Безносов С.П. Профессиональная деформация личности - файл n1.doc

приобрести
Безносов С.П. Профессиональная деформация личности
скачать (1249 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1249kb.24.08.2012 08:15скачать

n1.doc

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16
Проблема соотношения деятельностных, правовых и моральных норм издавна обсуждается отечественной общественностью. Как отмечают многие исследователи, для российского общества характерны негативное отношение к праву, правовой нигилизм, стремление уйти от него или встать над ним. «В качестве альтернативы праву при этом, — пишет А. Н. Медушевский, — как правило, выдвигались нравственность, этическое осознание собственного места в жизни» [118, с. 206]. Классическое выражение этот взгляд нашел у Л. Н- Толстого, который вообще отрицал право, считая необходимым действовать исключительно по совести, исходя из своих представлений о справедливости.
Рассуждая об исторической роли религиозной морали и нравственности в системе социальной регуляции жизни и деятельности человека, М. А. Румянцев приходит к выводам: «Христианство преобразовало внутренний мир человека, архетип его психики, предоставив ему высшую, религиозную свободу и провозгласив спасение души целью и смыслом индивидуальной человеческой жизни. (...) Нравственный критерий стал главным в оценке человека и его дел. Именно с нравственных позиций праведности и неправедности оцениваются в христианском сознании явления экономической жизни: труд, собственность, богатство, бедность. Праведным признается созидательный, добросовестный труд. (...) Неправедным, достойным осуждения — презрение к труду».
В некоторых христианских течениях и конфессиях сформулированы этические воззрения на профессии и на труд вообще. Труд — это наказание за первородный грех, такое мнение считается за норму в некоторых конфессиях. Как справедливо пишет А. Н. Кравченко, «протестантизм впервые возвышает обыденную трудовую деятельность до уровня высочайших религиозных ценностей. Напряженная активность, моральная дисциплина, трудолюбие, честная работа и праведно накопленный капитал — вот ценностная шкала капитализма» [157, с. 7].

М. А. Румянцев, анализируя архетип личности в России, в общественном сознании которой своеобразно соединились христианство и язычество, выделяет три структурных элемента: «двоеверие», при котором местные институты власти, право и законодательство, судебные традиции хотя и приобрели новую христианскую сущность, одержали победу над византийскими, но сохранили веру в "благодать, а не в закон". Принуждение закона сменяется свободой самоопределения личности и благодатью. (...) Критериями в выборе стереотипа поведения становятся не страх или расчет, а поступок "по сердцу" свободной личности. При этом оставался неизменным императив поведения — поступай по бла­годати, а не по закону. Для русского человека закон не является последней инстанцией. Он руководствуется более эмоциональными, неформализованными критериями "благодати". В основе архетипа личности в России - духовные, иррациональные, а не прагматические составляющие».
На наш взгляд, подобное двойственное отношение многих российских людей применимо и к сугубо деятельностным нормам их профессионального труда, что было очень заметно в условиях «нерыночной» экономики.
В целях рассмотрения роли других социальных регуляторов — правовых норм — желательно обратиться к работам Л. И. Петражицкого. В психологической теории права Л. И. Петражицкого ценным для нас является именно психологический подход. Право, согласно его теории, есть психологический фактор общественной жизни, и действует оно психологически. Право выступает как определенный механизм селекции желательных для общества поведенческих норм. Под нормой права он понимает такую норму, которая, налагая на одно лицо обязанности, в то же время закрепляет положительный результат этой обязанности за другим лицом.
Л. И. Петражицкий, обсуждая вопросы соотношения норм права и морали, механизм действия норм, приходит к выводу: «Наивно думать, что право и права существуют где-то независимо от народной психики и что можно их научно изучать, не изучая этой психики, не зная ее интеллектуаль-ного и эмоционального состава, соответственных проекционных процессов, мотивационного действия соответствующих эмоций и пр.» [132, с. 90]. Он считает, что психологически и право, и нравственность имеют одинаковую природу. Он вводит понятия двух видов права — позитивного и интуитивного, — последнее из которых очень тесно переплетается с моральными представлениями о нормах. Нам важно подчеркнуть его указания на умственно-мыслительный характер различий между нормами права и морали. Действительно, нормы права, закрепленные и сформулированные в тексте, — это результат определенной мыслительной работы — абстрагирования и т. п.
Нормы же морали зачастую остаются на интуитивном, т. е. плохо осознаваемом, уровне. Для того чтобы их формализовать, еще требуется проделать известные мыслительные операции, что, разумеется, требует определенного уровня интеллектуального развития человека.
К нормам права предъявляется требование их непротиворечивости, а нормы морали могут оставаться и противоречивыми друг другу именно потому, что они плохо осмыслены, нечетко выражены и во многом психо-логичны. Например, кто должен первым войти в переполненный автобус - 20-летний юноша или 50-летний мужчина, - если руководствоваться лишь принципом «Молодым везде у нас дорога — старикам везде у нас почет»?
Многие общественные институты - пресса, радио, телевидение, литера-тура, искусство, наука, религия - способствуют постановке дискуссионных вопросов по этике и деонтологии, характерных для того или другого времени, эпохи. Они направляют фокус внимания общественности, профессиональных групп на проблемные моменты. Эти социальные институты формируют идеалы специалистов той или иной профессии и предлагают их в качестве образца для подражания и критерия оценки и самооценки работников. Общественное мнение, запросы общественной практики помогают профессионалам правильно ориентироваться в морально-этических вопросах, формируют у них культуру профессионального самоопределения.
Сейчас у нас в стране складывается мнение, что именно степень удовлетворенности пациента, клиента, гражданина тем или другим сервисом есть наиболее мощный критерий деятельности специалиста, его профессионального мастерства. Более того, для правильной ориентации специалиста в вопросах этики важна так называемая моральная стимуляция обществом представителей определенных профессий, — считает Л. А. Лещинский [110, с. 23].
В обществе, в группе созданы специальные социальные механизмы рождения и поддержания обобщенного образа представителей определенной профессиональной группы. Этот типичный имидж выполняет несколько функций:
n в нем выражаются требования общества к данной профессиональной роли;
n этот образ должен помочь новичкам точнее самоопределиться в профессиональной роли;
n в образе типичного профессионала должны быть зафиксированы престиж данной профессии, общественная потребность в людях особого типа.
Например, по данным опроса американцев, проведенного Институтом Гэллапа в сентябре 1994 г., по поводу их мнения о степени честности и прочности стандартов этических норм типичных представителей 26 профессий, оказалось, в частности, что наивысшие оценки получили следующие профессии (по степени убывания): фармацевты, духовные лица, дантисты, преподаватели университетов, инженеры, врачи, полицейские, директора похоронных контор, социологи, проводящие опросы, банкиры, ответственные лица в бизнесе, телерепортеры, журналисты, должностные лица, подрядчики-строители, газетные репортеры, юристы, брокеры, агенты по продаже недвижимости, профсоюзные лидеры, государственные чиновники, рекламные работники, сенаторы, страховые агенты, конгрессмены, продавцы автомобилей. Причем сравнение данных по многолетним опросам показывает, в частности, что с 1977 по 1994 г степень честности и этичности в деятельности полицейских постоянно возрастает, а результативность деятельности духовных лиц снижается в общественном сознании [ 148].
Кто заинтересован в существовании подобных обобщенных образов типичных представителей тех или иных профессий? В наличии подобного образа, его фиксированности в общественном групповом сознании заинтересованы как сами носители профессиональной роли, так и другие члены общества, чем и объясняется существование определенных социаль-ных заказов в области культуры. Раньше профессиональные отраслевые заказчики специально платили деньги деятелям искусства, литературы, кино за художественное воплощение типовых образов профессий. Например, поступало много жалоб в центральные СМИ от представителей некоторых профессий и целых отраслей с претензиями к дея­телям культуры: «Почему не пишете романы и песни про нас, нефтяников, почему не снимаете фильмы про нашу самую героическую профессию пожарных?» Многие отраслевые министерства - в частности, МВД, МО - специально проводили творческие конкурсы, перед участниками которых ставилась задача наилучшим образом отразить профессиональный имидж. И сейчас существуют социальные заказы, направленные на поднятие престижа определенной профессии: банкира, валютной проститутки, коммерсанта и т. п.
На обслуживание интересов отдельных профессий ориентировались кинематографисты прошлых лет, создавая такие фильмы, как «Доярка и пастух», «Трактористы», «Три танкиста», «Учитель», «Геологи», «Высота» и т. п. В общественном сознании специально тиражируются определения, ярлыки определенных профессий: самая гуманная, самая древняя, самая массовая, самая элитарная, самая уважаемая, самая героическая, мужественная, добрая, женственная, экологическая и т. п.
В типовых профессиональных образах находят свое воплощение идеальные носители определенной профессиональной роли, соответствующие всему перечню предъявляемых к ним требований. В них отражаются социальные ожидания, запросы и потребности общества в людях определенного склада (добытчики черного золота — шахтеры, нефтяники; добытчики мягкого золота — охотники, работники звероферм).
Причем если проанализировать все «производственные» произведения искусства, то окажется, что в них сформулированы общественные требования именно к личностным качествам носителей определенных профессий, а не к их сугубо субъектно-профессиональным знаниям, навыкам, умениям. Врачи, учителя, например, должны быть с точки зрения членов общества гуманными, добрыми, внимательными, снисходительными к слабостям больных и учеников и т. п. В этих произведениях нет констатации того, что, скажем, врач должен хорошо разбираться в анатомии, физиологии, терапии, диагностике, фармацевтике и т. п. Например, по мнению лиц, опрошенных институтом Гэллапа, в перечень норм профессиональной этики полицейского должны входить такие признаки, как неподкупность, честность, мужество, справедливость, чувство сострадания, терпимость, умеренность, мудрость, умение держать слово (см. [148]). При этом их не интересует уровень специальной или боевой подготовленности полицейских.
Некоторые сферы разделенного труда находятся под более пристальным вниманием специалистов, исследующих нормы этой деятельности: принципы, подходы, этические и деонтологические требования к личности определенного специалиста. Можно найти примеры достаточно четкой формулировки этических, деонтологических требований, например, к врачу-диагносту, в соответствующей научной литературе (см. [42, 43, 47-50, 73, 75, 80, 91].)
Любая диагностика состояния и качеств человека (соматического или психического больного, кандидата на должность, подсудимого и т. п.) должна удовлетворять, на наш взгляд, следующим требованиям.

1. Точность диагноза.
Точность диагноза должна быть достаточной для того, чтобы можно было принять дальнейшее управленческое решение (медицинское, судебное, кадровое, учебное и т. п.). Мера точности определяется конкретной практической ситуацией. Изучая историю развития общей и специальной диагностики разного рода экспертиз — судебных, психологических, психиатрических, врачебных, криминалистических, — можно сделать вывод, что по мере развития общественной практики требования к точности постоянно повышаются. Это связано как с общей направленностью внимания на индивидуальные особенности людей, так и с развитием прикладных областей знаний (например, фармакологии).
Из-за постоянного усложнения, детализации профессионального труда повышаются требования к личности субъекта деятельности. Соответственно, это требует и более специализированной, более «точечной» диагностики свойств человека. Поэтому степень точности постоянно увеличивается. Этому способствуют и общий уровень человековедческих знаний, и совершенствование способов и средств диагностики.

2. Полнота диагностики.
Диагностическое заключение о свойствах индивида, личности, субъекта должно не только содержать точное количественное указание сданном специальном параметре, но и включать информацию о сопутствующих качествах человека. Полнота диагностики требует и информации об истории развития того или иного качества (симптома), и реализации генетического подхода к диагностике.

3. Своевременность диагностики.
Диагностическое заключение о качествах человека должно быть у управленца именно в тот момент, когда оно необходимо. Чаще всего требование своевременности формулируется в терминах «ранняя», «быстрая» диагностика. Но, учитывая ряд последующих, иногда противоречивых требований, лучше, на наш взгляд, использовать термин «своевременная». Всякая диагностическая процедура связана с расходованием определенных ресурсов — финансовых, материальных, трудовых, временных и т. п. Поэтому излишне ранняя диагностика может оказаться пустой тратой ресурсов, не обусловленных требованиями практики.
4. Безопасность диагностики для самого человека.
Это связано с использованием таких процедур, которые наименее опасны, не обременительны для человека. Не допускается применение таких средств, которые могут нанести существенный вред человеку. Известно, что некоторые современные методы медицинской диагностики связаны с существенным проникновением в тело человека, с изъятием у него большого количества важного материала (крови, тканей и т. п.).
Любая диагностика невозможна без некоторого «насилия» над человеком. Даже простое неаппаратурное наблюдение над поведением человека может быть истолковано как несанкционированное (или даже преступное) вмешательство в личную жизнь. Поэтому в некоторых странах существуют законы, запрещающие такое посягательство на личные тайны людей без их на то согласия. Например, нельзя взять диагностическое интервью без согласия человека. С развитием же средств диагностики (электронная, видео-, звукозаписывающая аппаратура) требование безопасности для жизни, соматического, психического и социального здоровья гражданина становится чрезвычайно актуальным.

5. Обеспечение коллегиальности и преемственности диагностики.
Учитывая, что современное человекознание все более дифференцируется, возрастает необходимость согласования результатов диагности-ческих процедур и формулирования общего вывода представителями разных научных дисциплин. Например, в судебной практике проведения экспертиз двух типов — психологической и психиатрической — уже осознана нужда в их комплексном осуществлении для решения вопросов (не) вменяемости, наличии или отсутствии психологической аномалии у обвиняемых и подсудимых лиц. Еще более остро встает эта проблема в медицине, где уже существует около 200 наименований специалистов. Проблема обеспечения-коллегиальности имеет несколько аспектов: организа-ционный, образовательный и т. п.
Мы скажем только об одном — методологическом. Каждая из наук о человеке исторична, имеет собственный терминологический аппарат со своим словарем значений понятий, со своим инструментарием, концепциями и подходами. Возникают трудности их совмещения по отношению к конкретному, отдельному человеку. Здесь необходима хорошая общеметодологическая подготовка специалистов.
Велика и роль ритуалов в профессиональном воспитании, в повышении культуры профессионального самоопределения. Клятва, присяга, другие ритуалы, красиво и с душой организованные, помогают начинающим специалистам быстрее и точнее понять сущность своей деятельности. Тексты клятвы, присяги могут меняться, уточняться на протяжении жизни разных поколений, как это было, например, с клятвой Гиппократа, но сам текст должен вызывать яркие и четкие образы, быть легко запоминаемым. В нем должны быть определенно сформулированные принципы труда. Очень важно при этом формулировать тезисы клятвы (присяги) в положительных терминах, стараться, чтобы частичка «не» отсут­ствовала в тексте. Например, тезис «Не навреди!» в клятве Гиппократа является примером плохой позитивной ориентации деятеля.
Сейчас уже для нескольких профессий предусмотрены свои присяги. Если раньше только одна из гражданских специальностей имела собственную клятву, то в последнее время их уже несколько. Например, последние, кто решил приносить присягу — это работники таможенной службы России (октябрь 1994 г.).
Ритуально-церемониальные формы в рамках профессиональных, долж-ностных ролей, кроме личностного включения человека в профессиональную среду и ознакомления с деятельностно-профессиональными нормами, выпол-няют несколько функций:
n обеспечивают фиксацию и трансляцию значимых профессиональных ценностей, традиций, обычаев, шаблонов поведения;
n закрепляют и совершенствуют нормы трудовой и профессиональной морали и этикета;
n фиксируют и поддерживают устойчивость и психологическое единство со своей профессиональной организацией;
n облегчают процессы профессионального самоопределения.

Нормы профессиональной этики испытывают на себе давление социальных условий труда, ближайшего социального окружения, доминирующего мнения членов определенного профессионального цеха, традиций, технологий, орудийного оснащения и других сугубо деятельностных факторов. Они могут под этим давлением деформироваться. Подобное тесное взаимодействие между этическими и деятельностными нормами, носителем которых является, с одной стороны, человек как личность, а с другой — человек как субъект, может приводить к определенному (де) формированию сознания и мировоззрения в целом.
Таким образом, моральные нормы, в том числе нормы профессиональной этики, служат мощным регулятором деятельности человека. Носителем этих норм является личность. Эти нормы личность получает также из произведений литературы и искусства, из средств массовой информации. Нормы профессиональной этики существуют в разных формах - в понятиях о профессиональном долге, в идеальном образе специалиста, — они транслируются в виде специальных ритуалов, обрядов.
Нормы профессиональной этики по сравнению с нормами сугубо деятельностными, носителями которых является именно субъект, характеризуются большей абстрактностью, обобщенностью, их применимостью к некоторому множеству конкретных деятельностных ситуаций. Нормы профессиональной этики выполняют функцию дополнительных оснований для доопределения чисто деятельностных норм в ситуациях вынужденного «усматривания».

2.3. СВЯЗЬ ЛИЧНОСТИ И ПРОФЕССИОНАЛА В ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ

На протяжении всей истории человекознания, вплоть до настоящего времени родовое понятие «человек» конкретизируется и систематически уточняется. Оно трансформируется в более частные определения: «индивид», «личность», «субъект», «индивидуальность». Обобщив научные подходы к родовой категории «человек», Г. П. Щедровицкий, например, пишет: «Есть три полярных представления человека. Одно изображает его в виде биологического материала с определенным функциональным устройством внутри в виде "биоида". Второе видит в человеке лишь элемент жестко организованной социальной системы человечества, не обладающий никакой свободой и самостоятельностью, безликого и безличностного "индивида" (в пределе — чисто "функциональное место" в системе), третье изображает человека в виде отдельной и независимой молекулы, наделенной психикой и сознанием, способностями к определенному поведению и культурой, самостоятельно развивающейся и вступающей в связи с другими такими же молекулами, в виде свободной и суверенной "личности". Каждое из этих представлений выделяет и описывает какие-то реальные свойства человека, но берет только одну какую-то сторону, вне связи и зависимостей ее с другими сторонами» (179, с. 369].
Думается, что понятие «индивидуальность», активно разрабатываемое в последние десятилетия, является тем самым интегрирующим звеном, которое позволит соединить воедино различные стороны целостного человека. Мы согласны с В. А. Ганзеном и Л. А. Головей, что «понятие индивидуальности глобально и всеобъемлюще, что рассмотреть все его аспекты не представляется возможным, (...) но это (...) позволяет вплотную подойти к исследованию движущих сил развития человека» [51, с. 3].
О. С. Анисимов, рассматривая соотношение этих понятий, уточняет: «Введение категорий индивид, субъект, личность, индивидуальность означает введение общих рамок развития человека. Начиная с естественных форм существования и проявления (индивидность), человек социализируется дважды — в ситуации воспроизведения способов деятельности, общения и существования (субъектность) и в творческих ситуациях (личность), получая преобразованный вариант своего существования, в том числе — творческого существования индивидности (индивидуальность)» [9, с. 188].
Б. Г. Ананьев так соотносил понятия «личность» и «субъект». Личность он тесно увязывал с понятием «поведение, общественное поведение», а субъект — с понятием «деятельность». Он писал: «Строго говоря, человек как субъект труда, учения и других видов деятельности тоже не может быть понят полностью лишь в системе общественных отношений, при абстрагировании от природных основ и материального субстрата деятельности. (...) Другое дело, что субъект всегда—личность. Однако сама деятельность с ее пред­метом, орудием и операциональной техникой и субъект деятельности с его сенсомоторным, речемыслительным и знаковым аппаратом не сводится к общественным отношениям, совокупность которых составляет сущность личности. Структура человека как субъекта образуется из определенных свойств индивида и личности, соответствующих предмету и средствам деятельности. Безотносительно к ним невозможно охарактеризовать какое-либо свойство человека как субъекта» [7, с. 87].
А Н. Леонтьев также однозначно утверждает: «Личность человека ни в каком смысле не является предшествующей по отношению к деятельности, как и его сознание, она ею порождается» [108, с. 173]. Г. М. Андреева подчеркивает: «Ключом к научному пониманию личности может быть только исследование процесса порождения и трансформаций личности человека в его деятельности. Личность выступает как, с одной стороны, условие деятельности, а с другой — как ее продукт» [8, с. 326].
В. А. Ядов так определяет генезис развития личности: «Если существо человеческой деятельности состоит в практическом упражнении природных задатков и умножении способностей индивида благодаря освоению новых форм практики, отсюда следует, что всестороннее развитие личности единственно возможно при условии ее социальной активности» [153, с. 81].
Г. В. Суходольский, продолжая конкретизировать эти понятия — «человек», «личность», «субъект» и дальше — до понятий «профессионал», «специалист», так обобщает взаимосвязи между ними: «С позиций психологии труда психика трактуется как "наполненная" конкретным профессиональным содержанием, охватывающим не только производственно-технические знания, умения и навыки, но и чувственную и интеллектуальную, волевую и эмоциональную сферы, составляющие суть способностей и ядро личности — индивидуальность каждого специалиста (К. К. Платонов, Е. А. Климов, В. Д. Шадриков). Это не обычная, а профессиональная психика формируется и развивается в ходе профессионального обучения, воспитания, накопления опыта профессиональной работы. Профессиональная психика накладывает свой отпечаток на все характеристики человека как индивида, субъекта деятельности, личности и индивидуальности, а также на метасистему, в которой он работает. Из абстрактного "субъекта деятельности" человек превращается в конкретного субъекта профессиональной деятельности, т. е. в профессионала, специалиста» [159, с. 69].
Определяя место личности и субъекта в единой структуре индивидуальности, Б. Г. Ананьев писал: «В центре такой открытой системы находится комплекс свойств личности с ее бесконечным рядом социальных связей и свойств субъекта, преобразующим действительность» [7, с. 327]. Он пришел к выводу, что «определяющим в структуре личности и ведущим началом являются социальные качества (...) человека, характеристики его основной деятельности в обществе (труда, общения и пр.)» [7, с. 28]. Разумеется, основной деятельностью человека является его профессия, поэтому, характеризуя личность, невозможно обойтись без характеристик человека как профессионала, специалиста в какой-то определенной и ограниченной сфере труда.
Б. Г. Ананьев предусматривал возможность расщепления единой структуры человека на личность и субъекта, их дивергенцию в целостной системе индивидуальности: «Возможно относительное отделение личности от свойств субъекта, т. е. расщепление структуры человека. Совпадение личности и субъекта относительно, так как субъект характеризуется совокупностью деятельностей и мерой их продуктивности, а личность — совокупностью общественных отношений. (...) Возможно дивергентное развитие личности и субъекта» [7, с. 294].

Для нас это очень важно и принципиально. Действительно, существует множество людей, которые являются очень хорошими специалистами в своем узком деле («мастер — золотые руки») и одновременно ничтожествами как личности. С другой стороны, есть люди с прекрасными душевными личностными качествами, но ничего не представляющие собой, как субъекты активной профессиональной деятельности. Например, литературный герой Гончарова И. И. Обломов справедливо считается многими едва ли не самой доброй личностью в русской литературе потому, что никому не делал зла именно из-за того, что вообще ничего не делал, не занимался никакой трудовой деятельностью.
Подобная возможность гетерохронного развития различных подсистем единой индивидуальности подтверждается всей общественной практикой. Гетерохронность развития индивидных, личностных, субъектных качеств внутри индивидуальности давно замечена исследователями. Например, хорошо известное явление акселерации индивидных, соматических характеристик человека тесно связано с отставанием в развитии личностной сферы. Последние психолого-педагогические исследования школьников в Японии позволили С. Мурояме сделать вывод: «Взросление же души не успевает за физическим развитием тела, возникает разлад между переполняющей тело энергией и общепринятыми нормами поведения. Душевная гармония в целом не наступает, и возникает состояние неустойчивости. (...) Социальное развитие детей отстает, и усиливается инфантильная тенденция» [122, с. 143].
О возможности «расщепления», дивергенции различных качеств в общей структуре индивидуальности писали многие. Например, Н. С. Мансуров говорил о возможности расщепления «биофизиологических» качеств индивида и социально-психологических свойств личности и приводил конкретные примеры в подтверждение этого.
Б. Г. Ананьев указывал на противоречивость взаимосвязи между различными составляющими элементами индивидуальности — индивида, субъекта и личности. Он считал центральным для нравственного воспитания — управление процессом усвоения и освоения социально значимых требований к формированию общей мотивационной сферы личности. Он писал: «А это все составляет по существу сферу нравственного воспитания» [6, с. 217].
Справедливо считают В. А. Якунин и Л. С. Кондратьева, что одной из «малоразработанных проблем остается вопрос о психологических критериях воспитанности личности и способах ее выявления» [182, с. 135]. Они отмечают, что «требуется дополнительный анализ самого явления нравственности, определение исходной теоретической позиции. Современное состояние психологии нравственного воспитания показывает, что в настоящее время существует множество различных и малосоотносимых друг с другом подходов в теоретической интерпретации нравственной воспитанности личности. Так, разными авторами в качестве содержательных критериев нравственной воспитанности принимаются либо особенности ценностных ориентации, либо система идеалов и принципов, либо направленность личности, ее мотивы и отношения, либо факты поведения и т. д. Отсутствие единства в теоретических подходах ведет к значительным затруднениям и ошибкам в методических решениях» [182, с. 135].
Вышеупомянутые авторы со своей точки зрения считают, что «нравственная воспитанность личности может быть наиболее полно раскрыта через систему ее отношений к общественным нормам, регулирующим различные виды деятельности» [182, с. 135]. Они справедливо отмечают, что моральные ценности могут быть различной степени обобщенности — моральные нормы, качества, принципы, идеалы. Наиболее простыми, полагают они, являются моральные нормы как требования, предписывающие определенный образ поступков и действий. Они указывают, вслед за В. П. Тугариновым [166], что «несовпадение личностных нравственных ценностей происходит, как правило, при оценивании человеком существующих моральных норм в условиях конкретной целенаправленной деятельности» [182, с. 135].
Действительно, в структуре личностных отношений конкретизация обшей цели деятельности, связь последней с конкретной ситуацией обеспечиваются мотивами, выражающими личностный смысл деятельности. Мотивы как бы связывают цели деятельности с конкретной ситуацией.
На наш взгляд, эти авторы смогли увидеть и подчеркнуть связь и противоречие между такими категориями, как «общее - частное» и «абстрактное—конкретное». На самом деле умственно-логический и эмоционально-личностный переход от всегда абстрактных норм общечеловеческой морали и этики к менее обобщенным нормам трудовой и профессиональной этики и от них к предельно конкретной норме в деятельности (целеполагание, выбор цели действий в реальной ситуации) - это всегда чрезвычайно сложная, трудная задача и проблема для многих исполнителей в процессе труда.
Сама деятельность как особый тип жизнедеятельности, призванный гарантировать получение строго определенного продукта с заранее известными свойствами при соблюдении всех требований технологической дисциплины, необходимо заставляет субъекта изначально принять установку на диктат формы, деятельностной нормы. Деятельность же, в отличие от просто поведения, вынуждает субъекта иметь строго структурированное мышление.
Установки, ценности, мировоззрение, идеалы, морально-этические нормы являются принадлежностью не субъекта деятельности, это все характеристики личности как представителя социума. Именно личность служит носителем этих поведенческих и жизненных норм. Морально-этические жизненные принципы, нормы в качестве существенной характеристики личности существуют в структуре целостной индивидуальности еще до вхождения в сферу какой-либо профессиональной деятельности. Если в структуре индивидуальности субъект несет ответственность только за деятельностные моменты, то личность как другой элемент единой индивидуальности отвечает за жизнь в целом, частным аспектом которой является профессия.
Соотношение между этими аспектами можно проиллюстрировать взаимоотношениями между такими понятиями, как «цель» и «ценность». С одной стороны, цель — это одна из деятельностных норм. Цель — это конкретное представление субъекта О конечном результате. Качественные и количественные параметры цели деятельности характеризуют субъекта труда. Эту норму он либо получает от управленца в виде четких инструкций, распоряжений, либо сам ее формулирует, выходя из исполнительской позиции в управленческую.
Ценность же — это абстрактное представление о более общих целях жизнедеятельности. Ценностные установки, ценностные ориентации — это одна из наиболее важных характеристик личности. Именно эта часть индивидуальности является носителем абстрактных представлений о смысле жизни, носителем определенного мировоззрения. Личность вырабатывает эти жизненные принципы, согласуя их с морально-этическими нормами своей социальной общности.
Можно сравнить эти тезисы о роли цели и ценности в судьбе человека с мнением Г. В. Суходольского, который устанавливает следующее соотношение между категориями «жизнь» и «деятельность» с помощью понятия «цель». Он определяет деятельность как «целесообразно организованную жизнь» [159].
Одним из примеров такого противоречия между субъектом деятельности, с одной стороны, и личностью, с другой, является соотношение между нормами профессионального труда и нормами морали. Известно, что элементарные вечные общечеловеческие этические нормы становятся известны человеку уже в ранние периоды его жизни, в детстве и юности. Уже в этом возрасте личность усваивает некоторые табу: «Не укради!», «Не сотвори себе кумира», «Не прелюбодействуй» и т. п. Еще до вступления в профессиональную роль личность интериоризирует сумму положительных морально-этических принципов, которыми принято руководствоваться в жизнедеятельности.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   16


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации