Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России - файл GLAVA1_5.DOC

приобрести
Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России
скачать (282.2 kb.)
Доступные файлы (13):
1_TITUL.DOC15kb.15.12.1997 11:55скачать
3_VVED.DOC16kb.15.12.1997 13:58скачать
7_ZAKL.DOC14kb.18.12.1997 11:30скачать
GLAVA1_1.DOC10kb.15.12.1997 14:00скачать
GLAVA1_2.DOC53kb.15.12.1997 14:38скачать
GLAVA1_3.DOC66kb.16.12.1997 11:28скачать
GLAVA1_4.DOC99kb.16.12.1997 11:33скачать
GLAVA1_5.DOC44kb.16.12.1997 11:42скачать
GLAVA1_6.DOC75kb.15.12.1997 17:48скачать
GLAVA1_7.DOC74kb.18.12.1997 11:48скачать
GLAVA1_8.DOC241kb.16.12.1997 12:30скачать
n12.doc12kb.17.05.1997 20:00скачать
n13.doc20kb.16.05.1997 14:28скачать

GLAVA1_5.DOC




О нации и национализме*


В ми­ро­вом об­ще­ст­во­ве­де­нии су­ще­ст­ву­ют две до­ми­ни­рую­щие кон­цеп­ции на­цио­на­лиз­ма, при всем их внеш­нем раз­личии во мно­гом яв­ляю­щие­ся сход­ны­ми. Од­на из них пред­став­ле­на тра­­ди­­ци­ей трак­тов­ки на­цио­на­лиз­ма как яв­ле­ния, по­ро­ж­ден­но­го эпо­хой рас­про­стра­не­ния мас­со­во­го об­ра­зо­ва­ния и мо­дер­ни­за­ци­ей. Со­глас­но это­му взгля­ду, суть на­цио­на­лиз­ма за­ключена в кол­лек­ти­ви­ст­ской идее на­ции как не­ко­ем ар­хе­ти­пе, во­пло­щаю­щем выс­шие цен­но­сти и со­став­ляю­щем ос­но­ву го­су­дар­ст­вен­но­сти и вла­сти. Имен­но на­ции по­зво­ля­ют яко­бы соз­да­вать «нор­маль­ные» об­ще­ст­вен­ные уст­рой­ст­ва на ос­но­ве сво­его «на­цио­наль­но­го са­мо­оп­ре­де­ле­ния». На­цио­на­лизм в дан­ном случае оце­ни­ва­ет­ся как мо­би­ли­зо­ван­ная по­ли­тичес­кая про­грам­ма, узур­пи­рую­щая ос­но­во­по­ла­гаю­щие ин­ди­ви­дуа­ли­стичес­кие цен­но­сти и подчиняю­щая пра­ва чело­ве­ка кол­лек­тив­но­му слу­же­нию на­ции, ко­то­рая есть не что иное как кон­ст­руи­руе­мая элит­ны­ми эле­мен­та­ми общ­ность, имею­щая ма­ло об­ще­го с «ре­аль­ной» эт­но­гра­фи­ей или с со­цио­ло­гичес­кой ре­аль­но­стью. Сто­рон­ни­ки «кри­тичес­ко­го» на­прав­ле­ния в изучении на­цио­на­лиз­ма склон­ны рас­смат­ри­вать по­след­ний, осо­бен­но в его ма­ни­фе­ст­ных по­ли­тичес­ких фор­мах, как по­ли­тичес­кую уто­пию и не­реа­ли­зуе­мый сце­на­рий, вы­зы­ваю­щий опас­ные и раз­ру­ши­тель­ные последствия 1.

Та­кой взгляд на на­цио­на­лизм в це­лом раз­де­ля­ет­ся и ав­то­ром этой ста­тьи, хо­тя ев­ро­цен­три­ст­ская нор­ма­тив­ность и же­ст­кое от­ри­ца­ние на­цио­на­лиз­ма как не­кое­го «ви­ру­са» мне пред­став­ля­ют­ся уяз­ви­мы­ми. Как от­мечают не­ко­то­рые ав­то­ры «но­вой вол­ны», в изучении на­цио­на­лиз­ма «глав­ным в ис­сле­до­ва­тель­ских под­хо­дах сейчас дол­жен быть от­ход от нор­ма­тив­но­го кос­мо­по­ли­тиз­ма, функ­цио­на­лиз­ма и ... уз­ко­ис­то­ричес­ко­го взгля­да, свой­ст­вен­ных гос­под­ствую­щей шко­ле анг­ло­фон­ных тео­рий на­цио­на­лиз­ма» 2.

Из за­пад­ной, в це­лом об­ще­при­знан­ной, ин­тер­пре­та­ции на­цио­на­лиз­ма вы­па­да­ет тео­ре­ти­ко-ме­то­до­ло­гичес­кая про­грам­ма­ти­ка спе­циа­ли­стов по быв­ше­му Со­вет­ско­му Сою­зу и Рос­сии. По­след­ние, в си­лу идео­ло­гичес­ких тре­бо­ва­ний «по­ли­тичес­кой кор­рект­но­сти» и под влия­ни­ем мен­та­ли­те­та «хо­лод­ной вой­ны», по­ны­не пред­почита­ют раз­де­лять па­ра­научную и са­мо­раз­ру­ши­тель­ную лек­си­ку со­вет­ско­го и пост­со­вет­ско­го об­ще­ст­во­ве­де­ния о «на­цио­наль­ном во­про­се», «на­цио­наль­ной по­ли­ти­ке», «меж­на­цио­наль­ных от­но­ше­ни­ях, кон­флик­тах» и т.п. Ме­ж­ду тем пред­ста­ви­те­ли тех же на­цио­наль­ных об­ще­ст­во­ведчес­ких школ поль­зу­ют­ся со­всем дру­гим ка­те­го­ри­аль­ным ап­па­ра­том при ис­сле­до­ва­нии ана­ло­гичных про­блем в об­ще­ст­вах и стра­нах, ко­то­рые не яв­ля­ют­ся столь от­кро­вен­ным субъ­ек­том гео­по­ли­тичес­ких и идео­ло­гичес­ких про­ти­во­борств. Не­ко­то­рые из наи­бо­лее по­ли­ти­зи­ро­ван­ных «пост­со­ве­то­ло­гов» от­кро­вен­но фор­му­ли­ру­ют свою по­зи­цию, за­яв­ляя, что яв­ля­ют­ся «спе­циа­ли­ста­ми не по эт­ничес­ким, а по на­цио­наль­ным про­бле­мам», ибо са­мо при­зна­ние эт­ничес­ких про­блем как бы при­ни­жа­ет гео­по­ли­тичес­кую значимость про­цес­са на­цио­наль­но­го са­мо­оп­ре­де­ле­ния (или воз­ро­ж­де­ния) на тер­ри­то­рии быв­ше­го СССР 3. В этом они раз­де­ля­ют (хо­тя и по раз­ным мо­ти­вам) мар­ги­наль­ные для ми­ро­вой нау­ки тео­ре­ти­ко-ме­то­до­ло­гичес­кие по­зи­ции и язык пост­со­вет­ских об­ще­ст­во­ве­дов.

В рам­ках об­ще­при­знан­но­го под­хо­да раз­личают­ся две ос­нов­ные фор­мы на­цио­на­лиз­ма: гра­ж­дан­ский (или го­су­дар­ст­вен­ный) на­цио­на­лизм (civic or state nationalism) и куль­тур­ный (или эт­ничес­кий) на­цио­на­лизм (cultural or ethnic nationalism). Пер­вый ос­но­вы­ва­ет­ся на по­ня­тии на­ции как по­ли­тичес­кой общ­но­сти или со­гра­ж­дан­ст­ва; вто­рой рас­смат­ри­ва­ет на­цию как эт­но­куль­тур­ную ка­те­го­рию, как общ­ность, имею­щую глу­бо­кие ис­то­ричес­кие кор­ни, со­ци­аль­но-пси­хо­ло­гичес­кую или да­же ге­не­тичес­кую при­ро­ду. Пер­вый чаще все­го ото­жде­ст­в­ля­ет­ся с пат­рио­тиз­мом, но в сво­их край­них по­ли­тичес­ких фор­мах мо­жет об­ре­тать фор­мы го­су­дар­ст­вен­ной аг­рес­сив­но­сти, шо­ви­низ­ма или изо­ля­цио­низ­ма. Вто­рой, вы­хо­дя за рам­ки куль­­тур­ной дея­тель­но­сти и ста­но­вясь по­ли­тичес­кой про­грам­мой, слу­жит для эт­ничес­ких пред­при­ни­ма­те­лей сред­ст­вом обес­печения дос­ту­па к вла­сти и ре­сур­сам, по­дав­ля­ет час­т­ные стра­те­гии и ин­те­ре­сы и по­ро­ж­да­ет по­пыт­ки реа­ли­зо­вать прин­­цип эт­ничес­кой го­су­дар­ст­вен­но­сти через узур­па­цию вла­сти пред­ста­ви­те­ля­ми од­ной груп­пы, через по­дав­ле­ние мень­шинств или через се­цес­сию и соз­да­ние но­вой «на­цио­наль­ной» (читай — эт­ничес­кой) го­су­дар­ст­вен­но­сти.

Гра­ж­дан­ский на­цио­на­лизм, ос­но­ван­ный на по­ня­тии «на­ро­да» как тер­ри­то­ри­аль­но­го со­об­ще­ст­ва и по­ня­тии «на­ции» как мно­го­куль­тур­ной по­ли­тичес­кой общ­но­сти, счита­ет­ся как бы нор­мой чело­вечес­ко­го об­ще­жи­тия по край­ней ме­ре с тех пор как офор­ми­лась со­вре­мен­ная сис­те­ма го­су­дарств — наи­бо­лее мощ­ная из круп­ных форм со­ци­аль­ной груп­пи­ров­ки лю­дей. Из этой по­сыл­ки ис­хо­дят как боль­шин­ст­во го­су­дар­ст­вен­ных док­трин, так и ме­ж­ду­на­род­но-пра­во­вая прак­ти­ка. На­при­мер, без­ус­лов­ным прин­ци­пом ме­ж­ду­на­род­но­го пра­ва, от­ра­жен­ным в мно­гочис­лен­ных дек­ла­ра­ци­ях и хар­ти­ях по во­про­сам су­ве­ре­ни­те­та и са­мо­оп­ре­де­ле­ния, является дефиниция народа как субъекта самоопределения имен­но как «де­мо­са», а не «эт­но­са», то есть как тер­ри­то­ри­аль­ной, а не эт­ничес­кой общ­но­сти. Эту дос­та­точно про­стую вещь ни­как не мо­гут осоз­нать и внят­но объ­яс­нить по­ли­ти­кам мно­гие отечес­т­вен­ные об­ще­ст­во­ве­ды, да­же из чис­ла тех, кто из­брал эти сю­же­ты сфе­рой сво­их про­фес­сио­наль­ных занятий 4.

Что же ка­са­ет­ся го­су­дар­ст­вен­ных док­трин, то в той или иной сте­пе­ни в них при­сут­ст­ву­ют и счита­ют­ся мо­раль­но при­ем­ле­мы­ми ос­но­вы гра­ж­дан­ско­го на­цио­на­лиз­ма, причем не­за­ви­си­мо от сте­пе­ни куль­тур­ной го­мо­ген­но­сти и ин­тег­ри­ро­ван­но­сти по­ли­тичес­ких со­об­ществ. Ино­гда этот на­цио­на­лизм мо­жет об­ре­тать ги­пер­тро­фи­ро­ван­ные для внеш­не­го на­блю­да­те­ля, но при­ем­ле­мые для по­тре­би­те­ля фор­мы, как, на­при­мер, при­сут­ст­вие на­цио­наль­ных фла­гов в класс­ных ком­на­тах и на фа­са­дах час­т­ных жи­лищ, ис­пол­не­ние пес­ни «Аме­ри­ка! Аме­ри­ка!» на по­хо­рон­ном це­ре­мо­ниа­ле жертв ок­ла­хом­ско­го взры­­ва или за­яв­ле­ние ли­де­ра рес­пуб­ли­кан­цев в Кон­грес­се США Н. Грин­гича: «При­шло для нас вре­мя из­ме­нить Аме­ри­ку и всю ос­таль­ную чело­вечес­кую ра­су!» США да­ле­ко не един­ст­вен­ный при­мер це­ле­на­прав­лен­ных и до­воль­но ре­зуль­та­тив­ных уси­лий по на­са­ж­де­нию идео­ло­гии го­су­дар­ст­вен­но­го на­цио­на­лиз­ма. Хо­тя ре­зуль­та­тив­ность — это не про­сто во­прос кон­со­ли­да­ции са­мо­соз­на­ния, но и во­прос со­ци­аль­ных ус­ло­вий жиз­ни, по­ли­ти­ки и да­же гео­гра­фии. Но да­же при, ка­за­лось бы, не­бла­го­при­ят­ном со­ци­аль­но-куль­тур­ном фо­не го­су­дар­ст­вен­ный на­цио­на­лизм су­ще­ст­ву­ет как до­ми­ни­рую­щая и об­ще­раз­де­ляе­мая док­три­на в боль­шин­ст­ве стран, ибо без та­ко­вой эти стра­ны про­сто не мог­ли бы су­ще­ст­во­вать. При­ме­ра­ми мо­гут слу­жить та­кие мно­го­эт­ничные стра­ны, как Ис­па­ния, Мек­си­ка, Ин­дия, Ни­ге­рия, и мно­гие дру­гие.

Сле­ду­ет от­ме­тить, что в оп­ре­де­лен­ные ис­то­ричес­кие мо­мен­ты, осо­бен­но по­сле окончания пер­вой ми­ро­вой вой­ны и вслед за за­вер­ше­ни­ем «хо­лод­ной вой­ны», эт­ничес­кий на­цио­на­лизм об­ре­тал влия­тель­ные по­зи­ции в ми­ро­вой по­ли­ти­ке, в том чис­ле и пре­ж­де все­го как фор­ма реа­ли­за­ции по­ли­тичес­кой во­ли гео­по­ли­тичес­ких со­пер­ни­ков-по­бе­ди­те­лей в от­но­ше­нии ос­лаб­лен­ных или по­бе­ж­ден­ных ре­гио­нов и го­су­дарств. Та­ко­вой бы­ла виль­со­нов­ская док­три­на «пра­ва на­ций на са­мо­оп­ре­де­ле­ние» при­ме­ни­тель­но глав­ным об­ра­зом к Цен­траль­ной и Юго-Вос­точной Ев­ро­пе в начале ХХ ве­ка. Этим же объ­яс­ня­ют­ся от­ход за­пад­но­го со­об­ще­ст­ва от хель­син­ских прин­ци­пов и под­держ­ка эт­но­на­цио­на­лиз­ма в кон­це ХХ ве­ка в ре­гио­не быв­ше­го ком­му­ни­стичес­ко­го ми­ра. В ака­де­мичес­ком и по­ли­ти­ко-док­три­наль­ном пла­нах это на­шло от­ра­же­ние в объ­яс­ни­тель­ной мо­де­ли «рас­па­даю­щей­ся им­пе­рии», ко­то­рая до­ми­ни­ру­ет в ин­тер­пре­та­ции со­бы­тий, про­изо­шед­ших и про­ис­хо­дя­щих на тер­ри­то­рии быв­ших СССР и Юго­сла­вии. О силь­ных и сла­бых сто­ро­нах этой до­ми­ни­рую­щей кон­цеп­ции мне уже при­хо­ди­лось пи­сать ранее 5.

В за­пад­ной нау­ке, пред­став­лен­ной до это­го от­дель­ны­ми ав­то­ра­ми из чис­ла ка­та­лон­ских, ба­ск­ских, кве­бек­ских, ир­ланд­ских интеллектуалов 6, ком­пли­мен­тар­ный взгляд на эт­ничес­кий на­цио­на­лизм ны­не на­шел бо­лее мощ­ную под­держ­ку со сто­ро­ны ака­де­мичес­ко­го ис­теб­лиш­мен­та. Он рас­смат­ри­ва­ет этот вид на­цио­на­лиз­ма как за­ко­но­мер­ную ре­ак­цию со сто­ро­ны куль­тур­ных со­об­ществ и мень­шинств на по­ли­тичес­кий то­та­ли­та­ризм или ни­ве­ли­рую­щее воз­дей­ст­вие гло­баль­ных ин­те­гра­ци­он­ных про­цес­сов и рас­про­стра­не­ние мас­со­вой куль­ту­ры. Од­на­ко та­кой ком­пли­мен­тар­ный взгляд рас­про­стра­ня­ет­ся пре­иму­ще­ст­вен­но на внеш­ний мир и но­сит бо­лее ос­мот­ри­тель­ный ха­рак­тер при­ме­ни­тель­но к дей­ст­ви­тель­но­сти сво­их соб­ст­вен­ных отечеств. Ма­ло кто из аме­ри­кан­ских кол­лег-об­ще­ст­во­ве­дов го­тов от­стаи­вать, ска­жем пра­во на са­мо­оп­ре­де­ле­ние га­вай­ской или на­вах­ской на­ций (хо­тя по­доб­ные дви­же­ния с по­доб­ной фра­зео­ло­ги­ей су­ще­ст­ву­ют и в США), но почти все при­ем­лют ана­ло­гичные по­ли­тичес­кие про­ек­ты внут­ри Рос­сии. Со­вре­мен­ные под­виж­ки «в за­щи­ту ли­бе­раль­но­го на­цио­на­лиз­ма» про­дик­то­ва­ны глав­ным об­ра­зом по­ли­ти­ко-идео­ло­гичес­кой за­ан­га­жи­ро­ван­но­стью или эмо­цио­наль­но­стью жур­на­ли­ст­ской публицистики 7. Это ка­са­ет­ся как за­пад­ной, так и рос­сий­ской об­ще­ст­вен­ной мыс­ли. Для по­след­ней ни­ка­кой «под­виж­ки» и не тре­бо­ва­лось в си­лу глу­бо­кой включен­но­сти ос­нов­ных по­сту­ла­тов эт­но­на­цио­на­лиз­ма в ве­ду­щие­ся на про­тя­же­нии мно­гих лет об­ще­ст­вен­но-по­ли­тичес­кие дис­кус­сии и ши­ро­кой по­пу­ляр­но­сти так на­зы­вае­мой со­вет­ской тео­рии эт­но­са.

В со­вет­ской и пост­со­вет­ской научной тра­ди­ции и по­ли­тичес­кой док­три­не при­сут­ст­во­ва­ла ам­би­ва­лент­ная кон­цеп­ция на­цио­на­лиз­ма. С од­ной сто­ро­ны, это эн­цик­ло­пе­дичес­кая де­фи­ни­ция на­цио­на­лиз­ма как «про­ти­во­по­лож­ной про­ле­тар­ско­му ин­тер­на­цио­на­лиз­му бур­жу­аз­ной идео­ло­гии, в ос­но­ве ко­то­рой пре­бы­ва­ет идея на­цио­наль­но­го пре­вос­ход­ст­ва и на­цио­наль­ной ис­ключитель­но­сти, а на­ция трак­ту­ет­ся как выс­шая вне­ис­то­ричес­кая и над­клас­со­вая фор­ма общ­но­сти». Тем са­мым со­вет­ская за­ужен­ная трак­тов­ка на­цио­на­лиз­ма низ­во­ди­ла дан­ный фе­но­мен до уров­ня по­ли­тичес­ко­го ру­га­тель­ст­ва и не де­ла­ла его пред­ме­том серь­ез­но­го научно­го ана­ли­за. С дру­гой сто­ро­ны, от­ме­же­вав­шись от на­цио­на­лиз­ма в по­ли­тичес­ком смыс­ле, ака­де­мичес­кая тео­рия на­цио­наль­но­го во­про­са ос­но­вы­ва­лась на един­ст­вен­ном ва­ри­ан­те, ко­то­рый был за­ло­жен еще И. Ста­ли­ным, то есть ва­ри­ан­те куль­тур­ной, а не по­ли­тичес­кой на­ции. Со­глас­но этой тео­рии, на­ция оп­ре­де­ля­ет­ся как выс­шая фор­ма эт­ничес­кой общ­но­сти, а на­цио­наль­ная го­су­дар­ст­вен­ность мыс­лит­ся толь­ко как эт­но­на­цио­наль­ная го­су­дар­ст­вен­ность; вся же го­су­дар­ст­вен­ная док­три­на строи­лась и про­дол­жа­ет стро­ить­ся при не­до­пус­ти­мо­сти по­ня­тий на­ро­да и на­ции как тер­ри­то­ри­аль­ных и мно­го­куль­тур­ных со­об­ществ.

За внеш­ней ру­га­тель­но-осу­ж­даю­щей де­фи­ни­ци­ей на­цио­на­лиз­ма на са­мом де­ле при­сут­ст­во­вал бе­зо­го­во­рочно гос­под­ствую­щий эт­но­на­цио­на­лизм как в нау­ке, так и в по­ли­ти­ке. Та­ко­вой си­туа­ция ос­та­ет­ся и по­ны­не, ибо пост­со­вет­ская нау­ка и по­ли­ти­ка во мно­гих случаях до сих пор не спо­соб­ны се­бе пред­ста­вить, что мо­гут су­ще­ст­во­вать та­кие ка­те­го­рии и реа­лии, как рос­сий­ская, ук­ра­ин­ская, ка­зах­стан­ская, лат­вий­ская и дру­гие на­ции как мно­го­куль­тур­ные по­ли­тичес­кие общ­но­сти. Бо­лее ес­те­ст­вен­ным и «пра­виль­ным» им пред­став­ля­ет­ся ка­те­го­ри­зо­вать гра­ж­дан США, Фран­ции, Ук­раи­ны, Ка­зах­ста­на, имею­щих рус­ское, гру­зин­ское или ла­тыш­ское эт­ничес­кое про­ис­хо­ж­де­ние, как пред­ста­ви­те­лей рус­ской, гру­зин­ской или ла­тыш­ской на­ций. При этом не важ­но да­же, ес­ли та­кой гру­зин мо­жет, на­при­мер, не знать ни сло­ва по-гру­зин­ски и в ран­ге аме­ри­кан­ско­го ге­не­ра­ла ко­ман­до­вать воо­ру­жен­ны­ми си­ла­ми НА­ТО. Био­ло­гичес­кий прин­цип кро­ви ока­зы­ва­ет­ся для сто­рон­ни­ков та­ких взгля­дов важ­нее куль­тур­ной включен­но­сти — на­при­мер, зна­ния язы­ка или фак­та про­жи­ва­ния (час­то с мо­мен­та ро­ж­де­ния) на тер­ри­то­рии го­су­дар­ст­вен­но­го об­ра­зо­ва­ния, — что­бы за­нять важ­ней­шие го­су­дар­ст­вен­ные по­сты в ря­де пост­со­вет­ских го­су­дарств или, на­обо­рот, по это­му же прин­ци­пу быть ис­ключен­ным из гра­ж­дан­ст­ва во имя идеи «од­но­об­щин­но­го го­су­дар­ст­ва”.

Отечес­т­вен­ная ака­де­мичес­кая тра­ди­ция спо­соб­ст­во­ва­ла ут­вер­жде­нию при­ори­те­та эт­ничес­кой взаи­мо­ис­ключаю­щей иден­­тичнос­ти, ого­су­дар­ст­ве­нию и ин­сти­ту­цио­на­ли­за­ции эт­ничнос­ти, а так­же по­ли­тичес­кой про­грам­ма­ти­ке эт­но­на­цио­на­лиз­ма. Эт­но­гра­фичес­кая нау­ка в ог­ром­ной сте­пе­ни спо­соб­ст­во­ва­ла ус­та­нов­ле­нию куль­тур­ных раз­личий и территориальных эт­ничес­ких гра­ниц, аб­со­лю­ти­зи­руя го­мо­ген­ность и зна­чи­мость эт­но­куль­тур­ных со­об­ществ и обес­печивая ар­гу­мен­та­цию по­ли­тичес­ко­го эт­но­на­цио­на­лиз­ма. На­при­мер, про­фес­сио­на­лы Ин­сти­ту­та эт­но­ло­гии и ан­тро­по­ло­гии РАН, са­ми по се­бе пред­став­ляя мно­го­эт­ничное со­об­ще­ст­во, объ­е­ди­нен­ное бо­лее мощ­ны­ми со­ци­аль­ны­ми свя­зя­ми и иден­тичнос­тя­ми, от­ка­за­ли в ана­ло­гичном пра­ве на коа­ли­ции тем, ко­го они ка­те­го­ри­зи­ро­ва­ли как «эт­но­фо­ров». Ака­де­мичес­кий, ин­тел­лек­ту­аль­ный эт­но­на­цио­на­лизм об­рел причуд­ли­вые фор­мы как изо­щрен­ных схо­ла­стичес­ких кон­ст­рук­ций, так и па­ра­научных по­строе­ний о «под­раз­де­ле­ни­ях эт­но­са», «су­бэт­но­сах», «су­пер­эт­но­сах», «ме­­та­­эт­но­сах» 8 и т.д., ко­то­ры­ми пи­та­ет­ся мно­го­об­раз­ный и про­цве­таю­щий пост­со­вет­ский эт­но­на­цио­на­лизм.

Весь его язык фак­тичес­ки за­им­ст­во­ван из эт­но­гра­фичес­ких и ис­то­ричес­ких тек­стов, включая та­кие ос­но­во­по­ла­гаю­щие по­ня­тия, как «жизнь или вы­ми­ра­ние эт­но­сов (на­ций)», «эт­ничес­кая тер­ри­то­рия», «ко­рен­ная на­ция», «своя го­су­дар­ст­вен­ность», «на­цио­наль­ное дви­же­ние (воз­ро­ж­де­ние) на­ро­дов», «на­цио­наль­ная по­ли­ти­ка», «на­цио­наль­ный во­прос», «меж­на­цио­наль­ные от­но­ше­ния (кон­флик­ты)», «на­цио­наль­ность», «род­ной язык» и т.п.

Ни од­но из этих по­ня­тий в ми­ро­вой нау­ке не ис­поль­зу­ет­ся в качес­т­ве ка­те­го­рий, а ес­ли ис­поль­зу­ет­ся, то ис­ключитель­но в гра­ж­дан­ско-по­ли­тичес­ком кон­тек­сте: «на­цио­наль­ность» как гра­ж­дан­ст­во, «на­цио­наль­ная по­ли­ти­ка» как по­ли­ти­ка го­су­дар­ст­вен­ных ин­те­ре­сов, «меж­на­цио­наль­ные от­но­ше­ния» как меж­го­су­дар­ст­вен­ные от­но­ше­ния, «род­ной язык» как ма­те­рин­ский или пер­вый выучен­ный язык и т.п.

Боль­шин­ст­во этих ка­те­го­рий с научной точки зре­ния уяз­ви­мы или про­сто бес­смыс­лен­ны, а с об­ще­ст­вен­но-по­ли­тичес­кой точки зре­ния по­ро­ж­да­ют ту­пи­ко­вые стра­те­гии и дез­ори­ен­ти­рую­щее на­си­лие по­все­днев­но­го соз­на­ния ря­до­вых гра­ж­дан. «Эт­но­сы», «су­пер­эт­но­сы», «су­бэт­ничес­кие груп­пы», «на­цио­наль­ные груп­пы» и мно­гие дру­гие не­из­вест­ные ми­ро­вой нау­ке по­ня­тия и ка­те­го­рии во­шли в язык пост­со­вет­ской по­ли­ти­ки и офи­ци­аль­ных тек­стов, про­во­ци­руя кон­фликт­ность и де­лая не­воз­мож­ным при­ня­тие да­же ми­ни­маль­но не­об­хо­ди­мых за­ко­нов, обес­печиваю­щих ин­те­ре­сы и пра­ва гра­ж­дан, ос­но­ван­ные на осоз­на­нии ими при­над­леж­но­сти к той или иной куль­тур­ной общ­но­сти. Со­вет­ская ака­де­мичес­кая и док­три­наль­­ная ло­ги­ка по­ро­ди­ли идео­ло­гию за­ко­но­про­ек­тов, по ко­то­рым на­цио­наль­ным (эт­ничес­ким) мень­шин­ст­вом на тер­ри­то­рии, ска­жем, Ко­ми и Ка­ре­лии (и да­же всей Рос­сии!) мо­жет считать­ся лю­бой, но толь­ко не эт­ничес­кий ко­ми или ка­рел. И, на­обо­рот, воз­ник­шие си­туа­ции рав­но­об­щин­ных го­су­дарств (Ка­зах­стан, Ук­раи­на, Лат­вия) бы­ли од­но­значно ква­ли­фи­ци­ро­ван­ны, в том чис­ле с учас­ти­ем ме­ж­ду­на­род­ной экс­пер­ти­зы, в рам­ках док­три­ны «на­ция и мень­шин­ст­во», хо­тя ана­ло­гичные си­туа­ции в ми­ре (от Ве­ли­ко­бри­та­нии, Ка­на­ды, Бель­гии до Фид­жи и Ямай­ки) ква­ли­фи­ци­ру­ют­ся в ка­те­го­ри­ях «на­ро­дов-парт­не­ров”.

В пост­со­вет­ских го­су­дар­ст­вах, осо­бен­но в Рос­сии, су­гу­бо научные клас­си­фи­ка­ции, груп­пи­рую­щие язы­ко­вые се­мьи (при­чем не об­ще­при­знан­ные), об­ре­ли ха­рак­тер го­су­дар­ст­вен­ных про­г­рамм и да­же ста­ли ос­но­вой для ор­га­ни­за­ции и функ­цио­ни­ро­ва­ния чинов­ничье-ад­ми­ни­ст­ра­тив­ных струк­тур в ви­де де­пар­та­мен­тов фе­де­раль­но­го ми­ни­стер­ст­ва. Упор­ные по­ис­ки «на­цио­наль­но-воз­ро­ж­денчес­кой» до­ку­мен­та­ции и стрем­ле­ние во что бы то ни ста­ло со­ста­вить ре­естр эт­но­гра­фичес­ких про­яв­ле­ний в ко­нечном счете при­ве­ли к соз­да­нию ан­то­ло­гий во мно­гом час­т­ных сю­же­тов и ка­би­нет­ных бу­маж­но­творчес­ких вспле­сков, а так­же к не­оп­рав­дан­но­му при­зна­нию со сто­ро­ны ака­де­мичес­кой нау­ки псев­до­эт­ничес­ких групп. Для это­го дос­та­точно про­смот­реть, на­при­мер, спи­сок «воз­ро­ж­ден­но­го ка­зачес­т­ва», из­дан­ный под гри­фом Ин­сти­ту­та эт­но­ло­гии и ан­тро­по­ло­гии РАН в убе­ди­тель­но-при­вле­ка­тель­ной фор­ме, воз­дей­ст­вую­щей ед­ва ли не силь­нее, чем ви­зит­ные кар­точки с фаль­ши­вы­ми ти­ту­ла­ми и зва­ния­ми «атаманов» и пр.

Про­бле­мы гра­ж­дан­ско­го на­цио­на­лиз­ма в отечес­т­вен­ных об­ще­ст­вен­но-по­ли­тичес­ких дис­кус­си­ях нет во­об­ще из-за от­сут­ст­вия са­мо­го по­ня­тия гра­ж­дан­ской на­ции, хо­тя в ре­аль­но­сти она впол­не зри­мо при­сут­ст­ву­ет в ри­то­ри­ке о го­су­дар­ст­вен­ном пат­рио­тиз­ме. В чем-то с пре­тен­зи­ей на об­ще­го­су­дар­ст­вен­ный пат­рио­тизм вы­сту­па­ют пред­ста­ви­те­ли эт­ничес­ко­го на­цио­на­лиз­ма до­ми­ни­рую­щей общ­но­сти рус­ских. В дан­ном случае грань ме­ж­ду эт­ничес­ким и гра­ж­дан­ским (го­су­дар­ст­вен­ничес­ким) на­цио­на­лиз­мом в значитель­ной ме­ре сти­ра­ет­ся. То же са­мое мо­жет про­ис­хо­дить и с пе­ри­фе­рий­ным ти­пом эт­но­на­цио­на­лиз­ма, формулирующим точно та­кую же пре­тен­зию, но не на об­ще­го­су­дар­ст­вен­ном, а на ре­гио­наль­ном (эт­но­тер­ри­то­ри­аль­ном) уров­не. Ро­ж­даю­щая­ся идео­ло­гия та­тар­стан­ской на­ции, на­при­мер, в ус­ло­ви­ях мед­лен­но­го ут­вер­жде­ния идео­ло­гии рос­сий­ской на­ции име­ет не мень­шие шан­сы на ус­пех, ибо толь­ко через за­ме­ну эт­ничес­ко­го на­цио­на­лиз­ма на гра­ж­дан­ский мож­но обес­печить при­ем­ле­мую док­три­ну го­су­дар­ст­вен­но­сти и об­ще­ст­вен­ное со­гла­сие.

Мы оп­ре­де­ля­ем пост­со­вет­ский на­цио­на­лизм (точнее — эт­но­на­цио­на­лизм) как док­три­ну и по­ли­тичес­кую прак­ти­ку, ос­но­ван­ную на по­ни­ма­нии на­ции как фор­мы эт­ничес­кой общ­но­сти, об­ла­даю­щей член­ст­вом на ба­зе глу­бо­ких ис­то­ричес­ких и дру­гих объ­ек­тив­ных ха­рак­те­ри­стик, и про­ис­те­каю­щем из это­го кол­лек­тив­но­го член­ст­ва пра­ве об­ла­да­ния го­су­дар­ст­вен­но­стью, включая его ин­сти­ту­ты, ре­сур­сы и куль­тур­ную сис­те­му. Дли­тель­ные труд­но­сти с оп­ре­де­ле­ни­ем по­ня­тия «на­ция» свя­за­ны не со слож­но­стью оп­ре­де­ляе­мой ма­те­рии, а с эпи­сте­мо­ло­гичес­ки не­вер­ной по­сыл­кой при­дать значимость объ­ек­тив­ной ка­те­го­рии по су­ти пус­то­му, но став­ше­му эмо­цио­наль­но влия­тель­ным сло­ву, за ис­ключитель­ное об­ла­да­ние ко­то­рым со­стя­за­ют­ся две фор­мы со­ци­аль­ной груп­пи­ров­ки лю­дей — го­су­дар­ст­ва и эт­но­куль­тур­ные общ­но­сти.

По мо­ему убе­ж­де­нию, на­ция — это по­ли­тичес­кий ло­зунг и сред­ст­во мо­би­ли­за­ции, а во­все не научная ка­те­го­рия. Со­стоя почти из од­них ис­ключений, ого­во­рок и про­ти­во­речий, это по­ня­тие как та­ко­вое не име­ет пра­ва на су­ще­ст­во­ва­ние и долж­но быть ис­ключено из язы­ка нау­ки. В эт­но­куль­тур­ном смыс­ле ка­те­го­ри­аль­ность по­ня­тия на­ция ут­ра­ти­ла в со­вре­мен­ном ми­ре вся­кое значение и ста­ла фак­тичес­ки си­но­ни­мом эт­ничес­кой груп­пы. Де­ло в том, что в со­ста­ве лю­бой из та­ких групп (будь то рус­ские, ка­раи­мы или на­най­цы) ны­не су­ще­ст­ву­ют элит­ные эле­мен­ты, пре­тен­дую­щие на по­доб­ную са­мо­ка­те­го­ри­за­цию и спо­соб­ные мо­би­ли­зо­вать «на­цио­наль­ное» соз­на­ние, то есть ис­поль­зо­ва­ние сло­ва в качес­т­ве ат­ри­бу­та са­мо­на­зва­ния, и у ученых нет ос­но­ва­ний в от­ка­зе на дан­ное ис­поль­зо­ва­ние сло­ва. Рав­но не про­ис­хо­дит ни­ка­ких качес­т­вен­ных транс­фор­ма­ций в ха­рак­те­ри­сти­ке эт­но­куль­тур­ной общ­но­сти при вер­ху­шечных ста­тус­ных дек­ла­ра­ци­ях. На­при­мер, га­гау­зы как эт­но­куль­тур­ная общ­ность по­сле по­лучения ста­ту­са автономии Га­га­уз-Ери в де­каб­ре 1994 г. ни­ка­ко­го так­со­но­мичес­ко­го пе­ре­хо­да из ти­па на­род­но­сти в тип на­ции по су­ти сво­ей не со­вер­ши­ли. Пе­ре­ме­ны кос­ну­лись лишь ака­де­мичес­ких клас­си­фи­ка­ций и по­ли­тичес­кой ри­то­ри­ки.

Се­го­дня «на­ция­ми» на­зы­ва­ют се­бя ли­де­ры и ак­ти­ви­сты-ин­тел­лек­туа­лы да­же са­мых не­мно­гочис­лен­ных эт­ничес­ких общ­но­стей (ка­раи­мы, на­най­цы, да­ге­стан­ские на­ро­ды и мно­гие дру­гие). В этой си­туа­ции впол­не спра­вед­ли­вым пред­став­ля­ет­ся за­мечание од­но­го из спе­циа­ли­стов по про­бле­мам эт­ничнос­ти и на­цио­на­лиз­ма То­ма­са Эрик­се­на: «На уров­не са­мо­соз­на­ния на­цио­наль­ная при­над­леж­ность — это во­прос ве­ры. На­ция, то есть пред­став­ляе­мая на­цио­на­ли­ста­ми как «на­род» (volk), яв­ля­ет­ся про­дук­том идео­ло­гии на­цио­на­лиз­ма, а не на­обо­рот. На­ция воз­ни­ка­ет с мо­мен­та, ко­гда груп­па влия­тель­ных лю­дей ре­ша­ет, что имен­но так долж­но быть. И в боль­шин­ст­ве слу­чаев на­ция начина­ет­ся как яв­ле­ние, по­ро­ж­дае­мое го­род­ской эли­той. Тем не ме­нее, что­бы стать эф­фек­тив­ным по­ли­тичес­ким сред­ст­вом, эта идея долж­на рас­про­стра­нить­ся на мас­со­вом уров­не» 9.

Дос­та­точно рас­про­стра­нен­ная в сре­де об­ще­ст­вен­ных дви­же­ний и в по­ли­ти­ке ме­та­фо­ра куль­тур­ной на­ции или эт­но­на­ции лишь толь­ко начина­ет ус­ту­пать свои по­зи­ции в поль­зу идеи гра­ж­дан­ской или по­ли­тичес­кой на­ции, хо­тя обе ка­те­го­рии мо­гут со­су­ще­ст­во­вать в хо­де со­вре­мен­ных об­ще­ст­вен­ных транс­фор­ма­ций. Глав­ное — это не воз­во­дить их в ранг научных де­фи­ни­ций и офи­ци­аль­ных тек­стов, а тем бо­лее пра­во­вых. Мое глу­бо­кое убе­ж­де­ние, что са­ма об­ще­ст­вен­ная по­треб­ность го­су­дар­ст­во-строи­тель­ст­ва на тер­ри­то­рии быв­ше­го СССР до­воль­но ско­ро при­ве­дет к осоз­на­нию не­об­хо­ди­мо­сти пе­рей­ти к бо­лее кон­ст­рук­тив­ной и реа­ли­зуе­мой доктрине 10. Тем бо­лее что ос­но­ва­ний при­знать су­ще­ст­во­ва­ние об­ще­рос­сий­ской гра­ж­дан­ской общ­но­сти, а тем бо­лее пред­при­ни­мать уси­лия по ее ук­ре­п­ле­нию, бо­лее чем дос­та­точно. Ря­до­вое соз­на­ние гра­ж­дан здесь бо­лее го­мо­ген­но, чем соз­на­ние и ус­та­нов­ки ин­тел­лек­ту­аль­ных и по­ли­тичес­ких элит.

Од­на­ко на сей раз я бы хо­тел ра­зочаро­вать мо­их кри­ти­ков за мно­го­крат­но вы­ска­зы­вае­мые со­мне­ния от­но­си­тель­но реа­лий эт­но­на­ций и идеи в поль­зу гра­ж­дан­ско­го на­цие-строи­тель­ст­ва. По­сле не­ко­то­рых на­блю­де­ний я при­хо­жу к вы­во­ду, что при­ме­няе­мое в го­су­дар­ст­вен­но-по­ли­тичес­ком значении по­ня­тие «на­ция-го­су­дар­ст­во», или «на­цио­наль­ное го­су­дар­ст­во» («nation-state», or «national state”), так­же яв­ля­ет­ся од­ной из гран­ди­оз­ных мис­ти­фи­ка­ций и не мо­жет пре­тен­до­вать на научную ка­те­го­рию, ибо се­го­дня нет го­су­дарств, вхо­дя­щих в Ор­га­ни­за­цию Объ­е­ди­нен­ных На­ций (от Ямай­ки до Ин­дии), ко­то­рые счита­ли бы се­бя не го­су­дар­ст­ва­ми-на­ция­ми. А это оз­начает, что они все­го лишь про­сто го­су­дар­ст­ва, а их «на­цио­наль­ная» ат­ри­бу­ти­ка — это не бо­лее чем сред­ст­во до­пол­ни­тель­ной ле­ги­тим­но­сти. Вся­кие по­пыт­ки раз­де­лить по­ли­тичес­кую кар­ту ми­ра на го­су­дар­ст­ва-на­ции и го­су­дар­ст­ва-не­на­ции яв­ля­ют­ся тщет­ны­ми и ско­рее вы­зва­ны уп­ро­щен­ны­ми пред­став­ле­ния­ми о внеш­нем ми­ре, о сте­пе­ни эт­ничес­кой го­мо­ген­но­сти дру­гих го­су­дарств и пре­уве­личен­ном пред­став­ле­нии об «уни­каль­но­сти» и мно­го­об­ра­зии соб­ст­вен­ных стран, осо­бен­но в об­ще­ст­вах, в ко­то­рых куль­тур­ной от­личитель­но­сти при­да­ет­ся осо­бая значимость или в ко­то­рых сис­те­ма управ­ле­ния по­дав­ля­ет куль­тур­ное мно­го­об­ра­зие. То есть это во­прос по­ли­ти­ки и ин­тел­лек­ту­аль­ных де­ба­тов, а не во­прос о ти­пе го­су­дар­ст­вен­ных со­об­ществ. Анг­личане впол­не удов­ле­тво­ре­ны сво­им «на­цио­наль­ным» го­су­дар­ст­вом бри­тан­ской (а не анг­лий­ской) на­ции, в то вре­мя как рус­ские мо­гут ста­вить во­прос о не­со­сто­яв­шем­ся «на­цио­наль­ном» са­мо­оп­ре­де­ле­нии да­же в рам­ках Рос­­сий­ской Фе­де­ра­ции, хо­тя прин­ци­пи­аль­но оба го­су­дар­ст­ва ничем не от­личают­ся как друг от дру­га, так и от Ин­дии или Ямай­ки.

В по­след­нее вре­мя эта ничего не значащая для нау­ки ка­те­го­ри­за­ция ис­поль­зу­ет­ся в гео­по­ли­тичес­ком со­пер­ничес­т­ве, в ко­то­ром на уров­не по­став­щи­ков ар­гу­мен­тов и идео­ло­гем учас­т­ву­ют и об­ще­ст­во­ве­ды. За­пад­ные ученые не ис­поль­зу­ют тер­мин «мно­го­на­цио­наль­ное го­су­дар­ст­во» при­ме­ни­тель­но к Ис­па­нии, Ве­ли­ко­бри­та­нии, Ин­дии, Ни­ге­рии и т.п., но охотно разделяют саморазрушительную лексику российских ученых и политиков о «мно­го­на­цио­наль­ном на­ро­де» Рос­сии, тем са­мым им­пли­цит­но под­вер­гая со­мне­нию ле­ги­тим­ность дан­но­го го­су­дар­ст­ва и при­зна­вая оп­рав­дан­ность пе­ри­фе­рий­но­го эт­но­на­цио­на­лиз­ма. Хо­тя на са­мом де­ле в го­су­дар­ст­вен­но-по­ли­тичес­ком смыс­ле в Рос­сии, как и в дру­гих го­су­дар­ст­вах ми­ра (за очень ред­ким ис­ключени­ем!), про­жи­ва­ет не «мно­го­на­цио­наль­ный на­род», а «мно­го­на­род­ная на­ция», что, ви­ди­мо, и бы­ло бы пра­виль­нее за­пи­сать в Кон­сти­ту­ции, ес­ли уж по­ли­ти­ка так ну­ж­да­ет­ся в по­ня­тии-сло­ве «на­ция”.

Не пред­став­ляя со­бой научную ка­те­го­рию, «на­ция», од­на­ко, се­го­дня со­хра­ня­ет­ся в язы­ке по­ли­тичес­ко­го со­пер­ничес­т­ва. В обо­зри­мом бу­ду­щем буль­шие пра­ва на ис­поль­зо­ва­ние это­го сло­ва, очевид­но, бу­дет иметь та фор­ма со­ци­аль­ной груп­пи­ров­ки, ко­то­рая об­ла­да­ет буль­шей вла­стью. А та­ко­вой в па­ре «эт­ничес­кая общ­ность — го­су­дар­ст­во» об­ла­да­ет по­след­нее как един­ст­вен­ная до­пус­кае­мая по­ка са­ми­ми людь­ми по об­ще­му со­гла­сию фор­ма при­ме­не­ния ле­ги­тим­но­го на­си­лия и об­ла­даю­щая для это­го со­от­вет­ст­вую­щи­ми ин­сти­ту­та­ми, ре­сур­са­ми и пра­во­вы­ми тек­ста­ми. Го­су­дар­ст­вен­ная общ­ность как бо­лее же­ст­ко оформ­лен­ная тер­ри­то­ри­аль­ны­ми гра­ни­ца­ми и фик­си­ро­ван­ным гра­ж­дан­ст­вом коа­ли­ция име­ет боль­ше ос­но­ва­ний на­зы­вать се­бя на­ци­ей, чем коа­ли­ция, ос­но­ван­ная на эт­ничес­кой иден­ти­фи­ка­ции, с ее по­сто­ян­но кон­ст­руи­руе­мым со­дер­жа­ни­ем, взаи­мо­про­ни­кае­мы­ми гра­ни­ца­ми и мно­же­ст­вен­ной ло­яль­но­стью. По­ня­тие гра­ж­дан­ской на­ции бо­лее при­ем­ле­мо для чле­нов мно­го­эт­ничных по­ли­тичес­ких со­об­ществ и ме­нее кон­флик­то­ген­но, чем дли­тель­но на­са­ж­дав­шее­ся со­вет­ски­ми учены­ми и по­ны­не ши­ро­ко раз­де­ляе­мое по­ли­ти­ка­ми по­ня­тие эт­но­на­ции.

Од­на­ко го­су­дар­ст­вен­ны­ми дек­ре­та­ми это по­ня­тие, ко­нечно, не мо­жет и, ви­ди­мо, не долж­но быть де­мон­ти­ро­ва­но. То же ка­са­ет­ся и са­мо­го яв­ле­ния эт­но­на­цио­на­лиз­ма в обо­их его ва­ри­ан­тах — ге­ге­мо­ни­ст­ском и пе­ри­фе­рий­ном. К то­му же по­след­ний ва­ри­ант в сво­их не­экс­тре­ми­ст­ских куль­тур­ных и по­ли­тичес­ких фор­мах иг­ра­ет по­зи­тив­ную роль, со­дей­ст­вуя, в час­т­но­сти, в Рос­сии де­цен­тра­ли­за­ции вла­сти и со­хра­не­нию куль­тур­ной от­личитель­но­сти и це­ло­ст­но­сти групп. Эт­но­на­цио­на­лизм, бу­дучи ан­ти­по­дом ос­но­ван­но­го на пра­вах чело­ве­ка гра­ж­дан­ско­го об­ще­ст­ва, в на­стоя­щее вре­мя ком­пен­си­ру­ет не­дос­та­ток де­мо­кра­тии и об­ще­гра­ж­дан­ских ло­яль­но­стей. Он мо­жет быть ос­лаб­лен или уст­ра­нен толь­ко через улучше­ние со­ци­аль­ных ус­ло­вий су­ще­ст­во­ва­ния и об­ще­ст­вен­но­го прав­ле­ния в рам­ках док­три­ны куль­тур­но­го плю­ра­лиз­ма и прин­ци­па «един­ст­ва в мно­го­об­ра­зии”.

Са­мым серь­ез­ным пре­пят­ст­ви­ем на пу­ти ут­вер­жде­ния гра­ж­дан­ско­го на­цио­на­лиз­ма (или рос­сий­ско­го пат­рио­тиз­ма) яв­ля­ет­ся не столь­ко на­цио­на­лизм не­рус­ских на­ро­дов, сколь­ко на­цио­на­лизм от име­ни «рус­ской на­ции» как не­кой «го­су­дар­ст­во­об­ра­зую­щей» или «сплачиваю­щей» на­ции, да еще пре­вра­щаю­щей ее в не­кий «су­пер­эт­нос». По­доб­ная лек­си­ка на­са­ж­да­ет­ся не толь­ко учены­ми, публицистикой, но и по­ли­ти­ка­ми са­мо­го ши­ро­ко­го спек­тра — от Р. Аб­ду­ла­ти­по­ва до Г. Зю­га­но­ва. Ка­за­лось бы, бу­дучи бли­же все­го к реа­ли­за­ции наи­бо­лее при­ем­ле­мой фор­му­лы Рос­сии как го­су­дар­ст­ва, ка­те­го­рия «рус­ской на­ции» за­кры­ва­ет воз­мож­ность от­кры­то сфор­му­ли­ро­вать по­ня­тие Рос­сии как по­ли­тичес­кой на­ции. Кста­ти, ка­те­го­рия «рус­ской на­ции» в ее эт­ничес­ком смыс­ле — срав­ни­тель­но не­дав­няя элит­ная кон­ст­рук­ция. До сих пор по­дав­ляю­щее боль­шин­ст­во рос­сий­ских гра­ж­дан, считаю­щих се­бя рус­ски­ми, коль ско­ро та­кой во­прос ста­вит­ся пе­ред ни­ми по­ли­тичес­ки­ми пред­при­ни­ма­те­ля­ми, впол­не об­хо­дит­ся не ме­нее дос­той­ным тер­ми­ном «на­род» или «куль­ту­ра». По­это­му во­прос о гра­ж­дан­ском на­цие-строи­тель­ст­ве не име­ет ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к «ли­к­ви­да­ции» или «от­ме­не» «на­цио­наль­но­стей» и «эт­но­сов» в Рос­сии (как этим за­пу­ги­ва­ют экс­пер­ты-по­ли­ти­ки, при­бе­гая да­же к дра­ма­тичес­кой фор­ме пуб­личных «по­сла­ний» пре­зи­ден­ту Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции), а уж тем бо­лее к во­про­су со­хра­не­ния и раз­ви­тия куль­тур­но­го мно­го­об­ра­зия Рос­сии. Это во­прос та­ких же це­ле­на­прав­лен­ных док­три­наль­ных уси­лий по ут­вер­жде­нию не ис­ключаю­щей эт­но­куль­тур­ную при­над­леж­ность об­ще­гра­ж­дан­ской иден­тичнос­ти, без ко­то­рой не мо­жет су­ще­ст­во­вать ни од­но го­су­дар­ст­во. По­то­му что го­су­дар­ст­во — это не толь­ко гра­ни­цы, ин­сти­ту­ты и пра­во­вые дек­ла­ра­ции, но и то, что в качес­т­ве пред­став­ле­ния су­ще­ст­ву­ет в са­мих лю­дях. Ес­ли та­ко­го пред­став­ле­ния как од­ной из до­ми­ни­рую­щих идей нет, то нет и го­су­дар­ст­ва.

Соб­ст­вен­но го­во­ря, ес­ли учиты­вать уже вы­пол­нен­ные пред­ста­ви­тель­ные и мно­го­крат­ные эт­но­со­цио­ло­гичес­кие за­ме­ры, та­кая до­ми­ни­рую­щая фор­ма иден­тичнос­ти и ло­яль­но­сти в Рос­сии су­ще­ст­ву­ет, не­смот­ря на час­тично со­хра­няю­щую­ся со­вет­скую иден­тичность и рас­ту­щий куль­тур­но-ре­гио­наль­ный пар­ти­ку­ля­ризм. Вот толь­ко вы­ра­зить этот фе­но­мен в гра­мот­ных и по­ли­тичес­ки ори­ен­ти­ро­ван­ных фор­му­лах на­ше об­ще­ст­во­ве­де­ние и боль­ная по­ли­ти­ка до сих пор ни­как не мо­гут, отчаян­но це­п­ля­ясь за ста­рые мо­лит­вы.

На мой взгляд, в Рос­сии при­шло вре­мя уст­ра­нить лек­си­ку эт­но­на­цио­на­лиз­ма хо­тя бы из язы­ка нау­ки и пе­рей­ти к об­ще­раз­де­ляе­мым ме­то­до­ло­ги­ям и тер­ми­но­ло­гии, в том чис­ле и к бо­лее глу­бо­ко­му и чув­ст­ви­тель­но­му по­ни­ма­нию фе­но­ме­на эт­ни­чнос­ти. По­след­нее есть слож­ный ком­плекс ха­рак­те­ри­стик, чувств и ин­ди­ви­ду­аль­но-кол­лек­ти­ви­ст­ских стра­те­гий, не раз­об­рав­­шись в ко­то­ром ака­де­мичес­кое со­об­ще­ст­во по­ро­ж­да­ет не толь­ко об­ще­ст­вен­ную не­тер­пимость, пло­хое управ­ле­ние и тра­гичес­кие кол­ли­зии, но и лож­ные фор­мы со­ли­дар­но­сти и не­оп­рав­дан­ные ан­та­го­низ­мы в соб­ст­вен­ной сре­де. Мне ино­гда ка­жет­ся, что при­зыв «на­зад в баш­ни из сло­но­вой кос­ти!» (хо­тя, мо­жет быть, отечес­т­вен­ные гу­ма­ни­та­рии в них ни­ко­гда и не пре­бы­ва­ли) был бы сейчас бо­лее по­ле­зен, чем с тра­ди­ци­он­но мес­сиа­ни­ст­ским за­до­ром «ин­же­не­ров чело­вечес­ких душ» пред­пи­сы­вать об­ще­ст­ву пло­хо ос­мыс­лен­ные ин­тел­лек­ту­аль­ные про­ек­ты, осо­бен­но в пе­ри­од, ко­гда управ­лен­цы за­ня­ты его глу­бо­ким пе­ре­уст­рой­ст­вом.
1  См. например: Ernest Gellner. Nations and Nationalism. Oxford, 1989; Eric Hobsbaum. Nations and Nationalism since 1780. Programme, Myth, Reality. Cambridge, 1990; William Pfaff. The Wrath of Nations Civilization and the Furies of Nationalism. New York, 1993.

2  Dan Smith. Nationalism and Peace: Theoretical Notes for Research and Political Agendas. — «Innovation», 1994, vol. 7, № 3, p. 219.

3  См., например: Martha B. Olcott. Soviet Nationality Studies between Past and Future. — «Beуond Soviet Studies». ed. Daniel Orlovsky. Washington. D.C., 1995, Р. 135-148.

4  Р.А.Тузмухамедов (сост.). Права и свободы в современных источниках международного права. Сборник документов. Казань, 1995; См. также опубликованные от имени Президиума Российской академии наук тезисы: «Международный опыт регулирования национальных отношений» // Вестник Академии наук, 1993, № 12.

5  В.А.Тишков. Национальности и национализм в постсоветском пространстве (Исторический аспект) // Исторические записки. Теоретические и методологические проблемы исторических исследований. Т.1 (119). Москва, 1995. С. 147-171.

6  См., например: Salvador Cardus, Joan Estrich. Politically Cоrrect Antinationalism // International Social Science Journal, 1995, № 144, June. Р. 347-355.

7  Michael Lind. In Defence of Liberal Nationalism // Foreign Affairs, 1994, May/June. Vol. 73, № 3. Р. 87-99.

8  См., например, известные работы Гумилева Л.Н., Бромлея Ю.В.и многих других известных отечественных авторов.

9  Thomas Hylland Eriksen. Ethnicity and Nationalism. Anthropological Perspective. London. 1993. Р. 105.

10  Тишков В.А. Что есть Россия? Перспективы нацие-строительства // Вопросы философии, 1994, № 2.



* Опубликовано в журнале «Свободная мысль», 1996. № 3.





О нации и национализме*
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации