Малофеев Н.Н. Специальное образование в России и за рубежом. Часть 1. Западная Европа - файл n1.doc

приобрести
Малофеев Н.Н. Специальное образование в России и за рубежом. Часть 1. Западная Европа
скачать (1166.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1167kb.24.08.2012 01:10скачать

n1.doc

  1   2   3   4



ИНСТИТУТ КОРРЕКЦИОННОЙ ПЕДАГОГИКИ

РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ




Н.Н. Малофеев
Специальное образование

в России и за рубежом

Часть I

Западная Европа






1996

МОСКВА


Печатается по решению Ученого совета ИКП РАО



Рецензенты:

доктор психологических наук Л. И. Тигранова,

доктор педагогических наук Г. В. Чиркина

Малофеев Н.Н.

Специальное образование в России и за рубежом: В 2-х частях. - М.: «Печатный двор», 1996. - 182с.

Часть 1 Западная Европа. - 182с.

Часть 2 Россия. - ...с.
Книга рассказывает об эволюции отношения западноевропейского общества и государства к лицам с отклонениями в развитии от античных времен до 90-х годов XX столетия; возникновении и развитии национальных систем специального образования; социо-культурных факторах, детерминирующих кризисы и кардинальные преобразования этих систем.

Книга адресована всем категориям специалистов, работающих в области изучения и обучения детей с отклонениями в развитии.

Может быть интересна психологам, социологам, культурологам, педагогам, а также родителям.

Может быть использована в качестве учебного пособия для студентов высших педагогических учебных заведений.

© Малофеев Н.Н.,1996

© Институт коррекционной педагогики РАО, 1996

Оглавление
Предисловие 4
ЧАСТЬ I
ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА: ЭВОЛЮЦИЯ ОТНОШЕНИЯ ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА
К ЛИЦАМ С ОТКЛОНЕНИЯМИ В РАЗВИТИИ

Введение 9
Глава 1. От агрессии и нетерпимости к осознанию необходимости помощи 13
1.1.Хронология важнейших событий политической, экономической и культурной жизни 13

1.2.Античная цивилизация и судьба человека с отклонениями в развитии 14

1.3.Античное и средневековое законодательство о правах инвалидов 20

1.4.Взгляд античной медицины и философии на природу нарушений слуха и зрения 23

  1. Христианство: новый взгляд на людей с отклонениями в развитии 25

1.6.Резюме 33
Глава 2. От призрения к осознанию возможности обучения 35
2.1.Хронология важнейших событий политической, экономической и культурной жизни 35

2.2.От призрения церковного к светскому 36

2.3.Средневековый город: “полноценное большинство” охраняет свою жизнь и права 38

  1. Первые ростки терпимости к “инаковыглядящим” и “инакомыслящим” 40

2.5.Инквизиция: люди с отклонениями в развитии приравниваются к политическим врагам 41

2.6.Реформация: отношение к инвалидам не меняется 43

  1. Эпоха Возрождения: новый взгляд на людей с отклонениями в развитии 44

  1. Рубикон перейден: первые попытки индивидуального обучения глухонемых 49

2.9.Резюме 58
Глава 3. От осознания возможности к осознанию необходимости обучения 60


  1. Хронология важнейших событий политической, экономической и культурной жизни 60

  1. Три направления помощи; учреждение специальных школ 63

3.3.Опыт Германии: единое государство, единый народ, единое специальное образование 65

3.4.Опыт Франции: пионеры и аутсайдеры одновременно 77

  1. Опыт Англии: “британский путь” или забота о бедных и аномальных 85

3.6.Резюме 93
Глава 4. От обучения отдельных категорий аномальных детей к дифференцированной системе специального образования 96


  1. Хронология важнейших событий политической, экономической и культурной жизни 97

  1. Специальное образование в Европе до и после первой мировой войны 98

  1. Декларация прав человека: новый взгляд на лиц с отклонениями в развитии 104

  1. Резюме 109


Глава 5. От изоляции к интеграции 111


  1. Хронология важнейших событий политической, экономической и культурной жизни 112

  1. Язык отражает смену взглядов 113

5.3. Mainstreaming - билингвизм: в общем ли потоке? 114

5.4. Вместо резюме 120
Заключение 122

Библиография 125

Предисловие



Развитие национальных систем специального образования во все исторические периоды связано с социально-экономическим устройством страны, ценностными ориентациями государства и общества, политикой государства по отношению к детям с отклонениями в развитии, законодательством в сфере образования в целом, уровнем развития дефектологической науки как интегративной области знания на стыке медицины, психологии и педагогики, мировым историко-педагогическим процессом.

До сих пор в отечественной дефектологии изучалась история только отдельных направлений специального образования (сурдопедагогики, тифлопедагогики, олигофренопедагогики, логопедии) и при этом рассматривалась история становления научных взглядов на те или иные формы аномального развития ребенка и способы их психолого-педагогической коррекции (А. Г. Басова, А. Н. Граборов, А. И. Дьячков, Х. С. Замский, В. П. Кащенко, А. И. Скребицкий, В. А. Феоктистова и др.). Развитие отечественной системы специального образования в целом никогда не было предметом комплексного анализа, вводящего национальную систему специального образования в контекст мирового процесса.

Очевидно, что в новейший период (90-е гг.), который оценивается многими как кризис в развитии отечественной системы специального образования в целом, исследования такого рода становятся исключительно актуальными. Имеющиеся и по сути закончившиеся в 70-х гг. историко-педагогические исследования в области отдельных направлений дефектологии не обладают объяснительной силой по отношению к современному кризису и не содержат прогностического потенциала.

История становления и развития отечественной системы специальных образовательных учреждений чрезвычайно коротка и своеобразна. Ее возникновение приходится на дореволюционный период, становление соотносится с периодом крупных социальных потрясений, а окончательное оформление происходит в советский период. Таким образом, история государственной системы специального образования насчитывает чуть более полувека, а в отдельных областях специального обучения (например, обучение детей с задержкой психического развития) лишь 20 - 25 лет. Вместе с тем процесс развития системы был достаточно интенсивным и поступательным по своему характеру. На базе культурно-исторической теории Л. С. Выготского плодотворно разрабатывались теоретические основы специальной психологии и педагогики по разным ее направлениям, развивалась дифференцированная система специального образования. От трех типов учебных заведений для детей с нарушениями слуха, зрения, интеллекта, действовавших в 30-х гг., система подошла к 8 типам специальных школ (для глухих, слабослышащих, слепых, слабовидящих, детей с нарушениями интеллекта, речи, опорно-двигательного аппарата, задержкой психического развития) и 15 типам специального обучения (1991). Была организована система дошкольного воспитания и обучения аномальных детей. Все специальные школы, за исключением вспомогательных (для умственно отсталых детей), давали выпускникам цензовое образование, сопоставимое с определенным уровнем общего образования, что делало возможным для них поступление в средние специальные учебные заведения и вузы. Рост количества специальных образовательных учреждений, дифференцированный характер национальной системы специального образования, цензовость специального образования, высокий уровень разработки теоретических основ обучения определенных категорий аномальных детей казались достаточно вескими основаниями для позитивной оценки результативности системы, адекватности и эффективности выбранных направлений ее развития и оптимистического прогноза в целом. Однако и оценки, и прогнозы носили умозрительный характер, т.к. специальные исследования развития системы специального образования в целом не проводились и не могли проводиться при отсутствии статистических данных о количестве аномальных детей в стране, о проценте охвата нуждающихся детей государственной системой специального образования, закрытости и идеологической маркированности проблемы выявления, учета, воспитания и обучения детей с выраженными отклонениями в развитии, недоступности объективных данных о состоянии систем специального образования за рубежом для проведения сопоставительного анализа.

В 90-е гг. под влиянием социально-политических изменений в стране произошел резкий перелом в ценностных ориентациях государства: стали переосмысливаться права человека, права ребенка, права инвалидов; началось освоение обществом новой философии: признание неделимости общества на "полноценных" и "неполноценных", признание единого сообщества, состоящего из разных людей с различными проблемами. Государство провозглашает антидискриминационную политику по отношению к инвалидам. В этом контексте резко изменилась оценка обществом и государством состояния системы специального образования и перспектив ее развития, оно стало характеризоваться как кризисное. Критике подвергались и подвергаются:

- социальная маркировка ребенка с особыми нуждами как “дефективного”, аномального;

- охват системой специального образования лишь части нуждающихся: "выпадение" из нее детей с глубокими нарушениями в развитии; отсутствие специализированной психолого-педагогической помощи детям со слабо выраженными нарушениями;

- жесткость и безвариативность форм получения специального образования;

- примат образовательного стандарта над развитием личности ребенка.

Одновременно на федеральном и региональном уровнях начинают возникать инициативы по внедрению в практику нетрадиционных методов психолого-педагогической коррекции, новых форм организации специального обучения, калькирующих современные западные модели обучения детей с нарушениями в развитии.

Кризис возник не в отдельных направлениях обучения тех или иных категорий аномальных детей, а охватил систему в целом, ее организационные и методологические основы. Под сомнение был поставлен достаточно оптимистический прогноз развития национальной системы специального образования, существовавшей до 90-х гг., и результативность ее функционирования. Кризис представлялся столь глубоким, что стратегия его разрешения сводилась к альтернативе: продолжать ли совершенствовать существующую систему специального образования аномальных детей, либо, полностью отвергнув сложившуюся систему, перейти к поиску ее принципиально новых основ и организационной структуры, ориентируясь на западные модели.

Как позитивные в прошлом, так и негативные в настоящем оценки состояния системы специального образования по сути остаются субъективными, умозрительными. Для научно обоснованной оценки состояния системы и определения стратегии выхода из кризиса необходим цикл исследований, направленных на изучение системы специального образования в целом и взаимосвязи ее развития с социально-экономическим устройством страны, ценностными ориентациями государства и общества, политикой государства по отношению к детям с отклонениями в развитии, законодательством в сфере образования в целом, сравнительный анализ уровня развития отечественной и мировой дефектологической науки как интегративной области знания.

Нам представлялось совершенно необходимым обратиться к рассмотрению историко-генетических и социо-культурных основ становления, оформления и развития системы специального образования как института государства. Мы полагали, что нужно начинать не с исследования систем специального образования, а с изучения отношения общества и государства к людям с отклонениями в развитии в различные исторические эпохи в разных странах, отражением чего и являются, по нашему глубокому убеждению, национальные системы специального образования как институты государства.

Выделение отношения к лицам с отклонениями в развитии как объекта исследования обусловило необходимость выхода за рамки традиционных исследований в области истории дефектологии, а также существенного расширения пространственно-временных координат. Потребовалось сравнительное изучение процесса развития отношения к людям с отклонениями в развитии в разных странах мира, начиная с античного периода и до наших дней. Для такого типа исследований основной проблемой становится разработка методологии [9, 13, 39], в данном случае - методологии, адекватной изучению процесса становления и изменения отношения к людям с отклонениями в развитии.

При проведении данного типа исследования необходима систематизация и типологизация многообразного исторического материала. Одним из перспективных способов такой систематизации является содержательная периодизация процесса становления и смены отношения общества и государства к людям с отклонениями в развитии в разных странах в разные исторические эпохи. Логика исследования состояла в следующем: в начале исследования периодизация использовалась как наиболее эффективный способ организации исходного исторического материала, далее разработанная периодизация должна была выступить в роли инструмента для выявления общих для разных стран закономерностей процесса развития отношения к аномальным людям. На следующем этапе исследования она должна была сыграть роль системы координат, в которых можно рассмотреть критические точки развития государственных систем специального образования как социо-культурные феномены.

Избранный методологический подход позволяет уйти от традиционного сопоставления зарубежных и отечественной системы специального образования по хронологическому принципу, проводить сопоставление систем на содержательном уровне, выявлять историко-генетические и социо-культурные основы современных инновационных процессов в области специального образования в России. О том, к каким результатам, выводам и размышлениям привел автора избранный методологический подход, и рассказывает эта книга.

Часть I

Западная Европа: эволюция отношения общества и государства

к лицам с отклонениями в развитии
Введение

Специальное образование как самостоятельное направление педагогической науки и практики достаточно молодо, ему менее двухсот лет. Отсчет принято вести от момента появления в Европе в конце XVIII в. первых специальных классов для детей с сенсорными нарушениями. Может быть поэтому авторов, описывавших становление определенных областей дефектологии - сурдопедагогики [6, 7, 24, 25, 26, 41, 53], тифлопедагогики [54, 59, 62, 66], олигофренопедагогики [2, 14, 15, 19, 28, 37, 54] - более всего интересовал отрезок времени с XIX в. до наших дней. Их взгляды в глубокую старину, как правило, бегло скользили по одним и тем же историческим фактам и именам. Исследователи упоминали эпизоды попыток выучить глухого или слепого ребенка, цитировали фрагменты древних законоуложений и констатировали, что до XVIII в. аномальными детьми почти не занимались и, соответственно, этот период малозначим для дефектологии.

Мы не разделяем эту точку зрения, ибо, как писал М. М. Рубинштейн, “то, что было и то, что будет, неразрывно связано с тем, что есть, и, вглядываясь вдумчиво в современные педагогические задачи, мы должны отдавать себе ясный отчет, что назревшие вопросы рождены не только данным моментом, они выношены и мотивированы далеким часто очень далеким прошлым, и тот, кто ищет их жизненного правдивого решения, должен попытаться заглянуть в прошлое, стремясь отчетливо уяснить себе, какими условиями порождены и вскормлены эти вопросы, какие решения их были испробованы и т.д. Иначе он неминуемо впадет в ложь неисторичности; он будет решать вопрос с ложной мыслью, что его рассудочные выкладки одни ложатся на чаши весов, а затем в действительности обнаружится, что на сцену немедленно выступают неучтенные им исторические силы, и направят ход событий по совсем иной колее, чем он предполагал.” [55, с. 2].

Более обобщенно, лаконично и категорично сформулировал эту мысль Г. Лебон: “Судьбой народа в гораздо большей степени руководят умершие поколения, чем живущие... Столетия за столетиями они творили идеи и чувства и, следовательно, все побудительные причины нашего поведения. Умершие поколения передают нам не только физическую организацию, они внушают нам также свои мысли... Мы несем тяжесть их ошибок, мы получаем награду за их добродетели.” [42].

Не во всем соглашаясь с Лебоном, мы признаем, что историческое наследие социо-культурных традиций является той реальной силой, которая оказывает влияние на разрешение современных проблем. Наше глубокое убеждение состоит в том, что история специального образования начинается собственно не с первых попыток обучения глухонемого или незрячего ребенка, не с создания первых концепций специального обучения, а с момента общественной рефлексии на людей с грубыми физическими и интеллектуальными нарушениями. Истинным началом истории специального образования является, на наш взгляд, момент осознания власть предержащими необходимости обучать аномальных детей. Мы убеждены, что это осознание не носит характер озарения, а является целокупным продуктом национальных культурно-исторических традиций, общественного самосознания, морально-этических установок предшествующих поколений, религиозных догматов, философских идей, развития законодательной практики и самого понятия “права человека”. Вот почему для данного исследования греко-римская цивилизация и средневековье представляют реальный интерес.

Для нас очевидно, что философы и педагоги античности, как и гении Ренессанса, могли достичь определенных успехов в обучении неслышащих, незрячих и интеллектуально несостоятельных детей. Однако исторических свидетельств подобных педагогических экспериментов нет. Можно предположить, что столь долгое невнимание к телесно и душевно больным людям со стороны ученых обусловлено морально-нравственной атмосферой прошлых столетий.

Описать этот климат, измерить температуру отношения ординарного большинства к отклоняющемуся от нормы меньшинству представляется необходимым, иначе трудно понять, почему человечество за несколько тысячелетий своего существования относительно недавно пришло к мысли о необходимости призрения, воспитания и обучения детей с отклонениями в умственном и физическом развитии.

Мы сознательно обратились к греко-римской цивилизации и европейскому средневековью, разделяя мнение английского историка А. Дж. Тойнби, считавшего, что “достоинством греко-римской истории является то, что ее мировоззрение скорее вселенское, нежели локальное” [64, с. 22], и что “область греко-римской истории не загромождена и не замутнена избытком информации, позволяя нам видеть за деревьями лес”[64, с. 21]. В соответствии с этим исторический факт отношения античной Спарты к неполноценным детям допустимо рассматривать как общую позицию античной цивилизации; суждение авторитетного для современников античного философа или средневекового богослова о людях с телесными или душевными недугами - как нормативную установку для подвижников в области медицины, педагогики, юриспруденции.

Многовековое негативное восприятие, так называемым, нормальным, здоровым, ординарным большинством своих телесно и душевно нездоровых, неординарных сограждан, зафиксировалось в фольклоре, в феноменах светской и религиозной жизни.

В первой части настоящей книги мы попытаемся нарисовать феноменологическую картину, позволяющую читателю увидеть историческую ретроспективу отношения западноевропейского общества и государства к слепым, глухим, умственно отсталым, психически больным. Все эти люди на протяжении тысячелетий воспринимались как аномальные. “От того как личность воспринимается, зависит как с ней будут обращаться”, пишет Wolfensberger [92], характеризуя положение умственно отсталых в современном мире. Предложив классификацию общественного восприятия социально незначимых групп населения Wolfensberger доказал, что психические расстройства и умственная отсталость вызывают у большинства населения самые негативные реакции, в том числе, страх, эмоциональное отторжение, осмеяние, неприязнь. Внутренняя отрицательная установка “нормальных людей” на “аномальных” и обуславливает дискриминацию последних обществом. Bogdan и Biklen [75] характеризуют дискриминацию умственно отсталых как: “набор предложений и практических действий, способствующих дифференцированному и неодинаковому отношению к людям из-за очевидных или предполагаемых физических, психических или поведенческих различий” [84, с. 59]. Иными словами, общество, считая отдельных своих членов неполноценными, урезает их гражданские права, ограничивает или затрудняет их повседневную жизнь, исключает из полноценной культурной жизни, деструктивно влияет на их развитие и не только не помогает этим людям реабилитироваться, а исподволь способствует утяжелению их вхождения в социум.

Итак, в первой части книги объектом анализа является история становления и развития отношения "нормальных людей" ("полноценного большинства") к "аномальным людям" ("неполноценному меньшинству") в контексте развития европейской цивилизации в период с античных времен до наших дней.

Проведенный анализ отечественных и зарубежных литературных источников позволил выявить в хронологии исторических событий "критические точки" - переломные моменты в отношении западноевропейских государств к лицам с отклонениями в развитии и построить содержательную периодизацию данного процесса. [А. Г. Басова, 1940, 1984; А. И. Дьячков, 1957, 1961; Х. С. Замский, 1980, 1995; Ю. Каннабих, 1924; В. П. Кащенко, 1912, 1929, 1992; А. И. Скребицкий, 1903; В. А. Феоктистова, 1973, 1994; F.G. Alexander, S. Selesnick, 1966; W. Bromberg, 1975; L. Kanner, 1964; O. Kolstoe, 1972; J. Patton, J. Payne, Beirne-Smith, 1990; H. Feldman, 1970; D. Moores, 1987; E. Harms, 1976; R. Scheerenberger, 1982, 1983; Slask, 1985; M. Winser, 1993].

Авторская периодизация охватывает временной отрезок от IX в. до н.э. до наших дней. Выделяется пять периодов, условными рубежами которых являются исторические прецеденты существенного изменения отношения к лицам с отклонениями в развитии. Итак, впервые предметом дефектологического исследования становится отношение общества и государства к лицам с нарушениями в развитии, и именно в этом контексте автор предлагает читателю взглянуть на историю специального образования в Западной Европе.

ГЛАВА 1
От агрессии и нетерпимости к осознанию необходимости помощи

(IX - VIII вв. до н.э. - XII в.)

В этот период западноевропейская цивилизация, насколько позволяют судить литературные источники [Аристотель; Геродот; Ксенофонт; Тит Ливий; Плутарх; Сенека; Корнелий Тацит; Гай Светоний Транквилл; Фукидид; В. И. Авдеев, А. Г. Бокщанина, Н. Н. Пикус, 1972; А. С. Богомолов, 1985; С. А. Иванов, 1994; К. Куманецкий, 1990; А. Дж. Тойнби, 1995; Ю. Каннабих, 1924; А. И. Скребицкий, 1903; M. Barr, 1913, W. Bromberg, 1975; L. Kanner, 1964; H. Feldman, 1970; M. Steinberg, 1982; L. de Mayse, 1974; M. Winser, 1993; Peet, 1851; и др.], проходит путь от отторжения и агрессии по отношению к людям с выраженными отклонениями в развитии к первому осознанию властью (монархом) необходимости помощи им, организации учреждений призрения. Об этом свидетельствует хронология важнейших исторических событий данного периода.

1.1. Хронология важнейших событий политической, экономической и культурной жизни

(IX-VIII вв. до н. э. - 1198).
IX - VIII вв. до н.э. Закон Ликурга рекомендует умерщвлять физически неполноценных младенцев (Спарта).
451 - 450 гг. до н.э. Первое юридическое упоминание о людях с грубыми физическими и умственными нарушениями. Закон считает их недееспособными (Закон 12 Таблиц).
IV в. до н.э. Медицина считает природу глухоты сверхъестественной, а глухого обреченным на немоту (Гиппократ).
III - I вв. до н.э. Закон не различает умалишенных и глухонемых, относя их к одной категории недееспособных, и лишает их гражданских прав (Римское Право).

Дано философское обоснование неполноценности и ненужности обществу людей с грубыми физическими и умственными недостатками (Платон, Аристотель, Сенека).
130 -2 00 В медицине утверждается мнение о невозможности излечения глухоты (Гален).
240 - 310 Выносится гражданский вердикт: "Глухой для закона мертвый" (император Максимиан).
III - IV вв. Слепые и калеки начинают получать помощь в монастырях.
369 Открывается первый Хоспис (больница при монастыре) с приютом для психически больных (Кесарея, Византия).
IV - V вв. Зафиксированы факты заботы христианских подвижников об инвалидах: об умственно отсталых (Епископ Николай, Ликия), о слепых (Св. Лимнеус, Сирия).
V в. Глухонемым отказано в святых таинствах как еретикам.

Провозглашена невозможность учить глухонемого (Блаженный Августин).

В Византии получает развитие феномен юродства, православие занимает по отношению к одержимым нейтральную позицию.
533 Кодифицировано Римское Право. Кодекс содержит классификацию инвалидов, признает право глухонемых на частную собственность, но запрещает им быть завещателем (Юстиниан I, Византия).
692 Трульский Собор предписывает православным строго наказывать юродивых по примеру наказания истинно бесноватых.
805 Указ, запрещающий убивать людей, подозреваемых в одержимости бесом (Карл Великий).
XI - XIII вв. В результате Крестовых походов европейцы знакомятся с арабской и античной медициной.

Приток иноверцев в города Средиземноморья делает их жителей более терпимыми к "инаковыглядящим" и "инакомыслящим" людям.
1198 Открывается первый приют для взрослых слепых (баварский Кюрфюрст).

1.2. Античная цивилизация и судьба человека с отклонениями в развитии.
Указать истинное число людей с выраженными нарушениями в умственном и физическом развитии в древнем мире крайне сложно, однако можно предположить, что их было не меньше, а, возможно, и значительно больше, чем в наши дни. Тем не менее, несмотря на свою относительную многочисленность, эти люди на протяжении тысячелетий воспринимались обществом как неполноценное меньшинство. К человеку с выраженным физическим или психическим недостатком во все исторические эпохи относились с предубеждением не только потому, что инвалид не мог участвовать в социальной жизни, но и потому, что у здорового человека он вызывал мистический страх.

Объективно определить численность той или иной категории лиц с аномалиями умственного или физического развития невозможно даже приблизительно еще и потому, что вплоть до XVIII столетия различали только категории сумасшедших, слепых и глухих (глухонемых). Не только обыватели, но и врачи, юристы, философы относили к одной популяции как людей с физическими дефектами (глухих, карликов, калек) так и тех, кто страдал выраженными интеллектуальными нарушениями или психическими заболеваниями.

Очевидно, что общественное внимание фокусировалось на дефектах, явно отличающих их носителя от большинства окружающих. Именно об этих людях идет речь в исторических документах, литературных источниках, античных и средневековых законодательных актах.

Первым документальным свидетельством интереса к людям с увечьями, инвалидам принято считать египетский папирус Ebers (1550 г. до н.э.), который, по мнению египтологов, базируется на еще более древней рукописи времен врача Имхотепа (3000 г. до н.э.). [70]. Ebers включает перечень древнейших рецептов, врачебных советов, магических целебных заклинаний. В папирусе есть косвенные упоминания об умственной отсталости, рассуждения об эпилепсии, он также cодержит первое документированное упоминание о глухоте [83]. Примечательно, что египтян интересовали не только причины болезни и способы ее лечения, но и заботило социальное самочувствие инвалидов. В городе Кармаке жрецы обучали слепых музыке, пению, массажу, привлекали к участию в культовых церемониях. В отдельные исторические периоды слепые составляли основную массу придворных поэтов и музыкантов [83]. Умственно отсталые дети находились под защитой бога Озириса и его жрецов, тогда как глухие не являлись объектом внимания [70, 83].

В античном мире человеческая жизнь, особенно жизнь ребенка, не представлялась ценной сама по себе. Греки и римляне разделяли убеждение в том, что жизнеспособность государства является производной от физической силы его граждан и исповедовали культ военного искусства, физического здоровья и тела. Гражданин (греч. polites; лат. civis) обладал совокупностью политических, имущественных и иных прав и обязанностей в соответствии с греческими и римскими законами.

Условия жизни детерминировали концепцию общественно-государственного воспитания: дети считались собственностью государства, а не родителей. Численность полноправных граждан в полисах строго регулировалась законом или фактически (например, в Римской империи подобный статус имело не более 10% от всех жителей римских колоний и метрополии), причем гражданские права напрямую связывались с ношением оружия, в силу чего инвалиды детства в принципе не могли претендовать на статус гражданина и являлись абсолютно бесправными [23, 30].

В древнегреческой педагогической практике традиционно различают две альтернативных базовых модели - спартанскую и афинскую. Первая отвечала идеалам тоталитарного военизированного общества, вторая являлась частью системы политического воспитания в контексте Афинской демократии. Но несмотря на явные различия в социально-политических условиях жизни Афин и Спарты, а также несовпадения педагогических идеалов, оба полиса, согласно литературным данным, занимали близкие позиции в отношении детей-инвалидов [30, 60].

Заботясь о прочности государства, античное законодательство предписывало выявлять физически неполноценных детей в момент рождения и отделять их от здоровых. В худшем случае эти обездоленные уничтожались, в лучшем - оставлялись на произвол судьбы. Незаинтересованность, невнимание человечества к рассматриваемой проблеме подтверждается и практическим отсутствием исторических свидетельств. Примечательно, что вопрос о судьбах аномальных людей становится общественно значимым лишь в тоталитарных государствах, провозглашающих идею "полезности" граждан. Об этом свидетельствует древнегреческий полис Спарты (IХ - VIII в. до н.э.), возведший заботу о "физической полноценности" граждан в догму.

Располагая единственным историческим фактом, мы, тем не менее, можем использовать его в нашем исследовании как серьезный аргумент, так как он зафиксирован Плутархом в "Ликурге и Нуме Помпилии" [51]. Ценность свидетельства подтверждается двумя обстоятельствами. Во-первых, царь Спарты Ликург (IХ - VIII в. до н.э.) - легендарный законодатель античной Греции, и можно предположить, что его суровый взгляд на детское уродство разделялся всем античным миром. Во-вторых, сам Плутарх (ок. 45 - ок. 127) в истории мировой культуры фигура исключительная: его "Жизнеописания" были популярны и при жизни автора, и в средневековье, когда большинство греческих и римских трактатов подвергалось остракизму, и в эпохи Возрождения и Просвещения. Вот что он пишет о спартанцах: “Воспитание ребенка не зависело от воли отца, - он приносил его в "лесху", место, где сидели старейшие члены филы, которые осматривали ребенка. Если он оказывался крепким и здоровым, его отдавали кормить отцу, но слабых и уродливых детей кидали в пропасть возле Тайгета. В их глазах жизнь новорожденного была также бесполезна ему самому, как и государству, если он был слаб, хил телом при самом рождении, вследствие чего женщины для испытания здоровья новорожденного мыли его не в воде, а в вине, - говорят, что эпилептики и вообще болезненные дети от крепкого вина погибают, здоровые становятся от него еще более крепкими и сильными.” [51, с. 108]. По достижении семилетнего возраста ребенок у родителей отбирался и получал дальнейшее обучение по государственной программе [23, 30]. Глухонемые в Спарте также не пользовались юридическими правами и умерщвлялись [7, 41, 77, 85].

Подобное вычленение "неполноценных" детей, видимо, осуществлялось не только в Спарте, но и, отличаясь организационно и технологически, было нормой для Древней Греции на протяжении столетий. Во всяком случае, Платон (427 - 347 до н.э.) по евгеническим соображениям, а Аристотель (384 - 322 до н.э.) по экономическим одобряли опыт Спарты [10, 23, 30]. "Пусть в силе будет тот закон, - писал Аристотель, - что ни одного калеки ребенка кормить не следует." [24, с. 7]. Несмотря на то, что римляне считали семью, а не государство основным институтом социализации, отношение к телесно неполноценным детям в империи мало отличалось от эллинского. По закону только глава семьи, отец, являлся римским гражданином: он обладал всеми правами, распоряжаясь жизнью и смертью всех членов семьи [82]. Отец с его абсолютной властью имел право отвергнуть ребенка в момент рождения, убить его, изувечить, изгнать или продать. Ребенка, не достигшего трехлетнего возраста и могущего стать бременем для общества, отец бросал в Тибр [77].

Правда, подобные обычаи не всегда исполнялись строго. Литературные источники содержат упоминания о больных или увечных детях, внебрачных сыновьях, т.е. тех, кто мог быть оставлен на произвол судьбы, но не подвергся такой участи. Со временем в Греции и Риме вводятся ограничения на детоубийство, а в некоторых городах и на право родителей убивать новорожденных; иногда для такой акции требовалось получить одобрение пяти соседей; часто запрещалось убивать родившихся первыми младенцев мужского пола; в Фивах детоубийство было запрещено законом. С созданием Империи (ок. 30 г. до н.э.) характер законодательства меняется, и полномочия отца постепенно сокращаются. Теперь нежеланных младенцев оставляли у основания колонны Лактарии, а отвечал за спасение найденных здесь детей и обеспечивал их кормилицами город [86, 87].

Философ Сенека (ок. 4 до н.э. - 65 н.э.) утверждал: "Мы убиваем уродов и топим детей, которые рождаются на свет хилыми и обезображенными. Мы поступаем так не из-за гнева и досады, а, руководствуясь правилами разума: отделять негодное от здорового." [28]. Позиция Сенеки типична для гражданина военного государства, коим являлась Римская империя. Ее идеалом был воин; совершеннолетие римского юноши означало его способность нести армейскую службу. Естественно, что воспитание ребенка по преимуществу было направлено на физическое совершенство и военную подготовку. С точки зрения Римского государства и гражданина, ребенок-инвалид, даже принадлежавший к высшему сословию, был неполноценным и ненужным.

Во втором столетии нашей эры полномочия отца ограничивались правом бросить своего ребенка на произвол судьбы, но к третьему веку такой поступок уже считался равносильным убийству. По предположению Э. Гиббона [97], большое число подкидышей спасли первохристиане, которые крестили найденышей, воспитывали и заботились о них. Уникальна позиция императора Константина (IV в.), предложившего оказывать финансовую помощь семьям, которые по бедности могли бы отказаться от своих новорожденных или убить их [91]. К сожалению, это гуманное предложение не нашло последователей в течение последующих полутора тысяч лет.

Отношение к детям-калекам, выжившим в результате благоприятных обстоятельств или хорошего родительского ухода, а таких, согласно историческим свидетельствам, все же было немало, оказывалось подчас терпимым. Мы объясняем это тем, что дети-уроды представляли в глазах окружающих известную экономическую ценность. Многих слепых мальчиков в Риме учили нищенствовать или продавали как гребцов, слепые девочки становились проститутками. Умственно отсталых людей продавали как рабов, использовали в качестве гребцов, а иногда специально калечили, чтобы вызвать больше жалости и сочувствия и увеличить их ценность как объектов благотворительности. Зачастую аномальные люди использовались в Риме для развлечения; богатые семьи держали умственно отсталых в качестве шутов. Так, Сенека, бывший в одно время учителем Нерона, упоминает о слепом слабоумном (fatua), принадлежащем императрице. Ко второму веку содержание в доме людей с уродствами для развлечения приобретает у римлян все большую популярность. В городе существовал даже специальный рынок, где можно было купить безногих, безруких или трехглазых людей, гигантов, карликов или гермафродитов [58, 91].

Правда, у многих римлян инвалиды вызывали неприязнь и антипатию. Так, император Август, по свидетельству Светония Транквилла, питал отвращение к карликам и калекам, считая их предвестниками неудач. Тем не менее имя императора [58] Августа занимает почетное место в истории специального образования, так как он, в отличие от Юлия Цезаря, не пожелавшего заботиться об инвалиде, взял на себя ответственность за глухого Квентуса Педиуса, которого учили рисовать. Это упоминание является первым в истории цивилизации достоверным свидетельством попытки учить глухого человека.

В нашей системе доказательств важным свидетельством бесправного положения лиц с отклонениями в развитии в античном мире можно считать судьбы инвалидов, оставивших свой след в истории и культуре человечества. Самый тщательный отбор позволяет назвать только три имени - Гомер, Дидим Слепой и Эзоп. Показательно, что в анналах эллинской и римской цивилизаций сотни тысяч инвалидов остались безвестными и безымянными. Уже один этот факт является достаточно сильным аргументом в пользу гипотезы о социальном неравенстве инвалидов детства, о невыносимом положении лиц с отклонением в развитии в античном обществе, об их исключении из него как “инаких”. Практически никто не смог вырваться из круга презираемого меньшинства [66, 72, 85].

Однако вернемся к перечисленным счастливым исключениям. О жизни поэта классической древности Гомера не сохранилось никаких достоверных свидетельств. Потомков интересовало его литературное наследие, авторство и в меньшей мере биография. Принято считать, что Гомер жил в VIII в. до н.э., а изображать его принято в виде слепого старца. Невозможно сказать, в каком возрасте поэт потерял зрение. Однако, памятуя о том, что в Египте, Китае, Элладе существовали музыкальные и поэтические школы, где незрячих учили исполнительскому мастерству и стихосложению, можно допустить, что Гомер ослеп достаточно рано [60].

История жизни другого литератора античных времен - баснописца Эзопа также полна легендарных подробностей. Калека, попавший в рабство и отпущенный на волю, был послан в Дельфы, где и погиб, сброшенный рассерженной толпой со скалы. Приняв приведенные эпизоды за реальные факты, мы можем констатировать верность нашей гипотезы об отношении античного общества к инвалидам: Эзоп сумел преодолеть все превратности судьбы, подняться над толпой, но в итоге тем не менее оказался ее жертвой то ли по воле рока, то ли по законам Ликурга. [60].

Третий исторический персонаж - Дидим Слепой - фигура менее мифологическая. Известно, что он жил в IV столетии в Александрии и умер в 398 г. Дидим потерял зрение будучи пятилетним, но овладел грамотой (с помощью объемных деревянных букв), получил образование, а впоследствии стал автором ряда философских трактатов и последователем еретического учения Оригена, ортодоксального теолога, осужденного официальной церковью [60].

Иногда исследователи [59, 66] расширяют приведенный список “великих слепых”, за счет включения в него имен одного-двух государственных деятелей античности. Речь идет о знаменитых людях прошлого, вошедших в историю под прозвищами, указывающими на их физические недостатки, например: Аппий Клавдий Слепой (Caecus). Однако отнесение к категории “незрячих” людей, как с врожденной, так и с приобретенной в зрелом возрасте потерей зрения в данном контексте неправомерно. Ибо именно в зависимости от времени возникновения нарушения зрения, они попадали либо в “неполноценное меньшинство” (ситуация врожденного дефекта), либо оставались полноправными членами “полноценного большинства”. Так, Аппий Слепой (IV - III в. до н.э.) - патриций, консул, диктатор Рима ослеп и получил свое прозвище, находясь в зените своей карьеры [60].

Как свидетельствуют литературные источники, на протяжении многих столетий слепые жили преимущественно за счет подаяний, более того, составляли своего рода касту среди нищенствующих странников. Слепота (врожденная или приобретенная) не мешала незрячему общаться с окружающими, воспринимать “слово Божье”, но делала человека очевидно беззащитным в глазах окружающих. Вплоть до XIX в. слова “слепец” и “нищий” осознавались европейцами как синонимы, и естественной общественной реакцией долгое время оставались милостыня и призрение [59, 66, 91]. Будучи, как правило, законопослушными, люди с глубокими нарушениями зрения не вызывали агрессивного отношения к себе со стороны окружающих и являлись в этом плане исключением. Что касается глухонемых, то с античных времен законом отрицалась их дееспособность, а в средние века их положение даже усугубилось. Католическая церковь трактовала глухоту как Божье наказание, что предопределяло изоляцию глухого ребенка с момента рождения от общества [6, 7, 34].

Отношение западноевропейцев к умственно отсталым закреплено в термине “идиот” (от греческого idiotos - невежда; лицо, не принимающее участие в общественной жизни), который вплоть до XVIII столетия использовался для обозначения лиц с любым уровнем интеллектуального нарушения - от незначительного до выраженного. Можно видеть, что определение включает две социально-значимые характеристики: с одной стороны “идиот” - это человек, не обладающий знанием, умом, с другой - исключенный из нормальной жизни. Таким образом, вопрос о необходимости и целесообразности обучения “идиота” неуместен. (Не случайно первые попытки воспитания и обучения умственно отсталых детей будут предприняты во Франции в контексте нового осознания прав человека, являясь ответной реакцией на провозглашенные Конвентом идеалы всеобщего равенства).

1.3. Античное и средневековое законодательство о правах инвалидов.
Анализ античных и еще более ранних законоуложений показывает, что на протяжении тысячелетий закон воспринимал людей с грубыми физическими и умственными недостатками как неполноценных граждан и защищал от них общество. Формально первым законом, предписывающим правила в отношениях с увечными, можно считать Ветхий Завет: "Не злословь глухого, и перед слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему, бойся Бога твоего" (Левит 19:14). Вместе с тем в том же Левите сказано: "Никто, у кого на теле есть недостаток, не должен приступать - ни слепый, ни хромый, ни уродливый" (21:18). "Ни один человек из семени Аарона - священника, у которого на теле есть недостаток, не должен приступать, чтобы приносить жертвы Господу; недостаток на нем, поэтому не должен он приступать, чтобы приносить хлеб Богу своему..." (21:21).

Трудно сказать, какая из Библейских заповедей соблюдалась неукоснительнее - терпимость к инвалиду или недопущение его к таинствам. Исторический опыт показывает, что религиозные запреты в отношении инвалидов исполнялись строже, чем рекомендации проявлять милосердие к ним.

“Древние правовые обычаи, в значительной степени основывавшиеся на религии, были в VII в. до н.э. заменены расширенными и кодифицированными правовыми нормами, которые заложили основу для господствующего положения закона как позитивного Права по сравнению с обычаем и естественной справедливостью.” [60, с. 453]. Законы греческих полисов не упоминают лиц с умственными и физическими недостатками, эллины искали не юридические, а медицинские решения проблем увечности.

Древнейшая письменная фиксация Римского права - так называемые Законы 12 Таблиц (451 - 450 до н.э.) - свидетельствует о внимании их составителей к вопросам семейного, наследственного и соседского права [22]. Составителей Таблиц можно считать первыми юристами, упомянувшими о наличии в обществе людей с грубыми физическими и умственными недостатками. Их не интересовала природа и причины неполноценности; их заботило судебное подтверждение факта физической или душевной ненормальности, установление возможных негативных для общества последствий. Так, закон защищал от психически больных общественную и частную собственность. Рожденных глухими, но способных говорить, предписывалось считать лицами, могущими выполнять свои обязанности по закону; глухие от рождения и не умеющие говорить были признаны недееспособными и сведены в один класс с сумасшедшими и младенцами, которые не могли выполнить от своего имени ни одного юридического действия. Законодательство не делало различий между глухонемыми, идиотами и сумасшедшими, приравнивая первых к людям, лишенным рассудка, вследствие чего все они не имели юридических прав [7, 24, 53, 89]. Умственно отсталых (mente capti) считали неполноценными и назначали им опекунов. Римские судьи ввели в юридическую практику институт опекунства, ставший образцом для выработки последующего законодательства относительно психически и физически неполноценных людей [60, 89].

Эти юридические нормы существовали много веков. Так, император Максимиан (240 - 310) лишал юридической силы все распоряжения глухонемых. По его закону завещание полагалось формулировать устно или письменно, поэтому не умеющий писать или говорить глухой считался законом мертвым и, соответственно - бесправным [7, 24, 53, 91].

Вряд ли возможно обвинить античное законодательство в формальной или небрежной проработке нормативных актов в части, касающейся прав лиц с грубыми физическими или умственными недостатками. Даже исходя из признания естественного права равенства человеческого бытия, запрещавшего неравное обращение к свободному и несвободному, Закон "не видел" аномальных людей, так как являлся проекцией отношения к этой части населения императора и сената, по мнению которых инвалиды и рабы не являлись и не могли являться полноценными гражданами империи.

Византийский император Юстиниан I (ок. 482 ? - 565) кодифицировал Римское Право. Фрагменты множества предшествующих римских законов и эдиктов были сведены в многотомное законоуложение Corpus Juris Civilis (гражданское право). Юстиниан не внес почти никаких изменений в закон, относящийся к инвалидам, а лишь систематизировал древние эдикты, касающиеся психических дефектов (mente capti, fatui), глухих, немых и подверженных неизлечимым болезням людей (cura debilium). Благодаря повышенному вниманию западноевропейцев (короны, церкви, знати, суда) к Праву наследования, эта часть гражданского законодательства отличалась значительной детализацией. Обостренный и понятный интерес общества к процедуре оформления завещания обусловил включение в новый закон более широких и конкретных рекомендаций о правах лиц с отклонениями в развитии. Так, закон признавал частную собственность глухонемых, но лишал их права делать завещание, исключение делалось только для лиц, поздно потерявших слух и речь, при условии, что они могли выразить свою волю письменно. Кодекс Юстиниана впервые встал на защиту права незрячего в части составления им завещания. “Желая охранить лишенных зрения от обмана, закон этот предписывал, чтобы, составляя завещание, они заявляли свою последнюю волю в присутствии не менее семи свидетелей и нотариуса, записывающего слова завещателя. В местностях, где нет нотариуса, приглашался 8-й свидетель, исполняющий его обязанности. Подписанное слепым завещание слепой отдавал на хранение одному из свидетелей по своему выбору. Позднейшие западноевропейские законодательства, развившиеся на основе Римского Права, сохранили главное положение относительно числа свидетелей... Они касались еще грамотности и неграмотности слепого завещателя, числа лиц, удостоверяющих своей подписью его подпись...” [59, с. 698].

Кодекс Юстиниана чрезвычайно подробно классифицировал недееспособных людей, уточняя, в каких случаях и как суду следует ограничивать их права. Например, лунатики и идиоты признавались неспособными заключить брачный контракт; согласия душевнобольного отца не требовалось при женитьбе его детей; человеку, имеющему невменяемых потомков, позволялось для наследования заменять их другими лицами. В кодексе было определено пять классов глухоты: от тех, кто не слышал, но мог говорить, до тех, кто не мог ни слышать, ни говорить [28, 34, 91].

Дети-инвалиды в античном и средневековом мире подвергались узаконенной дискриминации и вне зависимости от сословной принадлежности их родителей причислялись к "неполноценной" части населения не только общественным мнением, но и по закону.

Кодифицированное Юстинианом Римское Право, почти без изменения воспринятое в VI в. вестготами и франками, явилось основой законодательства большинства европейских стран [60]. В силу этого обстоятельства в государствах, где превалировало гражданское право, юридический статус людей-инвалидов не пересматривался с VI в. до середины XVIII столетия.

На протяжении полутора тысячелетий в Европе происходили кардинальные изменения: создавались и рушились империи, возникла и получила распространение новая религия, видоизменялось государственное устройство, менялся уклад жизни, развивалась научная мысль, европейское же законодательство неизменно следовало античному пониманию прав, а точнее, бесправия глухих, слепых и умалишенных людей.

1.4. Взгляд античной медицины и философии на природу нарушений слуха и зрения.
Дошедшие до наших дней древнеегипетские папирусы рассказывают о попытках врачевания глухоты и слепоты. Врачи древности, исходя из религиозно-мистической природы человеческих недугов, лечили их по преимуществу с помощью заговоров и магических действий [91].

Античная медицина не могла обойти вниманием физические и психические недуги. Основатель научной медицины Гиппократ (ок. 460 - ок. 370 до н.э.) впервые предложил не религиозно-мистическое, а рациональное объяснение причин возникновения болезней; он активно пытался лечить эпилепсию, слабоумие, нарушения зрения и слуха. Невозможность излечения врожденной глухонемоты, загадочность причин ее порождающих привели Гиппократа к мысли о сверхъестественной природе глухоты [78, 90, 91]. Идея о взаимосвязи речи и слуха навела великого врача на мысль о том, что человек, лишенный слуха от рождения, обречен быть немым. Это заблуждение разделял и Аристотель (384 - 322 гг. до н.э.), считавший, что звук является проводником мысли, и орган звука есть важный орган познания. По мнению Аристотеля, глухонемой, лишенный одного из органов чувств, не способен к развитию [4, 5].

Можно считать историческим казусом то, что гений античности, положивший начало эры “медицины Гиппократа”, на многие столетия преградил путь попыткам врачей и педагогов преодолеть глухонемоту своим утверждением о сверхъестественности ее природы.

В античном мире медицина тесно переплеталась с философией, и врачебные рекомендации базировались на современных им философских постулатах. По Аристотелю, потеря человеком одного из чувств неизбежно приводит к ограничению чувственного опыта и к потере какого-то знания. Из трех важнейших чувств (обоняние, слух и зрение) философ считал зрение наиболее ценным в обеспечении жизненных потребностей, а слух - более важным для развития интеллекта. Слепота - недуг более серьезный, но менее влияющий на умственное развитие, чем глухота, в силу чего слепые от рождения умнее глухих от рождения. Утверждая, что из всех чувств именно слух вносит наибольший вклад в умственное развитие, Аристотель охарактеризовал глухих людей как "необучаемых, бесчувственных и неспособных рассуждать, ничем не лучше животных "(Mc. Gann, 1888 по 91, с. 18). С другой стороны, Аристотель считал, что слепые люди обладают таким же интеллектом, как зрячие. Авторитетное мнение философа и очевидная для окружающих природа глазных повреждений способствовали тому, что слепые, в отличие от глухонемых, пользовались в обществе большей поддержкой и сочувствием.

Оценка Гиппократом и Аристотелем статуса и умственных способностей глухих являлась, считает M. Winzer [91], мощной преградой на пути попыток их обучения в течение двух тысяч лет, и мы разделяем мнение известного канадского специалиста в области истории специального образования. Действительно, медики и философы средневековья следовали за Аристотелем в понимании божественного порождения речи и важности слуха как обязательного условия ее возникновения. Таким образом, суждения великих о том, что учить глухонемых невозможно в принципе, пагубно повлияли как на общественное мнение, так и на педагогическую практику.

1.5. Христианство: новый взгляд на людей с отклонениями в развитии.
В эпоху императора Августа (63 до н.э. - 14 н.э.) в недрах находящегося в зените своего могущества греко-римского мира возникает иное миросозерцание и иное жизнепонимание - рождается христианство. Новая религия произвела радикальную переоценку всех ценностей, в том числе моральных, рассматривая земной мир, земные интересы, человеческое тело как злое и греховное начало, противопоставляя им небесный мир, духовные интересы и душу. Не фиксируя внимания на теологических и философских различиях греко-римских верований и христианства, выделим лишь один, принципиально важный для нашего исследования, аспект. Эллины считали здоровье и силу одним из важнейших благ, христиане оценивали их как суету и тлен. Место греческого идеала "великой объемлющей души, радостно взирающей сияющими глазами на чувственно эмпирический мир, ценивший мужество, смелость, дерзание" занимает идеал смирения, погружения души в Бога, отказ от собственного "Я" [55, с. 76].

Учитывая, что новая вера (официальной религией священного Рима в 312 г. было провозглашено христианство) должна была изменить общественную мораль, следует рассмотреть этот аспект в нашем исследовании, так как вплоть до XX в. положение интересующей нас части населения определялось в значительной мере отношением к ней церкви.

“Необходимо помнить, - утверждает С. С. Аверинцев, - что христианство было по своей сути сугубо “педагогическим” движением, некой морально-религиозной школой человечества; его некогда грандиозная социальная утопия непонятна без веры в неограниченную “перевоспитуемость” людей, в возможность радикально пересоздать их изнутри” [1, с. 233]. К сожалению, нравственные уроки милосердия к аномальным людям, в “морально-религиозной школе” плохо усваивались как обывателями, так и главными политическими фигурами (императорами, удельными князьями, епископами, представителями городских властей) Средневековья. Позицию, которую занимало подавляющее большинство европейского населения по отношению к инвалидам, можно считать недоброжелательной. Причиной тому служило убеждение в сверхъестественной природе сумасшествия, глухоты, врожденных уродств. Ранние христиане считали описываемые недуги Божьим наказанием, налагаемым за собственные или родительские грехи. Глухие находились "под действием особого проклятия Господа" [90, с. 97], сумасшествие считалось божественным наказанием, а слепота - "одним из тех инструментов, которыми мистическое Провидение решило покарать человека" [91, с. 16].

Во времена раннего христианства, по-видимому, только церковь уделяла внимание калекам, увечным и слабоумным. Важную роль в их судьбах сыграли монастыри, число которых в Европе IV - VI вв. быстро увеличивалось. Многие европейцы в период коллапса римской государственности пытались достичь морального совершенства через монашескую аскезу. В IV в. на континенте преобладали закрытые монастыри, где подчас находили приют и люди с физическими или психическими недостатками.

Не вызывает сомнения, что число таких "участливых" было крайне невелико. Так, история становления психиатрической помощи располагает на этот счет одним единственным фактом. Ю. Каннабих [34] указывает, что в Кесарее (Византия) в 369 г. была открыта больница Базилиас, включавшая приют для старцев, сирот, нищих и странников, предполагая, что среди пациентов приюта находились душевнобольные, для которых, вероятно, было устроено специальное отделение.

В исследованиях Barr (73), Winzer [91] деятельность Хосписа (монастырской больницы) в Кесарее комментируется иначе. По мнению этих исследователей, кесарийский епископ Базиль, в отличие от других кураторов монастырей, допускал размещение в подвластных ему учреждениях не только слепых, но и людей с другими недугами. Опекаемых объединяли в группы по характеру нарушения и поселяли раздельно, но собирали вместе для участия в монастырских работах и молитвах [34, 91].

Нельзя сказать, что приведенные авторские позиции противоречат друг другу. Они, скорее, выбирают из единственного документального источника крайне скупые свидетельства о том, что в Базилисе (Хосписе, основанном епископом Базилем) могли рассчитывать на помощь, как слепые, так и люди с другими физическими или психическими нарушениями. По нашему мнению, различная интерпретация одного и того же факта говорит, прежде всего, о том, что капподакийские правила являлись исключением из традиционного уклада жизни европейских монастырей.

"Начиная приблизительно с III в., все припадочные, эпилептики, истерики, страдающие хореей, подвергались так называемым экзорцизмам, т.е. заклинательным обрядам, практиковавшимся в монастырях, причем образовалась даже особая категория специалистов этого рода, к которым привозили больных" [34, с. 59]. Ряд монашеских орденов - алексиане, бенедиктинцы, госпитальеры, иоанниты - специально занимались медициной и со временем накопили определенный опыт ухода за больными.

Согласно легенде, в IV столетии творил свои благодеяния епископ г. Мирры (южная Турция) Николай, заботившийся, в частности, о слабоумных, за что впоследствии был признан покровителем умственно отсталых, правда, в наши дни он больше известен как Николай Чудотворец на Востоке и Санта Клаус на Западе [91].

Позднее хосписы, предназначенные для оказания лечебной помощи разным категориям инвалидов, открывались и в других географических точках. Так, в V в. в Сирии ведший отшельническую жизнь Св. Лимнеус дал кров слепым, обучая их церковному пению. Французский епископ Св. Бернард в VII в. учредил приют для слепых [66, 91].

Приведенные исторические данные позволяют говорить об особом милосердии отдельных христианских подвижников к людям с грубыми физическими и умственными недостатками. В то же время, очевидно, что подобное отношение не было правилом даже для слуг церкви, не случайно факты заботы об увечных и страждущих толковались современниками как свидетельства святости. В целом же отношение общества к "анормальному меньшинству" не могло измениться к лучшему. Кризисы III и IV вв. привели Римскую империю к разделению на Восточную, где в IV в. формируется новое государство - Византия, и Западную.

Под натиском варварских племен Западная Римская империя в 476 г. прекратила существование, свой отсчет начал новый исторический период - Средневековье. Это эпоха длительных, разорительных войн, разрушения городов, голода и эпидемий. Античная культура, медицина, образование угасают [8, 17, 64]. Резко ухудшившиеся условия жизни привели к столь же резкому демографическому спаду. Продолжительность жизни европейца сократилась, до взрослого возраста доживало менее половины населения [33, 91].

Не вызывает сомнения, что этот исторический период крайне неблагоприятен для жизни людей с психическими и физическими недостатками. Нравы Средневековья могут быть проиллюстрированы на примере отношения общества к юродивым (одержимым), так как существует обширная "житийная" литература, позволяющая документально оценить положение "необычных" людей в Византии. Именно в этих источниках можно, как нам кажется, найти письменные подтверждения отношения обывателя раннехристианских веков к нестандартному поведению, психической неординарности.

Феномен православного юродства зародился в Египте и стал заметным явлением в общественной жизни Византии. Православная церковь была более терпима к телесным и душевным недугам человека, нежели католический Рим, следовательно, отношение византийцев к юродивым в известной мере позволяет представить, как воспринимались в Западной Европе люди, ведущие себя не так, как все [17, 31].

Обратимся к текстам византийских авторов. В одной из притч IV в. Иоанн Эфесский, описывая отношение толпы к паре молодых юродивых, сообщает: "Множество народу окружало их... шутя и играя с ними и давая им затрещины по голове."[31, с. 59]. Список жития Симеона Эмесского (VI в.), составленный в VII в. кипрским епископом Леонтием Неапольским, содержит описание появления юродивого в городе и реакции горожан на это событие: "Когда ребята увидели, они начали кричать: "А вот безумный!" и пустились за ним вдогонку, осыпая его тумаками" [31, с. 65]. Более позднее житие Василия Нового, написанное в X в., рисуя картину загробной жизни юродивых, поясняет: “В здешнем мире тщеты они представляют себя глупыми во имя Господа; люди преследуют их и презирают" [31, с. 86]. Агиограф, создавший в X в. житие юродивого Андрея Царьградского (V в.), приводит пример реакции толпы на его буйства: “Иные его колотили, иные лягали, кто-то бил палкой по голове, другие тоскали за волосы, давали подзатыльники или кидали оземь и, связав ноги, волочили по улицам, не боясь Бога и не имея христианской жалости к себе подобному" [31, с. 88]. Приведенные цитаты, на наш взгляд, достаточно красноречивы и не нуждаются в комментарии.

В VII в. началось наступление на юродство со стороны церковных властей Византии. Канон 60 Собора (Трульский Собор 692 г.) гласил: “Всячески (следует) наказывать тех, кто притворяется бесноватым и нарочно подражает ему в испорченности нравов. Пусть они будут подвергнуты тем же строгостям и тяготам, как если бы бесновались по-настоящему." [31, с. 77 ].

В ХI в. юродство проникает на Запад, но здесь юродивые " ведут себя с опаской и далеко не так разнузданы, как раньше" [32, с. 119]. В ХII в. в Западной Европе юродство как публичный феномен иссякает.

Оценивая отношение византийского обывателя к человеку, явно отличавшемуся от окружающих своими речами (или немотой), шокирующим внешним видом, манерами поведения и поступками, можно констатировать, что такой человек не мог рассчитывать на заботу и участие окружающих, подвергался осмеянию, унижению и побоям.

Период угасания и распада Римской империи можно считать "темным" временем в аспекте настоящего исследования, так как до наших дней почти не дошло прямых документальных свидетельств отношения общества к людям интересующей нас категории. Однако знакомство с западноевропейскими хрониками позволяет прийти к выводу, что отношение это, безусловно, было нетерпимым и агрессивным. С обывательской точки зрения, человек, лишенный разума или телесного органа, бесполезен, не имеет цены и не является объектом заботы и внимания, он, скорее, обуза и должен быть изгнан, либо умерщвлен [8, 17, 29, 34, 70].

Католическая церковь занимала по отношению к людям с физическими недостатками более терпимую, по сравнению с народными нравами Раннего Средневековья, позицию, которая, правда, не распространялась на лиц, лишенных слуха. Виной тому оценка глухоты, данная крупнейшим философом поздней античности - Аврелием Августином (354 - 430). Христианский писатель, педагог и мыслитель Блаженный Августин заложил основы средневековой образовательной системы и оказал огромное влияние на развитие педагогической мысли, но в то же время именно он убедил современников в невозможности и нецелесообразности обучения глухих [6, 25, 91].

По убеждению Августина, слух является обязательным материальным компонентом восприятия человеком Слова Божьего. В трактате "Об обучении оглашенных" богослов доказывает, что через слушание и объяснение Священного Писания достигается вера: "Слушающий нас слушает через нас Бога, начинает совершенствоваться и в нравах, и в знании, бодро вступает на путь Христов" [3, с. 163]. Научиться читать и писать глухие, по мнению Августина, неспособны [6, 7, 24], а так как они не слышат проповеди, им недоступно слово Божье, они пребывают в ереси. Подобное толкование прямо указывало на невозможность принять глухого человека в лоно церкви. Благодаря Августину глухих перестали допускать к церковным праздникам, и на основании того, что они не могли словесно исповедоваться, им было отказано также в таинстве причастия. Вплоть до XII столетия разрешение на брак с глухим мог дать только Папа Римский [85].

Учитывая, что христианский неоплатонизм Августина господствовал в западноевропейской философии и католической теологии вплоть до ХIII в. и, соответственно, определял ход научной мысли, можно с уверенностью полагать, что в период с V по ХVII вв. не предпринималось серьезных попыток учить аномальных детей.

Суровая отрешенность раннего христианства от земной жизни обусловила пренебрежение к семейному воспитанию и возрастание роли церковно-общественного воспитания.

Памятуя о существенном влиянии церкви на светскую жизнь, можно предположить, что проповедуемые ею христианские заповеди человеколюбия должны были бы смягчить отношение верующих к телесно и душевно больным. Однако на деле этого не происходило, более того - все великие европейские реформаторы, как светские, так и церковные, либо обходили своим вниманием инвалидов, либо сомневались в их духовной полноценности. Церковный закон ставил калек и умалишенных в неблагоприятные условия, отказывая им в равенстве даже перед ликом Божьим. Государственный закон и общественная мораль также обрекали этих людей на бесправие и неравенство.

Европейские культурные традиции раннего Средневековья формировались в невыносимых условиях жизни на континенте, в условиях кровопролитных междоусобиц, голода и эпидемий, тяжелого демографического спада. Низшую точку демографической депрессии историки единодушно относят ко времени VII - первой половине VIII вв. [33, 63]. Численность европейцев в “эпоху эпидемий чумы” сократилась на треть. Пандемии вынудили европейцев разработать строгие санитарно-гигиенические правила городской жизни, первые нормативные акты, регламентирующие отношение к больному. Тогда же в городах складывается первый опыт общественной организации психиатрической помощи, основной целью которой провозглашается защита здоровой части горожан от опасных душевнобольных. Несмотря на то, что городские власти не испытывают сострадания к сумасшедшим, они вынуждены организовать специальные светские заведения для ухода за ними, в результате чего в Западной Европе возникают сумасшедшие дома [34].

Подвластные грубым суевериям, люди Средневековья считали причиной многих недугов, особенно душевных, происки дьявола и способствующих ему колдунов и ведьм. В соответствии с таким пониманием природы болезни, в качестве "лечения" назначалось "изгнание бесов", а то и умерщвление одержимого ими. Борясь с подобными суевериями, народными самосудами, католическая Церковь рассылала по епархиям "Indiculus superstitionum" - перечень суеверий, которые священнослужитель должен был опровергать в проповедях. Защита телесно и душевно больных, гарантируемая государственным законом, оставалась мертвой буквой, если только сам император не брал на себя ее практическую реализацию. В эпоху Карла Великого был издан специальный декрет (805), запрещающий умерщвление ведьм, и нет достоверных фактов о том, что в последующие пять веков такие казни проводились официально [34].

Середина VIII в. знаменует начало европейской эпохи Каролингов. Активное переустройство франкского государства привело к осознанию необходимости в образованных людях. Государственное строительство, начатое реформаторами, обусловило кардинальную перестройку педагогической системы [39, 43, 55].

Самый энергичный из реформаторов, Карл Великий (742 - 814), создавший Священную Римскую империю, попытался ввести в Европе всеобщее обучение. Оценив роль образования и школы в деле сплочения государства и создания единой церковно-латинской культуры, император прилагал огромные усилия по организации единой образовательной системы. В соответствии с регулярно издававшимися, начиная с 794 г., указами все аббатства, монастыри и храмы должны были открывать школы, а Капитулярий (802) обязывал всех мирян посылать детей учиться. Со смертью императора, попытки организации всеобщего обучения прекратились, но идея была сформулирована, структура "школы при церкви" определена. Личная энергия Карла Великого не подвигнула других европейских монархов на введение широкого образования подданных, но способствовала открытию большого числа школ при церквях [3, 8, 39].

Культура Средневековья тесно увязывала в модели мира микрокосм (человека) с макрокосмом общего бытия, и в этой жесткой системе взглядов вряд ли могло найтись место ущербному от рождения человеку. Мы вправе допустить, что инвалидность понималась как выпадение из системы "человек - подобие Бога". Носитель недуга, соответственно, воспринимался как существо неполноценное, а потому не заслуживающее внимания. Инвалид не мог рассчитывать даже на нейтральное отношение окружающих, так как большинство из них было в рассматриваемый период убеждено, что глухота, слепота, сумасшествие, врожденное уродство есть наказание человеку за грехи либо вмешательство в его судьбу Сатаны.

Отцы Церкви не только не способствовали изменению нравственного климата, а, как мы уже показали на примере Блаженного Августина, делали отношение к лицам с отклонениями в развитии, по крайней мере, к глухим и сумасшедшим, еще более нетерпимым.

Одновременно следует заметить, что исторические свидетельства отношения христианской религии к физическим и душевным недугам человека столь неоднозначны и противоречивы, что всякий исследующий этот вопрос автор может, отстаивая определенную позицию, отбирать лишь работающие на нее факты, сознательно или неосознанно игнорируя другие. История отношения Церкви к телесно и душевно страждущим, ее опыт по оказанию им помощи, духовной и материальной поддержки ждут своего непредвзятого исследователя и не могут оцениваться столь однозначно, как это делалось в литературе советского периода [6, 7, 24, 28, 66].

Христианство, будучи официальной религией Западной Европы, безусловно, наложило свой отпечаток на отношение верующих к калекам и душевнобольным. Церковь стремилась сглаживать социальные конфликты, обращаясь к сильным мира сего с призывом о милосердии к угнетенным и обездоленным, к раздаче милостыни беднякам. Конечно, церковь учила, что каждый член общества должен жить в соответствии со своим правовым и имущественным статусом и не добиваться его изменения. И, тем не менее, первые приюты, убежища, а затем и школы, открывались при монастырях, и именно там позднее стал накапливаться опыт воспитания детей с нарушением слуха и зрения.

С конца XI в. Европа на многие десятилетия погружается в феодальные междоусобицы, культура приходит в упадок, и без того крайне тяжелое положение лиц с отклонениями в развитии усугубилось. Но уже к середине XII столетия в недрах хаоса агрессивного феодального общества зарождается устойчивый мир. Орды кочевников удалось остановить на границах Западной Европы, жизнь в городах стабилизируется, и численность населения в них быстро растет. Активизация торговли между городами меняет уклад жизни европейцев, требуя все большего числа образованных людей. Складывается новый тип европейской государственности, и на этом этапе возрастает объединяющая роль Римской Церкви. Исповедуемая ею идеология воспринимается и разделяется всеми слоями населения [3, 22, 29, 64].

Мы вправе предположить, что на этом витке развития цивилизации христианские идеи должны были реально повлиять на жизнь людей интересующей нас категории. Однако люди с физическими и психическими недостатками по-прежнему остаются "неполноценным меньшинством", и в их жизни нет перемен. Монархи и Отцы Церкви воспринимали их как неполноценных людей и сомневались в возможности их духовного роста. К сожалению, те, кто пытался строить целостное общество, руководствуясь моральными принципами христианства, игнорировали немалую его часть - инвалидов.

Итак, власть, общество (а подчас и церковь) по отношению к инвалидам занимают одинаково негативную позицию. Простонародье относится к калекам с опаской, закон и власть - с равнодушием, церковь - с предубеждением. Дискриминация людей с грубыми врожденными недостатками становится нормой общественного (массового) сознания, частью европейской культуры. Сумасшедшие, глухонемые, люди с врожденными уродствами воспринимаются всеми членами общества, включая просвещенных его представителей, как некое бесполезное, бесправное, а то и опасное меньшинство. Такое единение "нормального большинства" в понимании неполноценности "анормального меньшинства" не допускает и мысли о противоестественном положении этих людей в обществе. Наш вывод подтверждается отсутствием документальных свидетельств о попытках медиков, философов, педагогов как-то изменить или улучшить жизнь людей описываемой категории.

В ХII в. Европа вступила в полосу демографического подъема и к ХIV в. не только достигла удовлетворяющей ее численности населения, но и испытала некоторое его перепроизводство, что породило свои проблемы, прежде всего - продовольственные [33, 43].

Плохо питавшиеся, физически ослабленные люди были подвержены различным заболеваниям. Туберкулез, малярия, врожденные уродства, нервные болезни (эпилепсия, лунатизм, идиотия и т.п.) были бичом Средневековья. Огромное число жизней уносили эпидемии дизентерии, "огненной чумы". Ситуация вынуждает средневековых медиков совершенствовать свою практику и вернуться к достижениям античной медицины, выйти за стены монастырей. Первая светская медицинская школа возникла в Салерно (Южная Италия) в Х в. Обучение в ней основывалось на достижениях арабской и античной медицины, большое значение придавалось опыту и наблюдениям. Знаменитая школа сформировалась при активном участии расположенных поблизости Бенедиктинского монастыря и приютов больниц, находившихся в ведении иоаннитов. Со временем школа приобрела большую известность, ее опыт привлекал интересующихся медициной из разных стран, в ХI в. на ее базе возникает Салернский университет, положивший начало созданию учебно-научного заведения нового типа [34, 43, 63, 70].

Первоначально больницы открывались преимущественно при монастырях, церквях и были не столько лечебными заведениями, сколько приютами для пилигримов, странников и нищих. Монастырская больница (хоспис), как правило, составляла единое целое с церковным зданием, и помещение для больных и пилигримов находилось около алтаря, медицинскую помощь в них оказывали монахи-лекари. Начавшаяся урбанизация, паломничество больных пилигримов и нищих вынуждает городские церкви открывать приюты-лечебницы, предназначенные не столько для оказания медицинской помощи, сколько для фильтрации приезжих. Рост численности населения в городах приводит к необходимости открывать больницы и для местных жителей. С конца ХII в. больницы начинают открывать светские лица, а несколько позднее - и просто состоятельные горожане. Светские больницы - здания, земли, на которых они расположены, имущество, - оказываются хорошим способом помещения капитала для бюргеров. По финансово-прагматическим соображениям богатые горожане начинают вкладывать личные средства в строительство больниц. В итоге в европейских городах создаются предпосылки для возникновения государственной медицинской помощи [34, 63, 91].

В конце XI в. меняется и система образования: наряду с монастырскими и епископскими, открываются городские школы, в XII в. к ним добавляются частные школы, допускавшие уже свободу выбора предметов, способа их толкования и преподавания.

В 1119 г. открывается университет в Болонье (первоначально в нем изучалось право), ставший впоследствии образцом при создании университетов в других европейских странах. Численность студентов (в том числе иностранных) к 1150 г. достигла в нем десяти тысяч. В 1160 г. основан Парижский университет (Сорбонна), в 1167 г. - Оксфордский, в 1209 г. - Кембриджский, в 1222 г. - университет в Падуе (Северная Италия), в 1224 г. - в Неаполе [61, 67].

Подчеркнем, что отмечаемый рост числа университетов не был связан с расширением сети школ, успехами школьного образования. Более того, школы и университеты существовали как бы в разных измерениях. Их объединяло лишь то, что и те, и другие находились под строгим надзором церкви, активно влиявшей на все стороны жизни. Напомним, что обучение и в университете, и в школе на протяжении многих столетий велось на латыни, что делало принципиально невозможным школьное образование всех категорий детей с отклонениями в развитии [3, 39].

“Отношение к слепым, их положение в обществе несколько меняются в условиях абсолютной монархии. В ряде европейских стран монархи, желая заручиться поддержкой всех слоев населения в своей борьбе против крупных феодалов, пытаются своими “деяниями” завоевать признательность и популярность среди народа. Эти “деяния” часто распространяются и на слепых, количество которых в связи с крестовыми походами, Столетней войной, крестьянскими восстаниями резко возрастает. В этом их поддерживает церковь, выступавшая тогда в защиту абсолютной монархии. В результате в ряде европейских стран делается попытка создать убежища для слепых. Старейшими из них являются Баварское и Парижское убежища для взрослых слепых. И то, и другое создаются по инициативе государей этих стран. В Баварии в 1198 году было основано первое убежище для взрослых слепых на средства ослепшего курфюрста” [66, с. 16].

1.6 .Резюме.
Итак, анализируя период западноевропейской истории с IX в. до н.э. по XII в., можно утверждать, что отношение общества и государства к лицам с выраженными отклонениями в умственном и физическом развитии колебалось от агрессивного и нетерпимого до безразличного:

- в античном мире дети, родившиеся с грубыми физическими или умственными недостатками, в большинстве случаев обрекались на смерть;

- в античный период лица с выраженными отклонениями в развитии не считались полноценными гражданами, их статус не отличался от положения рабов и домашних животных;

- античное законодательство, совершенствуя гражданское право, видит своей задачей защиту общества, отдельных граждан от "неполноценных" людей, учреждает опекунство над ними; глухонемые признаются недееспособными, т.к. не могут изложить свое мнение устно или письменно;

- античная философия не считает глухонемых, сумасшедших, людей с физическими уродствами объектом общественного внимания и заботы; глухонемые признаются необучаемыми; античная медицина приходит к выводу о сверхъестественной природе глухоты и невозможности ее излечения;

- античное общество выделяет из общей группы инвалидов слепых и проявляет по отношению к ним некоторое милосердие;

- с возникновением христианства появляются единичные факты милосердного отношения к людям с отклонениями в развитии, но одновременно растет и число религиозных предубеждений и суеверных опасений в обществе;

- в эпоху раннего Средневековья в Европе начинает формироваться культурная традиция дискриминации лиц с физическими и психическими нарушениями в развитии; философы-богословы теоретически обосновывают неполноценность людей с врожденными физическими, умственными и психическими недостатками;

- средневековое законодательство, следуя традициям Римского Права, не признает инвалидов дееспособными; светский и церковный законы, народные традиции едины во взгляде на инвалида, как на неполноценного человека, от которого следует защищаться;

- социальные потрясения, войны, эпидемии способствуют обесцениванию жизни ребенка-инвалида не только в глазах общества, но и его близких.

Условным рубежом первого периода эволюции отношения общества и государства к лицам с отклонениями в развитии можно считать первый прецедент заботы монархов о слепых. Это исторический факт, свидетельствующий об изменении отношения власти к инвалидам, о впервые осознанной монархом (государством) необходимости их защиты.

Западной Европе потребовалось около двух тысяч лет, чтобы пройти путь от отторжения и агрессии к первому осознанию необходимости призрения, заботы о людях с выраженными отклонениями в развитии.

  1   2   3   4


РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации