Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России - файл GLAVA1_7.DOC

приобрести
Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России
скачать (282.2 kb.)
Доступные файлы (13):
1_TITUL.DOC15kb.15.12.1997 11:55скачать
3_VVED.DOC16kb.15.12.1997 13:58скачать
7_ZAKL.DOC14kb.18.12.1997 11:30скачать
GLAVA1_1.DOC10kb.15.12.1997 14:00скачать
GLAVA1_2.DOC53kb.15.12.1997 14:38скачать
GLAVA1_3.DOC66kb.16.12.1997 11:28скачать
GLAVA1_4.DOC99kb.16.12.1997 11:33скачать
GLAVA1_5.DOC44kb.16.12.1997 11:42скачать
GLAVA1_6.DOC75kb.15.12.1997 17:48скачать
GLAVA1_7.DOC74kb.18.12.1997 11:48скачать
GLAVA1_8.DOC241kb.16.12.1997 12:30скачать
n12.doc12kb.17.05.1997 20:00скачать
n13.doc20kb.16.05.1997 14:28скачать

GLAVA1_7.DOC

Что есть Рос­сия?

(Пер­спек­ти­вы на­цие­-строи­тель­ст­ва) *

По­сле рас­па­да Со­вет­ско­го Сою­за под ло­зун­гом на­цио­наль­но­го са­мо­оп­ре­де­ле­ния Рос­сия, как и дру­гие пост­со­вет­ские го­су­дар­ст­ва, ос­тает­ся мно­го­эт­ничной стра­ной со слож­ным ис­то­ричес­ким и куль­тур­ным на­сле­ди­ем и с дос­та­точно от­кры­той по­ве­ст­кой сво­его бу­ду­ще­го. Кро­ме про­блем эко­но­мичес­ких и по­ли­тичес­ких транс­фор­ма­ций, наи­бо­лее серьез­ный вы­зов это про­бле­ма управ­ле­ния мно­го­эт­ничным об­ще­ст­вом в рам­ках од­но­го го­су­дар­ст­ва. Да­же ус­то­яв­шие­ся де­мо­кра­тии не все­гда име­ют хо­ро­шие оцен­ки по этой час­ти до­маш­не­го за­да­ния, не го­во­ря о ме­нее мо­дер­ни­зи­ро­ван­ных и не столь бо­га­тых стра­нах. Сначала сформу­ли­ру­ем во­прос: яв­ля­ет­ся ли Рос­сия ле­ги­тим­ным го­су­дар­ст­вом по­сле то­го как бы­ла при­ня­та в Ор­га­ни­за­цию Обь­е­ди­нен­ных На­ций? Во­прос этот не столь прост и от­вет на не­го не так очеви­ден, по­сколь­ку сама воз­мож­ность осу­ще­ст­в­ле­ния на­цие-­строи­тель­ст­ва в Рос­сии рас­сматри­ва­ет­ся не­ко­то­ры­ми по­ли­ти­ка­ми и экс­пер­та­ми как «не­воз­мож­ная мис­сия». Збиг­нев Брже­зин­ский, за­да­вая вес­ной 1994 г. во­прос «яв­ля­ет­ся ли Рос­сия на­ци­ей­-го­су­дар­ст­вом или это мно­го­на­цио­наль­ная им­пе­рия?», фор­му­ли­ру­ет в от­вет при­зыв к «ре­ши­тель­но­му соз­да­нию бла­го­при­ят­ной об­ста­нов­ки для Рос­сии, что­бы она оп­ре­де­ли­ла се­бя чис­то как Россия», и вы­ра­зил мне­ние, что, «пе­ре­став быть им­пе­ри­ей, Рос­сия со­храня­ет шанс, по­доб­но Фран­ции и Бри­та­нии или ран­ней по­ст-От­то­ман­ской Тур­ции, стать нор­маль­ным го­су­дар­ст­вом» 1. Еще один внеш­ни­ий обозре­ва­тель, «за­щи­щая ли­бе­раль­ный на­цио­на­лизм», пе­речис­ля­ет Рос­сийскую Фе­де­ра­цию сре­ди та­ких го­су­дарств как Ин­дия, Па­ки­стан, Юж­ная Аф­ри­ка и Ирак, ко­то­рые в бли­жай­шие де­ся­ти­ле­тия мо­гут быть ра­зо­рва­ны на час­ти вол­ной де­зин­те­гра­тив­но­го на­цио­на­лиз­ма» 2.

По­доб­ный во­прос «что есть Рос­сия?» за­да­ет­ся мно­ги­ми и в са­мой стра­не. Рус­ские на­цио­на­ли­сты от­ка­зы­ва­ют­ся при­знать но­вую гео­по­ли­тичес­кую ре­аль­ность и хо­тят вос­ста­но­вить Со­вет­ский Со­юз или Рос­сий­скую им­пе­рию. Не­рус­ские на­цио­на­л-радикалы вне­дря­ют идео­ло­гию и по­ли­тичес­кие ло­зун­ги ти­па «Та­тар­стан — это не Рос­сия» или «Россия просто обречена на распад» 3.

Сре­ди наи­бо­лее ци­ти­руе­мых со­мне­ний ле­ги­тим­но­сти Рос­сии на­зы­ва­ется на­личие эт­ничес­ких ком­по­нен­тов ее на­се­ле­ния и тре­бо­ва­ния час­ти ли­де­ров не­рус­ских на­цио­наль­но­стей об­ра­зо­вать свои соб­ст­вен­ные госу­дар­ст­ва. Но да­же те, кто при­зна­ет Рос­сию в ее по­ст-бе­ло­веж­ской кон­фи­гу­ра­ции, выс­ка­зы­ва­ют са­мые про­ти­во­речивые и ту­ман­ные идеи о бу­ду­щем го­су­дар­ст­ва. Это в рав­ной ме­ре ка­са­ет­ся ака­де­мичес­ко­го дис­кур­са и сфе­ры по­ли­ти­ки. По­рою ка­жет­ся, что глав­ным пре­пят­ст­ви­ем для Рос­сии в том, чтобы стать «нор­маль­ным го­су­дар­ст­вом» яв­ля­ет­ся не са­ма реа­лия ее эт­ничес­кой мо­заичнос­ти, а под­лин­ный «по­жар в умах», на­са­ж­дае­мый со­ци­аль­ны­ми ин­же­не­ра­ми в мен­та­ли­тет и язык по про­бле­мам эт­ничнос­ти и ме­жэт­ничес­ких от­но­ше­ний. Соз­да­вае­мые учены­ми и по­ли­ти­ка­ми вос­пла­ме­няю­щие кар­ти­ны и об­ра­зы до­воль­но час­то име­ют ма­ло об­ще­го с ре­аль­но­стью. Прочитать и де­кон­ст­руи­ро­вать эти ми­фы в по­ни­маю­щем и со­зи­да­тельном то­не — за­дача, воз­мож­но, не ме­нее труд­ная, чем стро­ить ры­ночную эко­но­ми­ку и де­мо­кра­тичес­кую сис­те­му управ­ле­ния.

На­сле­дие про­шло­го

Го­су­дар­ст­ва де­ла­ют­ся пре­ж­де все­го тер­ри­то­рия­ми и гра­ж­дан­ст­вом, а так­же кон­сти­ту­ци­он­но-­пра­во­вой сис­те­мой. Но ко­гда име­ет­ся си­туа­ция вновь об­ра­зую­щих­ся или ра­ди­каль­но транс­фор­ми­рую­щих­ся го­су­дарств, роль то­го, что один из спе­циа­ли­стов на­звал «гос­под­ствую­щей иде­ей го­су­дар­ст­ва» 4, осо­бен­но в от­но­ше­нии его тер­ри­то­ри­аль­ной и гра­ж­дан­ской общ­но­сти, яв­ля­ет­ся не ме­нее важ­ной. Толь­ко ши­ро­ко раз­де­ля емые цен­но­сти, сим­во­лы и при­ни­мае­мый об­ще­ст­вен­ный по­ря­док мо­гут обес­печить ни­зо­вую (ба­зо­вую) ле­ги­ти­ми­за­цию и де­ла­ют го­су­дар­ст­во жиз­не­спо­соб­ным. Вер­ху­шечные до­го­во­рен­но­сти, дек­ла­ра­ции вла­стей и да­же ме­ж­ду­на­род­ное при­зна­ние не яв­ля­ют­ся дос­та­точны­ми для соз­да­ния со­гра­ж­дан­ст­ва, т.е. го­су­дар­ст­ва-­на­ции. Все пост­со­вет­ские го­су­дар­ст­ва на­хо­дят­ся сейчас на пу­ти это­го на­цие-­строи­тель­ст­ва с раз­личной сте­пе­нью ус­пе­ха, и Рос­сий­ская Фе­де­ра­ция не сре­ди пер­вых в этом ис­то­ричес­ком со­рев­но­ва­нии.

Во-пер­вых, Рос­сия уна­сле­до­ва­ла почти все ам­би­ва­лент­но­сти на­цие-­строи­тель­ст­ва от про­шлых эпох. В до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии цар­ская мо­нар­хия и пра­во­слав­ная цер­ковь бы­ли те­ми ос­нов­ны­ми ин­сти­ту­та­ми, ко­то­рые ле­ги­ти­ми­зи­ро­ва­ли го­су­дар­ст­во, со­от­вет­ст­вен­но оп­ре­де­ляя его как личный до­мен ца­ря-бо­го­нос­ца. Про­цесс вне­дре­ния фор­му­лы гра­ж­дан­ско­го на­цио­на­лиз­ма в об­ще­ст­вен­ное соз­на­ние в ви­де идеи «отечес­т­ва» или «на­ро­да» начал­ся в XVIII в. при двух мо­нар­хах — Пет­ре I и Ека­те­ри­не II. Мно­гие вы­даю­щие­ся дея­те­ли куль­ту­ры (ис­то­рик Ка­рам­зин, ученый Ло­мо­но­сов, по­эт Пуш­кин) бы­ли сре­ди пер­вых ин­тел­лек­туа­лов, пы­тав­ших­ся вне­дрить в об­ще­ст­ве по­ня­тие рос­сий­ско­го на­ро­да, т.е. на­ции в ее за­пад­ном смыс­ле. Эти элит­ные уси­лия в конечном ито­ге вы­ли­лись в ли­бе­раль­ные де­ба­ты кон­ца ХIХ–начала ХХ вв. о рос­сий­ской или рус­ской на­ции, рас­смат­ри­вае­мой боль­шинством влия­тель­ных мыс­ли­те­лей (на­при­мер, Петр Стру­ве или ран­ний Бер­дя­ев) как «все, кто учас­т­ву­ет в рус­ской куль­ту­ре» 5. Два сло­ва «рус­ская» и «рос­сий­ская» чаще ис­поль­зо­ва­лись как си­но­ни­мы и не за­ключали в се­бе отчет­ли­во­го эт­ничес­ко­го со­дер­жа­ния. Та­кое употреб­ле­ние оп­ре­де­ля­лось тем, что в Рос­сий­ской им­пе­рии эт­ничес­кие гра­ни­цы бы­ли сла­бо вы­ра­жен­ны­ми, а эт­но­груп­по­вые иден­тичнос­ти, включая и эт­ничес­ких рус­ских, име­ли не взаи­мо­ис­ключаю­щий, мно­же­ст­вен­ный ха­рак­тер. Эти иден­тичнос­ти пе­ре­кры­ва­лись бо­лее мощ­ны­ми форма­ми ло­яль­но­сти, ос­но­ван­ны­ми на ре­ли­ги­оз­ных, ре­гио­наль­ных, кла­но­во-ди­на­стичес­ких или да­же сень­о­ри­аль­ных от­но­ше­ни­ях. В Рос­сий­ском го­су­дар­ст­ве на во­прос «кто вы?» да­же во вре­ме­на же­лан­но­го Не­кра­со­вым вре­ме­ни, ко­гда му­жик с ба­за­ра по­не­сет «Белинского и Гоголя», по­дав­ляю­щее боль­шин­ст­во от­вечало: «мы — пра­во­слав­ные, ду­хо­бор­цы, псков­ские, ту­тош­ние, дон­цы, по­мо­ры, ка­за­ки, бу­хар­цы, таш­кент­цы» и т.п. Но уж ни­как не «мы — рус­ские, ук­ра­ин­цы, уз­бе­ки, гру­зи­ны» и т.п. Да и ед­ва ли мог­ла быть си­туа­ция иной, ес­ли еще в начале ХХ в. по­ло­ви­на оп­ра­ши­вае­мых сель­ских школь­ни­ков не мог­ли на­звать свои фа­ми­лии, а бо­лее по­ло­ви­ны мо­с­ков­ских учени­ков не зна­ли, что они жи­вут в Москве 6. Мог­ло ли в та­кой си­туа­ции су­ще­ст­во­вать на мас­со­вом уров­не осоз­на­ние при­над­леж­но­сти к ка­кой­-ли­бо на­ции? Оп­ре­де­лен­но нет, а значит, и не бы­ло та­кой общ­но­сти, кро­ме как в во­об­ра­же­нии ин­тел­лектуа­лов и, воз­мож­но, в тек­стах офи­ци­аль­ных до­ку­мен­тов, ибо на­цио наль­ная общ­ность — это пре­ж­де все­го общ­ность са­мо­соз­на­ния ее чле­нов, а не са­ма по се­бе груп­по­вая куль­тур­ная от­личитель­ность, су­ще­ст­во­вав­шая с са­мо­го начала чело­вечес­кой ис­то­рии. Кста­ти, ана­ло­гичные си­туа­ции су­ще­ст­во­ва­ли и в дру­гих да­же бо­лее раз­ви­тых и го­мо­ген­ных об­ще­ст­вах. На­се­ле­ние Фран­ции толь­ко к кон­цу XIX в. пре­вра­ти­лось «из кре­сть­ян во фран­цу­зов». Во­об­ще по­ня­тия «за­вер­шен­но­сти» или «не­за­вер­шен­но­сти» то­го или ино­го «объ­ек­тив­но­го про­цес­са», в том чис­ле и «эт­ничес­ко­го про­цес­са» от­но­сит­ся к су­гу­бо по­зи­ти­ви­ст­ской ка­те­го­ри­за­ции и ма­ло­про­дук­тив­но. Мож­но бес­ко­нечно де­ба­ти­ро­вать сло­жи­лись ли и ко­гда имен­но в еди­ный «эт­нос-на­цию» ку­бин­цы, ямай­цы, бар­ба­дос­цы и т.п., как это де­ла­ют отече­ст­вен­ные аме­ри­ка­ни­сты, ра­зы­ски­вая не­кий на­бор объ­ек­тив­ных ха­рак­те­ри­стик. По-мое­му мне­нию, это ту­пи­ко­вая ме­то­до­ло­гия. С рав­ным ус­пе­хом мож­но до­ка­зы­вать, что нор­веж­ская на­ция сло­жи­лась во вре­ме­на Гри­га и Гам­су­на или же этот про­цесс «за­вер­шил­ся» по­сле зим­ней олим­пиа­ды в Лил­ле­хам­ме­ре, ко­гда сре­ди нор­веж­цев фак­тичес­ки пре­кра­ти­лись де­ба­ты по по­во­ду «еди­но­го на­ро­да» со шве­да­ми. Спор­тив­ный на­цио­на­лизм и день­ги от мор­ской неф­те­до­бычи сде­ла­ли свое де­ло. Но по­ла­гать, что на­вечно — это еще од­на ошиб­ка.

Ин­тел­лек­ту­аль­ные де­ба­ты о рус­ской/рос­сий­ской на­ции ос­та­лись элит­ным про­ек­том и нет дос­та­точных сви­де­тельств, что эта фор­ма са­мо­соз­на­ния об­ре­ла до­ми­ни­рую­щий ха­рак­тер на уров­не той или иной эт­но-­куль­тур­ной общ­но­сти, что­бы по­зво­ля­ло оп­ре­де­лять эту общ­ность как на­цию, а не как ре­аль­но су­ще­ст­вую­щий, но все же «молчали­вый» куль­тур­ный ком­плекс. Ци­та­ты из элит­ных де­ба­тов, будь это мо­на­хи-­ле­то­пис­цы, ав­то­ры ли­те­ра­тур­ных про­из­ве­де­ний, и да­же об­ра­бо­тан ный учены­ми со­би­ра­те­ля­ми фольк­лор не мо­гут слу­жить до­ка­за­тель­ст­вом су­ще­ст­во­ва­ния на­ций. Все эти став­шие при­вычны­ми ар­гу­мен­ты не бо­лее чем позд­ние кон­ст­рук­ции, за ко­то­ры­ми сто­ит три­ви­аль­ная ко­ло­ни­за­ция из со­вре­мен­но­сти це­ле­на­прав­лен­но ото­бран­ных, а чаще сочинен­ных «сви­де­тельств» про­шло­го. Но и эти дис­кус­сии о на­ции име­ли ог­ром­ное значение, ибо имен­но с них начина­ет­ся про­цесс кон­ст­руи­ро­ва­ния на­ций, ох­ва­ты­вая за­тем с рас­про­стра­не­ни­ем мас­со­во­го об­ра­зо­ва­ния, печати и ут­вер­жде­ни­ем свет­ских го­су­дарств ря­до­вых чле­нов общ­но­сти или же вы­зы­вая к жиз­ни са­му эту общ­ность. Это дос­та­точно убе­ди­тель­но до­ка­за­но мно­ги­ми ав­то­ри­тет­ны­ми спе­циа­ли­ста­ми в дан­ной об­лас­ти, в том чис­ле на при­ме­ре стран Вос­точной Ев­ро­пы и тер­ри­то­рии быв­ше­го СССР 7.

Про­цесс кон­ст­руи­ро­ва­ния гра­ж­дан­ской на­ции в Рос­сии (пре­ж­де все­го как об­ще­раз­де­ляе­мая ме­та­фо­ра) к началу ХХ в. ос­тал­ся не­за­вер­шен­ным, как он не был к то­му вре­ме­ни за­вер­шен и в ос­таль­ной час­ти ми­ра. Важ­но от­ме­тить, что у этих уси­лий уже то­гда бы­ли мощ­ные оп­по­нен­ты и аль­тер­на­тив­ные про­ек­ты. Са­мо ор­фогра­фичес­кое сме­ше­ние «рус­ская» — «рос­­сий­ская» на­ция от­ра­жа­ло до­ми­ни­рую­щий ста­тус рус­ско­го язы­ка и куль­ту­ры, да­же ес­ли эли­та (пра­вя­щий но­би­ли­тет и ин­тел­лек­туа­лы) бы­ли да­ле­ко не все­гда эт­ничес­ки­ми русски­ми. Эта им­пли­цит­ная про­ек­ция на все рос­сий­ское на­се­ле­ние рус­ско­го эт­ничес­ко­го ком­по­нен­та встречала со­про­тив­ле­ние со сто­ро­ны расту­щих элит не­рус­ских на­цио­наль­но­стей (фин­ны, по­ля­ки, та­та­ры, гру­зи­ны и дру­гие), сре­ди ко­то­рых фор­му­ли­ру­ют­ся соб­ст­вен­ные про­ек­ты на­цие-­строи­тель­ст­ва. Ино­гда да­же мо­нар­хия сти­му­ли­ро­ва­ла эти уси­лия, как это бы­ло в случае с Фин­лян­ди­ей, ко­гда по­ли­ти чес­ки бы­ло важ­но ней­тра­ли­зо­вать при­тя­за­ния Шве­ции на эту тер­ри­то­рию.

При­ход к вла­сти боль­ше­ви­ков не толь­ко ра­ди­каль­но из­ме­нил си­туацию, но и вся идео­ло­гия и язык сме­ни­лись в поль­зу ав­ст­ро­-мар­кси­ст­ской и вос­точно­ев­ро­пей­ской со­ци­ал­-де­мо­кра­тичес­кой док­три­ны, оп­ре­де­ляв­шей од­но­значно на­ции как эт­но-­на­ции. В СССР на ба­зе су­ще­ст­вовав­ших или изо­бре­тен­ных куль­тур­ных раз­личий бы­ли про­воз­гла­ше­ны «со­циа­ли­стичес­кие на­ции и на­род­но­сти» и начал­ся мас­штаб­ный экс­пе­ри­мент «на­цио­наль­но-­го­су­дар­ст­вен­но­го строи­тель­ст­ва». Со­вет­ская идео­ло­гия и по­ли­тичес­кая прак­ти­ка, хо­тя и про­воз­гла­шав­шая ин­тер­на­цио­на­лизм, в то ­же са­мое вре­мя на­са­ж­да­ла взаи­мо­ис­ключаю­щие эт­ничес­кие ло­яль­но­сти через сис­те­му офи­ци­аль­ной ре­ги­ст­ра­ции «на­цио­наль­но­сти» по прин­ци­пу кро­ви и через тер­ри­то­риа­ли­за­цию эт­ничнос­ти на прин­ци­пах «со­циа­ли­стичес­ко­го» (читай — «эт­ничес­ко­го») фе­де­ра­лиз­ма. В этой си­туа­ции сам про­цесс гра­ж­дан­ско­го на­цие­-строи­тель­ст­ва по­терял свой смысл и был за­ме­нен не­ук­лю­жей ка­те­го­ри­ей и ло­зун­гом фор­ми­ро­ва­ния «со­вет­ско­го на­ро­да». По­след­ний был оп­ре­де­лен тео­ре­ти­ка­ми и про­па­ган­ди­ста­ми как «но­вая ис­то­ричес­кая общ­ность лю­дей» или как «ме­та­эт­ничес­кая общ­ность».

Об­ще­ст­вен­ные транс­фор­ма­ции по­след­них лет по­кончили с ком­му­ни­стичес­ким го­су­дар­ст­вом и, как по­ла­га­ют, с его док­три­на­ми так­же. Ра­дикаль­ные де­мо­кра­ты в Цен­тре и эт­но-­на­цио­на­ли­сты пе­ри­фе­рии ре­ши­тель­но от­верг­ли док­три­ну «со­вет­ско­го на­ро­да» как часть ком­му­ни­стическо­го на­сле­дия. Од­на­ко сейчас ста­но­вит­ся все бо­лее очевид­ным, что со­вет­ская власть во мно­гом пре­ус­пе­ла в соз­да­нии та­ко­го фе­но­ме­на как «но­вая общ­ность» с ее оп­ре­де­лен­ной «гос­под­ствую­щей иде­ей». По­сле рас­па­да СССР эта общ­ность де­мон­ст­ри­ру­ет се­бя не толь­ко в тес­но свя­зан­ных эко­но­ми­ках и еще ох­ра­няе­мых внеш­них гра­ни­цах, но так­же и в мощ­ных куль­тур­ных сим­во­лах и цен­но­стях, в глу­бо­ких чело­вечес­ких и про­фес­сио­наль­ных свя­зях на ин­ди­ви­ду­аль­ном и кол­лек­тивном уров­нях, да­же в по­ве­денчес­ких нор­мах и в вос­при­яти­ях внеш­не­го ми­ра. Это об­щее со­дер­жа­ние про­шло­го со­ци­аль­но­го про­стран­ст­ва от­ража­ет­ся и в сис­те­ме ком­му­ни­ка­ции элит, со­хра­няю­щих в нем глу­бо­кие ин­те­ре­сы, а так­же во всем ог­ром­ном куль­тур­ном ка­пи­та­ле, ко­то­рый край­не труд­но раз­де­лить или эли­ми­ни­ро­вать. По­это­му по­тре­бу­ет­ся опре­де­лен­ное ис­то­ричес­кое вре­мя, что­бы этот ка­пи­тал обес­це­нил­ся или, воз­мож­но, транс­фор­ми­ро­вал­ся и да­же час­тично со­хра­нился, как, на­пример, в случае с та­ким мощ­ным сред­ст­вом мо­дер­ни­за­ции и ком­му­ни­ка­ции как рус­ский язык.

Для но­вых пост­со­вет­ских ли­де­ров, для за­пад­ных стра­те­гов и для ми­ро­во­го со­об­ще­ст­ва долж­но быть яс­но, что им­пер­ское и со­вет­ское на­сле­дия не мо­гут от­ме­нять­ся дек­ре­та­ми: они долж­ны быть за­ме­не­ны но­вы­ми ло­яль­но­стя­ми, но­вы­ми раз­де­ляе­мы­ми сим­во­ла­ми и цен­но­стя­ми. Эти чув­ст­ва и ин­сти­ту­ты пред­став­ля­ют со­бою не­оть­ем­ле­мую часть совре­мен­ных со­об­ществ и слу­жат важ­ным эле­мен­том ле­ги­тим­но­сти вла­сти, ес­ли по­след­нюю по­ни­мать бо­лее ши­ро­ко — как спо­соб­ность оп­ре­де­лять со­ци­аль­ное про­стран­ст­во дру­гих. Как в этом кон­тек­сте нам ви­дит­ся се­го­дняш­няя си­туа­ция в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции?

Суть эт­ничес­ко­го вы­зо­ва
Ма­ни­фе­ст­ные про­яв­ле­ния эт­ничес­ко­го фак­то­ра в пост­со­вет­ском обще­ст­вен­но-­по­ли­тичес­ком про­стран­ст­ве пред­став­ля­ют со­бою не про­сто ре­ак­цию на ре­прес­сии и дис­кри­ми­на­цию в от­но­ше­нии не­до­ми­ни­рую­щих групп. Это так­же и ре­зуль­тат це­ле­на­прав­лен­ных уси­лий со сто­ро­ны Со­вет­ско­го го­су­дар­ст­ва по соз­да­нию пре­стиж­ных ин­сти­ту­тов внут­ренних на­цио­наль­но-­го­су­дар­ст­вен­ных об­ра­зо­ва­ний и их эт­ничес­ких элит. Начиная с по­ли­ти­ки «ко­ре­ни­за­ции» 20 — нач. 30-х гг., и осо­бен­но в 60–80 е го­ды не­рус­ские на­цио­наль­но­сти со­вер­ши­ли ра­зи­тель­ный прорыв в об­лас­ти об­ра­зо­ва­ния и со­ци­аль­ной мо­биль­но­сти. К мо­мен­ту послед­ней со­вет­ской пе­ре­пи­си на­се­ле­ния (1989 г.) до­ля лиц с выс­шим обра­зо­ва­ни­ем, осо­бен­но с учены­ми сте­пе­ня­ми, сре­ди ти­туль­ных на­ро­дов со­юз­ных и мно­гих ав­то­ном­ных рес­пуб­лик бы­ла вы­ше сред­не­со­юз­но­го уров­ня и за­мет­но вы­ше по срав­не­нию с рус­ски­ми, про­жи­вав­ши­ми с этих рес­пуб­ли­ках. Так, на­при­мер, в Яку­тии на 1000 чело­век в воз­рас­те 15 лет и стар­ше сре­ди яку­тов при­хо­ди­лось 140 чело­век с выс­шим и не­закончен­ным выс­шим об­ра­зо­ва­ни­ем, сре­ди рус­ских — 128 чело­век. В Бу­ря­тии и Кал­мы­кии эти по­ка­за­те­ли еще боль­ше в поль­зу ти­туль­ных на цио­наль­но­стей. При­мер­но та­кая же си­туа­ция и по рес­пуб­ли­кам Повол­жья.

В ус­ло­ви­ях уни­тар­но­го го­су­дар­ст­ва и цен­тра­ли­зо­ван­но­го не­эф­фек­тив­но­го хо­зяй­ст­во­ва­ния, ко­гда ини­циа­то­ра­ми и ис­пол­ни­те­ля­ми по­ли­тичес­кой и эко­но­мичес­кой во­ли вы­сту­па­ли от име­ни Цен­тра пре­иму­ще­ст­вен­но пред­ста­ви­те­ли рус­ской и ук­ра­и­нской на­цио­наль­но­сти, для мно­гих об­ра­зо­ван­ных не­рус­ских сло­жи­лась си­туа­ция за­вы­шен­ных со­ци­аль­ных ожи­да­ний и не­удов­ле­тво­рен­но­сти по­ло­же­ни­ем «сво­их» на­ро­дов в «соб­ст­вен­ных» рес­пуб­ли­ках. По­ли­тичес­кая ли­бе­ра­ли­за­ция и ос­лаб­ле­ние Цен­тра по­зво­ли­ли им начать борь­бу за дос­туп к ре­сур­сам и к вла­сти, ус­пеш­но мо­би­ли­зо­вав мас­со­вое соз­на­ние и осу­ще­ст­вив по­ли­тичес­кую ор­га­ни­за­цию. В на­стоя­щий мо­мент почти во всех рес­пуб­ли­ках по­ли­тичес­кая власть уве­рен­но кон­тро­ли­ру­ет­ся ме­ст­ны­ми эт­ничес­ки­ми эли­та­ми, да­же ес­ли ти­туль­ная на­цио­наль­ность не со­став­ля­ет в них боль­шин­ст­ва насе­ле­ния. Так, в той же Яку­тии яку­ты, со­став­ляя 34% на­се­ле­ния, име­ют 69% долж­но­стей в пра­ви­тель­ст­вен­ных структурах 8. Да­же в Ады­гее, где ады­гей­цев мень­ше 30% на­се­ле­ния, они пол­но­стью кон­тро­ли­ру­ют пра­вя­щие струк­ту­ры. В рам­ках со­вет­ской док­три­ны на­цио­наль­ной го­су­дар­ст­вен­но­сти эта си­туа­ция пред­­став­ля­ет­ся не­кой нор­мой, но она край­не уяз­ви­ма пе­ред ли­цом раз­ви­ваю­ще­го­ся рын­ка по­ли­тичес­кой де­мо­кра­тии и про­ти­во­речит про­воз­гла­шен­но­му прин­ци­пу ра­вен­ст­ва всех прав гра­ж­дан не­за­ви­си­мо от их на­цио­наль­но­сти.

На­цио­на­лизм ти­туль­ных на­цио­наль­но­стей про­яв­ля­ет­ся не толь­ко в стрем­ле­нии узур­пи­ро­вать власть в поль­зу «сво­ей» груп­пы, но и в эмо­цио­наль­ной аги­та­ции за «на­цио­наль­ное воз­ро­ж­де­ние», под ко­то­рым под­ра­зу­ме­ва­ет­ся обычно воз­врат к не­кой ут­рачен­ной нор­ме, будь это «ис­то­ричес­кая тер­ри­то­рия», «спра­вед­ли­вые гра­ни­цы», «гар­мо­ния с при­ро­дой», «ду­ша и па­мять на­ро­да», «ве­ко­вые тра­ди­ции», «на­род­ная ре­ли­гия» и по­доб­ные сочинен­ные ар­хео­ло­га­ми, ис­то­ри­ка­ми, эт­но­гра­фа­ми, пи­са­те­ля­ми и жур­на­ли­ста­ми ми­фы. На­цио­на­лизм скло­нен идеа­ли­зи­ро­вать про­шлое соб­ст­вен­но­го на­ро­да как цепь слав­ных дея­ний и ве­ли­ких куль­тур­ных дос­ти­же­ний, а так­же стра­да­ний и не­спра­вед­ли­во­стей, со­вер­шен­ных по от­но­ше­нию к не­му дру­ги­ми на­ро­да­ми. Про­ис­хо­див­шие и про­ис­хо­дя­щие по­все­ме­ст­но в ми­ре про­цес­сы ко­ло­ни­за­ции тер­ри­то­рий, экс­пан­сии го­су­дарств, вой­ны, куль­тур­ные взаи­мо­дейт­вия, в том чис­ле в фор­ме ас­си­ми­ля­ции или ин­те­гра­ции куль­тур, трак­ту­ют­ся эт­ничес­ки­ми пред­при­ни­ма­те­ля­ми как зло­на­ме­рен­ные дей­ст­вия од­но­го на­ро­да («за­хватчика», «ко­ло­ни­за­то­ра») по от­но­ше­нию к дру­гим. В Рос­сии та­ким на­ро­дом пред­став­ля­ют­ся рус­ские, хо­тя в ко­ло­ни­за­ции ее тер­ри­то­рий и в куль­тур­ной ас­си­ми­ля­ции ак­тив­но учас­т­во­ва­ли пред­ста­ви­те­ли мно­гих, осо­бен­но круп­ных на­ро­дов (ук­ра­ин­цы, та­та­ры, яку­ты). Эт­ничес­кий на­цио­на­лизм кон­ст­руи­ру­ет куль­тур­ные, со­ци­аль­ные и дру­гие раз­личия и про­ти­во­речия ме­ж­ду груп­па­ми там и то­гда, где и ко­гда их и не бы­ло, осо­бен­но на уров­не мас­со­вых кон­так­тов. При­ве­дем лишь од­ну ци­та­ту из об­шир­ной со­вре­мен­ной пуб­ли­ци­сти­ки, ав­тор ко­то­рой мой кол­ле­га по про­фес­сии, ны­не де­пу­тат За­ко­но­да­тель­но­го со­б­ра­ния Яку­тии: «Куль­тур­ное про­стран­ст­во Яку­тии пред­став­ля­ет со­бой лю­бов­но взле­лея­мое (здесь и да­лее ор­фо­гра­фия ав­то­ра) по­ле якут­ской куль­ту­ры и глу­бо­ко за­пу­щен­ное не­вос­тре­бо­ван­ное по­ле рус­ской. Яр­ки­ми крас­ка­ми рас­цве­та­ет черес­по­ло­си­ца уни­каль­ных се­вер­ных куль­тур. Об­жи­той вид рус­ско­му по­лю при­да­ют лишь ост­ров­ки рус­ских ­ста­ро­жи­лов и уси­лия ра­ботни­ков куль­ту­ры, от­дель­ных ан­самб­лей. Ве­ро­ят­но, в этих диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ных куль­тур­ных ори­ен­та­ци­ях на­ро­дов, со­су­ще­ст­вую­щих три сто­ле­тия, про­яв­ля­ют­ся раз­личия в жиз­нен­ных цен­но­стях пред­ста­ви­те­лей этих эт­но­сов» 9. По­доб­ные и еще бо­лее про­во­ци­рую­щие ме­жэт­ни чес­кие оп­по­зи­ции сочине­ния и вы­ска­зы­ва­ния мож­но при­вес­ти по всем рес­пуб­ли­кам (осо­бен­но по Та­тар­ста­ну) и не толь­ко рес­пуб­ли­кам: лиде­ры и ак­ти­ви­сты этничес­ких об­щин в кра­ях и об­лас­тях (на­при­мер, ук­ра­ин­ских и та­тар­ских в Ом­ской и Сверд­лов­ской об­лас­тях) по­рою вы­сту­па­ют с край­не не­тер­пи­мых на­цио­на­ли­стичес­ких по­зи­ций.

Од­на­ко оши­ба­ют­ся те, кто ви­дит в не­рус­ском на­цио­на­лиз­ме толь­ко зло­коз­нен­ность и эго­изм «не­благодарных на­цио­на­лов». По­ли­тичес­кая со­цио­ло­гия сви­де­тель­ст­ву­ет, что ес­ли тот или иной агент со­ци­аль­но­го про­стран­ст­ва не име­ет «го­ло­са» в сис­те­ме, то он пред­почита­ет «вы­ход» из этой сис­те­мы («voice or exit»). К со­жа­ле­нию, по­ли­тичес­кое и куль­тур­ное про­стран­ст­во стра­ны, осо­бен­но ее Цен­тра, ос­та­ет­ся до­ми­ни­рую­щим эт­ничес­ки­ми рус­ски­ми и рус­ской куль­ту­рой. Дос­та­точно при­вес­ти при­мер из­бран­ной Го­су­дар­ст­вен­ной Ду­мы в 1993 г., где ре­ши­тель­но пре­об­ла­да­ют по­ли­ти­ки мо­с­ков­ско­го Са­до­во­го коль­ца, а пред­ста­ви­тель­ст­во ре­гио­нов и эт­ничес­ких об­щин яв­но не­дос­та­точно. То же са­мое от­но­сит­ся, да­же в боль­шей сте­пе­ни, к со­ста­ву ис­пол­ни­тель­ных ор­га­нов вла­сти, пре­стиж­ным по­зи­ци­ям в офи­цер­ском и ди­пло­ма­тичес­ком кор­пу­се, в сред­ст­вах мас­со­вой ин­фор­ма­ции. В цен­траль­ных сред­ст­вах мас­со­вой ин­фор­ма­ции фак­тичес­ки звучит толь­ко рус­ская речь. От та­кой прак­ти­ки дав­но от­ка­за­лись мно­го­эт­ничные по со­ста­ву на­се­ле­ния стра­ны и да­же те, где име­ют­ся все­го лишь им­ми­грант­ские мень­шин­ст­ва.

Край­ние фор­мы пе­ри­фе­рий­но­го на­цио­на­лиз­ма сти­му­ли­ру­ют­ся рас­ту­щим на­цио­на­лиз­мом сре­ди рус­ских (и нао­обо­рот). В последнее время в российской политике появились «рес­пек­та­бель­ные» формы и почти офи­ци­аль­ные формы рус­ско­го эт­но­на­цио­на­лиз­ма. Его со­став­ляю­щие все те­же, что и у лю­бо­го дру­го­го на­цио­на­лиз­ма. Рус­ская на­ция по­ни­ма­ет­ся как не­кий кол­лек­тив­ный ин­ди­вид и це­лое, об­ра­зуе­мое глу­бин­ны­ми фак­то­ра­ми кро­ви и почвы. У на­ции есть не­кая зага­дочная ду­ша или дух, ко­то­рые жи­вут в на­ро­де, но, как спра­вед­ли­во за­ме­ти­ла Л. Грин­фельд, изучав­шая ис­то­рию рус­ской на­цио­наль­ной идеи, «этот дух па­ра­док­саль­но об­на­ру­жи­вал­ся ско­рее в сре­де об­ра­зо­ван­ной эли­ты, ко­то­рая как бы име­ла спо­соб­ность про­ри­цать его. От­ри­ца­ние обычно мыс­ля­ще­го ин­ди­ви­дуу­ма, ко­то­рое на­хо­ди­ло вы­ра­же­ние в про­слав­ле­нии его про­ти­во­по­лож­но­сти — общ­но­сти, кол­лек­ти­ва так­же ве­ло к вы­де­ле­нию осо­бых, не­обычных личнос­тей — про­ро­ков и гла­ша­та­ев на­циональ­но­го ду­ха, и, как ре­зуль­тат по­след­не­го, вос­хва­ле­ние «на­ро­да» час­то ог­ра­ничива­лось его вер­ху­шечной час­тью и вы­ра­же­ни­ем пре­зре­ния к без­глас­ным мас­сам. Эти осо­бые личнос­ти, ко­то­рые зна­ли, чего «на­род» хочет, ес­те­ст­вен­но име­ли пра­во дик­то­вать мас­сам то, чего они не зна­ли. Рус­ский на­цио­на­лизм был эт­ничес­ким, кол­лек­ти­ви­ст­ским и ав­то­ри­тар­ным» 10. За по­след­нее сто­ле­тие ма­ло что из­ме­ни­лось в са­мой при­ро­де это­го фе­но­ме­на: громче и мас­со­вее ста­ла ри­то­ри­ка, обо­га­тил­ся на­бор ар­гу­мен­тов и ло­зун­гов, круг адеп­тов рас­ши­рил­ся от ака­де­ми­ков до ре­гу­ляр­но смот­ря­щих те­ле­пе­ре­дачи глу­бин­ных се­лян.

В це­лом эт­ничес­кая си­туа­ция в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции ос­та­ет­ся дос­та­точно слож­ной. Бо­лез­нен­ные ре­аль­но­сти в ви­де эт­ничес­ких по­ли­тичес­ких коа­ли­ций и рас­ко­ла элек­то­ра­та по эт­ничес­ко­му при­зна­ку, нетер­пи­мость и ксе­но­фо­бия, эт­ничес­кое на­си­лие в фор­ме об­щин­ных стычек и мас­штаб­ных чис­ток мень­шинств — все это уже при­сут­ст­ву­ет в стра­не. Не исчер­па­ла сво­их адеп­тов и воз­мож­ных ис­пол­ни­те­лей фор­мула се­цес­сии в ее явочных фор­мах, не­смот­ря на, ка­за­лось бы, от­резв­ляю­щий эф­фект не­реа­ли­зуе­мо­сти это­го сце­на­рия в На­гор­ном Ка­ра­ба­хе, Прид­не­ст­ро­вье, Аб­ха­зии, Чечне, не го­во­ря о быв­шей Юго­сла­вии, «где под ло­зун­гом де­мо­кра­ти­за­ции пра­ви­тель­ст­ва всех рес­пуб­лик без­на­дежно ра­зо­ри­ли свои зем­ли и сде­ла­ли свои на­ро­ды несчас­т­ны­ми» 11.

Сле­ду­ет упо­мя­нуть, что про­дол­жа­ет со­хра­нять­ся сре­ди час­ти за­пад­ных по­ли­ти­ков и экс­пер­тов инер­ция хо­лод­ной вой­ны, а сре­ди эмо­цио­наль­но и идео­ло­гичес­ки за­ан­га­жи­ро­ван­ных пред­ста­ви­те­лей даль­них ди­ас­пор не­ко­то­рые про­дол­жа­ют свои бои с ком­му­низ­мом. В раз­ной фор­ме они по­став­ля­ют ар­гу­мен­ты и под­держ­ку в поль­зу идеи, что, воз­мож­но, оста­ет­ся слиш­ком ве­ли­ка и «им­пер­ска» в кон­тек­сте ми­ро­вой гео­по­ли­ти­ки и час­т­ных эт­ничес­ких ин­те­ре­сов, и что не улучше­ние прав­ле­ния в го­судар­ст­ве, а его раз­дел яв­ля­ют­ся не­ким пре­до­пре­де­лен­ным ре­ше­ни­ем. Иначе не бы­ло бы ос­но­ва­ний для од­но­го из ав­то­ри­тет­ных экс­пер­тов де­лать сле­дую­щее за­мечание: «Ста­биль­ность важ­на для на­ции с ты­сячами ядер­ных за­ря­дов и со­хра­няю­щей­ся на­пря­жен­но­стью от­но­ше­ний с новы­ми не­за­ви­си­мы­ми со­се­дя­ми. Из­лиш­няя де­зин­те­гра­ция в Рос­сии (ка­жу­щая­ся при­вле­ка­тель­ной для тех, кто так «лю­бит» эту стра­ну, что пред­почел бы ви­деть сра­зу не­сколь­ко Рос­сий) уве­личива­ет ве­ро­ятность гра­ж­дан­ской вой­ны, ко­то­рая лег­ко мо­жет по­гло­тить боль­шинство, ес­ли не все пост­со­вет­ские го­су­дар­ст­ва, и при­нес­ти не толь­ко ядер­ные и эко­ло­гичес­кие раз­ру­ше­ния, но и серь­ез­ную уг­ро­зу все­му ми­ру» 12.

При­ни­мая во вни­ма­ние этот бо­лее ши­ро­кий по­ли­тичес­кий кон­текст ро­ли эт­ничес­ко­го фак­то­ра в Рос­сии, мы бы ре­ко­мен­до­ва­ли бо­лее чув­ст­ви­тель­ный и глу­бо­кий под­ход к ин­тер­пре­та­ции пост­со­вет­ской эт­ничнос­ти. Этот под­ход идет даль­ше три­ви­аль­ной мо­де­ли «рас­па­даю­щей им­пе­рии», ко­то­ро­го при­дер­жи­ва­ют­ся мно­гие спе­циа­ли­сты и по­ли­ти­ки при объ­яс­не­нии то­го, что про­изош­ло и что про­ис­хо­дит на тер­ри­то­рии бывше­го СССР. Сле­ду­ет по­нять и при­знать, что бур­ля­щий «эт­ничес­кий ко­тел» скры­ва­ет за сво­ей внеш­ней ри­то­ри­кой об ис­то­ричес­ком им­пе­ра­ти­ве са­мо­оп­ре­де­ле­ния и «на­род­ном во­ле­изь­яв­ле­нии» го­раз­до бо­лее причуд­ли­вые ро­ли и функ­ции. Сре­ди этих функ­ций пре­ж­де все­го — это стрем­ле­ние через эт­ничес­кую со­ли­дар­ность из­ба­вить­ся от ги­гант­ской трав­мы и воз­вра­тить чув­ст­во ин­ди­ви­ду­аль­но­го и кол­лек­тив­но­го дос­то­ин­ст­ва, по­стра­дав­шие во вре­ме­на про­шлых ре­жи­мов. Эт­ничность — это наи­бо­лее дос­туп­ная и по­ни­мае­мая сла­бо мо­дер­ни­зи­ро­ван­ны­ми гра­ж­да­на­ми ос­но­ва для мас­со­вой мо­би­ли­за­ции и кол­лек­тив­но­го дей­ст­вия в ус­ло­ви­ях кол­лап­са цен­тра­ли­зо­ван­но­го го­су­дар­ст­ва и его идео­ло­гии, это ка­пи­тал и сред­ст­во пе­ре­го­во­ров для дос­ти­же­ния пре­сти­жа, вла­сти и ре­сур­сов, осо­бен­но в про­цес­се ги­гант­ско­го пе­ре­рас­пре­де­ле­ния ран­нее отчуж­ден­ной от гра­ж­дан вла­сти и соб­ст­вен­но­сти. На­ко­нец, как и се­мья, груп­по­вая эт­ничес­кая со­ди­дар­ность — это сво­его ро­да убе­жи­ще и ком­форт­ная ни­ша для человека в си­туа­ции внеш­них вы­зо­вов и не­стабиль­но­сти со­ци­аль­но­го про­стран­ст­ва.

По­верх­но­ст­ное по­ни­ма­ние эт­ничес­ко­го фе­но­ме­на мо­жет вес­ти к «под­ня­тию» (в тер­ми­нах М. Бах­ти­на) ни­зо­вых ми­фов и догм на уро­вень офици­аль­но­го язы­ка и по­ли­ти­ки, как это час­то уже и име­ет ме­сто в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции. Это де­ла­ет серь­ез­ный ана­лиз и ре­ко­мен­да­ции еще бо­лее за­труд­ни­тель­ны­ми. По­ни­ма­ние эт­ничнос­ти как со­ци­аль­но­го кон­ст­рук­та и сим­во­личес­ко­го ка­пи­та­ла пре­дос­тав­ля­ет боль­ше воз­можно­сти вме­ша­тель­ст­ва и по­сред­ничес­т­ва в от­но­ше­ни­ях ме­ж­ду и внут­ри эт­ничес­ких общ­но­стей так­же пу­тем «творчес­ко­го сим­во­личес­ко­го дей­ст­вия, чем это мо­гут те, кто вос­при­ни­ма­ет эт­ничность в на­ту­ра­ли­стичес­ких тер­ми­нах, считая «эт­нос» на­по­до­бие «эро­са» и «та­на­то­са» глу­бо­ки­ми струк­тур­ны­ми па­ра­мет­ра­ми соз­на­ния, или в сущ­но­ст­ных тер­ми­нах как ком­по­нент лично­ст­ной иден­тичнос­ти на­столь­ко ко­ре­ня­щей­ся в про­шлой ис­то­ричес­кой па­мя­ти, что ма­ло что мо­жет быть сде­ла­но для фор­ми­ро­ва­ния об­ли­ка эт­ничнос­ти или для умень­ше­ния ан­та­гонис­тичес­кой по­зи­ции эт­ничес­кой груп­пы в от­но­ше­нии куль­тур­но от­личитель­ных дру­гих» 13. Ка­ко­го ро­да «творчес­кое сим­во­личес­кое дей­ст­вие» мо­жет быть пред­ло­же­но, что­бы спра­вить­ся с эт­ничес­ким вызо­вом в Рос­сии?

Под­хо­ды к но­вой док­три­не го­су­дар­ст­ва
По­иск но­вой кон­цеп­ции по­ли­ти­ки по во­про­сам на­цио­наль­но­стей и более ши­ро­ко — фор­му­лы но­вой Рос­сии при­сут­ст­ву­ет в по­ве­ст­ке ака­де­мичес­ко­го и по­ли­тичес­ко­го дис­кур­са с то­го мо­мен­та, ко­гда ста­ло яс­но, что глав­ная не­удача Гор­бачева по­стиг­ла имен­но в этой сфе­ре и Ельцин лег­ко мо­жет по­сле­до­вать по его сто­пам. Од­на­ко ре­зуль­та­ты этих де­ба­тов и по­ли­тичес­ких им­про­ви­за­ций пред­став­ля­ют­ся во мно­гом ра­зочаро­вы­ваю­щи­ми. Еще не­сколь­ко лет на­зад мною была высказана позиция о не­реа­ли­зуе­мо­сти док­три­ны и ту­пи­ко­во­сти стра­те­гии эт­ничес­ко­го на­цио­на­лиз­ма по­сле то­го, как он пе­ре­стал быть час­тью ком­му­ни­стичес­кой идео­ло­гии и то­та­ли­тар­но­го пар­тий­но­го правления 14. В то­же вре­мя представ­ляется очевид­ным, что по­пыт­ки де­мон­ти­ро­вать эти по­ли­тичес­кие и эмо­цио­наль­ные ре­аль­но­сти бу­дут пред­став­лять со­бою очеред­ную без­от­вет­ст­вен­ную со­ци­аль­ную ин­же­не­рию. Имен­но по­это­му наиболее перспективной пред­став­ляется идея строи­тель­ст­ва­ва мно­го­куль­тур­ной на­ции на ос­но­ве двой­ной и не взаи­мо­ис­ключаю­щей иден­тичнос­ти (куль­тур­но-­эт­ничес­кой и го­су­дар­ст­вен­но-­гра­ж­дан­ской) гра­ж­дан стра­ны как наи­бо­лее кон­ст­рук­тив­ной фор­му­лы но­вой Рос­сии.

Эта фор­му­ла пре­ду­смат­ри­ва­ет стра­те­гию по­сте­пен­ной де­эт­ни­за­ции го­су­дар­ст­вен­но­сти и де­эта­ти­за­ции эт­ничнос­ти, не ста­вя под со­мне­ние су­ще­ст­вую­щий ин­сти­тут эт­но­-тер­ри­то­ри­аль­ных ав­то­но­мий. Эта фор­му­ла за­ключает в се­бе ба­зо­вый прин­цип ува­же­ния и под­держ­ки ин­ди­ви­ду­аль­ных прав и ин­те­ре­сов, ос­но­ван­ных на чув­ст­ве при­над­леж­но­сти к оп­реде­лен­ной куль­ту­ре или эт­ничес­кой груп­пе. Но эти ин­ди­ви­ду­аль­ные пра­ва как ос­но­ва де­мо­кра­тии не яв­ля­ют­ся дос­та­точны­ми для управ­ления мно­го­эт­ничной Рос­си­ей. В док­три­ну и струк­ту­ру го­су­дар­ст­ва долж­ны быть включены и встрое­ны до­пол­ни­тель­ные ме­ха­низ­мы оп­ре­де­ле­ния и обес­печения кол­лек­тив­ных прав, осо­бен­но мень­шинств и так назы­вае­мых або­ри­ген­ных на­ро­дов, час­тично со­хра­няю­щих тра­ди­ци­он­ные сис­те­мы жиз­не­обес­печения. Рос­сия не есть «на­цио­наль­ное го­су­дар­ст­во» эт­ничес­ких рус­ских, рав­но как ни од­но из ее го­су­дар­ст­вен­ных об­ра­зо­ва­ний не яв­ля­ет­ся ис­ключитель­ной соб­ст­вен­но­стью ка­кой­-ли­бо од­ной эт­ничес­кой груп­пы. Эта фор­му­ла соз­да­ет ус­ло­вия и сти­мул для Рос­сии дви­гать­ся к гра­ж­дан­ско­му об­ще­ст­ву и де­мо­кра­тичес­ко­му го­судар­ст­ву, в ко­то­ром со­блю­да­лись бы пра­ва человека и со­хра­ня­лась эт­ничес­кая мо­заи­ка об­ще­ст­ва.

Док­три­нальный про­рыв имел ме­сто в фев­ра­ле 1994 г., ко­гда Пре­зи­дент Ель­цин на­пра­вил свое пер­вое по­сла­ние вновь из­бран­но­му Фе­де­раль­но­му Со­б­ра­нию. Впер­вые за мно­гие де­ся­ти­ле­тия ли­дер стра­ны от­кры­то при­знал, что причина эт­ничес­кой на­пря­жен­но­сти заключена в са­мой струк­ту­ре го­су­дар­ст­ва: «Мно­же­ст­во на­цио­наль­ных (читай — «эт­ничес­ких» В.Т.) про­блем бы­ло вы­зва­но про­ти­во­речивой приро­дой двух прин­ци­пов, ко­то­рые с са­мо­го начала бы­ли по­ло­же­ны в ос­но­ву го­су­дар­ст­вен­ной струк­ту­ры Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции: эт­но­-тер­ри­тори­аль­но­го и ад­ми­ни­ст­ра­тив­но-­тер­ри­то­ри­аль­но­го. Это ста­но­вит­ся се­го­дня очевид­ным, ко­гда идет про­цесс пе­ре­рас­пре­де­ле­ния функ­ций и вла­ст­ных пол­но­мочий ме­ж­ду фе­де­раль­ным пра­ви­тель­ст­вом и субь­ек­та­ми фе­де­ра­ции. В ны­неш­них ус­ло­ви­ях со­хра­ня­ет­ся ис­то­ричес­кая не­об­хо­димость со­су­ще­ст­во­ва­ния обо­их прин­ци­пов. В то ­же вре­мя про­ти­во­речия ме­ж­ду ни­ми бу­дут умень­шать­ся на ос­но­ве но­во­го по­ни­ма­ния на­ции как со­гра­ж­дан­ст­ва, ко­то­рое за­ло­же­но в Кон­сти­ту­ции». Впер­вые бы­ло за­явле­но, что су­ве­ре­ни­тет Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, как и со­став­ляю­щих ее субь­ек­тов, ос­но­вы­ва­ет­ся на це­ло­ст­но­сти их мно­го­эт­нично­го на­се­ле­ния, а не от­дель­ных на­цио­наль­но­стей: «Ни од­на из эт­ничес­ких групп не мо­жет об­ла­дать ис­ключитель­ным пра­вом кон­тро­ля над тер­ри­то­ри­ей, по­ли­тичес­ки­ми ин­сти­ту­та­ми и ре­сур­са­ми. Ра­вен­ст­во прав обес­печива­ет­ся не­об­хо­ди­мо­стью при­ня­тия взаи­мо­со­гла­со­ван­ных ре­ше­ний с учетом ин­те­ре­сов раз­личных эт­ничес­ких групп» 15.

Все эти важ­ные по­ло­же­ния еще пред­сто­ит про­ра­бо­тать и вне­дрить в ус­ло­ви­ях су­ще­ст­вую­щих про­ти­во­по­лож­ных под­хо­дов, ко­то­рых при­дер­жива­ют­ся раз­личные и дос­та­точно влия­тель­ные по­ли­тичес­кие си­лы. Воз­мож­но, лучшим началь­ным ша­гом яв­ля­ет­ся бо­лее чет­кое оп­ре­де­ле­ние, что оз­начает для Рос­сии быть на­ци­ей­-го­су­дар­ст­вом. Важ­ней­шая и не­об­хо­ди­мая ин­но­ва­ция по­ли­тичес­ко­го сим­во­лиз­ма — это по­ня­тие рос­сий­ской на­ции, ко­то­рая не име­ет эт­ничес­ко­го значения, как, ска­жем, по­ня­тие рус­ской на­ции или бурятской нации. По­доб­ные по­ня­тия ус­пеш­но су­ще­ст­ву­ют для бри­тан­ской, ин­дий­ской, испан­ской, аме­ри­кан­ской, ки­тай­ской, ка­над­ской, мек­си­кан­ской и мно­гих дру­гих мно­го­эт­ничных на­ций. Не зна­ет дру­го­го по­ня­тия и весь ме­ж­ду­на­род­но­-пра­во­вой лек­си­кон, в ко­то­ром да­же по­ня­тие «на­род» ис­поль­зу­ет­ся в тер­ри­то­ри­аль­ном, а не в эт­ничес­ком смыс­ле. Это, кста­ти, ка­са­ет­ся и всех ме­ж­ду­на­род­ных хар­тий и дек­ла­ра­ций о са­мо­оп­ре­де­ле­нии и пра­вах на­ро­дов, ко­то­рые ис­ка­жен­но трак­ту­ют­ся на­ши­ми учены­ми и по­ли­ти­ка­ми.

С ис­то­ричес­кой, куль­тур­ной и по­ли­тичес­кой точки зре­ния име­ет­ся дос­та­точно ос­но­ва­ний для по­доб­но­го сим­во­личес­ко­го дей­ст­вия. В са­мой Рос­сии су­ще­ст­ву­ет дли­тель­ная тра­ди­ция ис­поль­зо­ва­ния это­го по­ня­тия в его ме­ж­ду­на­родном смыс­ле, но она ни­ко­гда не бы­ла офи­ци­аль­но при­ня­та, по­сколь­ку про­ти­во­речила док­три­не эт­ничес­ко­го на­цио­на­лиз­ма. В об­ще­ст­вен­но-поли­тичес­ком язы­ке по­сто­ян­но при­сут­ст­ву­ют по­ня­тия «на­цио­наль­ные инте­ре­сы, гимн, флаг, об­ра­зо­ва­ние, здо­ро­вье, эко­но­ми­ка, ва­лю­та» и мно­гие дру­гие, не вы­зы­вая осо­бо­го от­тор­же­ния. Рос­сия в ее се­го­дняш­них гра­ни­цах есть ис­то­ричес­кий фе­но­мен, а не про­сто итог без­от­вет­ст­вен­ной по­ли­тичес­кой им­про­ви­за­ции. Она об­ла­да­ет дос­та­точно при­знан­ны­ми гео­гра­фичес­кой и тер­ри­то­ри­аль­ной це­ло­ст­но­стью. Ее эко­но­мичес­кие, ад­ми­ни­ст­ра­тив­ные и ком­му­ни­ка­ци­он­ные струк­ту­ры сло­жи­лись и раз­ви­ва­лись семьдесят лет в со­ста­ве СССР и это не мог­ло не дать сво­их ре­зуль­та­тов. Да­же в Рос­сий­ской им­пе­рии эта тер­ри­то­рия име­ла свои тер­ри­то­ри­аль­ные и ад­ми­ни­ст­ра­тив­ные кон­фи­гу­ра­ции, гра­нича с дру­ги­ми ре­гио­на­ми стра­ны, как, на­при­мер, Ма­ло­рос­сия (Ук­раи­на) или Тур­ке­стан (Сред­няя Азия). Сре­ди ее на­се­ле­ния сло­жи­лась и су­ще­ст­ву­ет вы­со­кая сте­пень куль­тур­ной го­моген­но­сти и чув­ст­во об­щей иден­тичнос­ти. С ее 150-миллионым на­се­ле­ни­ем раз­но­го эт­ничес­ко­го про­ис­хо­ж­де­ния Рос­сий­ская Фе­де­ра­ция, тем не ме­нее, яв­ля­ет­ся од­ним из не­мно­гих столь круп­ных го­су­дарств, где прак­тичес­ки все на­се­ле­ние спо­соб­но го­во­рить на од­ном язы­ке и от­сут­ст­ву­ют же­ст­кие ра­со­вые раз­личия (так на­зы­вае­мые «ви­зу­аль­ные мень­шин­ст­ва»). С этой точки зре­ния Рос­сия бо­лее куль­тур­но го­мо­ген­на, чем мно­гие боль­шие и ма­лые стра­ны, считаю­щие­ся на­цио­наль­ны­ми го­су­дар­ст­ва­ми. В Мек­си­ке, на­при­мер, око­ло 5 % на­се­ле­ния во­об­ще не го­во­рит на ис­пан­ском язы­ке, и это да­ле­ко не еди­ничный случай.

На­ко­нец, не­смот­ря на всю гром­кую ри­то­ри­ку, об­ще­рос­сий­ская иден­тичность — это не ил­лю­зия, а ре­аль­ность. Чув­ст­во рос­сия­ни­на оди­на­ко­во силь­но как сре­ди пред­ста­ви­те­лей круп­ных , так и срав­ни­тель­но не­боль­ших на­цио­наль­но­стей, не го­во­ря уж о «не­ста­тус­ных» груп­пах, как, на­при­мер, ук­ра­ин­цы, ев­реи, нем­цы и т.д. Со­цио­ло­гичес­кое иссле­до­ва­ние, про­ве­ден­ное в ию­ле 1993 г. в десяти ре­гио­нах Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции (1082 рес­пон­ден­та) по во­про­су о са­мо­иден­ти­фи­ка­ции, да­ло сле­дую­щие ре­зуль­та­ты: 5,8 % иден­ти­фи­ци­ро­ва­ли се­бя с по­ня­тием «со­вет­ский чело­век», 47,9 % «гра­ж­да­нин Рос­сии», 14,2 % «пред­ста­ви­тель сво­ей на­цио­наль­но­сти» и 31,4 % от­ве­ти­ли, что они «не зна­ют, кто я». Гра­ж­дан­ская иден­тичность в срав­не­нии с дру­ги­ми пре­об­ла­да­ет сре­ди боль­шин­ст­ва и сре­ди всех соци­аль­но­-про­фес­сио­наль­ных групп: са­мая вы­со­кая она сре­ди управ­ляюще­го пер­со­на­ла, ква­ли­фи­ци­ро­ван­ных спе­циа­ли­стов, научных ра­бот­ни­ков и ра­бочих ком­мерчес­ких пред­при­ятий (от 51 до 58 %), са­мая низ­кая — сре­ди ра­бочих и тех­ничес­ко­го пер­со­на­ла го­су­дар­ст­вен­ных пред­при­ятий (32-37 %). На­цио­наль­ная при­над­леж­ность как при­ори­тет­ная цен­ность бы­ла на­зва­на яв­ным мень­шин­ст­вом сре­ди всех групп на­се­ле­ния (от 10 до 23 %) 16.

В ноябре 1993 г. Ин­сти­тут эт­но­ло­гии и ан­тро­по­ло­гии РАН про­вел со­цио­ло­гичес­кое иссле­до­ва­ние во всех рес­пуб­ли­ках РФ, в том чис­ле за­ме­рив гра­ж­дан­скую иден­тичность в ее срав­не­нии с дру­ги­ми. Впер­вые в отечес­т­вен­ной ис­сле­до­ва­тель­ской прак­ти­ке была сделана попытка вы­явить фе­но­мен мно­же­ст­вен­ной гра­ж­дан­ской и эт­ничес­кой ло­яль­но­сти. По­лучен­ные ре­зуль­та­ты бы­ли впечат­ляю­щи­ми да­же в рес­пуб­ли­ках, где на­стойчиво вне­дря­лось отчуж­де­ние от Рос­сии, как, на­при­мер, в Та­тар­ста­не. Все­го 24,4 % рес­пон­ден­тов от­ве­ти­ли, что они счита­ют се­бя «толь­ко та­тар­стан­ца­ми», 12,8 % «боль­ше та­тар­стан­ца­ми, чем рос­сия­на­ми», 35,8 % «в рав­ной ме­ре та­тар­стан­ца­ми и рос­сия­на­ми», 12,3 % «боль­ше рос­сия­на­ми, чем та­тар­стан­ца­ми», 10,4 % «толь­ко рос­сия­на­ми» и 4,3 % не смог­ли от­ве­тить на этот во­прос. В дру­гих рес­пуб­ли­ках мно­же­ст­вен­ная иден­тичность вы­ше, а чув­ст­во рос­сий­скости силь­нее. По на­шим оцен­кам, наи­бо­лее силь­ная об­ще­рос­сий­ская иден­тичность су­ще­ст­ву­ет сре­ди не­рус­ско­го на­се­ле­ния, жи­ву­ще­го на тер­ри­то­ри­ях не «сво­ей» го­су­дар­ст­вен­но­сти, т.е. сре­ди боль­шин­ст­ва не­рус­ских (18 из 27 мил­л.). Так, на­при­мер, для при­мер­но 200 ты­с. та­тар, жи­ву­щих не­сколь­ко сто­ле­тий в Мо­ск­ве, край­не слож­но иден­ти­фи­ци­ро­вать се­бя с та­тар­ской на­ци­ей, до­би­ваю­щей­ся са­мо­оп­ре­де­ле­ния в пре­де­лах Та­тар­ста­на, и еще бо­лее слож­но иден­ти­фи­ци­ро­вать се­бя с дру­гой эт­но-­на­ци­ей, по­сколь­ку они со­хра­ня­ют отчет­ли­вые куль­тур­ные ха­рак­те­ри­сти­ки, включая час­то и язык. Рос­сия­нин в дан­ном случае для мил­лио­нов гра­ж­дан, осо­бен­но сме­шан­но­го эт­ничес­ко­го про­ис­хо­ж­де­ния, пред­став­ля­ет­ся как наи­бо­лее при­ем­ле­мая и ком­форт­ная фор­ма иден­тичнос­ти.

На­ко­нец, то, что час­то пред­став­ля­ет­ся как наи­бо­лее трав­ма­тическая гео­по­ли­тичес­кая пе­ре­ме­на для жи­те­лей быв­ше­го СССР, а имен­но, его рас­пад, в це­лом бы­ла при­ня­та гра­ж­да­на­ми Рос­сии. Эта транс­фор­ма­ция ло­яль­но­сти в поль­зу но­во­го го­су­дар­ст­ва фак­тичес­ки уже со­стоя­лась, не­смот­ря на всю слож­ность и бо­лез­нен­ность это­го про­цес­са. Ис­сле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные Ин­сти­ту­том эт­но­ло­гии и ан­тро­по­ло­гии ме­нее чем год спус­тя по­сле де­каб­ря 1991 г., по­ка­за­ли сле­дую­щую дина­ми­ку пред­став­ле­ния о «ро­ди­не» сре­ди мо­ск­вичей. В 1987 г. боль­шин­ст­во оп­ро­шен­но­го на­се­ле­ния на­зва­ло сво­ей ро­ди­ной Со­вет­ский Со­юз (68,6 %), а Рос­сий­скую Фе­де­ра­цию (то­гда од­ну из рес­пуб­лик) на­зва­ли толь­ко 14,2 % оп­ро­шен­ных. В 1992 г. сво­ей ро­ди­ной на­зва­ли Рос­сию 53,8 % и 27,1 % на­зва­ли Со­вет­ский Со­юз. Наи­бо­лее дра­ма­тичес­кие пе­реме­ны про­изош­ли сре­ди мо­ло­дых лю­дей в воз­рас­те 18-29 лет: в этой ко­гор­те счита­ют сво­ей ро­ди­ной Рос­сию уже 62,8 % и быв­ший Со­вет­ский Со­юз — 12,7 %. Для срав­не­ния сре­ди мо­ск­вичей стар­ше 50 лет ре­зульта­ты 47 и 39 % со­от­вет­свен­но. Не ме­нее ин­те­рес­но, что наи­боль­шую при­вер­жен­ность быв­ше­му го­су­дар­ст­ву про­де­мон­ст­ри­ро­ва­ли пред­ста­ви­тели двух до­воль­но раз­личаю­щих­ся со­ци­аль­ных групп: ра­бочие низ­кой ква­ли­фи­ка­ции (35,6 %) и ди­рек­тор­ский пер­со­нал (36 %). Са­мая вы­со­кая сте­пень ас­со­циа­ции Рос­сии с по­ня­ти­ем «ро­ди­на» бы­ла про­де­мон­ст­ри­ро­ва­на час­т­ны­ми пред­при­ни­ма­те­ля­ми (66,5 %) 17. Вы­ше­при­ве­ден­ные научные ре­зуль­та­ты дос­та­точны серь­ез­ны, что­бы их не учиты­вать экс­пер­там и по­ли­ти­кам, осо­бен­но тем, кто оп­ре­де­ля­ет по­ли­тичес­кую стра­тегию как в Рос­сии, так и по от­но­ше­нию к Рос­сии.

Ка­ко­вы же наи­бо­лее серь­ез­ные пре­пят­ст­вия для на­цие­строи­тель­ст­ва в Рос­сии и как оце­ни­ть воз­мож­но­сти это­го про­ек­та?

Док­три­не­ры и рус­ские на­цио­на­ли­сты
Са­мым серь­ез­ным пре­пят­ст­ви­ем на пу­ти строи­тель­ст­ва гра­ж­дан­ской на­ции является унас­ле­до­ван­ный дог­ма­тичес­кий мен­та­ли­те­т, дли­тель­но на­са­ж­дав­ший­ся псе­вдо­те­о­ри­ей на­цио­наль­но­го во­про­са. Как ин­те­граль­ная часть мар­кси­ст­ко­-ле­нин­ской док­три­ны эта тео­рия за де­ся­ти­ле­тия ее су­ще­ст­во­ва­ния про­из­ве­ла соот­вет­ствую­щую ей по­ли­тичес­кую ре­аль­ность, а вме­сте с ней и ты­сячи псев­до­научных прак­ти­ков. Со­всем не случай­но, что пер­вая не­га­тив­ная ре­ак­ция на вы­ше­упо­мя­ну­тое по­сла­ние Ель­ци­на бы­ла пуб­лично вы­ра­же­на Эду­ар­дом Баг­ра­мо­вым, считав­шим се­бя ос­нов­ным тео­ре­ти­ком КПСС в по­ли­ти­ке по на­цио­наль­но­му во­про­су: «Что ка­са­ет­ся ин­тер­пре­та­ции ба­зо­вых тео­ре­тичес­ких и по­ли­тичес­ких ка­те­го­рий в тек­стах наи­бо­лее важ­ных офи­ци­аль­ных до­ку­мен­тов, то пред­став­ля­ет­ся, что су­ще­ст­ву­ет очевид­ная не­об­хо­ди­мость об­су­дить этот во­прос, что­бы вне­сти из­ме­не­ния в текст пре­зи­дент­ско­го по­сла­ния, ка­саю­ще­го­ся поло­же­ния о на­ции» 18.

Про­тив но­вой док­три­ны ис­поль­зо­ва­ны бы­ли сле­дую­щие ар­гу­мен­ты. Рус­ские бу­дут пер­вы­ми, кто не при­мет по­ня­тия рос­сий­ской на­ции, по то­му что «ка­ж­дый рус­ский счита­ет се­бя пред­ста­ви­те­лем ве­ли­кой на­ции, а не ка­кой-­то эт­ничес­кой или пле­мен­ной груп­пы», по­вто­ря­ет Баг­ра­мов ру­тин­ную ри­то­ри­ку ра­ди­кал­на­цио­на­ли­стов. «Рус­ские это зре­лая на­ция, а не аморф­ная эт­ничес­кая груп­па». На­ко­нец, ис­поль­зу­ет­ся до­воль­но ци­ничный тезис, что но­вое по­ни­ма­ние на­ции «мо­жет ли­шить рос­сий­ские вла­сти мно­гих ар­гу­мен­тов в за­щи­те прав эт­ничес­ких рус­ских за ру­бе­жом, по­сколь­ку они мо­гут стать час­тью ла­тыш­ской, мол­дав­ской, уз­бек­ской и дру­гих на­ций» 19. Пе­ре­име­но­вав­ маркси­ст­ско­-ле­нин­скую тео­рию на­ций в не­из­вест­ную ми­ро­вой нау­ке дис­ци­п­ли­ну «на­цио­ло­гию» (по­доб­ное пред­ло­же­ние да­же бы­ло на­прав­ле­но в ВАК), мно­гие отечес­т­вен­ные спе­циа­ли­сты про­дол­жа­ют пуб­ли­ко­вать и про­па­ган­ди­ро­вать ста­рую схо­ла­сти­ку, в том чис­ле в ви­де спра­вочни­ков и сло­ва­рей, рассчитан­ных на ши­ро­кую ау­ди­то­рию, и на прак­тичес­ких по­ли­ти­ков и администраторов. По­тре­бу­ет­ся оп­ре­де­лен­ное время, а, воз­мож­но, обычная сме­на по­ко­ле­ния в поль­зу бо­лее об­ра­зо­ван­но­го и ме­нее идео­ло­гичес­ки за­ан­га­жи­ро­ван­но­го, что­бы в рос­сий­скую нау­ку при­шли со­вре­мен­ные ин­тер­пре­та­ции эт­ничнос­ти и на­цио­на­лиз­ма, а так­же мно­гие дру­гие дос­ти­же­ния ми­ро­во­го об­ще­ст­во­воз­на­ния. К сожа­ле­нию, не лучшую ус­лу­гу отечес­т­вен­ным ин­тел­лек­туа­лам ока­зы­ва­ет в це­лом по­нят­ный про­цесс «воз­вра­ще­ния имен» и ши­ро­кая пуб­ли­ка­ция тек­стов рос­сий­ских фи­ло­со­фов и пуб­ли­ци­стов кон­ца ХIХ–пер­вой тре­ти ХХ в. (В.Со­ловь­ев, К.Ле­он­ть­ев, В.Ро­за­нов, П.Фло­рен­ский, И.Иль­ин, Н.Бер­дя­ев и др.), ме­то­до­ло­гия ко­то­рых без­на­деж­но ар­хаична с ее наив­ным ро­ман­тиз­мом и со­ци­аль­ным ра­сиз­мом.

Отчас­ти ре­ви­та­ли­за­цией этих идей пи­та­ет­ся про­грам­ма­ти­ка рус­ско­го на­цио­на­лиз­ма, став­ше­го серь­ез­ным фак­то­ром по­ли­тичес­кой жиз­ни и имею­ще­го боль­шое чис­ло сто­рон­ни­ков, в том чис­ле сре­ди ин­тел­ли­ген­ции. Рус­ский на­цио­на­лизм про­ти­во­сто­ит про­ек­ту гра­ж­дан­ской на­ции, ибо ключевым эле­мен­том его плат­фор­мы и сло­ва­ря яв­ля­ет­ся идея рус­ской эт­но­на­ции и Рос­сии как на­цио­наль­но­го го­су­дар­ст­ва рус­ских. Ли­дер на­цио­на­ли­стичес­кой Рус­ской пар­тии Н.Бон­да­рик вы­ра­зил это кре­до сле­дую­щим об­ра­зом: «В Рос­сии долж­ны пра­вить рус­ские... У Рос­сии долж­но быть рус­ское пра­ви­тель­ст­во, рус­ский пар­ла­мент из этничес­ких рус­ских, при­над­ле­жа­щих Ве­ли­кой На­ции по кро­ви и по ду­ху... «Все для на­ции и ничего про­тив на­ции», — этот ло­зунг дол­жен быть в го­ло­ве, в ду­ше и в кро­ви ка­ж­до­го рус­ско­го, по­то­му что мы все толь­ко клет­ки од­но­го ве­ли­ко­го ор­га­низ­ма по име­ни На­ция» 20.

Имея оп­ре­де­лен­ные ис­то­ричес­кие кор­ни, рус­ский на­цио­на­лизм в его эт­ничес­кой фор­ме — это не­дав­нийисторический феномен, вы­не­сен­ный мощ­ным воз­дей­ст­ви­ем мас­с-ме­диа на пе­ре­до­вую чер­ту об­ще­ст­вен­ной жиз­ни и во мно­гом спровоцирован его ради­каль­ны­ми политическими ан­ти­по­да­ми. Как уже от­мечалось, ко­гда во вто­рой по­лови­не ХIХ в. тер­мин на­ция поя­вил­ся в рос­сий­ском дис­кур­се с обоз­начения­ми «рус­ская/рос­сий­ская», то вплоть до позд­не­го Бер­дяе­ва и пер­во­го по­ко­ле­ния боль­ше­ви­ст­ких про­па­ган­ди­стов, т.е. при­мер­но до 40-х го­дов, этот тер­мин со­хра­нял свою мно­го­значность.

По­ня­тие рус­ской на­ции в ее эт­ничес­ком смыс­ле поя­ви­лось в ши­ро­ком об­ще­ст­вен­ном мне­нии через про­па­ган­ду фор­му­лы «со­вет­ских на­ций и на­род­но­стей», ко­то­рая не мог­ла считать­ся за­вер­шен­ной, ес­ли в ее но­менк­ла­ту­ре не бы­ло бы «ве­ли­кой рус­ской на­ции». Для вне­дре­ния это­го по­ня­тия дли­тель­ные и мас­си­ро­ван­ные уси­лия бы­ли пред­при­ня­ты как нау­кой, так и про­па­ган­дой, осо­бен­но учены­ми-ис­то­ри­ка­ми и ли­те­ра­ту­ро­ве­да­ми, пи­са­те­ля­ми. Вслед за серь­ез­ной нау­кой вы­строи­лась, осо­бен­но в по­след­ние го­ды, це­лая биб­лио­те­ка па­ра­-научных сочине­ний на­цио­на­ли­стичес­ко­го и по­лу­ра­си­ст­ско­го ха­рак­те­ра (В. Со­ло­ухин, Л. Гу­ми­лев, В. Ша­фа­ре­вич и др.).

Это бы­ла фор­ма идео­ло­гичес­ки мо­ти­ви­ро­ван­ной элит­ной узур­па­ции мас­со­во­го са­мо­соз­на­ния, вы­ра­жае­мо­го в по­ня­ти­ях «рус­ский на­род» и «рус­ская куль­ту­ра». Эти по­ня­тия ос­та­ют­ся ба­зо­вы­ми ка­те­го­рия­ми, с ко­то­ры­ми иден­ти­фи­ци­ру­ют се­бя эт­ничес­кие рус­ские. С по­доб­ны­ми по­ня­тия­ми иден­ти­фи­ци­ру­ют се­бя пред­ста­ви­те­ли и дру­гих эт­ничес­ких групп, хо­тя по­ня­тие «на­ция» как по­ли­тичес­кий ин­ст­ру­мент в по­след­ние го­ды до­воль­но энер­гично транс­ли­ро­вал­ся по­ли­ти­ка­ми и ин­тел­ли­ген­ци­ей на мас­со­вый уро­вень. В це­лом нет ничего уничижи­тель­но­го или под­рыв­но­го, ес­ли по­ня­тие «на­род» со­хра­нит­ся как ос­нов­ная обоз­начаю­щая ка­те­го­рия вме­сто дли­тель­но де­ба­ти­руе­мо­го и про­ти­во­речиво­го по­ня­тия «на­ция». В научном, по­ли­тичес­ком и пра­во­вом язы­ке целесообразнее пользоваться по­ня­тия­ми «на­ро­ды» или «на­цио­наль­но­сти», хо­тя по­след­ний тер­мин в ми­ро­вой прак­ти­ке оз­начает «гра­ж­дан­ст­во», а по­ня­тие «на­ро­д» так­же мно­го­значно во всех язы­ках. Для ученых по­ня­тие «на­род» си­но­ни­мично по­ня­тию «эт­ничес­кая груп­па», кста­ти, един­ст­вен­ной ка­те­го­рии, ко­то­рой об­хо­дит­ся ми­ро­вая эт­но­ло­гия и со­ци­аль­но­-куль­тур­ная ан­тро­по­ло­гия. В ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ре, а тем бо­лее в по­ли­тичес­ком язы­ке нет и по­ня­тия «эт­нос». У нас во­круг не­го на­кручены гран­ди­оз­ные кон­ст­рук­ции, по­ли­ти­ки бездумно и спекулятивно ще­го­ля­ют этим сло­вом.

От­каз от по­ня­тия «на­ция» ра­зу­ме­ет­ся не оз­начает от­ри­ца­ние су­ще­ст­во­ва­ния на­ро­дов, их от­личитель­ных куль­тур и чув­ст­ва при­над­лежнос­ти к то­му или ино­му на­ро­ду и куль­ту­ре, хо­тя по­след­нее чув­ст­во очень час­то мо­жет но­сить двой­ной или да­же трой­ной ха­рак­тер (это за­ви­сит от се­мей­но­го вос­пи­та­ния и жиз­нен­ной сре­ды чело­ве­ка), а ино­гда это чув­ст­во мо­жет от­сут­ст­во­вать во­об­ще. По­это­му, стро­го го­во­ря, гра­ж­дан­ст­во у ка­ж­до­го чело­ве­ка в ка­ж­дый кон­крет­ный мо­мент мо­жет быть толь­ко од­но (нель­зя быть сра­зу в двух го­су­дар­ст­венно-пра­во­вых про­стран­ст­вах), а вот на­цио­наль­ность у человека мо­жет быть и двой­ная, трой­ная или во­об­ще ни­ка­кой. И го­су­дар­ст­во не име­ет пра­ва вме­ши­вать­ся в этот внут­рен­ний ре­фе­рен­дум личнос­ти, а тем бо­лее по­жиз­нен­но фик­си­ро­вать эт­ничес­кое са­мо­соз­на­ние в офи­ци­аль­ных до­ку­мен­тах ти­па пас­пор­тов.

Что же ка­са­ет­ся эт­ничес­ких рус­ских, то через от­ри­ца­тель­ный за­лог Э. Баг­ра­мов ока­зал­ся не­да­лек от ис­ти­ны: по­доб­но мно­гим дру­гим крупным и дис­перс­но рас­се­ле­ным на­ро­дам ми­ра, рус­ские дей­ст­ви­тель­но во мно­гих от­но­ше­ни­ях име­ют до­воль­но аморф­ную иден­тичность. Куль­тур­ные дис­тан­ции ме­ж­ду раз­личны­ми гео­гра­фичес­ки­ми груп­па­ми рус­ских (на­при­мер, жи­ву­щих в По­мо­рье на ев­ро­пей­ском Се­ве­ре и на Кав­ка­зе) мо­гут быть боль­ше, чем куль­тур­ные дис­тан­ции ме­ж­ду ни­ми и те­ми на­ро­да­ми, с ко­то­ры­ми они пре­бы­ва­ют в дли­тель­ных ис­то­ричес­ких кон­так­тах. Рус­ские­-по­мо­ры, рус­ские-­тер­ские ка­за­ки и рус­ские ста­ро­жи­лы Си­би­ри по ма­те­ри­аль­ной куль­ту­ре (жи­ли­ще, пи­ща, оде­ж­да), по хо­зяй­ст­вен­ным за­ня­ти­ям, по­ве­денчес­ким нор­мам и да­же по язы­ку (име­ют­ся в ви­ду силь­ные диа­лект­ные раз­личия) — это фак­тичес­ки раз­ные куль­тур­ные ком­плек­сы. В не­ко­то­рых ре­гио­нах рус­ские учас­т­ву­ют в «по­гра­ничных» куль­ту­рах со сме­шан­ны­ми и спе­ци­фичес­ки ре­гио­наль­ны­ми иден­тичнос­тя­ми, как, на­при­мер, в дву­язычном и двух­куль­тур­ном поя­се ме­ж­ду Рос­си­ей и Ук­раи­ной, ме­ж­ду Бе­ло­рус­си­ей и Россией 21.

Вот почему для мно­гих рус­ских, ко­то­рые не­дав­но об­на­ру­жи­ли се­бя за пре­де­ла­ми Рос­сии, эт­но­куль­тур­ные и но­вые гра­ж­дан­ские ло­яль­но­сти мо­гут впол­не мир­но со­су­ще­ст­во­вать, ес­ли их не бу­дут ис­ключать из этих но­вых со­гра­ж­данств и ес­ли их не мо­би­ли­зу­ют из­лиш­не эк­заль­ти­ро­ван­ные лиде­ры дви­же­ния рус­ских за­ру­беж­ных об­щин, ко­то­рые за­се­да­ют в рос­сий­ской Гос­ду­ме. Да­же в Эс­то­нии, по дан­ным са­мих же эс­тон­ских со­цио­ло­гов, око­ло 95% рус­ских на Се­ве­ро­Вос­то­ке стра­ны хо­те­ли бы быть гра­ж­да­на­ми или что­бы их де­ти ста­ли гра­ж­да­на­ми Эстонии 22. В случае ес­ли эти рус­ские ста­нут ло­яль­ны­ми гра­ж­да­на­ми но­вых го­су­дарств, учас­т­вуя в их эко­но­ми­ке, куль­ту­ре и по­ли­ти­ке, то нет ни­каких ос­но­ва­ний не считать их чле­на­ми эс­тон­ской, лат­вий­ской, ук­ра­ин­ской или ка­зах­стан­ской на­ций. Толь­ко в этих го­су­дар­ст­вах так­же дол­жен про­изой­ти пе­ре­ход от эт­но­на­цио­на­лиз­ма к гра­ж­дан­ско­му на­цие-строи­тель­ст­ву. По­ка го­во­рить об этом ра­но, но дру­го­го пу­ти у этих го­су­дарств нет, как его нет и у Рос­сии. Кста­ти, рус­ские счита­ют се­бя и при­зна­ют­ся ме­ст­ны­ми со­об­ще­ст­ва­ми чле­на­ми на­ций тех го­су­дарств, где они ока­за­лись за­дол­го до рас­па­да СССР (на­при­мер, в Ка­на­де, США, Фран­ции, Ар­ген­ти­не, Ру­мы­нии, Из­раи­ле). Не­у­же­ли гол­ли­вуд­ско­го ак­те­ра Юла Брин­не­ра, ка­ли­фор­ний­ско­го гу­бер­на­то­ра Ток­мод­жя­на, на­тов­ско­го ко­ман­дую­ще­го Ша­ли­ки­шви­ли нуж­но считать чле­на­ми не аме­ри­кан­ской, а со­от­вет­ст­вен­но рус­ской, ар­мян­ской и гру­зин­ской на­ций? И при­ме­ров та­ких сот­ни ты­сяч, ес­ли не мил­лио­ны.

В све­те вы­ше­ска­зан­но­го пред­став­ля­ет­ся по­тен­ци­аль­но опас­ным и по­ли­тичес­ки бес­пер­спек­тив­ным про­дол­жать сле­до­вать ле­нин­ско­-сталин­ской док­три­не кон­ст­руи­ро­ва­ния двух раз­личных карт: од­ной — для го­су­дарств, дру­гой — для эт­но-­на­ций, а за­тем пы­тать­ся со­вмес­тить гра­ни­цы и су­ще­ст­во этих двух суб­стан­ций. Ис­то­рия уже зна­ла два госу­дар­ст­ва с док­три­на­ми и кон­сти­ту­ция­ми, от­ра­жаю­щи­ми эту по­ли­тическую уто­пию. Это бы­ли Юго­сла­вия и СССР, где взле­ле­ян­ный эт­но­на­цио­на­лизм пе­ре­бил сво­ей мо­щью не­об­хо­ди­мый про­цесс улучше­ния прав­ле­ния и мир­но­го ре­фор­ми­ро­ва­ния со­ци­аль­но­го строя, при­дав это­му про­цес­су бо­лее труд­ные и в ря­де случаев тра­гичес­кие фор­мы.

Вы­зо­вы и от­ве­ты эт­ничес­кой «пе­ри­фе­рии»
Вме­сте с рус­ски­ми на­цио­на­ли­ста­ми силь­ны­ми оп­по­нен­та­ми строи­тель­ст­ва го­су­дар­ст­ва на гра­ж­дан­ской ос­но­ве вы­сту­па­ют ра­дикал­-на­цио­на­ли­сты из чис­ла по­ли­тичес­ких дея­те­лей и ин­тел­ли­ген­ции, пре­иму­ще­ст­вен­но про­жи­ваю­щих в рос­сий­ских рес­пуб­ли­ках. В них од­новре­мен­но про­те­ка­ют два про­ти­во­речивых про­цес­са. Один из них мож­но оп­ре­де­лить как по­зи­тив­ный и де­мо­кра­тичес­кий: при под­держ­ке на­се­ления, вклю­чая и не­ти­туль­ное (глав­ным об­ра­зом рус­ских), рес­пуб­ликан­ские ли­де­ры ве­дут упор­ную по­ли­тичес­кую борь­бу с Цен­тром за пе­ре­рас­пре­де­ле­ние вла­сти в поль­зу ре­гио­нов и за ут­вер­жде­ние под­лин­но фе­де­ра­тив­ной сис­те­мы прав­ле­ния. Эта их по­зи­ция на­хо­дит под­держ­ку сре­ди ру­ко­во­ди­те­лей ад­ми­ни­ст­ра­тив­ных ре­гио­нов стра­ны. Та ре­аль­ная де­цен­тра­ли­за­ция эко­но­ми­ки и управ­ле­ния, а так­же ук­ре­п­ле­ние куль­тур­ных ин­сти­ту­тов не­рус­ских на­цио­наль­но­стей, имев­шие ме­сто в по­след­ние го­ды, — это во мно­гом ре­зуль­тат то­го, что мы на­зы­ва­ем на­цио­наль­ны­ми дви­же­ния­ми или эт­ничес­ким воз­ро­ж­де­ни­ем. Дру­гой процесс — это ут­вер­жде­ние уз­ко-на­цио­на­ли­стичес­ких и не­де­мо­кра­тичес­ких норм и пра­вил с це­лью до­бить­ся ис­ключитель­но­го ста­ту­са для так на­зы­вае­мых «ко­рен­ных на­ций» час­то за счет рус­ско­го боль­шин­ст­ва или мень­шинства и дру­гих ло­каль­ных мень­шинств. В ря­де случаев рос­сий­ские рес­пуб­ли­ки ста­но­вят­ся оп­ло­том консер­ва­тив­ной оп­по­зи­ции де­мо­кра­тичес­ким пе­ре­ме­нам, включая эко­но­мичес­кие ре­фор­мы, раз­ви­тие гра­ж­дан­ских сво­бод и силь­но­го ме­ст­но­го са­мо­управ­ле­ния. Час­то рес­пуб­ли­кан­ские эли­ты не хо­тят, что­бы про­цесс пе­ре­рас­пре­де­ле­ния и де­цен­тра­ли­за­ции вла­сти шел даль­ше на более низ­кий уро­вень, пред­почитая стро­ить свои соб­ст­вен­ные «ми­ни-им­пе­рии».

В этой си­туа­ции пред­ло­же­ние соз­да­вать но­вый по­ли­тичес­кий по­ря­док на ос­но­ве прин­ци­па ин­ди­ви­ду­аль­ных прав и сво­бод и вво­дить в док­три­наль­ный и пра­во­вой дис­курс по­ня­тие гра­ж­дан­ской рос­сий­ской на­ции пред­став­ля­ет серь­ез­ный вы­зов для рес­пуб­ли­кан­ских элит, ибо мо­жет по­дор­вать их ны­неш­ний ста­тус, ос­но­ван­ный на со­вет­ской вер­сии этно­на­цио­на­лиз­ма. Мас­со­вые на­строе­ния мо­гут быть лег­ко мо­би­ли­зо­ва­ны про­тив но­вой док­три­ны, по­сколь­ку ее до­воль­но лег­ко мож­но ин­тер­прети­ро­вать как ка­муф­ляж­ную фор­му рус­ско­го шо­ви­низ­ма или как но­вое из­да­ние ло­зун­га о «сбли­же­нии и слия­нии со­вет­ских на­ций». Пре­гра­да на пу­ти гра­ж­дан­ско­го на­цие­-строи­тель­ст­ва со сто­ро­ны не­рус­ско­го нацио­на­лиз­ма яв­ля­ет­ся серь­ез­ной, но ее си­лу не сле­ду­ет пе­ре­оце­нивать.

Во-пер­вых, боль­шин­ст­во не­рус­ских гра­ж­дан жи­вет за пре­де­ла­ми «сво­их» рес­пуб­лик или та­ко­вых не име­ют во­об­ще, как, на­при­мер, бо­лее 70 % та­тар, 60 % морд­вы или 6 м­лн. ук­ра­ин­цев, бо­лее 1 млн. ев­ре­ев, почти 1 млн. рос­сий­ских нем­цев и т.д. Сре­ди этой час­ти на­се­ле­ния чув­ст­во при­над­леж­но­сти к гра­ж­дан­ской общ­но­сти рос­си­ян (без от­ри­ца­ния их эт­ничес­кой от­личитель­но­сти и свя­зан­ных с этим прав и ин­те­ре­сов) яв­ля­ет­ся очень силь­ным и наи­бо­лее пред­почти­тель­ным. Бо­лее то­го, имен­но вне­эт­ничес­кая ка­те­го­рия рос­сия­ни­на обес­печива­ют им боль­шую уве­рен­ность считать се­бя рав­но­прав­ны­ми гра­ж­да­на­ми го­су­дар­ст­ва. Чув­ст­во сму­ще­ния долж­ны вы­зы­вать си­туа­ции, ко­гда, на­при­мер, при вы­бо­рах пред­се­да­те­ля Со­ве­та Фе­де­ра­ции пре­тен­ден­ту на пост при­хо­дит­ся обь­яс­нять­ся, что он «хо­хол» (кста­ти, в эт­но­гра­фии впол­не при­ня­тое обоз­начение для рус­ско-у­кра­ин­ско­го куль­тур­но­го сим­био­за, о ко­то­ром го­во­ри­лось вы­ше).

Во-вто­рых, име­ют­ся оп­ре­де­лен­ные по­ли­тичес­кие ме­ха­низ­мы и стра­тегии, что­бы ней­тра­ли­зо­вать край­ние фор­мы эт­нона­цио­на­лиз­ма в респуб­ли­ках. Ста­новит­ся все бо­лее яс­ным, что мно­го­ва­ри­ант­ная фе­де­ра­тив­ная сис­те­ма с рес­пуб­ли­ка­ми как внут­рен­ни­ми го­су­дар­ст­вен­ны­ми об­ра­зо­ва­ния­ми, имею­щи­ми свои кон­сти­ту­ции и вы­со­кий уро­вень су­ве­ре­ни­те­та, есть бо­лее обе­щаю­щая по­ли­тичес­кая стра­те­гия, чем быв­шее «на­цио­наль­но-­го­су­дар­ст­вен­ное строи­тель­ст­во». Дру­гая стра­те­гия ук­ре­п­ле­ния чув­ст­ва при­над­лежнос­ти к бо­лее ши­ро­кой общ­но­сти, об­ра­зуе­мой го­су­дар­ст­вом, — это при­да­ние Цен­тру го­су­дар­ст­ва куль­тур­но плю­ра­ли­стичес­ко­го ха­рак­те­ра, имея в ви­ду как по­ли­тичес­кое пред­ста­ви­тель­ст­во, так и сфе­ру ин­форма­ци­он­но­куль­тур­но­го про­стран­ст­ва. Дру­гим важ­ным ме­ха­низ­мом по­ли­ти­ки куль­тур­но­го плю­ра­лиз­ма или по­ли­куль­тур­но­сти долж­ны быть уси­лия по соз­да­нию и вне­дре­нию но­вых рос­сий­ских сим­во­лов и цен­но­стей, ко­то­рые не ас­со­ции­ру­ют­ся ис­ключитель­но с од­ной куль­ту­рой (в дан­ном случае с рус­ской), а на уров­не рес­пуб­лик — толь­ко с куль­ту­рой титуль­ной на­цио­наль­но­сти, что вы­зы­ва­ет не­при­ятие и отчуж­де­ние пред­ста­ви­те­лей дру­гих групп на­се­ле­ния. В этом смыс­ле творчес­т­во но­вых вла­стей до­воль­но скуд­но: на об­ще­фе­де­раль­ном уров­не вос­ста­нов­лен дву­гла­вый орел Рос­сий­ской им­пе­рии, а Рус­ская пра­во­слав­ная цер­ковь почти об­ре­ла го­су­дар­ст­вен­ный ста­тус; в рес­пуб­ли­ках в мо­де язычес­кие или пле­мен­ные сим­во­лы. На­ко­нец, в сфе­ре об­ра­зо­ва­ния во­об­ра­жение не идет даль­ше при­ми­тив­ной кон­цеп­ции так на­зы­вае­мой «на­цио­наль­ной шко­лы» (об этом уже го­во­рят и рус­ские на­цио­на­ли­сты), хо­тя в стра­не уже труд­но най­ти не толь­ко шко­лу, но и от­дель­ный класс, где бы учились де­ти од­ной на­цио­наль­но­сти. В раз­ви­тых мно­го­эт­ничных стра­нах уже дав­но ус­пеш­но вне­дря­ет­ся бо­лее про­грес­сив­ная сис­те­ма мно­го­куль­тур­но­го об­ра­зо­ва­ния.

В-треть­их, в про­цес­се на­цие-строи­тель­ст­ва нет не­об­хо­ди­мо­сти наса­ж­дать взаи­мо­ис­ключаю­щие ло­яль­но­сти и иден­тичнос­ти. Име­ет­ся са­мая ши­ро­кая ми­ро­вая прак­ти­ка, когда лю­ди мо­гут считать се­бя, на­при­мер, при­над­ле­жа­щи­ми к нор­веж­ской на­ции и к на­ро­ду саа­мов, считать се­бя ис­пан­ца­ми и в то­же вре­мя ка­та­лон­ца­ми, бас­ка­ми, кас­тиль­ца­ми, быть мек­си­кан­ца­ми и в то­же вре­мя от­но­сить се­бя к од­ной из мно­гих групп майя или ац­те­ков. Вво­дя но­вое оп­ре­де­ле­ние гра­ж­дан­ской на­ции как офи­ци­аль­ной и, воз­мож­но, пра­во­вой ка­те­го­рии, нет не­об­хо­ди­мо­сти исключать или за­пре­щать ста­рый сло­варь. В Рос­сии, как и во мно­гих дру­гих стра­нах, сло­во «на­ция» ис­поль­зу­ет­ся ли­де­ра­ми мень­шинств час­то в по­ли­тичес­ких це­лях и мо­жет иг­рать кон­со­ли­ди­рую­щую роль и это да­же кос­вен­но при­зна­ет­ся на уров­не ме­ж­ду­на­род­ных не­пра­ви­тельствен­ных ор­га­ни­за­ций. Так, в Нор­ве­гии або­ри­ген­ные ли­де­ры ис­поль­зу­ют тер­мин «на­ция саа­мов», в США — «га­вай­ская на­ция» или «на­ция нава­хо», в Ис­па­нии — «на­ция бас­ков» и т.д. Нет осо­бо­го смыс­ла про­ти­во­дей­ст­во­вать ис­поль­зо­ва­нию это­го тер­ми­на об­ще­ст­вен­ны­ми ак­ти­ви­ста­ми сре­ди рос­сий­ских на­цио­наль­но­стей. Но для ученых, ес­ли они ра­бота­ют в тер­ми­нах ми­ро­вой нау­ки, и для по­ли­ти­ков, ес­ли они пред­ставля­ют го­су­дар­ст­вен­ные об­ра­зо­ва­ния, про­воз­гла­шен­ные от име­ни всех гра­ж­дан, ис­поль­зо­ва­ние дан­но­го тер­ми­на в офи­ци­аль­ном и пра­во­вом язы­ке долж­но но­сить бо­лее дис­ци­п­ли­ни­ро­ван­ный и от­вет­ст­вен­ный ха­рак­тер. Ин­но­ва­ции в по­ли­тичес­ком язы­ке иг­ра­ют важ­ную роль, но лин­гвис­тичес­кий ри­го­ризм в по­ли­ти­ке мо­жет быть и опа­сен.

1  Brzezinski Z. The Premature Partnership // Foreign Relations, March / April 1994. P. 72, 79

2  Lind M. In Defence of Liberal Nationalism // Ibid., May/June 1994. P. 99

3  Вы­ска­зы­ва­ние со­вет­ни­ка пре­зи­ден­та Рес­пуб­ли­ки Та­тар­стан Ра­фа­эля Ха­ки­мо­ва во вре­мя пе­ре­го­во­ров по вы­ра­бот­ке до­го­во­ра ме­ж­ду Рос­си­ей и Та­тар­ста­ном, ле­то 1992 г. (личные за­пи­си).

4  Lustick I. Unsettled States, Disputed Lands: Britain and Ireland, France and Algeria; Israel and West Bank-Gaza. Ithaca, 1993.

5  Стру­ве П. Очер­ки о рус­ской ре­во­лю­ции. М., 1990. С. 247-248.

6  Brooks J. When Russia Learned to Read: Literacy and Popular Literature, 1861-­1917. Princeton. 1985. Pp.54-55.

7  См. наи­бо­лее из­вест­ные ра­бо­ты: Anderson B. Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism. London, 1983; Gellner E. Nations and Nationalism. Oxford, 1983; Hobsbaum E. Nations and Nationalism in Europe since 1789. Cambridge, 1990. Hroch M. Social Preconditions of National Revival in Europe. Cambridge, 1985; Greenfeld L. Nationalism: Five Roads to Modernity. Cambridge, 1992; Suny R. The Making of Georgian Nation. Bloomington, 1988.

8  Ви­но­ку­ро­ва У.А. Сказ о на­ро­де Са­ха. Якутск, 1994. С.129

9  Там же. С.59

10 Greenfeld L. Op. cit. P.261

11 Ugresic D. Parrots and Priests: «before» and «after» in Yugoslavia. Times Literary Supplement, 15 May 1992. P.12

12 Dimitri Simes. The Return of Russian History. Foregn Affairs, Jan./Febr. 1994. P.74

13 Smith M.P. Postmodernism, urban ethnography, and the new social space of ethnic identity. Theory and Society, 1992. V.21. P.526

14 Тиш­ков В.А. На­ро­ды и го­су­дар­ст­ва. «Ком­му­нист», 1989. № 1. С. 49-59; Тиш­ков В.А. Ту­пи­ки на­цио­наль­ной го­су­дар­ст­вен­но­сти // Прав­да, 4 сен­тяб­ря 1990.

15 Рос­сий­ская га­зе­та, 25 фев­ра­ля 1994.

16 Вест­ник со­дру­же­ст­ва со­цио­ло­гичес­ких ас­со­циа­ций, 1993. № 2. С.10

17 Рос­сия­не: сто­личные жи­те­ли. Отв. ред. Ю.В.Ару­тю­нян. 1994 С.138-139.

18 Баг­ра­мов Э. На­ция как со­гра­ж­дан­ст­во? «Не­за­ви­си­мая га­зе­та», 15 мар­та 1994.

19 Там же.

20 Речь. Га­зе­та Рус­ской пар­тии, 1993. № 1. С.4

21 Чижи­ко­ва Л.Н. Рус­ско-ук­ра­ин­ское по­гра­ничье. Мо­ск­ва, 1988.

22 Дан­ные со­цио­ло­гов М. и Р. Кир­хов.

* Опубликовано в журнале “Вопросы философии”, 1995. № 2.





Что есть Рос­сия?
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации