Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России - файл GLAVA1_3.DOC

приобрести
Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России
скачать (282.2 kb.)
Доступные файлы (13):
1_TITUL.DOC15kb.15.12.1997 11:55скачать
3_VVED.DOC16kb.15.12.1997 13:58скачать
7_ZAKL.DOC14kb.18.12.1997 11:30скачать
GLAVA1_1.DOC10kb.15.12.1997 14:00скачать
GLAVA1_2.DOC53kb.15.12.1997 14:38скачать
GLAVA1_3.DOC66kb.16.12.1997 11:28скачать
GLAVA1_4.DOC99kb.16.12.1997 11:33скачать
GLAVA1_5.DOC44kb.16.12.1997 11:42скачать
GLAVA1_6.DOC75kb.15.12.1997 17:48скачать
GLAVA1_7.DOC74kb.18.12.1997 11:48скачать
GLAVA1_8.DOC241kb.16.12.1997 12:30скачать
n12.doc12kb.17.05.1997 20:00скачать
n13.doc20kb.16.05.1997 14:28скачать

GLAVA1_3.DOC

Социальное и национальное

в историко-антропологической перспективе *

К оценке исторической эволюции
Отечественное об­ще­ст­во­ве­де­ние ну­ж­да­ет­ся в качес­т­вен­но но­­вых тео­ре­тичес­ких под­хо­дах, ко­то­рые рас­смат­ри­ва­ли бы об­ще­ст­во не про­сто как не­кую «со­во­куп­ность со­ци­аль­ных ор­га­ни­за­ций, ин­сти­ту­тов и групп, в ос­но­ве функ­цио­ни­ро­ва­ния ко­то­рой ле­жат клас­со­вые и дру­гие со­ци­аль­ные про­ти­во­ре­чия» 1, а как слож­ную са­мо­ор­га­ни­зую­щуюся сис­те­му, в ко­то­рой важ­ную роль иг­ра­ют об­щие за­ко­ны адап­тив­но­го по­ве­де­ния. По­след-ние обычно свя­зы­ва­лись с био­ло­гичес­ки­ми сис­те­ма­ми и на об­ще­ст­вен­ные фор­мы жиз­ни не рас­про­стра­ня­лись, хо­тя в по­след­нее вре­мя ста­но­вит­ся все бо­лее очевид­ным, что изучение с еди­ных по­зи­ций про­цес­сов са­мо­ор­га­ни­за­ции как при­ро­ды, так и об­ще­ст­ва, «все­го, что соз­да­но чело­вечеством» 2, — это од­но из наи­бо­лее пло­до­твор­ных на­прав­ле-ний об­нов­ляю­ще­го­ся гу­ма­ни­тар­но­го зна­ния.

Тео­ре­тичес­кая па­ра­диг­ма отечественного об­ще­ст­воз­на­ния, вклю­чая ис­то­рио­гра­фию и этнологию мо­жет рас­ши­рять­ся не толь­­ко за счет от­ра­щи­ва­ния но­вых кор­ней в сис­те­ме уже по­знан­ных за­ко­нов о фун­да­мен­таль­ных свой­ст­вах жиз­ни, включая ее об­ще­ст­вен­ные фор­мы, но и в на­ра­щи­ва­нии но­вой кро­ны за счет при­влечения в ана­ли­тичес­кий ар­се­нал на­ко­п­лен­но­го со­вре­мен­ной фи­ло­соф­ской и со­ци­аль­но-куль­тур­ной ан­тро­по­ло­ги­ей зна­ния о слож­ном ми­ре ир­ра­цио­наль­но­го и субъ­ек­тив­но­го, о при­ро­де дву­сто­рон­не­го взаи­мо­дей­ст­вия слов, пред­став­ле­ний и ве­щей, т.е. все­го то­го, что фран­цуз­ский ан­тро­по­лог Ми­шель Фу­ко на­звал «дис­кур­сив­ной прак­ти­кой» и «ар­хео­ло­ги­ей по­зна­ния» 3.

Сейчас ста­но­вит­ся все бо­лее яс­ным, что до­ми­ни­ро­вав­ший в на­шей ис­то­ричес­кой нау­ке уп­ро­щен­но-ме­то­до­ло­гичес­кий под­ход, омерт­вив­ший жи­вое мно­го­об­ра­зие ис­то­ричес­ко­го про­­цес­са тем, что вти­ски­вал его в ло­же од­но­ли­ней­но­го вос­хо­дя­ще­го дви­же­ния, пре­сло­ву­той «пя­тичлен­ки» и т.п., по су­ти де­ла, не мог ос­во­бо­дить­ся из-под влия­ния ме­ха­нистичес­ко­го ми­ро­по­ни­ма­ния. Это по­ро­ди­ло мас­су уп­ро­ще­ний и не­со­от­вет­ст­вий в оцен­ке хо­да об­ще­ст­вен­ной эво­лю­ции, аб­со­лю­ти­зи­ро­вав ее де­тер­ми­ни­ст­ские и од­но­ли­ней­ные начала в ви­де та­ких ка­те­го­рий-мон­ст­ров, как «объ­ек­тив­ные об­ще­ст­вен­ные по­треб­но­сти», «ис­то­ричес­кие за­ко­но­мер­но­сти», «ис­то­ричес­кий про­гресс» и т.п. В то же вре­мя, пред­пи­сав учено­му-об­ще­ст­во­ве­ду за­вы­шен­ную пре­тен­зию на от­стра­нен­но-зер­каль­ное от­ра­же­ние и оцен­ку дей­ст­ви­тель­но­сти, эта ме­то­до­ло­гия сфор­ми­ро­ва­ла еще бо­лее опас­ные вто­ричные ус­та­нов­ки на «научное ру­ко­во­дство об­ще­ст­вом» и его «пре­об­ра­зо­ва­ние», дав, в свою очередь, по­вод для уп­ре­ков в ад­рес ученых как глав­ных ви­нов­ни­ков гра­ж­дан­ских не­уря­диц, по­ли­тичес­ких и со­ци­аль­ных ка­так­лиз­мов.

Ос­та­ва­ясь в рам­ках ме­ха­ни­стичес­ко­го сти­ля мыш­ле­ния и толь­ко час­тично по­ко­леб­лен­ных дог­ма­тов, со­вет­ские об­ще­ст­во­ве­ды, в том чис­ле срочно за­ня­тые «пят­но­вы­во­ж­де­ни­ем» ис­то­ри­ки, еще не за­ду­ма­лись в долж­ной ме­ре над тем, что всту­пив­шая во вто­рой по­ло­ви­не XX ве­ка в качес­т­вен­но но­вую и яв­но кри­тичес­кую ста­дию чело­вечес­кая эво­лю­ция, включая ито­ги гран­ди­оз­но­го со­ци­аль­но­го экс­пе­ри­мен­та на од­ной шес­той час­ти зем­но­го ша­ра, воз­мож­но, во­об­ще не под­да­ет­ся объ­яс­не­нию в рам­ках при­вычных и, ка­за­лось бы, не­зыб­ле­мых ка­те­го­рий, ха­рак­те­ри­зую­щих «объ­ек­тив­ные за­ко­но­мер­но­сти об­ще­ст­вен­но­го про­цес­са».

Дей­ст­ви­тель­но, что ле­жит в ос­но­ве дви­же­ния со­ци­аль­но­го кос­мо­са? При­вычная апел­ля­ция к ба­зо­во­му по­ня­тию «про­ти­во­речие» вряд ли дос­та­точна для объ­яс­не­ния весь­ма дли­тель­но­го мир­но­го су­ще­ст­во­ва­ния культурно-разнородных, но со­ци­аль­но-го­мо­ген­ных общ­но­стей, включая го­су­дар­ст­вен­ные об­ра­зо­ва­ния в про­шлом и на­стоя­щем, а са­мое глав­ное — в этом случае за­труд­ня­ет­ся ви­де­ние пу­тей и ме­ха­низ­мов ста­нов­ле­ния гар­мо­ничных со­ци­аль­ных струк­тур в бу­ду­щем. Кро­ме то­го, ко­гда ис­то­ричес­кий про­цесс мыс­лит­ся в рам­ках по­сто­ян­но раз­ре­шаю­щих­ся на бо­лее вы­со­ком уров­не про­ти­во­по­лож­но­стей и про­ти­во­речий, то по­ро­ж­да­ет­ся ил­лю­зия, ска­жем, по­ст­роен­ия бес­кон­фликт­но­го «де­мо­кра­тичес­ко­го со­циа­лиз­ма» за счет вы­де­ле­ния из про­ти­во­по­лож­ных со­ци­аль­ных сущ­но­стей не­кой но­вой по­зи­тив­ной цель­но­сти. Тем са­мым как бы ог­ра­ничива­ют­ся воз­мож­но­сти для учас­т­ни­ков со­ци­аль­но­го про­стран­ст­ва со­су­ще­ст­во­вать с про­ти­во­по­лож­ны­ми сущ­но­стя­ми и прин­ци­па­ми в рам­ках их кор­рек­ции, ком­про­мис­са и кон­тро­ля. Из та­ко­го ис­то­ричес­ко­го ви­де­ния ро­ж­да­ет­ся ус­та­нов­ка на «ре­шенчес­кий под­ход» к про­бле­мам об­ще­ст­вен­ной жиз­ни, как, на­при­мер, в сфе­ре меж­на­цио­наль­ных от­но­ше­ний в на­шей стра­не.

Со­ци­аль­ные пе­ре­ме­ны дей­ст­ви­тель­но со­став­ля­ют суть дви­же­ния ис­то­рии, но что вы­зы­ва­ет эти из­ме­не­ния, что обу­слов­ли­ва­ет по­сто­ян­ст­во пе­ре­мен? Воз­мож­но, пло­до­твор­но раз­ра­ба­ты­вае­мое со­ци­аль­ны­ми ан­тро­по­ло­га­ми по­ня­тие адап­та­ции, вер­нее, «адап­тив­но­го от­ве­та» на внеш­ний вы­зов здесь мо­жет стать бо­лее мощ­ным ин­ст­ру­мен­том по­зна­ния со­ци­аль­но­го дви­же­ния как «про­цес­сов, через ко­то­рые жи­вые сис­те­мы всех ви­дов — ор­га­низ­мы, груп­пы на­се­ле­ния, об­ще­ст­ва, эко­си­сте­мы, воз­мож­но и био­сфе­ра в це­лом, со­хра­ня­ют се­бя и под­дер­жи­ва­ют свое су­ще­ст­во­ва­ние пе­ред ли­цом пер­тур­ба­ций (воз­му­ще­ний, рас­стройств), по­сто­ян­но им на­вя­зы­вае­мым и уг­ро­жаю­щим» 4. По край­ней ме­ре ин­тер­пре­та­ция со­ци­аль­но­го кос­мо­са через по­ня­тие «адап­тив­ных от­ве­тов» и «эко­си­стем», от­се­кая од­но­ли­ней­но-де­тер­ми­ни­ст­ское ви­де­ние ис­то­ричес­ко­го про­грес­са, вы­сту­па­ет бо­лее чув­ст­ви­тель­ной к се­го­дняш­ним реа­ли­ям и оза­бочен­но­сти чело­вечес­т­ва о со­хра­не­нии жиз­ни и ци­ви­ли­за­ции. По край­ней ме­ре для вто­рой по­ло­ви­ны XX ве­ка,  уж ес­ли го­во­рить о ка­ких-ли­бо глав­ных про­ти­во­речиях в гло­баль­ном мас­шта­бе, дос­та­точно очеви­ден тот об­щий вы­зов, пе­ред ко­то­рым ны­не сто­ит чело­вечес­кое со­об­ще­ст­во. Речь идет о спо­соб­но­сти чело­вечес­ко­го рода к са­мо­уничто­же­нию, не­смот­ря на впечат­ляю­щий рост творчес­ких сил чело­ве­ка. В рам­ках сфор­му­ли­ро­ван­ной С. Стоя­но­вичем фи­ло­со­фии кон­тин­ген­циа­лиз­ма (т.е. учения о случай­но­сти) «име­ет­ся ре­аль­ная воз­мож­ность и да­же ве­ро­ят­ность за­вер­шить раз и на­все­гда цикл чело­вечес­кой случай­но­сти: от био­ло­гичес­кой случай­но­сти по­яв­ле­ния чело­ве­ка во Все­лен­ной до случай­но­сти его исчез­но­ве­ния бла­го­да­ря его же соб­ст­вен­ным творчес­ким си­лам» 5.

Ме­нее са­мо­на­де­ян­ное ис­то­ричес­кое мыш­ле­ние под­ска­зы­ва­ет бо­лее ос­мот­ри­тель­ную по­зи­цию в от­но­ше­нии спо­соб­но­сти по­зна­ния про­шло­го, из­влечения из не­го не­об­хо­ди­мых уро­ков, а тем бо­лее пред­ви­де­ния бу­ду­ще­го. «Мы сто­им ме­ж­ду про­шлым, толь­ко отчас­ти по­знан­ным, и бу­ду­щим, толь­ко ед­ва ви­ди­мым» 6, — от­мечает аме­ри­кан­ский ан­тро­по­лог Д.Абер­ле. Эта по­зи­ция обу­слав­ли­ва­ет­ся, как ми­ни­мум, дву­мя но­вы­ми мо­мен­та­ми в по­ни­ма­нии дви­же­ния ма­те­рии, в том чис­ле ис­то­ричес­ко­го вре­ме­ни. Во-пер­вых, ста­но­вит­ся все бо­лее очевид­ной оп­ре­де­лен­ная не­об­ра­ти­мость и ан­тро­пий­ная при­ро­да ве­щей в кос­мо­се, в жи­вой при­ро­де и в яв­ле­ни­ях куль­ту­ры, при ко­то­рой оп­ре­де­лен­ная часть ин­фор­ма­ции как бы по­сто­ян­но ут­рачива­ет­ся и «мы ка­ж­дое ут­ро про­сы­па­ем­ся в бо­лее за­пу­тан­ном и бес­по­ря­дочном ми­ре, чем тот, ко­то­рый ос­та­ви­ли на­ка­ну­не вечером» 7. Во-вто­рых, в чело­вечес­кой дея­тель­но­сти все боль­ший вес за­ни­ма­ют сто­хас­тичес­кие, не­пред­ви­ден­ные по­след­ст­вия. Мы сейчас жи­вем в качес­т­вен­но но­вой си­туа­ции, она со­всем не та, с ко­то­рой имел де­ло К.Маркс, ко­гда го­во­рил о цар­ст­ве не­об­хо­ди­мо­сти (ма­те­ри­аль­ное про­из­вод­ст­во) и цар­ст­ве сво­бо­ды (ма­те­ри­аль­ное изо­би­лие). На­ше по­ни­ма­ние про­шло­го и на­стоя­ще­го долж­но включать и третье цар­ст­во — «цар­ст­во ро­ко­вой, соз­дан­ной чело­ве­ком случай­но­сти» 8.

Вы­ше­ска­зан­ное под­во­дит нас к еще од­ной важ­ной тео­ре­тичес­кой про­бле­ме: в ка­кой ме­ре ос­мыс­ле­ние со­вре­мен­но­го эта­па ис­то­ричес­кой эво­лю­ции учиты­ва­ет ха­рак­тер тех ос­нов­ных со­ци­аль­ных струк­тур, в рам­ках ко­то­рых се­го­дня про­ис­хо­дят об­ще­ст­вен­ные про­цес­сы? Клас­сичес­кий мар­ксизм ис­хо­дит из по­сту­ла­та, что оп­ре­де­ляю­щи­ми ход ми­ро­вой ис­то­рии яв­ля­ют­ся клас­сы как со­ци­аль­ные груп­пи­ров­ки лю­дей, взаи­мо­от­но­ше­ния, про­ти­во­речия и борь­ба ме­ж­ду ни­ми. Все дру­гие ба­зо­вые струк­ту­ры (го­су­дар­ст­ва, эт­ничес­кие общ­но­сти — на­ро­ды) как бы вто­ричны по от­но­ше­нию к пер­вым и оп­ре­де­ля­ют­ся ими. Го­су­дар­ст­во — это пре­ж­де все­го ме­ха­низм по­ли­тичес­ко­го гос­под­ства од­но­го клас­са над дру­гим, а кон­со­ли­да­ция эт­ничес­ко­го са­мо­соз­на­ния, про­бу­ж­де­ние на­цио­наль­ной жиз­ни и на­цио­наль­ных дви­же­ний — ре­зуль­тат борь­бы бур­жуа­зии за пол­ную по­бе­ду то­вар­но­го про­из­вод­ст­ва, за­вое­ва­ния внут­рен­не­го рын­ка. То и дру­гое тре­бу­ет го­су­дар­ст­вен­но­го сплочения тер­ри­то­рий, на ко­то­рых про­жи­ва­ет од­но­род­ное в эт­но­куль­тур­ном пла­не на­се­ле­ние.

Ос­па­ри­вать пра­во­ту этих по­ло­же­ний для пе­рио­да ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия ка­пи­та­лиз­ма до эпо­хи научно-тех­ничес­кой ре­во­лю­ции, ко­гда фор­ми­ро­вал­ся мар­ксизм-ле­ни­низм как научное ми­ро­ви­де­ние и как по­ли­тичес­кая тео­рия, ед­ва ли воз­мож­но. В тот ис­то­ричес­кий пе­ри­од до­ми­нан­той об­ще­ст­вен­но­го раз­ви­тия дей­ст­ви­тель­но бы­ла же­ст­кая со­ци­аль­ная лом­ка гра­ж­дан­ских со­об­ществ по клас­со­вым па­ра­мет­рам, рост и на­ко­п­ле­ние ма­те­ри­аль­ных благ за счет про­ле­та­ри­за­ции масс и обо­га­ще­ния со­ци­аль­ной вер­хуш­ки — вла­дель­цев средств про­из­вод­ст­ва. В свою очередь, эта лом­ка со­про­во­ж­да­лась со­ци­аль­ным про­тес­том экс­плуа­ти­руе­мых, ви­дев­ших свою цель в со­циа­ли­стичес­ком идеа­ле и его во­пло­ще­нии на пу­тях то­таль­ных пе­ре­во­ро­тов. Через раз­ру­ше­ние ста­ро­го ми­ра и по­строе­ние со­циа­лиз­ма пред­по­ла­га­лось соз­да­ние со­ци­аль­но спра­вед­ли­во­го, гар­мо­нично­го об­ще­ст­ва с не­из­беж­ным от­ми­ра­ни­ем го­су­дар­ст­вен­ных струк­тур и на­цио­наль­ных раз­личий ме­ж­ду на­ро­да­ми.

Ком­му­низм мыс­лил­ся как воз­врат на но­вом ис­то­ричес­ком вит­ке (изо­би­лие про­из­во­ди­мо­го об­ще­ст­вен­но­го про­дук­та) к той са­мой нор­ме жиз­ни чело­вечес­ких со­об­ществ, ко­то­рая на­зы­ва­лась пер­во­быт­ным ком­му­низ­мом и ко­то­рую чело­вечес­т­во ут­ра­ти­ло, впав в «ересь» со­ци­аль­но-клас­со­во­го не­ра­вен­ст­ва и экс­плуа­та­ции чело­ве­ка чело­ве­ком. Весь пе­ри­од чело­вечес­кой ис­то­рии, свя­зан­ный с не­ра­вен­ст­вом и экс­плуа­та­ци­ей, объ­яв­лял­ся сво­его ро­да ис­то­ричес­ким пред­бан­ни­ком, с кон­цом ко­то­ро­го и начина­ет­ся под­лин­ная ис­то­рия чело­вечес­т­ва. Этот те­зис со­став­лял ос­но­ву мар­кси­ст­ско­го по­ни­ма­ния ис­то­рии и об­ще­ст­ва, причем об­ра­щен­но­го не толь­ко в про­шлое, но и в бу­ду­щее. Как пи­шет Э.Гелл­нер, «он обес­печивал не про­сто объ­яс­не­ние для начала ис­то­рии, но и для ее нор­мы. В на­шем начале за­ключена на­ша сущ­ность. В на­шей сущ­но­сти ле­жит и на­ше пред­на­значение. Это не про­сто наи­бо­лее су­ще­ст­вен­ные чер­ты, ко­то­рые тре­бу­ют сво­его объ­яс­не­ния, но и то, что тре­бу­ет во­пло­ще­ния» 9. Мар­ксизм как бы стро­ил свою тео­рию ис­то­ричес­ко­го про­цес­са и ре­во­лю­ци­он­ную идео­ло­гию не из не­кой внеш­ней за­дан­но­сти, а на ис­ход­ной мес­си­ан­ской по­сыл­ке о реа­ли­за­ции под­лин­ной сущ­но­сти и пред­на­значении об­ще­ст­вен­но­го чело­ве­ка, ко­то­рые ока­за­лись на ка­ком-то от­рез­ке ис­то­рии «по­хи­щен­ны­ми» или де­фор­ми­ро­ван­ны­ми па­то­ло­гичес­ки­ми со­ци­аль­ны­ми уст­рой­ст­ва­ми.

Не толь­ко в научных ис­сле­до­ва­ни­ях, но и на стра­ни­цах учеб­ни­ков эта мес­си­ан­ская за­дан­ность трак­тов­ки эво­лю­ции чело­вечес­ко­го об­ще­ст­ва фак­тичес­ки не скры­ва­лась. «В свя­зи с по­пыт­ка­ми идео­ло­гов ан­ти­ком­му­низ­ма оп­ро­верг­нуть важ­ней­шее мар­кси­ст­ское по­ло­же­ние о том, что час­т­ная соб­ст­вен­ность, клас­сы и го­су­дар­ст­во яв­ля­ют­ся пре­хо­дя­щи­ми об­ще­ст­вен­ны­ми ин­сти­ту­та­ми, осо­бую ост­ро­ту при­об­ре­та­ет раз­ра­бот­ка со­вет­ски­ми эт­но­гра­фа­ми (вме­сте с пред­ста­ви­те­ля­ми дру­гих ис­то­ричес­ких дис­ци­п­лин) ис­то­рии пер­во­быт­но­го об­ще­ст­ва» 10, — чита­ет до сих пор сту­дент, начиная свою спе­циа­ли­за­цию по эт­но­гра­фии.

Все же не толь­ко ре­аль­ная прак­ти­ка «ком­му­ни­стичес­ко­го строи­тель­ст­ва», но и об­стоя­тель­ные ис­сле­до­ва­ния началь­ных ста­дий чело­вечес­кой ис­то­рии, вы­пол­нен­ные ар­хео­ло­га­ми и ан­тро­по­ло­га­ми в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия, по­ка­зы­ва­ют, что ме­ж­ду «началом» и «бу­ду­щим» чело­вечес­т­ва ле­жат не про­сто де­фор­ми­ро­ван­ные отчуж­де­ни­ем чело­ве­ка от средств про­из­вод­ст­ва и со­ци­аль­ным уг­не­те­ни­ем ста­дии клас­со­вых об­ще­ст­вен­но-эко­но­мичес­ких фор­ма­ций; это и есть са­ма суть и ес­те­ст­во ис­то­рии в том ви­де и фор­мах, как она со­стоя­лась. И пре­ж­де все­го по той причине, что свой­ст­вен­ные всей жи­вой при­ро­де, в том чис­ле предчело­вечес­ким груп­пам, за­ко­ны ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра, ие­рар­хии и до­ми­ни­ро­ва­ния раз­личных форм не­ра­вен­ст­ва не уст­ра­ня­ют­ся, а про­дол­жа­ют свое су­ще­ст­во­ва­ние вплоть до ста­дии клас­со­об­ра­зо­ва­ния, не го­во­ря уже о по­сле­дую­щей ис­то­рии.

В этом пла­не чело­вечес­т­во не вы­де­ля­лось из жи­вой при­ро­ды и ос­та­ет­ся ее час­тью. Не­ра­вен­ст­во и со­стя­за­тель­ность, раз­личные фор­мы до­ми­ни­ро­ва­ния на ин­ди­ви­ду­аль­ном и груп­по­вом уров­нях, ско­рее все­го есть ус­ло­вие со­ци­аль­но­го раз­ви­тия, а ра­вен­ст­во и от­сут­ст­вие со­стя­за­тель­ной кон­ку­рен­ции и не­из­беж­ной в ее ито­ге дис­гар­мо­нии есть фор­ма со­ци­аль­ной эн­тро­пии, т.е. ги­бе­ли об­ще­ст­ва.  Без­ус­лов­но, та­кой вы­вод труд­но со­вмес­тим с кон­цеп­ци­ей К.Мар­кса о «ро­до­вой сущ­но­сти чело­ве­ка», со­глас­но ко­то­рой по­тен­ци­ал до­б­ра при­над­ле­жит «чело­вечес­кой сущ­но­сти», а по­тен­ци­ал зла при­сущ толь­ко лишь «чело­вечес­ко­му су­ще­ст­во­ва­нию». Чело­век за­ключает в се­бе оба эти про­ти­во­по­лож­ные начала и толь­ко та­кой взгляд спо­со­бен дей­ст­ви­тель­но объ­яс­нить мно­гое в трак­тов­ке яв­ле­ний, со­бы­тий и ис­то­ричес­ких ге­ро­ев про­шло­го.

Эта кон­ста­та­ция со­всем не оз­начает пе­ре­хо­да на по­зи­ции тео­ре­ти­ков за­пад­но­го ли­бе­ра­лиз­ма, считаю­щих, что тре­бо­ва­ние спра­вед­ли­во­го рас­пре­де­ле­ния есть все­го лишь ата­визм, что чело­ве­ку не­об­хо­ди­мо из­ба­вить­ся от мно­гих сан­ти­мен­тов, ко­то­рые бы­ли хо­ро­ши для ма­лень­ких об­щин, и что со­циа­лизм яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том воз­ро­ж­де­ния по­доб­ных пер­во­быт­ных инстинктов 11. Хо­тя ис­то­ри­ки не име­ют воз­мож­но­сти су­дить о со­циа­лиз­ме как о реа­ли­зо­ван­ной ис­то­ричес­кой сущ­но­сти, все-та­ки са­мо дли­тель­ное су­ще­ст­во­ва­ние этой идеи, ин­кап­су­ля­ция мно­гих ее ком­по­нен­тов в ка­пи­та­ли­стичес­кую об­ще­ст­вен­ную сис­те­му и в эта­ти­ст­ские по­ли­тичес­кие об­ра­зо­ва­ния, на­зы­вав­шие­ся со­циа­ли­стичес­ки­ми стра­на­ми, по­зво­ля­ет го­во­рить об идее и прак­ти­ке со­циа­лиз­ма как состоявшейся тен­ден­ции со­вре­мен­но­го ми­ро­во­го раз­ви­тия.

Воз­мож­но, что со­циа­ли­стичес­кая идея, рав­но как и хри­сти­ан­ская идея в бо­лее ран­ние пе­рио­ды ис­то­рии, есть сво­его ро­да «ком­пен­са­тор­ный ме­ха­низм», при­зван­ный смягчить, сба­лан­си­ро­вать, све­сти до ми­ни­му­ма те дис­ком­форт­ные и не­из­беж­ные не­со­от­вет­ст­вия в жиз­ни чело­вечес­ких со­об­ществ и от­дель­ных ин­ди­ви­дов, ко­то­рые вы­зы­ва­ют­ся са­мой их при­ро­дой. Оп­ро­верг­нуть или под­твер­дить это пред­по­ло­же­ние мо­жет толь­ко сам факт по­яв­ле­ния на ис­то­ричес­кой аре­не жиз­не­спо­соб­ной сис­те­мы де­мо­кра­тичес­ко­го со­циа­лиз­ма. Но со­циа­лизм ока­зал­ся без­на­деж­но свя­зан­ным с эга­ли­тар­но-то­та­ли­та­ри­ст­ской фор­мой по­ли­тичес­ко­го управ­ле­ния и сла­бой эф­фек­тив­но­стью про­из­во­дя­щей дея­тель­но­сти. Имен­но по этой причине со­вре­мен­ные об­ще­ст­ва от­вер­га­ют со­циа­лизм как то­таль­ный по­ли­тичес­кий про­ект.

О по­ня­ти­ях «класс» и «на­ция»
Это сейчас лег­ко под­вер­гать кри­ти­ке клас­со­вый ана­лиз об­ще­ст­вен­но­го раз­ви­тия да­же при­ме­ни­тель­но к той эпо­хе, на ма­те­риа­лах ко­то­рой он был соз­дан. Но­вая фи­ло­со­фия, дос­ти­же­ния в об­лас­ти со­ци­аль­ное ис­то­рии и ан­тро­по­ло­гии по­след­них де­ся­ти­ле­тий по­мо­га­ют де­ми­сти­фи­ци­ро­вать од­но из «за­блу­ж­де­ний эпо­хи», а имен­но по­ка­зать, как по­яв­ле­ние в дис­кур­сив­ной прак­ти­ке ев­ро­пей­ских ин­тел­лек­туа­лов се­ре­ди­ны про­шло­го ве­ка кон­цеп­ций клас­са и на­цио­наль­но­сти об­ре­ло со вре­ме­нем дог­ма­ти­зи­ро­ван­ное пред­став­ле­ние о не­ких ма­те­ри­аль­но су­ще­ст­вую­щих «ар­хе­ти­пах». Но­вей­шие ис­сле­до­ва­ния по­ка­зы­ва­ют, что не­об­хо­ди­мы серь­ез­ные кор­рек­ти­вы в за­кос­те­не­лые пред­став­ле­ния о со­ци­аль­ном (клас­со­вом) и эт­ничес­ком (на­цио­наль­ном). Тре­бу­ет но­во­го осоз­на­ния сам про­цесс функ­цио­ни­ро­ва­ния и взаи­мо­дей­ст­вия па­ры: класс — на­цио­наль­ность. Стоя­щие за эти­ми ка­те­го­рия­ми со­ци­аль­ные и куль­тур­ные про­цес­сы не яв­ля­ют­ся в дей­ст­ви­тель­но­сти «объ­ек­тив­ны­ми си­ла­ми». Они долж­ны пре­ж­де все­го трак­то­вать­ся как про­из­вод­ные и оп­ре­де­ляе­мые опы­том от­дель­ных ин­ди­ви­дов и групп внут­ри раз­личных со­об­ществ.

Клас­со­вые параметры и на­цио­наль­ные тра­ди­ции фор­ми­ру­ют­ся и пе­ре­фор­ми­ру­ют­ся, пре­кра­ща­ют свою жизнь и воз­ро­ж­да­ют­ся. Их ри­то­ри­ка, сим­во­лы и ри­туа­лы за­им­ст­ву­ют­ся, изо­бре­та­ют­ся и пе­ре­да­ют­ся через ин­тел­лек­туа­лов и ак­ти­ви­стов. И в этом смыс­ле клас­сы и на­цио­наль­но­сти, их со­ци­аль­ное или на­цио­наль­ное са­мо­соз­на­ние су­ще­ст­во­ва­ли в про­шлом и су­ще­ст­ву­ют се­го­дня в том ви­де, в ка­ком они «со­тво­ре­ны» в ито­ге ак­тив­ных дей­ст­вий от­дель­ных лиц, пар­тий, средств мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции. Важ­ная роль в соз­да­нии этих пред­став­ле­ний на уров­не кол­лек­тив­но­го соз­на­ния при­над­ле­жит ин­тел­лек­туа­лам, пре­ж­де все­го научной ин­тел­ли­ген­ции, включая и са­мих ис­то­ри­ков.

К то­му же не­об­хо­ди­мо учиты­вать, что во вто­рой по­ло­ви­не XX ве­ка ха­рак­тер об­ще­ст­вен­ной жиз­ни из­ме­нил­ся по мно­гим качес­т­вен­ным па­ра­мет­рам, ко­то­рые сто лет на­зад не мог­ли пред­ви­деть да­же ге­ни­аль­ные мыс­ли­те­ли. Пре­ж­де все­го по­ня­тие «ос­нов­ные клас­сы» не мо­жет се­го­дня аде­к­ват­но от­ра­зить ни ка­пи­та­ли­стичес­кую, ни со­циа­ли­стичес­кую дей­ст­ви­тель­ность. В стра­нах раз­ви­то­го ка­пи­та­лиз­ма ра­бочий класс уже не вы­сту­па­ет как еди­ная со­ци­аль­ная общ­ность; да­ле­ко не все­гда его взгля­ды и по­зи­ции про­грес­сив­ны, а са­мое глав­ное — со­ци­аль­ный ан­та­го­низм не мо­жет быть све­ден к ан­ти­те­зе «ра­бочий класс — бур­жуа­зия» 12. В це­лом же клас­сы как со­ци­аль­ные груп­пи­ров­ки чело­вечес­т­ва ут­рачива­ют свои все­про­ни­каю­щие, де­тер­ми­ни­рую­щие об­ще­ст­вен­ную жизнь спо­соб­но­сти, а трак­тов­ка клас­со­вой борь­бы как дви­жу­щей си­лы ис­то­ричес­ко­го про­цес­са ста­но­вит­ся про­сто не­при­ем­ле­мой.

Бо­лее то­го, из­бра­ние в качес­т­ве ос­нов­ной де­тер­ми­нан­ты клас­са от­но­ше­ния к сред­ст­вам про­из­вод­ст­ва, да и во­об­ще прин­цип ана­ли­за об­ще­ст­ва, ко­гда в ос­но­ву кла­дет­ся про­из­вод­ст­вен­ная дея­тель­ность лю­дей, труд­но, ес­ли не не­воз­мож­но при­ме­нить к ана­ли­зу со­вре­мен­ных раз­ви­тых об­ществ, где лишь око­ло одной трети гра­ж­дан за­ня­ты этой дея­тель­но­стью и где об­ла­да­ние ин­фор­ма­ци­ей, ква­ли­фи­ка­ци­ей, та­лан­та­ми при­но­сят боль­шие ста­тус и власть, чем об­ла­да­ние ове­ще­ст­в­лен­ны­ми сред­ст­ва­ми про­из­вод­ст­ва, ес­ли во­об­ще та­ких об­ла­да­те­лей се­го­дня воз­мож­но вычле­нить в от­дель­ную со­ци­аль­ную груп­пу.

В рав­ной ме­ре и при­ме­ни­тель­но к на­ше­му об­ще­ст­ву по­ра от­ка­зать­ся от не­ос­мот­ри­тель­но­го пе­ре­но­са из сфе­ры дис­кур­сив­ной (сло­вес­но-кон­цеп­ту­аль­ной) прак­ти­ки в идей­но-по­ли­тичес­кую и да­же кон­сти­ту­ци­он­но-пра­во­вую вы­ше­упо­мя­ну­то­го ка­те­го­ри­аль­но­го ап­па­ра­та. Это в ре­аль­ной об­ще­ст­вен­ной жиз­ни ве­дет к кон­фликт­ным и не­обос­но­ван­ным пре­тен­зи­ям от­дель­ных групп гра­ж­дан, ко­то­рые, бу­дучи воо­ру­же­ны (вот уж дей­ст­ви­тель­но точное оп­ре­де­ле­ние для дан­но­го случая!) по­ня­тия­ми «класс» или «на­цио­наль­ность», да еще и кон­сти­ту­ци­он­но за­кре­п­лен­ных в качес­т­ве офи­ци­аль­ных ка­те­го­рий, ве­дут се­бя с по­зи­ций «ге­ге­мо­на» или пра­во­вой ис­ключитель­но­сти, пре­тен­дуя уже толь­ко на ос­но­ве дан­но­го ста­ту­са на до­ми­ни­рую­щее по­ло­же­ние как в струк­ту­рах об­ще­гра­ж­дан­ской вла­сти, так и в сис­те­ме рас­пре­де­ле­ния прав или со­ци­аль­ных благ, тер­ри­то­ри­аль­ных про­странств и их ре­сур­сов.

В по­след­ние де­ся­ти­ле­тия качес­т­вен­но но­вые па­ра­мет­ры при­об­рел и та­кой важ­ней­ший тип со­ци­аль­ных груп­пи­ро­вок, как ис­то­ри­ко-куль­тур­ные, эт­ничес­кие общ­но­сти (на­ро­ды или на­цио­наль­но­сти), а вме­сте с этим долж­ны ме­нять­ся и на­ши пред­став­ле­ния о них. Мне уже при­хо­ди­лось пи­сать о причинах фе­но­ме­на «эт­ничес­кое воз­ро­ж­де­ние» в со­вре­мен­ном ми­ре, в том чис­ле о причинах на­цио­наль­ных дви­же­ний и рос­та меж­на­цио­наль­ной на­пря­жен­но­сти в на­шей стра­не» 13. С воз­рас­та­ни­ем це­ло­ст­ных ха­рак­те­ри­стик чело­вечес­т­ва, рас­про­стра­не­ни­ем ур­ба­ни­за­ции и ни­ве­ли­рую­щих форм мас­со­вой куль­ту­ры, меж­го­су­дар­ст­вен­ных и меж­лично­ст­ных кон­так­тов и взаи­мо­свя­зей эт­но­куль­тур­ное мно­го­об­ра­зие пла­не­тар­но­го со­об­ще­ст­ва лю­дей тем не ме­нее не схо­дит с ис­то­ричес­кой аре­ны. Пе­ре­хо­дя все в боль­шей ме­ре из сфе­ры ма­те­ри­аль­ной в сфе­ру ду­хов­ной куль­ту­ры и са­мо­соз­на­ния, эт­ничность ут­вер­жда­ет се­бя впол­не оп­ре­де­лен­но как ус­тойчивая со­во­куп­ность по­ве­денчес­ких норм или со­ци­аль­но-нор­ма­тив­ной куль­ту­ры, ко­то­рая под­дер­жи­ва­ет­ся оп­ре­де­лен­ны­ми кру­га­ми внут­ри­эт­ничес­кой ин­фор­ма­ци­он­ной струк­ту­ры (язы­ко­вые, род­ст­вен­ные или дру­гие кон­так­ты). Эт­ничность по­зво­ля­ет ее но­си­те­лю лучше ори­ен­ти­ро­вать­ся в современ­ном ми­ре. Чув­ст­во при­над­леж­но­сти к той или иной груп­пе нуж­но чело­ве­ку как фор­ма, через ко­то­рую реа­ли­зу­ет­ся не­об­хо­ди­мая ему со­ци­аль­ная ком­форт­ность (на­ря­ду с мик­роячей­кой — семь­ей) и ко­то­рая ис­поль­зу­ет­ся им для дос­ти­же­ния оп­ре­де­лен­ных со­ци­аль­ных це­лей.

К то­му же со­вре­мен­ные ци­ви­ли­за­ция и тру­до­вая дея­тель­ность, тре­буя и обес­печивая фак­тичес­ки по­го­лов­ную об­ра­зо­ван­ность лю­дей, про­дол­жа­ют, не­смот­ря на внеш­не схо­жие фор­мы, функ­цио­ни­ро­вать в оп­ре­де­лен­ных куль­тур­ных сис­те­мах. Но­вей­шие тех­но­ло­гии, лю­бой ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный труд, вы­пол­не­ние слу­жеб­ных функ­ций тре­бу­ют все бо­лее об­шир­ных зна­ний и лично­ст­ных взаи­мо­свя­зей, ко­то­рые мо­гут вы­ра­жать­ся (начиная от про­из­вод­ст­вен­ных ин­ст­рук­ций) и осу­ще­ст­в­лять­ся (вплоть до те­ле­фон­ных раз­го­во­ров с сот­ня­ми смеж­ни­ков) на оп­ре­де­лен­ном язы­ке в рам­ках оп­ре­де­лен­ных тра­ди­ций лично­ст­но­го и груп­по­во­го по­ве­де­ния. В от­личие от вре­мен ра­бот­ни­ка с плу­гом и со­хой и да­же мас­те­ро­во­го и ста­ночни­ка в тра­ди­ци­он­ном про­мыш­лен­ном про­из­вод­ст­ве со­вре­мен­ная тру­до­вая дея­тель­ность го­раз­до в боль­шей сте­пе­ни включает в се­бя куль­тур­ные па­ра­мет­ры, ко­то­рые име­ют на­цио­наль­ные (эт­ничес­кие) фор­мы.

В этой си­туа­ции кон­ку­рент­ные от­но­ше­ния, про­дви­же­ние по служ­бе, жиз­нен­ный ус­пех ока­зы­ва­ют­ся дос­та­точно тес­но свя­зан­ны­ми в мно­го­на­цио­наль­ных кол­лек­ти­вах и об­ще­ст­вах в це­лом с при­над­леж­но­стью к той или иной куль­ту­ре, с ее ста­ту­сом и сфе­рой рас­про­стра­не­ния. Наи­бо­лее отчет­ли­во это про­яв­ля­ет­ся в сфе­ре язы­ко­вых от­но­ше­ний. Стрем­ле­ние со­хра­нить и ут­вер­дить соб­ст­вен­ную куль­ту­ру на лично­ст­ном и груп­по­вом уров­нях через всю сис­те­му на­цио­наль­ных форм и сим­во­лов тем са­мым ста­но­вит­ся не­отъ­ем­ле­мой ха­рак­те­ри­сти­кой раз­ви­тия со­вре­мен­ных ин­ду­ст­ри­аль­ных об­ществ. К то­му же раз­ви­тие это, как пра­ви­ло, идет не­рав­но­мер­но: не­ко­то­рые ре­гио­ны или сфе­ры за­ня­то­сти да­же в рам­ках од­но­го го­су­дар­ст­ва мо­гут по ря­ду причин за­мет­но от­ста­вать по уров­ню обес­печения со­ци­аль­ных благ и в це­лом ус­ло­вий су­ще­ст­во­ва­ния про­жи­ваю­щих или ра­бо­таю­щих в них лю­дей. А ре­гио­наль­ные и да­же со­ци­аль­но-про­фес­сио­наль­ные гра­ни­цы (осо­бен­но по ли­нии город — се­ло) час­то сов­па­да­ют с эт­ничес­ки­ми, спо­соб­ст­вуя тем са­мым про­еци­ро­ва­нию со­ци­аль­но-эко­но­мичес­ких не­со­от­вет­ст­вий и не­ра­вен­ст­ва на сфе­ру меж­на­цио­наль­ных взаи­мо­от­но­ше­ний. На­цио­наль­ные ин­те­ре­сы и фор­ми­рую­щие­ся на их ос­но­ве дви­же­ния и тре­бо­ва­ния здесь ока­зы­ва­ют­ся тес­но свя­зан­ны­ми с про­цес­са­ми со­вре­мен­но­го ин­ду­ст­ри­аль­но­го раз­ви­тия, да­же ес­ли оно до­пол­ни­тель­но не де­фор­ми­ро­ва­но ко­манд­но-ад­ми­ни­ст­ра­тив­ны­ми струк­ту­ра­ми и низ­кой со­ци­аль­ной мо­биль­но­стью гра­ж­дан, как это ха­рак­тер­но для на­шей стра­ны.

В XIX–XX вв. по ме­ре раз­ви­тия и ут­вер­жде­ния ин­ду­ст­ри­аль­но­го и по­стин­ду­ст­ри­аль­но­го про­из­вод­ст­ва и со­вре­мен­ных ци­ви­ли­зацион­ных форм в жиз­ни лю­дей эт­ничнос­ти в ее ма­те­риа­ли­зо­ван­ном ви­де как бы ста­но­вит­ся мень­ше, а на­цио­на­лиз­ма (име­ет­ся в ви­ду сис­те­ма взгля­дов и уст­рем­ле­ний) — боль­ше.

В до­ин­ду­ст­ри­аль­ных об­ще­ст­вах гра­мот­ность и вы­со­кая куль­ту­ра, на уров­не ко­то­рой фор­ми­ру­ет­ся пред­став­ле­ние о на­цио­наль­ном, бы­ли дос­туп­ны лишь уз­ким элит­ным груп­пам. Ос­нов­ная же мас­са чле­нов об­ще­ст­ва, т.е. аг­ра­рии, хо­тя и об­ла­да­ла оп­ре­де­лен­ным ком­плек­сом эт­ничес­ких черт, куль­тур­ной от­личитель­но­стью, свою при­над­леж­ность к на­цио­наль­но­му не осоз­на­ва­ла. Фран­цу­зы (я имею в ви­ду на­род, а не от­дель­ных просветителей или пред­ста­ви­те­лей зна­ти) вплоть до бур­жу­аз­ной ре­во­лю­ции кон­ца XVIII в. и долго по­сле нее фран­цу­за­ми се­бя не осоз­на­ва­ли и не на­зы­ва­ли. Они осоз­на­ва­ли се­бя как «пей­зан», т.е. кре­сть­я­не, жи­те­ли оп­ре­де­лен­ной ме­ст­но­сти («Ор­ле­ан­ская де­ва» бы­ла имен­но «де­вой из Ор­леа­на»). Даль­ше осоз­на­ния сво­ей при­над­леж­но­сти к ме­ст­но­сти, к об­щи­не мас­со­вое соз­на­ние чле­нов аг­рар­ных об­ществ не за­хо­ди­ло.

При дос­ти­же­нии оп­ре­де­лен­но­го уров­ня гра­мот­но­сти и об­ра­зо­ва­ния, со­про­во­ж­даю­ще­го­ся ос­вое­ни­ем ос­нов­ной мас­сой чле­нов эт­ничес­кой общ­но­сти (на­ро­да) так на­зы­вае­мой «вы­со­кой куль­ту­ры» и ин­тен­сив­ным рос­том внут­ри­ком­му­ни­ка­ци­он­ных свя­зей (осо­бен­но через сред­ст­ва мас­со­вой ин­фор­ма­ции), пред­став­ле­ние о на­цио­наль­ном ста­ло скла­ды­вать­ся на уров­не кол­лек­тив­но­го, мас­со­во­го соз­на­ния.

В на­шей стра­не вплоть до пер­вых де­ся­ти­ле­тий XX в., а отчас­ти и по се­го­дняш­ний день, эт­ничес­кое са­мо­соз­на­ние бы­ло и ос­та­ет­ся на мас­со­вом уров­не до­воль­но зыб­ким. Да­же, на­при­мер, у круп­ных на­ро­дов Сред­ней Азии и Ка­зах­ста­на, ко­то­рые ква­ли­фи­ци­ру­ют­ся по на­шей ие­рар­хии эт­ничес­ких об­ра­зо­ва­ний как «со­циа­ли­стичес­кие на­ции», еще в 20–30­-е го­ды пре­об­ла­да­ли в са­мо­соз­на­нии и са­мо­на­зва­нии ло­каль­ные или ро­до­п­ле­мен­ные на­зва­ния. Сре­ди уз­бе­коя­зычно­го и тад­жи­коя­зычно­го на­се­ле­ния сред­не­ази­ат­ских оа­зи­сов, а так­же юж­но­го Ка­зах­ста­на упот­реб­ля­лись эт­но­ни­мы: тад­жик (как ко­рен­ное осед­лое на­се­ле­ние оа­зи­сов не­за­ви­си­мо от язы­ка), сарт, тат, чага­тай. Они пе­ре­кры­ва­лись ло­каль­ны­ми на­име­но­ва­ния­ми: бу­ха­рец, таш­кен­тец, са­мар­кан­ди, пу­хо­ри (име­лись в ви­ду не толь­ко дан­ный го­род, но и его ок­ру­га) 14. Да­же во вре­мя двух по­след­них пе­ре­пи­сей (1979 и 1989 гг.) не­ко­то­рые груп­пы в со­ста­ве уз­бе­ков на­зы­ва­ли се­бя «тюрк», в свя­зи с чем в Фер­га­не, на­при­мер, под од­ним на­зва­ни­ем ока­за­лись два со­вер­шен­но раз­ных на­ро­да — эт­но­гра­фичес­кая груп­па уз­бе­ков и тур­ки-мес­хе­тин­цы.

Ко­гда про­хо­ди­ло на­цио­наль­но-го­су­дар­ст­вен­ное раз­ме­же­ва­ние в 20–30-е го­ды, то учиты­вал­ся не толь­ко эт­ничес­кий со­став на­се­ле­ния, но по­рою ре­шаю­щее значение име­ли эко­но­мичес­кие фак­то­ры (Ко­мис­сия по рай­они­ро­ва­нию ра­бо­та­ла под ру­ко­во­дством Сред­не­ази­ат­ско­го эко­но­мичес­ко­го со­ве­та). В ито­ге соз­дан­ные рес­пуб­ли­ки не мог­ли не иметь мно­го­на­цио­наль­но­го со­ста­ва на­се­ле­ния, но вся офи­ци­аль­ная идео­ло­гия и прак­ти­ка, включая по­ли­ти­ку ко­ре­ни­за­ции, вме­сте с ес­те­ст­вен­ны­ми про­цес­са­ми кон­со­ли­да­ции и эт­но­куль­тур­но­го раз­ви­тия спо­соб­ст­во­ва­ли раз­ви­тию об­ще­ст­вен­ной идео­ло­гии на ос­но­ве идеи на­ции, причем «ко­рен­ной на­ции», об­ла­даю­щей, как бы­ло за­фик­си­ро­ва­но кон­сти­ту­ци­он­но, через «свои» со­юз­ные рес­пуб­ли­ки су­ве­рен­ны­ми пра­ва­ми (1936 г.) или да­же яв­ляю­щей­ся су­ве­рен­ным на­цио­наль­ным го­су­дар­ст­вом (1977 г.).

В течение по­след­них пятидесяти лет в на­шей стра­не, со­глас­но офи­ци­аль­но нау­ке и по­ли­ти­ко-го­су­дар­ст­вен­ным ус­та­нов­кам, шел про­цесс фор­ми­ро­ва­ния, раз­ви­тия и сбли­же­ния со­циа­ли­стичес­ких на­ций. Мно­гие на­ро­ды или да­же ро­до­п­ле­мен­ные груп­пы, в пред­став­ле­ни­ях и лек­си­ко­не ко­то­рых не бы­ло не толь­ко са­мо­го по­ня­тия «на­ция», но да­же ино­гда и ее на­зва­ния (азер­бай­джан­цы, на­при­мер, на­зы­ва­лись до это­го «тюр­ка­ми»), не толь­ко дей­ст­ви­тель­но со­вер­ши­ли ра­зи­тель­ные пе­ре­ме­ны в сво­ем раз­ви­тии, но и бы­ст­ро ов­ла­де­ли са­мой иде­ей на­ции, включив в нее значитель­ные ми­фо­творчес­кие, скон­ст­руи­ро­ван­ные начала 15. Этот про­цесс «кон­ст­руи­ро­ва­ния на­ций» на ос­но­ве умо­зри­тель­ных, но ос­ве­щен­ных ав­то­ри­те­том «во­ж­дя на­ро­дов» же­ст­ких де­фи­ни­ций прочно во­шел в об­ще­ст­вен­ное соз­на­ние, не ис­ключая и ученых-спе­циа­ли­стов, как без­ус­лов­но объ­ек­тив­ный про­цесс без ка­ких-ли­бо эле­мен­тов ир­ра­цио­наль­но­сти. Мы име­ем здесь де­ло с од­ной из мно­гих мис­ти­фи­ка­ций в ис­то­рии со­вет­ской дей­ст­ви­тель­но­сти и со­вет­ско­го об­ще­ст­воз­на­ния. Не сви­де­тель­ст­ву­ет ли это о том, что рав­но как в эко­но­ми­ке идеи со­циа­ли­стичес­ко­го пла­ни­ро­ва­ния и дру­гие по­сту­ла­ты идео­ло­ги­зи­ро­ва­ной по­лит­эко­но­мии по­тер­пе­ли не­удачу, так и в сфе­ре так на­зы­вае­мо­го «на­цио­наль­но-го­су­дар­ст­вен­но­го строи­тель­ст­ва» и меж­на­цио­наль­ных от­но­ше­ний мар­кси­ст­ко-ле­нин­ская тео­рия на­ций ока­за­лась не­спо­соб­ной при­нять вы­зов со­вре­мен­ных реа­лий?

По­ня­тие на­ции тре­бу­ет ко­рен­но­го пе­ре­смот­ра в на­шем об­ще­ст­воз­на­нии, а вме­сте с этим — в об­ще­ст­вен­но-по­ли­тичес­кой и кон­сти­ту­ци­он­но-пра­во­вой прак­ти­ке. Рас­пу­тать этот клу­бок чрез­вычай­но слож­но. В этой свя­зи Э.Гелл­нер, на мой взгляд, спра­вед­ли­во за­мечает: «У чело­ве­ка долж­на быть на­цио­наль­ность, как у не­го долж­ны быть нос и два уха... Все это ка­жет­ся са­моочевид­ным, хо­тя, увы, это не так. Но то, что это по­не­во­ле вне­дри­лось в соз­на­ние как са­моочевид­ная ис­ти­на, пред­став­ля­ет со­бой важ­ней­ший ас­пект или да­же суть про­бле­мы на­цио­на­лиз­ма. На­цио­наль­ная при­над­леж­ность — не вро­ж­ден­ное чело­вечес­кое свой­ст­во, но те­перь оно вос­при­ни­ма­ет­ся имен­но та­ко­вым» 16. Причем до­ба­вим, что вос­при­ни­ма­ет­ся не про­сто в бы­то­вом, мас­со­вом соз­на­нии, но и да­же про­фес­сио­наль­ны­ми фи­ло­со­фа­ми, пи­шу­щи­ми, что «на­цио­наль­ность да­на чело­ве­ку от ро­ж­де­ния и ос­та­нет­ся не­из­мен­ной всю его жизнь. Она так же прочна в нем, как, на­при­мер, пол» 17.

В со­вет­ском об­ще­ст­воз­на­нии по­ня­тие на­ции как не­кое­го ар­хе­ти­па, как «эт­но-со­ци­аль­но­го ор­га­низ­ма» ут­вер­ди­лось и ос­та­ет­ся по­ка гос­под­ствую­щим и про­ти­во­пос­тав­ля­ет­ся эта­ти­ст­ско­му значению сло­ва «на­ция» (как со­гра­ж­дан­ст­во), ко­то­рое яко­бы все­го лишь ут­вер­ди­лось во фран­цуз­ском, а за­тем и в анг­лий­ском языке 18. Ду­ма­ет­ся, что во­прос здесь не толь­ко в лин­гвис­тичес­кой тра­ди­ции.

Эпо­ха кру­ше­ния аб­со­лю­ти­ст­ских мо­нар­хий и ко­ло­ни­аль­ных им­пе­рий да­ла чело­вечес­т­ву (пре­иму­ще­ст­вен­но ев­ро­пей­ским на­ро­дам) идею ог­ром­ной ми­фо­творчес­кой и по­ли­тичес­кой си­лы — идею на­ции как не­кой суб­стан­ции, через ко­то­рую гра­ж­дан­ское об­ще­ст­во об­ре­та­ет пра­во на су­ве­ре­ни­тет и власть, вме­сто идеи о ее бо­же­ст­вен­ном про­ис­хо­ж­де­нии и об­ла­да­нии «по­ма­зан­ни­ком» Бо­га в ли­це мо­нар­ха. Идея на­ции по­мог­ла офор­мить­ся ос­во­бо­ди­тель­ным дви­же­ни­ям сре­ди на­ро­дов, стре­мя­щих­ся по­стро­ить де­мо­кра­тичес­кие гра­ж­дан­ские со­об­ще­ст­ва и соз­дать су­ве­рен­ные го­су­дар­ст­ва. Хо­тя ни в эпо­ху бур­жу­аз­ных ре­во­лю­ций и рас­па­да круп­ных мо­нар­хий в XVIII–XIX вв., ни в эпо­ху кру­ше­ния ко­ло­ни­аль­ных им­пе­рий в XIX–XX вв. идея на­цио­наль­но­го го­су­дар­ст­ва в ее чис­том ви­де (один на­род — од­но го­су­дар­ст­во) не бы­ла реа­ли­зо­ва­на. Гра­ни­цы ме­ж­ду го­су­дар­ст­вен­ны­ми об­ра­зо­ва­ния­ми, ко­то­рые все­гда долж­ны быть оп­ре­де­ле­ны, хо­тя в ка­кой-то ме­ре скла­ды­ва­лись они случай­но, ни­ко­гда не мог­ли сов­па­дать с гра­ни­ца­ми про­жи­ва­ния пред­ста­ви­те­лей эт­но­куль­тур­ных общ­но­стей; та­кие гра­ни­цы в си­лу ес­те­ст­вен­ных кон­так­тов, взаи­мо­дей­ст­вия и мо­биль­но­сти лю­дей не­воз­мож­но оп­ре­де­лить гео­гра­фичес­ки­ми ли­ния­ми. Бо­лее то­го, не­ко­то­рые на­ро­ды ве­ка­ми про­жи­ва­ли со­вме­ст­но и в си­лу сво­ей хо­зяй­ст­вен­но-куль­тур­ной спе­ци­фи­ки по-раз­но­му ис­поль­зо­ва­ли ре­сур­сы од­ной и той же тер­ри­то­рии, дру­гие же на­ро­ды ока­за­лись раз­бро­сан­ны­ми по тер­ри­то­рии го­су­дар­ст­ва или во­об­ще раз­де­ле­ны го­су­дар­ст­вен­ны­ми гра­ни­ца­ми.

Со вре­ме­нем в ми­ре по­ня­тие на­ции все боль­ше свя­зы­ва­лось с по­ня­ти­ем го­су­дар­ст­ва, со­гра­ж­дан­ст­ва (Ор­га­ни­за­ция Объ­е­ди­нен­ных На­ций, на­при­мер), хо­тя для мно­гих на­ро­дов (а их в ми­ре око­ло трех ты­сяч), не удов­ле­тво­рен­ных сво­им ста­ту­сом в со­ста­ве мно­гоэтнич­ных об­ра­зо­ва­ний, эта идей про­дол­жа­ет слу­жить мощ­ной мо­би­ли­зую­щей си­лой для соз­да­ния су­ве­рен­ных гра­ж­дан­ских со­об­ществ в ви­де от­дель­ных го­су­дарств, ав­то­ном­ных об­ра­зо­ва­ний или для обес­печения на­цио­наль­но-куль­тур­ных ин­те­ре­сов и прав.

В Рос­сий­ском го­су­дар­ст­ве — ог­ром­ном мно­гоэтничном об­ра­зо­ва­нии — вплоть до начала XX в. вме­сто объ­е­ди­няю­щей идеи на­ции дей­ст­во­ва­ла фео­даль­ная, эклек­тичес­кая фор­му­ла «пра­во­сла­вие, са­мо­дер­жа­вие, на­род­ность», ко­то­рая за­тем бы­ла за­ме­не­на по­ли­ти­зи­ро­ван­ной иде­ей «про­ле­тар­ской, клас­со­вой со­ли­дар­но­сти». По­след­няя по­мог­ла боль­ше­ви­кам, при­бе­гая к ре­во­лю­ци­он­но­му, а за­тем то­та­ли­тар­но­му на­си­лию, со­хра­нить го­су­дар­ст­во почти в тех же гра­ни­цах быв­шей им­пе­рии. Здесь ог­ром­ную роль сыг­рал и вы­дви­ну­тый в ря­дах со­ци­ал-де­мо­кра­тии кон­ца XIX в. и взя­тый В.И.Ле­ни­ным на воо­ру­же­ние ло­зунг о пра­ве на­ций на са­мо­оп­ре­де­ле­ние. Как спра­вед­ли­во пи­шет Р.Су­ни, «в хо­де ре­во­лю­ции и гра­ж­дан­ской вой­ны как мар­ксис­ты, так и на­цио­на­ли­сты при­бе­га­ли к сво­ей соб­ст­вен­ной ри­то­ри­ке, что­бы оп­ре­де­лить со­дер­жа­ние дра­мы и ее учас­т­ни­ков, что­бы за­вое­вать по­сле­до­ва­те­лей и что­бы ле­ги­ти­ми­зи­ро­вать ис­поль­зо­ва­ние на­си­лия. Язык, на ко­то­ром вы­ра­жа­лись их про­ти­во­по­лож­ные идеа­лы, вос­хо­дил к ан­та­го­ни­стичес­ким дви­же­ни­ям про­шло­го ве­ка, но в пер­вое де­ся­ти­ле­тие и в пер­вую по­ло­ви­ну XX в. мар­кси­ст­ские и на­цио­на­ли­сти­чес­кие кон­цеп­ции ока­за­лись сре­ди наи­бо­лее мощ­ных средств вы­ра­же­ния по­ли­тичес­ких чувств и под­хо­дов. Со­от­вет­ст­вую­щие этим кон­цеп­ци­ям уто­пии бы­ли до­воль­но раз­личны­ми, да­же взаи­мо­ис­ключаю­щи­ми, хо­тя в ко­нечном ито­ге боль­ше­ви­ст­ский ком­про­мисс включил в се­бя вы­ну­ж­ден­ное при­зна­ние эт­но-по­ли­тичес­ких еди­ниц в фе­де­раль­ной струк­ту­ре как не­об­хо­ди­мое ус­ло­вие со­хра­не­ния це­ло­ст­но­сти но­во­го го­су­дар­ст­ва» 19.

В ко­нечном ито­ге ни один из идеа­лов не реа­ли­зо­вал­ся в ис­то­рии: мар­ксис­ты не смог­ли по­стро­ить го­су­дар­ст­во ра­бочих и кре­сть­ян и объ­е­ди­нить про­ле­та­ри­ев всех стран, на­цио­на­ли­стам не уда­лось осу­ще­ст­вить прин­цип «на­цио­наль­ной го­су­дар­ст­вен­но­сти». Чело­вечес­т­во пред­почло бо­лее слож­ные и мно­го­об­раз­ные пу­ти эво­лю­ции, рас­став­шись со мно­ги­ми фор­ма­ми, ко­то­рые ко­гда-то, воз­мож­но, ка­за­лись из­вечны­ми. Од­на­ко идеи на­ции оформ­ля­лись и оформ­ля­ют­ся по се­го­дняш­ний день как один из важ­ней­ших фак­то­ров сис­те­мы сим­во­личес­ких пред­став­ле­ний, не­об­хо­ди­мых для фор­ми­ро­ва­ния и су­ще­ст­во­ва­ния со­ци­аль­ных групп (в дан­ном случае — на­ро­дов), для ус­та­нов­ле­ния фак­та при­над­леж­но­сти к этим груп­пам, ук­ре­п­ле­ния их внут­рен­ней сплочен­но­сти и для соз­да­ния ос­нов вла­сти тех, кто ими ру­ко­во­дит. Чаще все­го идея на­ции оформ­ля­ет­ся в сре­де то­го или ино­го на­ро­да (как в на­стоя­щее вре­мя сре­ди га­гау­зов в СССР или га­вай­цев и ин­дей­ских групп в США) или да­же груп­пы на­ро­дов («на­ция де­не» в 70–80-е го­ды сре­ди се­вер­ных ата­па­сков Ка­на­ды) как сред­ст­во дос­ти­же­ния го­су­дар­ст­вен­но­го су­ве­ре­ни­те­та и реа­ли­зу­ет­ся с дос­ти­же­ни­ем этой го­су­дар­ст­вен­но­сти. Дру­ги­ми сло­ва­ми, не сре­ди на­ций ро­ж­да­ют­ся на­цио­наль­ные дви­же­ния, а, на­обо­рот, на почве на­цио­наль­ных дви­же­ний, дос­тиг­ших оп­ре­де­лен­но­го раз­ви­тия на­ро­дов, оформ­ля­ет­ся идея на­ции.

Нель­зя не со­гла­сить­ся с Э.Гелл­не­ром, что «на­ции соз­да­ет чело­век, на­ции — это про­дукт чело­вечес­ких убе­ж­де­ний, при­стра­стий и на­кло­но­стей. Обычная груп­па лю­дей (ска­жем, жи­те­лей оп­ре­де­лен­ной тер­ри­то­рии, но­си­те­лей оп­ре­де­лен­но­го язы­ка) ста­но­вит­ся на­ци­ей, ес­ли и ко­гда чле­ны это груп­пы твер­до при­зна­ют оп­ре­де­лен­ные об­щие пра­ва и обя­зан­но­сти по от­но­ше­нию друг к дру­гу в си­лу объ­е­ди­няю­ще­го их член­ст­ва. Имен­но вза­им­ное при­зна­ние та­ко­го то­ва­ри­ще­ст­ва и пре­вра­ща­ет их в на­цию, а не дру­гие об­щие качес­т­ва, ка­ки­ми бы они ни бы­ли, ко­то­рые от­де­ля­ют эту груп­пу от всех стоя­щих вне ее» 20. У это­го же ав­то­ра есть еще бо­лее ла­ко­ничное оп­ре­де­ле­ние на­ции, заимствованное у Карла Ренана, — это сво­его ро­да «по­сто­ян­ный, не­фор­маль­ный, из­вечно подт­вер­ждае­мый пле­бис­цит» 21.

Из все­го это­го по край­ней ме­ре не­об­хо­ди­мо сде­лать вы­вод, что «на­ция» — это пре­ж­де все­го внут­ри­груп­по­вая де­фи­ни­ция, а не что-то оп­ре­де­ляе­мое и на­вя­зы­вае­мое из­вне учены­ми или го­су­дар­ст­вом. Ра­зум­нее са­мим на­ро­дам (будь то ук­ра­ин­цы или цы­га­не, кир­ги­зы или на­най­цы) дать воз­мож­ность на­зы­вать или не на­зы­вать се­бя на­ци­ей и не при­да­вать это­му по­ня­тию стро­го научную или кон­сти­ту­ци­он­ную де­фи­ни­цию.

На се­го­дняш­ний же день по-преж­не­му гла­вен­ст­ву­ет из­вест­ное оп­ре­де­ле­ние, что «на­ция — это ис­то­ричес­кая общ­ность лю­дей пе­рио­да ста­нов­ле­ния и раз­ви­тия ка­пи­та­лиз­ма (ка­пи­та­ли­стичес­кий тип на­ции) или со­циа­лиз­ма (со­циа­ли­стичес­кий тип на­ций), ха­рак­те­ри­зую­щая­ся ус­тойчивой общ­но­стью эко­но­мичес­ких свя­зей, территории, язы­ка, куль­тур­но-пси­хо­ло­гичес­ких осо­бен­но­стей» 22.

Но­вые ус­ло­вия — но­вые де­фи­ни­ции
Се­го­дня ка­ж­дый из этих при­зна­ков тре­бу­ет по мень­шей ме­ре серь­ез­ных кор­рек­ти­вов, чем уже ста­вит­ся под со­мне­ние пра­во­мочность са­мо­го оп­ре­де­ле­ния. Возь­мем общ­ность хо­зяй­ст­вен­ных свя­зей. Это, без­ус­лов­но, ис­то­ричес­кое ус­ло­вие воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия на­ро­дов, отчет­ли­во про­явив­шее­ся в так на­зы­вае­мом хо­зяй­ст­вен­но-куль­тур­ном ти­пе, тра­ди­ци­он­ной сис­те­ме жиз­не­обес­печения эт­ничес­ких групп. Но да­же на до­ка­пи­та­ли­стичес­кой ста­дии общ­ность хо­зяй­ст­вен­ных свя­зей бы­ла ско­рее свой­ст­вом, при­су­щим дру­гим об­ра­зо­ва­ни­ям, — об­щи­нам, вотчинам, фео­даль­ным го­су­дар­ст­вам, и толь­ко эт­ничес­кая од­но­род­ность по­след­них (да и то не все­гда) по­зво­ля­ла пе­ре­не­сти это свой­ст­во в ка­кой-то ме­ре и на «эт­но­сы». Как при­знак на­ции эта хо­зяй­ст­вен­ная общ­ность так­же не бо­лее чем общ­ность «бур­жу­аз­ных свя­зей» (В.И.Ле­нин), ко­гда по­треб­но­сти ка­пи­та­ли­стичес­ко­го спо­со­ба про­из­вод­ст­ва тре­бо­ва­ли рас­ши­ре­ния и оформ­ле­ния го­су­дар­ст­вен­ных гра­ниц (то есть гра­ниц рын­ка) же­ла­тель­но во­круг оп­ре­де­лен­ной куль­тур­но го­мо­ген­ной тер­ри­то­рии. Но прак­тичес­ки ни гра­ни­цы, ни са­ми хо­зяй­ст­вен­ные свя­зи эти­ми тер­ри­то­рия­ми не ог­ра­ничива­лись. «Са­мо­стоя­тель­ной эко­но­мичес­кой дея­тель­но­сти на­ро­да» не су­ще­ст­во­ва­ло, по край­ней ме­ре с кон­ца фео­даль­но­го на­ту­раль­но­го хо­зяй­ст­ва и изо­ли­ро­ван­но­сти, а уж тем бо­лее ее не су­ще­ст­ву­ет в со­вре­мен­ную эпо­ху.

Об оп­ре­де­лен­ной хо­зяй­ст­вен­ной общ­но­сти в пре­де­лах рес­пуб­лик, тер­ри­то­рий го­во­рить мож­но, но в ка­кой ме­ре эта общ­ность — при­знак эт­ничес­ко­го об­ра­зо­ва­ния? Ведь она обес­печива­ет­ся всем мно­го­эт­ничным со­ста­вом на­се­ле­ния рес­пуб­лик, а в не­ко­то­рых из них (Ка­зах­стан, Лат­вия, Эс­то­ния), воз­мож­но, да­же в боль­шей сте­пе­ни ино­эт­ничным на­се­ле­ни­ем, учиты­вая струк­ту­ру за­ня­то­сти в сфе­ре про­из­вод­ст­ва ма­те­ри­аль­ных благ, со­став­ляю­щих ос­но­ву хо­зяй­ст­вен­но­го жиз­не­обес­печения то­го или ино­го на­цио­наль­но­го или на­цио­наль­но-тер­ри­то­ри­аль­но­го об­ра­зо­ва­ния.

Об общ­но­сти хо­зяй­ст­вен­ных свя­зей со­вре­мен­ных раз­ви­тых на­ро­дов как на­цие­об­ра­зую­щем при­зна­ке го­во­рить прак­тичес­ки не­воз­мож­но. У мно­гих на­ро­дов внеш­ние хо­зяй­ст­вен­ные свя­зи силь­но пре­об­ла­да­ют над внут­рен­ни­ми (на внут­ри­го­су­дар­ст­вен­ном уров­не мно­го­на­цио­наль­ных со­об­ществ это во­об­ще ста­ло уже нор­мой). В не­ко­то­рых стра­нах свя­зи ре­гио­наль­ные без­ус­лов­но до­ми­ни­ру­ют. В Ка­на­де, на­при­мер, «вер­ти­каль­ные» хо­зяй­ст­вен­ные свя­зи про­вин­ций с по­гра­ничны­ми шта­та­ми США го­раз­до силь­нее «го­ри­зон­таль­ных», по ко­то­рым, ка­за­лось бы, долж­ны оп­ре­де­лять­ся од­на или две ка­над­ские на­ции.

Но са­мое глав­ное, во мно­гих раз­ви­тых стра­нах боль­шин­ст­во чле­нов этнической группы к хо­зяй­ст­вен­ным свя­зям не­по­сред­ст­вен­ного от­но­ше­ния не име­ет. Бо­лее то­го, есть на­ро­ды, не об­ла­даю­щие во­об­ще внут­рен­ним хо­зяй­ст­вен­ным ком­плек­сом, це­мен­ти­рую­щим их един­ст­во. Их ос­нов­ным ис­точни­ком жиз­не­обес­печения (и да­ле­ко не без­бед­но­го) мо­жет быть, на­при­мер, об­слу­жи­ва­ние ми­ро­вой нау­ки и про­из­вод­ст­во ин­фор­ма­ции, ком­мерчес­кий ту­ризм, про­да­жа рек­реа­ци­он­ных ус­луг или фи­нан­со­вое по­сред­ничес­т­во. О ка­ких об­щих хо­зяй­ст­вен­ных свя­зях как ти­по­ло­гичес­ком при­зна­ке на­ции здесь мож­но го­во­рить во­об­ще?

На­обо­рот, чем сла­бее хо­зяй­ст­вен­ная общ­ность на внут­ри­эко­но­мичес­ком уров­не и чем в боль­шей ме­ре эти свя­зи ори­ен­ти­ро­ва­ны во­вне на дру­гие на­ро­ды и го­су­дар­ст­ва, тем силь­нее эко­но­мичес­кая ба­за это­го на­ро­да наи­бо­лее бла­го­при­ят­ны ус­ло­вия для его су­ще­ст­во­ва­ния.

Тер­ри­то­ри­аль­ная общ­ность в качес­т­ве при­зна­ка на­ции как эт­но­со­ци­аль­но­го об­ра­зо­ва­ния по су­ти сво­ей оз­начает, что ка­ж­дая на­ция име­ет свою ис­кон­ную и толь­ко ей при­над­ле­жа­щую тер­ри­то­рию, от­сут­ст­вие тер­ри­то­рии или воз­мож­ность со­вме­ст­но­го «вла­де­ния» ею дву­мя или не­сколь­ки­ми на­ро­да­ми ни в тео­рии, ни на прак­ти­ке, по­ка не при­зна­ют­ся). Тер­ри­то­ри­аль­ный во­прос иг­рал очень важ­ную роль в ис­то­рии на­ро­дов: вне оп­ре­де­лен­ных тер­ри­то­рий они не смог­ли бы сфор­ми­ро­вать­ся; сре­да оби­та­ния лю­дей, ее раз­ме­ры и воз­мож­но­сти бы­ли причиной ве­ко­вых войн и кон­флик­тов, да и сейчас во­прос о «при­над­леж­но­сти» тер­ри­то­рии — сре­ди ос­нов­ных причин наи­бо­лее ожес­точен­ных ме­жэт­ничес­ких столк­но­ве­ний.

Но нель­зя не ви­деть и сле­дую­ще­го: при­знак тер­ри­то­ри­аль­ной общ­но­сти свя­зы­ва­ет­ся с по­ня­тия­ми гра­ниц и вла­де­ния, как фак­то­ра­ми разъ­е­ди­ни­тель­но­го по­ряд­ка. На ру­бе­же XXI в. хо­зяй­ст­вен­ные, ве­дом­ст­вен­ные, а тем бо­лее тер­ри­то­ри­аль­но-эт­ничес­кие гра­ни­цы ста­но­вят­ся ана­хро­низ­мом. Ны­неш­няя мо­биль­ность на­се­ле­ния как не­пре­мен­ное ус­ло­вие эф­фек­тив­но­го хо­зяй­ст­во­ва­ния и со­сре­до­точение все боль­шей час­ти на­се­ле­ния в мно­го­на­цио­наль­ных по со­ста­ву го­род­ских аг­ло­ме­ра­ци­ях ве­дут к сти­ра­нию и без то­го ус­лов­ных про­стран­ст­вен­ных гра­ниц ме­ж­ду эт­ничес­ки­ми общ­но­стя­ми.

Гра­ни­цы обо­ст­ря­ют ме­жэт­ничес­кие про­ти­во­речия, а тем бо­лее ес­ли они взя­ты за ос­но­ву тер­ри­то­ри­аль­но-ад­ми­ни­ст­ра­тив­но­го де­ле­ния (прин­цип, ко­то­рый по не­по­нят­ным причинам в со­вет­ской го­су­дар­ст­вен­но-пра­во­вой тео­рии и прак­ти­ке объ­яв­лен прин­ци­пом со­циа­ли­стичес­ко­го фе­де­ра­лиз­ма). Стрем­ле­ние «за­толк­нуть» со­вре­мен­ный эт­нос в гра­ни­цы ве­дет не толь­ко к кон­флик­ту, но и стаг­на­ции уже начав­ше­го­ся кон­флик­та. По­тен­ци­аль­ная кон­фликт­ность за­ло­же­на в же­ст­кой «при­вяз­ке» то­го или ино­го на­ро­да на­шей стра­ны к ка­те­го­рии на­ций с на­цио­наль­но-го­су­дар­ст­вен­ным ста­ту­сом. Хо­тя как при­знак на­ции го­су­дар­ст­вен­ность не на­зы­ва­ет­ся, но все стро­ит­ся на том, что на­ро­ды, про­жи­ваю­щие в со­юз­ных и ав­то­ном­ных рес­пуб­ли­ках — это на­ции; те же, кто про­жи­ва­ет в на­цио­наль­но-тер­ри­то­ри­аль­ных об­ра­зо­ва­ни­ях, — на­род­но­сти, а на­ро­ды, не имею­щие тер­ри­то­ри­аль­но­го ста­ту­са, или пред­ста­ви­те­ли на­цио­наль­но­стей, жи­ву­щие за пре­де­ла­ми «соб­ст­вен­ных» на­цио­наль­но-го­су­дар­ст­вен­ных об­ра­зо­ва­ний, — на­цио­наль­ные груп­пы.

Ме­ж­ду тем, ес­ли при­дер­жи­вать­ся этих кри­те­ри­ев, то в не­по­нят­ную ка­те­го­рию «на­цио­наль­ной груп­пы» по­па­да­ет до­б­рая треть (го­раз­до бо­лее, чем 60 млн. чел.) на­се­ле­ния СССР. По­лучает­ся, на­при­мер, что в со­став рус­ской на­ции не долж­ны вхо­дить рус­ские, жи­ву­щие не толь­ко в Нар­ве, Кус­та­нае, Харь­ко­ве, но и на тер­ри­то­рии Та­та­рии, Баш­ки­рии, Яку­тии и дру­гих ав­то­ном­ных об­ра­зо­ва­ний РСФСР, по­сколь­ку офи­ци­аль­но — это тер­ри­то­рии дру­гих на­ций. В раз­ряд «на­цио­наль­ных групп» по­па­да­ют це­лые на­ро­ды, не имею­щие тер­ри­то­ри­аль­но-по­ли­тичес­ких об­ра­зо­ва­ний. Уяз­ви­мость этой гра­да­ции, ее по­ли­ти­зи­ро­ван­ность и не­со­от­вет­ст­вие соб­ст­вен­но эт­ничес­ким ха­рак­те­ри­сти­кам мож­но про­ил­лю­ст­ри­ро­вать мно­ги­ми при­ме­ра­ми. Не­у­же­ли, на­при­мер, не по­ка­жет­ся стран­ным, что до 1954 г. рус­ские в Кры­му бы­ли час­тью рус­ской на­ции, а по­сле ста­ли на­цио­наль­ной груп­пой, а ук­ра­ин­цы — на­обо­рот. Но ведь в ха­рак­те­ри­сти­ке рус­ских и ук­ра­ин­цев Кры­ма с точки зре­ния их при­над­леж­но­сти к оп­ре­де­лен­ным эт­ничес­ким общ­но­стям ничего не из­ме­ни­лось.

Все-та­ки со­вет­ская тео­рия эт­но­са в значитель­ной ме­ре под­страи­ва­лась под го­су­дар­ст­вен­ную на­цио­наль­ную по­ли­ти­ку. Для то­го что­бы тес­нее увя­зать ха­рак­те­ри­сти­ку эт­ничес­ких общ­но­стей и их ие­рар­хию с сис­те­мой го­су­дар­ст­вен­но-по­ли­тичес­ких об­ра­зо­ва­ний, в тео­ре­тичес­кие по­строе­ния бы­ло вве­де­но и раз­гра­ничение по­ня­тий «эт­нос в уз­ком смыс­ле сло­ва» — эт­ни­кос (все ли­ца од­ной на­цио­наль­но­сти или эт­но­са) и «эт­нос в ши­ро­ком значении сло­ва» — ЭСО (эт­но­со­ци­аль­ная общ­ность), т.е. на­род, а вер­нее, та его часть, ко­то­рая про­жи­ва­ет в пре­де­лах «соб­ст­вен­но­го» на­цио­наль­но-го­су­дар­ст­вен­но­го об­ра­зо­ва­ния. Здесь на­ли­цо из­лиш­няя ин­сти­туа­ли­за­ция, а вер­нее, аб­со­лю­ти­за­ция струк­тур­ных эле­мен­тов, пре­ж­де все­го го­су­дар­ст­вен­но­сти, в ха­рак­те­ри­сти­ке эт­но­сов. Это и яв­ля­ет­ся ис­точни­ком мас­сы не­со­от­вет­ст­вий и схо­ла­стичнос­ти мно­гих по­строе­ний, свя­зан­ных с офи­ци­аль­но при­ня­той и вне­дряе­мой в мас­со­вое соз­на­ние ие­рар­хи­ей эт­ничес­ких общ­но­стей. Ска­жем, почему аб­ха­зы — это на­ция, а га­гау­зы — нет? К ка­кой на­ции от­но­сят­ся ар­мя­не На­гор­но­го Ка­ра­ба­ха или бу­ря­ты Усть-Ор­дын­ско­го на­цио­наль­но­го ав­то­ном­но­го ок­ру­га?

Ог­ром­ное чис­ло ис­ключений, ого­во­рок, все­воз­мож­ных мо­ди­фи­ка­ций, ко­то­рые со­про­во­ж­дали по­строе­ния на­ших тео­ре­ти­ков-эт­но­ло­гов в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия в по­пыт­ке уй­ти от ста­лин­ско­го дог­ма­тиз­ма, ра­ди­каль­но с ним не по­ры­вая, ви­ди­мо, уже не мо­гут обес­печить на­деж­ные ори­ен­ти­ры для прак­ти­ки пе­ре­строй­ки сфе­ры меж­на­цио­наль­ных от­но­ше­ний и ре­фор­мы фе­де­ра­ции. Не­об­хо­ди­мо от­ка­зать­ся от аб­со­лю­ти­за­ции прин­ци­па на­цио­наль­ной го­су­дар­ст­вен­но­сти (один на­род — од­но го­су­дар­ст­во), а вме­сте с этим и от по­пы­ток при­дать умо­зри­тель­ным кон­ст­рук­ци­ям в осоз­на­нии эт­ничес­ких яв­ле­ний ха­рак­тер объ­ек­тив­но су­ще­ст­вую­щих ие­рар­хичес­ких ти­пов эт­ничес­ких общ­но­стей, в том чис­ле и «эт­но­со­ци­аль­ной общ­но­сти» в ви­де на­ции. Это по­мо­жет де­эта­ти­ро­вать и де­по­ли­ти­зи­ро­вать сфе­ру на­цио­наль­ных от­но­ше­ний.

Есть на­де­ж­да, что раз­дав­ший­ся не­дав­но при­зыв: «Де­ло по­ли­ти­ков и экс­пер­тов — ос­во­бо­ж­де­ние гря­ду­ще­го пра­во­во­го го­су­дар­ст­ва от ве­ли­кой лжи на­цио­наль­ной идеи» 23 — по­лучит за­ин­те­ре­со­ван­ную и глу­бо­кую оцен­ку фи­ло­со­фов, эт­но­ло­гов и ис­то­ри­ков. Го­раз­до слож­нее де­ло об­сто­ит с по­ли­тичес­кой се­рой и сфе­рой мас­со­во­го соз­на­ния. На про­тя­же­нии дли­тель­но­го вре­ме­ни эт­ничес­кие раз­личия в на­шем об­ще­ст­ве по­ни­ма­лись не толь­ко как офи­ци­аль­но ле­ги­ти­ми­зи­рую­щие вы­ра­же­ния кол­лек­тив­ных пар­ти­ку­ляр­но­стей, но и как ос­но­ва го­су­дар­ст­вен­но-по­ли­тичес­ких струк­тур. Со­от­вет­ст­вен­но раз­ви­тие гра­ж­дан­ско­го об­ще­ст­ва и об­ще­ст­вен­но­го мне­ния в хо­де пе­ре­строй­ки в на­шей стра­не при­об­ре­ло отчет­ли­вые этнона­цио­наль­ные фор­мы. На­цио­наль­ность и на­цио­наль­ное чув­ст­во ста­ли как бы ис­ход­ным об­щим оп­ре­де­ли­те­лем по­ли­тичес­ко­го дей­ст­вия. Этот фак­тор столь мощ­но дей­ст­ву­ет в на­шей дей­ст­ви­тель­но­сти, что да­же соз­дан­ный об­ще­со­юз­ный пар­ла­мент фак­тичес­ки об­рел об­лик ас­самб­леи на­ций, не го­во­ря о го­су­дар­ст­вен­ных, по­ли­тичес­ких и об­ще­ст­вен­ных ин­сти­ту­тах бо­лее низ­ко­го уров­ня. Про­ти­во­сто­ять это­му фак­то­ру мо­жет толь­ко опе­ре­жаю­щий про­цесс об­ще­гра­ж­дан­ской де­мо­кра­ти­за­ции и хо­зяй­ст­вен­но­го пре­ус­пе­ва­ния в рам­ках Сою­за.

Воз­мож­но, что в точке зре­ния: «Един­ст­вен­ный путь из­бе­жать на­си­лия — это де­эт­ни­фи­ка­ция го­су­дар­ст­вен­но­го уст­рой­ст­ва и де­по­ли­ти­за­ция на­цио­наль­ных от­но­ше­ний» — за­ключена не­ко­то­рая до­ля уто­пии при­ме­ни­тель­но к на­ше­му го­су­дар­ст­ву, но нель­зя не со­гла­сить­ся с ут­вер­жде­ни­ем тех же ав­то­ров, что «на­цио­наль­ность долж­на стать час­т­ным де­лом гра­ж­да­ни­на, объ­ек­том его куль­тур­ных, язы­ко­вых и бы­то­вых пред­почте­ний» 24. На се­го­дня толь­ко два го­су­дар­ст­ва в ми­ре — СССР и ЮАР — за­ни­ма­ют­ся офи­ци­аль­ной фик­са­ци­ей этническо­го про­ис­хо­ж­де­ния сво­их гра­ж­дан. Но СССР и од­но из не­мно­гих го­су­дарств, где на­цио­наль­ные чув­ст­ва и ин­те­ре­сы гра­ж­дан столь дол­го бы­ли в пре­неб­ре­же­нии, а сейчас они вы­шли на аван­сце­ну об­ще­ст­вен­ной жиз­ни.

По­это­му, ду­маю, бы­ло бы ра­зум­ным от­ка­зать­ся от оп­ре­де­ле­ния эт­но­са как не­ко­ей эпо­халь­ной со­ци­аль­ной фор­мы. Эт­нос, или эт­ничес­кая иден­тичность — это ско­рее ис­точник су­ще­ст­во­ва­ния общ­но­сти, а не ее суть; про­цесс адап­та­ции и из­ме­не­ний, а не встро­ен­ная в ми­ро­зда­ние ар­хе­ти­пичес­кая, из­началь­ная струк­ту­ра. Эт­нос как ес­те­ст­вен­ный фе­но­мен ско­рее есть ин­те­гра­тив­ная со­ци­аль­ная функ­ция для оп­ре­де­лен­ной ка­те­го­рии лю­дей в гло­баль­ной по­ли­ти­ко-эко­но­мичес­кой сис­те­ме и куль­тур­ном кос­мо­се. Но это лишь пред­ва­ри­тель­ные за­ключения, при­гла­шаю­щие ско­рее к дис­кус­сии, чем пре­тен­дую­щие на не­ко­то­рый окончатель­ный вы­вод.
1  БСЭ, 3-е изд. М., 1974. С. 248.

2  См.: Мои­се­ев Н.Н. Ал­го­рит­мы раз­ви­тия. М., 1987.

3  Rappaport R. Logos, Liturgy and the Evolution of Humanity // Paper presented at the XII International Congress of Anthropological and Ethnological Sciences. Zagreb, 1988. Р. 5.

Стоя­но­вич С. От мар­ксиз­ма к по­стмар­ксиз­му // Во­про­сы фи­ло­со­фии, 1990, № 1. C. 153.

5  Aberle D.F. What Kind of Science is Anthropology? // American Anthropologist, 1987. Vol. 89, № 3. P. 556.

6  Rifkin J. Entropy. A New World View. N. Y., 1980. P. 3.

7  Стоя­но­вич С. Указ. соч., с. 152.

8  Gellner E. State and Society in Soviet Thought. Oxford. P. 19.

9  Эт­но­гра­фия. М., 1982. C. 12.

10 См.: Hayek F.A. The Three Sources of Human Values. London, 1978.

11 См.: Ди­ли­ген­ский Г. Ре­во­лю­ци­он­ная тео­рия и со­вре­мен­ность // Ми­ро­вая эко­но­ми­ка и ме­ж­ду­на­род­ные от­но­ше­ния, 1988, № 3.

12  Тиш­ков В.А. На­ро­ды и го­су­дар­ст­во // Ком­му­нист, 1989, № 1.

13 См.: Ка­р­мы­ше­ва Б.Х. Очер­ки эт­ничес­кой ис­то­рии юж­ных рай­онов Тад­жи­ки­ста­на и Уз­бе­ки­ста­на. М., 1976.

14 «Я са­ма ро­ди­ла мно­же­ст­во уз­бе­ков», — го­во­ри­ла Е.М.Пещерева, од­на из эт­но­гра­фов-учас­т­ни­ков пе­ре­пи­си 1926 г. в Са­мар­кан­де (по све­де­ни­ям Б.Х.Ка­р­мы­ше­вой).

15 Гелл­нер Э. На­ции и на­цио­на­лизм // Во­про­сы фи­ло­со­фии, 1989, № 7. C. 124.

16 Ио­нин Л. Фи­ло­со­фия на­цио­наль­но­сти // Пе­ре­строй­ка и на­цио­наль­ные про­бле­мы. При­ло­же­ние к жур­на­лу «Но­вое вре­мя», 1989 С. 1.

17 См.: Бром­лей Ю.В. К раз­ра­бот­ке по­ня­тий­но-тер­ми­но­ло­гичес­ких ас­пек­тов на­цио­наль­ной про­бле­ма­ти­ки // «Со­вет­ская эт­но­гра­фия», 1989, № 6.

18 Suny R. G. Nationalism and Class as Factors in the Revolution of 1917. CRSO Working paper, 1988. P. 2.

19 Гелл­нер Э. Указ. соч. C. 124.

20 Gellner E. Nations and Nationalism. Oxford, 1988. P. 53.

21 Ак­ту­аль­ные про­бле­мы раз­ви­тия на­цио­наль­ных от­но­ше­ний, ин­тер­на­цио­наль­но­го и пат­рио­тичес­ко­го вос­пи­та­ния. М., 1988. C. 15.

22 Гу­сей­нов Г., Дра­гун­ский Д., Сер­ге­ев В., Цым­бур­ский В. Эт­нос и по­ли­тичес­кая власть // «Век XX и мир», 1989, № 9. C. 18.

23 Там же. C. 18.

* Опубликовано в журнале «Вопросы философии», 1990, № 12.





Социальное и национальное
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации