Безносов С.П. Профессиональная деформация личности - файл n1.doc

приобрести
Безносов С.П. Профессиональная деформация личности
скачать (1249 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1249kb.24.08.2012 08:15скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
MИHИCTEPCTBO BHУTPEHHИХ ДEJI

С. П. Безносов

Санкт- Петербург

2004

ББК 88.37

Б39

Научный редактор — доктор юридических наук,

профессор, начальник Санкт-Петербургского университета МВД России,

генерал-лейтенант милиции В. П. Сальников.

Безносов С. П.

Б 39 Профессиональная деформация личности. — СПб.: Речь, 2004.-272с., ил. ISBN 5-9268-0258-Х

В книге проанализирована чрезвычайно актуальная, но до настоящего времени малоизученная проблема профессиональной деформации личности. С привлечением обширного теоретического материала рассматриваются три основных направления исследования данной тематики,

Книга будет интересна специалистам различных отраслей, сталкивающимся с этой проблемой по роду своей деятельности.

БКК 88. 37

©Издательство «Речь», 2004.

© С. П. Безносов, 2004.

I8ВN 5-9268-0258-Х

© П. В. Борозенец, оформление, 2004.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение.................................................................................. 5

Глава 1 ДЕЯТЕЛЬНОСТИЫЙ ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ

1.1. Что такое «деятельность»..........................................................................14

1.2. Структура акта деятельности....................................................................25

1.3. Человек как субъект профессиональной деятельности ........................36

1.4. Ограниченная предметность подхода субъекта к объекту труда как

непременное свойство профессионализма...............................................................41

1.5. Предмет профессиональной деятельности как фактор деформации сознания личности.....................................................................................................45

1.5.1. «Ненормальный» человек как предмет труда.....................................69

1.5.2. Влияние предмета труда на психику работника.................................76

1.6. Средство, способ и способности как факторы деформации..............87

1.7. Что такое деятельностные нормы............................................................95

1.7.1. Усвоенная технология как фактор деформирования личности......108

Резюме.............................................................................................................114

Глава 2 ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ

2.1. Профессия и личность................................................................... 121

2.2. Профессиональная этика и деонтология как регуляторы жизни ………………………………………………………………………….131

2.3. Связь личности и профессионала в индивидуальности..............147

2.4. Что такое целеполагание.................................................................161

Резюме.....................................................................................................171

Глава 3 ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ

3.1. Разделение труда как общий фактор профессиональной деформации.....174

3.2. Специфика труда как частный фактор профессиональной деформации.190

3.3. Признаки профессиональной деформации в некоторых массовых отраслях труда...................................................................................202

3.3.1. Медицинские работники.............................................................206

3.3.2. Сотрудники правоприменительных органов..............................214

3.4. Классификации признаков профессиональной деформации...........235

3.5. Причины профессиональной деформации личности....................238

Резюме…………………………………………………………………...249

Заключение..............................................................................................254

Список литературы.................................................................................265

Что сделала со мной моя профессия ?!

Р. М. Загайнов

ВВЕДЕНИЕ

Настоящих профессионалов в каждом типе трудовой деятельности крайне мало. Большинство людей занимает промежуточное положение между дилетантами и опытными работниками. После профессиональной адаптации и получения минимально необходимых знаний и умений многие работники удовлетворяются достигнутым уровнем подготовки и просто не желают подчинить всю свою жизнь узкой специализации. Достаточно сказать, что сравнительный анализ отечественных средств массовой информации доказывает, что само слово «профессионал» стало часто употребляться в качестве требования к сотруднику лишь последние 15-20 лет.

Настоящего профессионала, достигшего высот в своей специальности, можно узнать по следующим признакам: постоянная готовность к работе, вечное недовольство собой, стремление к дальнейшему самосовершенствованию, особая энергетическая одержимость в овладении мировых вершин и установлении рекордов в специальности, предельная сосредоточенность на деле. Их отличают повышенные требования к себе и коллегам, критичность и непримиримое отношение ко всему, что мешает работе, добровольные самоограничения в образе жизни, в удовлетворении некоторых потребностей, интересов, в сужении круга общения, безразличие ко всему постороннему, ощущение драматического разрыва между собой и окружающими, их непонимания (профессиональное одиночество). Непременный атрибут специалиста — это узость и глубина подхода к своему предмету труда.

Проблема влияния профессии на личность периодически возникает в фокусе внимания исследователей, но до настоящего времени остается актуальной и недостаточно разработанной. Об этом писали еще древние философы, но особенно часто эта проблема обсуждалась в конце XIX и начале XX века, когда в основном уже отпочковались от философии все основные отрасли науки со своими предметами исследований, понятийными и терминологическими аппаратами, средствами познания окружающего мира. (С 1879 г., с момента открытия психологической лаборатории В. Вундта в Лейпциге, официально ведет отсчет вся психологическая наука.)

С этого же времени признанная ранее большинством ученых «единая» философская онтологическая картина мира распалась на множество отдельных «сциентских» мировоззрений, а классическая философия во многом утратила свою управленческую и интегрирующую функцию, перестала играть методологическую роль. Отныне каждая из наук старается вырабатывать свою собственную «научную методологию», беря тем самым на себя обслуживающую функцию определенной отрасли деятельности.

Уже многие энциклопедисты осознали пагубность мировоззрения, ограниченного рамками лишь сугубо научно-профессионального взгляда. В последующем крупные психологи также неоднократно уделяли внимание этой проблеме. Она получила свое отдельное название — проблема взаимосвязи деятельности личности, профессии и сознания. Многие подчеркивали важность и актуальность ёе более детального и конкретного исследования, точного анализа существующего мира профессий, разделенного и продолжающего специализировать-ся мира труда. При этом каждый раз они подтверждали недостаточность теоретико-методологической разработанности темы.

Например, еще в 1940 г. С. Л. Рубинштейн отмечал как особенно важный и актуальный фактор: «преодоление абстрактного функционализма и переход к изучению психики в конкретной деятельности, в которой она не только проявляется, но и формируется» [145, т. 1, с. 8]. Позднее В. Н. Мясищев, подчеркивая важность конкретики изучения взаимосвязи между личностью и субъектом деятельности, говоря о том, что «психология безличных процессов должна быть заменена психологией деятельности личности, или личности в деятельности» [123, с. 7].

Исследователи и поныне обсуждают данную проблему. Е. А. Климов в своей последней книге утверждает: «Область психологического изучения профессий освоена психологами, надо признать, еще мало» [89, с. 369].

А. Л. Свенцицкий, подводя итоги анализа многих исследований личности и деятельности, пришел к такому выводу: «Проблема "профессиональной деформации" почти совершенно не изучена, хотя представляет значительный интерес и в теоретическом, и в прикладном плане. Одна из важнейших задач (...) состоит в формировании гармонично развитой личности, а не однобокого профессионала. Но чтобы эффективно решать эту задачу, необходимы компетентные рекомендации со стороны психологов, а их можно дать, лишь тщательно изучив феномен "профессиональной деформации". Исследования этого феномена должны проводиться на стыке социальной психологии труда и дифференциальной психологии, поскольку закономерно возникает вопрос о соотношении индивидуальных различий работников с их подверженностью "деформирующим* воздействиям профессиональной роли"» [147, с. 40].

Мы согласны с сотрудником пенитенциарных учреждений Б. Д. Новиковым, который в диссертации «Психологические особенности возникновения профессиональных деформаций сотрудников исправительных учреждений» пришел к выводу: «Исследования по этой проблематике искусственно выпали из поля зрения ученых. Лишь отдельные энтузиасты в разное время продолжали эти исследования, результаты которых были засекречены. Только в последние годы все более остро заговорили об отклоняющемся поведении офицеров МВД, об их профессиональной пригодности и деформациях» [126, с. 10].

В трудах многих выдающихся психологов достаточно полно исследованы психологические вопросы о связи категории деятельности и личности. В меньшей степени разработаны проблемы взаимосвязи отдельных, частных видов деятельности — учения, игры, познания, общения и труда в рамках конкретных профессий. Имеется ряд работ о влиянии труда на свойства личности и множество конкретных исследований этой взаимосвязи в отдельных отраслях. В них обнаружены многочисленные существенные взаимо­связи между содержанием определенного труда и типичными качествами личности деятеля. Однако многие из этих работ отличаются значительным разнообразием в подходах и концептуальных схемах изучения. Зачастую полученные в одной отрасли труда результаты трудно сопоставимы с результатами других авторов.

Поэтому существует актуальная необходимость детально проанализировать роль профессиональной деятельности, в отличие от других ее видов, в процессе (де)формирования личности работника. Следует разработать единую и общую технологию подобных эмпирических и прикладных психологических исследований, пригодных для всех конкретных отраслей профессиональной деятельности.

Ранее в науке хорошо были осознаны и исследованы взаимосвязи между субъектными и сугубо индивидными характеристиками людей-профессионалов. Эти взаимосвязи достаточно полно исследуются в производственной медицине, гигиене, санитарии, в работах по технике безопасности труда. Эффекты этой взаимосвязи отражают только психофизиологический аспект существования индивидуальности специалистов и проявляются в профессиональных заболеваниях преимущественно соматического характера.

В нашей работе мы впервые осознанно направляем внимание профессиоведов на психологический аспект влияния профессионального труда на личность работников (рис. 1). Мы подчеркиваем необходимость исследований различных профессиональных деформаций, в которых выражаются взаимосвязи между субъектными и именно личностными параметрами профессионалов. Призываем сместить фокус исследований профессиоведов с сугубо соматической проблематики на психологическую тематику.

Отчасти и из-за недостаточной теоретической проработанности данной проблемы, а также из-за сугубо практической необходимости дальнейшего совершенствования работы с людьми в особых профессиональных сферах мы посвятили свое исследование проблеме профессиональной деформации, считая ее актуальной.

Справедливо пишет Е. А. Климов: «Если существуют закономерно воспроизводящиеся факты профессиональных особенностей в представлениях об окружающем мире, о субъекте, важно их описать и учитывать в связи с проблемой оптимизации межлюдских отношений, анализа и разумного преодоления конфликтов в сфере труда» [89, с. 258]. С ним согласен Г. В. Суходольской: «Однако влияние труда на работника редко принимается во внимание. (...) Это влияние должно обеспечивать развитие психики человека, а не регрессию и деградацию» [131, с. 63].

8

Профессиональная деятельность оказывает более мощное (де)-формирующие воздействие на личность работника по сравнению с непрофессиональными видами деятельности и приводит к не случайным, но закономерным различиям в профессиональных типах личности. Профессиональная деформация личности — это объективное явление, негативные эффекты которого могут быть элиминированы только посредством других, непрофессиональных факторов (социализации, воспитания и т. п.). Это процесс и результат влияния субъектных качеств человека, сформированных в соответствии со спецификой определенного профессионального труда, на личностные свойства целостной индивидуальности работника-профессионала.

В пространстве профессиональной деятельности человек проявляет лишь свои сугубо субъектные качества — специальные способности и знания. Личностные же свойства он волен проявлять только в «околодеятельностной» области.

В каждой профессии существуют свои комплексы психотравмирующих факторов, имеющих как общую, так и специфическую природу. Точное определение последних требует конкретных эмпирических и экспериментальных обследований в целях их обнаружения для формирования программы мероприятий по профилактике профессиональной деформации личности.

Наиболее глубокие негативные поражения личности работника свойственны профессиям типа «человек - ненормальный человек».

Определение сущности профессиональной деформации зависит от качественного содержания используемых исследователем понятийно-мыслительных и концептуальных средств.

Наиболее общего понимания сущности и специфики профессиональной деформации, ее динамики и психологических механизмов можно гарантированно достигнуть при комплексном использовавши следующих понятийно-мыслительных средств: аппаратов теории нормативного описания деятельности, теории индивидуальности и теории профессиональной этики и деонтологии.

Среди факторов профессиональных деформаций надо выделять общие и частные. К общим факторам относятся объективное разделение социального труда и принципиальная ограниченность внутренних ресурсов отдельного человека-деятеля.

Из-за влияния общих факторов профдеформации каждый специалист способен в профессиональном труде реализовывать лишь субъект-предметный подход к предмету своего труда. Предметность подхода специалиста — это обязательный атрибут профессионализма.

Субъект является носителем и хранителем особых — деятельностных - норм (цель, план, программа, технология, проект, метод и методика, подход и принципы профессионального труда), а личность — норм этики и деонтологии. Деятельностные нормы призваны регулировать активность человека в подпространстве профессиональной деятельности, а нормы этики — вне этой сферы.

Нормы профессиональной этики и деонтологии играют роль дополнительных оснований для конкретизации деятельностных норм в ситуациях «усматривания».

Психологический механизм профессиональной деформации может адекватно анализироваться с позиций процессов согласования, борьбы или конфликта между субъектом и личностью как компонентами единой структуры индивидуальности по поводу соотнесения этих норм применительно к особенностям конкретной ситуации. Ошибочные действия этого механизма проявляются в неадекватном переносе сугубо деятельностных норм как регуляторов активности профессионала в подпространство «жизни его личности» - сферу личностного общения, поведения, быта, делового общения с представителями других профессиональных цехов и мировоззрений.

Технология конкретного психологического исследования различных профессиональных деформаций личности в определенной отрасли труда заключается в последовательном анализе того специфического содержания всех компонентов структуры акта деятельности, которые соответствуют особенностям данной профессии, и их влияния на личность работника.

Эти идеи позволили впервые получить следующие результаты:

1. Комплексно сформулирована новая предметная область исследований профессиональной деятельности и формирования целостной индивидуальности работника в ней.

2. Реализован междисциплинарный подход к исследованию взаимосвязей между профессией и типом личности специалиста.

3. Предложена новая классификация профессиональных деятельностей, которая, в частности, позволила определить и исследовать новый тип профессий — «человек - ненормальный человек».

4. Составлены психологические портреты проявления профессиональных деформаций личности в некоторых массовых отраслях труда.

5. Впервые сформулирован и апробирован специальный концептуальный аппарат для реализации новых исследовательских проектов профессиоведческо - психологического характера.

6. Предложена единая технология психологических исследований профессиональных деформаций личности в конкретных отраслях трудовой деятельности. Данная процедура на основе однозначных критериев позволит вести поиск специфических факторов, причин, признаков, уровней и этапов профессиональной деформации, которые присущи определенным профессиям, и сравнивать их между собой.

7. Показана огромная роль усвоенного специалистом искусственного языка — понятийно-терминологического аппарата - и особого профессионального жаргона, которые обслуживают данную профессию, как фактора формирования мировоззрения личности. Любые понятия и термины с их значениями и личностными смыслами, являясь формой фик­сации специфического группового опыта и раскрывая субъекту отдельные стороны устройства мира, формируют личностное мировоззрение целостной индивидуальности в строго определенном профессиональном направлении.

Впервые предлагается сместить фокус дальнейших исследований проблемы «профессия и личность» с сугубо биологической тематики («профессиональные заболевания») на психологическую - «профессиональные деформации личности». Предложена единая технологическая процедура конкретных исследований, пригодная для всех типов профессий и специальностей. Осуществление исследовательских проектов по данной схеме позволит сравнивать результаты, полученные в разных отраслях профессиональной деятельности. Данная программа гарантирует достижение диагностических, прогностических и профилактических целей изучения эффектов профессиональной деформации по отношению к отдельным специальностям.

Мы предлагаем при организации психологического обеспечения трудовой деятельности предусматривать специальный раздел мероприятий по профилактике негативных эффектов профессиональной деформации личности. Впервые рекомендуется при создании образовательных программ в системе профессиональной подготовки и переподготовки специалистов разных профилей уделять особое внимание обучению деятелей культурной мыслительной технологии применения логики восхождения от абстрактного к конкретному и логики систематического уточнения в производственных ситуациях «усматривания».

Глава 1 ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЙ ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ

И вспомнился почему-то в эту минуту Станислав Алексеевич Жук, один разговор с ним, один его вопрос, весь смысл которого стал мне ясен сейчас. Он спросил меня:

— А как называется человек, занимающий положение между дилетантом и профессионалом? - Вероятно, себя этот большой тренер настоящим профессионалом не считал. И это мучило его как проклятие профессии, а может быть, и всей прожитой жизни. Сейчас я хорошо понимал его.

«Настоящий профессионал» — не самый ли это высший титул из всех существующих на Земле? И когда он может быть присвоен человеку? Ведь, согласно указанным требованиям, человек должен пройти непосредственно сам путь профессионала в деятельности, годами выдерживать соответствующий образ жизни, накопить достаточный опыт осмысления данной деятельности и в результате выработать теоретические концепции, которые, как выясняется, можно шлифовать бесконечно.

Р. Загайнов

Необходимо подойти к данному явлению прежде всего с точки зрения именно деятельностного, а не натуралистического, феноменологического подхода. Сущность феноменологического (натуралистического) подхода можно выразить известной формулой: «Все предметы, вещи окружающего мира существуют независимо от нашего сознания и даны нам непосредственно через наши ощу

рых психика "человека работающего" оказывается искусственно оторванной» [159, с. 5].

О существовании теоретических трудностей в понимании категорий «деятельность», «труд», «жизнедеятельность» пишут многие авторы.

Например, С. А. Орлов приписывает всем философам понимание деятельности как проявление любой социальной активности по отношению к окружающему миру, отождествляя, по сути, понятия «активность» и «деятельность». Далее, он считает, что она всегда имеет целесообразный и, следовательно, сознательный характер, так как ее субъектом может быть только человек, а объектом — весь окружающий мир. (Но субъектом деятельности может быть и животное, у которого тоже зачатки сознательности. Да и объектом деятельности может быть не только окружающий мир, но и внутренний, субъективный. — С. Б.)

С. А. Орлов, видимо, чувствуя неудовлетворенность выделением только этих признаков деятельности, пишет далее о трудностях определения специфической формы деятельности — труда — и приходит к выводу: «...Но в таком случае любой элемент человеческой деятельности заключает в себе момент труда, (...) в том числе и отдых, рекреация» [157, с. 208].

Обосновывая теоретические трудности в этой области, С. А. Орлов утверждает, что, «какие бы виды деятельности мы ни выделяли, (...) наша классификация носит условный гносеологический характер. Поскольку жизнедеятельность человека в целом объективно детерминирована и субъективно целесообразна, то любой ее вид обладает одними и теми же атрибутами. (...) И поэтому все виды деятельности ценностно равнозначны» [157, с. 208-209].

Следует заметить, что, во-первых, классификация как особая умственная операция носит гносеологический характер и, во-вторых, классификация только тогда полезна и необходима, когда она позволяет понять и увидеть, что происходит в жизни. В иных случаях это бесполезная классификация.

Г В. Суходольский, подробно и детально проанализировавший все основные подходы к теоретическому пониманию деятельности, которые существуют в наше время, классифицировал и сформулировал эти концепции и подходы следующим образом:

n психолого-биологические: Ж. Пиаже;

n общепсихологические: С. Л. Рубинштейн, А. Н. Леонтьев, Б. Г. Ананьев;

n праксиологические: Т. Котарбинский, Т. Томашевский, Я. Райковский, В. Гаспарский;

n профессиографические: Д. А. Ошанин, К. К. Платонов, В. Я. Дымерский, Е. А. Климов и многие другие;

n психолого-педагогические: П. Я. Гальперин, Н. Ф. Талызина, 3. А. Решетова, Н. В. Кузьмина, Н. Г. Салмина, В. Д. Шадриков;

n инженерно-психологические: Б. Ф. Ломов, В. Ф. Рубахин, А. А. Крылов и многие другие;

n социотехнические: В. Я. Дубровский, Л. П. и Г. П. Щедровицкие, Э. Г. Юдин и др. [159, с. 43-44].

Можно добавить к этому перечню и довольно интенсивно разрабатываемую концепцию деятельности, корни которой лежат в общеметодологическом подходе Г. П. Щедровицкого и которая получила психологическую окраску в работах О. С. Анисимова. Это так называемая теория нормативного описания деятельности.

О. С. Анисимов считает, что существует три основных понимания термина «деятельность». В первой трактовке рассматривается любой процесс как деятельность. Поэтому говорят о деятельности нервной системы. Вторая трактовка предполагает соотнесение процесса с удовлетворением потребности индивида и личности. Третья, трактовка соотнесена с ситуацией социотехнического характера, с наличием внешнего для индивида требования к преобразованию реальности, а само требование имеет социальное происхождение. «Она предполагает два основных условия превращения процессов человеческого существования в деятельность. Во-первых, это социальное предопределение, или норма. Вне нор­мативного предписания, возникающего "до" его реализации субъектом, нет деятельности. Предписание, будучи порожденным в условиях социальных отношений, не принадлежит отдельному человеку. Оно выступает для человека категорическим императивом. Во-вторых, первичные формы предписаний социально-значимого типа рождаются в общении и труде» [9, с. 33-38].
Мы предлагаем по отношению именно к профессиональной деятельности использовать третий, социотехнический вариант понятия. Профессиональная деятельность — это сложное социокультурное явление со своей историей, традициями, ценностями, со своим «мировоззрением». Процесс вхождения в это пространство, процесс овладения — это достаточно длительное и сложное явление, требующее от человека определенных «жертв» и многих усилий. Если использовать меткое выражение Гумбольдта, можно сказать, что профессия овладевает человеком, «захватывая» не только его чисто субъектные качества — специальные способности, — но и личностные свойства. При этом человек становится «рабом» своих профессиональных знаний об окружающем мире.
Как справедливо пишет Е. А. Климов, «профессия — это судьба, жизненный путь человека, (...) это и образ жизни, и образ мыслей, и стереотипы восприятия мира, и социальный тип человека» [89, с. 372].
Некоторые авторы предпочитают широко использовать такое понятие, как «трудовое поведение». Понятие трудового поведения может быть полезным дли анализа явлений профдеформации. Дело в том, что те изменения в личности, которые наступают в человеке из-за профессиональной деятельности, могут проявляться, строго говоря, и не в деятельности, а в псевдодеятельности, жизнедеятельности, поведении, быту. Например, если сотрудник милиции совершает неочевидное изощренное, хорошо замаскированное преступление и при этом «профессионально» препятствует его раскрытию, то он не занимается профессиональной деятельностью, которая предписана ему должностью. Он демонстрирует другие формы жизнедеятельности, повеления, общения, в которых проявляет и использует те свойства личности, которые появились благодаря профессиональному обучению, — профессиональные специальные способности. Хотя и его преступные действия могут быть проанализированы с помощью терминов нормативной теории деятельности. Этим занимаются криминалистика, криминология и другие науки юридического профиля.

Нас же в данном случае интересует не сам субъект преступной деятельности, а его личность, деформированная в том числе и благодаря основной профессии. Когда врач, используя свои профессиональные знания и умения, квалифицированно изымает органы человеческого тела и подпольно их продает, то это тоже профессиональная деформация. Здесь виноват не сам субъект деятельности, а уродливая личность этого врача. Если понятие «субъект» однозначно должно связываться с понятием «деятельность», то понятие «личность» — только с понятием «поведение».

И в этом плане предложенное социологами понятие «трудовое поведение» может быть полезным в нашем случае. Рассмотрим подробнее, как трактует это понятие В. И. Верховин. Он справедливо считает, что социальное поведение личности имеет следующие модификации социологии: трудовое, производственное, организационное, функциональное, коммуникативное, демографическое, экономическое, нормативное и девиантное поведения; Он справедливо отделяет понятия «трудовое поведение» от трудовой деятельности и определяет его так:

— комплекс человеческих актов, поступков и действий, которые соединяют работника с трудовым процессом;

— оно определяет а) направленность и б) интенсивность реализации человеческого фактора в производственной организации;

— оно отражает, с одной стороны, объективную необходимость — заданность условий функционирования, проявляющуюся в довольно жестких рамках производственной ситуации, с другой — оно достаточно свободно, многоальтернативно, определено свободой выбора и создает уровни и иерархию мотивации. Мотивация связана с конкретным типом личностной активности, диапазоном притязаний, которые обусловливают предметно-аналитический смысл тактики и стратегии поведения. Мера соответствия двух сторон трудового поведения — нормативно заданной и избирательной (зависящей от воли индивида) — показывает, каковы его ориентации, степень заинтересованности в согласовании своих действий с целями организации;

— сознательно реализуемый комплекс действий и поступков работника, связанных с синхронизацией профессиональных возможностей и интересов с функциональным алгоритмом производственного процесса. Это процесс самонастройки, саморегуляции, обеспечивающий определенный уровень личностной идентификации» [157, с. 153-159].

Трудовую же деятельность, в отличие от трудового поведения, В. И. Верховин определяет следующим образом:

— это обусловленная технологическими средствами и независимая от субъективных желаний целесообразная форма профессиональной активности индивида;

— это относительно жестко фиксированный во времени и пространстве целесообразный ряд операций и функций, совершаемый людьми, объединенными в производственные организации» [157 с. 151-152]. «Вообще социальное поведение — производная компонента социальной среды, которая преломляется в субъектных характеристиках и актах действующих, лиц, а также результат субъективной детерминации человеческой активности, — пишет В. И. Верховин. — Программы и модели поведения выступают формой индивидуальной активности, которая направлена на удовлетворение потребностей и реализацию интересов человека в системах объективно заданных условий, средств и способов социального воспроизводства. Основной формой взаимодействия является «поведенческая матрица, которая возникает в процессе включения работников асоциальную, экономическую и производственную организацию» [157, с. 151—152].

Здесь очень важно подчеркнуть понятие «включение в деятельность». Действительно, все, что не входит в понятийную схему «акта деятельности», есть процессы поведения, И очень важно исследовать зоны поведения человека, ближайшие к зоне собственно деятельности. Это процессы вхождения в деятельность и выхода из нее. В этих зонах человек как личность и индивид на самом деле обладает большей свободой выбора своих поступков. Войдя же в зону деятельности, он просто обязан стать «роботом», у которого нет альтернатив действий.

Если в процессе деятельности человек позволяет себе сомневаться в нормах деятельности — целях, технологиях, методах, программах, планах, принципах, берется изменять их произвольно, то это означает лишь одно — в это время он не занимается предписанной деятельностью, за которую должен получать вознаграждение, он уже вышел за рамки нормативно организованной деятельности. Прежде чем войти в зону деятельности, человек должен четко понимать, принимать и безупречно выполнять те нормы, которые предписаны управленцем. А также он должен иметь определенные способности. Это два компонента, которые диктуют требования к субъекту и полностью детерминируют его сущность.

Хороший субъект исполнительской деятельности, хороший специалист, профессионал - это человек, характеризующийся всего двумя особенными свойствами:

n обладающий специальными профессиональными способностями;

n знающий и неукоснительно выполняющий нормы своей деятельности, которые предписаны управленцем, в том числе, может быть, и им самим.

Разберем несколько вариантов «варварского» (по выражению Е. А. Климова) профессионализма.

1.1. Что такое «деятельность»

А. Человек правильно понимает и стремится выполнять предписанные нормы деятельности, но не имеет нужных способностей. Например, врач, искренне желающий излечить больного, знающий, что должен избежать последствий ятрогении, лечить не только болезнь или симптоматику, а всего человека в целом, причем лечить, в том числе и словом, но не умеющий пользоваться этим средством (нет нужных способностей), будет не лечить людей, а калечить.

Б. Субъект имеет нужные специальные, профессиональные способности, но не знает, не понимает, не принимает некоторые нормы своей деятельности. Например, врач, обладающий способностями, но подменяющий одну из норм — цель, вместо цели скорейшего излечения больного ставит цель обогащения за счет больного, выкачивания из него денег, вместо дешевых методов оздоровления использует дорогостоящие.

В. Человек, имеющий нужные способности, переносит их в другую зону деятельности, например, криминальную; скажем, тот же врач, который профессионально торгует органами человеческого тела, заведомо зная, что эта преступная деятельность уголовно наказуема.

Если варианты А и Б свидетельствуют о плохом выполнении своих профессиональных обязанностей, то вариант В — о профессиональной деформации личности, что и проявляется в области трудового поведения. Ведь именно личность ответственна за ценностно-нормативную сферу жизнедеятельности. Если субъекту свойственно социально неприемлемое поведение в профессиональной сфере, то это один из вариантов профессиональной деформации личности. Человеку, не имеющему медицинского образования, не доступен преступный промысел, связанный с продажей человеческих почек, глаз и других органов, а значит, подобный мотив поведения.

Актуальность анализа близких понятий «деятельность», «поведение», «общение» подчеркивается еще и следующим обстоятельством. В частности, в юридических науках — криминологии, криминалистике, уголовном праве, уголовном процессе и т. п. — нет четкого и единого понимания сущности преступления. Одни авторы предпочитают анализировать преступность и преступление, используя понятие «поведение», другие — «преступная деятельность». Мы полагаем, что в данном случае лучше говорить именно о деятельности, которая в большинстве случаев более социализирована, чем просто поведение. Деятельность более нормирована социальными предписаниями, нежели свободное поведение. Если преступная деятельность становится профессиональной, т. е. является основным источником дохода, удовлетворения потребностей, а не одноразовой, эпизодической, случайной, то она обязательно будет испытывать на себе определенные социальные, культурные влияния. Профессиональный убийца социален в том смысле, что получает социальный заказ на убийство от членов общества, выбирает средства преступной деятельности из того арсенала, который создало общество (новейшие образцы огнестрельного оружия), и т. п.

Деятельность профессионала-преступника является именно деятельностью. Она полностью объясняется и понимается с помощью известных схем теорий деятельности. В качестве исходного материала преступной деятельности, например, убийцы является живой человек, а конечным продуктом труда убийцы — труп того же человека. Для этого «преобразования» преступник выбирает определенные средства, имеющиеся в социуме, и применяет их адекватным образом. Он знает программу своей деятельности и обладает необходимыми способностями. Он имеет социального заказчика и может вступать в определенные кооперации с другими людьми. Он также находится в противодеятельностном отношении с сотрудниками правоохранительных учреждений.

Многие авторы предпочитают психическую деятельность выделять в особый вид деятельности. Это, очевидно, полезно и необходимо для более полного раскрытия сущности психических процессов, состояний и свойств, механизмов деятельности субъекта. Но такое выделение методологически полезно лишь тогда, когда под психической деятельностью понимается только внутренняя психическая активность самого деятеля, субъекта.

К сожалению, некоторые авторы, рассматривая эту сторону деятельности человека, не видимую постороннему наблюдателю, невольно договариваются до того, что «теряют» субъекта деятельности. На место субъекта деятельности, которым может быть всегда только целостный живой человек, выдвигают некоторые «психические функции, процессы, переживания, состояния, механизмы» (см., например, работы Вилюнаса). Получается, что субъект и его действия подменяются некими психологическими терминами и понятиями, оторванными от живого человека.

В частности, в одной из работ глубокоуважаемого профессора Г. В. Суходольского объектом внимания становится не активно действующий субъект, а его психика: «Психика выступает в познании как определенная система, (...) имеющая функции и цели, (...) благодаря которым эти функции реализуются, а цели достигаются» [159, с. 12). Таких примеров из текстов других авторов можно было бы привести множество. По нашему мнению, психика не может быть субъектом и поэтому не может иметь самостоятельных целей. Субъектом является только человек, и только он может формулировать цели, формировать психический образ — представления, воображения о цели как конечном результате своих действий.

В противном случае можно договориться до того, что не только психика, но и нервная или гормональная система, а также отдельные органы человека имеют свои цели. Тогда человек выступает лишь как арена действий различных систем и подсистем, где происходят процессы согласования целей этих частей целого.

Мы полностью согласны с Г. В. Суходольским, который призывает изучать специфику, особенности деятельности, чтобы понять психику конкретного человека: «С позиций отраслей психологии психологически адекватным по содержанию является лишь то описание деятельности, которое включает в себя психику в особых состояниях и процессах, свойствах и функциях» |159, с. 38].

Мы согласны с мнением многих ведущих психологов, которое, в частности, точно выразил Г. В. Суходольский, обсуждая требования к психологическому описанию деятельности: «Психологически адекватными по содержанию будут лишь те описания деятельности, в которых не разрывается диалектическое единство внутренней, психической и внешней практической деятельности, а, наоборот, эксплицируются взаимосвязи и зависимости между ними» [160, с. 13].

При изучении того или иного явления очень важно правильно выбрать тот язык, с помощью которого можно понять, объяснить, адекватно описать это явление. Известно, что среди существующих языков можно выделить два их типа. Первый — это естественные языки — ЕЯ (русский, английский, эсперанто, эстонский и т. п.), которые обладают некоторыми свойствами:

n универсальностью, т. е. возможностью использовать ЕЯ применительно к разным областям жизнедеятельности людей;

n полисемией, т. е. многозначностью слов, терминов, понятий, имеющихся в словаре естественных языков и т. д.

Второй тип — искусственные языки — ИЯ, которые конструируются людьми для их применения в специальных областях деятельности. К ним относятся языки таких наук, как математика, химия, физика, социология, юриспруденция, медицина и пр., языки шахматных или музыкальных нотаций, компьютерные языки и др. Все они имеют определенный набор специфических терминов и понятий со строго закрепленными за ними значениями, а кроме того, так же, как и ЕЯ, свои лексические, грамматические и синтаксические словари.

К искусственным языкам можно отнести и профессиональные языки — жаргоны, на которых реально постоянно общаются между собой коллеги, но которые еще не «узаконены» в официальной науке. Жаргонизмы еще не вошли в ее лексикон, но практика уже изобрела очень точные обозначения специфических качеств того особенного предмета, над которым «колдуют» работники.

Если знание естественного языка - русского, английского -объединяет представителей одного этноса и служит им средством непрофессионального общения, то владение тем или другим искусственным языком разделяет людей по их профессиональным цехам. Процесс усвоения искусственного языка достаточно длителен и требует определенных затрат ресурсов — временных, мнемонических и т. п. Этот язык служит профессионалу средством ориентировки в жизненных ситуациях и мощным фактором формирования мировоззрения личности, ее социализации. Именно с помощью того или иного языка человек моделирует («квантует», по выражению Е. А. Климова) мир и своё бытие.

Еще предстоят детальные эмпирические исследования роли того или иного профессионального и научного языков в (де)формировании картины мира у представителей различных научных школ и специальностей, но и сейчас можно утверждать на основании общих принципов, что качественное различие определенного языка является источником многих различий в стилях мышления профессионалов. Ясно, что именно язык со своим специфическим набором лексем, синтаксическим, грамматическим строем, своей морфологией является тем орудием, инструментом, с помощью которого человек воспринимает, познает, понимает и объясняет окружающий мир.

Среди всех существующих ИЯ можно выделить два особенно важных:

n философский язык, который в сущности категориален, т. е. состоит из категорий как предельно обобщенных понятий;

n язык методологии, бурно развивающейся области знаний, которая специально нацелена на изучение всего мира деятельностей, универсума деятельности, в том числе мыслительной деятельности, и особо ориентирована на создание наиболее мощных языков как средств мышления и коммуникации.

Автор еще на ранних этапах изучения профессиональной деформации стал перед проблемой выбора адекватного языка, дабы при описании этого феномена обеспечить его понимание. Будучи по образованию психологом, он в первых своих работах, посвященных профессиональной деформации, использовал привычный для него научный арсенал психологических терминов и понятий, а в последние годы старался дополнительно привлечь специальный методологический язык.

Именно с помощью этой системы понятий была сформулирована отечественными методологами — прежде всего Г. П. Щедровицким и О. С. Анисимовым — теория нормативного описания деятельности. Очевидно, именно этот понятийный и мыслительный аппарат более всего подходит для понимания изучаемого феномена — профессиональной деформации, так как позволяет наиболее точно описывать процесс деятельности и связанные с ним явления. В частности, с помощью него можно адекватно пред­ставить структуру любого акта деятельности. Предполагается, что данная концептуальная схема является тем искомым понятийно-мыслительным средством, которое позволит унифицирование анализировать феномен профессиональной деформации во всех отраслях труда.

1.2. СТРУКТУРА АКТА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Мы предполагаем, что искомый нами понятийный аппарат для исследования и сравнения всех типов профессий надо искать в области структуры деятельностей. Данный раздел посвящен этой проблеме.

С. Л. Рубинштейн так определял понятие деятельности и ее структуру: «Под деятельностью мы понимаем активность субъекта, направленную на изменение мира, на производство или порождение определенного объективированного продукта материальной или духовной культуры. (...) Всякая деятельность состоит обычно из ряда актов—действий или поступков; будучи актами субъекта, они имеют по внутреннему своему содержанию определенное психологическое строение» [145, с. 203]. Далее он перечисляет основные компоненты этого строения: структуры-побуждения (потребности), мотивы, цель, способ («операцию»), путь (метод), действие, задачу, результат, условия, объект.
Здесь хотелось бы специально подчеркнуть несколько принципиальных моментов. Во-первых, С. Л. Рубинштейн указывает, что всякая деятельность (материально-практическая или даже духовно-теоретическая) должна производить «объективированный» продукт. Действительно, результат любой деятельности всегда должен быть овеществлен, опредмечен до такой степени, чтобы его можно было воспринять с помощью органов чувств — увидеть, услышать, потрогать, понюхать и т. п. Это нам кажется принципиальным потому, что зачастую некоторые авторы, рассуждая о духовной и теоретической деятельности, оставляют за скобками тот факт, что результат любой деятельности должен быть зафиксирован в каком-то объекте, предмете. И производство духовных ценностей есть производство в конечном счете материальных носителей этого духа. Любой дух может являться только в какой-то материализованной и чувственно воспринимаемой форме - звучащем или письменном слове, тексте, скульптуре, произведении архитектуры, искусства и т. п.
Из положения С. Л. Рубинштейна об обязательной «объективированности результата» вытекает следующее: любое «изменение меря», любое производство духовных ценностей обязательно связаны с преобразованием, изменением объективированного, овеществленного предмета труда. Нельзя получить объективированный результат деятельности, не имея объективированного сырья, которое должен изменить, преобразовать субъект. Это также справедливо и для теоретической мыслительной деятельности, и для практической — материальной.
Другое дело, что не всегда однозначно легко и просто можно обнаружить этот овеществленный предмет, который преобразуется в процессе деятельности. Но то, что он всегда есть, если есть деятельность, справедливо для любых актов деятельности. Именно эта субъективная психологическая специфика любой деятельности объясняет трудность определения объекта своего труда, характерную для непрофессионалов, людей, плохо профессионально самоопределенных.
И последнее замечание: С. Л. Рубинштейн с очень высокой пользой для дела ввел уточняющее понятие акта деятельности, которое отсутствует у многих других исследователей и позволяет конкретизировать рассуждения о деятельности ограничивающими временными и содержательными рамками. Но он упустил очень важный компонент структуры акта — средство, с помощью которого преобразуется предмет труда. И это характерно для всех психологов — исследователей деятельности.
В этом разделе мы приводим высказывания исследователей о структуре деятельности, чтобы, с одной стороны, показать преемственность нашей работы, ее связь с великими предшественниками, а с другой — продемонстрировать некоторую ее новизну и наш маленький вклад в психологию. Дело в том, что все исследователи деятельности, каждый по отдельности, перечислили все существенные компоненты искомой структуры деятельности, но, как это станет ясно из последующего, ни один из «чистых» психологов не смог дать целостного представления о внутреннем строении деятельности в ее единстве.
Б. Г. Ананьев отмечает, что трудовая деятельность является основным видом, на базе которого развиваются остальные формы деятельности — игра, учение, познание, общение. Одно из универсальных значений труда заключается; по его мнению, в том, что труд производит человека как субъекта и обусловливает все остальные виды его деятельности. Структуру деятельности он представляет как совокупность основных элементов: предмет труда, орудие, процесс преобразований, операций, действий, продукт.
В этой структуре, данной моим учителем, отсутствует такой важный компонент, как способ деятельности.
Б. Г. Ананьев специально фокусировал внимание на обязательном исследовании конкретных видов деятельности: «Подобно труду и общению, познание есть конкретная деятельность конкретного человека в определенных условиях ею жизни» [7, с. 322]. Вместе с тем он понимал все трудности такого исследования в плане относительно малой разработанности этой проблемы: «Особенно важным представляется комплексное исследование субъекта определенной массовой деятельности в отношении различных по­тенциалов и тенденций развития личности. Таких исследований, проливающих свет на взаимоотношения между трудоспособностью, специальными способностя-ми, общей активностью и интересами личности, ее характерологическими свойствами, очень мало. Изучение сложной совокупности актуальных и потенциальных характеристик человека как субъекта деятельности — важнейшая задача всех наук о человеке» [17, с. 326].
Е. А. Климов рассматривает труд «как системное психическое образование (целостность), характеризующееся четырьмя признаками», и к ним относит:

n предвосхищение общественно ценного результата;

n осознание обязательности достижения заданного результата;

n владение внешними и внутренними средствами деятельности;

n ориентировку в межлюдских производственных отношениях.

Часто некоторые авторы выделяют следующие элементы социально-психологической структуры деятельности: цель; отношение к труду; стимулы труда, внешние факторы трудовой активности; мотивы труда, внутренние факторы; ценности и ценностные ориентации, этические императивы трудовой деятельности; удовлетворенность трудом, эмоционально-окрашенное состояние сбалансированности между личностными претензиями и оценкой степени их реализация [157, с. 147].

Социологи подчёркивают, что труд лежит в основе всех других общественных явлений. Труд — это целеобразующая деятельность, содержанием которой выступает изменение вещества природы для удовлетворения общественных потребностей. Это основная форма жизнедеятельности человеческого общества, исходное условие его бытия. При этом они выделяют следующие составные элементы простого труда: предметы труда — это вещество природы, на которое воздействуют средства труда — сырье или полуфабрикат.

Средства — это вещь, которую человек помещает между собой и предметом труда. (Обычно орудия, средства они относят к наиболее активным элементам производственного процесса, а продукт труда — к наиболее пассивным.)

Продукт — это получившее окончательную обработку вещество природы, конечная цель. В экономическом смысле — потребительская стоимость, основа товарно-денежных отношений, в социологическом — исходная клеточка распределительных отношений.

Содержание индивидуального труда — это распределение функций (исполнение, регистрация, контроль, наблюдение, наладка и т. п.) на рабочем месте в зависимости от совокупности выполняемых операций. Содержание труда в социологии принято расшифровывать с помощью нескольких критериев. Например, критерий «типичные рабочие функции» включает следующие индикаторы:

1) простое обслуживание производства (транспортировка);

2) сложное обслуживание производства (ремонт, наладка машин);

3) непосредственная организация и руководство;

4) технологическая подготовка производства;

5) обслуживание процесса управления (экономические, юридические и другие службы);

6) разработка научных основ производства [157, с. 134 - 135].

Сам перечень типичных функций, который составили социологи и посчитали возможным включить в учебник «Социология труда», показывает, что социологи своеобразно ориентируются в теории деятельности. Сам перечень далеко не полон и произволен. Более того, авторы считают, что исследование содержания труда представляет не чисто академический интерес, а является сугубо прикладной проблемой, важной для профессионального отбора.
Условия труда включают в себя степень опасности предмета и средств труда, их влияние на здоровье, настроение и работоспособность человека. Когда мы описываем предмет и средства труда абстрактно-функционально, без оценки их воздействия на здоровье человека, то получаем содержание труда [157, с. 137].
Положительно здесь то, что авторы готовы рассматривать и оценивать влияние предмета и средств на здоровье. Но удручает произвол в определении понятий и пользовании ими. Совершенно разные и четко определенные в теории деятельности понятия — предмет, средства, условия, содержания деятельности — здесь легко взаимозаменяются, используются как синонимы.
Обсуждая вопросы условий деятельности, авторы утверждают, что «безопасных профессий не существует, в каждой из них, на вид очень благополучной, существуют факторы, наносящие вред здоровью. Иными словами, каждому роду занятий, профессий и специальности соответствует, во-первых, свой набор вредных факторов, специфический для данной области; во-вторых, свой состав, букет профзаболеваний. Профессия научного сотрудника или бухгалтера, имеющих, на первый взгляд, здоровые условия труда, ведет к гиподинамии» [157,с. 138].
На наш взгляд, это неверно. Научный сотрудник может решать умственные проблемы на ходу, а именно в мыслительных операциях проявляется сущность научной деятельности. Если же научный сотрудник вынужден сидеть целый день, чтобы подписывать заявки на оборудование или обсуждать вопросы укрепления трудовой дисциплины на совещаниях, то это отнюдь не научно-исследовательская деятельность, а снабженческая или управленческая.
Примером неполного описания деятельности, структуры акта деятельности может служить следующая цитата. В. А. Жванков считает, что «всякая деятельность, в том числе и деятельность преступника, протекает по формуле: цель — мотив — способ — результат и включает в себя внутреннюю (психическую) и внешнюю (физическую) активность, регулируемую целью, установление психологических свойств личности преступника тоже подчиняется этой структуре» [74, с. 11]. Нет в этой структуре важных элементов — средства и объекта труда.
Аналогично обстоит дело и в таком разделе психологии, как «Психология способностей». Подавляющее большинство авторов по этой тематике изучают и описывают проблему способностей, совершенно не учитывая понятия «средства деятельности». Способности нельзя изучать, не формулируя четко и однозначно, о каких средствах деятельности идет речь. Способности — это внутреннее качество субъекта, которое свидетельствует о том, что человек овладел культурным способом применения определенного средства.
Выше мы привели примеры разноголосицы мнений представителей различных областей науки относительно структуры деятельности и составляющих ее компонентов. Сейчас же хотим изложить наше понимание одной из главных идей всей работы, которая позволяет с надеждой утверждать о создании нового метода исследования профессий. Глубокоуважаемый академик Е. А. Климов, внесший огромную «полезную трудоведческую лепту в общественное сознание», много и точно писал об «ошеломляющих, чисто познавательных трудностях профессиоведения» (все «закавыченные» слова взяты из книги Е. А. Климова «Психология профессионала»).
Он пишет, например: «Каждая область труда — это целый мир разного рода тонкостей, детальных осведомленностей, умений, приемов, "ухваток", "секретов мастерства". А областей этих — профессий и специальностей — очень много: не десятки и сотни, а тысячи. (...) Трудно охватить мыслью весь мир профессий, а тем более как-то вникать в дела многих и разных "делателей", профессионалов, специалистов» [89, с. 5]. Он даже задается вопросом: «Быть может, понятие "профессия" является в нашей науке чисто отраслевым, то есть относящимся исключительно к психологии труда и инженерной психологии? Но ответ на этот вопрос не прост. (...) В феномене профессии исконно скрыты и общепсихологические, и социально-психологические события» [89, с. 370]. И вообще, «отнесенность понятия профессии к психологии не очевидна» [89, с. 369].
В этой цитате из последней работы Е. А. Климова мы хотим подчеркнуть два момента. Первый: действительно существуют большие гносеологические трудности в сравнении, типологизации и классификации самых разнообразных профессий. Сначала разные виды труда кажутся совершенно несопоставимыми между собой, особенно в рамках феноменологического подхода. Многие существующие психологические, социологические, экономические, юридические классификации профессий и специальностей очень противоречивы — часто одни и те же профессии попадают в разные таксоны или одна и та же специальность оказывается в этих систематиках в разных разделах.
На самом деле, разве можно сравнивать профессию артиста и сантехника? Что между ними может быть общего? А что общего и у того и другого с деятельностью профессионального киллера? По каким параметрам, критериям их можно сравнить? Существует ли какой-нибудь общий признак, критерий, на основании которого можно сравнивать все существующие в профессиональном универсуме многотысячные специальности?
И второй момент, на который обращаем внимание в связи с утверждением Е. А. Климова об общеметодологическом характере понятия «профессиональная деятельность». Очевидно, что социокультурный мир профессий не поддается изучению с помощью только одной психологии или любой другой отдельно взятой науки. Их специфические понятийные аппараты и особые терминологические языки не способны охватить весь этот универсум.
Озадачив себя поиском общего фундаментального метода изучения всех профессиональных миров, мы были вынуждены сначала найти некоторое «универсальное» мыслительное средство, некоторый язык и соответствующую концепцию, которые позволили бы найти тот самый инвариант, связывающий все отдельные
специальности. Нужна особая линза («магический кристалл»), сквозь которую можно пристально и под одним углом рассмотреть весь мир профессий и его влияние на личность человека.
Нам представляется, что искомый ответ можно найти в рамках деятельностного подхода, что ключом для ответа может служить современная методология как новая область знаний обо всех деятельностях (в том числе профессиональных). И особенно так называемая «теория нормативного описания деятельности». В заключение данного параграфа кратко изложим основные положения общеметодологической теории нормативного описания деятельности относительно структуры профессиональных деятельностей.
Данная теория утверждает, что любая деятельность всегда многоактна, процессуально она состоит из некоторого числа отдельных актов. Но любой деятельностный акт, как бы он ни казался на первый взгляд содержательно не похожим на другие, всегда состоит из одних и тех же частей. Он всегда имеет одну и ту же структуру. Следовательно, структуры любых актов профессионального труда артиста кино и сантехника идентичны! Следовательно, тщательно рассматривая специфические содержания каждого элемента этой структуры, мы сможем увидеть те различия и те общие моменты, которые характерны для всех сравниваемых специальностей и профессий! Вся последующая часть работы посвящена фактически подобному «разглядыванию», анализу мира профессий сквозь призму структуры тех актов, которые характерны той или иной специализации труда (рис. 2).
На рис. 2 в прямоугольной рамке показано так называемое пространство технологии любого акта каждой деятельности, в том числе профессиональной. Строгие, ровные края этого пространства подчеркивают необходимость каждому работнику неуклонно следовать указанной и принятой в его специальности технологии труда, чтобы гарантированно получить требуемый результат.
Любая отдельно взятая технология каждого труда (преподавательского, исследовательского, проектировочного, управленческого, исполнительского, ратного, хирургического и т. п.) состоит из следующих составных частей:
n М1 — исходный материал, предмет труда — «сырье»; материал будущих преобразований, операций, который находится в некотором первоначальном состоянии, например: пациент, необученный солдат, первокурсник, кусок металла для будущей гайки, неисправные трубы, туманный образ роли киногероя в сознании актера и т. д.; О широкой стрелкой обозначен сам процесс преобразования — действие, операция над исходным материалом, например: процессы лечения, боевой подготовки, вузовского обучения, механические действия по сверлению, вытачиванию резьбы нужного размера будущей гайки и т. п.;
n М2 — конечный продукт преобразований «сырья», материал, который перешел в некоторое другое, «второе» состояние, например: здоровый пациент, опытный гранатометчик, выпускник университета, готовая гайка, отремонтированные трубы и т. д.;
n любые манипуляции с материалом, предметом труда всегда совершаются с помощью какого-то определенного средства, орудия, инструмента; это справедливо также и для мышления, которое может быть рассмотрено как действие, деятельность — мыслительная деятельность, где средствами могут быть язык, понятия, термины, концепты; средства могут быть разными: внешними и внутренними (психотехническими), механическими и электронными, материальными и «идеальными» (знаковыми) и т. п.;
n ломаной линией со стрелкой обозначен способ, которым применяется данное средство; способы могут быть разными: правильными и ошибочными, культурными и варварскими, традиционными и новаторскими и т. п.
Любая технология кем-то применяется. Поэтому в структуру акта необходимо ввести активно действующего субъекта деятельности, агента этой технологии. Это может быть человек — представитель определенной специальности, профессии. Это может быть иногда и животное, у которого, конечно, имеются зачатки преобразовательных способностей. Наконец, это может быть робот, заменяющий человека — компьютер, например. Субъект должен обладать некоторыми качествами.
1. Он должен обладать определенными способностями. Быть жизне-, трудо- и работоспособным как минимум. Он должен овладевать некоторым средством и уметь «культурным» способом его применять. Способности могут быть разными: общими и частными, уже сформированными и еще развивающимися и т. д.
2. Субъект должен иметь сознание. На схеме оно обозначено «кругом» — как голова человека. Сознание может быть разным: ясным и затуманенным, широким и узким, детским и взрослым, профессиональным и дилетантским и т. п.
3. В сознании субъекта должны находиться знания о тех деятельностных нормах, которые предписаны управленцем. Исполнитель любого акта должен эти нормы знать, правильно их понимать и внутренне их принимать. Любое нарушение норм деятельности приводит к нарушению и самой деятельности.
Деятельностные нормы отличаются от других видов норм —

правовых, морально-этических, медицинских и т. п. Деятельностные нормы тоже могут быть разными.
Кратко приведем перечень тех деятельностных норм, которые описаны в настоящее время в общей методологии деятельности.
1. Цель деятельности —это субъективное психическое представление о конечном продукте, результате — М2.
2. План — это временное представление процесса преобразования, где имеются точные знания не только о конечном результате, но и о промежуточных результатах, полуфабрикатах.
3. Технология есть представление об исходном и конечном продуктах процесса преобразования, средствах и способах их применения.
4. Программа — это предписание о том, как человек должен участвовать в деятельности, как включаться в технологию, быть ее «агентом».
5. Проект — это совокупность представлений и предписаний о

структуре будущего продукта и процессе его получения.
6. Метод — это обобщенное абстрактное, мысленное представление о некоторой деятельности, где не учитывается специфика конкретных отдельных условий достижения результата.
7. Методика — это конкретизированное представление о вариантах применения метода с учетом некоторых условий.
8. Подход— это то, что останется неизменным на всем пути — от

анализа деятельности до ее проектирования и программирования. Это целостное представление о жизни и деятельности.
9. Принцип — это некоторое исходное средство конкретизации

общего понимания деятельности.
Мы хотим подчеркнуть универсальность этой схемы. Именно такова структура любого акта трудовой деятельности во всех сферах разделенного социального труда. Именно поэтому мы выбираем эту схему в качестве нашего мыслительного средства для описания и понимания специфики деятельности в разных профессиональных областях. И именно ее мы предлагаем для анализа изучаемого феномена во всех профессиоведческих исследованиях.
Данное мыслительное средство отличается от других известных в психологии теорий и концепций именно своей универсальностью, В этой концептуальной схеме, на наш взгляд, сведены воедино все отдельные компоненты структуры акта деятельности, которые раньше уже упоминались предшественниками — чистыми психологами, но по отдельности, не в целостности. Все другие психологические концепции деятельности, например теория управления или ролевая теория личности, обладая своими частными преимуществами, имеют лишь ограниченное применение. Их можно использовать для анализа только применительно к определенным профессиям и специальностям.
На первый взгляд, может показаться, что предлагаемый нами метод полностью похож на типовые эргономические описания труда, например на метод «структурно-алгоритмического анализа и синтеза деятельности» (Г. В. Суходольский, 1976).
Действительно, есть много общего, но имеется и существенное различие. Если «эргономическое описание должно подробно отвечать на следующие вопросы: кем, какая работа, зачем, как, где и когда, за какое время, при каких условиях и как часто выполняется* [161, с. 42], то мы предлагаем искать ответ на не менее важный вопрос: как, содержание данной профессиональной деятельности с ее основными компонентами влияет на личность работника?
По нашему мнению, ограниченность психофизиологических и персонологических методов заключается в их направленности — они нацелены на изучение только «особенностей проявления личности и индивидуальности работника в деятельности» [161, с. 26]. Нас же интересует обратный процесс — как деятельность проявляется в личности? (Более подробно об этом говорится в следующих разделах книги.)
Ниже приводятся примеры применения данной концептуальной схемы как средства анализа профессиональной деформации личности работников различных отраслей производства. Процедура применения предлагаемого метода заключается в последовательном «рассматривании» того специфическо-го содержания каждого отдельного компонента структуры акта, которое существенно, характерно для той или иной отрасли труда, и в анализе психологических механизмов влияния этого содержания на индивидные, субъектные и личностные качества работников.

1.3. ЧЕЛОВЕК КАК СУБЪЕКТ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Следуя предложенной процедуре метода, мы в этом разделе рассматриваем такие два компонента структуры акта, как активный субъект профессиональной деятельности и пассивный объект трудовых усилий специалиста. Почему термин «предмет», обозначенный на схеме, заменен понятием «объект», объясняется ниже. В обоих случаях предполагается, что на месте этих компонентов находится человек. Анализируется принцип ограниченности ресурсов человека — специалиста конкретного труда.
По отношению к профессиям типа «человек—человек» в гуманистической психологии часто сравниваются между собой два возможных подхода специалиста, скажем, к пациенту, клиенту, ученику, подчиненному. Сущность первого подхода обозначается обычно как «субъект-объектное» отношение, а второго — как «субъект-субъектное». Обычно считается, что второй тип взаимоотношений является более «прогрессивным, гуманным, демократичным». Нам же представляется, что подобного, второго типа в принципе быть не может. Это ясно хотя бы из нашей схемы — там просто показано наличие только одного субъекта. Поэтому даже чисто формально нет смысла призывать представителей человековедческих профессий к подобному отношению к своему предмету труда.
Попробуем это доказать содержательно. Например, в связке врач—больной, учитель—ученик, адвокат—клиент, начальник-подчиненный лишь первый член пары является активным субъектом своей узкопрофессиональной деятельности. Только врач лечит, хирург оперирует, учитель учит, адвокат защищает. Только они занимаются активной работой в эти моменты труда, только они являются субъектами деятельности. Их же пациенты, подопечные в эти моменты, в этих актах «взаимосвязанной» деятельности обязательно занимают пассивные позиции, играют пассивные роли. Их осматривают, ощупывают, расспрашивают, над ними производят разные манипуляции — ставят уколы, сшивают, стригут, дают указания, направляют их внимание ...
Предельная пассивность человека как объекта труда некоторого профессионала хорошо иллюстрируется на примере деятельности хирурга. Во время полостных операций больной вынужденно должен быть в состоянии наркоза, когда вообще не приходится говорить о какой-либо его активности.
О субъект-субъектных отношениях можно вести речь только в непрофессиональной, недеятельностной сфере. Например, когда в купе поезда встречаются и ведут разговоры о жизни представители разных профессий. В этих ситуациях никто из них не занимается собственно профессиональным трудом. Они могут считаться активными субъектами лишь непрофессионального общения, когда каждый из них попеременно активно ведет диалог и затем пассивно слушает собеседника.
Нам кажется это положение принципиальным потому, что в социальной психологии продолжают призывать людей реализовывать субъект-субъектный и даже субъект-личностный подходы.
Мы считаем, что в процессе выполнения любой профессиональной деятельности любой специалист выступает только как субъект, но никак не личность. Поэтому профессионала можно рассматривать как личность только тогда, когда он не занимается собственно деятельностью, совершает профессионально недеятельностные акты.
Например, если главный хирург клиники просто ходит по территории больницы, пусть даже в белом халате, мило разговаривает с пациентами и их родными, он в эти моменты своей жизни не является собственно хирургом. Он в эти минуты не оперирует и остается хирургом лишь формально — просто одет в белый халат. Действительно, в этих недеятельностных ситуациях он может относиться к больным как к личностям, проявлять свои симпатии и другие личностные качества.
Хирург становится собственно субъектом хирургического труда только в операционной палате, когда больной обездвижен и обезличен. В эти секунды ему нельзя проявлять никаких субъект-субъектных или тем более личностных отношений. Сейчас он должен не видеть перед собой целостного человека как духовно богатую личность и индивидуальность, а лишь воспринимать небольшой участок операционного поля: сосуды, кости, связки, ткани, отдельные органы тела. Он обязан отвлечься от всех остальных свойств больного как гражданина и члена общества и свести все разнообразие человека до ограниченных параметров тканей. Если он хоть секунду затратит на осознание неких фактов биографии больного или его личностных качеств, то, сшивая кровеносные сосуды, совершая тончайшие движения, может допустить непоправимую ошибку.
И лишь закончив операцию и выйдя из палаты, хирург волен интересоваться личностью пациента: «Кого я сейчас резал?» Но в эти минуты он перестал быть собственно хирургом по природе своих действий. Как несколько иронично самоопределяются сами хирурги: «Мы — лишь портные из материала заказчика». Именно «портняжные» действия составляют сущностную специфику хирургического труда.
Отсюда можно сделать важные выводы. Во-первых, в процессе профессионального труда человек является лишь субъектом, проявляет только чисто субъектные свои качества — специальные навыки, умения, знания, — но никак не личностные! В эти минуты он должен становиться «роботом», имеющим нужные способности, строго реализующим конкретную технологию (шунтирования, например) и действующим по жесткой программе.
Подобная резкая формулировка может восприниматься неоднозначно. Поэтому приведем некоторые дополнительные аргументы в пользу этого тезиса. Нам представляется, что само наличие потенциальной возможности механизации, автоматизации, роботизации и компьютеризации все большего числа профессий является очевидным аргументом в пользу данного положения. Существуют уже целые заводы и фабрики, где все рабочие операции выполняют только роботы-автоматы.
Если работу какого-то специалиста может сделать робот-автомат, то, следовательно, человек в этом процессе реализовывал себя не как личность, а лишь как субъект со строго ограниченным набором своих параметров. Робот, компьютер по определению не являются личностью или индивидуальностью, но они успешно заменяют людей как профессионалов во все больших областях разделенного труда. Компьютеры, например, полностью заменили людей как специалистов-вычислителей. Они все чаще выполняют многие сугубо специальные действия и операции — мнемические, интеллектуальные, перцептивные и т. д., которые раньше возлагались лишь на узких специалистов.
Если можно профессионала заменить роботом, то и сам человек в этих процессах проявляет себя роботом, субъектом деятельности, но не личностью или индивидуальностью. Человек может проявлять свои личностные качества только вне пространства профессионального труда. Только выйдя из этой сферы, прекратив выполнение актов профессионального труда, прервав исполнительские действия, он имеет право личностно отнестись к разным моментам своей деятельности — технологии, нормам, условиям и т. п. В процессах же труда он должен оставаться именно субъектом деятельности. Это ярко видно в работе, например, сборщиков в конвейерном производстве.
Необходимо также разделять понятие «профессионал» по двум важным основаниям — форме и содержанию деятельности. Часто это упускается из виду. Надо учитывать следующий фактор: вне зависимости от занимаемой должности или вида профессиональной деятельности, человек не может проявлять себя как специалист в каждый момент своей жизни или даже в каждую секунду своего рабочего времени. Формально можно продолжать воспринимать человека как носителя определенной профессиональной роли, даже если он просто пассивно находится на служебной территории. Но это лишь формально.
Содержательно же человек в эти моменты может не выполнять своих специфически сущностных профессиональных обязанностей и поэтому не быть субъектом своей специализированной деятельности.
Школьный учитель при пассивном пребывании в школе может по инерции восприниматься как носитель этой должностной позиции, но только формально. Содержательно он становится собственно учителем лишь во время урока. И более того, он собственно учит, обучает только в отдельные моменты урока. Когда классный руководитель заполняет журнал посещаемости, он занимается не обучающей, а какой-то другой деятельностью, например контролерской.
Если солдат в военной форме с погонами, кокардой и петлицами убирает на полях картошку, то по форме он продолжает оставаться военнослужащим, но содержательно занимается не воинской деятельностью, а крестьянской, полеводческой.
Итак, в области специализированной профессиональной деятельности люди могут проявлять себя только двояко — либо как активный субъект труда, либо как пассивный объект трудовых манипуляций определенного специалиста. Поэтому справедливо говорить лишь о возможности реализации во всех видах разделенного социального труда в лучшем случае субъект — объектных взаимодействий.
Человек имеет возможность реализовывать себя как личность и индивидуальность только в околопрофессионально - деятельностных областях. Только выйдя из исполнительской специальной позиции, он может личностно выражать мнение о профессии — пересматривать, совершенствовать свой труд и т. п.
Подобное резкое разделение целостного родового человека на две ипостаси — субъект и личность — нам кажется очень важным для понимания сущности профессиональной деформации личности. Только рассмотрев взаимодействие между этими двумя понятиями, можно понять влияние профессии наличность. Только разделив общее пространство жизнедеятельности человека на область жизни и область деятельности к посчитав, что в деятельности проявляются лишь субъектные качества, а в жизни личностные, можно пытаться искать специфику той или иной профессиональной роли.

1.4. ОГРАНИЧЕННАЯ ПРЕДМЕТНОСТЬ ПОДХОДА СУБЪЕКТА К ОБЪЕКТУ ТРУДА КАК НЕПРЕМЕННОЕ СВОЙСТВО ПРОФЕССИОНАЛИЗМА

Выше было показано, что во всех сферах профессиональной деятельности, даже в профессиях типа «человек—человек», могут существовать в оптимальном случае только субъект-объектные отношения специалиста к материалу его трудовых усилий — металлу, машине, животному, человеку и т. п. Ниже данный тезис развивается дальше и утверждается, что каждый конкретный специалист из-за ограниченности своих ресурсов способен реализовывать только субъект-предметные отношения к материалу труда своей профессиональной деятельности, а не субъект-личностные.
К общим факторам профессиональной деформации можно отнести — наряду с объективной разделенностью социального труда - и принципиальную ограниченность ресурсов отдельного человека. Это две стороны одной медали.
Сейчас человекознание избавилось от иллюзии безграничности возможностей человека. Стало ясно, что все внутренние ресурсы человека — анатомические, физиологические, психологические — принципиально ограничены, отнюдь не беспредельны. Именно поэтому отдельный субъект не способен быть настоящим специалистом одновременно в двух и более профессиях. У него просто не хватит ни мнемонических, ни когнитивных, ни физических возможностей, чтобы в совершенстве овладеть всем тем комплексом знаний, умений и навыков, который требует любая современная специализация.
Именно поэтому любой деятель, желающий стать профессионалом, вынужден жить по принципу: «Знать все о немногом и немного обо всем». Иначе он обречен остаться дилетантом и верхоглядом. Человек вынужден тренировать одну свою способность в ущерб всем остальным. Другого пути в сфере профессионализации и специализации просто нет!
Для того чтобы стать настоящим профессионалом в определенной области — электронике, медицине, юриспруденции — человек вынужден потратить годы и десятилетия на усвоение, поддер

Если рассмотреть персональный компьютер как средство деятельности, то станет заметным, что каждый специалист использует только какую-то ограниченную часть его потенциальных возможностей. Журналисту он служит как редактор словесных текстов, а математику-вычислителю — как помощник при обработке больших массивов чисел.
Ограниченная предметность отношений профессионала к бытию противостоит «целостной» объектности отношений дилетанта. Чтобы интегрально, комплексно охватить, проанализировать, объяснить, понять и обработать определенный материал, надо быть либо дилетантом, либо совокупным субъектом всех видов профессиональной деятельности. Для элиминирования этой узкой и глубокой предметности подходов и отношений специалистов человечество использует коллегиальность, объединенность деятельности разных профессионалов. Этим объясняется необходимость консилиумов, педагогических советов, комплексных совещаний, публичных судебных процессов с участием разных экспертов.
Мы предполагаем, что наиболее явными негативными последствиями субъект-предметного подхода в профессиях типа «человек—человек» являются дидактогения в педагогике, ятрогения в медицине, обезличивание человека в судебных процессах, бюрократизм чиновников и т. п. Это закономерное следствие субъект-предметных отношений с миром каждого профессионала.
Уместно привести мнение известного профессиоведа Е. А. Климова о сущности профессионализма: «Профессионала надо рассматривать как сложную систему, имеющую не только внешние функции, но и необходимейшие сложные и многообразные внутренние, в частности психические, функции». К ним он относит в том числе специфический образ окружающего мира вообще, направленность, социально и деятельностно ориентированные мотивы как свойства личности, отношения ксебе, людям, труду, природе, осознание того, какие качества данная профессия развивает у человека и какие подавляет, специфические черты, отраженные в общих, нечетких, иносказательных словесных характеристиках, порожденных и бытующих в данной профессиональной общности и еще не отраженных в словаре науки, профессиональную специфику психических процессов и психодинамики, профессиональный менталитет и самоопределение [89].

44


/.5. Предмет профессиональной деятельности как фактор деформации сознания ...
1.5. ПРЕДМЕТ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КАК ФАКТОР ДЕФОРМАЦИИ СОЗНАНИЯ ЛИЧНОСТИ
В соответствии с логикой предлагаемого нами метода изучения профессиональных миров мы переходим к анализу следующего компонента нашей концептуальной схемы — предмета труда и его роли в (де)формировании субъективного сознания делателя.
О тесной связи сознания человека с предметами его деятельности, бытия очень точно писал С. Л. Рубинштейн. Он настаивал, что содержание сознания в первую очередь зависит от практической деятельности человека. Он писал: «Сознание всегда является осознанным бытием. Сознание предмета определяется через свое отношение к предмету сознания. Оно формируется в процессе общественной практики. Опосредование сознания предмета — это реальная диалектика исторического развития человека. В продуктах человеческой (...) деятельности сознание не только проявляется, через них оно и формируется» [145, с. 25).
Мы обращаем внимание в этой цитате на два понятия, которые в прямой последовательности употребляет С. Л. Рубинштейн, — «предмет» и «продукт». Здесь подразумевается именно предмет деятельности, на который направлены внимание субъекта, его воля, эмоции, потребности, восприятие, мышление. Это именно тот предмет, над которым трудится человек, который преобразует. Из которого он делает конечный продукт своей деятельности. Именно они — предмет труда и продукт его — в первую очередь формируют сознание человека.
Предметы и продукты деятельности — это основные компоненты структуры деятельностного акта. Материальная природа первичного предмета и его преобразованные конечные характеристики и составляют основное актуальное содержание сознания действующего субъекта. Специфика материала труда, его особенности и организуют всю внутреннюю психическую деятельность человека, прежде всего внимание, которое, в свою очередь, направляет все устремления человека, все его психические процессы, всю внутреннюю субъективную архитектонику психики (память,
45

____ Глава I, Деятеяыюстный подход к исследованию деформации личности_
эмоциональные переживания, чувства, отношения и т. п.) на предмет труда.
Именно предмет, объект, над которым трудится человек, в основном и определяет содержание сознания, и формирует его. Если столяр работает с древесиной, преобразовывает ее в стол или кресло, то содержанием его сознания, памяти, всех психических процессов должны быть все необходимые знания, касающиеся столярного материаловедения, особенностей разных древесных пород, их качественных и количественных свойств (сучки, сколы, трещины, направление волокон, мягкость, твердость, степень влажности доски и т. д., и т. п.).
Все внутренние субъективные переживания во время акта деятельности в рабочее время обязательно должны быть тесно связаны с предметом труда, с объектом, над которым субъект трудится, который преобразовывает — пилит, строгает, рубит, раскалывает, сверлит и т. п. Субъект должен отразить и удерживать в сознании именно этот объект, а не какой-либо другой. Только предмет труда притягивает к себе сознание, психику человека, организовывает содержание и динамику психических процессов, подчиняет их своей логике.
Субъект просто вынужден проживать рабочее время в логике предмета, обязан вникнуть в него, мысленно и эмоционально слиться с ним, чтобы гарантированно получить требуемый продукт. Существование в логике предмета и формирует особенности сознания субъекта, в том числе его профессиональное сознание. Особенность предмета труда неизбежно оказывает свое влияние на психику человека, формирует или деформирует психику субъекта профессиональной деятельности.
О наличии теснейшей связи формы мышления и его содержания, о влиянии объекта размышлений на определенную форму мысли много писали, в частности, В. Ф. Асмус (Логика. М., 1947), Г.П.Щедровицкий [179].
Что является предметом труда воспитателя? В самом общем виде можно сказать — другой человек, его характер, мировоззрение, привычки, особенности психофизиологии и анатомии, специфика внутреннего мира. Этот первичный, исходный материал, над которым трудится воспитатель, его преобразовывает. Он вынужден жить в специфической логике объекта своего внимания, своего профессионального интереса. Он обязан, должен общаться со своими подопечными, понимать их мысли, чувства, моральные
46


1.5._Предмет профессиональной деятельности как фактор деформации сознания ...
установки, сопереживать с ними, чтобы быть способным выбрать наиболее мощное средство педагогического воздействия. Проживание же определенного отрезка времени в логике существования другого не может пройти бесследно для внутреннего мира самого воспитателя, его сознания, психики.
Можно под этим углом зрения сравнить объекты деятельности воспитателей двух различных педагогических учреждений — института благородных девиц и исправительной колонии для малолетних преступников. Разумеется, логики существования воспитанников этих заведений будут во многом отличны друг от друга. Поэтому сознание, психика педагогов будут подвергаться различным формирующим или деформирующим профессиональным факторам, воздействиям.
С. Л. Рубинштейн писал о тесной связи сознания, психики человека "событием" жизнедеятельностью, наиболее значимой формой которых является трудовая, профессиональная деятельность. Он подчеркивал: «Это сказывается во всем строении сознания (Выделено мной. — С. Б). Сознание по глубочайшему своему существу — не только созерцание, отображение, рефлексия, но также отношение и оценка, признание, стремление и отвер-жение, утверждение и отрицание и т. д. Сознание человека — это свидетельство и производный компонент его реальной жизни. Содержание и смысл сознания как реального психоло-гического образования определяется контекстом жизни — реальными жизнен­ными отношениями, в которые включен человек его делами и поступками. Сознание выражает бытие индивида... Это реальная, материальная (выделено мной — С. Б.), практическая связь человека и любого живого существа с миром выражается в многообразной системе сил, динамических тенденций» [145, с. 25].
Таким образом, методологически можно считать доказан-ным роль предмета, объекта профессиональной деятельности в формировании или деформировании сознания, личности человека. В самом общем, абстрактном смысле это представ-ляется ясным, обоснованным. Прежде всего, объект, над ко-торым совершает преобразующие действия субъект, формирует строение, структуру, динамику всей психики человека. Этот предмет любого труда всегда материален, вещественен, обладает особенными материальными, объектными свойствами, степенью устойчивости к деформациям прежде всего. Он может сопротивляться внешним воздействиям. Поэтому субъект вынужден во время преобразую- 47

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации