Безносов С.П. Профессиональная деформация личности - файл n1.doc

приобрести
Безносов С.П. Профессиональная деформация личности
скачать (1249 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1249kb.24.08.2012 08:15скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Он говорил о наличии чрезвычайных трудностей в любых попытках организовать совместную работу представителей разных профессий, разных научных дисциплин и предметов: «Соорганизация их всех в одну работающую систему оказывается, как правило, невозможной: профессионально и предметно организованное мышление каждого ставит этому труднопреодолимые преграды, высокий профессионализм не столько обеспечивает совместную коллективную работу, сколько мешает ей; предметное мышление каждого, замкнутое на свою профессиональную работу, не стыкуется и не соорганизуется с предметным мышлением других, не входит в комплекс полипредметного и полипрофессионально-го мышления, которое здесь необходимо» [179, с. 116].
Мы предлагаем новую, более уточненную группировку типовых объектов труда, над которыми обычно осуществляются трудовые операции, и, соответственно новую классификацию типов профессий. Все объекты труда можно классифицировать по разным основаниям. Например, сначала надо дихотомически разделить весь мир предметов трудовой профессиональной деятельности на два класса по критерию «живой—не живой объект труда*. С неживыми объектами имеют дело представители той, например, профессии, которую Е. А. Климов называет «человек—техника». Это могут быть разного рода операторы, металло-, деревообработчики т. п.
Инженерная психология специально изучает процессы взаимодействия человека и машины, исследует деятельность операторов. Инженерная психология пытается глубоко проникнуть в сознание оператора, чтобы исследовать его содержание и форму. Они изучили процессы не только влияния оператора на объект своего труда, не только его манипуляции с ним, его воздействие на управляемый объект, но и обратный процесс воздействия объекта на субъект. Именно они ввели понятия «оперативный образ», «опе­ративные мышление», «память». Инженерные психологи специально изучали характеристики сознания операторов, которое заполнено объектом труда и объективными условиями деятельности.
Именно поэтому Г. В. Суходольский в начало своей психологической теории деятельности положил постулат взаимодействия: «Взаимодействие человека с миром реализуется в генетическом и функциональном, содержа-тельном и структурном, репродуктивном и продуктивном единстве и противоположности внешней и внутренней, материальной и идеальной, непсихической и психической человеческой активности во всех видах и формах деятельности. Философской основой этого постулата является категория взаимодействия субъекта и объекта» [161, с. 68].
Важно для нас в данном случае подчеркнуть, что в термине «взаимодействие» отражено также и действие объекта на субъект, влияние объекта труда на самого субъекта. Сам объект заполняет все содержание сознания субъекта. Если бы этого не было, если бы человек не мог точно и полно фиксировать в сознании качества объекта, то не смог бы с ним манипулировать должным образом.
В инженерной психологии и психологии труда ясно показаны различия между профессионалом и новичком в том плане, что в сознании специалиста существуют более полные и точные образы предметов их труда. Многие изыскания посвящены способам именно такого формирования сознания оператора, чтобы оно полностью соответствовало характеристикам управляемого объекта: они формируют «образ полета» и другие «оперативные» образы и алгоритмы работы с этими образами.
В инженерной психологии также хорошо известны факты профессиональной деформации личности субъектов деятельности — операторов. Многие из представителей этой отрасли психологической науки кратко упоминали об этом явлении. Но особо обостренного внимания к этому явлению не проявилось, и сам термин «профессиональная деформация» практически не применяется в этой области психологии. Чаще приводятся факты положительного влияния профессии на личность и ее характер.
Хорошо известны многочисленные примеры формирования благодаря профессиональной роли позитивных качеств психики субъектов деятельности. Например, Л. И. Селецкая установила, что текстильщики, специализировавшиеся в выработке черных тканей, различали до сорока оттенков только черного цвета.
В инженерной психологии практически не обнаружены факты негативных влияний операторских профессий на личность специалиста. Все эти влияния приводят либо к социально позитивным результатам профессионализации личности — повышаются, в частности, дисциплинированность, внимательность, самоконтроль личности, — либо к социально нейтральным последствиям специализации, которые в жизни и поведении вне служебного времени не мешают общению между людьми. Поэтому инженерные пси­хологи чаще повторяют общепсихологический тезис о формировании личности в деятельности. Специальных исследований деформирования личности операторов не проводилось.
В контексте нашего анализа влияния объекта труда на формирование профессионального сознания можно сделать следующий предварительный вывод. Неодушевленный предмет деятельности, воздействуя на сознание субъекта, все-таки не приводит к значительным и социально опасным явлениям профессиональной деформации. По крайней мере, в научной литературе, посвященной изучению тех профессий, где имеют дело с неодушевленными объектами, эта проблема в психологическом смысле явно и четко не поставлена.
Хотя и в этой сфере профессий существуют направления исследований, которые изучают негативные влияния объекта деятельности на субъекта. Это комплекс работ по санитарно-гигиеническому, медицинскому обеспечению профессиональной деятельности, а также по оптимизации техники безопасности применительно к наиболее опасным и вредным объектам труда. Но решаются проблемы взаимосвязи только между субъектными и индивидными свойствами человека, обусловленные спецификой объекта трудовой деятельности. Обсуждаются в основном вопросы сохранения соматического, а не психического здоровья деятелей. Эти работы достаточно конкретно специализированы по от­раслям производства, по профессиональному признаку. Накоплен обширный материал по так называемым профессиональным болезням, профессиональным заболева-ниям. Показаны, в частности, вредные, негативные влияния некоторых наиболее опасных объектов труда (и условий деятельности также) на соматическое здоровье человека. Например, люди, работающие с радиоактивными элементами, могут подвергнуться строго определенным болезням.
Большинство исследователей — медиков, гигиенистов, специалистов по технике безопасности, правоведов и т. п. — прежде всего обеспокоены поиском средств защиты соматического здоровья работников, сохранением их общей трудоспособности как основы жизнедеятельности. Из-за ограниченности ресурсов и уровня профессиональной подготовки исследовате-лей связи между субъектными и личностными свойствами человека практически не изучались.
Однако постепенно появляется интерес и к этой проблематике. Особо мы выделяем последние работы Е. А. Климова.
В нашем контексте следует остановиться на анализе такого феномена, как технократическое мышление. Это сравнительно новое понятие, которое недавно вошло в лексику философов, публицистов, обществоведов, социологов и психологов. Само появление этого термина показывает, как смещается фокус внимания профессиоведов с соматической проблематики на психологическую. Исследователи стали интересоваться не только телесными, но и психическими реалиями профессионалов, их мышлением, в частности.
В вышеуказанных публикациях были сформулированы особенности мышления технократов, т. е. специалистов, работающих с объектом труда, который изучает инженерная психология, — «человек—техника», «человек—машина». Были показаны негативные последствия технократического мышления тех руководителей союзных министерств и ведомств, которые получили инженерное, а не гуманитарное образование. Было доказано, что в эпоху застоя руководящие посты в СССР преимущественно занимали бывшие производственники, имевшие ранее дело с неодушевленными объектами труда. Особенности их бывшей профессиональной роли, связанной с производством неодушевленной техники — станков, оборудования, вооружения, — сформировали особый тип мышления, который технократы перенесли и на другую сферу деятельности — управление и руководство людьми.
Например, академик В. П. Зинченко в статье «Человеческий интеллект и технократическое мышление» пишет: «Интеллектуальный потенциал общества далеко не однороден. Его многочисленные разновидности существуют. (...) Из многих известных разновидностей интеллектуального потенциала мы выбрали для обсуждения технократическое мышление, так как именно оно, не будучи новым, получило в последние десятилетия широкое распространение и стало достаточно могущественным» [78, с. 96].
В. П. Зинченко составил перечень основных особенностей технокра-тического мышления; показал, что в давнем споре между физиками и лириками стали побеждать технократы. Он дает следующее определение: «Технократическое мышление — это мировоззрение, существенными чертами которого является примат средств над целью, частной цели над смыслом и общечеловеческими интересами, символа над бытием и реальностями современнего мира, техники (в том числе и психотехники) над человеком и его ценностями. Технократическое мышление — это Рассудок, которому чужды Разум и Мудрость. Для него не существует категорий нравственности, совести, человеческого переживания и достоинства. Существенной особенностью технократического мышления является взгляд на человека как на обучаемый, программируемый компонент системы, как на объект самых разнообразных манипуляций, а не как на личность, для которой характерна не только самодеятельность, но и свобода по отношению к возможному пространству деятельностей» [78, с. 97-98].
Автор связывает подобное мышление в большей степени с «руководителями промышленных ведомств и предприятий», нежели с представителями науки (особенно гуманитарной) и искусства.
Таким образом, неживые объекты деятельности, являясь содержанием сознания действующего субъекта, формируют его профессиональное сознание. Но негативные последствия профессионализации сознания и личности могут проявляться только благодаря переносу навыков работы с неживым предметом в сферу межчеловеческих взаимоотношений.
Особый интерес может вызвать влияние таких объектов деятельности, которые обладают рядом психологически и морально негативных характеристик. С медицинской точки зрения они могут быть относительно безопасны для физического здоровья работника, но с психологической точки зрения могут наносить психические или моральные травмы субъекту деятельности. И поэтому работник должен обладать набором специфических качеств, например умением побороть естественную брезгливость, имея дело с испражнениями, выделениями организма, отбросами, мусором, трупами людей и животных и т. п.
Нам неизвестны факты психологических деформаций личностей, вынужденных оперировать с подобными психологически некомфортными неодушевленными предметами труда. Может быть, они и есть, но в специальной литературе не описаны.
Только с позиций профессиональной этики и деонтологии сформулированы особые требования к профессионалам при работе «над» или «с» подобными объектами труда. Например, от врачей, медсестер, лаборантов, милиционеров, следователей, осматривающих обезображенные трупы или производящих обыск в туалетах и выгребных ямах, требуется безусловное умение преодолевать брезгливость и другие психологические барьеры.
Широко распространено явление одушевления неживых объектов деятельности, когда им приписываются человеческие свойства, что отражается в лексике профессионалов: «Дерево плачет!», «Металл устал».
Весь мир профессий дихотомически делится на два класса в зависимости от одушевленности—неодушевленности объектов трудовых операций. С живыми, биотическими объектами имеют дело полеводы, растениеводы, ботаники и т. д.
Одушевленные живые предметы классифицируются следующим образом:
n животное как предмет трудовых усилий;
n человек как предмет деятельности.
Животное является объектом внимания, мышления, эмоциональных переживаний, манипуляций многих специалистов, например ветеринаров, работников зоопарков, заповедников, животноводческих ферм, дрессировщиков, охотников, забойщиков скота. Опять же в специальной литературе не описаны факты негативного влияния животных как предметов труда на субъектов профессиональной деятельности. Внимание заостряется только на позитивном воздействии животных на формирование характера, мировоззрения личности. Так, Д. Ф. Осидзе в предисловии к книге опытного английского ветеринара Джеймса Хэрриота «О всех созданиях — больших и малых» пишет: «Это (...) благородная многотрудная работа лечения животных, (...) подчас драматичная, в ряде случаев небезопасная, сложная и многообразная. В этой работе нужна любовь к своей профессии, сопричастность к страданиям больных животных, тонкий психологизм, содействие не только животным, но и их владельцам. В наш бурный век урбанизации как никогда возрастает стремление людей возможно больше узнать о самых разных животных — диких и домашних, их поведении, "поступках", взаимоотношениях с человеком, — так как они не только обеспечивают наши потребности в самом необходимом, но и укрепляют нашу духовную жизнь и во многом формируют нравственное отношение к природе в целом» [172, с. 56].
Действительно, дикие и домашние животные могут оказывать облагора-живающее нравственное влияние на субъекта деятельности, формировать его отношение к природе в целом и через нее к человечеству, культуре, цивилизации. Но это возможно только при наличии других факторов влияния на личность — воспитания, например.
Наличие у субъекта профессиональных знаний об анатомии, физиологии, психологии, генетике, поведении животных может никак не проявляться во взаимоотношениях между людьми. Но сохранение в памяти их образов, мысленное и физическое манипулирования с животными может переноситься и в сферу взаимодействия с людьми. Влияние этого предмета труда, конечно, формирует профессиональный характер, но только в позитивном плане.
Негативные свойства, видимо, проявляются только при переносе навыков, стереотипов восприятия и мышления из профессиональной сферы деятельности в область социального (непрофессионального) поведения. В самой же деятельности, например, ветеринарного врача или кинолога зверское обращение с животными свидетельствует о нарушениях норм профессио-нальной этики и деонтологии.
В морально-этическом плане обращает на себя внимание наличие особого вида профессий, связанных с умерщвлением, убийством животных. Это и профессиональные охотники, егеря, забойщики скота на мясокомбинатах, и медико-биологические сотрудники, ставящие смертельные опыты над животными. В этих видах трудовой деятельности нарушается религиозная заповедь «Не убий!». Специалистам такого рода под прессингом неодобрения разных общественных групп приходится прибегать к различным формам психологической защиты, чтобы сохранить свое психическое здоровье.
Необходимо отметить принципиальное различие относительно влияния на сознание профессионала одушевленного предмета труда по сравнению с объектами неживой природы. Мы имеем в виду появление особого эмоционального отношения субъекта к преобразуемому предмету труда. Если у специалиста по обработке металлов, пластмасс операции резания, прессования, обрубки и другие манипуляции не сопряжены с эмоциональными переживаниями, у человека, по роду своей профессии имеющего дело с животными, могут возникать эмпатические состояния. Не может быть сочувствия со стороны человека к куску металла, пластмассы, который разрезается, распиливается, потому что эти объекты сами не имеют чувств, эмоций.
Живым же объектам сочувствовать можно. Профессиональная этика, деонтология даже предписывает гуманное обращение с животными не только во время научных экспериментов над ними, но и при их умерщвлении на бойнях.
Таким образом, по отношению к живому объекту деятельности, в отличие от неодушевленного, у профессионала может возникать особое эмоциональное переживание — сочувствие, сострадание к объекту.
Особенностям человека как объекта труда и как фактора деформирования сознания профессионала посвящен следующий параграф.

1.6.1. «Ненормальный» человек как предмет труда
Для понимания сущности профессиональной деформации личности особенно важно проанализировать влияние человека как объекта деятельности на субъекта. Выше было показано, что изучаемый феномен наиболее ярко проявляется в профессиях типа «человек—человек». Действительно, существует множество профессий, где человек является объектом деятельности активного субъекта. К ним относятся труд учителей, (пере) воспитателей, врачей, медицинских сестер, сотрудников правоохранительных органов, управленцев, военнослужащих, работников службы быта и т. п. Исследованию психологических и социологических особенностей этих профессий посвящены работы многих авторов.
В них рассмотрены специфические требования к деятелю, представителю этих профессий, которые находят свое отражение в содержании профессиограмм, в нормах профессиональной этики и деонтологии, в запросах работников кадровых аппаратов, в должностных инструкциях и т. п. В последние годы даже создаются теоретические модели специалистов разных профессий, на которые должны ориентироваться работники учебных заведений и кадровых аппаратов. Во многих исследованиях этого направления были выявлены специфические особенности личности профессионалов, которые складываются в результате длительного исполнения той или иной профессиональной роли.
Имеется также рад работ, в которых представлены результаты изучения тех особенностей человека как объекта деятельности, которые интересуют специалистов определенной профессии.
Например, для патологоанатомов издаются подробнейшие анатомические атласы человека с указанием возрастных, половых и других факторов, влияющих на анатомию человека.
Для педагогов подробно описываются особенности обучаемых и воспитуемых по разным категориям. Соответственно особенностям подопечных существует множество разделов педагогики: дошкольная, школьная, вузовская педагогика, сурдопедагогики со своими подразделами, виды профессиональной педагогики — военная, спортивная, исправительно-трудовая и т. п. Для специалистов этих направлений подробно описываются особенности их специфических объектов труда: военнослужащих разных родов войск, людей с патологией зрения, слуха и т. п., лиц, осужденных к лишению свободы за разные типы преступлений, трудных подростков и т. д.
Для криминалистов создаются статистические портреты преступников разного типа — насильников, воров, мошенников, расхитителей и т. п.
Военнослужащие изучают своих будущих потенциальных противников.
Для работников службы быта, торговли, рекламы имеется целое направление — маркетинг, изучающий вкусы, потребности, запросы клиентов.
Золотой фонд отечественной психологической и физиологической науки составляют такие фундаментальные труды классиков, как «Человек как предмет воспитания» К. Д. Ушинского и «Человек как предмет познания» Б. Г.Ананьева.
Короче говоря, существуют целые отрасли человековедения, в которых исследуются именно те особенности человека, которые могут представлять интерес для разных представителей профессионального труда. В них детально изучаются особенности людей как объектов, предметов профессиональных воздействий, манипуляций. (Например, специалисты рекламного дела изучают специфику потребностей и восприятия потребителей разного рода продукции.)
Все эти исследования нужны профессионалам для того, чтобы они хорошо знали свойства своего объекта, предмета, особые законы, по которым функционирует их психика. Только детальное знание логики существования объекта трудовых усилий позволит специалисту выбрать оптимальную тактику своих управленческих, педагогических воздействий на подопечного.
«Инженеры человеческих душ» так же хорошо должны знать теорию «сопротивления своего материала», как и выпускники технических институтов — сопромат.
Б. Г. Ананьев специально подчеркивал, что «человек не в меньшей степени является и объектом труда, поскольку коллективный труд людей (родителей и членов семьи, воспитателей и учителей, коллектива и руководителей) обеспечивает возможность его формирования и развития как субъекта труда» [7, с. 319]. Именно поэтому следует стремиться к тому, чтобы науки о человеке стали предельно конкретными, были приложимы к каждому человеку.
Пока же мало специальных работ, в которых бы исследовались процессы влияния человека как предмета труда на активно действующего субъекта-профессионала.
Для изучения этого явления необходимо прежде всего классифицировать людей как объектов деятельности на несколько групп. В качестве следующего дихотомического шага можно разделить всех людей на два класса: «нормальные люди» — «ненормальные люди». И, соответственно, разделить мир профессий типа «человек—человек» на два подкласса.
Разумеется, существует множество теоретических трудностей в определении понятий норма и патология. В человекознании эта проблема решается довольно давно. Существуют различные подходы к определению критериев норм. Мы сейчас не будем подробно останавливаться на теоретических проблемах нормирования и типологии человека. Достаточно для наших целей лишь отметить, что эти критерии определяются разными авторами прежде всего в зависимости от их профессионального интереса. Именно профессиональные потребности, цели деятельности являются теми факторами, которые определяют качественное содержание того или иного критерия нормирования, классифика­ции людей, их понимания специфического содержания нормы и патологии.
Юристы-профессионалы дискутируют о точности содержания своих правовых критериев нормальности человека. Врачи обсуждают свое понимание критериев, необходимых в их узкоспециализированных областях диагностики, терапии, фармакологии и т. п. Педагоги имеют свои содержательно различные критерии нормальности и анормальности подопечных, в частности их педагогической запущенности. Особенно болезненно и остро эта проблема стоит в специальных областях педагогики: тифло-, олигофрено-, сурдопедагогике, исправительно-трудовой педагогике и т. п. Достаточно часто обсуждаются вопросы нормы и патологии в психологии и психиатрии.
Во многих областях человеческой деятельности существуют свои критерии (а) нормальности людей, которые используются в целях профессионального отбора, профессиональной диагностики, профессионального обучения. Всем этим вопросам посвящена обширная литература.
В нашем случае вполне достаточно отметить, что субъекту профессиональной деятельности типа «человек—человек» приходиться иметь дело с такими двумя объектами, как:
n нормальный, обычный, средний, типичный, обыкновенный человек;
n ненормальный, необычный, уникальный, нетипичный, выдающийся, отличный от других человек.
Два эти случая принципиально различны в психологическом смысле влияния объекта деятельности на сознание, психику субъекта. Если в первом случае вопрос о негативном влиянии предмета труда на личность специалиста не стоит, то во втором случае профессионал вынужден иметь дело с необычным предметом труда. Предмет его труда необычен в том смысле, что он не похож на субъекта, отличен от него, по каким-то признакам, критериям отличается от самого деятеля. В первом случае нет особой разницы между деятелем и объектом его труда. Поэтому результаты обратного влияния не особенно заметны из-за похожести объекта и субъекта, из-за их одинаковой «нормальности».
Во втором случае профессионал вынужден иметь дело с необычным предметом труда. Предмет его труда необычен в том смысле, что он не похож на субъекта, отличен от него, по каким-то признакам, критериям отличается от самого деятеля.
Критерии, признаки различий по своему содержанию могут быть разными в зависимости от сферы деятельности, от специфики разделенного труда.
Например, это может быть возрастной признак, когда взрослый педагог вынужден трудиться над ребенком значительно младше себя. При этом он обязан иметь хорошо развитые эмпатические способности, чтобы понимать логику ребенка. Если он хочет быть не просто «урокодателем», а именно учителем, то должен учитывать особенности психики детского возраста, смотреть на мир глазами ребенка, «влезть» в душу ученика, существовать в логике своего подопечного. Он вынужден периодически из «нормального», взрослого состояния возвращаться в детство.
Такое перевоплощение не проходит бесследно. С одной стороны, как показывает практика, педагогическая деятельность в силу постоянного общения с молодежью не дает стареть педагогам, позволяет сохранить душевную молодость, задор, активное отношение к жизни. С другой стороны, в педагогической работе существуют свои подводные камни, приводящие к профдеформации личности. Это, например, устойчивая привычка к морализированию, дидактическому наставительному тону, которая характерна для некоторых педагогов даже в нерабочих ситуациях.
Замечено, в частности, что многие педагоги в обычном общении чаще делают паузы в монологе, чем другие люди. Они как бы продолжают читать лекции, давать наставления даже в рутинном разговоре со взрослыми. Все это — следствие профессиональной деформации личности, проявляющейся в пере-носе приобретенных в профессии способов общения в непроизводственные сферы жизни. Педагогам, преподавателям учебных заведений приходится сталкиваться и с другими критериями различий между собой и объектами своего труда. Они имеют дело с еще не обученными, не способными, не воспитанными людьми — школьниками, студентами, курсантами и т. п. И в этом плане с «ненормальными», еще «не окультуренными».
Чтобы обучить и воспитать их, учителя должны часть своей жизни прожить в логике жизни другого — необученного и невоспитанного. Это обязательное условие, требование профессии, чтобы иметь возможность понять психологические трудности своего воспитанника в усвоении материала и суметь лучше адаптировать методику своих педагогических воздействий. Такова специфика учебного общения. Во всех этих случаях субъект профессиональной деятельности трудится над человеком, имеющим еще не сфор­мированное сознание и не сформировавшуюся психику.
Сотрудники органов внутренних дел, пенитенциарных учреждений, юристы вынуждены трудиться над людьми-преступниками, которые имеют уже деформированные психику, сознание, мораль. Они отличаются от нормальных людей своим отношением к праву, в отличие от сотрудников и юристов, не правопослушны, они уже переступили норму закона. Общение с ними, необходимость установления контакта, работа над их перевоспитанием и исправлением также требует от этих категорий работников необходимости учета в своих воздействиях психологических и аморальных особенностей подопечных.
Учесть эти особенности невозможно без их точного и полного знания. Нельзя понять другого человека, не познав до конца все аберрации его морального сознания, истоки его деформированного взгляда на жизнь. Чтобы спрогнозировать возможные ухищрения преступника, осужденного к лишению свободы, надо его досконально знать. Это возможно только при одном условии — проживании некоторого отрезка времени (иногда длительного) в логике существования преступного элемента.
Вот что пишет А. Д. Глоточкин о влиянии преступников на работников администрации тюрем и колоний: «Важно изучать деятельность воспитателей, так как они испытывают влияние преступников, взаимодействуют с ними. В этой деятельности очень остро стоит проблема нейтрализации отрицательных влияний преступного элемента, проблема формирования у воспитателей невосприимчивости к дурному влиянию, проблема совершенствования моральных качеств и их идейной закалки» (54, с. 20]. С ним соли­дарен и Г. А. Туманов в своей работе «Профессиональная психология работников исправительных учреждений» [167, с. 146].
- Медицинские работники также отличаются от своих подопечных, но по другому критерию. Они вынуждены трудиться над заболевшим, нездоровым человеком, у которого деформированы либо организм, либо психика. А иногда и то, и другое вместе — психосоматическое заболевание. И врачи, и медперсонал обязаны иметь достаточно развитые эмпатические свойства, чтобы быть способными лечить не орган, но человека, чтобы составить ясное представление о субъективной картине болезни пациента, его образе жизни и т. п. Это обязательное требование закреплено в медицинской деонтологии. Сказанное в полной мере относится и к деятельности психиатров и психотерапевтов.
Таким образом, в профессиях типа «человек—человек» между субъектом и объектом из-за существования определенных принципиальных различий возникает психологический барьер, обусловленный тем фактом, что между субъектом и объектом существует различие именно психологического характера. Между неодушевленным объектом труда и деятелем тоже существует различие, например, по таким характеристикам, как пространственно-временные параметры, масса, физико-химическая структура и т. д. Но в профессиях «человек - техника» эти различия не психологичны по своей природе. И поэтому у деятеля не возникает никаких психологических барьеров. Технический объект слишком отличен по своей природе от человека-субъекта, чтобы тот смог оставить в психике человека следы характерологического, мировоззренческого типа.
На такое способен только человек, выступающий в качестве объекта, предмета труда. И наиболее заметны эти воздействия в тех случаях, когда предмет деятельности ненормален, так как существенно отличается от субъекта деятельности в этическом, эстетическом, гносеологическом и других аспектах.
Еще одна особенность человека как предмета деятельности по сравнению с неодушевленными объектами заключается в уникальности человека, в его неповторимости по многим параметрам в других таких же объектах.
Если объектом деятельности слесаря на сборочном конвейере являются гайки, то исполнитель может не фиксировать внимание на отдельные возможные, но несущественные отличия одной гайки от другой. Слесарь имеет право отвлечься от «индивидуальности» каждой гайки, от особенностей ее неповторимого «жизненного пути» только потому, что современные технологии способны создавать эти объекты труда абсолютно одинаковыми, стандартными, неотличимыми друг от друга. Поэтому слесарь имеет право применять одну и ту же технологию постоянно, не подделываясь каждый раз заново под логику существования конкретного экземпляра своего объекта.
По иному обстоит дело с человеком как объектом деятельности. Согласно современным требованиям многих профессиональных этических и деонтологических систем, субъект обязан учитывать, знать и сохранять неповторимую индивидуальность каждого человека — объекта и продукта своего труда. Это считается эталоном профессионального труда. Индивидуальный подход, или принцип индивидуализации технологий, является общепринятой нормой во многих профессиях. Она зафиксирована в профессиограммах, должностных инструкциях, законах, относящихся к юридической, педагогической, медицинской и прочим видам деятельности.
Если неодушевленный объект труда, как правило, не требует к себе индивидуального подхода или может допускать стандартизированность манипуляций с ним, то человек как объект деятельности диктует жесткую необходимость индивидуализировать, варьировать технологии работы над ним с максимальным учетом его персональной логики существования.

1.5.2. Влияние предмета труда на психику работника
Черчилль говорил: «Есть три дисциплины, в которых любитель может превосходить профессионала, — это проституция, дипломатия и кибернетика». Думаю, что этот список можно дополнить еще одной дисциплиной: практическая психология.
Р. Загайнов

Каков же психологический механизм влияния объектов деятельности на формирование профессионального сознания субъекта? Каким образом предметные свойства всегда овеществленного объекта деятельности (де)формируют сознание субъекта? Каким образом содержание этих объектов, понятий, знаний о них придают определенную профессиональную форму сознанию субъекта?
В общем виде можно сказать, что таким механизмом является интериоризация вещественных свойств материала объекта в структуру субъективного образа, понятия, которые наполняют сознание специалиста-деятеля и придают ему определенное строение.
Создается адекватный образ предмета своего труда. Получая информацию об объекте, оперируя с ним, субъект деятельности обязан усваивать необходимые для работы знания об этом объекте. Он должен не только отражать, наподобие зеркала, этот объект в своем сознании, как утверждает теория отражения, но и фиксировать его в сознании, удерживать в поле внимания, в оперативной и долговременной памяти. Профессионал, долгое время работающий с одними и теми же объектами, тем и отличается от новичка, что у него в сознании прочно и надежно хранится вся информация об объекте деятельности.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации