Князев А.Г., Чураков Д.Б., Чучаев А.И. Экологические преступления - файл n1.doc

приобрести
Князев А.Г., Чураков Д.Б., Чучаев А.И. Экологические преступления
скачать (152.9 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1087kb.26.09.2010 23:29скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Глава I. Становление и развитие законодательства об экологических преступлениях



Принято считать, что в качестве объекта уголовно-правовой охраны окружающая среда и ее компоненты по законодательству РФ выступает с XIX в.*(9) В целом, соглашаясь с этим утверждением, отметим, что, во-первых, нормы об ответственности за преступления, в настоящее время признаваемые экологическими, встречались и раньше; во-вторых, законодателем они признавались посягательствами против собственности.

Так, в ст. 223 Соборного уложения (1649 г.) говорилось: "А будет кто по недружбе учнет, в чьем лесу на станех огонь класти и от кого в том лесу учинится пожар, или в чьем лесу пожар учинится от конских, или иные животины от пастухов небрежением, и таким пожаром учинят поруху бортному деревью и пчелам, и зверь и птицы ис того лесу тем пожаром отгонят, и в том на них будут челобитчики, и с суда сыщется про то допряма, что такой пожар от кого учинится нарошным делом, или пастуховым небрежением и на тех людех за такое пожарное разорение взятии пеня, что государь укажет, а истцу велите на них доправити убытки по сыску"*(10).

Большее внимание охране окружающей среды и природных богатств уделено в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных (1845 г.). Если исходить из названия раздела VII Уложения "О преступлениях и проступках против имущества и доходов казны", то можно прийти к выводу, что под уголовно-правовую охрану поставлена собственность.

В разделе VIII "О нарушении постановлений о лесах" содержится две группы норм: 1) о нарушении постановлений о казенных лесах (отделение 1, ст. 822-830); 2) о нарушении постановлений о частных лесах (отделение 2, ст. 830.1 и 830.2). Содержание законодательных установлений показывает, что в статьях указанной главы речь идет исходя из современного представления о классификации уголовно-правовых норм о должностных преступлениях и преступлениях против правосудия и порядка управления. Например, криминализированы укрывательство и покупка заведомо похищенного или самовольно срубленного другими лицами леса; угрозы "лесным чинам или страже"; сопротивление "лесным чинам или страже... скопищем вооруженных чем либо людей"; несвоевременное производство следствия о порубке, лесном пожаре и (или) о другом факте истребления леса; занятие "лесными чинами или стражей... лесною какого-либо рода промышленностью" и т.д.*(11)

В главе I "О преступлениях и проступках против постановлений, ограждающих народное здравие" раздела VIII "О преступлениях и проступках против общественного благоустройства и благочиния" Уложения о наказаниях уголовных и исправительных предусматривалась ответственность за: нарушение правил, установленных против распространения эпизоотии ("заразы домашних животных" - отделение 4, ст. 861-862), загрязнение вод и атмосферы (отделение 5, ст. 863-865.1).

Общественную опасность указанных деяний законодатель видел в возможности причинения вреда здоровью населения.

В соответствии с главой II "О нарушении постановлений для обеспечения народного продовольствия" преступными признавались: организация "рыбоспетных заводов внутри станиц войска Донского"; нарушение казаками правил о рыболовстве; запрещенный лов рыбы между бакенными полосами в Каспийском море; вылов рыбы по фальшивому билету, контрамарке или ярлыкам; "производство в местностях, лежащих между шестьдесят седьмым и семьдесят пятым градусами северной широты, пятым градусом восточной и семнадцатым градусом западной долготы по Гринвичскому меридиану, ловли моржей, тюленей и вообще животных этого вида, ранее двадцать третьего марта каждого года"; производство морского котикового промысла; охота на зубра (отделение 3, ст. 916-921.3).

Статьей 1077 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных каралось уничтожение и повреждение лесов путем их поджога (глава IX раздела VIII).

Позднее ряд деяний из указанного Уложения были исключены и включены в Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. К ним, в частности, относились:

- "засаривание рек, каналов, источников или колодцев бросанием в них камней, песку и тому подобных веществ, от которых не может последовать порчи воды" (ст. 52);

- охота, а также рыбная или иная ловля в запрещенное время, в недозволенных местах, запрещенными способами или без соблюдения предписанных правил; разорение птичьих гнезд, продажа дичи, добытой в недозволенное время (ст. 57);

- нарушение правил, предписанных для судоплавания и сплава леса по рекам и каналам (ст. 77);

- выбрасывание балласта на рейде, фарватере или в гавани, в реках или каналах (ст. 78);

- засорение рыболовами рек и каналов или порчу их берегов (ст. 85);

- порча воды в местах, где ее берут для внутреннего употребления, замачиванием льна или конопли, "сваливание или выливание нечистот или бросание вредных веществ без умысла на причинение вреда народному здравию" (ст. 111);

- недонесение о появлении "заразы на скоте" или непринятие установленных мер предосторожности против заразы скота и его падежа (ст. 112);

- самовольная порубка леса (ст. 154) и др.

Уголовное уложение (1903 г.) экологические преступления также не выделяло в самостоятельную группу деяний. Нормы о них в основном содержались в главах IX-XI. Как правило, они предусматривали ответственность за нарушение экологического правопорядка и рациональное использование природных богатств. Например, к числу преступных относились: порча воды (ст. 220); неисполнение установленной законом или обязательным постановлением обязанности своевременно доносить о случаях заразных болезней сельскохозяйственных растений, плодовых или древесных насаждений (ст. 244); рыбная или иная ловля в недозволенное время, в недозволенных местах, запрещенными способами или без соблюдения предписанных правил (ст. 246); охота без установленного охотничьего свидетельства, с чужим охотничьим свидетельством, не на ту породу дичи, охота на которую дозволена в это время, запрещенным способом (ст. 247); убой на охоте зубра или самки лося, оленя, или дикой козы, или теленка этих пород (ст. 250); производство запрещенного законом морского котикового промысла или самовольное его производство на суше (ст. 254); рубка лесовладельцем или лицом, которому им предоставлено право распоряжаться лесом, растущего леса или корчевка пней в случаях, когда такая рубка или корчевка запрещены законом или обязательным постановлением, либо с нарушением предписанных правил (ст. 255) и др.

После Октябрьской революции устанавливается уголовная ответственность за истребление леса, причем закрепляется это актами, не имеющими уголовно-правового характера, что вообще было характерно законодательству того периода*(12). Так, постановление Народного комиссариата земледелия РСФСР от 6 декабря 1917 г. "О сохранении советов лесничества" определило: "Всякая рубка казенного леса или вывоз материалов из него без разрешения лесничества является преступной и будет влечь для виновных немедленное предание суду"*(13). В Декрете ВЦИК РСФСР от 27 мая 1918 г. "О лесах" отмечалось, что любые незаконные действия в лесном хозяйстве, нарушающие государственный план лесного хозяйства, будут влечь за собой предание виновных суду революционного трибунала*(14).

Аналогичные указания содержались в постановлениях ВЦИК и СНК РСФСР от 4 июня 1919 г. "Об отпуске трудовому населению леса и о пользовании лесами", от 16 сентября 1921 г. "Об охране памятников природы, садов и парков" и от 21 марта 1922 г. "О мерах борьбы со злоупотреблением и с хищениями при заготовке, вывозе, сплаве и транспорте дров и лесоматериалов"*(15).

Первый акт, специально посвященный уголовно-правовой охране леса и лесных насаждений, был принят Советом Труда и Обороны 28 июля 1920 г. Согласно постановлению "О борьбе с лесными пожарами" за пожар по причине "неосторожного разведения огня в лесу, близ леса, на пашне, выгоне, покосе и пр. виновные подлежат ответственности перед судом Революционного трибунала, как за умышленный поджог"*(16).

Противоречивость законодательной формулировки деяния очевидна. С одной стороны, говорится о неосторожном разведении огня, а с другой - эти преступления предлагается считать умышленными независимо от отношения виновного к наступившим последствиям. К тому же вообще трудно представить себе разведение огня по неосторожности; скорее, эта форма вины присуща преступному результату, нежели деянию*(17).

Все должностные и частные лица, которые:

"а) умышленно, по небрежности или вследствие неисполнения декретов, правил, распоряжений и инструкций вызвали лесной пожар или не приняли зависящих мер для его предупреждения и прекращения;

б) уклонились от своевременного назначения и проведения трудовой повинности по требованиям соответствующих органов;

в) будучи назначены в порядке трудовой повинности на тушение огня, отказались от этой работы или же не исполняли распоряжения лиц, руководивших тушением пожара, - подлежат преданию суду Революционного трибунала".

В постановлении, как видим, дан широкий перечень деяний: от непосредственного поджога до неисполнения повинности по тушению огня. Однако оно не содержит каких-либо указаний на виды, сроки и размеры наказаний, а лишь в общей форме определяет подсудность данных деяний. Стало быть, при назначении наказания следовало руководствоваться положением "О революционных трибуналах", утвержденным декретом ВЦИК от 18 марта 1920 г.*(18), которое, также не называя конкретных мер уголовной репрессии, предлагало ограничиваться ".исключительно оценкой дела и интересами пролетарской революции". Судейское усмотрение в этом случае, по существу, ничем не ограничивалось, что было, в принципе, свойственно законодательству первых лет советской власти.

Количество составов экологических преступлений по УК РФСР 1922 г. в литературе определяется по-разному. Так, Г.П. Новоселов указывает, что их было всего два*(19). Не соглашаясь с этим, Н.А. Лопашенко резонно замечает, что "составов экологических преступлений в анализируемом Кодексе было явно больше (нельзя же считать одним составом незаконную охоту и незаконную рыбную ловлю, например), однако недостатком законодательной техники явилось расположение их в двух статьях УК с формулированием одной санкции одновременно для нескольких совершенно разных составов"*(20).

УК РСФСР 1922 г. содержит всего две статьи, посвященные ответственности за экологические преступления. В ст. 99 УК РСФСР говорится: "Нарушение законов и обязательных постановлений, установленных в интересах охраны лесов от хищнической эксплуатации и истребления, а равно и ведение лесного хозяйства с нарушением установленного плана; охота и рыбная ловля в недозволенное время, в недозволенных местах и недозволенными способами и приемами; выборка камней, песку и пр. без разрешения подлежащих властей, а равно и разработка недр земли с нарушением установленных правил...". Таким образом, эта статья содержит описание шести самостоятельных составов преступлений. Посягательства отнесены к числу деяний против порядка управления. Иначе говоря, считалось, что они направлены на нарушение "правильного функционирования подчиненных органов управления или народного хозяйства" и сопряжены "с сопротивлением или неповиновением законам советской власти, с препятствованием деятельности ее органов и иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти" (ст. 74).

В дальнейшем ст. 99 УК РСФСР 1922 г. дважды подвергалась изменениям: в 1924 и 1926 гг.*(21) Причем последняя ее корректировка была произведена за два месяца до принятия нового Кодекса, что уже само по себе ставит под сомнение ее целесообразность.

Изменения 1924 г. коснулись трех моментов: во-первых, законодатель дифференцировал ответственность в зависимости от степени опасности деяния, указав в ч. 2 ст. 99 УК РСФСР квалифицированный состав рассматриваемого преступления; во-вторых, иначе была изложена диспозиция нормы, она стала более определенной, предусматривала ответственность за хищение леса; наконец, в-третьих, была существенно реконструирована ее санкция.

Согласно ч. 1 ст. 99 УК РСФСР 1922 г. ответственность наступала за нарушение постановлений, изданных в интересах охраны лесов от хищения и истребления, если стоимость незаконно добытого не превышала 15 руб. по местной таксе. Таким образом, наряду с выделением форм хищения (кражи, грабежа и т.д.) законодатель счел необходимым закрепить самостоятельный вид хищения, предметом которого выступал лес.

Предпринятый шаг был явно необоснованным. В данном случае отсутствует объект хищения, урон причиняется иным отношениям, а не собственности. Лес в его естественном состоянии не может быть предметом хищения. Кроме того, диспозиция нормы сформулирована некорректно. Последствия, судя по замыслу, должны относиться к обоим деяниям, однако истребление как деяния исключает последствие в виде "незаконно добытого". Деяние и последствия не корреспондируют друг другу, первое не может вызвать второе. Другими словами, они не находятся в единой цепи причинности.

Вызывает сомнение и правомерность включения в УК РСФСР данных деяний, по крайней мере в том виде, как они изложены в ч. 1 ст. 99. Оно основывается на сопоставлении диспозиции и санкции нормы. Последняя предусматривала лишь административное взыскание в виде штрафа в размере не свыше тройной стоимости незаконного добытого леса, исчисляемой по таксе, существующей в этой местности.

Как известно, санкция - количественный показатель общественной опасности деяния. Коль скоро оно наказывается в административно-правовом порядке, то место ему было в административном, а не в уголовном законодательстве.

В ч. 2 указанной статьи содержались два квалифицирующих признака и два самостоятельных состава преступления. К числу первых относились: а) стоимость незаконно добытого (свыше 15 руб. по местной таксе); б) совершение хищения в виде промысла.

В качестве самостоятельных составов преступлений значились:

1) нарушение установленного плана ведения лесного хозяйства;

2) нарушение установленных правил разработки недр земли.

Подобная законодательная техника вряд ли может быть оправданна, хотя она встречается и в других актах того времени.

Второе изменение рассматриваемой статьи (1926 г.) затронуло несколько моментов. Так, в ее ч. 1 были внесены редакционные уточнения, в целом исключившие те "нестыковки", на которые обращалось внимание выше, в два раза увеличен размер последствий. Диспозиция нормы стала логичней и выглядела следующим образом: "Нарушение постановлений, изданных в интересах охраны лесов от хищения и истребления, если стоимость незаконно добытого или причиненного лесному хозяйству ущерба не превышает тридцати рублей по таксам, ежегодно устанавливаемым губернскими и окружными исполнительными комитетами на основании продажных цен лесничеств".

Из ч. 2 ст. 99 УК РСФСР было исключено указание на незаконную разработку недр, стоимость похищенного причиненного ущерба в результате истребления определена в 30 руб., слово "промысел" заменено словом "повторно".

По УК РСФСР 1922 г. экологическим преступлением можно считать и деяние, предусмотренное ст. 216: "Неизвещение подлежащих властей со стороны лиц, к тому обязанных, о случаях заразных болезней или падеже скота". Преступление относилось к числу деяний, нарушающих правила, охраняющие народное здравие, общественную безопасность и публичный порядок.

В 1926 г. редакция нормы была изменена. Она стала выглядеть следующим образом: "Неизвещение подлежащих властей со стороны лиц, к тому обязанных, о случаях заразной болезни людей и заразного заболевания или падеже скота"*(22).

Таким образом, первоначальная редакция УК РСФСР 1922 г., по нашему мнению, содержала семь составов экологических преступлений.

В последующем их число возросло в связи с включением в Кодекс ряда новых статей, предусматривавших ответственность за деяния в сфере экологии. Так, Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 5 октября 1925 г. УК РСФСР 1922 г. был дополнен ст. 99-а, в соответствии с которой преступным были признано производство рыбного, звериного и других водных добывающих промыслов в морях, реках и озерах, имеющих общегосударственное значение, без надлежащего на то разрешения либо в запретное время или в недозволенных местах, или недозволенными орудиями, способами и приемами*(23).

В 1926 г. в эту статью была включена ч. 2, предусматривавшая ответственность "за производство промысла морских котиков и морских бобров в открытом море, а морских котиков также в трехмильной прибрежной полосе, равно как недозволенное производство промысла морских котиков и морских бобров на суше, а морских бобров также в трехмильной прибрежной полосе"*(24).

В УК РСФСР 1926 г. нормы о рассматриваемых преступлениях располагались в главе 2, следовательно, деяния признавались преступлениями против порядка управления. В литературе их объект определялся как установленный советским законодательством порядок пользования лесными богатствами страны*(25).

Статья 85 УК РФ фактически повторяла последнюю редакцию ст. 99 прежнего УК РСФСР. Отличие заключалось лишь в санкции; во-первых, конфискация уже не являлась обязательной, а могла применяться по усмотрению суда; во-вторых, лишение свободы было заменено принудительными работами до шести месяцев.

В последующем редакция этой статьи изменялась несколько раз*(26). Первое ее дополнение состоялось 14 июня 1927 г. Оно носило скорее процедурный, чем материальный характер. В примечании к ст. 85 УК РСФСР 1926 г. говорилось: "Наложение взысканий в административном порядке за действия, предусмотренные первой частью настоящей статьи, может иметь место только в течение трех месяцев со дня их совершения".

Действовало примечание недолго: 26 сентября 1927 г. постановлением ВЦИК и СНК РСФСР "Об изменении ст. 85 Уголовного кодекса" оно было исключено из текста указанной статьи. Новации коснулись и самой ст. 85 УК РСФСР 1926 г. По ч. 1 размер ущерба определялся уже в сумме, превышающей 100 руб. Но главное заключалось в том, что санкция стала уголовно-правовой. В качестве наказания она предусматривала принудительные работы и штраф, конфискация опять приобрела обязательный характер.

В ч. 2 ст. 85 УК РСФСР повышенная ответственность связывалась с двумя моментами:

а) систематическим совершением деяний, предусмотренных ч. 1;

б) совершением их в виде промысла.

Изменения, произведенные по постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 10 декабря 1928 г., представляли собой "ходьбу по кругу". Стоимость похищенного по ч. 1 вновь была снижена до 50 руб., а ч. 2 редакционно уточнена, из нее был исключен признак систематичности деяния.

Более существенной реконструкции статья подверглась в 1936 г. Она стала состоять уже из четырех частей.

Часть первая не претерпела каких-либо изменений, кроме одного: в ее санкции слова "принудительные работы" были заменены словами "исправительно-трудовые работы".

Часть вторая содержала описание нового деяния. Она предусматривала ответственность за "нарушение постановлений, изданных в интересах охраны лесов от хищений и истреблений, совершенных в городских, пригородных, парковых, курортных, водоохранных, берегозащитных и почвозащитных лесах, а также в лесах, находящихся в 50-километровой зоне вокруг г. Москвы, в том случае, если стоимость незаконно добытого или причиненного лесному хозяйству ущерба превышает 100 рублей по таксовым ценам, установленным для отпуска леса в данной местности".

Таким образом, законодатель сделал попытку дифференцировать ответственность в зависимости от назначения лесов и их местонахождения. Думается, было найдено достаточно верное решение; в последующем законодательство стало развиваться именно по этому пути.

Часть третья охватывала два самостоятельных деяния, каждому из которых соответствовала закрепленная в законе санкция. Она была сформулирована таким образом: "Те же действия, совершенные в виде промысла, независимо от стоимости незаконно добытого или причиненного лесному хозяйству ущерба - исправительно-трудовые работы на срок до одного года с обязательным отобранием незаконно добытого, а в лесах, указанных во второй части настоящей статьи, - лишение свободы на срок до двух лет, с обязательным отобранием незаконно добытого".

Во-первых, вряд ли такой прием законодательной техники можно признать удачным. Коль скоро деяния отличаются по степени общественной опасности, то целесообразно "развести" их по разным частям статьи. Тогда она будет более последовательной и логичной.

С точки зрения практического применения статья тоже представляется неудачной. Само по себе указание на ч. 3 ст. 85 УК РСФСР еще не позволяет уяснить, за какое деяние из числа предусмотренных в ней лицо привлекается к ответственности или осуждено.

Во-вторых, имеются редакционные неточности. С одной стороны, обобщенная формулировка "те же действия" предполагает, что речь идет как о деянии, указанном в ч. 1 статьи, так и в деянии, закрепленном в ч. 2. Однако системный анализ текста ч. 3 позволяет сделать другой вывод: когда законодатель говорит "о тех же действиях", фактически имеет в виду лишь деяния, указанные в ч. 1, поскольку совершение действия, предусмотренного в ч. 2, влекло иную, повышенную ответственность.

В качестве самостоятельного преступления в ч. 4 ст. 85 УК РСФСР выделялась рубка леса в пределах запретных полос в составе водоохраной зоны. По своей общественной опасности оно приравнивалось ко второму деянию, описанному в ч. 3 данной статьи.

При применении ст. 85 УК РСФСР судебным и следственным органам надлежало руководствоваться постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 25 февраля 1933 г. по делам об истреблении и хищении леса на корню. В этом постановлении указывалось, что действия виновных могли быть квалифицированы по данной статье, как правило, лишь в том случае, когда убытки, причиненные народному хозяйству, незначительны и были результатом незлостного нарушения правил, установленных в интересах охраны от хищения и истребления лесов, парков, и т.д. "В случаях же умышленного уничтожения леса и лесных насаждений, совершаемых в организованном порядке или хотя и с незначительным убытком, но с контрреволюционным умыслом, для подрыва общественной социалистической собственности или классово враждебными элементами, должен применяться закон от 7 августа 1932 г.*(27)"*(28).

Согласно инструкции, изданной Народным комиссариатом юстиции СССР, Прокуратурой СССР и Главным управлением лесоохраны и лесонасаждений при СНК СССР и утвержденной СНК СССР 22 декабря 1940 г., к "лесным нарушениям", преследуемым по ст. 85 УК РСФСР, относились:

"а) самовольная порубка сырорастущего и мертвого леса, а также леса не в том месте, не тех пород или не в том количестве, как указано в лесорубочном билете или других документах, выданных на заготовку и вывоз леса;

б) похищение из леса деревьев, срубленных на корню*(29), буреломных, ветровальных и валежных, за исключением мелких порубок, произведенных проезжающими для необходимой починки или поломки в пути;

в) самовольное производство подсечки леса;

г) самовольная переработка древесины, смолокурение, сидка дегтя, добыча поташа, углежжение и т.п.;

д) самовольное сенокошение без соответствующего разрешения (билета, ордера);

е) повреждение молодняка лесных культур или питомников, предназначенных под естественное лесовозобновление площадей, как в результате пастьбы скота в местах неразрешенных, так и прокладки по ним проездных дорог, а также повреждение или уничтожение изгороди, устроенной вокруг этих площадей;

ж) самовольная раскорчевка, расчистка или запашка лесной площади, устройство складочных мест и возведение построек;

з) несоблюдение в лесу установленных на основании специальных законов и обязательных постановлений противопожарных правил"*(30).

Как и прежний УК РСФСР, Кодекс 1926 г. признавал преступным производство рыбного, звериного и других водных добывающих промыслов в морях, реках, озерах, имеющих общегосударственное значение, без надлежащего на то разрешения, в запретное время либо в недозволенных местах и недозволенными орудиями, способами и приемами (ч. 1 ст. 86). В ч. 2 ст. 86 УК РСФСР была текстуально воспроизведена ч. 2 ст. 99-а УК РСФСР 1922 г., предусматривавшая ответственность за незаконный промысел морских котиков и морских бобров.

Впоследствии эта статья подвергалась изменению. Так, постановлением ВЦИК И СНК РСФСР от 10 сентября 1928 г. она была дополнена абзацем третьим, по сути, имеющим административно-правовое значение. В нем говорилось: "Народному комиссариату земледелия РСФСР предоставляется устанавливать список рыбохозяйственных угодий общереспубликанского значения и перечень нарушений, совершение которых в упомянутых угодьях влечет штраф в административном порядке до ста рублей"*(31).

Уголовный кодекс 1926 г. признавал преступным нарушение установленных правил разработки недр земли (ст. 87).

6 апреля 1928 г. данный УК РСФСР был дополнен ст. 86.1, гласившей: "Производство охоты в запрещенных местах, в запрещенные сроки или запрещенными способами или орудиями"*(32).

Согласно Положению об охотничьем хозяйстве РСФСР, утвержденному постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 10 февраля 1930 г.*(33), правила производства охоты, ее сроки и способы, список зверей и птиц, охота на которых запрещается, устанавливается соответствующими советами министров автономных республик и краевыми (областными) исполкомами.

В уголовных кодексах отдельных союзных республик нормы об ответственности за экологические преступления располагались либо, как и в УК РСФСР, в главе об иных преступлениях против порядка управления, либо в главе о преступлениях против порядка управления (УК УССР, Грузинской ССР, БССР), либо в главе о государственных преступлениях (УК УзССР). В ряде случаев указанные нормы отличались от положений УК РСФСР как по описанию деяний, так и по их санкциям.

В Армянской ССР 14 мая 1958 г. был принят Закон об охране природы в целях сохранения рационального использования и воспроизводства почв, лесов, недр, озер, рек и иных водных источников, животного и растительного мира, а также выдающихся памятников и объектов природы, имеющих научное и практическое значение для дальнейшего роста производительных сил и удовлетворения материальных, культурных и эстетических потребностей. Согласно ст. 6 этого Закона лица, виновные в умышленном повреждении охраняемых государством объектов природы и ее памятников, подвергались наказанию в виде лишения свободы на срок до одного года, если эти действия по своему характеру и последствиям не влекли за собой более строгое наказание*(34).

В УК РСФСР 1960 г. экологические преступления составляли часть хозяйственных преступлений (глава 6). В литературе указывалось, что объектом хозяйственных преступлений является порядок хозяйствования, установленный советским государством, обеспечивающий нормальное функционирование социалистического хозяйства. Они совершаются в материальной сфере жизни общества, т.е. в сфере производства, распределения и использования материальных благ. "Если лицо незаконно рубит лес для использования его в личных целях, то эти действия при наличии других признаков ст. 169 УК РСФСР являются хозяйственным преступлением (незаконная порубка леса), так как они нарушают порядок использования лесных богатств. Действия же, направленные на уничтожение леса, не могут быть отнесены к хозяйственным преступлениям, так как они нарушают не порядок хозяйствования, а лишают государство возможности распорядиться лесом в хозяйственных целях. Они могут рассматриваться как преступление против социалистической собственности..."*(35)

Н.А. Лопашенко отмечает, что нормы о рассматриваемых преступлениях содержались не только в главе 6, но и в главе 10 УК РСФСР (преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения)*(36).

По мнению же И.М. Тяжковой, они имелись и в других главах Кодекса, в частности о преступлениях против социалистической собственности и преступлениях против порядка управления (главы 2 и 9 УК РСФСР)*(37).

Думается, не было никакого основания для столь широкой трактовки системы экологических преступлений. Так, самовольный захват земли, признаваемый законодателем преступлением, посягающим на порядок государственного управления (ст. 199 УК РСФСР), автором было отнесено к числу деяний в области охраны земли и ее недр, хотя очевидно, что урон при его совершении терпели иные отношения - отношения, обеспечивающие установленный в государстве порядок совершения определенных действий. Кстати сказать, в УК РФ подобная норма не вошла вообще.

Умышленное уничтожение или существенное повреждение лесных массивов путем поджога (ч. 2 ст. 98 УК РСФСР) и неосторожное уничтожение или существенное повреждение лесных массивов в результате небрежного отношения с огнем или источниками повышенной опасности (ст. 99 УК РСФСР) законодателем были отнесены к преступлениям против собственности, что искажало суть предмета преступления.

Объектом экологических преступлений признавались отношения, обеспечивающие рациональное использование и сохранность природных богатств*(38). Исходя из этого все они, как правило, делились на пять групп, при этом классификация строилась в зависимости от природных ресурсов. Выделялись:

а) преступления в области земли и ее недр (нарушение правил разработки недр и сдачи государству золота - ст. 167*(39); нарушение о континентальном шельфе СССР*(40) - ст. 167.1);

б) преступления в области охраны животного мира (нарушение ветеринарных правил - ст. 160*(41); незаконное занятие рыбным и другими водными добывающими промыслами*(42) - ст. 163*(43); незаконный промысел котиков и бобров - ст. 164; производство лесосплава или взрывных работ с нарушением правил охраны рыбных запасов - ст. 165; незаконная охота - ст. 166*(44); продажа, скупка, обмен шкурок пушных зверей*(45) - ст. 166.1);

в) преступления в области охраны растительного мира (умышленное уничтожение или существенное повреждение лесных массивов - ч. 2 ст. 98*(46); неосторожное уничтожение или существенное повреждение лесных массивов - ст. 99*(47); нарушение правил, установленных для борьбы с болезнями и вредителями растений, - ст. 161*(48); повреждение лесозащитных и иных деревонасаждений, плодово-ягодных и других насаждений - ст. 168*(49); незаконная порубка леса - ст. 169*(50));

г) преступления в области охраны атмосферного воздуха и вод (загрязнение водоемов и воздуха - ст. 223*(51); загрязнение моря веществами, вредными для здоровья людей или для живых ресурсов моря, либо другими отходами и материалами*(52) - ст. 223.1);

д) иные преступления в области охраны окружающей среды (нарушение правил безопасности при обращении с микробиологическими или другими биологическими агентами и токсинами*(53) - ст. 222.1). В их число некоторые авторы включают преступление, предусмотренное ст. 230 УК РСФСР (полностью либо только в части охраны памятников природы)*(54).

Как обоснованно отмечается в литературе, на нормах об ответственности за экологические преступления по УК РСФСР 1960 г. сказалась культивировавшаяся концепция примата экономических интересов над экологическими*(55).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


Глава I. Становление и развитие законодательства об экологических преступлениях
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации