Гуров А.И. Профессиональная преступность: прошлое и современность - файл n1.doc

приобрести
Гуров А.И. Профессиональная преступность: прошлое и современность
скачать (1144.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1145kb.23.08.2012 18:37скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Гуров А.И.

Профессиональная преступность: прошлое и современность


М., 1990

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. ТЕОРИИ И ВЗГЛЯДЫ НА ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ ПРЕСТУПНОСТЬ

" Появление теории профессионального преступника

" Зарубежная криминология о профессиональной преступности

" Проблема профессиональной преступности в советской криминологии

" Понятие профессиональной преступности

2. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ

" Преступность и характер ее профессионализации в дореформенный и послереформенный периоды

" Профессиональные преступники и их положение в уголовном мире России

3. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ В СССР

" Особенности профессиональной преступности в период 1917-1960 гг.

" Группировки профессиональных преступников

4. СОВРЕМЕННАЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

" Криминальный род занятий

" Квалификация профессиональных преступников

" Преступления как источник средств существования

" Категории профессиональных преступников и неформальные нормы их поведения

" Организованные формы криминального профессионализма

" Отличие профессиональной преступности от организованной

5. ПРИЧИНЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРЕСТУПНОСТИ И УСЛОВИЯ, ЕЙ СПОСОБСТВУЮЩИЕ

" Роль уголовных традиций и обычаев в воспроизводстве профессиональной преступности

" Социальные условия, способствующие профессиональной преступности

6. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ МЕР БОРЬБЫ С ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

" Уголовно-правовые меры предупреждения криминального профессионализма

" Иные законодательные меры в борьбе с профессиональной и организованной преступностью

" Комплексные меры нейтрализации деятельности профессиональных и организованных преступников

Вместо заключения

П Р Е Д И С Л О В И Е

В 1988 году в среднем по стране совершались: каждые 32 мин, - убийство, 14 мин. - тяжкое телесное повреждение, 30 мин. - изнасилование, 41 мин. - разбой, 12 мин. - спекуляция, б мин. - хищение государственного и общественного имущества путем злоупотребления служебным положением. На кражу государственного имущества пришлось 3 мин., а на кражу личного - 57 секунд . Счет, как видим, пошел уже на секунды, Этот криминально-временной расчет касается, увы, не какой-то другой страны (это было раньше!), а нашей. Вот почему 14 февраля 1989 г. на встрече в ЦК КПСС ее участники высказали серьезные опасения по поводу сложившейся в обществе криминологической обстановки. Отвечая на них, М. С. Горбачев отнес борьбу с преступностью к неотложным задачам перестройки. Он подчеркнул: "...вы правильно обратили внимание, что тут нужно проявлять больше жесткости, надо, чтобы законы действовали. Нам нужно усилить борьбу со всеми негативными явлениями, преступными элементами, с теми, кто на человека, на собственность, личную и государственную, руку поднимает, кто жульничает, мошенничает, тунеядствует. Надо повести борьбу наступательно и решительно" .

Необходимость решительной борьбы с преступностью отмечена и в положениях новой редакции Программы КПСС. Реалии жизни сегодня продиктовали необходимость снова вернуться к этой задаче. Но ее решение связано со многими социальными факторами и объективно предполагает всестороннее изучение преступности в динамике. Нужно знать не просто количество преступлений, а те глубинные изменения и процессы, которые в ней происходят. Нужно знать не просто личность преступника, а криминальную среду с ее категориями, "специалистами", "идеологами", "законами" я традициями. Совершенно очевидно, что рост преступности вряд ли правильно оценивать на сравнительных данных двух лет (1987- 1988 гг.), как это делается в печати. Создается впечатление, будто он связан с происходящими в обществе обновлениями. Конечно, это далеко не так. Со времени изменения законодательства (1958-1960 гг.) преступность в стране увеличилась почти в 2,5 раза и развивалась, опережая темпы прироста населения. В целом она приобрела выраженную корыстную направленность. Стала более опасной и ее структура. Например, среди хищений социалистического имущества только с 1972 по 1987 год в шесть раз увеличились преступления, совершенные в группе, а сумма причиненного материального ущерба возросла в 12 раз. Аналогичные изменения произошли и в общеуголовной преступности, где все более отчетливый характер принимают организованность и профессионализм преступников. По расчетным данным только в 1987 - 1988 гг. уголовным розыском выявлено и разоблачено 280 тыс. различного рода преступных групп, в которых участвовали 800 тыс. лиц, совершивших 350 тыс. преступлений. Это лишь один из фрагментов состояния современной преступности.

Если взять рецидивную преступность, то здесь негативные изменения выражены более рельефно. Они указывают на стабильность преступного занятия для определенных категорий ранее судимых. Только с начала 70-х годов число рецидивистов, совершающих однородные преступления, увеличилось в 1,3 раза. Специальный рецидив сегодня превышает показатели рецидива дореволюционной России и по отдельным видам преступлений достигает 80%. Кроме того, в стране ежегодно задерживалось несколько сотен тысяч бродяг, из которых более двух третей ранее судимы преимущественно за корыстные преступления. Нездоровая обстановка сложилась в местах исправления осужденных. В отдельных НТК наблюдалось неуправляемое положение, что приводило к массовым беспорядкам, неповиновению осужденных, увеличению с их стороны преступлений.

Эти и другие изменения в преступности, о которых пойдет речь в данной работе, происходили на фоне возрастающей коррупции, сращивания расхитителей с ворами, вымогателями, разбойниками, грабителями. В стране стали распространяться нетрадиционные виды преступлений, типичные для буржуазных стран - рэкет, похищение людей с целью выкупа, бизнес на азартных играх и проституции. В ряде регионов отмечены факты раздела сфер влияния между преступными группировками, организации местных и общесоюзных сходок уголовных элементов, создания ими общих денежных фондов для воспроизводства преступной деятельности и подкупа должностных лиц. И не случайно в такой обстановке "показателем падения социальных нравов стали рост пьянства, распространение наркомании, увеличение преступности", констатировалось на январском Пленуме ЦК КПСС 1987 г. . Таким образом создавались объективные условия для формирования определенной группы (категории) преступников, имеющих ярко выраженные паразитические установки и антиобщественную "идеологическую" направленность их профессионализации и организованности. Следствием этого явились реставрация, но уже в измененном виде, группировки "воров в законе", возрождение старых и установление новых преступных традиций и обычаев, расслоение уголовных элементов на различные касты - "авторитетов", "шестерок", "паханов", "обиженных", "опущенных", и т. д. Только в течение 1986-1988 годов органами внутренних дел было выявлено и поставлено на криминалистический учет около 20 тыс. всевозможных лидеров уголовной среды и более 500 "воров в законе". По экспертным же оценкам их, конечно, больше. В последние годы общество столкнулось и с таким опасным явлением, как распространение "бандитствующих" группировок молодежи, основанных во многом на уголовно-воровских традициях. Можно назвать и еще ряд негативных проявлений современной преступности. Однако ясно и из перечисленного, что мы сегодня вплотную столкнулись с проблемой профессиональной и организованной преступности.

Организовываясь и специализируясь, устойчивые преступники обращают противоправную деятельность в единственный или дополнительный, но значительный источник средств существования. Они создают ядро современной преступности, которое начинает как бы участвовать в перераспределении национального дохода. Делается это разными способами, порождая проблему нетрудовых доходов и вовлекая в орбиту преступлений все новые и новые кадры. Бороться со всем этим злом возможно лишь на основе реальной оценки происходящего и здесь предстоит ответить на многие вопросы: "то такое профессиональная преступность, из чего она складывается и каким образом видоизменяется применительно к тем или иным социальным условиям, в чем ее отличие от организованной и что такое организованная преступность в условиях социалистического общества, каков механизм развития этих двух видов преступности? Это позволит дифференцированно подходить к определению уголовной и исправительно-трудовой политики, организации раскрытия, расследования и предупреждения преступлений.

Ведь состояние общей преступности зависит не только от упущений в экономике, идеологии или правоприменительной деятельности. Оно самым тесным образом связано с феноменом криминального профессионализма, представляющим собой разновидность устойчивой специализированной деятельности. Однако преступная профессия в данном случае рассматривается условно, хотя внешне и отражает основные элементы понятия профессии вообще. Такого рода деятельность имеет свои признаки, механизм возникновения и развития. Ее нельзя отнести ни к одному виду преступности (например, рецидивной, групповой), поскольку она в них может проявляться лишь частично. Криминальный профессионализм создает (безотносительно к причинам) определенный массив преступлений, совокупность которых и представляет особый вид преступности - профессиональную.

Профессиональная преступность основывается на корыстных преступлениях, определяющих сегодня состояние общей преступности. Поэтому многие их показатели (динамика, структура, латентность, раскрываемость) в значительной мере зависят от результативности борьбы с профессиональной преступностью. Между тем при определении стратегии и тактики борьбы с преступностью на протяжении десятков лет наличие профессиональной преступности не учитывалось. Этот вид преступности ни в царской России, ни в советский период не являлся предметом самостоятельного исследования. Начиная с 30-х годов прочно утвердился никем не обоснованный тезис о ликвидации в нашей стране профессиональной преступности. Со временем были забыты даже изначальные понятия "профессиональный преступник", "профессиональная преступность". Отдельные элементы этого явления, связанные с рецидивом, субкультурой, затрагивались в контексте изучения общей преступности. Интерес к данной проблеме возник лишь в 80-х годах. Не нашла своего четкого отражения эта тема и в зарубежной криминологии. Специалисты западных стран, уделяя больше внимания организованной преступности, показали лишь некоторые признаки профессионально-преступного поведения и определили преступления, где они наиболее ярко проявлялись.

Все это, несомненно, создавало определенные трудности в подходе к изучению профессиональной преступности. Поэтому при подготовке данной работы была поставлена задача определить и проанализировать признаки преступно-профессиональной деятельности, через них показать особенности профессиональной преступности применительно к разным социальным условиям и историческим периодам, обосновать специфическую причину воспроизводства этого явления, разработать некоторые меры борьбы с ним. Однако, опираясь на научный опыт прошлого, на концепции, разработанные советскими криминологами, и данные конкретных исследований, автор не претендует на бесспорность высказанных суждений и отдельных положений работы. Напротив, конструктивная дискуссия позволит многое уточнить и лучше познать "дно" преступности, "вторую" жизнь в обществе, с тем чтобы в условиях его обновления могла, наконец, появиться реальная возможность нейтрализации негативных явлений.

Представляемая книга - многолетний труд, и автор, разумеется, находился не в изолированных условиях. Поэтому считаю себя нравственно обязанным выразить признательность всем, кто и в застойные годы оставался на своих научных и гражданских позициях, оказывая мне методическую и моральную поддержку. Это академик В. Н. Кудрявцев, профессора Ю. М. Антонян, А. И. Алексеев, А. И. Долгова, Н. Ф. Кузнецова, И. И. Карпец, Г. К. Синилов, кандидаты юридических наук В. М. Бурыкин, В. Е. Зобов, Н. М. Якушин и многие другие. Слова благодарности также относятся к сотрудникам уголовного розыска, БХСС и ИТУ центрального аппарата МВД СССР, МВД Узбекской и Грузинской ССР, органов внутренних дел Москвы, Ленинграда, Пермской, Тамбовской, Горьковской областей и другим оперативным работникам, помогавшим в сборе материала и на деле боровшимся с тем, что отрицалось.

________________________________________

1 См.: В МВД СССР//Аргументы и факты. 1989. № 7. С. 6.

2 Перестройка - рабочему классу, рабочий класс - перестройке //Правда. 1989, 16 февр.

3 Материалы Пленума ЦК КПСС, 27 - 28 января 1987 г. М, 1987. С. 12.
ПОЯВЛЕНИЕ ТЕОРИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ПРЕСТУПНИКА

Классификация преступников

После выхода в свет работ Ч. Ломброзо, явившихся по существу началом изучения личности преступника, в ряде стран стали проводиться исследования психологических свойств правонарушителя, в которых ученые пытались найти стержневую причину преступного поведения. 'Независимо от направлений и школ они стремились понять, почему человек совершает преступления, несмотря на тяжесть установленного наказания; почему не останавливается, испытав его; почему совершает корыстные преступления, не имея порой материальной нужды. Ответы на эти вопросы требовали диалектического подхода к познанию самого явления — преступности, что в тех исторических условиях осуществить было вряд ли возможно, хотя некоторые попытки предпринимались уже тогда.

Несмотря на увлечение биологическими теориями, ученые не могли не обнаружить, что противоправная деятельность виновных по своему характеру и мотивам существенно различалась. Например, один из сторонников антропологической школы. Л. М. Моро-Кристоф, не найдя аргументов, чтобы возразить Виктору Гюго относительно социальных причин преступности, длительное время изучал уголовный мир Парижа, после чего в своем сочинении «Мир мошенников», отстаивая теорию Ч. Ломброзо, отметил, что в преступной среде есть люди случайные и лица, живущие только на средства, добываемые совершением преступлений, есть выходцы из бедных слоев населения, но немало и лиц «благородного» происхождения. Имелись и более серьезные обобщенные данные, свидетельствующие о стойкости противоправного занятия, преступном опыте, традициях и жаргоне преступников.

Накопленные эмпирические данные обусловили необходимость классификации представителей уголовного мира, выделения в нем наиболее опасного и злостного ядра преступников. Поэтому в 1897 году на Гейдельбергском съезде Международного союза криминалистов была принята следующая классификация преступников:

1) преступники случайные, эпизодические;

2) преступники, обнаружившие серьезную неустойчивость в поведении или несколько раз совершившие преступления;

3) преступники упорные, или профессиональные.

Тип преступника-профессионала

Таким образом, ученые криминалисты конца XIX века выделили особый тип правонарушителя — профессиональный. Первоначально, как это видно из приведенной классификации, понятие «профессиональный» они связывали с признаком упорства, нежелания преступника отказываться от совершения преступлений.

На съезде также отмечалось, что в течение последних 20 лет данный тип преступника сформировался и соответственно этому достаточно четко обозначился в криминалистической литературе.

Однако тип профессионального преступника и сам термин «профессиональный» в практике борьбы с преступностью появились гораздо раньше. Уже в конце XVIII века начальник парижской тайной полиции (точнее— резидент) Ф. Э. Видок называл профессиональными преступниками тех, кто систематически совершал кражи, мошенничества и другие преступления против собственности, характеризовался ловкостью и изощренностью в достижении криминальной цели. Таким образом, если обобщить взгляды ученых и практиков на понятие профессионального преступника, то можно выделить два основных его признака, с помощью которых он отграничивался от иных категорий правонарушителей, указанных в классификации: 1) сознательное избрание преступного занятия; 2) устойчивость (упорство) паразитических наклонностей.

Не случайно П. И. Люблинский, говоря о профессиональных преступниках, писал, что «они выполняют преступления не под влиянием случайных увлечений или внезапных взрывов, а, считая труд ниже своего достоинства, следуют по преступному пути в полном сознании сопряженного с ним риска».

Отмечалось, что терминология в отношении профессиональных преступников была не выдержана, и их называли по-разному, «привычный», «упорный», «хронический», «неисправимый». Иначе говоря, среди ученых того времени не было единства в вопросе о целесообразности употребления в науке термина «профессиональный преступник». Против этого термина выступали, например, С. Познышев и И. Фойницкий. Но большинство криминалистов, признавая тип такого преступника, употребляли термин «профессиональный».

Следует отметить, что существовало еще одно суждение по данному вопросу. Некоторые авторы считали, что преступником-профессионалом можно назвать только того человека, который совершал обман или кражу в сфере какого-либо производства. Согласно данной концепции, профессионалом мог стать торговец, ремесленник пли иной человек, совершающий преступления, связанные непосредственно с выполняемой им работой, профессией.

Однако несмотря на отдельные разногласия большинство занимавшихся этой проблемой, считали удачным термин «профессиональный» для обозначения лиц, чья деятельность отличалась устойчивостью и корыстной направленностью, т. е. приносила материальный доход. Как отмечал М. Геринг, «привычные» преступники не питают никакой склонности к работе и предпочитают добывать свой хлеб нечестным путем. Тем самым он определил эти преступления как источник средств существования.

Профессионалы «по страсти»

М. Герингом была выявлена и другая особенность в генезисе преступного поведения профессиональных уголовников — приобретение с течением времени привычки («страсти») к совершению преступления, которая трансформировалась у них в потребность, а противоправные действия начинали доставлять им при этом моральное удовлетворение. К преступникам «по страсти» он относил шулеров, браконьеров и контрабандистов, у которых корысть сочеталась с азартом . Надо заметить, что подобный стереотип в преступном поведении отдельных категорий преступников был установлен еще сторонниками антропологического направления. Карманные воры, например, по свидетельству Ч. Ломброзо, признавались, что у них возникает острая потребность украсть при одном лишь виде часов или денег, хотя они им в данный момент были не нужны. Ч. Ломброзо и его последователи в отличие от М. Геринга назвали эту потребность «преступным импульсом», будто бы свойственным носителям корыстного поведения.

Преступный опыт и специализация

Анализируя психологические свойства личности профессионального преступника, М. Геринг пытался дать соответствующую классификацию: он, например, дифференцировал мошенников на разные категории в зависимости от их «устойчивости» и преступного опыта. Однако особые навыки он отмечал лишь у карманных воров и лиц, совершавших кражи при размене денег («обманщики-менялы»).

Из сказанного видно, что ученые, рассматривая тип профессионального преступника, обращали внимание не только, на его социальную деградацию, но и на ряд объективных признаков его деятельности, к которым относили прежде всего' способы совершения преступлений и криминальный опыт.

Исследователи установили также один из важных признаков развития стойкой противоправной деятельности профессиональных преступников — «разделение труда», или специализацию. Так, английский ученый Э. Гавелюк, анализируя теоретические концепции ряда криминалистов, пришел к выводу что профессиональный преступник совершенно обдуманно избирает себе известный метод добывания средств к существованию, поскольку его профессия связана с риском и требует ловкости.

«Профессиональный вор старается специализироваться,— отмечал другой ученый — немецкий криминалист А. Вейнгарт, — он особенно охотно направляет свои действия на одинаковый род предметов и в исполнении краж часто тождествен до мельчайших подробностей, с одной стороны, потому что это более соответствует его способностям и склонностям, с Другой — такое постоянство в одинаковой деятельности может повести к достижению наибольшей ловкости и совершенства». Эти признаки, по мнению В. И. Лебедева, важно было учитывать в раскрытии преступлений.

Ядро преступного мира

Однако в целом какой-либо научной методики или системы изучения личности профессионального преступника у буржуазных ученых конца XIX — начала XX столетий не было. Не ставилась ими и проблема профессиональной преступности как самостоятельного вида преступности. К профессиональной преступности (определения которой не давалось) они относили отдельные виды имущественных преступлений, совершаемых преступниками-профессионалами. Судя по всему, ученые исходили из следующего: если есть профессиональный преступник, значит есть и профессиональная преступность. Вместе с тем криминалисты отмечали, что именно многократные рецидивисты и профессиональные преступники составляют ядро преступного мира, «его армию и штаб», не без оснований полагая, что от этого ядра зависит состояние преступности. По образному выражению Р. Хайнди, «число профессионально совершенных преступлений неисчислимо велико, число же профессиональных преступников, совершивших эти преступления, поражающе мало. Как во многих областях промышленности девять десятых всей продукции находится в руках нескольких крупных фирм, так и на рынке преступности почти весь оборот совершается немногими крупными производителями».

Последователи Робин Гуда или злой воли!

В литературе описываемого периода нередко можно встретить суждения о проявлении со стороны профессиональных преступников гуманности, сочувствия и даже благородства к обездоленным или своей жертве. Это создавало некий романтический образ уголовника-страдальца. Например, главарь шайки Картуш однажды заплатил долг за честного купца, а также возвращал памятные вещи обворованным жертвам. Он, говорилось тогда, был идеалом вора и олицетворял парижскую богему XVIII века, подобно тому, как Геркулес во время Древнего Мира воплощал в себе идею победоносной борьбы человека с природой.

Подобное проявление гуманности со стороны наиболее злостных преступников нуждается в объяснении, тем более что с родственными суждениями придется встретиться при описании современной профессиональной преступности. Из тех же литературных источников можно установить следующие причины такого поведения преступников-профессионалов:

во-первых, их деятельность нередко была направлена на завладение имуществом зажиточных сословий, обогащение которых происходило далеко не всегда правомерным путем. Это, разумеется, не могло не вызывать положительного резонанса у бедных слоев населения;

во-вторых, располагая значительными суммами награбленных денег и ценностей, они для удовлетворения своего тщеславия могли раздавать мелкие подачки, тем самым создавая себе ореол благородства. Требовалось также и моральное оправдание преступного занятия;

в-третьих, раздавая подачки, они преследовали вполне определенную цель: подчинить себе людей и приобрести сообщников.

Продуманность линии поведения в какой-то мере можно связать с отмечаемым учеными более высоким уровнем интеллекта профессиональных преступников в отличие от обычных. Например, американский врач Мерчиссон, проведя обследование заключенных в двух крупных тюрьмах, вначале пришел к выводу, что преступники вообще гораздо грамотней и развитее своих надзирателей. Затем он обнаружил, что среди всех заключенных «привычные» преступники намного выше по интеллекту, чем впервые осужденные. Но самыми развитыми, по его мнению, оказались мошенники, за ними — похитители имущества насильственным путем, на третьем месте стояли воры.
ЗАРУБЕЖНАЯ КРИМИНОЛОГИЯ О ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

Подход к проблеме

Рост социальных противоречий в современном капиталистическом мире обусловил, по мнению западных социологов, небывалые размеры преступности. В США, например, ежегодно регистрируется около 12 млн. тяжких преступлений, в том числе свыше 6 млн. краж со взломом, 600 тыс. бандитских нападений, около 500 тыс. ограблений. При этом раскрывается лишь 20% преступлений, фигурирующих в «Индексе по важнейшим преступлениям». Во Франции ежегодно в полицию поступает до 500 тыс. заявлений об ограблениях и кражах. Аналогичное положение отмечается в ФРГ, Италии и других странах.

Массовый характер преступности сопровождается превращением многих видов преступной деятельности в источник наживы и бизнеса. Растет рецидивная преступность как один из показателей тенденции к профессионализации преступности.

В последнее десятилетие в преступности капиталистических стран достаточно ярко определилось самостоятельное направление противоправного бизнеса. Второй по величине проблемой после контрабанды и торговли наркотиками стали преступления, связанные с похищением культурных ценностей.

Буржуазные социологи и криминологи пытаются объяснить причины безудержного роста преступности и найти эффективные меры борьбы с ней. Именно поэтому профессиональная преступность все чаще становится предметом их научных исследований.

В криминологии социалистических стран проблема профессиональной преступности затрагивается, как правило, фрагментарно, хотя полностью не отрицается. Например, в работе чехословацких авторов «Криминологии» (1982 г.) говорится, что «существуют в социалистических странах и преступники по профессии, но они отличаются по своим признакам от профессиональных преступников капиталистических стран». Правда, авторы не раскрывают этих признаков, а лишь указывают на то, что такие преступники специализируются на карманных кражах, мошенничестве, разбое и других преступлениях, не имея общественно полезного занятия.

Нельзя не отметить, что и в буржуазной криминологии профессиональная преступность не явилась специальным объектом монографических исследований. Как правило, она рассматривалась при анализе общей преступности или отдельных ее видов. Несколько иное положение наблюдается в исследовании проблем организованной преступности, что видимо, связано с большей ее опасностью и распространенностью. Вместе с тем социологическая и криминологическая литература, другие источники информации позволяют в достаточной мере проанализировать состояние теоретических и практических аспектов преступности в ряде развитых капиталистических стран. Буржуазные криминологи относят профессиональную преступность в основном к области имущественных преступлений. «Профессиональные преступники, — пишет В. Фокс, — обычно совершают преступления против собственности, добывая себе таким образом средства к жизни». По мнению другого американского ученого П. Леткемана, к профессиональным преступникам относятся лица, не причастные к организованной преступности, но посвятившие себя совершению таких преступлений, как взлом сейфов, ограбление банков, грабежи, кражи из отелей и мошенничество. С профессиональной преступностью в значительной мере связывается и преступность рецидивистов. Таким образом, взгляды современных буржуазных криминологов на проблему профессиональной преступности мало чем отличаются от оценок этого явления криминалистами прошлого века. Но в отличие от них современные специалисты больше внимания уделяют механизму образования профессионально-преступного поведения, признакам этого явления и личности преступника. Они, например, полагают, что преступники учатся своему ремеслу, как и все другие специалисты, и человек становится профессиональным вором либо в результате обучения его определенными лицами в определенной микросреде, либо в результате того, что обучается сам с помощью так называемого метода проб и ошибок.

Американский криминалист Э. Сатерленд, выпустивший в 1937 году книгу «Профессиональный вор», отдавал своего рода «предпочтение» классическому, первому способу вхождения в роль профессионального преступника. Очевидно, это объясняется распространенностью приемов обучения в преступном мире того времени. Профессионализация такого преступника, по его мнению, начинается с отбора способного новичка для последующего обучения его квалифицированными ворами. Причем во время «стажировки» новичок усваивает общие стандарты противоправной морали, правила поведения, необходимые для профессионального вора. Он учится также и тому, как сбывать краденое, завязывает личные знакомства с другими ворами, а нередко и с юристами, полицией, судебными служащими. В итоге «ученик» приобретает воровскую технику, связи с преступной средой и становится преступником-профессионалом. (Современные криминологи относят связь с полицией и другими должностными лицами к признакам организованной преступности.)

Правда, здесь нужно учитывать, что книга Э. Сатерленда была, во-первых, написана в 30-е годы со слов профессионального преступника и, во-вторых, имела целью показ преступных связей и их роли в «обучении». Поэтому современные ученые, соглашаясь в принципе с положением, выдвинутым Сатерлендом, все же отстаивают мысль о развитии профессионального преступника посредством метода «проб и ошибок», иными словами — без воздействия посторонних лиц. Эдвин Пфул писал, что человек, вставший на путь преступлений, со временем сам доходит до известной степени мастерства в избранной им преступной деятельности. Такого же мнения придерживается и социолог Эдвин М. Шур, который отметил, что обучение преступному поведению включает «не только прямое наставление, но и длительное, подчас совсем незаметное влияние различных социальных процессов. Такому влиянию подвержен в значительной мере любой человек, поэтому нет никаких причин полагать, будто преступник является в этом отношении каким-то исключением». Он особо подчеркивал, что в теории о преступности следует учитывать процесс обучения преступлениям, поскольку им учатся так же, как и иным формам поведения; различия сводятся лишь к содержанию усваиваемых моделей и не характеризуют сами процессы.

Как видим, при исследовании механизма образования профессионально-преступного поведения буржуазные криминологи больше внимания уделяют его внешней стороне, избегая, как правило, объяснения причин его возникновения.

Классификация «преступной карьеры»

До сих пор мы рассматривали лишь общие положения преступного профессионализма, связанные с его сферой и развитием. Теперь проанализируем позиции буржуазных криминологов относительно признаков, характеризующих саму профессионально-преступную деятельность.

К таким признакам американский криминолог Р. Колдуэлл отнес следующие: 1) занятие преступлениями как бизнесом, специализация на каком-либо одном типе посягательств; 2) умение четко действовать, тщательно планировать преступления, технически их оснащать и выполнять с мастерством; 3) совершенствование в процессе преступной деятельности своих знаний и опыта; 4) отношение к преступлению как к своей карьере, подчинение этой деятельности своего мировоззрения; 5) отождествление себя с преступным миром1 . К профессиональным преступникам, у которых наиболее ярко проявляются указанные признаки, Р. Колдуэлл относил в первую очередь мошенников, фальшивомонетчиков и карманных воров. Нетрудно убедиться: хотя перечисленные им признаки и систематизированы, они мало чем отличаются от признаков, изученных криминалистами прошлого века, что не может не свидетельствовать об определенных закономерностях в развитии преступно-профессионального поведения.

Другой американский криминолог В. Реклесс, выделяя три вида преступной карьеры — обычную, организованную и профессиональную, характеризует их следующим образом. К обычным преступникам он относит лиц, которые попадают в места лишения свободы за берглэри, хищения имущества, изнасилования, убийства и ряд других тяжких преступлений (эти лица постоянно нарушают закон, но не являются профессионалами). Организованная преступность — это преступность мафии. Профессиональные преступники — это те, кто совершаемые ими преступления против собственности (хищения имущества, берглэри, азартные игры, взяточничество) делают источником средств существования. И хотя В. Реклесс смешивал виды преступности с типами личности и их противоправной деятельностью, он довольно четко, судя по тексту, определял основной критерий профессионального преступника.

Наиболее удачная классификация преступников была дана И. Маккинни. В ней учитывались такие оценочные факторы, как преступная карьера, поддержка преступного поведения со стороны группы, соотношение преступных и законопослушных моделей поведения, реакция со стороны общества, а также виды противоправной деятельности. Аналогичной классификации придерживались М. Клайнард и Р. Куинни. Они выделяли следующие восемь типов преступников: 1) лица, совершающие насильственные преступления против личности; 2) лица, эпизодически совершающие преступления против собственности; 3) лица, совершающие должностные преступления; 4) лица, совершающие политические преступления; 5) лица, совершающие преступления, нарушающие публичный порядок; 6) лица, совершающие «обычные» преступления; 7) лица, участвующие в организованной преступности; 8) профессиональные преступники.

Из данной ими типологии систем преступного поведения и их критериев особый для нас интерес представляют три вида: «обычные» преступления, организованная и профессиональная преступность. По мнению указанных авторов, профессиональная преступность отличается от организованной не только видами преступлений, но и противоправными связями с государственным аппаратом (коррупции), принадлежностью лица к группе. Где-то близко к профессиональной примыкает «обычная» преступность, приносящая преступнику лишь дополнительный доход. Однако в целом отграничить обычного преступника от профессионального достаточно сложно, так как последний, например, может тоже совершать «обычные» преступления. Дифференцировать их по степени преступного дохода также трудно. Вместе с тем авторы достаточно убедительно показывают отличительные признаки профессионального преступника на общем фоне антиобщественной деятельности тех или иных категорий правонарушителей: 1) совершение преступлений как источник средств существования; 2) осознание себя преступником; 3) определенное положение в преступном мире и принадлежность к среде профессиональных преступников. Причем положение в этой среде достигается совершением преступлений, а преступное поведение предписывается групповыми неформальными нормами.

Следует отметить, что, как и ученые XIX — начала XX века, современные буржуазные криминологи не дают определения профессиональной преступности. Они лишь констатируют, что профессиональная преступность включает мошенничество, кражи из магазинов, карманные кражи, фальшивомонетничество, подделку документов. Однако это слишком ограниченный, на наш взгляд, перечень профессионализированных видов преступлений, если принять во внимание, что к центральному признаку профессионального преступника относится существование его за счет преступной деятельности.

Нельзя не обратить внимания и на другое обстоятельство. Хотя в целом профессиональная преступность и связанные с ней вопросы получили известную разработку в буржуазной криминологии, вместе с тем некоторые признаки и критерии этого явления остаются неопределенными и достаточно подвижными. Одни, например, повторяют, другие взаимоисключают друг друга. Так, второй и третий признаки по схеме Р. Колдуэлла составляют по существу одно целое и относятся к степени криминальной подготовки лица. Пятый признак может вообще не проявляться в отдельных видах преступлений, связанных с хищением государственного имущества. Аналогичные неточности допускают и другие авторы. Кроме того, настораживает противоречивость их суждений относительно отдельных видов преступлений, характерных для преступников профессионального типа. Причем в некоторых исследованиях обнаруживается аморфность самого понятия «профессиональный преступник». Не случайно в статье «Концепция профессионального преступника: ее применимость в тюремном управлении» подчеркивалось, что понятие «профессиональный преступник» не поддается универсальному определению. Между тем описывается процесс выполнения специально разработанной «Программы судебного преследования профессиональных преступников», которая в порядке эксперимента осуществлялась в США. Автор этой статьи утверждал, и не без оснований, что профессиональные преступники совершают большое количество преступлений, однако в силу своего опыта «пробивают систему» юстиции и «выторговывают себе оправдательные или по большей части мяг-.кие приговоры». В этой связи, по его мнению, назван-( ная программа должна усилить пенитенциарное воздействие на преступников, а ее полное осуществление даст возможность ежегодно изолировать до 5 тыс. преступников-профессионалов. Средний срок осуждения для них в соответствия с этой программой должен быть 5 — 7 лет лишения свободы.

Однако заметим: если речь идет о судьбе правонарушителя, то, очевидно, в первую очередь должны быть определены четкие критерии отграничения профессионального преступника от «обычного» или рецидивиста.

В противном случае осуществление любых программ приведет к необоснованным судебным репрессиям. Но в статье, не лишенной различного рода детализаций, говорится лишь о лицах, неоднократно судимых или совершающих многоэпизодные преступления. «Из более молодых заключенных, — писал автор статьи, — профессиональным преступником был только тот, кто ранее подвергался заключению или имел три и более судимости». Согласно этому определению, из всей массы обследованных осужденных профессиональные преступники составили: в Калифорнии — 49%, в Мичигане — 43%, в Техасе — 42%. Если быть более точным, то нужно заметить, что автор статьи привел данные, отражающие по существу многократный рецидив. Им также отмечено, что профессиональные преступники больше подвержены наркомании и алкоголизму: соответственно 36 и 30%. Однако по своему поведению в местах лишения свободы они ничем не отличаются от основной массы осужденных.

Таким образом, можно прийти к выводу, что имеющиеся в буржуазной криминологии теоретические разработки проблемы профессиональной преступности не достаточно четки и удобны для использования в практических целях — для изучения личности профессионального преступника, классификации ее видов, разработки мер борьбы и т. п. Кроме того, профессиональную преступность нередко отождествляют с формами организованной преступности. Поскольку эти виды преступности имеют много общего и представляют для нашего общества уже не только теоретический интерес, целесообразно также рассмотреть основные положения, связанные с понятием организованной преступности.

Преступные синдикаты

Определение организованной преступности было дано в США министерством юстиции и ФБР в 1975 году для использования его в специальных программах борьбы с этим явлением. Согласно этому определению, «организованная преступность есть деятельность любой группы лиц, чьи основные занятия связаны с нарушением уголовных законов в целях получения нелегальных доходов, а также возможности заниматься рэкетом и в случаях необходимости сложными финансовыми манипуляциями»2 . Следует отметить, что организованную преступность во многих штатах США определяют по-разному, но суть сводится к одному — к наличию организации (группы), установленной субкультуры в ней и к занятию преступным бизнесом. При этом дефиниции чаще всего содержат элементы, характеризующие не организованную преступность как социальное явление) а уголовно-правовые признаки, обусловливающие понятие организованного преступления. В частности, в штате Калифорния под организованным преступлением понимают деяние, совершаемое двумя и более лицами в течение продолжительного времени. Далее следует перечень пяти преступных сфер: 1) рэкет; 2) аморальные действия (запрещенные услуги — проституция, наркотики, азартные игры); 3) сбыт краденого; 4) генги; 5) террористические группы. Штат Делавар — «группа, действующая вне закона с целью получения для себя материальных выгод». В уголовном законодательстве штата Миссисипи под организованным преступлением понимается сговор двух и более лиц о совместном совершении корыстных преступлений в течение длительного времени3 .

Как видим, организованная преступность оценивается по-разному даже правоприменительными и законодательными органами одного и того же государства, где она достигла значительных размеров, проникнув в сферу экономики и управления. Так, в своем докладе, подготовленном для президентской комиссии «Закон и справедливость», профессор Калифорнийского университета Дональд Кресси отмечал: «Члены этой организации (мафии. — А. Г.) контролируют почти все нелегальные игорные дома в Соединенных Штатах. Они главные импортеры и продавцы наркотиков. Они проникли в некоторые профсоюзы... Они фактически монопольно владеют сигаретными автоматами, многими предприятиями розничной торговли, ресторанами, барами, отелями, компаниями по перевозке грузов, пищевыми компаниями, компаниями по уборке мусора... В их распоряжении находятся некоторые члены законодательных органов штатов, члены конгресса США и другие официальные представители законодательной, исполнительной и юридической власти на уровне района, штата и страны. Некоторые правительственные лица (включая судей) считаются и считают себя членами мафии» 4.

В этом пространном определении преступной деятельности мафии отражены все направления преступного бизнеса, охватываемого организованной преступностью. Но мафия — лишь одна из наиболее опасных и высокоорганизованных форм проявления этой преступности. Кроме мафии к организованной преступности, как это видно из уголовного законодательства США, относятся также устойчивые группы преступников, совершающих преступления с целью обогащения. К тому же в последние годы отмечается тенденция к распространению более мелких, но устойчивых и мобильных групп преступников, что, очевидно, обеспечивает им большую безопасность. Поэтому более удачное криминологическое определение организованной преступности дано, на наш взгляд, Р. Колдуэллом. Он выделяет восемь основных ее признаков: 1) организация группы в целях занятия преступлениями как профессией в течение более или менее длительного срока; 2) централизация власти в руках одного или нескольких членов группы; 3) создание денежных фондов для нужд организации; 4) специализация группы в целом на определенных преступлениях и распространение внутригрупповых функций; 5) экспансионистские и монополистические тенденции; 6) коррумпирование, которое выражается в создании системы связей с судьями, полицейскими, политическими деятелями, врачами, администрацией; 7) установление жесткой дисциплины, неукоснительное подчинение установленным правилам поведения; 8) тщательное планирование с минимальным риском преступных операций 5. И хотя отдельные признаки детализируют друг друга (например, 4 и 8), в целом они дают четкое представление о том, из чего складывается организованная преступная деятельность. Эти структурные компоненты, выделенные Р. Колдуэллом, в той или иной интерпретации повторяются в исследованиях современных буржуазных криминологов.

Так, в упоминавшейся ранее классификации видов преступной деятельности организованная преступность характеризуется следующими систематизированными нами элементами: организация преступного бизнеса в форме рэкета, проституции, контрабанды наркотиков, азартных игр; принадлежность к группе, предписывающей совершение преступлений, служащих источником существования; совершенствование преступной деятельности и изолированность от общества; незаконная деятельность, пользующаяся спросом со стороны законопослушного общества; наличие экономически оправданного риска; наличие у членов группы (мафии) больших возможностей в законопослушном обществе; сокрытие преступной деятельности от публики; поддержка организованной преступности со стороны политиканов и полиции6 .

Подобная же организованная преступность наблюдается в Италии и Японии. В других капиталистических странах она выражена не в форме мафии. Например, специалисты ФРГ, отмечая исключительную общественную опасность организованной преступности, понимают под ней и описывают устойчивые организованные группы, занимающиеся -различными видами корыстно-насильственных преступлений.

По своей структуре, организации деятельности и обеспечению конспирации мафия представляет собой довольно сложную организационно-управленческую систему, о которой, уместно подчеркнуть, полиция США долгое время располагала лишь отрывочными сведениями. Современная мафия («Коза Ностра») имеет почти 6 тыс. официальных членов. Руководит ею правящий орган — комиссия, которая состоит из 7 — 8 представителей самых многочисленных и могущественных семей. Всего же насчитывается 24 босса, каждый из них возглавляет одну из 24 семей. В мафии около 200 капо-капитанов, находящихся в подчинении главарей преступных кланов (семей). Низы составляют «солдате», среди которых есть бизнесмены и миллионеры. Каждый из них имеет самостоятельную организацию (группу) уголовников, куда, кстати, входят нередко профессиональные преступники-одиночки. В преступном мире «солдате» гораздо выше любого профессионального уголовника-«специалиста» 7.

Характерными чертами современной организованной преступности являются ее мобильность, проникновение в сферы экономики, государственного управления высокоразвитых капиталистических стран, что ведет к изменению ее структуры, преступной ориентации и географии. Организованная преступность в этой связи, как отмечалось в докладе директора Интерпола, приобретает международный характер, когда преступные организации имеют свои филиалы и представителей в других странах, в том числе и некоторых социалистических. А это в свою очередь ведет к изменению структуры преступности в той или иной стране, где обосновывается мафия. Последнее особенно ярко можно проследить на динамике посягательств, связанных с похищением культурных ценностей, сбытом наркотиков, проституцией, азартными играми.

Итак, профессионализация преступника, согласно буржуазной криминологии, — закономерный процесс устойчивой противоправной деятельности, обусловливающей формирование двух взаимосвязанных видов преступности— профессиональной и организованной.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


Гуров А.И. Профессиональная преступность: прошлое и современность
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации