правде и как её антипод в русской народной песне: папенька с ма­менькой неправдою живут; смотреть правде в глаза, резать (говорить) правду-матку (правду-матушку) в глаза. Но "всеми правдами и не­правдами добиваться своего" имеет аксиологически не совсем одно­значную оценку. Она преимущественно со знаком минус.

Более жёстко различия между Правдой и Истиной в русской культуре можно сформулировать следующим образом: истину изре­кают, правду - говорят. Примером первой является Евангелие: «20. Истинно, истинно говорю вам: принимающий того, кого я пошлю Меня принимает; а принимающий Меня принимает Пославшего Ме­ня» (ТБ, т. 3,1987: 441).

97

Божественная Истина декларируется сверху, она дана извне как Истина в последней инстанции, не требующая обсуждения, а Правда идёт от обычного смертного. Истина для всех одна, Правда у каждого своя.

«12. Послушайте Меня, жестокие сердцем, далёкие от правды: Я приблизил правду Мою, - она не далеко, и спасение Моё не замед­лит;...» (ТБ, т. 2,1987: 441).

В русскоязычном религиозном дискурсе Истина и Правда явля­ются пророчеством, которое также не требует доказательств в том, что всё будет именно так в смысле: «да сбудется реченное через про­роков». В религиозном дискурсе эти два понятия синонимичны.

В немецкоязычном религиозном дискурсе эти понятия исчерпы­ваются лексемами die Wahrheit, wahr, wahrlich, wahrhaftig:

Im Amfang war das Wort, und das Wort war bei Gott, und Gott war das Wort. Und das Wort ward Fleisch und wohnte unter uns, und wir sahen seine Herrlichkeit, eine Herrlichkeit als des eingeborenen Sohnes vom Va-ter, voller Gnade und Wahrheit. (Joh. 1,1. 14).

Wenn der Troster kommen wird, welchen ich euch senden werde vom Vater, der Geist der Wahrheit, der vom Vater ausgeht, der wird zeugen von mir. (Joh. 15, 26).

Das Haus Gottes ist die Gemeinde des lebendigen Gottes, ein Pfeiler und eine Grandfeste der Wahrheit ( 1. Tim. 3,15).

Wahrlich, wahrlich, ich sage euch, wer mein Wort hort. (Joh, 5,24). Мартин Лютер, давая толкование основных положений Еванге­лия, использует целый ряд адъективных предикатов, семантика кото­рых связана с земным миром, отражающих земную реальность: Wah-re Menschheit, wahrhaftiger Gott, der wirkliche Tod, der rechte Glaube, wahrhaftiger Mensch... (Dr. Martin Luthers kleiner Katechismus mit Er-klarung).

Этими же самыми лексемами оперируют и в других, светских, типах дискурса. В 70-ых годах прошлого столетия в одном из изда­ний молодых людей, поставивших своей целью борьбу против алко­голизма - die Deutsche Guttempler-Jugend in Gottingen, был воспроиз­ведён плакат "Пьянство" из советской прессы. На чёрном фоне изо­бражена поллитровая бутылка водки с верёвочной петлёй на горлыш­ке, уходящей вверх. Немцы сопроводили его следующим коммента­рием: "Tor zur Vergiftung". Drastisches, aber dem wahren Sachverhalt nahekommendes Plakat aus der Sowjetunion" (... реальному положению дел...).

98

Фотография является свидетельством действительного положе­ния дел, что и отражено в названии статьи "Die Wahrheit ist das beste Bild", посвященной выставке в Берлине "The Greatest War Photogra­pher of the World" (Kulturjournal des Goethe-Instituts, 2 /05: 33).

Определённые трудности возникают при переводе немецкоязыч­ных и англоязычных текстов на русский язык.

Габриела Кроне-Шмальц назвала свою книгу о повседневной жизни женщины в Советском Союзе "1л Wahrheit sind wir starker. Frauen in der Sowjetunion" (1992). (Мы сильнее правдой - перевод мой - Ю. М.). Но не истиной.

... Auf unserer Seite steht die Wahrheit. Wir stehen in ihrem Lichte. Im Geiste der Freiheit, im Geiste einer streitbaren Wahrheit gehen wir ans Werk (Johannes R. Becher, 1945) - На нашей стороне правда.

При переводе немецкой художественной литературы на русский язык переводчики для die Wahrheit используют две лексемы "правда" и "истина".

Приведём несколько примеров афоризмов, имеющих место в ро­манах Э. М. Ремарка и переведённых на русский язык. Они опублико­ваны отдельной книгой О. Фадеевой (Фадеева, 2000):

"Wahrheit ist fur ein verletztes Gefuhl immer roh und fast unertraglich

Для оскорблённого чувства правда всегда груба и почти невыно­сима".

"Dire Waffenfabriken bauen sie, weil sie Frieden wollen; ihre Konzent-rationslager, weil sie die Wahrheit lieben; - Они строят военные заводы и утверждают, что хотят мира. Они строят концентрационные лагеря, а выдают себя за поборников правды"

"Wie schabig Wahrheiten werden konnen, wenn man sie ausspricht -Какими жалкими становятся истины, когда высказываешь их вслух".

"Falschheiten haben nun einmal mehr Beharrungsvermogen als Wahrheiten - Фальшь и лицемерие производят большее впечатление, чем истина".

"Was man fuhlt, hat doch mit Wahrheit nichts zu tun. - Чувства не имеют отношения к правде".

Как свидетельствует даже эта небольшая выборка примеров, ча­ще всего лексема Wahrheit в ед. числе переводится как правда, во мн. числе - dieWahrheiten - как "истина / истины".

В наших предварительных публикациях (Малинович 1999), мы соотнесли Правду с концептом Клятва, определив последнюю как её

99

арагматический коррелят (подчеркнём: не с Истиной, а с Правдой как наиболее овеществлённой и верифицируемой категорией). Следова­тельно, Правда, Истина, Искренность и их противочлены Неправда (Ложь, Обман), Неистинность, Неискренность сопряжены и с Клят­вой. А она всегда сакрально жертвенна. Поэтому, клянущийся что-либо сделать, даёт обещание, невыполнение которого может иметь для него и / или его близких нежелательные последствия.

В сознании говорящих - представителей различных лингвокуль-тур - Правда/ Истина оценивается:

- в русском языке как святая, истинная, чистая, горькая, историческая,

сущая, известная, нерушимая, незыблемая. Например: Всё это сущая правда; Говорят женишься? - Истинная правда!; Лучше горькая правда, чем сладкая ложь; Если уж вы сами напрашиваетесь, расска­жу вам всю горькую правду;

- в испанском языке: verdad f (правда, истина) verdad amarga - горькая

истина;

- в английском языке как the simple truth (истинная правда), the honest

truth (сущая правда), God's truth / gospel truth (святая правда), the home truth (горькая правда), the old truth (известная Истина / Правда), the na­ked truth (голая / обнажённая), the fundamental truths (основополагаю­щие истины), me great truths (великие моральные, научные, философ­ские истины). Например: I could tell you a few home truths of that's what you're asking (J. Lindsay); Anomer book on marriage. Could there possible be anything new in this one? Isn't it time we stop writing books that dress up old truth in modern fasion? (J. Lawrence); That's exactly what' coming to you if you don't tell me the God's truth (E. S. Gardner); Alex was silent. What could you say, what could anyone say, confronted with naked truth? (A. Helley).

В немецком языке как eine alte (известная), bittere (горькая), trau-rige (печальная), unangenehme (неприятная), ungeschminkte /unverblumte (непрукрашенная) Wahrheit.

Kinder und Narren sagen die Wahrheit (пословица) = Kinder sind zu unschuldig und Narren zu dumm ( в русск. яз. "Устами младенца глаго­лит истина"). Sein wahres Gesicht zeigen- показать истинное лицо.

Правда рано или поздно становится явной, известной всем. Она "выходит" наружу, её невозможно утаить. Такая ассоциация русского­ворящего раскрывается через его жизненный опыт и хранится в памяти в пословичном фонде: Шило в мешке не утаишь; выпустить кота из мешка. В англоязычной ситуации Правда тоже "выходит" наружу: the

100

truth will out (АРФС). Например: This may come as a shock to you, but truth will out in the end ... (E. Galdwell).

Таким образом, даже этот неполный предварительный анализ по­зволяет сделать вывод, что в различных лингвокультурах универ­сальные понятия концептуализируются в языковом сознании как сходными, так и различными способами. Неконцептуализированны-ми в английском и немецком языках остались такие понятия русской ментальности как Русская правда, правда-матка, сермяжная правда Руси, окопная правда, резать правду-матку, в ногах правды нет, пра­ведник. В этих языках они передаются описательно: jmdm. die Wahr­heit geigen - резать правду-матку (Девкин, 1994: 729), Wahrheit bringt Hafi (поел. Правда глаза "колет"). Mit alien Mitteln, что означает "Всеми правдами и неправдами". В англоязычной культуре Truths are hard to swallow означает, что её трудно "проглотить"; by fair means or foul, что означает "Всеми правдами и неправдами".

Литература

  1. Агиенко, М. И. Культурологические особенности концепта ПРАВДА // Лингвистические парадигмы и лингводидактика: материалы X Ме­ждународной научно-практической конференции, Иркутск, 14-18 июня 2005 г. - Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2005. - Ч. 1. - С. 132-136.

  2. Арутюнова, Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. -

М.: Наука, 1988.-341 с.

  1. Берман, Б. И. Читатель жития (Агиографический канон русского средневековья и традиция его восприятия) // Художественный язык средневековья. - М.: Изд-во Наука, 1982. - С. 159 - 200.

  2. Большой толковый словарь русского языка / сост. и гл. ред. С. А. Кузнецов. - СПб.: Норинт, 1998. - 1536 с.

5. Вольф, Е. М. Функциональная семантика оценки. - М.: Наука, 1985. -

228 с.

  1. Гадамер, X.- Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. Пер. с нем. и вступ. ст. Б. Н. Бессонова. - М.: Прогресс, 1988. - 704 с.

  2. Девкин, В. Д. Немецко-русский словарь разговорной лексики: Свыше

12 000 слов. - М.: Рус. яз., 1994. - 768 с.

  1. Кондаков, Н. И. Логический словарь-справочник. - М.: Наука, 1975.

  2. Малинович, Ю. М. Семантика эгоцентрических категорий: Клятвы в русскоязычной культуре // Проблемы структурно-семантической ор­ганизации текста. Межвуз. сб. науч. тр. -Иркутск: ИГЛУ, 1999.

101

  1. Малинович, Ю. М., Малинович М. В. Семиосфера культуры в антро пологической лингвистике // Номинация. Предикация. Коммуникации / сб. статей к юбилею проф. Л. М. Ковалёвой. - Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2002. - С. 227 - 253.

  2. Остин, Дж. Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвисти­ке. Вып. ХУИ. Теория речевых актов: сб. пер. с англ. - М.: Прогресс, 1986. С. 22-129.

12. Словарь философских терминов / Научная редакция профессора
В. Г. Кузнецова. - М.: ИНФРА, 2004. - ХУ1, 731 с.

13. Степанов, Ю. С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт иссле­
дования. - М: Школа "Языки русской культуры", 1997. - 824 с.

14. Степанов, Ю. С. Смысл, Абсурд и Эвфемизмы // Вестник НГУ. Се­
рия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. Т. 1. Вып. 1. - Но­
восибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2003. - С. 7-10.

15. Толковая Библия или комментарий на все книги Св. Писания Ветхаго
и Новаго Завета. Второе издание. Т. 2, Т. 3. - Стокгольм: Институт
перевода Библии, 1987.

16. Трубецкой, Е. Два мира в древнерусской иконописи // Философия
русского религиозного искусства ХУ1 - XX вв. Антология / Сост.,
общ. ред. и предисл. Н. К. Гаврюшина. - М.: Прогресс, 1993. -С. 220-
246.

17. Фадеева, О. М. Афоризмы Э. М. Ремарка: (Опыт сопоставит, словаря
нем.-рус. вариантов) / Отв. ред. Р. Р. Чайковский. - Магадан: Кордис,
2000.-175 с.

18. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка. В 4 т. Т. 3
(Муза - Сят) / Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачёва. - 2-е изд., стер. -
М.: Прогресс, 1987. - 832 с.

  1. Die Bibel. Bibeltext in revidierter Fassung von 1984. - Stuttgart: Deutsche Bibelgesellschaft 1985.

  2. Brewer's Dictionary of Phrase and Fable. London, 1963.

21. Dr. Martin Luthers kleiner Katechismus mit Erklarung. 19. Auflage. -
Hamburg (год издания не указан).

ЭКСПЛИЦИТНО-ИМПЛИЦИТНАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИ Я

КУЛЬТУРНО ОБУСЛОВЛЕННЫХ СМЫСЛОВ

В ГРАНИЦАХ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ТИПА

Л. А. Араева, А. В. Проскурина

ГОУВПО «Кемеровский государственный университет»

Современная концепция языка как особой знаковой системы предполагает анализ его в когнитивном и культурологическом acпекте, тах, что обусловливает исследование соотношения языковых единиц разных уровней со сферой ментальное™ человека и со сферой реаль ной действительности. Ментальность и реальность являются полюсн ми единой структуры - культуры, выступающей в качестве специфи ческого способа человеческого бытия. Базовым механизмом, опреде ляющим существование и развитие культуры, служит «активное, ди­намическое смыслообразование» [1, 15]. Оно нацелено на порожде­ние, оформление, закрепление и трансляцию бесконечного множеств» значимых смыслов как квантов семиотической информации, которые могут быть выраженными, на наш взгляд, в смысловой структуре де­риватов, функционирующих в пределах словообразовательного типа (далее - СТ).

Свойственная языковому знаку смысловая валентность обеспечи­вается его бытием в нескольких модусах: мифологическом, символи­ческом, архетипическом и прагматическом [2, 21], каждый из кото­рых требует выведение из «потаённых глубин души» на поверхность индивидуальных и коллективных представлений, образов и структур сознания (как явных, так и неявных). СТ, будучи смысловым полем языка, погружённым в семиотическое пространство культуры, с од­ной стороны, образует ту рамку, внутри которой эти модусы обнару­живают себя посредством устанавливаемой ценностной иерархии культурно значимых смыслов, но, с другой - задаёт условия реализа­ции этих начал. Как и в структуре культуры, в структуре СТ стано­вится релевантным выделение ядерных (актуальных) и периферий­ных (потенциальных) зон смыслообразования. Компоненты данных зон обладают неодинаковой культурно-смысловой ёмкостью, зави­сящей от степени значимости той или иной вещи, выявляемой в акте

182

аксиологической деятельности, осуществляемой в сознании культур­ною субъекта. Субъект, находясь на определённом ценностном рас-стоянии от воспринимаемого объекта, стремится организовать мир на базе хранящихся в его сознании как осмысленных, так и бессозна-гельных моделей опыта, имеющих тенденцию к экспликации и детерминирующих направление процессов смыслообразования. Показа-клем работы смыслостановления как механизма формирования и развития семантического устройства СТ служит набор лексико-словообразовательных значений (ЛСЗ), осознаваемый характер кото­рых демонстрирует особенности протекания познавательной деятель­ности человека, нацеленной на классификацию всех реалий мира по принципу свойственной им ценностной значимости и на установле­ние их взаимосвязей друг с другом в семиотическом пространстве культуры.

Ценностной отмеченностью в культуре обладает сфера «Живот­ные», занимающая центральное положение в её семиотическом про­странстве, вследствие чего являющаяся смысловым ядром семантиче­ской многомерности СТ "С+-ин(а)". Уже на ранней стадии развития общества, когда животные ещё не отделились от человеческого кол­лектива, они служили некой наглядной моделью жизни человека и природы в целом. «В соответствии с принципами космогенеза пер­вым творится самое важное, нужное, и именно ему придаётся наи­большее значение. Поэтому первые «вещи» (огонь, вода, растения, животные) призваны удовлетворить необходимые для жизнеобеспе­чения человека потребности» [2, 10]. Отсюда их полифункциональ­ность (профанические и сакральные функции): животные выступали как покровители разных природных угодий (тотемы) и домашнего хозяйства; как ипостаси антропоморфных мифологических персона­жей; как предметы культа и ритуала — жертвоприношения. Мы видим, что издавна животные действуют в особых, ценностно значимых си­туациях. Участие животных в этих ситуациях свидетельствует об их включённости в разные, но пересекающиеся семиосферы: природный мир, сельскохозяйственная деятельность человека, быт и религиозные таинства. Сознание древнего человека предписало животным идею "существования и предназначенности для", которая приобретает ста­тус архетипа - нормы,, образца, потенциальных требований, предъяв­ляемых к объекту оценки и передаваемых из поколения в поколение.

Анализ ЛСЗ дериватов (по материалам диалектных словарей), мо­тивированных мотивирующими единицами семантической категории

183

«Животные», показывает, что в сознании культурного субъекта дан­ный архетип актуализируется в прагматическом аспекте. Животные воспринимаются в нескольких ракурсах, а именно: 1) как объект, для которого человек что-либо делает (ЛСЗ «изгородь для животных» -поскотина (Ср. Урал., Яросл.), ЛСЗ «приспособление для ковки жи­вотных» - кобылина (Прибайк.), ЛСЗ «место для выпаса животных» -поскотина (Нвсб.ЛЪм.); 2) как средство для получения мяса, шкуры, шерсти, предназначенных для изготовления определённых изделий (ЛСЗ «мясо животного» - баранина (Пек., Сиб., Ср. Приобье), ЛСЗ «шкура животного» - коровятина (Вят., Краснояр., Яросл.), ЛСЗ «шерсть животного» - лосина (Сиб., Забайк.) и ЛСЗ «шуба по материа­лу изготовления» - собачина (Ср. Урал.), ЛСЗ «постель по материалу изготовления» - медведина (Сиб.)); 3) как живое существо по его онто­логическим свойствам, действиям и результатам этого действия (ЛСЗ «нора, гнездо животных» - ежовина (Пек.), ЛСЗ «запах животного» -мышатина 2 (Ворон.), ЛСЗ «помёт какого-либо животного» - мыша-тина 1 (Ворон.)). Каждый из представленных ракурсов видения жи­вотных провоцирует их быть участниками ценностно значимых ситуа­ций: 1) использование в повседневной деятельности, уход; 2) охота -убой животного, изготовление изделий; 3) питание, местообитание. Данные ситуации ассоциируются с ситуациями, получающими актуа­лизацию только в смысловой структуре дериватов, в звуковой форме которых наименование животного не вербализовано.

Наиболее полный комплекс смыслов, связанных с категорией «Животные», эксплицируется, на наш взгляд, в аксиологически ори­ентированных высказываниях (приводятся в словарных статьях), со­держание которых позволяет обнаружить в смысловой структуре де­риватов существующие в имплицитном виде связи, в которые всту­пают животные с людьми и другими реалиями мира. Так, человек, имеющий домашних животных, должен ухаживать и заботиться о них, что вынуждает его обеспечивать их кормом, сооружать специ­альные постройки. Поэтому ценностно значимой становится ситуа­ция строительства места обитания для животных, которая вскрывает­ся в смысловой структуре дериватов, принадлежащих разным ЛСЗ:
  1   2   3   4   5   6   7


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации