Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России - файл GLAVA1_4.DOC

приобрести
Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России
скачать (282.2 kb.)
Доступные файлы (13):
1_TITUL.DOC15kb.15.12.1997 11:55скачать
3_VVED.DOC16kb.15.12.1997 13:58скачать
7_ZAKL.DOC14kb.18.12.1997 11:30скачать
GLAVA1_1.DOC10kb.15.12.1997 14:00скачать
GLAVA1_2.DOC53kb.15.12.1997 14:38скачать
GLAVA1_3.DOC66kb.16.12.1997 11:28скачать
GLAVA1_4.DOC99kb.16.12.1997 11:33скачать
GLAVA1_5.DOC44kb.16.12.1997 11:42скачать
GLAVA1_6.DOC75kb.15.12.1997 17:48скачать
GLAVA1_7.DOC74kb.18.12.1997 11:48скачать
GLAVA1_8.DOC241kb.16.12.1997 12:30скачать
n12.doc12kb.17.05.1997 20:00скачать
n13.doc20kb.16.05.1997 14:28скачать

GLAVA1_4.DOC

  1   2   3
О фе­но­ме­не эт­ничнос­ти *


По­ня­тие эт­ничнос­ти име­ет крат­кую ис­то­рию: до 1970-х гг. этот тер­мин ред­ко упот­реб­лял­ся в ра­бо­тах по со­ци­аль­но-куль­тур­ной ан­тро­по­ло­гии, а учеб­ни­ки и спра­вочные из­да­ния не со­­дер­жа­ли его оп­ре­де­ле­ние. С се­ре­ди­ны 70-х гг. кон­цеп­ция эт­ничнос­ти ста­ла об­ре­тать все боль­шую значимость в ан­тро­по­ло­гичес­кой тео­рии, отчас­ти как от­вет на ме­няю­щую­ся гео­по­ли­тичес­кую си­туа­цию пост-ко­ло­ни­аль­но­го ми­ра и по­ли­ти­чес­кую ак­ти­ви­за­цию эт­ничес­ких мень­шинств в про­мыш­лен­но раз­ви­тых стра­нах. Поя­ви­лись раз­личные под­хо­ды к изуче­нию эт­ничнос­ти, при­зван­ные объ­яс­нить слож­ную при­ро­ду со­ци­аль­­ных и по­ли­тичес­ких из­ме­не­ний, фор­ми­ро­ва­ние и роль груп­­по­вых коа­ли­ций, со­ци­аль­ный кон­фликт, ра­со­вые и куль­тур­ные взаи­мо­дей­ст­вия, про­цес­сы на­цие-строи­тель­ст­ва и т.п.

В за­ви­си­мо­сти от научной тра­ди­ции и док­три­ны эт­ничность по-раз­но­му ин­тер­пре­ти­ру­ет­ся об­ще­ст­во­ве­да­ми. Это по­ни­ма­ние на­столь­ко мо­жет быть раз­ным, что да­же сам тер­мин эт­ничность пол­но­стью от­сут­ст­ву­ет в од­них тек­стах, и, на­обо­рот, яв­ля­ет­ся ос­но­во­по­ла­гаю­щим — в дру­гих. Ес­ли мы возь­мем ра­бо­ты рос­сий­ских ученых по эт­ничес­кой те­ма­ти­ке, то ос­нов­ной их ка­те­го­ри­ей бу­дет по­ня­тие эт­но­са, мно­гочис­лен­ные и схо­­жие де­фи­ни­ции ко­то­ро­го хо­ро­шо из­вест­ны отечес­т­вен­ным спе­циа­ли­стам. Что ка­са­ет­ся эт­ничнос­ти, то эта ка­те­го­рия в по­след­ние го­ды поя­ви­лась в не­ко­то­рых ра­бо­тах, но со­дер­жа­ние это­го по­ня­тия не сфор­му­ли­ро­ва­но до сих пор. В одном из этнологических словарей име­ет­ся ка­за­лось бы по­хо­жий тер­мин эт­ничес­кая па­ра­диг­ма, но его со­дер­жа­ние из­ло­же­но на­бо­ром случай­ных слов: «Вид ори­ен­та­ции лю­дей в слож­ной со­ци­аль­ной жиз­ни пу­тем соз­да­ния иде­аль­ной, по их мне­нию, мо­де­ли ие­рар­хии со­ци­аль­ных яв­ле­ний — в дан­ном случае — пред­став­ле­ния о пер­во­сте­пен­ной важ­но­сти эт­ничес­ких форм общ­но­сти в жиз­ни лю­дей, о не­об­хо­ди­мо­сти подчине­ния личных ин­те­ре­сов, смыс­ла жиз­ни — ин­те­ре­сам сво­его эт­но­са» 1.

В свою очередь, в за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ре по­ня­тие эт­но­са фак­тичес­ки от­сут­ст­ву­ет, ес­ли не считать часть вос­точно-ев­ро­пей­ских и не­мец­ких кол­лег (сре­ди по­след­них ис­поль­зу­ют­ся тер­ми­ны ethnicum и ethnikos), а так­же ученых из дру­гих стран быв­ше­го СССР, ин­тел­лек­ту­аль­ные кор­ни ко­то­рых сфор­­ми­ро­ва­лись в рам­ках еди­ной нау­ки под влия­ни­ем со­вет­ской тео­рии эт­но­са. Во фран­ко-язычной ли­те­ра­ту­ре упот­реб­ля­ет­ся по­ня­тие ethnie, но оно обоз­начает язы­ко­вую, куль­тур­ную и тер­ри­то­ри­аль­ную общ­ность, от­личаю­щую се­бя от дру­гих, но и это со­дер­жа­ние по­ня­тия ста­ло в по­след­нее вре­мя край­не ус­лов­ным. Эт­нии в со­вре­мен­ной фран­цуз­ской ан­тро­по­ло­гии — это не бо­лее чем «толь­ко оп­ре­де­лен­ный уро­вень со­ци­аль­ной ор­га­ни­за­ции, ко­то­рый не да­ет ни­ка­ких эпи­сти­мо­ло­гичес­ких при­ви­ле­гий, а тем бо­лее ос­но­ва­ний для трак­тов­ки их как це­ло­ст­но­сти» 2. В за­ру­беж­ной эт­но­ло­гии и со­ци­аль­но-куль­тур­ной ан­тро­по­ло­гии эт­ничность ста­ла од­ной из до­ми­ни­рую­щих ка­те­го­рий с 1970-х гг., ко­гда обоз­начилась сме­на дис­ци­п­ли­нар­но­го ин­те­ре­са «от ра­сы к куль­ту­ре, за­тем к эт­ничнос­ти» 3, а ба­зо­вой еди­ни­цей ан­тро­по­ло­гичес­ко­го ана­ли­за ста­ло не «пле­мя», а «эт­ничес­кая груп­па» 4.

В са­мое по­след­нее вре­мя пред­ме­том ис­сле­до­ва­тель­ско­го ин­те­ре­са со­ци­аль­но-куль­тур­ных ан­тро­по­ло­гов ста­ли бо­лее слож­ные общ­но­сти — на­ции и их эт­ничес­кие фраг­мен­ты 5, идео­ло­гичес­кие об­ще­ст­ва ти­па со­циа­ли­стичес­ких 6, транс­на­цио­наль­ные куль­ту­ры 7, а так­же бо­лее слож­ные свя­зи, как, на­при­мер, эт­ничность и на­цио­на­лизм, ко­то­рые в ря­де ас­пек­тов пред­став­ля­ют со­бою еди­ный фе­но­мен 8. Во­круг про­блем эт­ничес­кой иден­тичнос­ти ве­дут­ся ин­тен­сив­ные де­ба­ты 9. Глав­ные те­мы этих дис­кус­сий — это са­мо про­ис­хо­ж­де­ние, ре­аль­ное или ми­фо­ло­гичес­кое, а так­же ха­рак­тер ком­по­нен­тов, со­став­ляю­щих спе­ци­фи­ку имен­но эт­ничес­кой иден­тичнос­ти в от­личие от дру­гих форм иден­тичнос­ти.

Эволюция исследовательских подходов
Сле­ду­ет от­ме­тить, что в ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ре, осо­бен­но в по­ли­то­ло­гичес­кой и со­цио­ло­гичес­кой, су­ще­ст­ву­ет на­прав­ле­ние, ко­то­рое ме­то­до­ло­гичес­ки близ­ко отечес­т­вен­ной нау­ке. Его пред­ста­ви­те­ли рас­смат­ри­ва­ют эт­ничность как объ­ек­тив­ную дан­ность, сво­его ро­да из­началь­ную (при­мор­ди­аль­ную) ха­рак­те­ри­сти­ку чело­вечес­т­ва: «До то­го как ин­ди­вид ста­но­вит­ся чле­ном об­ще­ст­ва или на­ции, он или она уже об­ла­да­ют чув­ст­вом об­ще­го про­ис­хо­ж­де­ния, куль­тур­ной или фи­зичес­кой схо­же­сти, или про­сто бли­зо­сти к сво­им» 10. Осоз­на­ние груп­по­вой при­над­леж­но­сти как бы за­ло­же­но в ге­не­тичес­ком ко­де и яв­ля­ет­ся про­дук­том ран­ней чело­вечес­кой эво­лю­ции, ко­гда спо­соб­ность рас­по­зна­вать чле­нов род­ст­вен­ной груп­пы бы­ла не­об­хо­ди­ма для вы­жи­ва­ния 11. В сво­ей край­ней фор­ме этот под­ход рас­смат­ри­ва­ет эт­ничность в со­цио­био­ло­гичес­ких ка­те­го­ри­ях как «рас­ши­рен­ную фор­му род­ст­вен­но­го от­бо­ра и свя­зи», как из­началь­ный ин­стинк­тив­ный им­пульс 12.

Не­смот­ря на жес­то­кую кри­ти­ку 13, со­цио­био­ло­гия про­дол­жа­ет втор­гать­ся в дис­кус­сии по про­бле­мам эт­ничнос­ти. Од­ним из при­ме­ров яв­ля­ет­ся по­пыт­ка соз­дать тео­рию рас­ши­рен­но­го фе­но­ти­па (extended phenotype), ав­то­ры ко­то­рой 14 по­ла­га­ют, что прин­цип се­лек­ции в про­цес­се чело­вечес­кой эво­лю­ции про­яв­ля­ет­ся на трех уров­нях. Био­ло­гичес­кая эво­лю­ция дей­ст­ву­ет на уров­не ге­нов, куль­тур­ная эво­лю­ция осу­ще­ст­в­ля­ет­ся через ме­мы (meme — это еди­ни­цы ин­фор­ма­ции, воз­дей­ст­вую­щие на фе­но­тип, и ко­то­рые пе­ре­да­ют­ся через ими­та­цию или обучение), и со­ци­аль­ная эво­лю­ция дей­ст­ву­ет на уров­не прак­тик (еди­ни­цы вза­им­но­го дей­ст­вия, ко­то­рые оп­ре­де­ля­ют со­ци­аль­ные ро­ли). По их мне­нию, су­ще­ст­ву­ет груп­по­вая се­лек­ция в чело­вечес­ком по­ве­де­нии и пре­об­ла­даю­щая над дру­ги­ми эт­ничес­кая иден­тичность и на­цио­на­ли­стичес­кое по­ве­де­ние яв­ля­ют­ся «вы­ра­же­ни­ем осо­бых со­ци­аль­ных ре­п­ли­ка­то­ров, а имен­но — на­цио­на­ли­стичес­ких дис­кур­сов и прак­тик» 15, ко­то­рые и есть те са­мые ме­мы (или еще их на­зы­ва­ют куль­тур­ге­на­ми или идео­ло­ге­ма­ми), пе­ре­да­вае­мые через их но­си­те­ля — чело­ве­ка. Так осу­ще­ст­в­ля­ет­ся эво­лю­ция в куль­ту­ре и через этот ме­ха­низм объ­яс­ня­ет­ся и на­цио­на­ли­стичес­кая жерт­вен­ность ин­ди­ви­дов, и да­же пси­хо­ло­гия мас­со­во­го убий­ст­ва в ви­де ге­но­ци­да 16. Схо­жие по­строе­ния мож­но встре­тить и в рос­сий­ской ли­те­ра­ту­ре, где со­ци­аль­ный био­ло­гизм ос­вя­щен до­воль­но звучны­ми име­на­ми и тео­ре­тичес­ки­ми кон­ст­рук­ция­ми об эт­но­сах как «био­со­ци­аль­ных ор­га­низ­мах», эт­ничес­кой пас­сио­нар­но­сти, эн­до­га­мии как ме­ха­низ­ме су­ще­ст­во­ва­ния эт­но­са, сис­те­мах вос­про­из­вод­ст­ва эт­но­са и т.п.

Го­раз­до боль­ше ав­то­ров про­дол­жа­ют при­дер­жи­вать­ся сво­его ро­да куль­тур­но­го ва­ри­ан­та при­мор­диа­лиз­ма, ко­гда эт­ничность — это пре­ж­де все­го раз­де­ляе­мая чле­на­ми груп­пы куль­тур­ная общ­ность с объ­ек­тив­ны­ми ха­рак­те­ри­сти­ка­ми при­над­леж­но­сти: тер­ри­то­рия, язык, эко­но­ми­ка, ра­со­вый тип, ре­ли­гия, ми­ро­воз­зре­ние и да­же пси­хичес­кий склад. Не­ко­то­рые ав­то­ры по­ла­га­ют, что эт­ничес­кая общ­ность име­ет для со­цио­ло­гии и по­ли­ти­ки пер­вичное значение и ее дли­тель­ное иг­но­ри­ро­ва­ние за­пад­ной ли­бе­раль­ной идео­ло­ги­ей и нау­кой бы­ло глу­бо­ким за­блу­ж­де­ни­ем 17. Анг­лий­ский ученый Эн­то­ни Смит, сво­его ро­да за­пад­ный ва­ри­ант ака­де­ми­ка Ю.В.Бром­лея, соз­дал да­же це­лую ге­неа­ло­гию со­вре­мен­ных на­ций на ос­но­ве их «эт­ни­чес­­ких кор­ней» 18. Аме­ри­кан­ский ученый Уил­ки Кон­нор, по­ми­мо об­шир­но­го сочине­ния о мар­кси­ст­ко-ле­нин­ской тео­рии на­цио­наль­но­го во­про­са 19, вы­звал в свое вре­мя дис­кус­сию ме­та­фо­рой о «на­цие-раз­ру­ши­тель­ст­ве» в пе­ри­од соз­да­ния так на­зы­вае­мых на­цио­наль­ных го­су­дарств, имея в ви­ду, что эт­но-на­ции су­ще­ст­во­ва­ли за­дол­го до об­ра­зо­ва­ния со­вре­мен­ных го­су­дарств 20.

Сре­ди ан­тро­по­ло­гов куль­тур­ная тео­рия эт­ничнос­ти была главенствующей на протяжении по­след­них де­ся­ти­ле­тий. Из круп­ных имен с при­мор­диа­лиз­мом чаще все­го свя­зы­ва­ют Клиф­фор­да Гир­ца, ко­то­рый оп­ре­де­лял эт­ничность как «кол­лек­тив­но одоб­рен­ный и пуб­лично вы­ра­жен­ный мир лично­ст­ной иден­тичнос­ти» или как «со­ци­аль­но ра­ти­фи­ци­ро­ван­ную лично­ст­ную иден­тичность» 21. Кни­га «Эт­ничес­кая иден­тич-ность», из­дан­ная под ре­дак­ци­ей Жор­жа Де­вос­са и Ло­лы Ро­ма­нуччи-Росс в 1975 г., не­сколь­ко раз пе­ре­из­да­ва­лась (1982, 1995) и про­дол­жа­ет слу­жить од­ним из учеб­ных по­со­бий в аме­ри­кан­ских уни­вер­си­те­тах. Как пи­шут ее ре­дак­то­ры, «хо­тя про­ти­во­пос­та­ви­тель­ные атрибуции эт­ничес­ких ха­рак­те­ри­стик, ис­хо­дя­щие из­вне груп­пы, по­мо­га­ют сфор­ми­ро­вать внут­рен­ний опыт эт­ничес­кой при­над­леж­но­сти на про­тя­же­нии чье-ли­бо жиз­ни, все же внут­рен­не мо­ти­ви­ро­ван­ные ин­ст­ру­мен­та­ли­ст­ские и экс­прес­сив­ные ис­поль­зо­ва­ния эт­ничнос­ти яв­ля­ют­ся ко­нечны­ми де­тер­ми­нан­та­ми при оп­ре­де­ле­нии сво­ей соб­ст­вен­ной при­над­леж­но­сти. В ко­нечном счете, эт­ничность есть со­ци­аль­ная фор­ма ло­яль­но­сти и эк­зи­стен­ци­аль­ное значение, про­ис­те­каю­щее из чело­вечес­кой по­треб­но­сти иметь пре­ем­ст­вен­ную при­над­леж­ность. По­след­нее есть до­пол­не­ние к ис­поль­зо­ва­нию эт­ничнос­ти в си­туа­ци­ях, ко­гда оп­ре­де­ля­ет­ся от­личитель­ность от дру­гих» 22. В этом случае эт­ничность свя­зы­ва­ет­ся с ос­но­во­по­ла­гаю­щим пси­хо­ло­гичес­ким про­цес­сом ка­те­го­ри­за­ции ин­ди­ви­дом ок­ру­жаю­ще­го ми­ра и се­па­ра­ции ин­ди­ви­да и груп­пы от «дру­гих» 23.

Се­го­дня Жорж Де­восс уже со­гла­ша­ет­ся, что эт­ничность как и лю­бая фор­ма со­ци­аль­ной иден­тичнос­ти пре­ж­де все­го име­ет субъ­ек­тив­ную при­ро­ду и яв­ля­ет­ся «кол­лек­тив­ным чув­ст­вом со­ци­аль­ной при­над­леж­но­сти и выс­шей фор­мой ло­яль­но­сти, свя­зан­ной с род­ст­вом и ве­рой в об­щее про­ис­хо­ж­де­ние» 24. Эт­ничность — это как бы пре­дан­ность/вер­ность/ло­яль­ность (allegiance) в про­шед­шем вре­ме­ни или об­ра­щен­ная в про­шлое в от­личие от дру­гих форм иден­тичнос­ти, ос­но­ван­ных на со­вре­мен­ных и ори­ен­ти­ро­ван­ных на бу­ду­щее ус­та­нов­ках. Это про­шед­шее оформ­ля­ет­ся в со­вре­мен­ное бы­то­ва­ние глав­ным об­ра­зом через куль­тур­но-язы­ко­вые ха­рак­те­ри­сти­ки, ко­то­рые ученые про­сле­жи­ва­ют через гео­гра­фию и ис­то­рию той или иной от­дель­ной груп­пы. Куль­тур­ный ба­гаж и его пре­ем­ст­вен­ность по­зво­ля­ют на­хо­дить личное и со­ци­аль­ное значение чело­вечес­ко­го су­ще­ст­во­ва­ния и дать от­вет почему ин­ди­вид ве­дет се­бя и дей­ст­ву­ет в со­от­вет­ст­вии с оп­ре­де­лен­ной тра­ди­ци­ей. «Не иметь чув­ст­ва пре­ем­ст­вен­но­сти — это оз­начает лично­ст­ную смерть» 25, — за­ключает Жорж Де­восс, по­вто­ряя уяз­ви­мую, но став­шую влия­тель­ной на обы­ден­ном уров­не ли­те­ра­тур­ную ме­та­фо­ру Чин­ги­за Айт­ма­то­ва о ман­кур­тах — лю­дях, ут­ра­тив­ших «соб­ст­вен­ную» куль­ту­ру.

Cто­рон­ни­ки куль­тур­но-язы­ко­вой или пси­хо-куль­тур­ной ин­тер­пре­та­ции эт­ничнос­ти ино­гда ссы­ла­ют­ся на зна­ме­ни­то­го аме­ри­кан­ско­го лин­гвис­та Эд­вар­да Сэ­пи­ра, ко­то­рый по­ла­гал, что «под­лин­ная» куль­ту­ра на уров­не ин­ди­ви­да мо­жет вы­ра­жать­ся толь­ко на од­ном, «род­ном» язы­ке. Вто­рой при­об­ре­тен­ный язык ни­ко­гда не смо­жет об­рес­ти внут­рен­нее эмо­цио­наль­ное бо­гат­ст­во, ко­то­рое пе­ре­да­ет­ся через язык ро­ж­де­ния и дет­ст­ва. По­это­му из­ме­не­ния эт­ничес­кой иден­тичнос­ти мо­гут рас­смат­ри­вать­ся как не­ес­те­ст­вен­ные и на­вя­зан­ные, ес­ли эти из­ме­не­ния про­ис­хо­дят уже с взрос­лым чело­ве­ком. Иден­тичность — это не­отъ­ем­ле­мая пси­хо­ло­гичес­кая часть «я» и осоз­­нан­ное убе­ж­де­ние, что это «я» пред­став­ля­ет со­бою по от­но­ше­нию к груп­пе. В пе­ри­од рас­цве­та ра­ди­каль­но-на­цио­на­ли­стичес­кой по­ли­ти­ки кон­ца 80-х — начала 90-х гг. по­доб­ные взгля­ды о вре­де дву­язычия, па­губ­но­сти ас­си­ми­ля­ции, эт­ничес­ких ми­гра­ций и бра­ков не­од­но­крат­но вы­ска­зы­ва­лись в со­вет­ской и пост­со­вет­ской пуб­ли­ци­сти­ке.

При­мор­диа­ли­ст­кий взгляд на эт­ничность в ус­ло­ви­ях ее бур­ных по­ли­тичес­ких ма­ни­фе­ста­ций по­след­них де­ся­ти­ле­тий, ка­за­лось бы пред­став­ля­ет­ся наи­бо­лее кор­рект­ным и легче все­го по­ни­мае­мым обы­ден­ным соз­на­ни­ем. Не зря не­ко­то­рые ав­то­ры пред­ла­га­ют про­во­дить раз­личие ме­ж­ду «эт­нично­стью в серд­це» и «эт­нично­стью в го­ло­ве» 26, имея в ви­ду эмо­цио­наль­но-бы­то­вую на­гру­жен­ность эт­ничес­ких реа­лий и тек­стов. Осо­бен­но это ка­са­ет­ся об­ществ, где эт­но-куль­тур­ным раз­ли­чиям при­да­ва­лась и при­да­ет­ся осо­бая значимость вплоть до ее офи­ци­аль­ной ре­ги­ст­ра­ции и да­же по­строе­ния го­су­дар­ст­вен­но­сти на эт­ничес­кой ос­но­ве. В рам­ках это­го под­хо­да бы­ли вы­пол­не­ны ос­нов­ные тру­ды в отечес­т­вен­ной эт­но­гра­фии по­след­них де­ся­ти­ле­тий. Ос­та­ют­ся ав­то­ри­тет­ные его сто­рон­ни­ки и в за­ру­беж­ной нау­ке 27.

В то­же вре­мя со­ци­аль­ное значение эт­ничес­кой иден­тичнос­ти включает в се­бя по­ми­мо эмо­цио­наль­ных и экс­прес­сив­ных мо­мен­тов так­же и ра­цио­наль­но-ин­ст­ру­мен­та­ли­стс­кие ори­ен­та­ции. Эт­ничность, как бы пре­бы­вая в спя­щем со­стоя­нии, «вы­зы­ва­ет­ся» к жиз­ни и ис­поль­зу­ет­ся в це­лях со­ци­аль­ной мо­биль­но­сти, пре­одо­ле­ния до­ми­ни­ро­ва­ния и подчине­ния, со­ци­аль­но­го кон­тро­ля, осу­ще­ст­в­ле­ния вза­им­ных ус­луг и со­ли­дар­но­го по­ве­де­ния, стрем­ле­ния к гар­мо­нии и для дос­ти­же­ния ге­до­ни­стичес­ких уст­рем­ле­ний. Этот так на­зы­вае­мый ин­ст­ру­мен­­та­ли­стс­кий под­ход к эт­ничес­кой иден­тичнос­ти как к сим­во­личес­ко­му и ре­аль­но­му ка­пи­та­лу по­зво­лил сде­лать це­лый ряд край­не важ­ных вы­во­дов и на­блю­де­ний, осо­бен­но в сфе­ре эко­но­мичес­ких и со­ци­аль­ных от­но­ше­ний, а так­же в сфе­ре по­ли­ти­ки, язы­ко­вых и ме­жэт­ничес­ких кон­так­тов 28.

Од­на­ко ин­ст­ру­мен­та­лизм как и при­мор­диа­лизм, со­вер­шая до­воль­но уяз­ви­мую пер­вичную опе­ра­цию с оп­ре­де­ле­ни­ем эт­ничнос­ти как куль­тур­но­го ар­хе­ти­па, по­ро­ж­да­ет в ря­де случаев не­убе­ди­тель­ные за­ключения. «Эт­ничес­кая иден­тичность в ко­нечном ито­ге свя­за­на с во­про­са­ми удов­ле­тво­ре­ния со­ци­аль­ных по­треб­но­стей и с про­бле­мой об­ре­те­ния зре­лой спо­соб­но­сти пе­ре­но­сить стра­да­ние и смерть, пред­на­значен­ные судь­бой... Эт­ничес­кая иден­тичность при­да­ет ощу­ще­ние соб­ст­вен­но­го про­шло­го. Без­вку­си­це ра­зо­вых из­де­лий, на­зы­вае­мых мо­ло­дым по­ко­ле­ни­ем «пла­стик», про­ти­во­сто­ит чув­ст­во дос­ти­же­ний про­шло­го, ко­то­рое за­бот­ли­во пе­ре­да­ет­ся но­во­му по­ко­ле­нию. Ли­шен­ные по­след­не­го, ин­ди­ви­ды стал­ки­ва­ют­ся с без­раз­личием, ску­кой и чув­ст­вом без­дом­но­сти, или ано­мии» 29.

По­доб­ные сен­тен­ции очень со­звучны бо­га­той ри­то­ри­ке оте­чес­т­вен­но­го эт­но-на­цио­на­лиз­ма и отечес­т­вен­ным ис­сле­до­ва­ни­ям эт­ничес­ких про­блем. Что же ка­са­ет­ся двух вы­ше опи­сан­ных под­хо­дов, то раз­личия ме­ж­ду ни­ми не столь ве­ли­ки и от­кро­вен­ный при­мор­диа­лизм как тео­ре­тичес­кая мо­дель ма­ло кем раз­де­ля­ет­ся се­го­дня. Да­же де­ла­ют­ся пред­ло­же­ния ис­ключить это по­ня­тие их язы­ка об­ще­ст­вен­ных на­ук по­сле то­го, как «ни­ще­та при­мор­диа­лиз­ма и де­ми­сти­фи­ка­ция эт­ничес­ких при­вя­зан­но­стей» 30 ста­ли об­ще­при­знан­ны­ми в нау­ке. «Тем не ме­нее, — как пи­шет Ричард Джен­кинс, — важ­ность этих де­ба­тов со­хра­ня­ет­ся. Гру­бый при­мор­диа­лизм — это в ос­нов­ном обы­ден­ный взгляд, но об­ла­даю­щий ог­ром­ной си­лой в со­вре­мен­ном ми­ре 31.

Этничность как форма социальной организации
Боль­шин­ст­во со­вре­мен­ных спе­циа­ли­стов при­дер­жи­ва­ет­ся мне­ния, что «эт­ничность — это фор­ма со­ци­аль­ной ор­га­ни­за­ции куль­тур­ных раз­личий», ес­ли сле­до­вать од­но­му из наи­бо­лее влия­тель­ных тео­ре­ти­ков, нор­веж­ско­му учено­му Фре­де­ри­ку Бар­ту. Им же бы­ло еще в кон­це 60-х гг. об­ра­ще­но вни­ма­ние, что цен­траль­ным мо­мен­том в научном ана­ли­зе дан­но­го фе­но­ме­на яв­ля­ет­ся эт­ничес­кая гра­ни­ца (ethnic boundary), ко­то­рая оп­ре­де­ля­ет груп­пу, а не сам по се­бе со­дер­жа­щий­ся в пре­де­лах этих гра­ниц куль­тур­ный ма­те­ри­ал 32. Важ­ней­шим ас­пек­том при оп­ре­де­ле­нии эт­ничес­кой груп­пы, по-мне­нию Бар­та, яв­ля­ет­ся са­мо­ка­те­го­ри­за­ция или ка­те­го­ри­за­ция дру­ги­ми. Эти ос­нов­ные по­ло­же­ния, зна­ме­но­вав­шие пе­ре­ход к ин­те­рак­тив­но­му под­хо­ду в изучении эт­ничнос­ти, со­хра­ня­ют свою значи-мость, хо­тя с тех пор их ав­тор внес ряд но­вых по­ло­же­ний, а уси­лия­ми мно­гих спе­циа­ли­стов изучение эт­ничнос­ти за по­след­ние два-три де­ся­ти­ле­тия про­дви­ну­лось да­ле­ко впе­ред. Сам Барт, спус­тя 25 лет по­сле вы­хо­да кни­ги, сум­ми­ро­вал ос­нов­ные по­ло­же­ния дан­но­го под­хо­да в сле­дую­щих те­зи­сах:

Эт­ничес­кую иден­тичность сле­ду­ет рас­смат­ри­вать боль­ше как фор­му со­ци­аль­ной ор­га­ни­за­ции, чем вы­ра­же­ние оп­ре­де­лен­но­го куль­тур­но­го ком­плек­са. Про­цесс рек­ру­ти­ро­ва­ния в со­став груп­пы, оп­ре­де­ле­ния и со­хра­не­ния ее гра­ниц сви­де­тель­ст­ву­ет, что эт­ничес­кие груп­пы и их ха­рак­те­ри­сти­ки яв­ля­ют­ся ре­зуль­та­том ис­то­ричес­ких, эко­но­мичес­ких и по­ли­тичес­ких об­стоя­тельств и си­туа­тив­ных воз­дей­ст­вий.

Бу­дучи во­про­сом соз­на­ния (иден­ти­фи­ка­ции), член­ст­во в эт­ничес­кой груп­пе за­ви­сит от пред­пи­са­ния и са­мо­пред­пи­са­ния. Толь­ко по­сле то­го, как ин­ди­ви­ды раз­де­ля­ют об­щие пред­став­ле­ния о том, что есть эт­ничес­кая груп­па, или же они за­ключены в рам­ки этих пред­став­ле­ний внеш­ни­ми об­стоя­тель­ст­ва­ми, они дей­ст­ву­ют на ос­но­ве этих пред­став­ле­ний, а эт­ничность об­ре­та­ет ор­га­ни­за­ци­он­ные и ин­сти­ту­цио­наль­ные раз­личия.

Толь­ко те куль­тур­ные ха­рак­те­ри­сти­ки име­ют пер­вичную значимость, ко­то­рые ис­поль­зу­ют­ся для мар­ки­ров­ки раз­личий и груп­по­вых гра­ниц, а не пред­став­ле­ния спе­циа­ли­стов о том, что бо­лее ха­рак­тер­но или «тра­ди­ци­он­но» для той или иной куль­тур­ной общ­но­сти. Кон­ст­руи­руе­мые в этом кон­тек­сте куль­тур­ные стан­дар­ты ис­поль­зу­ют­ся для оцен­ки и су­ж­де­ний на пред­мет эт­ничес­кой при­над­леж­но­сти.

На­ко­нец, ключевую роль в кон­ст­руи­ро­ва­нии эт­ничнос­ти иг­ра­ет по­ли­ти­ка эт­ничес­ко­го пред­при­ни­ма­тель­ст­ва, т.е. мо­би­ли­за­ция чле­нов эт­ничес­кой груп­пы на кол­лек­тив­ные дей­ст­вия со сто­ро­ны ли­де­ров, ко­то­рые пре­сле­ду­ют по­ли­тичес­кие це­ли, а не вы­ра­жа­ют куль­тур­ную идео­ло­гию груп­пы или «во­лю на­ро­да» 33.

Дан­ные по­ло­же­ния силь­но от­личают­ся от дли­тель­но гос­под­ство­вав­ших пред­став­ле­ний о при­ро­де фе­но­ме­на эт­ничнос­ти и от влия­тель­ной эт­ничес­кой ри­то­ри­ки в сфе­ре по­ли­ти­ки. Это бы­ло од­но из пер­вых при­ме­не­ний в со­ци­аль­но-куль­тур­ной ан­тро­по­ло­гии так на­зы­вае­мо­го кон­ст­рук­ти­ви­ст­ско­го под­хо­да. По­след­ний дос­та­точно ра­ди­каль­но ме­ня­ет взгляд так­же на ме­сто ис­то­ричес­ко­го ма­те­риа­ла и на роль ис­то­ричес­ких ин­тер­пре­та­ций, ко­то­рые обычно рас­смат­ри­ва­лись как объ­ек­тив­ный ис­точник и де­тер­ми­нан­та эт­ничнос­ти (на­пом­ним на­чаль­­ную часть де­фи­ни­ции эт­но­са как «ис­то­ричес­ки ус­той­чивой общ­но­сти лю­дей»). В дан­ном случае ис­то­рия ско­рее вы­сту­па­ет как син­хро­ни­зи­ро­ван­ный в со­вре­мен­но­сти дис­курс, или как «борь­ба за об­ла­да­ние про­шлым». По­след­нее осо­бен­но на­гляд­но про­яв­ля­ет­ся в той час­ти ис­то­рио­гра­фичес­ких сочи­не­ний, ко­то­рые на­зы­ва­ют­ся эт­ничес­кой ис­то­ри­ей или ис­то­ри­ей эт­но­са, осо­бен­но в их ра­ди­каль­но-на­цио­на­ли­стичес­кой фор­ме, про­цве­таю­щей на тер­ри­то­рии быв­ше­го СССР еще с вре­мен со­циа­ли­стичес­ко­го «на­цио­наль­но­го строи­тель­ст­ва». Ис­то­рия не­ко­то­рых из та­ких де­ба­тов уже ста­ла пред­ме­том спе­ци­аль­но­го ана­ли­за 34.

Труд­но­сти с вос­при­яти­ем кон­ст­рук­ти­ви­ст­ско­го под­хо­да за­ключают­ся в том, что он не толь­ко про­ти­во­речит он­то­ло­гичес­ко­му под­хо­ду, пред­став­лен­но­му раз­личны­ми по­зи­ти­ви­ст­ски­ми, в том чис­ле и мар­кси­ст­ски­ми ин­тер­пре­та­ция­ми, но и на­тал­ки­ва­ет­ся на глу­бо­ко уко­ре­нив­шую­ся в нау­ке струк­ту­ра­ли­ст­скую фор­му­лу ана­ли­за эт­ничнос­ти «мы и дру­гие», ко­то­рая пред­по­ла­га­ет су­ще­ст­во­ва­ние глу­бо­ких куль­тур­ных оп­по­зи­ций для осу­ще­ст­в­ле­ния ак­та эт­ничес­ко­го са­мо­соз­на­ния и груп­по­вой кон­со­ли­да­ции 35. Струк­ту­ра­ли­ст­ский под­ход в отечес­т­вен­ном гу­ма­ни­тар­ном зна­нии пред­став­лен до­воль­но из­вест­ны­ми име­на­ми и в ка­кой-то ис­то­ричес­кий мо­мент он иг­рал сво­его ро­да роль дис­си­дент­ской тео­рии («Струк­тур­ная ан­тро­по­ло­гия» Кло­да Ле­ви-Строс­са бы­ла из­да­на на рус­ском язы­ке толь­ко в 1983 г.). По мне­нию по­клон­ни­ков глу­бо­ких ар­хе­ти­пов соз­на­ния и так на­зы­вае­мых «би­нар­ных оп­по­зи­ций» в сис­те­ме куль­тур­ных ко­дов, су­ще­ст­ву­ет не­кий «из­началь­ный пласт тра­ди­ци­он­ной куль­ту­ры; на нем, а по­рою от­тал­ки­ва­ясь от не­го и про­ти­во­пос­тав­ляя се­бя ему, воз­ни­ка­ет офи­ци­аль­ная, эли­тар­ная куль­ту­ра. И в си­лу сво­ей из­началь­но­сти пер­вая объ­ем­лет все струк­тур­ные под­раз­де­ле­ния куль­ту­ры» 36. Ме­тод изучения «ка­те­го­рий в куль­ту­ре эт­но­са», благодаря ко­то­рым «ин­ди­ви­ды и груп­пы име­ют воз­мож­ность осоз­на­вать и оп­ре­де­лять свое по­ве­де­ние, при­род­ное и куль­тур­ное, т.е. ими же соз­да­вае­мое, ок­ру­же­ние по оп­ре­де­лен­ным ве­хам, эта­ло­нам, об­ще­при­ня­тым в дан­ном эт­но­се нор­мам, сло­вес­ным и по­ве­денчес­ким кли­ше», пред­став­ля­ет­ся как «спо­соб ре­ше­ния стоя­щей пе­ред чело­вечес­т­вом с не­за­па­мят­ных вре­мен про­бле­мы «они и мы», по­лучив­шей в по­след­ние го­ды в ли­те­ра­ту­ре звучное на­зва­ние диа­ло­га куль­тур» 37.

Струк­тур­ные оп­по­зи­ции как ос­но­ва эт­ничес­ко­го са­мо­соз­на­ния, осо­бен­но его со­ци­аль­но-пси­хо­ло­гичес­ко­го ас­пек­та, при­­сут­ст­ву­ют в об­шир­ной эт­но­со­цио­ло­гичес­кой ли­те­ра­ту­ре отечес­т­вен­ных ав­то­ров. На них да­же вы­страи­ва­ют­ся ин­дек­сы куль­тур­ных дис­тан­ции, ра­зоб­щен­но­сти или бли­зо­сти эт­ничес­ких групп. При­ме­ром об­стоя­тель­но­го ис­сле­до­ва­ния мо­жет быть на­зван научный про­ект «На­цио­наль­ное са­мо­соз­на­ние, на­цио­на­лизм и ре­гу­ли­ро­ва­ние кон­флик­тов в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции», вы­пол­нен­ный в Ин­сти­ту­те эт­но­ло­гии и ан­тро­по­ло­гии РАН под ру­ко­во­дством про­ф. Л.М.Дро­би­же­вой, осо­бен­но ито­го­вая мо­но­гра­фия 38. В кон­тек­сте на­шей ста­тьи осо­бый ин­те­рес пред­став­ля­ет раз­дел этой мо­но­гра­фии, под­го­тов­лен­ный со­ци­оп­си­хо­ло­гом Г.Н.Сол­да­то­вой, в ко­то­ром рас­смат­ри­ва­ет­ся эт­ничес­кая иден­тичность и эт­но­по­ли­тичес­кая мо­би­ли­за­ция на при­ме­ре четы­рех рос­сий­ских рес­пуб­лик (Осе­тия, Та­тар­стан, Ту­ва и Яку­тия). Ав­тор рас­смат­ри­ва­ет эт­ничес­кую иден­тичность «как раз­де­ляе­мые в той или иной ме­ре чле­на­ми дан­ной эт­ничес­кой груп­пы об­щие пред­став­ле­ния, ко­то­рые фор­ми­ру­ют­ся в про­цес­се взаи­мо­дей­ст­вия с дру­ги­ми на­ро­да­ми. Значитель­ная часть этих пред­став­ле­ний яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том осоз­на­ния об­щей ис­то­рии, куль­ту­ры, тра­ди­ции, мес­та про­ис­хо­ж­де­ния (тер­ри­то­рии) и го­су­дар­ст­вен­но­сти. Об­щее зна­ние свя­зы­ва­ет чле­нов груп­пы и слу­жит ос­но­вой ее от­личия от дру­гих эт­ничес­ких групп» 39. Струк­тур­ные ха­рак­те­ри­сти­ки в этом ис­сле­до­ва­нии до­пол­ня­ют­ся ког­ни­тив­но-мо­ти­ва­ци­он­ной сфе­рой личнос­ти и эт­ничность рас­смат­ри­ва­ет­ся как на уров­не со­би­ра­тель­но­го Я-об­раза груп­пы, так и со­дер­жа­ние Мы-об­ра­зов или ав­то­сте­рео­ти­пов. Ин­те­рес­ные вы­во­ды о тен­ден­ци­ях фор­ми­ро­ва­ния эт­ничес­кой иден­тичнос­ти и их со­сто­яв­ших­ся и воз­мож­ных по­ли­тичес­ких про­ек­ци­ях по­строе­ны на мас­со­вых со­цио­ло­гичес­ких оп­ро­сах, но у ме­ня в дан­ном случае воз­ни­ка­ет ряд во­про­сов к по­доб­ной ши­ро­ко рас­про­стра­нен­ной ме­то­до­ло­гии, ко­то­рая стро­ит­ся на со­би­ра­тель­ных куль­тур­ных об­раз­ах, и ком­по­нен­ты ко­то­ро­го еще к то­му же за­да­ют­ся и са­мим ис­сле­до­ва­те­лем.

Про­бле­ма с этим под­хо­дом при изучении эт­ничнос­ти со­сто­ит в том, что по­ня­тие «мы» край­не си­туа­тив­но и ие­рар­хично. По ана­ло­гии с по­ня­ти­ем «сег­мен­тар­но­го ли­нид­жа» Эван­са-Причар­да, са­мо­иден­ти­фи­ка­ция — это це­лая ли­ния вы­бо­ров по вос­хо­дя­щей или нис­хо­дя­щей, в за­ви­си­мо­сти от очерчивае­мо­го кру­га дос­туп­ных ин­ди­ви­ду кол­лек­тив­ных при­над­леж­но­стей или коа­ли­ций. Аме­ри­кан­ский ан­тро­по­лог Дрю Глэд­ни опи­сал это яв­ле­ние «от­но­си­тель­ной ина­ко­во­сти» (rela­tional alterity) на при­ме­ре кон­ст­руи­ро­ва­ния мно­го­уров­не­вой иден­тичнос­ти сре­ди дун­ган(хуи), уй­гур и ка­за­хов, про­жи­ваю­щих на тер­ри­то­рии Ки­тая, Цен­траль­ной Азии и Тур­ции 40. Ог­ром­ное чис­ло при­ме­ров опи­са­но ан­тро­по­ло­га­ми по всем ре­гио­нам ми­ра, где эт­ничес­кая при­над­леж­ность — это край­не раз­мы­тый и труд­но вос­при­ни­мае­мый об­раз, а тем бо­лее это да­ле­ко не про­стой ис­сле­до­ва­тель­ский во­прос.

Не яв­ля­ет­ся ис­ключени­ем и тер­ри­то­рия Рос­сии. Не­смот­ря на дли­тель­но на­са­ж­дав­шую­ся фик­си­ро­ван­ную и еди­ничную эт­ничес­кую иден­тичность, в ней про­жи­ва­ет мас­са лю­дей, у ко­то­рых за­пись в пас­пор­те «та­та­рин» или «осе­тин» еще ни­чего не значит, хо­тя по ней стро­ит­ся боль­шин­ст­во ис­ход­но­го со­цио­ло­гичес­ко­го ма­те­риа­ла. Наи­бо­лее мас­со­вый при­мер — это на­се­ле­ние рус­ско-ук­ра­ин­ско-бе­ло­рус­ско­го куль­тур­но­го по­гра­ничья, где куль­тур­ный сим­би­оз и ме­няю­щая­ся под влия­ни­ем внеш­них об­стоя­тельств ло­каль­ная иден­тичность ста­ви­ла в ту­пик и тех, ко­го спра­ши­ва­ли, и тех, кто за­да­вал во­прос «Кто Вы?» 41. Да­же си­ло­вые внеш­ние пред­пи­са­ния «кто есть чечен­цы» в ви­де пол­ной де­пор­та­ции или в ви­де внут­ри­груп­по­во­го воо­ру­жен­но­го на­цио­на­лиз­ма не от­ме­ня­ли воз­мож­но­сти для жи­те­лей Сер­но­вод­ска и не­ко­то­рых дру­гих на­се­лен­ных пунк­тов быв­шей Чечено-Ин­гу­ше­тии считать се­бя «ор­ст­хо­ев­ца­ми», а уж за­тем де­лать вы­бор в поль­зу сле­дую­щей коа­ли­ции по ие­рар­хии иден­тичнос­тей: чечен­цы или ин­гу­ши (так бы­ло, по край­ней ме­ре, до во­ен­ной по­бе­ды чечен­ских се­па­ра­ти­стов).

Мно­гие из тех, в том чис­ле и по­па­даю­щих в со­цио­ло­гичес­кие вы­бор­ки, кто ка­те­го­ри­зу­ет­ся как пред­ста­ви­те­ли ти­туль­ных на­цио­наль­но­стей, на са­мом де­ле жи­вут и учас­т­ву­ют как ми­ни­мум в двух куль­ту­рах, ес­ли да­же они не бли­же к рус­ской куль­ту­ре. К этой же ка­те­го­рии, на наш взгляд, от­но­сит­ся и са­ма ис­сле­до­ва­тель, Г.У.Сол­да­то­ва, ко­то­рую од­на из аме­ри­кан­ских пуб­ли­ка­ций пе­ре­вод­ных ра­бот рос­сий­ских ученых 42 пред­став­ля­ет как «або­ри­ген­но­го ан­тро­по­ло­га» (native anthro­po-logist), имея в ви­ду ее по­лу-осе­тин­ское про­ис­хо­ж­де­ние.

Во­прос с по­доб­ной ка­те­го­ри­за­ци­ей за­ключает­ся в том, что куль­тур­ные дис­тан­ции внут­ри групп мень­шинств в об­ще­ст­вах с вы­со­ким уров­нем ас­си­ми­ля­ции в поль­зу до­ми­ни­рую­щей эт­ничес­кой (в дан­ном случае — рус­ской) или об­ще­гра­ж­дан­ской куль­ту­ры (в дан­ном случае — рос­сий­ской рус­скоя­зычной) го­раз­до бо­лее значимы, чем меж­груп­по­вые, но этот ас­пект эт­ничес­кой си­туа­ции ос­та­ет­ся как бы вне вни­ма­ния ис­сле­до­ва­те­лей в си­лу ме­то­до­ло­гичес­кой ус­та­нов­ки на определение раз­личий. По­ня­тие «мы», как в про­шлом, так и тем бо­лее в со­вре­мен­ных ус­ло­ви­ях, го­раз­до чаще ас­со­ции­ру­ет­ся с вне­эт­ничес­ки­ми и да­же гло­баль­ны­ми ка­те­го­рия­ми (гра­ж­да­не, лю­ди, чело­вечес­т­во). В Рос­сии то, что обы­ден­но на­зы­ва­ет­ся рус­ской куль­ту­рой или иден­тично­стью, на са­мом де­ле не но­сит ис­ключитель­но эт­ничес­ко­го значения. Ме­це­нат Бо­рис Бе­ре­зов­ский, объ­яв­ляв­ший 7 ян­ва­ря 1997 г. о вручении пре­мии «Три­умф» вы­даю­щим­ся пред­ста­ви­те­лям «рус­ской ин­тел­ли­ген­ции», в бо­лее стро­гом смыс­ле, ко­нечно, имел в ви­ду рос­сий­скую куль­ту­ру. Тем бо­лее, что сре­ди пя­ти лау­реа­тов этой пре­мии бы­ли гру­зин Габ­ри­ад­зе, рус­ский/серб Вой­но­вич, ев­рей Ки­син, рус­ский Фи­ла­тов, уз­бек/та­та­рин Хам­да­мов. Но в рав­ной ме­ре они мо­гут считать­ся и рус­ски­ми, ес­ли сле­до­вать из­вест­но­му оп­ре­де­ле­нию Пет­ра Стру­ве, «все, кто учас­т­ву­ет в куль­ту­ре». Здесь мы име­ем де­ло с очень тон­ким и мно­го­значным ва­ри­ан­том «гра­ни­цы», ко­гда гра­ж­дан­ское про­рас­та­ет эт­ничес­ким или нао­бо­рот.

Что же ка­са­ет­ся ка­те­го­рии «они», как яко­бы, ключевой при оп­по­зи­ци­он­ной ос­но­ве са­мо­ка­те­го­ри­за­ции, то в боль­шин­ст­ве плю­ра­ли­стичных об­ществ эт­ничес­кие гра­ни­цы и ме­жэт­ничес­кие от­но­ше­ния сво­дят­ся не к оп­ре­де­ле­нию чужа­ков, а к взаи­мо­дей­ст­вию с со­сед­ни­ми и хо­ро­шо зна­ко­мы­ми «дру­ги­ми». Эти от­но­ше­ния в боль­шин­ст­ве случаев — это от­но­ше­ния со­жи­тель­ст­вую­щих и тес­но взаи­мо­дей­ст­вую­щих в рам­ках бо­лее ши­ро­ких и мощ­ных со­ци­аль­ных сис­тем ин­ди­ви­дов и групп, для ко­то­рых го­раз­до бо­лее значим во­прос, почему и как «мы» от­личаем­ся от «них», а не эго­цен­три­стс­кий, а тем бо­лее ге­ге­мо­ни­стс­кий взгляд на «дру­гих». Я впол­не до­пус­каю мысль, что сре­ди всех объ­яс­не­ний на­личия куль­тур­ных дис­тан­ций и их раз­личия у осе­тин, та­тар, ту­вин­цев и яку­тов по от­но­ше­нию к рус­ским, ко­то­рые при­во­дят­ся в вы­ше­упо­мя­ну­той ра­бо­те российских этнологов, от­сут­ст­ву­ет од­но, ко­то­рое мо­жет ока­зать­ся го­раз­до бо­лее значимым, чем все ос­таль­ные. Это — фе­но­ти­пичес­кие, ви­зу­аль­ные раз­личия ту­вин­цев и яку­тов от по­дав­ляю­щей час­ти на­се­ле­ния стра­ны, в том чис­ле и рус­ских, ко­то­рые де­ла­ют меж­груп­по­вую дис­тан­цию бо­лее значи­мой, чем весь ос­таль­ной на­бор куль­тур­ных и по­ли­тичес­ких ха­рак­те­ри­стик.

В этом случае еди­ничное от­кро­ве­ние Аман­гель­ды Ту­лее­ва, ро­див­ше­го­ся в сме­шан­ной рус­ско-ка­зах­ской се­мье, мо­жет ска­зать боль­ше, чем са­мая пред­ста­ви­тель­ная со­цио­ло­гичес­кая вы­бор­ка: «Да­вай по­ста­вим во­прос так: кто я есть с та­кой фи­зио­но­ми­ей, как моя, тем бо­лее учиты­вая, к со­жа­ле­нию, се­го­дняш­нюю чув­ст­ви­тель­ность мно­гих к на­цио­наль­но­сти?... Я не мо­гу кричать на ка­ж­дом уг­лу, что от дет­ско­го са­да до учебы в Ака­де­мии об­ще­ст­вен­ных на­ук я жил как рус­ский. И еще не из­вест­но, кто бо­лее рус­ский: Ту­ле­ев или те, кто гром­ко объ­яв­ля­ют об этом» 43. Од­на­ко для отечес­т­вен­ных спе­циа­ли­стов во­про­са с по­доб­ным случаем не воз­ни­ка­ет: ес­ли го­су­дар­ст­во за­пи­са­ло в пас­пор­те и ес­ли в об­ще­ст­ве про­дол­жа­ет гос­под­ство­вать преж­няя же­ст­кая нор­ма един­ст­вен­ной, обя­за­тель­ной и кров­ной на­цио­наль­ной при­над­леж­но­сти, значит ты есть ка­зах и ни­кто бо­лее. И да­лее все со­цио­ло­гичес­кие за­ме­ры у это­го «ка­за­ха» (осе­ти­на, та­та­ри­на, яку­та и дру­гих), в том чис­ле и «дис­тан­ция с рус­ски­ми», уже идут у ин­ди­ви­да, ко­то­рый, по мо­им пред­став­ле­ни­ям, име­ет не мень­ше, а боль­ше ос­но­ва­ний считать­ся рус­ским чем тем, кем он мо­жет про­хо­дить по вы­бор­ке. Ес­ли, ко­нечно, ученый ис­поль­зу­ет в качес­т­ве кри­те­ри­ев не на­са­ж­ден­ный бы­то­вой взгляд и го­су­дар­ст­вен­ную про­це­ду­ру, ко­то­рые пред­став­ля­ют фак­тичес­ки вы­ну­ж­ден­ную иден­тичность, по­ро­ж­даю­щую в свою очередь гран­ди­оз­ную мис­ти­фи­ка­цию и в нау­ке.

При­ме­ров си­туа­ции вы­ну­ж­ден­ной эт­ничес­кой иден­тичнос­ти лю­бой ис­сле­до­ва­тель най­дет на тер­ри­то­рии быв­ше­го СССР не тыс.и, а мил­лио­ны. И да­же не нуж­ны га­зет­ные при­ме­ры: дос­та­точно по­смот­реть во­круг не­сколь­ко иным взгля­дом. Мой сват, Бо­рис Ба­ба­ян, моя не­вест­ка Оса­на Ба­ба­ян, при­ятель мое­го сы­на Фе­ликс Хачату­рян, про­жив­шие всю жизнь в Мо­ск­ве, на знаю­щие ни од­но­го сло­ва по-ар­мян­ски и не бы­вав­шие в Ар­ме­нии, чис­лят­ся по пас­пор­ту ар­мя­на­ми, хо­тя не толь­ко по куль­ту­ре, но по са­мо­соз­на­нию яв­ля­ют­ся рус­ски­ми. Но как объ­яс­нил си­туа­цию один из них, «Ес­ли я по­дой­ду к зер­ка­лу и ска­жу са­мо­му се­бе: Ну, здрав­ст­вуй, Фе­ликс Фер­ди­нан­до­вич Хачату­рян — рус­ский, то я про­сто упа­ду со сме­ху». Для ус­пеш­но­го мо­ло­до­го чело­ве­ка это пред­став­ля­ет­ся смеш­ным во­про­сом, но для сколь­ких лю­дей это — во­прос не­до­уме­ния, рас­те­рян­но­сти и серь­ез­ной кол­ли­зии, а для не­ко­то­рых — и жиз­нен­ной тра­ге­дии? Звучание фа­ми­лии и фе­но­ти­пичес­кий сте­рео­тип не мо­гут быть мар­ке­ра­ми, а тем бо­лее де­тер­ми­нан­та­ми эт­ничес­кой иден­тичнос­ти, как это зачас­тую бы­ва­ет в пост-со­вет­ских об­ще­ст­вах, хо­тя связь фа­ми­лии и фе­но­ти­па с эт­нично­стью нау­ка не от­ри­ца­ет и час­то ис­поль­зу­ет для ис­то­ричес­ких ре­кон­ст­рук­ций. При­шла по­ра спе­циа­ли­стов рас­пу­тать и объ­яс­нить эту од­ну из на­сле­до­ван­ных де­фор­ма­ций бы­то­вой и эли­тар­ной мен­таль­но­сти?

Мно­же­ст­вен­ная и си­туа­тив­ная (ре­ля­ти­ви­ст­ская) при­ро­да эт­ничес­кой иден­тичнос­ти го­раз­до слож­нее, чем это пред­ла­га­ет струк­ту­ра­ли­ст­ская фор­му­ла оп­по­зи­ций через от­ри­ца­ние. Го­раз­до чаще по­зи­тив­ное и не­га­тив­ное не­раз­де­ли­мы и со­су­ще­ст­ву­ют для со­вер­ше­ния ак­та иден­ти­фи­ка­ции. В лю­бом случае, дос­та­точно рас­хо­жий те­зис, что «иден­тичность кон­ст­руи­ру­ет свое по­зи­тив­ное через от­ри­ца­ние» 44, пред­став­ля­ет­ся гру­бым уп­ро­ще­ни­ем.
  1   2   3


О фе­но­ме­не эт­ничнос­ти *
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации