Безносов С.П. Профессиональная деформация личности - файл n1.doc

приобрести
Безносов С.П. Профессиональная деформация личности
скачать (1249 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1249kb.24.08.2012 08:15скачать

n1.doc

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16
Оказалось, что все 100% опрошенных назвали только такую цель, как «борьба с преступностью», из них незначительная часть дополнительно еще некоторые цели («профилактика преступлений», «охрана общественного порядка» и т. п.), и только один (!) из анкетируемых вспомнил о такой цели, как «защита законных прав и интересов граждан».
Подобное сужение общих целей деятельности в сознании молодых офицеров отнюдь не безобидно и очень печально. Дело в том, что для правильного принятия решения в конкретных ситуациях взаимодействия с гражданином любой сотрудник должен в сознании иметь какое-то более общее, более абстрактное содержание, которое нужно конкретизировать применительно к частным условиям. Если отсутствует в памяти знание более общей цели — «защита гражданина», то никогда в сознании в реальной ситуации не появится и подобная конкретная цель как норма труда.
Объяснение этому факту может быть двоякое. Либо эти выпускники высшего учебного заведения не изучали, «не проходили» этот основополагающий нормативный документ, что маловероятно, либо из-за особенностей мотивационно-ценностной сферы своей личности подсознательно «стерли» из памяти данную общую цель службы, которую им необходимо реализовывать в повседневных ситуациях контакта с гражданами.
Хорошо известно, что в практической деятельности специальных правоохранительных органов складываются порой такие ситуации, в которых требуется осуществить ответственный выбор одних правоохраняе-мых ценностей в ущерб другим. Значит, каждый правоприменитель должен найти оптимальное соотношение между правовым и нравственным оценочным подходом, что возможно при сочетании правового и нравственного воспитания сотрудников. Учитывая, что ценность — это обобщенное субъективное представление деятеля о цели труда, а цель — это конкретное представление о конечном продукте трудовых усилий, можно сделать вывод, что цель, ценность — это одна из норм деятельности, которую должен самостоятельно определять субъект в некоторых актах, ситуациях своей профессиональной активности.
Здесь недопустим ни этический, ни деятельностный формализм. Этический формализм — это не только личностная установка на отделение моральных норм от конкретных условий их реализации, установка на безусловное соблюдение правил, каковы бы ни были последствия и для себя, и для окружающих, но это и специфический тип жизненной ориентации некоторых личностей, связанный с определенным стилем мышления и оценивания, в котором отражается и уровень морального развития человека.
Другой стороной этого явления, связанной только с профессиональной деятельностью субъекта, является деятельностный служебный формализм — бюрократизм чиновников, категоричность в суждениях и действиях, излишний консерватизм, ригидность, стереотипность в работе из-за стремления сохранить привычные формы труда. Все это проявления сугубо формального подхода к людям и в жизни, и в сфере деятельности представителей профессии типа «человек - человек».
Но наряду с прочным знанием и ясным пониманием общих, генеральных целей собственной социальной деятельности субъект должен обладать хорошо развитыми способностями мыслить в логике «восхождения от абстрактного к конкретному». Он обязан уметь конкретизировать общие цели в более частные, ситуативные с учетом всех актуальных условий и обстоятельств. И главное при переходе от абстрактного содержания цели к конкретному — сохранить, удержать сущностное содержание наиболее общей цели. Зачастую это бывает сделать достаточно трудно. На процесс целеполагания влияют многие личностные факторы, в том числе и этические, которые могут искажать, деформировать мыслительную процедуру конкретизации общей цели.
Приведем один достаточно типичный пример из практики деятельности патрульно-постовой службы — самой массовой в милиции. Он ясно иллюстрирует наличие типичных ошибок в деятельности, которые можно квалифицировать как признак личностной или служебной деформации. Речь пойдет о волюнтаристском изменении исполнителем одной из норм деятельности — цели.
Перед сотрудником патрульно-постовой службы во время дежурства в холле Дворца спорта была поставлена абстрактно-конкретная цель — обеспечить сохранность общественного правопорядка в течение мероприятия. Заметив, что некий гражданин пытается негрубо нарушить общественный порядок (нетрезв, ведет себя вызывающе и т. п.), сотрудник предлагает ему покинуть помещение. Гражданин с выражением явного недовольства начинает выполнять указания милиционера, т. е. движется по направлению к выходу. На этом этапе развития событий все происходит в соответствии с правилами несения службы, поставленной начальником целью и желанием самого милиционера как субъекта труда. Сотрудник добился того, чтобы ситуация развивалась адекватно цели деятельности, — обеспечил сохранение правопорядка на вверенной ему территории.
Но через несколько секунд гражданин на ходу поворачивается в сторону милиционера и, состроив презрительную мину, шепчет что-то явно оскорбительное в его адрес. Сотрудник под влиянием чувства личной обиды громко останавливает гражданина и требует подойти к себе: «Что Вы сказали? А ну-ка повторите! Повторите при всех!» Начинается скандальная сцена, которая привлекает внимание окружающих. «За оскорбление сотрудника милиции при исполнении служебных обязанностей я задерживаю Вас. Пройдемте в от­деление!» Далее милиционер сопровождает гражданина в отделение милиции, для чего покидает вверенную ему территорию, и т. п.
Что произошло? На втором этапе ситуации сотрудник, поддавшись провоцирующим личностным эмоциям, самовольно меняет одну цель собственной деятельности — обеспечение порядка — на другую — отомстить обидчику, наказать его за неправомерные действия. В человеке-милиционере в данном случае личность победила субъекта, профессионала, «робота». В результате нарушаются покой и порядок в холле, сотрудник покидает вверенную ему территорию, оставляет ее на какое-то время без присмотра.
Вот типичный пример самовольного изменения одной из норм деятельности — цели. Подобного рода ситуации происходят сплошь и рядом. Часто они вызываются недостатками психологически-личностного плана — слабостью механизмов у сотрудников МВД психологической зашиты Я, отождествлением своего Я со своей профессиональной ролью, неумением согласовывать в себе разные части своей индивидуальности; субъекта профессионального труда и самобытной личности.
Но нередко это бывает следствием укоренившейся профессиональной привычки — требовать от граждан и неуклонно добиваться исполнения ими своих распоряжений. Это одновременно и законное право сотрудника, и его обязанность. Благодаря профессиональной выучке и опыту милиционеры вырабатывают в себе данное специализированное умение — способность подчинять своей воле других. Это нужное и полезное благоприобретенное, но чисто служебное качество. Его надо эксплуатировать только в «производ­ственных» ситуациях. Здесь же иной случай. Сугубо субъектное качество человека превратилось в свойство характера личности. И, как следствие, появилась привычка в любых личностно травмирующих ситуациях (обида) использовать это профессиональное умение. Субъектное деятельностное свойство перенесено из «рабочего» подпространства и применено в области жизни!
В целом, анализ процесса самоопределения работником одной из норм деятельности — цели — показал наличие существенных психотехнических, эмоциональных, логико-мыслительных и прочих затруднений, с которыми могут встречаться делатели. Показана тесная взаимосвязь сугубо субъектных качеств деятелей (целеполагательных способностей) с особенностями их личности в целостной структуре индивидуальности.

РЕЗЮМЕ

Опыт применения концептуального аппарата психологической теории индивидуальности показал, что эта теория может служить адекватным понятийно-мыслительным средством для изучения профессиональной деформации личности. Доказано, что сущность данного феномена заключается в противоречивости развития субъектных свойств человека, с одной стороны, и личностных качеств как компонентов единой структуры индивидуальности с другой.
Сформулирован тезис о том, что носителем деятельностных норм является субъект, а носителем морально-нравственных норм —личность. Показано, что эти два типа норм несут ответственность и должны регулировать жизнедеятельность человека в разных подпространствах его бытия. Между ними могут быть существенные противоречия. Смешение и переносы регулятивных функций этих норм в другие, несвойственные им сферы есть проявление профессиональной деформации. Этот психологический механизм объясняет сущность влияния профессиональных качеств человека на содержание и форму личностных свойств и их проявление в несоответствующих сферах бытия.
Доказано, что процессы согласования, борьбы, конфликта противоречивых содержаний норм профессиональной этики и деонтологии, с одной стороны, и деятельностных норм — с другой требуют особых способностей от целостной индивидуальности и связаны с большими затратами нервно-психических ресурсов.
Показано, что различия между общими нормами нравственности, частными нормами трудовой морали и специфическими нормами профессиональной этики и деонтологии заключаются в степени их абстрактности/конкретности. Необходимость их соотнесения с особенностями различных жизненных и производственных ситуаций требует хорошей мыслительной подготовки человека.
Проанализированы типичные варианты возможных исходов борьбы и конфликта этих двух типов норм в сознании профессионала.
Подробно рассмотрены существующие психотехнические механизмы переходов человека из пространства профессионального труда в другие пространства жизни, описана их типология.
Доказана особая роль норм именно профессиональной этики и деонтологии как дополнительных оснований для конкретизации деятелыюстных норм в производственных ситуациях «усматривания» и самоопределения. Приведен подробный анализ содержания типичных норм профессиональной этики в некоторых массовых профессиях типа «человек—ненормальный человек».
Подробно рассмотрены когнитивные и эмоциональные затруднения и ошибки в конкретизации этих норм, которые могут трактоваться как проявления профессиональных деформаций. Проанализирован процесс «усматривания» на примере определения такой деятельностной нормы, как цель.
Дано определение психологического механизма профессиональной деформации как процесса согласования, борьбы, конфликта между субъектом и личностью по поводу противоречий между различными нормами в сознании индивидуальности и их приложением к ситуациям разного типа.

Глава 3 ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ

Принято считать, что принципиально могут существовать только два подхода к созданию единой онтологической картины мира — натуралистический (феноменологический) и деятельностный. Например, Г. П. Щедровицкий сущность натуралистической точки зрения определяет как «предположение и убеждение, что человеку противостоят независимые от деятельности объекты природы; как таковые они вступают в те или иные отношения с человеком, взаимодействуют с ним, влияют на него и благодаря этим взаимодействиям и влияниям через них даны человеку.
Эти предположения хорошо согласуются с распространенными обыденными представлениями нашего сознания, которое фиксирует как совершенную очевидность разнообразные веши нашего деятельностного мира и объявляет их объектами природы. Данные нашего восприятия, организованные в формы всеобщих категорий (пространства, времени, веши и т. п.), прямо и непосредственно переводятся в утверждения о существовании объектов, причем именно в таком виде, как они нам даны. И точно также самоочевидным считается представление, что существует я может рассматриваться в качестве элемента мирового устройства отдельный человек, взаимодействующий с вещами при­роды» [179, с. 279].
Учитывая, что большая часть исследований профессиональной деформации осуществлена, на наш взгляд, в рамках феноменологического подхода, мы решили описать и проанализировать эти работы и внести свой посильный вклад в границах этого направления.

3.1. РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА КАК ОБЩИЙ ФАКТОР ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ

Возникшая в древности и продолжающаяся углубляться дифференциация профессионального труда — это характерная черта человеческой цивилизации. Подобное явление кроме известных положительных моментов заключает в себе и ряд существенных противоречий, которые оказывают негативное влияние на личность, дегуманизируют как личность человека, так и взаимоотношения между людьми. О соотношении двух противоположных процессов — специализации труда и его универсализации — издавна имелись разные точки зрения.
Некоторые социологи считают, что древневосточная цивилизация дала миру всю ту сложнейшую систему общественного разделения труда, которая существует и по сей день. Прежде всего речь идет об отделении умственного труда от физического. «Часть профессий выделилась в социально привилегированные, а часть стала считаться профессиями второго сорта. Обособление профессий получило институциональное закрепление (через законодательство и судебную практику) и послужило основой возникновения самого древнего института мотивации труда — понижения в должности. Стали использовать менее престижные формы в качестве негативного мотиватора» [157, с. 9-10].
Может ли престижность профессии быть фактором профдеформации? Можно гипотетически предположить, что чем выше престижность профессии, тем меньше случаев профдеформации. Но это не так. Например, еще недавно в СССР в распределительной сфере потребления профессия торгового работника была очень престижна, но и там были массовые случаи обвесов, обманов покупателей, т. е. нарушений культурных норм профессиональной деятельности — обслуживание представителей других форм кооперативного труда. Поэтому норма культурного профессионального самоопределения должна быть такова, чтобы представитель любой законной, нужной людям профессии считал бы себя ува­жаемым и самодостаточным. Лозунг советской власти «Любой труд почетен» очень верен.
Именно поэтому в западных цивилизациях отказались от использования принудительного труда заключенных под стражу как средства наказания или перевоспитания. И у нас в РФ теперь отказались от определения пенитенциарных учреждений как исправительно-трудовых заведений.
Действительно, классовый подход к социальным организациям и деятельностным кооперациям противоречит требованиям культуры. Насильственное, искусственное провозглашение максимальной престижнос-ти одних профессий (например, рабочих, пролетарских) за счет принижения других (крестьянских, интеллектуальных) ведет к неправильным профессиональным ориентациям и личностным самоопределениям людей.
Сократ, Платон, Ксенофонт, Аристотель и другие мыслители Древней Греции отмечали прогрессивную функцию разделения труда (социальная стратификация, специализация людей, повышение качества труда и т. п.). Но издавна существующая тенденция редукции труда — сведение сложного труда к простому — порождает и многочисленные проблемы, связанные с человеком. Об этом много писали К. Маркс, А. К. Гастев и др.
В частности, К. Маркс отмечал в «Капитале»: «Различные операции, попеременно совершаемые производителем товара и сливающиеся в одно целое в процессе его труда, предъявляют к нему разные требования. В одном случае он должен развивать больше силы, в другом — больше ловкости, в третьем — больше внимательности и т. д., но один и тот же индивидуум не обладает всеми этими качествами в равной мере. После разделения, обособления и изолирования различных операций рабочие делятся, классифицируются и группируются сообразно их преобладающим способностям» [114, т. 23, с. 361]. Ряд социологов согласны с К. Марксом: «Действительно, возникновение профессиональных групп есть социальное следствие разделения труда. Оно возникло в результате технологического деления труда и появления новой формы бытия продуктов как товаров. Для индивида профессия, т. е. принадлежность к какой-либо социально-профессиональной группе, означает ограничение его трудовой деятельности определенным кругом специфических функций» [156, с. 222].
Действительно, социальный эффект разделения труда часто бывает противоположен экономическому. Расчленение труда, увеличивая его производительность, препятствует гармоническому развитию индивида, человек становится «частичным» (по К. Марксу).
Платон первым сформулировал закон «гармоничного разнообразия» труда, в котором увязывал разнообразие потребностей людей и разнообразие видов труда. Позднее о законе возвышения потребностей много писали К. Маркс и другие философы. Платон считал, что чем дольше человек специализируется в своем ремесле, тем больших успехов он достигает, и поэтому предлагал узаконить пожизненное закрепление работника за данной профессией. Но как показало дальнейшее развитие цивилизации, один только профессиональный стаж работника не является достаточным фактором улучшения его деятельности. Нужны еще многие социальные, психологические, политические, культурные и прочие факторы.
Именно поэтому во многих сферах профессионального труда сейчас принято побуждать работников менять содержание своей деятельности каждые пять-шесть лет. Например, английский полицейский обязан на протяжении своей карьеры несколько раз переходить из одной службы в другие.
В противоположность Платону, призывавшему к профессиональному закрепощению, Ш. Фурке много писал о человеческом факторе в деятельности. Он сформулировал принцип перемены труда как средство компенсации за редукционизм, рутинность узкой специализации субъекта.
Древнее противопоставление умственного и физического труда на полюсах социальной престижности подвергалось критическому анализу во многих работах мыслителей. В советское время был провозглашен даже лозунг о стирании противоречий между умственным и физическим трудом как одной из задач КПСС. Думается, что сама дифференциация видов труда по такому критерию не очень плодотворна, противоречит современным психофизиологическим теориям трудовой деятельности. Уже стало ясным, что в так называемых физических видах труда тоже имеется свой немалый умственный компонент.
Э. Дюркгейм предложил позитивистский тезис общественной жизни: не борьба представителей разных классов, профсоюзов, а солидарное бытие. (Сравните с существующим ныне в российском обществе «перетягиванием одеяла» между профсоюзами шахтеров, аграриев, газовиков, нефтяников и т. п.) Он говорил о существовании аморальных последствий разделения труда — конкуренции, эксплуатации, рутинизации труда, деградации рабочей силы. Само сведение человека-субъекта деятельности лишь к понятию «рабочая сила» идет от непонимания психологической сущности деятельности. Э. Дюркгейм считал, что разделение труда — это источник и морального развития. Он надеялся на то, что профессиональные группы сыграют большую роль в «социальной организации современных народов». В профессиональных группах он видел прежде всего моральную силу, способную сдержать натиск индивидуального эгоизма; призывал к более интенсивному развитию профессиональной этики, чтобы гарантировать про­фессиональную честность торговцев и ремесленников. Вслед за Токвилем, Э. Дюркгейм отвергал всякую моральную ценность дилетантизма: «По мере того, как принцип разделения труда получает все большее применение, ремесло прогрессирует, а ремесленник—регрессирует» [70, с. 51]. Он задается вопросом: «Разве разделение труда, делая из каждого из нас неполное существо, не влечет за собою умаления индивидуальной личности?» Он соглашается с О. Контом: «Если (...) часто справедливо жалели рабочего, занятого в течение всей своей жизни исключительно изготовлением рукояток для ножей или булавочных головок, то здравая философия не менее должна жалеть в интеллектуальном плане исключительное и непрерывное употребление человеческого мозга на решение нескольких уравнений и классифицирование нескольких насекомых: нравственный результат в обоих случаях, к сожалению, весьма сходен». Он скептически относился к идее общего образования как к средству нейтрализации вредных последствий разделения труда: «Такое лекарство делает специализацию безвредной, только сделав ее невыносимой и, следовательно, более или менее невозможной» [70].
Ф. У. Тейлор (1856-1915) разделял весь мир профессий на два принципиально разных класса — управленцев и исполнителей — и считал, что сначала управленцы должны захотеть и суметь хорошо управлять, а потом уже требовать добросовестного труда. Действительно, трудовое поведение и мотивы трудовой деятельности — важные факторы профессиональной деятельности, особенно в тех областях, где трудно контролировать процессы и результаты деятельности. Именно поэтому некоторые управленцы вынуждены провозглашать принцип «Совесть — лучший контролер» в тех сферах, где им трудно сформулировать нормы и, следовательно, трудно контролировать их соблюдение.
О. Конт считал, что одно из негативных последствий узкой профессио-нальной специализации связано с такими явлениями, как уродующая специализация личности. Возникновение корпоративной, профессиональной (эгоистической) морали, пренебрежительное, враждебное отношение к представителям других цеховых объединений, профсоюзов — это все следствия социального разделения труда.
Относительно разделения труда и влияния этого процесса на психологию работников основатель методологического движения в стране Г. П. Щедровицкий, характеризуя современную социокультурную и даже культурно-историческую ситуацию в мире, пишет: «Первый момент (...) — это процесс все более углубляющегося разделения, дифференциации наук и профессий. Прогрессивный в XVII и XIX веках, он привел сейчас к оформлению массы изолированных друг от друга научных предметов, каждый из которых развивается практически независимо от других. Эти предметы сейчас не только организуют, но и ограничивают мышление исследователей. Приемы и способы мышления, новая техника и новые методы, созданные в одном предмете, не распространяются в другие. В каждом из научных предметов создается своя особая онтологическая картина, никак не стыкующаяся с онтологическими картинами других предметов. Все попытки построить единую или хотя бы связную картину нашей действительности терпят неудачу.
Второй момент теснейшим образом связан с первым и состоит в том, что к настоящему времени сформировались узкоспециализированные каналы трансляции разделенной на части предметной культуры. Значительная часть современных математиков плохо знают и понимают физику, не говоря уже о биологии или истории. Филологи, как правило, совершенно не знают математику и физику, но столь же плохо разбираются в истории и ее методах. Уже в школе мы начинаем делить детей на способных к математике и способных к литературе. Идея общего образования все больше разрушается идеей специализированных школ.
Третий момент - кризис классической философии, вызванный осознанием того факта, что философия в значительной степени лишилась своих средств управления наукой и потеряла роль координатора в развитии наук, роль посредника, переносящего методы и средства из одних наук в другие. (...) Потеря непосредственной связи с философией заставила науку вырабатывать свои собственные формы осознания, свою собственную философию. В связи с этим получили развитие различные формы неопозитивизма, а в последнее время так называемая философия "сциентизма".
(...) Шестой момент — увеличение значения и роли во всей общественной жизнедеятельности организации, руководства и управления. Чтобы быть эффективными, эти деятельности нуждаются в специальном научном обеспечении. Однако традиционные науки не дают знаний, соответствующих запросам этих деятельностей. Объясняется это прежде всего синтетическим характером деятельности и аналитическим характером традиционных научных дисциплин.
Седьмой момент (также особенно важный) — становление и оформление наук нового типа, которые грубо можно было бы назвать "комплексными науками". Сюда нужно отнести науки, обслуживающие педагогику, проектирование, военное дело, управление и т. д., и т. п. Сейчас все эти многосторонние и синтетические виды практики обслуживаются несистематизированными агломерациями самых разных знаний из различных научных дисциплин. Но сама многосторонность и синтетичность практики требует теоретического объединения и систематизации!. [179, с. 66-68].
Он подчеркивает распространенную ныне «абсолютизацию профессионального партикуляризма». При этом «каждый тип мышления благодаря организующим функциям своей профессиональной методологии обособляется от других типов мышления и "окукливается", (...) начинает воспроизводиться та разобщенность и обособленность, которая характерна для современных наук и профессиональных типов мышления» [179, 150-152].
Таким образом, продолжающаяся и углубляющаяся дифференциация профессионального труда и, соответственно, обслуживающих его многочисленных наук с их специфическими предметами, методическими инструментариями и «собственными» идеологиями, методологиями и мировоззрениями является мощным фактором не только формирования личности, но и в ряде случаев деформирования ее.
Можно считать, что объективно разделенный профессиональный труд, с одной стороны, и принципиальная ограниченность внутреннего потенциала и всех ресурсов отдельного человека, с другой, — это два общих фактора профессиональной деформации личности как две стороны одной медали.
Наличие и действие этого общего фактора профессиональной деформации приводит к определенным изменениям личности работников, которые частично уже осознаны в общественном сознании. Некоторые последствия разделения труда описаны ниже.
Е. Ю. Артемьева и Ю. Г. Вяткин, изучая субъективные миры профессий, пришли к выводам, что «профессионалы, принимающие свою профессию как образ жизни, приобретают особое видение окружающего мира, особое отношение к ряду объектов, а часто и особые свойства перцепции, оптимизирующие взаимодействие с этими объектами. (...) Субъективная модель мира профессионала формируется в результате взаимодействия со специфическим объектом труда, зависит от способа участия в распределенном труде. (...) Существуют семантические особенности миров профессий (смыслов и значений. — С. Б.)» [14, с. 128—133].
Справедливо пишет Г. В. Суходольский об особенностях внутреннего мира профессионала, подчеркивая именно «долговременностъ» тех образно-понятийных концептуальных моделей, которые формируются у человека в процессах труда [ 161, с. 37].
Е. А. Климов точно пишет о «тех особых внутренних мирах, которые открыты профессионалам и закрыты непосвященным»: «У стороннего наблюдателя порой просто нет слов—названий для всего того, что существует перед профессионалом, перед сторонним наблюдателем открывается "пустота" там, где для профессионалов существуют богатые и разнообразные миры впечатлений, материалов для размышлений и практических действий» [90, с. 12]. - Г. П. Щедровицкий, рассуждая о специфике профессий, профессиональных подходов и мировоззрений, употреблял выражение «профессиональный империализм»: «Представители каждой профессии трактуют смысл и содержание (...) соответственно своим профессиональным образцам. Каждая профессия осуществляет своеобразный империализм, стремясь освоить и ассимилировать весь материал (...) в специфических для нее формах мышления и деятельности» [179, с. 62].
Нам представляется, что именно в профессионализации мировоззрения человека проявляются наиболее общие эффекты профессиональной деформации личности. Дело в том, что само мировоззрение не есть статичная картина мира, нарисованная раз и навсегда, как это часто понимают некоторые философы. Это есть определенная процедура, система перцептивных, мыслительных, душевных и физических действий, имеющая свои технологии. Это технология разглядывания, ощупывания, слушания окрестной среды. В этой системе есть свои ориентировочные и исполнительские компоненты. Чтобы субъект смог сформировать свое мировоззрение, он должен знать, на что смотреть, уметь отделять «фигуру от фона», знать, что есть «фигура», сформулировать для себя представление, что такое «хорошая структура», иметь критерии сравнения и эталоны оценки. Этому всему человек должен обучаться специально. Наиболее же глубинное обучение происходит именно в профессии. Только профессионализация мировоззрения способна обеспечить его глубину. Но глубинность взгляда на мир жестко связана с его узостью, аспектностью. Человек как личность способен «мировоззреть» только в соответствии с какой-то усвоенной в процессе обучения технологией восприятия мира. Только в этом аспекте он способен заметить какое-то существенное несовершенство мира и, соответственно, захотеть изменить окружающий мир сообразно своим приобретенным умениям.
Различные характеристики человека — индивидные, личностные, субъектные — во многом обусловливают характер и динамику профессиональной специализации и деформации. Этот субъективный фактор действует даже и в сфере антидеятельности — преступной деятельности. Как пишет А. И. Гуров, «при выборе того или иного вида преступлений (кража, мошенничество, разбой, вымогательство) степень и характер знаний, подготовки преступника, его физические возможности обусловливают более узкую специализацию, определяют его своеобразную квалификацию. Профессионально-преступные практические навыки, нередко доведенные до автоматизма, обеспечивают оптимальность достижения цели при наименьшем риске быть разоблаченным. Этим объясняются дифференциа-ция и многообразие спецификаций в преступной деятельности, постоянное совершенствование ее приемов и способов» [64, с, 103].
Р. М. Грановская, много изучавшая влияние профессий на человека, пишет: «Профессиональная роль многогранно влияет на личность, предъявляя к человеку определенные требования, она тем самым преобразует весь его облик. Ежедневное на протяжении многих лет решение типовых задач совершенствует не только профессиональные знания, но формирует и профессиональные привычки, определяет стиль мышления и стиль общения». И далее: «Когда зрелый специалист сталкивается с новым человеком и создает свое представление о нем как о личности, его собственная профессия неизбежно откладывает свой отпечаток, предопределяя понимание и отражение внутреннего мира воспринимаемого человека. Важно подчеркнуть, что профессиональная позиция определяет не только реальные поступки, с помощью которых человек утверждается в ней, и способ восприятия другого человека, но и ожидание окружающих. Если ролевое взаимодействие человек распространяет на все сферы, то его поведение становится неадекватным обстановке и общение с ним затрудняется. (...) Осуществление той или иной социальной или профессиональной роли, особенно если она личностно значима для человека и вы­полняется им продолжительное время, оказывает заметное влияние на такие элементы структуры его личности, как установки, ценностные ориентации, мотивы деятельности, отношение к другим людям. В этом смысле можно говорить, что личность в некоторой степени характеризуется системой усвоенных ролей. Например, каждая профессия накладывает специфический отпечаток на психический облик человека» [62, с. 293].
Р. М. Грановская отмечает влияние профессиональной роли на общение субъекта: «На профессиональное общение существенное влияние оказывает самооценка человека. Всякое ее отклонение от адекватной ускоряет и усиливает профдеформацию, которая обнаруживается в особенностях установки и стереотипах поведения, затрудняя общение. Профстереотипы, вообще говоря, есть неотъемлемое отражение достигнутого высокого уровня мастерства, т. е. проявление не только знаний, но и вполне автоматизировавшихся умений и навыков, управляемых подсознательными установками и даже не загружающими сознание. Они развиваются, как правило, из тех качеств, которые особенно полезны для данной профессии. Однако если слишком большая доля поведения строится на таких стереотипных действиях или эти специфические установки начинают распространяться на внепрофессиональные сферы, то это неблагоприятно влияет и на работу, и на общение в быту.
Мера экспансии рабочих навыков на другие сферы общения и излишнее заполнение ими профессиональной деятельности зависят, в свою очередь, от самооценки человека, способности его критически относиться к себе и своим привычкам и своевременно их корректировать. Почему вредно чрезмерное внедрение стереотипов в профдействия? Упроченные установки могут приводить к тому, что даже простое и очевидное решение не замечается. Одна из форм деформации проявляется в возникновении ложного пред­ставления, что и без новых знаний накопленные стереотипы обеспечивают необходимую скорость, точность и успешность деятельности. Закрепляется излишняя трафаретность в подходах, упрощенность во взглядах на рабочие проблемы, что приводит к снижению уровня специалиста, его деградации. Другая сторона деформации проявляется в перенесении профпривычек, полезных в работе, на дружеское и семейное общение. Во время автоматизации действий образы, регулирующие процесс деятельности, становятся все более обобщенными, экономичными, быстрыми и бессознательными*.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации