Юровская Е.Е., Кривогуз И.М. Новая история стран Европы и Америки. Том 1 - файл n1.doc

приобрести
Юровская Е.Е., Кривогуз И.М. Новая история стран Европы и Америки. Том 1
скачать (2817.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2818kb.22.08.2012 15:29скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Глава 2. Великобритания в 1800-1870 гг.

Война с наполеоновской Францией

XIX сто­ле­тие Ве­ли­коб­ри­та­ния встре­ти­ла в сос­то­янии край­не­го нап­ря­же­ния и ус­та­лос­ти. Семь лет уже дли­лась вой­на с Фран­ци­ей­, раз­ва­ли­лись две ан­тиф­ран­цуз­с­кие ко­али­ции, пи­та­емые кровью сол­дат кон­ти­нен­таль­ных стран и бри­тан­с­ким зо­ло­том. Ис­точ­ник пос­лед­не­го, сог­лас­но фран­цуз­с­кой прес­се, был не­ис­ся­ка­ем. Од­на­ко это не со­от­вет­с­т­во­ва­ло дей­ст­ви­тель­нос­ти. Го­су­дар­с­т­вен­ный долг пе­ре­ва­лил за 450 млн. фун­тов стер­лин­гов (или 3150 млн. руб.). Премь­ер-ми­нистр Виль­ям Питт-млад­ший ввел прог­рес­сив­ный на­лог на все до­хо­ды, пре­вы­ша­ющие 60 ф. ст. в год. Ле­то за ле­том при­но­си­ло обиль­ные дож­ди, хлеб гнил, уро­жаи вы­да­ва­лись низ­кие. В «ни­зах» зре­ло не­до­воль­с­т­во.

    Кабинет от­ве­чал реп­рес­си­ями про­тив не­до­воль­ных и пре­дуп­ре­ди­тель­ны­ми ме­ра­ми по от­но­ше­нию к тем, кто еще не встал на путь про­тес­та. В 1801 г. всту­пил в си­лу акт пар­ла­мен­та, ли­шав­ший Ир­лан­дию, в на­ка­за­ние за вос­ста­ние 1797 г., сво­его пар­ла­мен­та и са­мо­уп­рав­ле­ния; ир­лан­д­цы по­лу­чи­ли пра­во по­сы­лать оп­ре­де­лен­ное чис­ло сво­их де­пу­та­тов в па­ла­ту об­щин. С 1794 по 1801 г., т. е. до Амь­ен­с­ко­го ми­ра, не дей­ст­во­вал Ха­бе­ас кор­пус акт, и под­дан­ных ко­ро­ны мож­но бы­ло дер­жать в зак­лю­че­нии, не предъ­яв­ляя им су­деб­но­го ис­ка. Учас­тие в за­го­во­ре про­тив мо­нар­хии и кон­с­ти­ту­ции гро­зи­ло арес­том сро­ком до се­ми лет, по­ня­тие же «за­го­вор» трак­то­ва­лось очень ши­ро­ко. Бы­ли зап­ре­ще­ны соб­ра­ния с чис­лом учас­т­ни­ков свы­ше пя­ти­де­ся­ти, га­зе­ты пос­тав­ле­ны под над­зор су­дей­, что фак­ти­чес­ки оз­на­ча­ло вве­де­ние цен­зу­ры. В 1800 г. был на­ло­жен зап­рет на де­ятель­ность «дру­жес­ких об­ществ», аги­ти­ро­вав­ших за уве­ли­че­ние за­ра­бот­ной пла­ты и сок­ра­ще­ние ра­бо­че­го дня.

    Но не реп­рес­сии по­мог­ли Бри­та­нии вы­дер­жать страш­ное нап­ря­же­ние вой­ны. Опа­се­ние втор­же­ния со сто­ро­ны Фран­ции объ­еди­ня­ло на­цию; по­бе­ды фран­цуз­с­ко­го ору­жия на кон­ти­нен­те не ос­та­ви­ли да­же сле­дов прес­ло­ву­то­го ба­лан­са сил, ос­но­вы ос­нов ан­г­лий­ской внеш­ней по­ли­ти­ки; ты­ся­че­лет­няя Ве­не­ци­ан­с­кая рес­пуб­ли­ка ис­чез­ла с кар­ты по во­ле ге­не­ра­ла На­по­ле­она Бо­на­пар­та; Гол­лан­дия и Ис­па­ния очу­ти­лись в за­ви­си­мос­ти от Фран­цуз­с­кой рес­пуб­ли­ки; на­ко­нец, тот же Бо­на­парт ри­нул­ся на Ближ­ний Вос­ток, зо­ну не­пос­ред­с­т­вен­ных ин­те­ре­сов Бри­та­нии, и пос­та­вил под воп­рос ее гос­под­с­т­во на Сре­ди­зем­ном мо­ре. Все это по­буж­да­ло ан­г­лий­ские пра­вя­щие кру­ги к мо­би­ли­за­ции сил. Вто­рая ан­тиф­ран­цуз­с­кая ко­али­ция (1798 г.; Рос­сия, Ав­с­т­рия, Не­апо­ли­тан­с­кое ко­ро­лев­с­т­во, Пор­ту­га­лия и Тур­ция) рас­па­лась че­рез два го­да пос­ле по­ра­же­ний ав­с­т­рий­ской ар­мии при Ма­рен­го и Го­ген­лин­де­не, на­не­сен­ных ей Бо­на­пар­том, став­шим пер­вым кон­су­лом рес­пуб­ли­ки. Ве­ли­коб­ри­та­ния вновь ос­та­лась в оди­но­чес­т­ве. Она от­ве­ти­ла зах­ва­том стра­те­ги­чес­ки важ­но­го ос­т­ро­ва Маль­та в Сре­ди­зем­ном мо­ре; в 1801 г. ка­пи­ту­ли­ро­ва­ли фран­цуз­с­кие вой­ска в Егип­те, бро­шен­ные Бо­на­пар­том на про­из­вол судь­бы. В том же го­ду ад­ми­рал Го­ра­цио Нель­сон вор­вал­ся на рейд Ко­пен­га­ге­на и сжег сто­яв­шие там на яко­ре дат­с­кие во­ен­ные ко­раб­ли. Что из то­го, что Ан­г­лия с Да­ни­ей не во­ева­ла! Речь ведь шла о сох­ра­не­нии гос­под­с­т­ва на мо­рях!

    Но тут нас­ту­пил пе­ре­рыв. Пра­ви­тель­с­т­во Г. Ад­дин­г­то­на, сме­нив­ше­го Пит­та на пос­ту премь­ер-ми­нис­т­ра, под­пи­са­ло в мар­те 1802 г. в Амь­ене мир с Фран­ци­ей. Од­ной ус­та­лос­тью от вой­ны и ра­зо­ча­ро­ва­ни­ем в свя­зи с кру­ше­ни­ем вто­ро­го со­юза объ­яс­нить эту ак­цию нель­зя или не­дос­та­точ­но. Воз­дей­ст­во­вал и иной фак­тор: яв­но ощу­ща­лось пе­ре­рож­де­ние ха­рак­те­ра фран­цуз­с­кой внеш­ней по­ли­ти­ки, о ло­зун­ге «мир хи­жи­нам, вой­на двор­цам» в Па­ри­же по­за­бы­ли; фран­цуз­с­кая бур­жу­азия яв­но стре­ми­лась к ев­ро­пей­ской ге­ге­мо­нии. Это бы­ло опас­но, но все же зна­ко­мо; по­ли­ти­чес­кие и во­ен­ные ка­так­лиз­мы ус­т­ре­ми­лись в ста­рое рус­ло ба­лан­са сил; ни­ка­ких по­ся­га­тельств на бри­тан­с­кую кон­с­ти­ту­ци­он­ную сис­те­му и ко­ро­лев­с­кую власть не наб­лю­да­лось; ре­во­лю­ци­он­ным «эксцес­сам» при­шел ко­нец. Но и сок­ру­шить На­по­ле­она не бы­ло ни­ка­ких на­дежд, зна­чит, сле­до­ва­ло по­пы­тать­ся дос­тичь до­го­во­рен­нос­ти.

    Договор за­фик­си­ро­вал не­ма­лые ус­туп­ки со сто­ро­ны Ве­ли­коб­ри­та­нии: она воз­в­ра­ща­ла Фран­ции, Ис­па­нии и Гол­лан­дии зах­ва­чен­ные у них ко­ло­ни­аль­ные вла­де­ния, кро­ме ос­т­ро­вов Три­ни­дад и Цей­лон, а ос­т­ров Маль­та - ры­цар­с­ко­му ор­де­ну Ио­ан­ни­тов; ее вой­ска по­ки­да­ли Еги­пет. Фран­цуз­с­кая ар­мия эва­ку­иро­ва­ла Не­апо­ли­тан­с­кое ко­ро­лев­с­т­во и Пап­с­кую об­ласть; но ле­вый бе­рег Рей­на ос­та­вал­ся за Фран­ци­ей.

    Состоятельные бри­тан­цы хлы­ну­ли на кон­ти­нент: на­ко­нец-то блис­та­тель­ный Па­риж стал вновь дос­ту­пен! Ан­г­лий­ские ле­ди бы­ли шо­ки­ро­ва­ны тем, как они от­с­та­ли от мо­ды за де­вять лет ос­т­ров­но­го уеди­не­ния. Вла­дель­цы гос­ти­ниц, рес­то­ра­нов, ма­га­зи­нов во Фран­ции под­с­чи­ты­ва­ли пол­но­вес­ные ги­неи - нас­ту­пил пер­вый в ис­то­рии ту­рис­т­с­кий бум. Не­ко­то­рые пу­те­шес­т­вен­ни­ки столь ув­лек­лись ос­мот­ром дос­топ­ри­ме­ча­тель­нос­тей­, что не за­ме­ти­ли, как вновь на­ча­лась вой­на, и зас­т­ря­ли на кон­ти­нен­те всерь­ез и на­дол­го.

    Амьенский мир обер­нул­ся крат­ким пе­ре­ми­ри­ем. Кор­си­кан­с­кий за­во­ева­тель не же­лал ос­та­нав­ли­вать­ся на пол­пу­ти, а в Лон­до­не приш­ли к вы­во­ду, что и так заш­ли слиш­ком да­ле­ко в ус­туп­ках. На­по­ле­он ан­нек­си­ро­вал Пьемонт и ос­т­ров Эль­бу, за­нял сво­ими вой­ска­ми Швей­ца­рию; Бри­та­ния не же­ла­ла рас­ста­вать­ся с ос­т­ро­вом Маль­та, клю­че­вой по­зи­ци­ей в Сре­ди­зем­ном мо­ре. В мае 1803 г. еди­но­бор­с­т­во во­зоб­но­ви­лось; пра­ви­тель­с­т­во вновь воз­г­ла­вил неп­рек­лон­ный Виль­ям Питт. Он по­пы­тал­ся ско­ло­тить «ми­нис­тер­с­т­во всех та­лан­тов», но по­ме­ша­ло со­пер­ни­чес­т­во ли­де­ров. В кон­це кон­цов по­лу­чил­ся, по вы­ра­же­нию ос­т­ря­ков, «ка­би­нет Бил­ли и Пит­та» (Бил­ли - сок­ра­щен­ное имя Виль­ям).

    Страна го­то­ви­лась к втор­же­нию фран­цу­зов из-за Ла-Ман­ша. Спас ее от этой уг­ро­зы ад­ми­рал Нель­сон: 21 ок­тяб­ря 1805 г. он раз­г­ро­мил ис­па­но-фран­цуз­с­кий флот в сра­же­нии у мы­са Тра­фаль­гар, зап­ла­тив за по­бе­ду соб­с­т­вен­ной жиз­нью, а Питт су­мел в том же го­ду об­ра­зо­вать третью ан­тиф­ран­цуз­с­кую ко­али­цию.

    Но на кон­ти­нен­те де­ла об­с­то­яли из рук вон пло­хо. Ав­с­т­рий­ская ар­мия сда­ла кре­пость Ульм, по­ки­ну­ла Ве­ну; рус­ско-австрий­ские вой­ска про­иг­ра­ли бит­ву при Аус­тер­ли­це (те­перь - го­род Слав­ков в Че­хии); Ав­с­т­рия под­пи­са­ла мир. Питт не вы­дер­жал столь­ких тра­ги­чес­ких не­удач, его фи­зи­чес­кие и мо­раль­ные си­лы бы­ли по­дор­ва­ны; он скон­чал­ся в воз­рас­те 46 лет. Пар­ла­мент уп­ла­тил его дол­ги и ус­т­ро­ил ему го­су­дар­с­т­вен­ные по­хо­ро­ны в Вес­т­мин­с­те­ре. А На­по­ле­он про­дол­жал се­рию по­бед; в 1806 г. бы­ла раз­г­ром­ле­на Прус­сия; в сле­ду­ющем го­ду Рос­сия под­пи­са­ла тя­же­лый для нее Тиль­зит­с­кий до­го­вор. На бри­тан­с­кую мор­с­кую бло­ка­ду На­по­ле­он от­ве­тил бло­ка­дой кон­ти­нен­таль­ной­: ввел зап­рет на тор­гов­лю с Бри­та­ни­ей за­ви­си­мым от не­го или со­юз­ным (как Рос­сия) стра­нам, от­ре­зал ее от ев­ро­пей­ских ис­точ­ни­ков сырья и рын­ков сбы­та. Ан­г­лия вновь очу­ти­лась один на один с гроз­ным за­во­ева­те­лем.

    Постепенно в кро­меш­ную мглу, ка­за­лось бы, сплош­ных не­удач ста­ли про­ни­кать лу­чи на­деж­ды. Ча­ша тер­пе­ния ев­ро­пей­ских на­ро­дов пе­ре­пол­ни­лась. Втор­же­ние На­по­ле­она в Ис­па­нию в 1808 г. на­тол­к­ну­лось на мощ­ный от­пор. Вы­са­див­ший­ся на Пи­ре­ней­ском по­лу­ос­т­ро­ве в по­мощь пов­с­тан­цам ан­г­лий­ский эк­с­пе­ди­ци­он­ный кор­пус под ко­ман­до­ва­ни­ем ге­не­ра­ла А. Уэл­с­ли, бу­ду­ще­го гер­цо­га Вел­лин­г­то­на, на­чал ус­пеш­ную, хо­тя и рас­тя­нув­шу­юся на нес­коль­ко лет кам­па­нию. На­вя­зан­ный Рос­сии со­юз с Фран­ци­ей всту­пил в по­ло­су кри­зи­са. От­чет­ли­во обоз­на­чи­лись аван­тю­ризм и про­ти­во­ес­тес­т­вен­ность са­мой идеи ус­та­нов­ле­ния фран­цуз­с­ко­го гос­под­с­т­ва в Ев­ро­пе. Кон­ти­нен­таль­ная бло­ка­да оз­на­ча­ла по­пыт­ку ра­зор­вать дав­ние, проч­ные и вза­имо­вы­год­ные свя­зи меж­ду раз­ны­ми час­тя­ми Ев­ро­пы, а по­то­му бы­ла об­ре­че­на на про­вал. Но кон­ти­нен­таль­ная бло­ка­да уда­ри­ла по бри­тан­с­ко­му пот­ре­би­те­лю. Це­на за кар­тер пше­ни­цы (ок. 290 л) под­ня­лась в 1809-1812 гг. с 75 до 130 шил­лин­гов. Это бы­ло вре­мя «го­лод­ных бун­тов» и дви­же­ния луд­ди­тов - тка­чей­, раз­би­вав­ших свои стан­ки в убеж­де­нии, что без­г­лас­ная ма­ши­на ра­зо­ри­ла их. Луд­ди­тов ожи­да­ла ка­тор­га или смерть на ви­се­ли­це, и лишь один го­лос проз­ву­чал в их за­щи­ту в па­ла­те лор­дов - и это был го­лос прос­лав­лен­но­го по­эта Джор­д­жа Гор­до­на Бай­ро­на.

    Конечно, не в оди­ноч­ку и не на Пи­ре­ней­ском по­лу­ос­т­ро­ве мож­но бы­ло сок­ру­шать мо­гу­щес­т­во На­по­ле­она; по­пыт­ка же пе­ре­нес­ти во­ен­ные дей­ст­вия поб­ли­же к жиз­нен­ным цен­т­рам неп­ри­яте­ля окон­чи­лась сок­ру­ши­тель­ным про­ва­лом. Прав­да, уда­лось зак­ре­пить­ся на ос­т­ро­ве Гель­го­ланд у гер­ман­с­ко­го по­бе­режья. Но круп­но­мас­ш­таб­ная эк­с­пе­ди­ция на ос­т­ров Валь­ха­рен (40 тыс. сол­дат и офи­це­ров, 1809 г.), за­вер­ши­лась ка­тас­т­ро­фой.

    Путь к спа­се­нию ле­жал че­рез соз­да­ние но­вой ко­али­ции, не­мыс­ли­мой без Рос­сии,- кро­ме нее прос­то не на ко­го бы­ло опе­реть­ся на кон­ти­нен­те. А с Рос­си­ей Ан­г­лия пос­ле Тиль­зи­та на­хо­ди­лась в сос­то­янии вой­ны... Ан­г­лий­ская дип­ло­ма­тия за­ня­ла су­гу­бо ос­то­рож­ную, ум­ную и так­тич­ную по­зи­цию по от­но­ше­нию к «неп­ри­яте­лю». Круп­ней­ший по­ли­тик Джордж Кан­нинг, воз­г­лав­ляв­ший тог­да Фо­рин-оффис, при вся­ком удоб­ном слу­чае вы­ра­жал со­жа­ле­ние в свя­зи с рас­хож­де­ни­ем двух дер­жав, кров­но за­ин­те­ре­со­ван­ных в со­юзе. Сре­ди­зем­но­мор­с­кая эс­кад­ра ад­ми­ра­ла Д.П. Се­ня­ви­на, за­пер­тая в ус­тье ре­ки Та­хо (Пор­ту­га­лия), ка­за­лось, бы­ла об­ре­че­на на по­ра­же­ние или тя­же­лую про­це­ду­ру сда­чи в плен. Ан­г­лий­ский флаг­ман яв­но не по сво­ей ини­ци­ати­ве про­вел опе­ра­цию так, «что­бы ме­нее все­го бы­ли за­де­ты чув­с­т­ва» рус­ских мо­ря­ков: су­да со сво­ими ко­ман­да­ми прип­лы­ли в Ве­ли­коб­ри­та­нию, здесь мо­ря­ки по­ки­ну­ли ко­раб­ли. Поз­д­нее, не до­жи­да­ясь при­ми­ре­ния, их дос­та­ви­ли в Ри­гу; су­да же по окон­ча­нии «вой­ны» бы­ли воз­в­ра­ще­ны Рос­сии; за те же из них, что приш­ли в не­год­ность, бы­ло уп­ла­че­но спол­на.

    В июне 1812 г. по Бри­та­нии про­ше­лес­тел вздох об­лег­че­ния, пас­то­ры воз­нес­ли в хра­мах бла­го­дар­с­т­вен­ные мо­лит­вы: ар­мия «дву­на­де­ся­ти язы­ков» втор­г­лась в Рос­сию. Окон­чил­ся пос­лед­ний шес­ти­лет­ний этап ан­г­ло-фран­цуз­с­ко­го еди­но­бор­с­т­ва.

    Грозный со­юз объ­еди­нив­ших­ся вновь Рос­сии, Ан­г­лии, Прус­сии, Ав­с­т­рии и Шве­ции взял вверх над ар­ми­ей Фран­ции. В ап­ре­ле 1814 г. от­рек­ший­ся от прес­то­ла На­по­ле­он уда­лил­ся, с ви­ди­мым по­че­том, на ос­т­ров Эль­ба в Сре­ди­зем­ном мо­ре. А со­юз­ни­ки взя­лись за труд­ную за­да­чу мир­но­го уре­гу­ли­ро­ва­ния, при этом Ве­ли­коб­ри­та­ния бо­ро­лась боль­ше не за тер­ри­то­рии, а за вли­яние. Сле­дуя ста­рой тра­ди­ции, ви­конт Ро­берт Кас­л­ри, гла­ва Фо­рин-оффис, стре­мил­ся соз­дать блок го­су­дарств в про­ти­во­вес силь­ней­шей дер­жа­ве кон­ти­нен­та, ко­то­рой ста­ла Рос­сия. «Сдер­жи­вать» ее дол­ж­ны бы­ли Ан­г­лия, Ав­с­т­рия и в близ­ком 38

    будущем - по­беж­ден­ная Фран­ция. Кас­л­ри го­ря­чо под­дер­жал прин­цип ле­ги­ти­миз­ма, при­няв, та­ким об­ра­зом, учас­тие в на­саж­де­нии в ев­ро­пей­ских стра­нах боль­ших и ма­лых са­мо­дер­ж­цев. Са­ма Бри­та­ния зак­ре­пи­ла за со­бой ос­т­ро­ва Маль­та, Цей­лон и Кап­с­кую ко­ло­нию в Юж­ной Аф­ри­ке. Но, глав­ное, она обес­пе­чи­ла се­бе тор­го­вое и во­ен­но-мор­с­кое пре­об­ла­да­ние и соз­да­ла ос­но­ву для но­во­го ба­лан­са сил в Ев­ро­пе.

    По хо­ду кон­г­рес­са На­по­ле­он пре­под­нес его учас­т­ни­кам сюр­п­риз в ви­де «Ста дней»; пол­ко­вод­чес­кая звез­да гер­цо­га Вел­лин­г­то­на как по­бе­ди­те­ля гроз­но­го кор­си­кан­ца под­ня­лась вы­со­ко пос­ле бит­вы при Ва­тер­лоо. За­бо­там Бри­та­нии был по­ру­чен са­мый зна­ме­ни­тый в ис­то­рии уз­ник: ко­рабль его ве­ли­чес­т­ва «Бел­ле­ро­фон» увез Бо­на­пар­та на уеди­нен­ный ос­т­ров Свя­той Еле­ны в Ат­лан­ти­ке - в зак­лю­че­ние, став­шее ле­ген­дой.

Трудные послевоенные годы

Вызванная по­бе­дой эй­фо­рия про­дол­жа­лась не­дол­го, ее сме­ни­ла по­ло­са тя­же­лых лет. На 1780-1815 го­ды па­дал осо­бо ин­тен­сив­ный этап про­мыш­лен­ной ре­во­лю­ции. Ар­мия и флот пог­ло­ща­ли во­ору­же­ние и сна­ря­же­ние, об­мун­ди­ро­ва­ние и про­до­воль­с­т­вие. Суб­си­дии со­юз­ни­кам оп­ре­де­ля­лись в день­гах, а пос­тав­ля­лись в ви­де ру­жей­, пу­шек, по­ро­ха, мун­ди­ров, ши­не­лей­, са­пог. Кон­ти­нен­таль­ная бло­ка­да от­ре­за­ла Ан­г­лию от тра­ди­ци­он­ных ис­точ­ни­ков про­до­воль­с­т­вия и сырья, и это да­ло тол­чок са­мос­наб­же­нию, преж­де все­го зер­ном. Пот­реб­ность в хле­бах бы­ла так ве­ли­ка, что фер­ме­ры за­па­хи­ва­ли преж­де пус­то­вав­шие или заб­ро­шен­ные зем­ли, что тре­бо­ва­ло не­ма­лых до­пол­ни­тель­ных зат­рат; ког­да средств на это не хва­та­ло, фер­ме­ры при­бе­га­ли к зай­мам у бан­ков. Це­ны сто­яли вы­со­кие, лен­д­лор­ды проц­ве­та­ли, не­ма­лая то­ли­ка пе­ре­па­да­ла и арен­да­то­рам.

    Но вся эта от­ра­бо­тан­ная сис­те­ма рух­ну­ла в од­но­часье. Из ар­мии и фло­та бы­ли уво­ле­ны до по­лу­мил­ли­она че­ло­век, по­пол­нив­ших ры­нок ра­бо­чей си­лы, где сра­зу стал ощу­щать­ся ее из­бы­ток. Пра­ви­тель­с­т­во сок­ра­ти­ло свои за­ка­зы в де­сять раз. Из пор­тов Бал­ти­ки и Се­вер­но­го мо­ря ста­ли пос­ту­пать де­ше­вые кон­ти­нен­таль­ные зла­ки - пше­ни­ца, рожь, овес, яч­мень. Це­ны по­пол­з­ли вниз. Аг­ра­ри­ев - от лен­д­лор­дов до фер­ме­ров ох­ва­ти­ла па­ни­ка. Кон­ти­нен­таль­ные го­су­дар­с­т­ва вмес­то то­го, что­бы пог­ло­щать бри­тан­с­кие из­де­лия, од­но за дру­гим ого­ра­жи­ва­лись вы­со­кой та­мо­жен­ной сте­ной и под ее прик­ры­ти­ем раз­ви­ва­ли соб­с­т­вен­ную ин­дус­т­рию.

    «Верхи» об­щес­т­ва ис­поль­зо­ва­ли свое по­ло­же­ние для то­го, что­бы бла­го­по­луч­но ми­но­вать про­пасть. Власть в пар­ла­мен­те без­раз­дель­но при­над­ле­жа­ла зе­мель­ным маг­на­там и «сель­с­ким джен­т­ль­ме­нам», и они вос­поль­зо­ва­лись ею для то­го, что­бы за­ко­но­да­тель­но за­щи­тить свои ин­те­ре­сы. Пра­ви­тель­с­т­во гра­фа Р. Ли­вер­пу­ла сни­зи­ло, а по­том и от­ме­ни­ло по­до­ход­ный на­лог, па­дав­ший в ос­нов­ном на бо­га­тых, и по­вы­си­ло кос­вен­ные на­ло­ги, ло­жив­ши­еся бре­ме­нем на ря­до­во­го пот­ре­би­те­ля. За­тем в 1815 г. бы­ли при­ня­ты «хлеб­ные за­ко­ны» яв­но в ин­те­ре­сах ма­но­ра и де­рев­ни и в ущерб го­ро­ду: ввоз зер­на в стра­ну зап­ре­щал­ся, ес­ли це­на на не­го на внут­рен­нем рын­ке опус­ка­лась ни­же 80 шил­лин­гов за квар­тер. Цель бы­ла дос­тиг­ну­та: це­на на хлеб (шил­линг за 1 кг) де­ла­ла его пред­ме­том рос­ко­ши для ра­бо­чих, по­лу­чав­ших в сред­нем 7 шил­лин­гов в не­де­лю. Кар­то­фель и ре­па ста­ли ос­нов­ной пи­щей тру­до­вых се­мей.

    Обстановка в стра­не на­ка­ли­лась. Мас­сы охот­но вни­ма­ли аги­та­ции ра­ди­ка­лов, сре­ди ко­то­рых выд­ви­нул­ся Виль­ям Ко­бетт (1(762-1835). При­чи­ной бед­с­т­вен­но­го сос­то­яния на­ро­да он счи­тал дур­ное прав­ле­ние, по­кон­чить с ко­то­рым мож­но лишь пу­тем де­мок­ра­ти­за­ции стра­ны; важ­ней­ши­ми ша­га­ми к спра­вед­ли­вос­ти он по­ла­гал вве­де­ние все­об­ще­го из­би­ра­тель­но­го пра­ва для муж­чин и еже­год­ное пе­ре­из­б­ра­ние па­ла­ты об­щин при тай­ном го­ло­со­ва­нии. Ра­ди­каль­ные так на­зы­ва­емые Гем­п­дон­с­кие клу­бы быс­т­ро пус­ти­ли кор­ни, наб­лю­да­те­ли оп­ре­де­ля­ли чис­ло их чле­нов в 100 тыс. Ус­пеш­но шел сбор под­пи­сей под пе­ти­ци­ей с из­ло­же­ни­ем тре­бо­ва­ний ра­ди­ка­лов. В ян­ва­ре 1817 г. в лон­дон­с­кой та­вер­не «Ко­ро­на и якорь» сос­то­ялось за­се­да­ние ра­ди­каль­ных клу­бов, и вско­ре их упол­но­мо­чен­ные под при­вет­с­т­вен­ные кри­ки мно­го­ты­сяч­ной тол­пы, ок­ру­жив­шей Вес­т­мин­с­тер, внес­ли в зда­ние пар­ла­мен­та пе­ти­цию в ви­де длин­но­го спис­ка, раз­вер­нув ее и дер­жа над го­ло­ва­ми. Пра­ви­тель­с­т­во от­ве­ти­ло вве­де­ни­ем Ак­та о мя­теж­ных об­щес­т­вах, де­ятель­ность ко­то­рых бы­ла зап­ре­ще­на.

    Предпринятый ра­ди­ка­ла­ми Нот­тин­ге­ма по­ход на Лон­дон (июнь 1817 г.) в на­ив­ной на­деж­де, что к ним при­со­еди­нят­ся мас­сы не­до­воль­ных, а сол­да­ты от­ка­жут­ся стре­лять в них, про­ва­лил­ся. Их пло­хо во­ору­жен­ная (вплоть до вил) груп­па бы­ла быс­т­ро рас­се­яна дра­гу­на­ми. Три ру­ко­во­ди­те­ля бы­ли по­ве­ше­ны в Дер­би, дру­гие поп­ла­ти­лись ка­тор­гой и тю­рем­ным зак­лю­че­ни­ем.

    Движение про­тес­та про­яв­ля­лось в мно­го­ты­сяч­ных ми­тин­гах, про­во­ди­мых ве­че­ром и да­же ночью; при мер­ца­нии све­та фа­ке­лов зву­ча­ли ре­чи ора­то­ров, тре­бо­вав­ших до­пус­тить на­род к влас­ти с по­мощью пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы. При­пи­сы­вать этим соб­ра­ни­ям ан­ти­кон­с­ти­ту­ци­он­ный ха­рак­тер бы­ло не­воз­мож­но, бо­роть­ся с ни­ми - труд­но. Мя­теж­ный дух не ис­че­зал. Шах­те­ры из Стаф­фор­д­ши­ра, тол­кая вруч­ную те­леж­ки с уг­лем, яви­лись в Лон­дон в на­деж­де, что принц-ре­гент по­мо­жет им. Тка­чам из Ман­чес­те­ра доб­рать­ся до сто­ли­цы не уда­лось - их рас­се­яли сол­да­ты у Дер­би. Луд­ди­ты в сле­пой ярос­ти ло­ма­ли ма­ши­ны. В ав­гус­те 1819 г. шес­ти­де­ся­ти­ты­сяч­ное соб­ра­ние с тре­бо­ва­ни­ем де­ше­во­го хле­ба и пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы сос­то­ялось в Ман­чес­те­ре. Лю­ди приш­ли на По­ле Св. Пет­ра в праз­д­нич­ной одеж­де, с семь­ями. На­пу­ган­ные ве­ли­чи­ем и раз­ма­хом дви­же­ния судьи выз­ва­ли в по­мощь по­ли­ции вой­ска. Гу­са­ры ри­ну­лись в кон­ном строю на тол­пу, ОРУ­ДУЯ шаш­ка­ми; 11 че­ло­век бы­ли уби­ты, 400 ра­не­ны. Пар­ла­мент в ис­пу­ге при­нял «шесть ак­тов для за­ты­ка­ния рта» (вклю­чая зап­рет на соб­ра­ния с чис­лом учас­т­ни­ков свы­ше 50, на «час­т­ные» во­ен­ные уче­ния, вве­де­ние гер­бо­во­го сбо­ра на лис­тов­ки, раз­ре­ше­ние су­деб­ным влас­тям про­из­во­дить обыс­ки в по­ис­ках ору­жия). В фев­ра­ле 1820 г. был рас­к­рыт «за­го­вор на ули­це Ка­то» с целью убий­ст­ва чле­нов ка­би­не­та во вре­мя их сов­мес­т­но­го обе­да. Пя­те­ро за­го­вор­щи­ков поп­ла­ти­лись жиз­нью, пя­те­рых дру­гих от­п­ра­ви­ли на по­жиз­нен­ную ка­тор­гу.

    В том же 1820 го­ду пра­ви­тель­с­т­во ожи­да­ло пот­ря­се­ние сов­сем ино­го ро­да, ед­ва его не сва­лив­шее,- бра­ко­раз­вод­ный про­цесс пер­во­го ли­ца в го­су­дар­с­т­ве. И до той по­ры ав­гус­тей­шая семья, ка­за­лось, де­ла­ла все воз­мож­ное, что­бы дис­к­ре­ди­ти­ро­вать ин­с­ти­тут мо­нар­хии. Сам Ге­орг III под ко­нец жиз­ни впал в бе­зу­мие и уеди­нил­ся в Бу­кин­гем­с­ком двор­це. Его сы­новья со­пер­ни­ча­ли друг с дру­гом в пьян­с­т­ве, мо­тов­с­т­ве и кар­теж­ных иг­рах; ци­виль­но­го лис­та им не хва­та­ло, все бы­ли в дол­гах; в до­вер­ше­ние все­го они сму­ща­ли рев­ни­те­лей нрав­с­т­вен­нос­ти воль­ны­ми со­юза­ми с да­ма­ми не впол­не доб­ро­де­тель­ны­ми. При­мер по­да­вал стар­ший­, Ге­орг, с 1810 г. яв­ляв­ший­ся прин­цем-ре­ген­том, а че­рез де­сять лет всту­пив­ший на прес­тол. Смо­ло­ду строй­ный и кра­си­вый­, на­ре­чен­ный си­ко­фан­та­ми «пер­вым джен­т­ль­ме­ном Ев­ро­пы», он, пре­да­ва­ясь об­жор­с­т­ву и не­уме­рен­но­му пот­реб­ле­нию спир­т­но­го, в зре­лые го­ды рас­тол­с­тел, об­рюзг и стал слу­жить пос­то­ян­ной ми­шенью ка­ри­ка­ту­рис­там.

    Георг не в сос­то­янии был скрыть глу­бо­кой ан­ти­па­тии к бри­тан­с­кой кон­с­ти­ту­ци­он­ной прак­ти­ке, за­ви­до­вал аб­со­лют­ным мо­нар­хам и од­наж­ды в бе­се­де с рус­ским пос­лом Х.А. Ли­ве­ном вы­ра­зил глу­бо­кое огор­че­ние в свя­зи с тем, что его пред­ки до­пус­ти­ли соз­да­ние та­ко­го «вре­до­нос­но­го» уч­реж­де­ния, как пар­ла­мент.

    Но ко все­му это­му пра­ви­тель­с­т­во Ли­вер­пу­ла при­тер­пе­лось. Пос­ле сво­его во­ца­ре­ния Ге­орг, од­на­ко, об­ру­шил на не­го удар, от ко­то­ро­го пра­ви­тель­с­т­во за­ка­ча­лось и чуть бы­ло не рух­ну­ло. Де­ло в том, что брак ко­ро­ля был нес­час­т­лив, и он жил в раз­лу­ке с же­ной­, прин­цес­сой Ка­ро­ли­ной­, пе­ре­се­лив­шей­ся на кон­ти­нент. Ког­да же суп­руг из ре­ген­та прев­ра­тил­ся в мо­нар­ха, Ка­ро­ли­на яви­лась в Лон­дон, что­бы за­нять по­ла­гав­ше­еся ей мес­то на тро­не. Ге­орг, к ужа­су ми­нис­т­ров, взду­мал на­чать (в пар­ла­мен­те) бра­ко­раз­вод­ный про­цесс, для че­го же­ну сле­до­ва­ло об­ви­нить в не­вер­нос­ти (хо­тя сам он в от­к­ры­тую жил с фа­во­рит­ка­ми). Боль­ше­го по­дар­ка для жаж­дав­шей влас­ти оп­по­зи­ции бы­ло труд­но при­ду­мать. В обе­их па­ла­тах заз­ву­ча­ли ре­чи о свя­тос­ти се­мей­но­го оча­га. Не­ко­то­рые ми­нис­т­ры, в том чис­ле Кан­нинг, выш­ли в от­с­тав­ку. На ко­ро­ля наб­ро­си­лись жур­на­лис­ты са­мой низ­кой про­бы и ка­ри­ка­ту­рис­ты; пра­ви­тель­с­т­вен­ное боль­шин­с­т­во в пар­ла­мен­те сок­ра­ти­лось до уг­ро­жа­юще­го уров­ня, и ка­би­нет сдал­ся. Ге­ор­га уго­во­ри­ли взять на­зад свое хо­да­тай­ст­во, а Ка­ро­ли­ну - вер­нуть­ся на кон­ти­нент, где она вско­ре и умер­ла.

    Самое дол­гое пра­ви­тель­с­т­во. Лорд Ли­вер­пул и его кол­ле­ги вздох­ну­ли с об­лег­че­ни­ем; жизнь и впрямь по­вер­ну­лась к ним сво­ими свет­лы­ми сто­ро­на­ми. Про­мыш­лен­ность выш­ла из пос­ле­во­ен­но­го кри­зи­са. Ка­би­нет про­дол­жал уп­рав­лять стра­ной еще семь лет, пос­та­вив ре­корд дол­го­жи­тель­с­т­ва (1812-1827 ), не прев­зой­ден­ный по сию по­ру. Сам премь­ер-ми­нистр не об­ла­дал ка­чес­т­ва­ми вы­да­юще­го­ся го­су­дар­с­т­вен­но­го му­жа, но он имел свой­ст­во объ­еди­нять яр­кие на­ту­ры, нес­мот­ря на их по­ли­ти­чес­кие рас­хож­де­ния и лич­ную неп­ри­язнь, и по­мо­гать им прет­во­рять в жизнь свои за­мыс­лы. Из «гнез­да» это­го ка­би­не­та вы­пор­х­ну­ли Джордж Кан­нинг, Ро­берт Кас­л­ри, Джон Паль­мер­с­тон и Ро­берт Пил.

    Предстояло сде­лать не­ма­ло в об­лас­ти внут­рен­не­го за­ко­но­да­тель­с­т­ва. За­ко­ны в Ан­г­лии жи­вут сто­ле­тия и под­час силь­но ус­та­ре­ва­ют. В прос­ве­щен­ном XIX ве­ке уго­лов­ное пра­во но­си­ло на се­бе от­пе­ча­ток сви­ре­пых обы­ча­ев сред­не­ве­ковья. Так, обыч­ным на­ка­за­ни­ем за кра­жу (да­же кус­ка мя­са) яв­ля­лась смер­т­ная казнь. При­сяж­ные час­то оп­рав­ды­ва­ли яв­но­го прес­туп­ни­ка, ибо не хо­те­ли от­п­рав­лять на ви­се­ли­цу че­ло­ве­ка, по­хи­тив­ше­го но­со­вой пла­ток. Сэр Р. Пил, бу­ду­чи в свое вре­мя ми­нис­т­ром внут­рен­них дел, про­вел че­рез пар­ла­мент ряд ак­тов, смяг­чав­ших дра­ко­нов­с­кий ха­рак­тер уго­лов­но­го пра­ва (смерть за бо­лее чем сто ви­дов прес­туп­ле­ний за­ме­ня­лась иным на­ка­за­ни­ем), он же до­бил­ся смяг­че­ния ужа­са­юще­го тю­рем­но­го ре­жи­ма.

    Тюрьмы Лон­до­на и еще 17 го­ро­дов бы­ли пе­ре­да­ны в ве­де­ние ми­ро­вых су­дей­; их пер­со­на­лу, ра­нее жив­ше­му за счет по­бо­ров с зак­лю­чен­ных, бы­ло оп­ре­де­ле­но жа­ло­ва­ние; соз­да­ны жен­с­кие от­де­ле­ния с над­зи­ра­тель­ни­ца­ми; в мес­тах зак­лю­че­ния по­яви­лись свя­щен­ни­ки и вра­чи, а их оби­та­те­ли по­лу­чи­ли воз­мож­ность по­лу­чить на­чаль­ное об­ра­зо­ва­ние и ре­ли­ги­оз­ное вос­пи­та­ние. Пи­лу при­над­ле­жит так­же зас­лу­га уч­реж­де­ния в Лон­до­не (вмес­то ле­ни­вых и по­дат­ли­вых на взят­ку страж­ни­ков) ре­гу­ляр­ной по­ли­ции (отсю­да и клич­ка кон­с­теб­лей - Боб­би). Поз­д­нее по­ли­ци­ей об­за­ве­лась и про­вин­ция.

    В 1819 г. ка­би­нет лор­да Ли­вер­пу­ла сде­лал пусть очень ма­лень­кий­, но все же не­сом­нен­ный шаг в об­лас­ти со­ци­аль­но­го за­ко­но­да­тель­с­т­ва: не без вли­яния зна­ме­ни­то­го впос­лед­с­т­вии уто­пи­чес­ко­го со­ци­алис­та Ро­бер­та Оу­эна пар­ла­мент сво­им ак­том зап­ре­тил при­ни­мать на ра­бо­ту де­тей в воз­рас­те до 9 лет; для лиц до 16 лет ра­бо­чий день был сни­жен до 10,5 ча­сов. Наб­лю­дать за ис­пол­не­ни­ем за­ко­на бы­ло по­ру­че­но ми­ро­вым судь­ям, но те смот­ре­ли сквозь паль­цы на мно­го­чис­лен­ные на­ру­ше­ния, так что акт ока­зал­ся ма­ло­эф­фек­тив­ным.

    Тот же Р. Оу­эн как вла­де­лец хлоп­ча­то­бу­маж­ной фаб­ри­ки в Нью-Ла­нар­ке де­мон­с­т­ри­ро­вал, что вов­се не обя­за­тель­но вы­жи­мать все со­ки из тка­чей для проц­ве­та­ния пред­п­ри­ни­ма­те­ля: он ог­ра­ни­чил ра­бо­чий день де­сятью с по­ло­ви­ной ча­са­ми, от­к­рыл при фаб­ри­ке шко­лу и да­же дет­с­кий сад, пос­т­ро­ил для пер­со­на­ла об­раз­цо­вую де­рев­ню и дос­тиг вы­со­кой про­из­во­ди­тель­нос­ти тру­да ра­ци­она­ли­за­ци­ей и гу­ма­ни­за­ци­ей про­из­вод­с­т­ва. Фаб­ри­ка Оу­эна прив­ле­ка­ла ши­ро­кое вни­ма­ние об­щес­т­вен­нос­ти, че­го нель­зя ска­зать о его со­ци­алис­ти­чес­ких иде­ях, ув­лек­ших лишь эн­ту­зи­ас­тов (Оу­эн пред­с­тав­лял бу­ду­щее «ра­ци­ональ­ное об­щес­т­во» сос­то­ящим из са­мо­уп­рав­ля­ющих­ся об­щин, и дос­ти­га­лось оно ис­к­лю­чи­тель­но мир­ны­ми сред­с­т­ва­ми).

    Виконт Ро­берт Кас­л­ри, в ве­де­нии ко­то­ро­го бы­ла внеш­няя по­ли­ти­ка, ак­тив­но учас­т­во­вал в уре­гу­ли­ро­ва­нии ев­ро­пей­ских дел, вно­ся свою леп­ту в ут­вер­ж­де­ние прин­ци­па ле­ги­ти­миз­ма; он от­ка­зал­ся, од­на­ко, под­дер­жать на­пи­сан­ный Алек­сан­д­ром I Ма­ни­фест о соз­да­нии Свя­щен­но­го со­юза. Бри­тан­с­кие пра­вя­щие сфе­ры не ус­мат­ри­ва­ли для се­бя уг­ро­зы в пе­ре­хо­де той или иной стра­ны от аб­со­лю­тис­т­с­кой фор­мы прав­ле­ния к ли­бе­раль­но-кон­с­ти­ту­ци­он­ной и не со­би­ра­лись пре­пят­с­т­во­вать это­му про­цес­су во­ору­жен­ной ру­кой. Прин­цу-ре­ген­ту Ге­ор­гу, рвав­ше­му­ся в Свя­щен­ный со­юз, приш­лось ог­ра­ни­чить­ся пись­мом, в ко­то­ром он вос­тор­жен­но одоб­рил его пох­валь­ные прин­ци­пы. По­дав­ле­ние ре­во­лю­ци­он­но­го дви­же­ния в Ита­лии и Ис­па­нии выз­ва­ло у ка­би­не­та чув­с­т­во бес­по­кой­ст­ва, тем бо­лее что ра­ди­каль­ная об­щес­т­вен­ность «до­ма» пре­да­ва­ла ана­фе­ме кон­ти­нен­таль­ных дес­по­тов.

    В ав­гус­те 1822 г. Кас­л­ри, дав­но про­яв­ляв­ший приз­на­ки нев­ме­ня­емос­ти, ос­тав­лен­ный до­ма без прис­мот­ра, за­ре­зал­ся пе­ро­чин­ным но­жом. Ему на сме­ну при­шел Джордж Кан­нинг, один из са­мых яр­ких го­су­дар­с­т­вен­ных му­жей в бри­тан­с­кой ис­то­рии.

    Сын не­удач­ли­во­го биз­нес­ме­на и про­вин­ци­аль­ной ак­т­ри­сы, Кан­нинг не при­над­ле­жал к арис­ток­ра­тии; ему не бы­ло на­пи­са­но на ро­ду стать ми­нис­т­ром. Но в страд­ную по­ру на­по­ле­онов­с­ких войн по­яви­лась нуж­да в та­лан­т­ли­вой мо­ло­де­жи. Питт за­ме­тил юно­шу, и тот - блес­тя­щий ора­тор - быс­т­ро прод­ви­нул­ся по слу­жеб­ной лес­т­ни­це. Не бу­ду­чи свя­зан с «дип­ло­ма­ти­ей кон­г­рес­сов», он мыс­лил ши­ре и мас­ш­таб­нее Кас­л­ри. Кан­нинг по­шел на та­кой шаг, как приз­на­ние не­за­ви­си­мос­ти вос­став­ших про­тив ис­пан­с­кой ко­ро­ны ла­ти­но­аме­ри­кан­с­ких го­су­дарств. Кон­ти­нен­таль­ная ре­ак­ция бы­ла по­вер­г­ну­та в оце­пе­не­ние, гер­цог Вел­лин­г­тон го­рес­т­но вос­к­лик­нул: «Мы ны­не слы­вем в Ев­ро­пе за яко­бин­с­кий клуб!» О столь важ­ном ре­ше­нии по­ла­га­лось объ­явить в трон­ной ре­чи. Это ока­за­лось пре­вы­ше ду­шев­ных сил ко­ро­ля Ге­ор­га IV. Он объ­явил, что по­те­рял встав­ную че­люсть, а по­се­му выс­ту­пать лич­но не смо­жет - не­го­же, что­бы с вы­со­ты прес­то­ла раз­да­ва­лось нев­нят­ное, ше­пе­ля­вое бор­мо­танье. Речь бы­ла за­чи­та­на.

    Сам Кан­нинг с па­фо­сом за­явил, что выз­вал к жиз­ни Но­вый Свет. Все же сле­ду­ет ска­зать и о зем­ных по­буж­де­ни­ях, под­виг­нув­ших ка­би­нет на столь зна­чи­тель­ный шаг, а они за­ни­ма­ли не пос­лед­нее мес­то в ини­ци­ати­ве Кан­нин­га. Лен­д­лор­ды хо­те­ли из­бе­жать пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы, оз­на­чав­шей по­ся­га­тель­с­т­во на их власть в стра­не. А от­к­ры­тие и за­во­ева­ние но­вых внеш­них рын­ков дол­ж­но бы­ло от­в­лечь вни­ма­ние про­мыш­лен­ни­ков и фи­нан­сис­тов от дел до­маш­них и по­вер­нуть его к за­мор­с­ким пред­п­ри­яти­ям. На­пор в поль­зу ре­фор­мы нес­коль­ко ос­ла­бел. Цен­т­раль­ная и Юж­ная Аме­ри­ка прев­ра­ти­лась в по­ле бри­тан­с­кой пред­п­ри­ни­ма­тель­с­кой де­ятель­нос­ти.

Парламентская реформа 1832 г.

В 1829 г. про­изош­ло урав­не­ние в по­ли­ти­чес­ких пра­вах ка­то­ли­ков и чле­нов мно­го­чис­лен­ных хрис­ти­ан­с­ких сект, до то­го не имев­ших дос­ту­па в пар­ла­мент. Ли­ше­ние их это­го ос­но­во­по­ла­га­юще­го пра­ва осу­щес­т­в­ля­лось ра­нее, мож­но ска­зать, по-англий­ски - не пря­мым зап­ре­том, а с по­мощью фор­му­лы при­не­се­ния при­ся­ги чле­ном пар­ла­мен­та, при­ем­ле­мой лишь для пос­ле­до­ва­те­лей ан­г­ли­кан­с­кой цер­к­ви. В фев­ра­ле 1828 г. в ниж­нюю па­ла­ту бы­ло вне­се­но пред­ло­же­ние об из­ме­не­нии прес­ло­ву­той фор­му­лы. Премь­ер-ми­нис­т­ром был тог­да гер­цог Вел­лин­г­тон, в по­ли­ти­ке оли­цет­во­ряв­ший тра­ди­ции кон­сер­ва­тиз­ма. Но дав­ле­ние сни­зу бы­ло зна­чи­тель­ным, осо­бен­но со сто­ро­ны ка­то­ли­ков-ирлан­д­цев. Вел­лин­г­тон встал пе­ред вы­бо­ром - или ус­ту­пить, или уда­лить­ся в от­с­тав­ку, пе­ре­дав власть (впер­вые за со­рок лет!) ви­гам. Он пред­по­чел пер­вое (апрель 1829 г.).

    Эмансипация ка­то­ли­ков не при­ве­ла к со­ци­аль­но­му ми­ру - слиш­ком оче­вид­ны бы­ли изъ­яны го­су­дар­с­т­вен­ной струк­ту­ры и че­рес­чур ве­ли­ки си­лы, стре­мив­ши­еся их ре­фор­ми­ро­вать. Ир­лан­д­цы во гла­ве с О'Кон­нел­лом всту­пи­ли в борь­бу за от­ме­ну унии с Ан­г­ли­ей и вос­ста­нов­ле­ние в Дуб­ли­не сво­его пар­ла­мен­та (дви­же­ние ри­пи­ле­ров).

    Оставалась весь­ма ар­ха­ич­ной из­би­ра­тель­ная сис­те­ма. Ок­ру­га зас­ты­ли не­зыб­ле­мо, как бы­ли скро­ены в на­ча­ле XVII в. при ко­ро­ле Яко­ве I. Еди­но­го из­би­ра­тель­но­го цен­за не су­щес­т­во­ва­ло; в де­рев­нях го­ло­со­ва­ли «сво­бод­ные зем­лев­ла­дель­цы» с до­хо­дом свы­ше 40 шил­лин­гов в год; в го­ро­дах ца­ри­ла пол­ная раз­но­го­ло­си­ца, но важ­но бы­ло ов­ла­деть соб­с­т­вен­нос­тью. Сис­те­ма иг­но­ри­ро­ва­ла во­ис­ти­ну ги­ган­т­с­кие де­мог­ра­фи­чес­кие из­ме­не­ния пред­шес­т­во­вав­ших двух ве­ков. Ин­дус­т­ри­аль­ный ги­гант Бир­мин­гем во­об­ще был ли­шен пред­с­та­ви­тель­с­т­ва; про­мыш­лен­ный Йор­к­шир был пред­с­тав­лен дву­мя де­пу­та­та­ми - ров­но столь­ко, сколь­ко по­сы­лал в ниж­нюю па­ла­ту обез­лю­дев­ший Олд Са­рум; од­на де­рев­ня бы­ла пог­ло­ще­на оке­аном, еще од­на ис­чез­ла с ли­ца зем­ли, и мес­то ее за­ня­ло бо­ло­то, по­рос­шее ве­рес­ком. Все­ми эти­ми «гни­лы­ми» и «кар­ман­ны­ми» мес­теч­ка­ми рас­по­ря­жа­лись лен­д­лор­ды, на­би­рав­шие здесь свои «ко­ман­ды». Все­го в го­ло­со­ва­нии учас­т­во­ва­ли 160 тыс. че­ло­век на 16 млн. на­се­ле­ния. За­час­тую мес­то прос­то про­да­ва­лось, что бы­ло нет­руд­но при де­сят­ке-дру­гом из­би­ра­те­лей­, и да­же су­щес­т­во­ва­ла так­са: та­кие ок­ру­га де­ли­лись на «де­ше­вые» и «до­ро­гие».

    Три те­че­ния сли­лись в мощ­ный по­ток с тре­бо­ва­ни­ем ре­форм. Для «ни­зов» зло выс­ту­па­ло в ви­де не­на­вис­т­ных хлеб­ных за­ко­нов, оз­на­чав­ших до­ро­го­виз­ну про­до­воль­с­т­вия, а за этим сто­ял пар­ла­мент с его неп­ра­вед­ным пред­с­та­ви­тель­с­т­вом. Об­рет­шая си­лу про­мыш­лен­ная бур­жу­азия не удов­лет­во­ря­лась при­бы­ля­ми от за­оке­ан­с­ких рын­ков и тре­бо­ва­ла дос­ту­па к ре­аль­ной влас­ти. Для нее сни­же­ние цен на хлеб от­к­ры­ва­ло пер­с­пек­ти­ву умень­ше­ния за­ра­бот­ной пла­ты. А во гла­ве дви­же­ния вста­ли ра­ди­ка­лы, сто­рон­ни­ки де­мок­ра­ти­за­ции кон­с­ти­ту­ци­он­ных норм. В ро­ли иде­оло­га выс­ту­пал Ри­чард Коб­ден, убеж­ден­ный сто­рон­ник сво­бо­ды тор­гов­ли, ко­то­рую он счи­тал клю­чом к бла­го­сос­то­янию. Пе­ред са­мы­ми все­об­щи­ми вы­бо­ра­ми, при­шед­ши­ми­ся на, осень 1830 г., приш­ла весть о ре­во­лю­ции во Фран­ции, вдох­но­вив­шая ре­фор­ма­то­ров.

    Премьер, гер­цог Вел­лин­г­тон, с по­ро­га от­ме­тал вся­кую воз­мож­ность из­ме­не­ния из­би­ра­тель­но­го за­ко­на как по­ку­ше­ние на бри­тан­с­кую кон­с­ти­ту­цию, яв­ляв­шу­юся, по его сло­вам, вер­хом со­вер­шен­с­т­ва, дос­туп­ным че­ло­ве­чес­кой при­ро­де. Ка­би­нет по­дал в от­с­тав­ку, и но­вый ко­роль Виль­ям (Виль­гельм) IV по­ру­чил фор­ми­ро­ва­ние пра­ви­тель­с­т­ва ли­де­ру ви­гов Чар­л­зу Грею, бо­лее дос­туп­но­му но­вым ве­яни­ям. Он был го­тов по­тес­нить­ся и до­пус­тить ну­во­ри­шей к влас­ти, от­нюдь не вы­пус­кая ее из рук пра­вя­щей эли­ты. Бу­ду­чи, по соб­с­т­вен­ным сло­вам, «арис­ток­ра­том по на­ту­ре и по­ло­же­нию», он хо­тел с по­мощью ре­фор­мы «обес­пе­чить проч­ную поч­ву для соп­ро­тив­ле­ния даль­ней­шим ин­но­ва­ци­ям». Пред­ви­дя ожес­то­чен­ное про­ти­во­дей­ст­вие па­ла­ты лор­дов, он за­ру­чил­ся обе­ща­ни­ем ко­ро­ля воз­вес­ти в пэ­ры столь­ко лю­дей­, сколь­ко пот­ре­бу­ет­ся для соз­да­ния пос­луш­но­го пра­ви­тель­с­т­ву боль­шин­с­т­ва в вер­х­ней па­ла­те. На­пу­ган­ные пер­с­пек­ти­вой «инфля­ции» на пэ­ров, лор­ды сда­лись. И все же пот­ре­бо­ва­лись еще од­ни вы­бо­ры, что­бы билль про­шел и стал за­ко­ном. Ито­ги двух­лет­ней борь­бы: 56 «гни­лых» мес­те­чек по­те­ря­ли пра­во на пред­с­та­ви­тель­с­т­во; еще 31 ок­руг из двух­мес­т­но­го стал од­но­мес­т­ным; ок­ру­га бы­ли пе­рек­ро­ены к вы­го­де для про­мыш­лен­ных цен­т­ров, но очень не­пос­ле­до­ва­тель­но. Неп­ре­мен­ным ус­ло­ви­ем пра­ва на учас­тие в вы­бо­рах яв­ля­лось на­ли­чие оп­ре­де­лен­но­го иму­щес­т­ва, хо­тя ценз, по ан­г­лий­ско­му обы­чаю, был оп­ре­де­лен край­не за­пу­тан­но.

    Весть о при­ня­тии 7 июня 1832 г. за­ко­на выз­ва­ла в стра­не ли­ко­ва­ние: со­зы­ва­лись ми­тин­ги, ус­т­ра­ива­лись пик­ни­ки, воз­жи­га­лись фей­ер­вер­ки. Но ра­дость для мно­гих ока­за­лась преж­дев­ре­мен­ной­, хо­тя акт и до­ба­вил к спис­кам из­би­ра­те­лей бо­лее двух­сот ты­сяч че­ло­век. И все же в вы­бо­рах учас­т­во­ва­ла лишь /6 часть взрос­ло­го муж­с­ко­го на­се­ле­ния. Тай­но­го го­ло­со­ва­ния не пре­дус­мат­ри­ва­лось, а это оз­на­ча­ло, что в мас­се не­боль­ших сель­с­ких ок­ру­гов сквайр и при­ход­с­кий свя­щен­ник по-преж­не­му име­ли ре­ша­ющее сло­во. Сох­ра­ни­лось мно­го «кар­ман­ных» мес­те­чек.

    Первые ак­ты но­во­го пар­ла­мен­та бы­ли бла­гоп­ри­ят­ны­ми: от­ме­на раб­с­т­ва в Бри­тан­с­кой им­пе­рии и, бла­го­да­ря энер­гии фи­лан­т­ро­па лор­да Шеф­т­с­бе­ри, при­ня­тие пер­во­го дей­ст­вен­но­го «фаб­рич­но­го за­ко­на», пре­дус­мат­ри­вав­ше­го сок­ра­ще­ние ра­бо­че­го дня для де­тей 9-12 лет на тек­с­тиль­ных пред­п­ри­яти­ях до 48 ча­сов в не­де­лю, а юно­шей и де­ву­шек до 18 лет -68 ча­са­ми. Та­ко­вы тог­да бы­ли пред­с­тав­ле­ния о гу­ман­нос­ти.

    Грея на пос­ту премь­ера сме­нил ви­конт Виль­ям Мел­борн. До­бив­ша­яся учас­тия (не бо­лее то­го!) в уп­рав­ле­нии го­род­с­кая бур­жу­азия «отбла­го­да­ри­ла» под­дер­жав­шие ее ни­зы За­ко­ном о бед­ных 1834 г., кру­то из­ме­нив­шим су­щес­т­во­вав­шие преж­де фор­мы приз­ре­ния. По ухо­див­шим в сред­ние ве­ка обы­ча­ям, уза­ко­нен­ным во вто­рой по­ло­ви­не XVI в. ко­ро­ле­вой Ели­за­ве­той I, каж­дый при­ход дол­жен был со­дер­жать сво­их си­рых и убо­гих, вы­де­ляя для это­го со­от­вет­с­т­ву­ющие сред­с­т­ва. Уже дав­но лен­д­лор­ды, фер­ме­ры и про­мыш­лен­ни­ки вы­ра­жа­ли не­до­воль­с­т­во чрез­мер­ной рас­то­чи­тель­нос­тью и об­ре­ме­ни­тель­нос­тью для них преж­них пра­вил. При­ня­тый акт раз­ре­шил пре­дос­тав­лять по­мощь на до­му лишь прес­та­ре­лым и боль­ным. Всех ос­таль­ных над­ле­жа­ло по­ме­щать в ра­бот­ные до­ма, что боль­ше по­хо­ди­ло на тю­рем­ное зак­лю­че­ние. От­к­ры­то про­воз­г­ла­ша­емый прин­цип сво­дил­ся к то­му, что­бы оби­та­те­лям наз­ван­ных уч­реж­де­ний бы­ло так пло­хо, что лишь от­ча­яние мог­ло зас­та­вить пе­рес­ту­пить их по­рог. В ра­бот­ных до­мах жен раз­лу­ча­ли с мужь­ями, а ро­ди­те­лей - с деть­ми; доб­ро­по­ря­доч­ные, но впав­шие в бед­ность граж­да­не, слу­ча­лось, по­ме­ща­лись вмес­те с уго­лов­ни­ка­ми, за­муж­ние жен­щи­ны - с прос­ти­тут­ка­ми. Все это до­пол­ня­лось из­ну­ри­тель­ным и бес­смыс­лен­ным (на­роч­но!) тру­дом и скуд­ной пи­щей. Па­упе­рам зап­ре­ща­лось по­ки­дать свои узи­ли­ща (ина­че их не на­зо­вешь!). Во вре­мя при­ема пи­щи не до­пус­ка­лись раз­го­во­ры; зап­ре­ща­лось ку­ре­ние. Эти мрач­ные за­ве­де­ния бы­ли ок­ре­ще­ны Бас­ти­ли­ями и воз­буж­да­ли чув­с­т­во не­го­до­ва­ния у гу­ман­но нас­т­ро­ен­ной об­щес­т­вен­нос­ти. Под­лин­но об­ви­ни­тель­ным ак­том про­тив них яв­ля­ет­ся ро­ман Чар­л­за Дик­кен­са «Оли­вер Твист», ге­рой ко­то­ро­го имел нес­час­тье очу­тить­ся в та­ком уч­реж­де­нии для де­тей.

    В 1835 г. то­ри прор­ва­лись (не­на­дол­го) к влас­ти. Этот ма­лоз­на­чи­тель­ный эпи­зод был зна­ме­на­те­лен тем, что сэр Р. Пил об­ра­тил­ся к сво­им из­би­ра­те­лям с Там­вор­т­с­ким ма­ни­фес­том, с ко­то­ро­го, как при­ня­то счи­тать, на­ча­лась ис­то­рия сов­ре­мен­ной кон­сер­ва­тив­ной пар­тии, пре­ем­ни­цы то­ри. Пил, вы­хо­дец из сре­ды про­мыш­лен­ной бур­жу­азии, выс­ка­зы­вал­ся за то, что­бы «со­еди­нять твер­дую при­вер­жен­ность ус­та­нов­лен­но­му пра­во­по­ряд­ку с ис­п­рав­ле­ни­ем яв­ных зло­упот­реб­ле­ний и ус­т­ра­не­ни­ем (при­чин) для не­до­воль­с­т­ва». Так в сто­ячей во­де то­риз­ма по­яви­лась све­жая ре­фор­ма­тор­с­кая струя, обес­пе­чив­шая пар­тии прод­ле­ние жиз­ни.

    Завершение про­мыш­лен­ной ре­во­лю­ции. Про­мыш­лен­ная ре­во­лю­ция за­вер­ши­лась под стук па­ро­воз­ных ко­лес. В 1825 г. Дж. Сте­фен­сон про­вел пас­са­жир­с­кий сос­тав меж­ду Сток­то­ном и Дар­лин­г­то­ном. Рев­ни­те­ли ста­ри­ны и пок­лон­ни­ки ди­ли­жан­са бы­ли в ужа­се, пред­ре­кая чуть ли не ко­нец све­та: от­рав­лен­ная ды­мом зем­ля пе­рес­та­нет при­но­сить уро­жаи, зве­ри и пти­цы по­вы­ве­дут­ся, и не на ко­го да­же бу­дет охо­тить­ся бла­го­род­ным джен­т­ль­ме­нам. Но пых­тя­щее и ча­дя­щее чу­до­ви­ще уве­рен­но прок­ла­ды­ва­ло се­бе до­ро­гу в жизнь. В 1830 г. ли­ния про­тя­жен­нос­тью в 100 км свя­за­ла тек­с­тиль­ный Ман­чес­тер с пор­то­вым Ли­вер­пу­лем. А даль­ше стро­итель­с­т­во пош­ло да­же не се­ми­миль­ны­ми, а сто­миль­ны­ми ша­га­ми: к 1850 г. Ан­г­лия пок­ры­лась сетью же­лез­ных до­рог, их об­щая про­тя­жен­ность дос­тиг­ла 50 тыс. км.

    Железнодорожная ли­хо­рад­ка да­ла тол­чок ме­тал­лур­гии, ма­ши­нос­т­ро­ению, гор­но­руд­но­му и стро­итель­но­му де­лу. Вып­лав­ка чу­гу­на за двад­ца­ти­ле­тие вы­рос­ла втрое и пе­ре­ва­ли­ла за 2 млн. т при зна­чи­тель­ном со­вер­шен­с­т­во­ва­нии тех­но­ло­ги­чес­ко­го про­цес­са. Те же же­лез­ные до­ро­ги по­ро­ди­ли па­ро­во­зе- и ва­го­нос­т­ро­ение. Од­на­ко не про­изош­ло ни­че­го по­хо­же­го на са­мо­по­жи­ра­ющий про­цесс ги­пер­т­ро­фи­ро­ван­но­го раз­ви­тия тя­же­лой ин­дус­т­рии. И по то­вар­ной про­дук­ции, и по чис­лу за­ня­тых пер­вое мес­то про­дол­жа­ла за­ни­мать тек­с­тиль­ная про­мыш­лен­ность (1050 тыс. ра­бо­чих в 1850 г. по срав­не­нию с 220 тыс. в уг­ле­до­бы­че), преж­де все­го хлоп­ча­то­бу­маж­ная, из­де­лия ко­то­рой сос­тав­ля­ли 70% бри­тан­с­ко­го эк­с­пор­та. Но в се­ре­ди­не ве­ка ма­шин­ное про­из­вод­с­т­во, вклю­чая ма­ши­нос­т­ро­ение, одер­жа­ло по­бе­ду во всех ос­нов­ных от­рас­лях. Про­мыш­лен­ный пе­ре­во­рот был за­вер­шен. Ан­г­лия прев­ра­ти­лась в мас­тер­с­кую ми­ра, с ее из­де­ли­ями ник­то не мог кон­ку­ри­ро­вать на рав­ных. Хо­тя эк­с­порт от­с­та­вал по тем­пам рос­та - ска­зы­ва­лась та­мо­жен­ная ого­ро­жен­ность тра­ди­ци­он­ных ев­ро­пей­ских рын­ков,- но циф­ры рос­та выг­ля­де­ли все же вну­ши­тель­но: 45 млн. ф. ст. в 1830 г. и 70 млн. ф. ст. в 1850 г., при­чем вы­во­зи­лась поч­ти ис­к­лю­чи­тель­но про­мыш­лен­ная про­дук­ция. Лон­дон стал ми­ро­вым тор­го­вым и фи­нан­со­вым цен­т­ром.

    Быстро ме­ня­лась де­мог­ра­фи­чес­кая си­ту­ация: уже в 40-х го­дах в ин­дус­т­рии и ком­мер­ции бы­ло за­ня­то 42% са­мо­де­ятель­но­го на­се­ле­ния, а в сель­с­ком хо­зяй­ст­ве - все­го 28%. Двух­мил­ли­он­ный Лон­дон прев­ра­тил­ся в го­род-ги­гант; за ним сле­до­ва­ли не древ­ние Йорк и Кен­тер­бе­ри, а мо­ло­дые Ман­чес­тер, Бир­мин­гем, Глаз­го.

    Деревня и ре­мес­ло выб­ра­сы­ва­ли на ры­нок тру­да все но­вые и но­вые мас­сы лю­дей­, а ус­ло­вия про­из­вод­с­т­ва, его раз­д­роб­лен­ность на мно­жес­т­во прос­тей­ших опе­ра­ций поз­во­ля­ли пред­п­ри­ни­ма­те­лям ши­ро­ко при­бе­гать к нек­ва­ли­фи­ци­ро­ван­но­му тру­ду, осо­бен­но жен­щин и де­тей (из-за его де­ше­виз­ны). Гро­мад­ные и все рас­ту­щие до­хо­ды и те­оре­ти­чес­ки, и прак­ти­чес­ки де­ла­ли впол­не воз­мож­ным по­вы­ше­ние за­ра­бот­ной пла­ты, но ин­дус­т­ри­аль­ная бур­жу­азия не бы­ла к это­му го­то­ва ни идей­но, ни нрав­с­т­вен­но. Над ней дов­ле­ли пред­с­тав­ле­ния эпо­хи пер­во­на­чаль­но­го на­коп­ле­ния ка­пи­та­ла, пе­ре­жит­ки каль­ви­нис­т­с­ки-прес­ви­те­ри­ан­с­ких пред­с­тав­ле­ний о бо­го­угод­нос­ти пре­ус­пе­яния в де­лах, не отя­го­ща­емых мыс­лью о гре­хов­нос­ти низ­ве­де­ния ближ­не­го сво­его до ни­щен­с­ко­го сос­то­яния. В по­ня­тие о кон­с­ти­ту­ци­он­ных сво­бо­дах вхо­ди­ла и сво­бо­да най­ма, не свя­зы­вав­шая ра­бо­то­да­те­ля ка­ки­ми-ли­бо обя­за­тель­с­т­ва­ми по от­но­ше­нию к на­ни­ма­емым; на пос­лед­них рас­п­рос­т­ра­нял­ся за­кон о хо­зя­евах и слу­гах, ста­вив­ший их в не­рав­ноп­рав­ное по­ло­же­ние.

    В июне 1839 г. Джон Рас­сел за­явил в пар­ла­мен­те, что проц­ве­та­ние стра­ны про­ис­те­ка­ет из сво­бо­ды - сло­ва, ком­мер­ции, по­ли­ти­ки, ре­ли­гии. Ра­бо­чие же бес­по­ряд­ки он при­пи­сы­вал аги­та­ции «за­чин­щи­ков», «вол­ну­ющих на­се­ле­ние раз­нуз­дан­ны­ми ре­во­лю­ци­он­ны­ми ре­ча­ми, при­зы­ва­ющих к не­по­ви­но­ве­нию влас­тям и за­ко­ну». По­на­до­би­лись жес­то­кие для пра­вя­щих сфер уро­ки чар­тиз­ма, го­ло­да 40-х го­дов в Ир­лан­дии и подъ­ема ра­бо­че­го дви­же­ния, что­бы по­бу­дить их всту­пить на тот путь, ко­то­рый­/зас­лу­жил бри­тан­с­кой бур­жу­азии ре­пу­та­цию са­мой бла­го­ра­зум­ной и пре­дус­мот­ри­тель­ной в ми­ре.

Чартизм

В Ан­г­лии в 30-е го­ды XIX в. бы­ла пред­п­ри­ня­та пер­вая серь­ез­ная по­пыт­ка вы­де­ле­ния про­ле­та­ри­ата из об­ще­де­мок­ра­ти­чес­ко­го по­то­ка и спло­че­ния его в ор­га­ни­за­цию со сво­ей прог­рам­мой и тре­бо­ва­ни­ями. В 1836 г. поч­ти од­нов­ре­мен­но воз­ник­ли Лон­дон­с­кая ас­со­ци­ация ра­бо­чих и Боль­шой Се­вер­ный со­юз (Лидс). Обе ор­га­ни­за­ции объ­яви­ли сво­ей целью пре­об­ра­зо­ва­ние по­ли­ти­чес­ко­го строя стра­ны в ин­те­ре­сах тру­дя­щих­ся с по­мощью пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы. Выд­ви­ну­лись вож­ди - сто­ляр Виль­ям Ло­ветт, жур­на­лис­ты Фер­гюс О'Кон­нор, Джеймс О'Брай­ен и Джу­ли­ан Гар­ни. Бы­ла сос­тав­ле­на прог­рам­ма, по­лу­чив­шая наз­ва­ние На­род­ной хар­тии, вклю­чав­шая шесть пун­к­тов: все­об­щее из­би­ра­тель­ное пра­во для муж­чин; тай­ное го­ло­со­ва­ние; соз­да­ние рав­ных по чис­лен­нос­ти из­би­ра­тель­ных ок­ру­гов; от­ме­на иму­щес­т­вен­но­го цен­за для кан­ди­да­тов; вып­ла­та чле­нам па­ла­ты об­щин жа­ло­ванья и еже­год­ное пе­ре­из­б­ра­ние па­ла­ты. Воп­ло­ще­ние в жизнь На­род­ной хар­тии рас­пах­ну­ло бы две­ри па­ла­ты об­щин для «ни­зов». На мно­го­чис­лен­ных ми­тин­гах из­ло­жен­ные в Хар­тии тре­бо­ва­ния по­лу­ча­ли под­дер­ж­ку, сот­ни ты­сяч лю­дей под­пи­сы­ва­ли ее текст. Ли­де­ры чар­тис­тов так сфор­му­ли­ро­ва­ли на­ро­ду цель: «По­ли­ти­чес­кая власть - на­ше сред­с­т­во, бла­го­ден­с­т­вие - на­ша цель». Про­мыш­лен­ный спад 1838 г. спо­соб­с­т­во­вал аги­та­ции чар­тис­тов. По­пу­ляр­ный ора­тор, свя­щен­ник Сти­ве­не го­во­рил: «Все­об­щее из­би­ра­тель­ное пра­во есть, в ко­неч­ном сче­те, воп­рос но­жа и вил­ки, воп­рос о хле­бе и сы­ре».

    В фев­ра­ле 1839 г. в Лон­до­не соб­рал­ся пер­вый чар­тис­т­с­кий кон­вент, об­су­див­ший ме­то­ды и фор­мы борь­бы за дос­ти­же­ние Хар­тии. Сре­ди де­ле­га­тов воз­ник­ли раз­ног­ла­сия: од­ни (Ф. О'Кон­нор, Дж. О' Брай­ен) сто­яли за пе­ти­ци­он­ную кам­па­нию; дру­гие (во гла­ве с Дж. Гар­ни) по­ла­га­ли: «Есть лишь один спо­соб до­бить­ся Хар­тии. Этот спо­соб - вос­ста­ние». 6 мая свит­ки Хар­тии, со­дер­жа­щие 1250 тыс. под­пи­сей­, на гро­мад­ных но­сил­ках бы­ли дос­тав­ле­ны в пар­ла­мент. Па­ла­та об­щин не спе­ши­ла и толь­ко 12 июля прис­ту­пи­ла к об­суж­де­нию пе­ти­ции. Внес ее ра­ди­каль­но нас­т­ро­ен­ный бан­кир В. Ат­твуд, ко­то­рый ска­зал: «Ве­ли­кая пе­ти­ция, не име­ющая пре­це­ден­тов в пар­ла­мен­т­с­кой ис­то­рии Ан­г­лии, по­рож­де­на стра­да­ни­ями, оби­да­ми, неп­рав­да­ми, нес­час­ть­ями тру­дя­щих­ся клас­сов на­ро­да - не толь­ко ра­бо­чих, но и тор­гов­цев, пред­п­ри­ни­ма­те­лей­, ре­мес­лен­ни­ков, фер­ме­ров...» Дей­ст­ви­тель­но, Хар­тия зак­лю­ча­ла в се­бе мощ­ный за­ряд об­ще­де­мок­ра­ти­чес­ких цен­нос­тей­, и про­ле­та­ри­ат, выс­ту­пив ее ини­ци­ато­ром, шел в аван­гар­де. Акт о бед­ных Ат­твуд срав­нил со зло­де­яни­ями из вре­мен нор­ман­нско­го за­во­ева­ния. Он, Ат­твуд,- за­ко­но­пос­луш­ный под­дан­ный ко­ро­ны; ни­ког­да он сло­ва не мол­вил по­пе­рек влас­тей пре­дер­жа­щих; он про­сит лишь, что­бы тру­же­ни­ки мог­ли жить сво­им тру­дом. При­сут­с­т­во­вав­шие не вня­ли его при­зы­ву и от­вер­г­ли Хар­тию.

    Молодой зад­нес­ка­ме­еч­ник, бу­ду­щий зна­ме­ни­тый ли­дер кон­сер­ва­то­ров Бен­д­жа­мин Диз­ра­эли, хо­тя и под­дер­жал боль­шин­с­т­во, выс­ту­пил с речью, по-сво­ему зна­ме­на­тель­ной­: «Ему не стыд­но за­явить, что, как бы он ни осуж­дал Хар­тию, он со­чув­с­т­ву­ет чар­тис­там». Они сос­тав­ля­ют не­ма­лую часть его из­би­ра­те­лей­, и «ник­то не мо­жет сом­не­вать­ся в том, что они тру­дят­ся в тя­же­лых ус­ло­ви­ях». Пра­ви­тель­с­т­во не дол­ж­но иг­но­ри­ро­вать не­до­воль­с­т­во мил­ли­она с чет­вер­тью сво­их со­оте­чес­т­вен­ни­ков, зло на­до ле­чить.

    Через нес­коль­ко лет тот же Диз­ра­эли, уже как пи­са­тель, вы­пус­тил ро­ман с ха­рак­тер­ным за­го­лов­ком «Си­бил­ла, или Две на­ции», в ко­то­ром яр­ки­ми крас­ка­ми опи­сал изыс­кан­ную рос­кошь зна­ти и убо­гое су­щес­т­во­ва­ние оби­та­те­лей тру­щоб. Так на­ибо­лее про­ни­ца­тель­ная часть пра­вя­щей эли­ты осоз­на­ла, что от­ме­тать с по­ро­га тре­бо­ва­ния чар­тис­тов нель­зя. Се­ме­на в поч­ву ре­форм бы­ли бро­ше­ны.

    Между тем ра­зо­ча­ро­ван­ный. чар­тис­т­с­кий кон­вент, пе­реб­рав­ший­ся в Бир­мин­гем, де­ба­ти­ро­вал воп­рос - что же де­лать даль­ше? Не­боль­шим боль­шин­с­т­вом го­ло­сов на 12 ав­гус­та бы­ла наз­на­че­на все­об­щая стач­ка. Мас­са ока­за­лась не под­го­тов­лен­ной к ней ни идей­но, ни ор­га­ни­за­ци­он­но. В наз­на­чен­ный день в стра­не прош­ли ми­тин­ги, де­мон­с­т­ра­ции и лишь кое-где за­бас­тов­ки. Пра­ви­тель­с­т­во от­ве­ти­ло арес­та­ми «за­чин­щи­ков», кон­вент ра­зо­шел­ся, поч­ти все ли­де­ры ока­за­лись за ре­шет­кой. С целью ос­во­бож­де­ния од­но­го из них, Вин­сен­та, зак­лю­чен­но­го в тюрь­ме Ньюпор­та в Юж­ном Уэль­се, ре­ше­но бы­ло пред­п­ри­нять во­ору­жен­ную ак­цию. От­ряд ра­бо­чих пред­п­ри­нял на­па­де­ние на тюрь­му, но был рас­се­ян вой­ска­ми и по­ли­ци­ей.

    Накал со­бы­тий при­вел к раз­ме­же­ва­нию в чар­тис­т­с­ких ря­дах; пос­лед­ние пред­с­та­ви­те­ли ра­ди­ка­лов по­ки­ну­ли их. В июле 1840 г. в Ман­чес­те­ре бы­ла ор­га­ни­за­ци­он­но офор­м­ле­на На­ци­ональ­ная чар­тис­т­с­кая ас­со­ци­ация с ре­гу­ляр­ны­ми взно­са­ми и ячей­ка­ми («клас­са­ми») по де­сять че­ло­век. Но­вая пе­ти­ция (3,3 млн. под­пи­сей­) бы­ла от­вер­г­ну­та пар­ла­мен­том в мае 1842 г. В от­вет в Ман­чес­те­ре, во всем Лан­ка­ши­ре и со­сед­них граф­с­т­вах, Шот­лан­дии, Уэль­се и Лон­до­не про­ка­ти­лась вол­на ста­чек; но дол­го про­дер­жать­ся ра­бо­чие не мог­ли, нуж­да зас­та­ви­ла их вер­нуть­ся на фаб­ри­ки и за­во­ды. На­чал­ся раз­б­род сре­ди ли­де­ров. Ло­ветт пред­ло­жил сос­ре­до­то­чить­ся на об­ра­зо­ва­тель­ных це­лях. О'Кон­нор выд­ви­нул по­пу­ляр­ный ло­зунг воз­в­ра­та ра­бо­чих на зем­лю. План ока­зал­ся нес­бы­точ­ным из-за нех­ват­ки средств; Зе­мель­ное об­щес­т­во О'Кон­но­ра обан­к­ро­ти­лось, сам он ра­зо­рил­ся. Часть ра­бо­чих сос­ре­до­то­чи­лась на де­ятель­нос­ти пот­ре­би­тель­с­кой ко­опе­ра­ции. В 1844 г. груп­па эн­ту­зи­ас­тов ос­но­ва­ла в го­ро­де Роч­дей­л (Роч­дей­лс­кие пи­оне­ры) ко­опе­ра­тив­ную лав­ку, раз­вер­нув­шую ус­пеш­ную тор­гов­лю по при­ем­ле­мым це­нам, и ко­опе­ра­тив­ное дви­же­ние ста­ло раз­рас­тать­ся, как снеж­ный ком.

    Третий и пос­лед­ний подъ­ем чар­тиз­ма при­шел­ся на 1847-1848 гг. и раз­ви­вал­ся в иных ус­ло­ви­ях - от­ме­ны хлеб­ных за­ко­нов, по­де­шев­ле­ния про­до­воль­с­т­вия и вмес­те с ним и жиз­ни. Вско­лых­ну­ли ра­бо­чих вес­ти о ре­во­лю­ции в Ев­ро­пе. Ру­ко­во­ди­те­ли чар­тис­тов ут­вер­ж­да­ли, что им уда­лось соб­рать под но­вой пе­ти­ци­ей 5 млн. под­пи­сей. На день вне­се­ния ее в пар­ла­мент (10 ап­ре­ля 1848 г.) бы­ла наз­на­че­на гран­ди­оз­ная ма­ни­фес­та­ция. Пра­ви­тель­с­т­во спеш­но про­ве­ло за­кон об ох­ра­не ко­ро­ны, стя­ну­ло в сто­ли­цу силь­ные от­ря­ды войск, объ­яви­ло на­бор спе­ци­аль­ных кон­с­теб­лей (в чис­ло ко­то­рых за­пи­сал­ся принц Луи На­по­ле­он Бо­на­парт, бу­ду­щий им­пе­ра­тор фран­цу­зов) и зап­ре­ти­ло шес­т­вие к зда­нию Вес­т­мин­с­те­ра. О'Кон­нор об­ра­тил­ся к учас­т­ни­кам мно­го­люд­но­го ми­тин­га с прось­бой не бро­сать от­к­ры­то­го вы­зо­ва влас­тям. Его пос­лу­ша­лись, тол­па ра­зош­лась.

    Это бы­ло вос­п­ри­ня­то как приз­нак сла­бос­ти. Па­ла­та вновь от­вер­г­ла пе­ти­цию; дви­же­ние пош­ло на убыль. Нель­зя, од­на­ко, счи­тать зап­ре­ты и реп­рес­сии ос­нов­ной и да­же зна­чи­тель­ной при­чи­ной спа­да. Ве­ли­коб­ри­та­ния всту­пи­ла в по­ло­су серь­ез­ных со­ци­аль­ных ре­форм. В ли­бе­раль­ной пар­тии все гром­че зву­чал го­лос Виль­яма Юар­та Глад­с­то­на. Б. Диз­ра­эли воз­г­ла­вил груп­пи­ров­ку «мо­ло­дых то­ри». В вер­х­ней па­ла­те тру­дил­ся зна­ме­ни­тый фи­лан­т­роп лорд Шеф­т­с­бе­ри. Под не­сом­нен­ным вли­яни­ем чар­тиз­ма ок­реп­ли тред-юни­оны. В пра­вя­щих кру­гах рос­ло убеж­де­ние, что от прин­ци­па нев­ме­ша­тель­с­т­ва го­су­дар­с­т­ва в со­ци­аль­ную жизнь на­до от­ка­зать­ся и, хо­чешь - не хо­чешь, за­ко­но­да­тель­но обоз­на­чить пре­де­лы эк­с­п­лу­ата­ции.

    Чартизм не ис­чез без сле­да. Он про­дол­жал су­щес­т­во­вать до 1854 г. в ли­це Со­юза брат­с­ких де­мок­ра­тов во гла­ве с Эр­нес­том Джон­сом, чле­ном ко­то­ро­го сос­то­ял мо­ло­дой Ф. Эн­гельс. Это бы­ла клас­со­вая ор­га­ни­за­ция, про­воз­г­ла­сив­шая со­ци­ализм сво­ей целью. Но ее те­оре­ти­чес­кое соз­ре­ва­ние соп­ро­вож­да­лось сок­ра­щен­нос­тью чис­ла при­вер­жен­цев; мас­сы от­да­ва­ли пред­поч­те­ние тред-юни­онис­т­с­ко­му дви­же­нию. Ве­ра в воз­мож­ность улуч­ше­ния сво­ей учас­ти в рам­ках су­щес­т­ву­юще­го строя не бы­ла по­ко­леб­ле­на; нап­ро­тив, де­ятель­ность пар­ла­мен­та спо­соб­с­т­во­ва­ла ее уп­ро­че­нию. И в даль­ней­шем ре­во­лю­ци­он­ная струя в об­щес­т­вен­ном дви­же­нии Ан­г­лии, су­щес­т­во­вав­шая в ви­де со­ци­алис­ти­чес­ких об­ществ, а поз­д­нее и пар­тий­, в ши­ро­кий по­ток не прев­ра­ти­лась, а воп­ло­ще­ние в жизнь со­ци­алис­ти­чес­ких идей мыс­ли­лось ре­фор­мис­т­с­ким пу­тем.

    В пар­ла­мен­те обе пар­тии, ви­ги и то­ри, не мог­ли иг­но­ри­ро­вать под­с­ту­пав­шие со всех сто­рон со­ци­аль­ные проб­ле­мы: и в той, и в дру­гой ре­фор­ма­то­ры про­ти­вос­то­яли тра­ди­ци­она­лис­там, так что от­дель­ные груп­пи­ров­ки по сво­им взгля­дам сто­яли бли­же к еди­но­мыш­лен­ни­кам в ря­дах «со­пер­ни­ка», не­же­ли к «соб­с­т­вен­ным» рет­рог­ра­дам. Ми­ну­ли вре­ме­на бес­спор­но­го дол­го­лет­не­го пре­об­ла­да­ния (а зна­чит, и пра­ви­тель­с­т­вен­ной мо­но­по­лии) той или дру­гой (ви­ги-1715-1770; то­ри -1770-1830). Те­перь пра­ви­тель­с­т­во час­то опи­ра­лось на кро­шеч­ное боль­шин­с­т­во, а то и вов­се его не име­ло.

    Гораздо ча­ще, не­же­ли рань­ше, ста­ли об­ра­зо­вы­вать­ся так на­зы­ва­емые ко­ро­лев­с­кие ко­мис­сии по об­с­ле­до­ва­нию жиз­ни и тру­да тех или иных сло­ев на­се­ле­ния; в них сот­руд­ни­ча­ли пред­с­та­ви­те­ли обе­их пар­тий­, а док­ла­ды ко­мис­сий­, пуб­ли­ку­емые в ви­де Си­них книг, от­к­ры­ва­ли пе­ред об­щес­т­вен­нос­тью та­кие ужа­сы, что пря­тать их под сук­но бы­ло прос­то не­воз­мож­но. При сме­не пра­ви­тельств не­ред­ко слу­ча­лось так! что но­вый ка­би­нет до­во­дил до кон­ца (прав­да, обыч­но в нес­коль­ко ви­до­из­ме­нен­ном ви­де) ито­ги рас­сле­до­ва­ний и за­ко­ноп­ро­ек­ты, на­ча­тые его пред­шес­т­вен­ни­ком. По­ня­тие со­пер­ни­чес­т­ва ста­ло пос­те­пен­но ус­ту­пать пред­с­тав­ле­нию о пар­т­нер­с­т­ве в од­ном де­ле. На оп­по­зи­цию ста­ли смот­реть как на пос­тав­щи­ка аль­тер­на­тив­ных идей­, пос­те­пен­но и все ча­ще ее ста­ли име­но­вать, по ана­ло­гии с пра­ви­тель­с­т­вом, «оппо­зи­ци­ей его (ее) ве­ли­чес­т­ва». Поз­д­нее этот тер­мин при­об­рел зна­че­ние кон­с­ти­ту­ци­он­но­го, ее ли­дер прев­ра­тил­ся в важ­ную фи­гу­ру го­су­дар­с­т­вен­ной иерар­хии, а взгля­ды оп­по­зи­ции ста­ли рас­смат­ри­вать­ся как вклад в ко­пил­ку го­су­дар­с­т­вен­ных идей.

    В 1835 г. бы­ло по­кон­че­но с сох­ра­нив­шим­ся со сред­не­ве­ковья ха­осом в мес­т­ном са­мо­уп­рав­ле­нии. По ак­ту о му­ни­ци­паль­ной ре­фор­ме воз­ник­ли из­би­ра­емые на­ло­гоп­ла­тель­щи­ка­ми му­ни­ци­паль­ные со­ве­ты, ко­то­рые пос­те­пен­но взя­ли в свои ру­ки кон­т­роль за жи­лищ­ным стро­итель­с­т­вом, мо­ще­ни­ем и убор­кой улиц, их ос­ве­ще­ни­ем, отоп­ле­ни­ем до­мов, снаб­же­ни­ем га­зом и во­дой­, по­ли­цей­ской служ­бой.

    В 30-40-е го­ды ко­ро­лев­с­кие ко­мис­сии дваж­ды выс­ту­па­ли с от­че­та­ми об ус­ло­ви­ях тру­да на фаб­ри­ках и шах­тах, пот­ряс­ших об­щес­т­вен­ность: ма­лы­ши 7-8 лет ра­бо­та­ли в ду­хо­те тек­с­тиль­ных пред­п­ри­ятий с 6 ут­ра до 8.30 ве­че­ра; бы­ли по­ме­ще­ны ри­сун­ки, изоб­ра­жав­шие жен­щин и де­тей в лох­моть­ях, ко­то­рые пол­з­ком тол­ка­ли ва­го­нет­ки с уг­лем, ибо вы­со­та штре­ков не поз­во­ля­ла им вып­ря­мить­ся. Од­нов­ре­мен­но с уре­гу­ли­ро­ва­ни­ем про­дол­жи­тель­нос­ти ра­бо­че­го дня де­тей и под­рос­т­ков (1833) был вве­ден ин­с­ти­тут фаб­рич­ных ин­с­пек­то­ров, нес­коль­ко обуз­дав­ший осо­бо рьяных «по­то­вы­жи­ма­те­лей­». Че­рез де­сять лет был зап­ре­щен труд жен­щин и де­тей под зем­лей. В 1847 г. всту­пил в си­лу акт, вво­див­ший 58-ча­со­вую не­де­лю для жен­щин и под­рос­т­ков на всех про­из­вод­с­т­вах. Не­то­роп­ли­во шел прог­ресс со­ци­аль­но­го за­ко­но­да­тель­с­т­ва, но все же оно от­во­евы­ва­ло все но­вые по­зи­ции.

Начало Викторианской эпохи

В 1837 г. прес­тол за­ня­ла де­вят­над­ца­ти­лет­няя Вик­то­рия, муж­с­кая ветвь Ган­но­вер­с­ко­го до­ма обор­ва­лась. Кто бы мог по­ду­мать тог­да, что ей суж­де­но дол­гое 65-лет­нее цар­с­т­во­ва­ние? Что в ис­то­рию вой­дут по­ня­тия «Вик­то­ри­ан­с­кая Ан­г­лия» (и ни­ко­му в го­ло­ву не при­дет го­во­рить о Глад­с­то­нов­с­кой Ан­г­лии - по име­ни са­мо­го зна­ме­ни­то­го ее де­яте­ля), «вик­то­ри­ан­с­кая эпо­ха», «вик­то­ри­ан­с­кая мо­раль» и да­же «вик­то­ри­ан­с­кая ар­хи­тек­ту­ра», при­чем не толь­ко в Бри­та­нии, но и в Ка­на­де, Ав­с­т­ра­лии, Ин­дии и да­же в Со­еди­нен­ных Шта­тах? Что ма­лень­кая, мол­ча­ли­вая и в ста­рос­ти об­рюз­г­шая и туч­ная жен­щи­на ста­нет сим­во­лом ис­то­рии Ан­г­лии в по­ру на­ивыс­ше­го подъ­ема ее мо­гу­щес­т­ва?

    Вступив на трон не­опыт­ной де­воч­кой­, Вик­то­рия быс­т­ро ус­во­ила пар­ла­мен­т­с­кие тра­ди­ции и кон­с­ти­ту­ци­он­ные обы­чаи под ру­ко­вод­с­т­вом лор­да Мел­бор­на, сим­па­ти­зи­ро­вав­ше­го юной мо­нар­хи­не. Пос­те­пен­но и все жес­т­че на­ча­ли про­яв­лять­ся чер­ты ее ха­рак­те­ра - упор­с­т­во и влас­т­ность. Она вы­со­ко ста­ви­ла ко­ро­лев­с­кие пре­ро­га­ти­вы и ни­ко­му не поз­во­ля­ла по­ся­гать на них. Слу­чи­лось, нап­ри­мер, та­кое: са­мо­уве­рен­ный лорд Джон Паль­мер­с­тон пос­пе­шил приз­нать мо­нар­хи­чес­кий Пе­ре­во­рот Луи На­по­ле­она Бо­на­пар­та, пред­ва­ри­тель­но не ин­фор­ми­ро­вав об этом, как то над­ле­жа­ло, ко­ро­ле­ву,- и нав­сег­да рас­стал­ся с пе­ча­тя­ми Фо­рин-оффис. Она не фрон­ди­ро­ва­ла с пар­ла­мен­том и не по­ся­га­ла на его пол­но­мо­чия, как то бы­ва­ло с ее де­дом и дя­дей­, Ге­ор­гом III и Ге­ор­гом IV, не раз со вздо­хом наз­на­ча­ла на выс­ший пост в го­су­дар­с­т­ве лич­но ей неп­ри­ят­но­го Глад­с­то­на; но все премь­ер-ми­нис­т­ры на­чи­на­ли пись­ма к ней сло­ва­ми: «Сми­рен­но ис­пол­няя свой долг» - и де­ла­ли свои док­ла­ды стоя.

    Она са­ма выб­ра­ла се­бе суп­ру­га - прин­ца Аль­бер­та Сак­сен-Ко­бург-Гот­с­ко­го - и ста­ла мно­го­дет­ной ма­терью об­раз­цо­вой ан­г­лий­ской семьи. Принц-суп­руг скон­чал­ся, и Вик­то­рия со­рок лет но­си­ла по не­му тра­ур. Ко­ро­ле­ва слу­жи­ла сим­во­лом граж­дан­с­ких и се­мей­ных доб­ро­де­те­лей. Стро­гость вик­то­ри­ан­с­ких обы­ча­ев и да­же мо­ды (не толь­ко зи­мой­, но и ле­том, в жа­ру, джен­т­ль­ме­ны не сме­ли снять сюр­тук и ски­нуть жи­лет) вош­ли в по­го­вор­ку. Вик­то­рия под­ня­ла прес­тиж ин­с­ти­ту­та мо­нар­хии, по­шат­нув­ший­ся при ее дя­де Ге­ор­ге IV. Ее об­раз пос­те­пен­но стал ас­со­ци­иро­вать­ся с ве­ли­чи­ем и мо­гу­щес­т­вом им­пе­рии.

    За свою дол­гую жизнь Вик­то­рия по­род­ни­лась чуть ли не со все­ми пра­вя­щи­ми до­ма­ми Ев­ро­пы. Ца­ри­ца Алек­сан­д­ра Фе­до­ров­на, ко­то­рую в на­шей ли­те­ра­ту­ре мно­го лет ожес­то­чен­но по­но­си­ли, име­нуя ее нем­кой­, бы­ла внуч­кой Вик­то­рии и ан­г­ли­чан­кой по вос­пи­та­нию. Раз­вет­в­лен­ные мо­нар­хи­чес­кие свя­зи слу­жи­ли удоб­ным сред­с­т­вом дип­ло­ма­ти­чес­ких кон­так­тов, ког­да офи­ци­аль­ные ка­на­лы по тем или иным при­чи­нам пред­с­тав­ля­лись не­удоб­ны­ми.

    При рож­де­нии прин­цес­са бы­ла на­ре­че­на име­нем Алек­сан­д­ри­ны-Вик­то­рии (в честь им­пе­ра­то­ра Алек­сан­д­ра I, ре­но­ме ко­то­ро­го бы­ло весь­ма вы­со­ко в пос­ле­на­по­ле­онов­с­кое вре­мя). В пос­лед­ний раз оно проз­ву­ча­ло при ко­ро­на­ции. За­тем ко­ро­ле­ва вы­чер­к­ну­ла его из сво­ей би­ог­ра­фии. Это бы­ло ес­тес­т­вен­но: Вик­то­рия счи­та­ла Рос­сию из­веч­ным со­пер­ни­ком Ве­ли­коб­ри­та­нии, бы­ла од­ним из ини­ци­ато­ров Крым­с­кой вой­ны и тол­ка­ла пра­ви­тель­с­т­во на кон­ф­ликт с Рос­си­ей в 1877-1878 гг. Она, не­сом­нен­но, ока­зы­ва­ла вли­яние на ан­ти­рус­скую нап­рав­лен­ность бри­тан­с­кой внеш­ней по­ли­ти­ки.

    Но по­ка что до это­го бы­ло да­ле­ко. В 1837 г. Бри­та­ния с сим­па­ти­ей взи­ра­ла на хруп­кую де­воч­ку, во­лею су­деб став­шую гла­вой на­ции. На трон она взош­ла в раз­гар ос­т­ро­го по­ли­ти­чес­ко­го кри­зи­са, раз­вер­нув­ше­го­ся вок­руг воп­ро­са о внеш­ней тор­гов­ле. Хлеб­ные за­ко­ны пос­то­ян­но удер­жи­ва­ли це­ны на про­до­воль­с­т­вие на вы­со­ком уров­не, от че­го стра­да­ла лю­бая семья, не от­но­сив­ша­яся к сос­то­ятель­ным. Тре­буя их от­ме­ны, ра­ди­ка­лы во гла­ве с та­лан­т­ли­вы­ми пуб­ли­цис­та­ми и эко­но­мис­та­ми Ри­чар­дом Коб­де­ном (1809-1865) и Джо­ном Брай­том (1811-1889) наш­ли по­ни­ма­ние у масс. Проб­ле­ма ста­ви­лась ши­ре: вве­де­ние сво­бо­ды тор­гов­ли, ибо мас­тер­с­кой ми­ра не­че­го бы­ло опа­сать­ся кон­ку­рен­ции за­ру­беж­ных то­ва­ров; Ан­г­лия бы­ла за­ин­те­ре­со­ва­на в том, что­бы пар­т­не­ры на ос­но­ве прин­ци­па вза­им­но­го бла­гоп­ри­ят­с­т­во­ва­ния от­ка­за­лись от воз­ве­ден­ных ими та­мо­жен­ных барь­еров, на­де­ясь за­то­пить мир по­то­ком сво­их то­ва­ров. Про­тив, по по­нят­ным со­об­ра­же­ни­ям, выс­ту­па­ла «сель­с­кая Ан­г­лия», бо­яв­ша­яся при­то­ка в стра­ну де­ше­во­го хле­ба с кон­ти­нен­та и спа­да сель­с­ко­хо­зяй­ст­вен­но­го про­из­вод­с­т­ва.

    Правительство не мог­ло уже иг­но­ри­ро­вать раз­вер­ну­тую фрит­ре­де­ра­ми кам­па­нию. Лорд Мел­борн, бу­ду­чи премь­ер-ми­нис­т­ром, ре­шил ра­зоб­рать­ся в сос­тав­лен­ной в те­че­ние ве­ков и соб­ран­ной по ку­соч­кам сис­те­ме та­мо­жен­ных сбо­ров. Соз­дан­ная для это­го ко­мис­сия, из­ряд­но пот­ру­див­шись, об­на­ру­жи­ла 80 дей­ст­во­вав­ших пар­ла­мен­т­с­ких ак­тов о та­мо­жен­ных сбо­рах и до 500 ви­дов то­ва­ров, ими об­ла­гав­ших­ся; из них 10 при­но­си­ли 80% до­хо­да, а ос­таль­ные - ме­лочь, иног­да сме­хот­вор­ную. Так, сред­не­го­до­вой сбор от вво­за стек­лян­ных глаз для ку­кол (су­щес­т­во­вал и та­кой­!) сос­тав­лял один шил­линг 3,5 пен­са, т. е. мень­ше тог­даш­не­го рос­сий­ско­го пол­тин­ни­ка. И вот пар­ла­мент - мед­лен­ным ша­гом, роб­ким зиг­за­гом, в бо­ре­нии фрит­ре­де­ров и про­тек­ци­онис­тов - при­нял­ся ре­фор­ми­ро­вать та­мо­жен­ную сис­те­му. Два пра­ви­тель­с­т­ва па­ли, бу­ду­чи не в си­лах ре­шить эту за­да­чу.

    Решительный шаг сде­лал сэр Р. Пил, по­ни­мав­ший­, что на кон пос­тав­ле­но са­мо су­щес­т­во­ва­ние кон­сер­ва­тив­ной пар­тии: упор­с­т­во в от­с­та­ива­нии хлеб­ных за­ко­нов зак­ры­ва­ло пе­ред нею во­ро­та в бу­ду­щее. Еще один до­вод го­во­рил в поль­зу ре­фор­мы. В 1845 г. дож­ди за­ли­ли по­ля в Ан­г­лии, уро­жай вы­дал­ся жал­кий. Еще ху­же сло­жи­лись де­ла в Ир­лан­дии; бо­лезнь кар­то­фе­ля, ос­нов­ной пи­щи ир­лан­д­цев, све­ла поч­ти на нет его сбо­ры. На Изум­руд­ном ос­т­ро­ве во­ца­рил­ся го­лод; нес­час­т­ные его оби­та­те­ли пи­та­лись ко­рень­ями и тра­вой­; ты­ся­ча­ми они уми­ра­ли и сот­ня­ми ты­сяч в пол­ном от­ча­янии от­п­рав­ля­лись за оке­ан. Бла­гот­во­ри­тель­ность да­ва­ла кро­хи тре­бу­емо­го. Лишь под­воз про­до­воль­с­т­вия с кон­ти­нен­та мог спас­ти обез­лю­дев­шую на­по­ло­ви­ну Ир­лан­дию. Цеп­лять­ся за хлеб­ные за­ко­ны зна­чи­ло об­ре­кать на го­лод­ную смерть все но­вые ты­ся­чи. И Пил ре­шил­ся: в июне 1846 г. пар­ла­мент при­нял акт об их от­ме­не. Но сэр Ро­берт сло­мал на этом свою карь­еру: он про­вел за­кон го­ло­са­ми ли­бе­ра­лов и ир­лан­д­цев про­тив боль­шин­с­т­ва чле­нов сво­ей кон­сер­ва­тив­ной пар­тии. Кон­сер­ва­то­ры пос­ле это­го рас­ко­ло­лись, Пил ушел в от­с­тав­ку, а че­рез че­ты­ре го­да во вре­мя вер­хо­вой про­гул­ки ло­шадь сбро­си­ла его с сед­ла, да так не­удач­но, что он скон­чал­ся.

    В 1849 г. бы­ли от­ме­не­ны На­ви­га­ци­он­ные ак­ты, не­ког­да за­щи­щав­шие бри­тан­с­кий тор­го­вый флот от инос­т­ран­ной кон­ку­рен­ции. Те­перь он в за­щи­те не нуж­дал­ся и сам пре­тен­до­вал на роль мор­с­ко­го из­воз­чи­ка.

    Нашим сов­ре­мен­ни­кам об­ри­со­ван­ные вы­ше со­ци­аль­ные ак­ты, ве­ро­ят­но, мо­гут пред­с­та­вить­ся не­дос­та­точ­но мас­ш­таб­ны­ми: жизнь «че­ло­ве­ка с ули­цы» ос­та­ва­лась тя­же­лой­, а его труд - из­ну­ри­тель­ным. Но все поз­на­ет­ся в срав­не­нии. По­пу­ляр­ный жур­нал «Панч» («Пет­руш­ка») по­мес­тил ри­су­нок: счас­т­ли­вая семья си­дит вок­руг сто­ла; у от­ца, ма­те­ри и де­тей в ру­ках - по кус­ку дол­гож­дан­но­го де­ше­во­го хле­ба!

    Промышленный подъ­ем сме­нял­ся спа­дом; не раз про­ле­та­ри­ат под­ни­мал­ся на ши­ро­кие и дли­тель­ные ста­чеч­ные ак­ции, по­рой до­би­ва­ясь улуч­ше­ния жиз­ни; слу­ча­лись да­же го­лод­ные бун­ты. Но стол­бо­вой до­ро­гой бри­тан­с­ко­го ра­бо­че­го дви­же­ния ста­ли ор­га­ни­за­ция и борь­ба за усо­вер­шен­с­т­во­ва­ние су­щес­т­ву­юще­го строя. В 1851 г. воз­ник­ло Объ­еди­нен­ное об­щес­т­во ме­ха­ни­ков, в 1863 г.- На­ци­ональ­ный со­юз гор­ня­ков (по­ми­мо де­сят­ков бо­лее мел­ких тред-юни­онов). В 1860 г. сто­лич­ные проф­со­юзы объ­еди­ни­лись в Лон­дон­с­кий со­вет тред-юни­онов. Ра­бо­чие ор­га­ни­за­ции учас­т­во­ва­ли в по­ли­ти­чес­ких ак­ци­ях боль­шо­го раз­ма­ха; во вре­мя Граж­дан­с­кой вой­ны в США они, про­яв­ляя со­ли­дар­ность с се­ве­ря­на­ми, выс­ту­па­ли про­тив бла­гоп­ри­ят­ной южа­нам по­ли­ти­ки пра­ви­тель­с­т­ва.

    О соз­да­нии соб­с­т­вен­ной по­ли­ти­чес­кой пар­тии бри­тан­с­кие тру­дя­щи­еся тог­да не по­мыш­ля­ли. В оре­оле за­щит­ни­ков ин­те­ре­сов на­ро­да пе­ред ни­ми выс­ту­па­ло ра­ди­каль­ное кры­ло ли­бе­ра­лов. Про­ве­де­ние пар­ла­мен­т­с­кой ре­фор­мы 1832 г., кам­па­ния за от­ме­ну хлеб­ных за­ко­нов, дви­же­ние за сво­бо­ду тор­гов­ли, ряд кон­к­рет­ных ак­тов со­ци­аль­но­го за­ко­но­да­тель­с­т­ва - все это спо­соб­с­т­во­ва­ло дли­тель­но­му воз­дей­ст­вию ли­бе­ра­лов на го­род­с­кие ни­зы.

    Сложнее об­с­то­яло де­ло у кон­сер­ва­то­ров. Ре­фор­ма­то­рам-то­ри, соз­на­вав­шим не­об­хо­ди­мость рас­ши­ре­ния из­би­ра­тель­ной ба­зы пар­тии, при­хо­ди­лось все вре­мя ог­ля­ды­вать­ся на пра­во­вер­ных в соб­с­т­вен­ных ря­дах. Пре­об­ра­зо­ва­ния сле­до­ва­ло про­во­дить не толь­ко «по воз­мож­нос­ти» (что де­ла­ли и ли­бе­ра­лы), но и об­ле­кая их в при­ем­ле­мые для тра­ди­ци­она­лис­тов одеж­ды. Этот про­цесс свя­зан с име­нем Диз­ра­эли.. Он воз­г­ла­вил груп­пу «Мо­ло­дая Ан­г­лия», сос­то­яв­шую, за ис­к­лю­че­ни­ем его са­мо­го, сплошь из по­том­ков арис­ток­ра­ти­чес­ких ро­дов. Об­нов­ле­ние они ус­мат­ри­ва­ли в воз­в­ра­те к ста­рым и доб­рым нра­вам; дво­рян­с­т­во дол­ж­но вспом­нить о сво­их обя­зан­нос­тях по от­но­ше­нию к мас­сам, до­ве­ден­ным до край­нос­ти без­род­ной оли­гар­хи­ей ну­во­ри­шей­, наг­лым, на­по­рис­тым и бес­це­ре­мон­ным ка­пи­та­лом, вос­ста­но­вить об­щес­т­вен­ную гар­мо­нию, ца­рив­шую (буд­то бы!) в «доб­рой­, ве­се­лой­, ста­рой Ан­г­лии». Прес­тиж ко­ро­ны сле­ду­ет воз­вы­сить, с тем что­бы она мог­ла за­щи­тить на­род от по­ся­га­тельств ли­шен­ных соз­на­ния сво­его дол­га пе­ред об­щес­т­вом тол­с­то­су­мов.

    История зас­ви­де­тель­с­т­во­ва­ла: кон­сер­ва­тив­ная идея, оз­на­ча­ющая со­че­та­ние цен­нос­тей ста­ро­го с вос­п­ри­яти­ем но­вов­ве­де­ний­, ока­за­лась жи­ву­чей и спо­соб­ной к раз­ви­тию. Ос­но­вой взгля­дов Б. Диз­ра­эли яв­ля­лась фор­му­ла: об­ла­да­ние соб­с­т­вен­нос­тью лю­бо­го ро­да свя­за­но с от­вет­с­т­вен­нос­тью и обя­зан­нос­тя­ми пе­ред об­щес­т­вом. Он мыс­лил это в ви­де иерар­хии сот­руд­ни­чес­т­ва: ко­ро­на - цер­ковь («учи­тель на­ции») - арис­ток­ра­тия - сред­ние клас­сы - на­род. Без сот­руд­ни­чес­т­ва пра­ви­тель­с­т­во прев­ра­ща­ет­ся в по­ли­цей­скую ма­ши­ну, а на­род - в тол­пу.

    Филантропы от­но­си­лись к на­ро­ду с бла­гос­к­лон­ной жа­лос­тью, а жа­лость уни­жа­ет; со­ци­алис­ты про­ти­во­пос­тав­ля­ли класс клас­су; кон­сер­ва­тив­ные ре­фор­ма­то­ры ут­вер­ж­да­ли един­с­т­во об­щес­т­ва, в ко­то­ром каж­дая его часть име­ет пра­во на ува­же­ние, на учас­тие в бла­гах и влас­ти (хо­тя и твер­ди­ли о ес­тес­т­вен­ном пра­ве эли­ты на. ру­ко­вод­с­т­во), и нель­зя ска­зать, что­бы вы­ра­бо­тан­ная ими схе­ма не на­хо­ди­ла от­к­ли­ка в ра­бо­чей сре­де.

    Дела внеш­ние и ко­ло­ни­аль­ные. В 1830 г. Фо­рин-оффис впер­вые воз­г­ла­вил ви­конт Ген­ри Джон Паль­мер­с­тон, с име­нем ко­то­ро­го бри­тан­с­кая внеш­няя по­ли­ти­ка бы­ла свя­за­на в пос­ле­ду­ющие 35 лет да­же тог­да, ког­да он офи­ци­аль­ных пос­тов не за­ни­мал. Он с ред­ким в ан­на­лах дип­ло­ма­тии на­по­ром и нас­той­чи­вос­тью осу­щес­т­в­лял тра­ди­ци­он­ный бри­тан­с­кий курс на сох­ра­не­ние рав­но­ве­сия в Ев­ро­пе, про­ти­во­дей­ст­вуя воз­вы­ше­нию то Фран­ции, то Рос­сии, что поз­во­ля­ло Бри­та­нии без по­мех «пра­вить мо­ря­ми», ут­вер­ж­дать свою тор­го­вую ге­ге­мо­нию и ко­ло­ни­аль­ное вла­ды­чес­т­во. Пос­коль­ку Ев­ро­пой уп­рав­ля­ли ле­ги­тим­ные мо­нар­хи, лорд Джон с этим ми­рил­ся, но не по­ни­мал их уп­ря­мо­го стрем­ле­ния про­ти­во­дей­ст­во­вать про­ве­де­нию са­мых скром­ных кон­с­ти­ту­ци­он­ных пре­об­ра­зо­ва­ний и со­ве­то­вал, осо­бен­но пе­ред ре­во­лю­ци­ей 1848 г., пой­ти, по­ка не поз­д­но, на ус­туп­ки вер­но­под­дан­ным. Ре­фор­ма во из­бе­жа­ние ре­во­лю­ции - та­ким бы­ло его кре­до.

    Принципы внеш­ней по­ли­ти­ки Ан­г­лии он сфор­му­ли­ро­вал весь­ма чет­ко: «У нас нет ни веч­ных со­юз­ни­ков, ни пос­то­ян­ных дру­зей­, но веч­ны и пос­то­ян­ны на­ши ин­те­ре­сы, и за­щи­щать их - наш долг». Со­юз­ни­ки то­же приз­ва­ны слу­жить этим ин­те­ре­сам: «Мы дол­ж­ны... ис­поль­зо­вать дру­гие пра­ви­тель­с­т­ва, ког­да мы это­го хо­тим и они про­яв­ля­ют го­тов­ность слу­жить нам, но ни­ког­да не ид­ти у них в киль­ва­те­ре, вес­ти их за со­бой­, ког­да и ку­да мы смо­жем, но ни­ког­да и ни за кем не сле­до­вать...»

    Сразу же по вступ­ле­нии в дол­ж­ность Паль­мер­с­то­ну приш­лось за­нять­ся слож­ным бель­гий­ским воп­ро­сом: в 1830 г. бель­гий­цы вос­ста­ли и объ­яви­ли о сво­ем от­де­ле­нии от Ни­дер­лан­дов. Сле­до­ва­ло обес­пе­чить дол­ж­ную сте­пень вли­яния в но­вом го­су­дар­с­т­ве. Лорд Джон нап­ра­вил в гол­лан­д­с­кие во­ды эс­кад­ру, что­бы ко­роль Виль­гельм I не взду­мал ис­кать ре­ван­ша, и очень удач­но прис­т­ро­ил на бель­гий­ский прес­тол чле­на ан­г­лий­ско­го ко­ро­лев­с­ко­го до­ма прин­ца Ле­ополь­да Сак­сен-Ко-бур­г­с­ко­го. Но тут фран­цуз­с­кие Ор­ле­аны взду­ма­ли предъ­яв­лять пре­тен­зии, нас­та­ивая на ком­пен­са­ци­ях, и до ко­ро­ля Луи Фи­лип­па дош­ли пря­мо-та­ки не­ор­ди­нар­ные в ус­тах дип­ло­ма­та сло­ва Падь­мер­с­то­на: «Фран­ция не по­лу­чит ни­че­го, ни од­ной ви­ног­рад­ной ло­зы, ни од­ной ка­пус­т­ной гряд­ки...»

    Ни на год не за­ти­ха­ли ан­г­ло-рус­ские про­ти­во­ре­чия, в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни оп­ре­де­ляв­шие кон­фи­гу­ра­цию сил на меж­ду­на­род­ной аре­не. Сам Паль­мер­с­тон сви­де­тель­с­т­во­вал: «Ве­ли­кий враг Ан­г­лии - Рос­сия; это про­ис­те­ка­ет не из лич­ных чувств, а по­то­му, что ее на­ме­ре­ния и це­ли не сов­мес­ти­мы с на­ши­ми ин­те­ре­са­ми и бе­зо­пас­нос­тью». Центр ан­г­ло-рус­ско­го со­пер­ни­чес­т­ва при­хо­дил­ся на Бал­ка­ны и Ближ­ний Вос­ток. Паль­мер­с­тон не пи­тал ил­лю­зий нас­чет ис­тин­но­го по­ло­же­ния ве­щей в Ос­ман­с­кой им­пе­рии. Од­на­ко она хра­ни­ла клю­чи от Чер­но­мор­с­ких про­ли­вов, Бос­фо­ра и Дар­да­нелл, и в ка­чес­т­ве стра­жа бри­тан­с­ких им­пер­с­ких ин­те­ре­сов дол­ж­на бы­ла про­дол­жить свое су­щес­т­во­ва­ние. Паль­мер­с­то­на не сму­ща­ло, что фор­му­ла «ста­тус-кво сул­тан­с­ких вла­де­ний­», ко­то­рой он при­дер­жи­вал­ся, об­ре­ка­ла на зас­той мно­го­чис­лен­ное бал­кан­с­кое и сла­вян­с­кое на­се­ле­ние. Уси­лив­ше­еся пос­ле Ад­ри­ано­поль­с­ко­го ми­ра 1829 г. и Ун­кяр-Иске­ле­сий­ско­го до­го­во­ра 1833 г. рос­сий­ское вли­яние в Юго-Вос­точ­ной Ев­ро­пе и на Ближ­нем Вос­то­ке его тре­во­жи­ло. Опи­ра­ясь на эко­но­ми­чес­кую, фи­нан­со­вую и мор­с­кую мощь Бри­та­нии, уме­ло ис­поль­зуя про­ан­г­лий­ские сим­па­тии ту­рец­ких ре­фор­ма­то­ров, Паль­мер­с­тон до­бил­ся ус­пе­ха в про­ти­во­бор­с­т­ве с Рос­си­ей. Зак­лю­чен­ная в 1838 г. ан­г­ло-ту­рец­кая тор­го­вая кон­вен­ция от­к­ры­ла пе­ред ан­г­лий­ски­ми то­ва­ра­ми и ка­пи­та­ла­ми об­шир­ный ры­нок Ос­ман­с­кой им­пе­рии. По Лон­дон­с­ко­му до­го­во­ру 1841 г. про­ли­вы бы­ли зак­ры­ты для про­хо­да во­ен­ных ко­раб­лей всех стран. Флот Рос­сии ока­зал­ся за­пер­тым в Чер­ном мо­ре. Апо­фе­оз по­ли­ти­ки Паль­мер­с­то­на - это Па­риж­с­кий мир 1856 г., за­вер­шив­ший Крым­с­кую вой­ну, о ко­то­ром речь пой­дет ни­же.

    Теория сво­бод­ной тор­гов­ли, взя­тая в чис­том ви­де, ка­за­лось бы, не ос­тав­ля­ла мес­та за­во­ева­тель­ным вой­нам и ко­ло­ни­аль­ным зах­ва­там. Ее пе­вец Р. Коб­ден рас­суж­дал: си­ла Ан­г­лии - в ее эко­но­ми­ке. По­ка По­тем­кин и Су­во­ров рас­ши­ря­ли гра­ни­цы Рос­сии, два «пол­ко­вод­ца прог­рес­са», Джеймс Уатт и Ри­чард Ар­к­рай­т, воз­ве­ли Бри­та­нию в ранг пер­вой про­мыш­лен­ной­, тор­го­вой и фи­нан­со­вой дер­жа­вы ми­ра. Она дол­ж­на быть ми­ро­лю­би­вым и тру­до­лю­би­вым го­су­дар­с­т­вом. Рос­сия ей не страш­на; пусть она за­би­ра­ет се­бе да­же Кон­с­тан­ти­но­поль; «ты­ся­чи ко­раб­лей из Ли­вер­пу­ля и Гул­ля» смо­гут, в слу­чае нуж­ды, «заб­ло­ки­ро­вать Рос­сию в Мра­мор­ном мо­ре, как они уже су­ме­ли за­пе­реть ее в Фин­с­ком за­ли­ве, и обес­пе­чить сво­бо­ду су­до­ход­с­т­ва». Коб­ден выс­ту­пал про­тив дав­но ус­во­ен­ной при­выч­ки оп­рав­ды­вать лю­бые за­во­ева­тель­ные или ко­ло­ни­аль­ные ме­роп­ри­ятия, бла­го в ар­гу­мен­тах не­дос­тат­ка ни­ког­да не ощу­ща­лось: рав­но­ве­сие сил, обес­пе­че­ние бе­зо­пас­нос­ти тор­го­во­го фла­га, ци­ви­ли­за­тор­с­кая мис­сия,- их су­щес­т­во­вал це­лый на­бор, при­ме­ня­емый в раз­ных ва­ри­аци­ях. «В воп­ро­сах пра­ва на эк­с­пан­сию не дол­ж­но быть од­но­го за­ко­на для Ан­г­лии, а дру­го­го - для все­го ми­ра»,- тре­бо­вал Коб­ден. Но го­лос его зву­чал оди­но­ко, и на прак­ти­ке Ве­ли­коб­ри­та­ния поч­ти неп­ре­рыв­но ве­ла вой­ны - то тор­го­вые, то ко­ло­ни­аль­ные, то «прос­то» зах­ват­ни­чес­кие.

    В 1839 г. ви­це-ко­роль Ин­дии лорд Ок­лэнд вме­шал­ся во внут­ри­аф­ган­с­кие де­ла. Ан­г­ло-индий­ский от­ряд за­нял Ка­бул и по­са­дил на прес­тол сво­его став­лен­ни­ка. Но эмир Дост Му­хам­мед на­нес от­вет­ный удар: ин­тер­вен­ты бы­ли на­чис­то унич­то­же­ны при их от­с­туп­ле­нии в го­рах; до Дже­ла­ла­ба­да доб­рал­ся один-един­с­т­вен­ный че­ло­век, при­нес­ший страш­ную весть. Про­ва­ли­лась и по­пыт­ка ор­га­ни­зо­вать в 1842 г. ка­ра­тель­ную эк­с­пе­ди­цию. В пар­ла­мен­те ка­би­не­ту приш­лось вы­дер­жать на­пор весь­ма ос­т­рой кри­ти­ки, в чис­ле его оп­по­нен­тов выс­ту­пил и со­ро­ка­лет­ний тог­да еще зад­нес­ка­ме­еч­ник Б. Диз­ра­эли. Он счел нуж­ным выс­ту­пить про­тив ле­ген­ды (и ны­не име­ющей хож­де­ние), буд­то ан­г­ли­ча­не на­но­си­ли в Аф­га­нис­та­не пре­вен­тив­ный удар с целью пре­дуп­ре­дить его зах­ват Рос­си­ей и во­об­ще лишь «обо­ро­ня­лись».

    Британские пра­вя­щие кру­ги не пос­тес­ня­лись раз­вя­зать две вой­ны про­тив Ки­тая, по­лу­чив­шие наз­ва­ние опи­ум­ных (1839-1842; 1859- 1860: пос­лед­няя - сов­мес­т­но с Фран­ци­ей­). Ве­ли­коб­ри­та­ния от­тор­г­ла у Ки­тая Гон­конг, от­к­ры­ла для се­бя важ­ные пор­ты, по­лу­чи­ла раз­ре­ше­ние на соз­да­ние в нес­коль­ких го­ро­дах сво­их сет­тль­мен­тов, на ко­то­рые не рас­п­рос­т­ра­ня­лась юрис­дик­ция ки­тай­ских влас­тей­, не го­во­ря уже о сбы­те в Ки­тае нар­ко­ти­ков.

    Катаклизмом ев­ро­пей­ско­го мас­ш­та­ба яви­лась Крым­с­кая вой­на, выз­ван­ная со­пер­ни­чес­т­вом за пре­об­ла­да­ние на Бал­ка­нах и Ближ­нем Вос­то­ке. Не­ук­лю­жи­ми ока­за­лись ма­нев­ры Ни­ко­лая I, выд­ви­нув­ше­го в са­мый не­под­хо­дя­щий мо­мент пре­тен­зии на уп­ро­че­ние и рас­ши­ре­ние прав ца­риз­ма и на пок­ро­ви­тель­с­т­во пра­вос­лав­но­му на­се­ле­нию ту­рец­ких вла­де­ний. Во­шед­шее во все дип­ло­ма­ти­чес­кие бук­ва­ри опи­са­ние мис­сии в Кон­с­тан­ти­но­по­ле А.С. Мен­ши­ко­ва как при­мер не­уме­лос­ти и бес­так­т­нос­ти скры­ва­ет тот факт, что Мен­ши­ков от­ка­зал­ся от всех пер­во­на­чаль­но предъ­яв­лен­ных тре­бо­ва­ний и под ко­нец нас­та­ивал лишь на сох­ра­не­нии прав, приз­нан­ных за Рос­си­ей по до­го­во­рам в Кю­чук-Кай­нар­д­жи (1774) и Ад­ри­ано­по­ле (1829).

    Тем не ме­нее вой­на раз­го­ре­лась: толь­ко что воз­вед­ший сам се­бя на фран­цуз­с­кий прес­тол им­пе­ра­тор На­по­ле­он III край­не нуж­дал­ся в гром­ком во­ен­ном ус­пе­хе и жаж­дал ре­ван­ша за 1812 год; ту­рец­кие пра­ви­те­ли меч­та­ли о воз­рож­де­нии сво­ей влас­ти на Бал­ка­нах и на­де­ялись до­бить­ся это­го в ко­али­ции с за­пад­ны­ми со­юз­ни­ка­ми; Лон­до­ну в пер­вый и един­с­т­вен­ный раз в XIX в. пред­с­та­ви­лась воз­мож­ность на­нес­ти си­ла­ми чуть не всей Ев­ро­пы сок­ру­ши­тель­ный удар по со­пер­ни­ку и за­нять пре­об­ла­да­ющие по­зи­ции в гро­мад­ном ре­ги­оне, ох­ва­ты­ва­ющем юго-вос­ток Ев­ро­пы и Ближ­ний Вос­ток. «Ястре­бы» в ка­би­не­те во гла­ве с Дж. Паль­мер­с­то­ном, за­ни­мав­шим пост ми­нис­т­ра внут­рен­них дел, лег­ко пре­одо­ле­ли сом­не­ния и ко­ле­ба­ния уме­рен­ных.

    Под сте­на­ми Се­вас­то­по­ля бри­тан­с­кие вой­ска сла­вы не об­ре­ли. Со­рок лет ими неп­ре­рыв­но ко­ман­до­вал гер­цог Вел­лин­г­тон, сох­ра­нив­ший ар­мию в сос­то­янии сво­его ро­да ре­лик­та на­ча­ла сто­ле­тия. Сол­дат без

    устали муш­т­ро­ва­ли, пе­рег­ру­жа­ли сна­ря­же­ни­ем, ук­ра­ша­ли по­зу­мен­та­ми и без по­ща­ды по­ро­ли. Сох­ра­нил­ся обы­чай про­да­жи офи­цер­с­ких дол­ж­нос­тей­, зак­ры­вав­ший до­ро­гу та­лан­т­ли­вым, но не­дос­та­точ­но иму­щим про­фес­си­она­лам; в элит­ных пол­ках за офи­цер­с­кий па­тент пла­ти­ли це­лые сос­то­яния, за­то слу­ча­лось, что об­ла­да­тель оно­го «слу­жил» на бе­ре­гах Тем­зы, в то вре­мя как его ба­таль­он пре­бы­вал где-ли­бо в ко­ло­ни­ях.

    Интендантство об­на­ру­жи­ло пол­ную без­ру­кость в час­ти снаб­же­ния войск, за­то боль­шую спо­соб­ность при­об­щить­ся к до­хо­дам от во­ен­ных пос­та­вок. Бри­тан­с­кий эк­с­пе­ди­ци­он­ный кор­пус, рас­по­ла­гав­ший­ся вок­руг Ев­па­то­рии, на /4 вы­мерз и вы­мер в страш­ную для не­го зи­му 1854-1855 гг. Взять «Боль­шой ре­дан» (3-й бас­ти­он) Се­вас­то­по­ля ему так и не уда­лось. Но об­щий ус­пех был на сто­ро­не со­юз­ни­ков. Мир при­нес ка­би­не­ту, ко­то­рый воз­г­ла­вил Паль­мер­с­тон, не все же­ла­емое, но все же мно­гое: Рос­сия от­ка­за­лась от пок­ро­ви­тель­с­т­ва хрис­ти­анам Юго-Вос­точ­ной Ев­ро­пы, ра­зо­ру­жи­ла Чер­но­мор­с­кий флот, по­те­ря­ла Юж­ную Бес­са­ра­бию. В пар­ла­мен­те рас­це­ни­ли мир как «дос­той­ный­», но не три­ум­фаль­ный.

    История обош­лась су­ро­во с Па­риж­с­ким ми­ром (март 1856 г.), пы­тав­шим­ся за­кон­сер­ви­ро­вать из­жив­шую се­бя власть Вы­со­кой Пор­ты на Бал­ка­нах. Соз­дан­ная им сис­те­ма на­ча­ла рас­сы­пать­ся поч­ти не­мед­лен­но, на­ро­ды про­дол­жа­ли до­би­вать­ся ос­во­бож­де­ния, а в 1870 г. кан­ц­лер A.M. Гор­ча­ков объ­явил об от­ка­зе от стес­няв­ше­го Рос­сию зап­ре­та на со­дер­жа­ние во­ен­но-мор­с­ко­го фло­та в Чер­ном мо­ре, и Лон­дон­с­кая кон­фе­рен­ция 1871 г. вы­нуж­де­на бы­ла сан­к­ци­они­ро­вать эту ак­цию.

    Вскоре пос­ле Крым­с­кой вой­ны раз­ра­зи­лось со­бы­тие, во­очию по­ка­зав­шее, что уг­ро­за бри­тан­с­ко­му вла­ды­чес­т­ву в Ин­дии ис­хо­дит не из­в­не, со сто­ро­ны Рос­сии, а из­нут­ри. В 40-е го­ды XIX в. был по­ко­рен Бен­гал, а в 1857 г. по всей Ин­дии про­ка­ти­лось вос­ста­ние, ед­ва не низ­вер­г­нув­шее бри­тан­с­кую власть. Но и здесь по­ли­ти­ка «раз­де­ляй и влас­т­вуй­» не да­ла осеч­ки. Боль­шин­с­т­во рад­жей сох­ра­ни­ло вер­ность им­пе­рии, про­тив пов­с­тан­цев сра­жа­лись пол­ки, наб­ран­ные из сик­хов и гур­ков. На жес­то­кос­ти вос­став­ших ка­ра­те­ли от­ве­ти­ли звер­с­ки­ми рас­п­ра­ва­ми. Мир обо­шел ри­су­нок: вож­ди пов­с­тан­цев сто­ят при­вя­зан­ные к ду­лам пу­шек, вот-вот гря­нет выс­т­рел...

    После по­дав­ле­ния вос­ста­ния ма­ят­ник кач­нул­ся в сто­ро­ну про­ще­ния и ми­ло­сер­дия - умуд­рен­ные жиз­нью по­ли­ти­ки при­зы­ва­ли не при­но­сить но­вых жертв на ал­тарь Мо­ло­ха, ина­че пос­лед­с­т­вия ста­нут неп­ред­с­ка­зу­емы­ми. Бы­ли сде­ла­ны и «оргвы­во­ды»: Ост-Индская ком­па­ния, ос­но­ван­ная еще в кон­це XVI в., прек­ра­ти­ла свое су­щес­т­во­ва­ние; уп­рав­ле­ние Ин­ди­ей пе­реш­ло не­пос­ред­с­т­вен­но в ве­де­ние ко­ро­ны. Вик­то­рия об­ра­ти­лась к на­се­ле­нию Ин­дии с ма­ни­фес­том, обе­щая мо­нар­шее бла­го­во­ле­ние всем без ис­к­лю­че­ния ин­дий­цам.

    Но не од­ни мрач­ные чер­ты про­яв­ля­лись в ко­ло­ни­аль­ной сис­те­ме им­пе­рии. В 30-е го­ды пе­ре­се­лен­цы в Ав­с­т­ра­лию по­лу­чи­ли ста­тус са­мо­уп­рав­ле­ния; в 40-е го­ды это пра­во рас­п­рос­т­ра­ни­лось и на Ка­на­ду: по сло­вам ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра гра­фа Дж. Да­ре­ма, обес­пе­чить ло­яль­ность ка­над­цев мож­но бы­ло, лишь пре­дос­та­вив им воз­мож­ность са­мо­уп­рав­ле­ния при ми­ни­маль­ном вме­ша­тель­с­т­ве мет­ро­по­лии в их внут­рен­ние де­ла. Так бы­ли сде­ла­ны важ­ные ша­ги в ре­кон­с­т­рук­ции им­пе­рии на бо­лее спра­вед­ли­вых и от­ве­ча­ющих прин­ци­пам гу­ма­низ­ма на­ча­лах.

    До са­мой сво­ей смер­ти в 1865 г. Г. Дж. Паль­мер­с­тон креп­ко дер­жал браз­ды прав­ле­ния в сво­их ру­ках. На вось­мом де­сят­ке лет он сов­сем ох­ла­дел к ре­фор­мам; за­мыс­лы пре­об­ра­зо­ва­ний выз­ре­ва­ли под­с­пуд­но и выр­ва­лись на­ру­жу пос­ле его кон­чи­ны. Они спра­вед­ли­во свя­зы­ва­ют­ся с име­на­ми Виль­яма Юар­та Глад­с­то­на и Бен­д­жа­ми­на Диз­ра­эли.

Вильям Гладстон и Бенджамин Дизраэли

Вильям Глад­с­тон - са­мая яр­кая фи­гу­ра бри­тан­с­ко­го ли­бе­ра­лиз­ма. С рож­де­ния, ка­за­лось, нич­то не пред­ве­ща­ло ему по­чет­ных проз­вищ - «на­род­ный Виль­ям» и «ве­ли­кий ста­рец». Сын бо­га­то­го ра­бов­ла­дель­ца, имев­ше­го план­та­ции на Вест-Индских ос­т­ро­вах, он всту­пил в па­ла­ту об­щин в мо­ло­дос­ти как уме­рен­ный кон­сер­ва­тор. Глу­бо­ко про­ник­ну­тый хрис­ти­ан­с­кой мо­ралью, ав­тор кни­ги о ро­ли ре­ли­гии в го­су­дар­с­т­ве, че­ло­век столь стро­гих пра­вил по­ве­де­ния, что дваж­ды по­лу­чил от­каз от из­б­ран­ных им в спут­ни­цы жиз­ни де­виц, на­пу­ган­ных су­ро­вос­тью его взгля­дов (хо­тя, ка­за­лось бы, все пре­иму­щес­т­ва бы­ли на его сто­ро­не - вы­сок, стро­ен, кра­сив, бо­гат и та­лан­т­лив), преж­де чем со­че­тать­ся бра­ком,- Глад­с­тон «ле­вел» преж­де все­го под воз­дей­ст­ви­ем за­ве­тов Еван­ге­лия, хо­тя ему ни­как нель­зя от­ка­зать в спо­соб­нос­ти чут­ко улав­ли­вать нас­т­ро­ения в об­щес­т­ве, яв­но скло­няв­шем­ся к со­ци­аль­но­му кон­сен­су­су.

    Влиятельные про­мыш­лен­ни­ки, мо­гу­щес­т­вен­ные фи­нан­сис­ты от­нюдь не со­би­ра­лись вы­тес­нять лен­д­лор­дов с аван­с­це­ны по­ли­ти­чес­кой жиз­ни. Вла­де­ние по­мес­ть­ем, ма­но­ром, тра­ди­ци­он­но да­ва­ло тот вес в ис­теб­лиш­мен­те, ко­то­ро­го од­ним зво­ном зла­та дос­тичь бы­ло не­мыс­ли­мо, и об­ла­да­те­ли тол­с­тых ко­шель­ков спе­ши­ли об­за­вес­тись за­го­род­ным до­мом и име­ни­ем. Но­си­те­ли гром­ких арис­ток­ра­ти­чес­ких ти­ту­лов за­ни­ма­ли мес­та в прав­ле­ни­ях ак­ци­онер­ных ком­па­ний. Вер­хуш­ка ра­бо­че­го клас­са, су­мев за­во­евать се­бе снос­ное и да­же ком­фор­та­бель­ное су­щес­т­во­ва­ние, стре­ми­лась к про­ве­де­нию ре­форм в рам­ках су­щес­т­во­вав­ше­го строя. Глад­с­тон прис­ту­пил к прет­во­ре­нию этих тен­ден­ций в жизнь, ви­дя в этом осу­щес­т­в­ле­ние гу­ман­ных прин­ци­пов хрис­ти­ан­с­т­ва. Он снял зап­рет с ра­бо­чих ор­га­ни­за­ций­, ле­га­ли­зо­вал тред-юни­оны и стач­ки (прав­да, на­ло­жив ве­то на пи­ке­ти­ро­ва­ние) и пред­ло­жил сни­зить иму­щес­т­вен­ный ценз при вы­бо­рах в па­ла­ту об­щин. Уси­ли­ями кон­сер­ва­то­ров и пра­вых в ря­дах ли­бе­ра­лов билль был про­ва­лен. Но воп­рос столь наз­рел, что им за­нял­ся кон­сер­ва­тив­ный ка­би­нет, в ко­ем клю­че­вую по­зи­цию кан­ц­ле­ра каз­на­чей­ст­ва за­нял Бен­д­жа­мин Диз­ра­эли.

    Историки до сих пор спо­рят: как слу­чи­лось, что Диз­ра­эли, по­то­пив про­ект Глад­с­то­на, за­тем вы­ра­бо­тал бо­лее да­ле­ко иду­щий за­кон: то ли по про­зор­ли­вым стра­те­ги­чес­ким со­об­ра­же­ни­ям, же­лая обес­пе­чить сво­ей пар­тии под­дер­ж­ку но­вых сло­ев из­би­ра­те­лей­, то ли ру­ко­вод­с­т­ву­ясь карь­ерис­т­с­ки­ми по­буж­де­ни­ями, то ли в стрем­ле­нии к лич­ной сла­ве, ко­то­рой жаж­да­ла его ро­ман­ти­чес­кая на­ту­ра, то ли из чув­с­т­ва лю­той враж­ды к Глад­с­то­ну... Но факт ос­та­ет­ся фак­том: про­ве­ден­ный им в жизнь в 1867 г. за­кон но­сил бо­лее ра­ди­каль­ный ха­рак­тер по срав­не­нию с про­ва­лен­ным ра­нее бил­лем Глад­с­то­на. Ценз осед­лос­ти был сни­жен до од­но­го го­да, из­би­ра­те­ля­ми в го­ро­дах ста­ли на­ло­гоп­ла­тель­щи­ки, вно­сив­шие за арен­ду жи­ли­ща не ме­нее 10 ф. ст. в год, в се­лах - фер­ме­ры и арен­да­то­ры да­же с не­боль­шим до­хо­дом. Чис­ло из­би­ра­те­лей вы­рос­ло вдвое, с од­но­го до двух мил­ли­онов че­ло­век.

    Сомнения одо­ле­ва­ли кол­лег Диз­ра­эли по ка­би­не­ту. Его офи­ци­аль­ный гла­ва, граф Дж. Дер­би, наз­вал ре­фор­му «прыж­ком во тьму», три ми­нис­т­ра по­да­ли в от­с­тав­ку. Не оп­рав­да­лись и бли­жай­шие по­ли­ти­чес­кие рас­че­ты - оче­ред­ные вы­бо­ры то­ри про­иг­ра­ли. Но ма­хо­вик ре­форм был за­пу­щен. Бы­ли соз­да­ны при­ми­ри­тель­ные су­ды для по­лю­бов­но­го ре­ше­ния тру­до­вых кон­ф­лик­тов, рас­ши­ре­но фаб­рич­ное за­ко­но­да­тель­с­т­во, ра­бо­чий день жен­щин и де­тей ог­ра­ни­чен 10 ча­са­ми, ре­бя­тиш­ки обя­за­ны бы­ли по­се­щать шко­лу; му­ни­ци­па­ли­те­там пре­дос­тав­ле­на воз­мож­ность стро­итель­с­т­ва жи­лищ для ма­ло­иму­щих; улуч­ше­на участь мо­ря­ков тор­го­во­го фло­та; при­ня­ты ме­ры борь­бы с ан­ти­са­ни­тар­ным сос­то­яни­ем го­ро­дов. Диз­ра­эли, со­пер­ник и не­на­вис­т­ник Глад­с­то­на, выс­ту­пал пар­т­не­ром в этом про­цес­се и кое в чем да­же прев­зо­шел «на­род­но­го Виль­яма»: так, он снял зап­рет с пи­ке­ти­ро­ва­ния при за­бас­тов­ках. Гос­под­с­т­ву­ющий класс Ве­ли­коб­ри­та­нии, не­за­ви­си­мо от пар­тий­ной при­над­леж­нос­ти, де­мон­с­т­ри­ро­вал гиб­кость и спо­соб­ность к ма­нев­ру на пу­ти к об­щес­т­вен­но­му кон­сен­су­су.

    Англия - узел меж­ду­на­род­ных об­щес­т­вен­ных свя­зей. Пре­ус­пев боль­ше дру­гих в вой­нах кон­ца XVI­II- на­ча­ла XX вв., Ан­г­лия на де­ся­ти­ле­тия ста­ла силь­ней­шей дер­жа­вой ми­ра. Про­мыш­лен­ное пре­вос­ход­с­т­во ук­ре­пи­ло ее гос­под­с­т­во в ми­ро­вой тор­гов­ле и на мо­рях. Лон­дон­с­кая бир­жа и Ан­г­лий­ский банк ста­ли ми­ро­вым цен­т­ром тор­го­вых и фи­нан­со­вых сде­лок. В 1851 г. Ан­г­лия по­ло­жи­ла на­ча­ло про­ве­де­нию все­мир­ных про­мыш­лен­ных выс­та­вок, де­мон­с­т­ри­ро­вав­ших дос­ти­же­ния про­из­вод­с­т­ва и прив­ле­кав­ших вни­ма­ние ми­ро­вой об­щес­т­вен­нос­ти.

    Возрастание меж­ду­на­род­ной ро­ли Ан­г­лии прев­ра­ти­ло ее, преж­де все­го Лон­дон, в важ­ней­ший узел меж­ду­на­род­ных об­щес­т­вен­ных свя­зей­, осо­бен­но с 20-х го­дов, тем бо­лее что от­но­си­тель­ная по­ли­ти­чес­кая ста­биль­ность и га­ран­тии сво­бо­ды лич­нос­ти прив­ле­ка­ли ту­да пред­с­та­ви­те­лей са­мых раз­лич­ных идей­но-по­ли­ти­чес­ких нап­рав­ле­ний­, прес­ле­ду­емых влас­тя­ми ев­ро­пей­ских стран - от Ис­па­нии до Тур­ции и от Ита­лии до Рос­сий­ской им­пе­рии. Здесь чув­с­т­во­ва­ли се­бя в бе­зо­пас­нос­ти от Свя­щен­но­го со­юза и всех ре­ак­ци­он­ных сил Ев­ро­пы ис­пан­с­кие ре­во­лю­ци­оне­ры и италь­ян­с­кие кар­бо­на­рии, гре­чес­кие и поль­с­кие пат­ри­оты, раз­но­род­ные про­тив­ни­ки цар­с­т­во­вав­ших ди­нас­тий и 60

    поборники со­ци­ализ­ма. В Лон­до­не сос­то­ялись кон­г­рес­сы Со­юза ком­му­нис­тов и в на­ча­ле 1848 г. был впер­вые опуб­ли­ко­ван «Ма­ни­фест ком­му­нис­ти­чес­кой пар­тии».

    После ев­ро­пей­ских ре­во­лю­ций 1848-1849 гг. круг ре­во­лю­ци­он­ных эмиг­ран­тов в Ан­г­лии еще бо­лее рас­ши­рил­ся. В Лон­до­не наш­ли убе­жи­ще мно­гие ли­де­ры по­тер­пев­ших по­ра­же­ние ре­во­лю­ци­он­ных дви­же­ний­; Л.Ко­шут, Д. Мад­зи­ни и дру­гие ре­ши­тель­ные про­тив­ни­ки ре­ак­ци­он­ных ре­жи­мов Ев­ро­пы пы­та­лись со­би­рать сво­их при­вер­жен­цев и раз­ра­ба­ты­ва­ли но­вые пла­ны дей­ст­вий. Там рас­пал­ся и за­кон­чил свое су­щес­т­во­ва­ние Со­юз ком­му­нис­тов. А. Гер­цен из­да­вал в Лон­до­не «Ко­ло­кол», прив­ле­кав­ший мно­гих про­тив­ни­ков ца­риз­ма. От­ту­да В. Гю­го вел неп­ри­ми­ри­мую борь­бу про­тив ре­жи­ма На­по­ле­она III. В Ан­г­лии ук­ры­ва­лись и не­ко­то­рые тер­ро­рис­ты, ор­га­ни­зо­вав­шие в 50-60-х го­дах по­ку­ше­ния на пра­ви­те­лей ев­ро­пей­ских го­су­дарств, в свя­зи с чем ре­ак­ци­он­ные га­зе­ты на­зы­ва­ли ее «ла­бо­ра­то­ри­ей по­ли­ти­чес­ких убий­ств». Мно­гие ру­ко­во­ди­те­ли поль­с­ко­го вос­ста­ния 1863-1864 гг. пос­ле его по­ра­же­ния то­же ока­за­лись в Лон­до­не.

    Вместе с тем Ан­г­лия при­тя­ги­ва­ла к се­бе не толь­ко вся­ко­го ро­да пред­п­ри­ни­ма­те­лей и ре­во­лю­ци­оне­ров, но и пе­ре­до­вых ра­бо­чих мно­гих стран, ви­дев­ших в ан­г­лий­ском ра­бо­чем дви­же­нии при­мер ор­га­ни­зо­ван­нос­ти для за­щи­ты сво­их ин­те­ре­сов и рас­ши­ре­ния прав. Проф­со­юзы, до­бив­ши­еся здесь ле­га­ли­за­ции рань­ше, чем в дру­гих стра­нах, не под­дер­жа­ли ра­ди­каль­ные идеи чар­тис­тов, но к кон­цу 50-х го­дов объ­еди­ни­ли нес­коль­ко со­тен ты­сяч ра­бо­чих, ста­ли соз­да­вать цен­т­ра­ли­зо­ван­ные со­юзы и тер­ри­то­ри­аль­ные со­ве­ты, на­ци­ональ­ный центр, что по­вы­си­ло их эф­фек­тив­ность. В 60-х го­дах XIX в. ими бы­ла раз­вер­ну­та упор­ная борь­ба за приз­на­ние сво­их юри­ди­чес­ких прав и сво­бо­ду де­ятель­нос­ти. Это поз­во­ля­ло ра­бо­чим до­би­вать­ся улуч­ше­ния ус­ло­вий тру­да и по­ли­ти­чес­ких по­зи­ций.

    С их опы­том зна­ко­ми­лись про­жи­вав­шие в Лон­до­не инос­т­ран­ные ра­бо­чие - со­ци­алис­ты и де­мок­ра­ты. Его вы­во­зи­ли в США и ан­г­лий­ские до­ми­ни­оны уез­жав­шие из стра­ны ан­г­ли­ча­не и ир­лан­д­цы. Изу­чать этот опыт и ус­та­нав­ли­вать свя­зи с тред-юни­она­ми при­ез­жа­ли ли­де­ры ра­бо­чих ор­га­ни­за­ций раз­ных стран кон­ти­нен­та. На этот опыт стре­ми­лись опе­реть­ся со­ци­алис­ты, на­де­яв­ши­еся нап­ра­вить ра­бо­чее дви­же­ние в рус­ло борь­бы за со­ци­алис­ти­чес­кое пе­ре­ус­т­рой­ст­во ми­ра.

    Развитию свя­зей меж­ду ра­бо­чи­ми всех стран в кон­це 50-х - на­ча­ле 60-х го­дов спо­соб­с­т­во­вал ряд об­с­то­ятельств. Во-пер­вых, рост и ак­ти­ви­за­ция ра­бо­чих ор­га­ни­за­ций во мно­гих стра­нах Ев­ро­пы и США; во-вто­рых, вы­яс­не­ние их об­щей за­ин­те­ре­со­ван­нос­ти не толь­ко в улуч­ше­нии ус­ло­вий тру­да и рас­ши­ре­нии прав ра­бо­чих, но и в по­бе­де ре­во­лю­ции в США, в борь­бе за не­за­ви­си­мость Поль­ши, в ос­во­бож­де­нии крес­ть­ян в Рос­сии. «Де­ло тру­да и сво­бо­ды,- за­яв­ля­ли ан­г­лий­ские ра­бо­чие,- яв­ля­ет­ся еди­ным во всем ми­ре». Ис­хо­дя из это­го, ле­том 1863 г. ру­ко­во­ди­те­ли ан­г­лий­ских тред-юни­онов и фран­цуз­с­ких ра­бо­чих со­юзов соз­да­ли в Лон­до­не ко­ми­тет для под­го­тов­ки объ­еди­не­ния ра­бо­чих ор­га­ни­за­ций мно­гих стран.

Международное товарищество рабочих

Созвать уч­ре­ди­тель­ное соб­ра­ние та­кой ор­га­ни­за­ции в то вре­мя ока­за­лось не так уж труд­но. 28 сен­тяб­ря 1864 г. в Лон­до­не в Сент-Мар­тинс-хол­ле встре­ти­лись пред­с­та­ви­те­ли ор­га­ни­зо­ван­ных ра­бо­чих Ан­г­лии, Фран­ции, Ита­лии, Поль­ши, Ир­лан­дии, Гер­ма­нии и свя­зан­ные с ни­ми ре­во­лю­ци­он­ные эмиг­ран­ты. Все они выс­ка­за­лись за соз­да­ние Меж­ду­на­род­но­го то­ва­ри­щес­т­ва ра­бо­чих, ко­то­рое ста­ло ши­ро­ко из­вес­т­но как Ин­тер­на­ци­онал. Но их взгля­ды бы­ли весь­ма раз­лич­ны­ми: од­ни при­дер­жи­ва­лись пру­до­низ­ма, дру­гие ог­ра­ни­чи­ва­лись иде­ями де­мок­ра­тии, третьи выс­ка­зы­ва­лись за со­ци­ализм. По­это­му для вы­ра­бот­ки про­ек­та ус­та­ва МТР приш­лось из­б­рать Ра­бо­чий ко­ми­тет.

    Комитет смог опуб­ли­ко­вать Уч­ре­ди­тель­ный ма­ни­фест и Ус­тав МТР толь­ко в но­яб­ре. Ве­ду­щую роль в раз­ра­бот­ке этих до­ку­мен­тов сыг­рал К. Маркс, ко­то­рый свои не­ко­то­рые клю­че­вые идеи об­лек в при­ем­ле­мые и по­нят­ные пе­ре­до­вым ра­бо­чим то­го вре­ме­ни фор­му­ли­ров­ки. В ма­ни­фес­те ут­вер­ж­да­лось, что «за­во­ева­ние по­ли­ти­чес­кой влас­ти ста­ло... ве­ли­кой обя­зан­нос­тью ра­бо­че­го клас­са», а в Ус­та­ве под­чер­ки­ва­лось, что «осво­бож­де­ние ра­бо­че­го клас­са дол­ж­но быть за­во­ева­но са­мим ра­бо­чим клас­сом». Но та­кую ори­ен­та­цию раз­лич­ные ра­бо­чие ор­га­ни­за­ции, прим­к­нув­шие к Ин­тер­на­ци­она­лу в ка­чес­т­ве его фе­де­ра­ций и сек­ций в раз­ных стра­нах, по­ни­ма­ли не­од­ноз­нач­но. Ан­г­лий­ские тред-юни­оны, чле­ны ко­то­рых сос­тав­ля­ли по­дав­ля­ющее боль­шин­с­т­во МТР, гор­ди­лись сво­ими ус­пе­ха­ми и ду­ма­ли толь­ко об улуч­ше­нии по­ло­же­ния ра­бо­чих. Их пред­с­та­ви­тель - Дж. Од­жер, до 1867 г. пред­се­да­тель­с­т­во­вав­ший в Ге­не­раль­ном со­ве­те МТР,- не был ни со­ци­алис­том, ни ре­во­лю­ци­оне­ром.

    Регулярные за­се­да­ния в Лон­до­не Ге­не­раль­но­го со­ве­та МТР, сос­то­яв­ше­го из пред­с­та­ви­те­лей ра­бо­чих ор­га­ни­за­ций мно­гих стран, про­ве­ден­ная в Лон­до­не в 1865 г. кон­фе­рен­ция и кон­г­рес­сы в Же­не­ве (1866), Ло­зан­не (1867), Брюс­се­ле (1868) и Ба­зе­ле (1869) при­ня­ли ряд ре­зо­лю­ций­, ука­зы­ва­ющих ра­бо­чим важ­ные це­ли и не­ко­то­рые сред­с­т­ва их дос­ти­же­ния. Бы­ло выд­ви­ну­то тре­бо­ва­ние ог­ра­ни­че­ния ра­бо­че­го дня 8 ча­са­ми и ре­ко­мен­до­ва­но раз­вер­нуть борь­бу за его ре­али­за­цию; обоб­щен опыт борь­бы за улуч­ше­ние эко­но­ми­чес­ко­го по­ло­же­ния ра­бо­чих и ук­реп­ле­ние про­из­вод­с­т­вен­ных ко­опе­ра­ти­вов. Осо­бое вни­ма­ние уде­ля­лось уси­ле­нию проф­со­юзов и ор­га­ни­за­ции ста­чек; МТР до­ка­зы­ва­ло не­об­хо­ди­мость борь­бы ра­бо­чих за по­ли­ти­чес­кие пра­ва и сво­бо­ды, как ус­ло­вия ос­во­бож­де­ния про­ле­та­ри­ата; бы­ло приз­на­но не­об­хо­ди­мым до­би­вать­ся ус­та­нов­ле­ния об­щес­т­вен­ной соб­с­т­вен­нос­ти на шах­ты, руд­ни­ки, же­лез­ные до­ро­ги и на зем­лю. По­зи­тив­но оце­ни­ва­лись зна­че­ние ма­шин и раз­ви­тие круп­но­го ма­шин­но­го про­из­вод­с­т­ва.

    Интернационал со­ли­да­ри­зи­ро­вал­ся с ос­во­бо­ди­тель­ным дви­же­ни­ем уг­не­тен­ных на­ций - по­ля­ков, ир­лан­д­цев. Он выс­ту­пал про­тив аг­рес­сив­ной по­ли­ти­ки дер­жав и ми­ли­та­риз­ма, выд­ви­нул идею за­ме­ны пос­то­ян­ных ар­мий во­ору­же­ни­ем на­ро­да. МТР не­ма­ло сде­ла­ло для под­дер­ж­ки кон­к­рет­ных выс­туп­ле­ний ра­бо­чих от­дель­ных стран - Ан­г­лии, Фран­ции, Бель­гии, Швей­ца­рии, Гер­ма­нии и др. Оно со­дей­ст­во­ва­ло ус­пе­ху выс­туп­ле­ний ан­г­лий­ских ра­бо­чих за рас­ши­ре­ние из­би­ра­тель­ных прав, соз­да­нию Со­ци­ал-де­мок­ра­ти­чес­кой пар­тии в Гер­ма­нии, спло­че­нию ра­бо­чих со­юзов в США, воз­ник­но­ве­нию сво­их сек­ций во мно­гих дру­гих го­су­дар­с­т­вах. Это по­ло­жи­ло на­ча­ло ин­тер­на­ци­ональ­но­му вза­имо­дей­ст­вию ра­бо­чих ор­га­ни­за­ций.

    Интернационал, объ­еди­нив­ший ра­бо­чие ор­га­ни­за­ции 15 стран, яв­лял­ся по­лем ак­тив­ной де­ятель­нос­ти Мар­к­са и его пос­ле­до­ва­те­лей. В ос­т­рых дис­кус­си­ях с те­ми, кто стре­мил­ся толь­ко к дос­ти­же­нию де­мок­ра­тии, с пру­до­нис­та­ми, иде­али­зи­ро­вав­ши­ми мел­кую час­т­ную соб­с­т­вен­ность, с тред-юни­онис­та­ми, ог­ра­ни­чив­ши­ми­ся тре­бо­ва­ни­ями улуч­ше­ния по­ло­же­ни­ях ра­бо­чих, мар­к­сис­ты разъ­яс­ня­ли свои идеи и боль­шей час­тью до­би­ва­лись одоб­ре­ния пред­ло­же­ний­, ори­ен­ти­ро­ван­ных на пер­с­пек­ти­ву ра­ди­каль­но­го пе­ре­ус­т­рой­ст­ва об­щес­т­ва. В МТР мар­к­сис­ты раз­вер­ну­ли про­па­ган­ду идей­, ко­то­рые бы­ли под­к­реп­ле­ны из­да­ни­ем в 1867 г. пер­во­го то­ма «Ка­пи­та­ла» Мар­к­са.

    В 1870 г. Ге­не­раль­ный со­вет по ини­ци­ати­ве Мар­к­са ре­ши­тель­но осу­дил аг­рес­сив­ные це­ли Фран­ции в вой­не про­тив гер­ман­с­ких го­су­дарств, а за­тем - гра­беж Фран­ции Гер­ма­ни­ей. Ин­тер­на­ци­онал все­мер­но под­дер­жи­вал ге­ро­ичес­кую борь­бу тру­дя­щих­ся Па­ри­жа за со­ци­аль­ное и на­ци­ональ­ное ос­во­бож­де­ние, в ко­то­рой учас­т­во­ва­ло не­ма­ло чле­нов его сек­ций. Ген­со­вет одоб­рил мар­к­сис­т­с­кий ана­лиз опы­та и уро­ков Па­риж­с­кой ком­му­ны 1871 г.

    Проведенная в Лон­до­не в сен­тяб­ре 1871 г. кон­фе­рен­ция МТР, воп­ре­ки воз­ра­же­ни­ям пос­ле­до­ва­те­лей М. Ба­ку­ни­на, сде­ла­ла вы­вод о не­об­хо­ди­мос­ти соз­да­ния в каж­дой стра­не са­мос­то­ятель­ной ра­бо­чей пар­тии. Ба­ку­нис­ты, пы­тав­ши­еся ис­поль­зо­вать сек­ции Ин­тер­на­ци­она­ла для под­го­тов­ки пе­ре­во­ро­та и дос­ти­же­ния анар­хии, бы­ли ре­ши­тель­ны­ми про­тив­ни­ка­ми мар­к­сис­т­с­ких идей о по­ли­ти­чес­кой ор­га­ни­за­ции про­ле­та­ри­ата и за­во­ева­нии им влас­ти, спра­вед­ли­во пре­дуп­реж­дая, что дик­та­ту­ра унич­то­жит вся­кую сво­бо­ду лич­нос­ти.

    Однако в то вре­мя та­кое труд­но бы­ло пред­с­та­вить да­же те­оре­ти­чес­ки. Прак­ти­чес­ки же пе­ре­до­вым ра­бо­чим бы­ла не­об­хо­ди­ма по­ли­ти­чес­кая ор­га­ни­за­ция. По­это­му соз­ван­ный в сле­ду­ющем го­ду кон­г­ресс, нес­мот­ря на ожес­то­чен­ное соп­ро­тив­ле­ние ба­ку­нис­тов, одоб­рил ре­зуль­та­ты кон­фе­рен­ции. Но ужес­то­чив­ши­еся в Ев­ро­пе реп­рес­сии про­тив чле­нов Ин­тер­на­ци­она­ла, по­пыт­ки ба­ку­нис­тов зах­ва­тить ру­ко­вод­с­т­во его сек­ци­ями и Ген­со­ве­та, а так­же ак­ти­ви­за­ция осуж­дав­ших ре­во­лю­ци­он­ные выс­туп­ле­ния ре­фор­мис­тов по­бу­ди­ли мар­к­сис­тов до­бить­ся на кон­г­рес­се ре­ше­ния о пе­ре­но­се Ген­со­ве­та из Лон­до­на в Нью-Йорк. Там он ока­зал­ся в ру­ках пос­ле­до­ва­те­лей Мар­к­са.

    Однако вмес­те с тем МТР по­те­ря­ло воз­мож­ность объ­еди­нить всех ор­га­ни­зо­ван­ных ра­бо­чих и в 1876 г. прек­ра­ти­ло свое су­щес­т­во­ва­ние. В ре­зуль­та­те де­ятель­нос­ти Ин­тер­на­ци­она­ла мар­к­сизм стал на­ибо­лее по­пу­ляр­ным из раз­но­об­раз­ных со­ци­алис­ти­чес­ких уче­ний­, хо­тя это­го нель­зя бы­ло ска­зать о ра­бо­чем дви­же­нии са­мой Ан­г­лии, где поч­ти 8 лет дей­ст­во­вал его Ген­со­вет.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22


Глава 2. Великобритания в 1800-1870 гг
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации