Горелов А.А. Культурология в вопросах и ответах - файл n1.doc

приобрести
Горелов А.А. Культурология в вопросах и ответах
скачать (1845 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1845kb.08.07.2012 21:12скачать

n1.doc

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
Закономерности развития культуры

великие подмены: за Сократом — Марк Аврелий, за Христом — римский папа Борджиа, за Руссо — Робеспьер и т. д. Таков ритм развития духовной культуры, которое необратимо, поскольку за­кон необратимости эволюции, сформулированный в палеонтоло­гии, универсален, а стало быть, приложим и к сфере культуры.

Подмены в культуре происходят потому, что культура не может развиваться по принципу власти, а становясь главенствующей, она получает власть. «Всякая идея утрачивает свою чистоту, лишь только она обнаруживает стремление осуществиться. Тут никогда нельзя добиться успеха без некоторого трения, от которого страда­ет чуткая душа»1. Успех обманчив и приводит к подмене и пораже­нию. Слава ведет в тупик, как писал В.И. Немирович-Данченко.

Подмены начинаются с момента достижения данной отраслью главенствующего положения (это свойственно, как считает Соро­кин, и типам культур). Свидетельством начала подмены служит агрессивность. Какое искушение — господствуя, взяться за меч! Но «взявший меч от меча и погибнет». Добровольная жертва — наиболее эффективное средство утверждения идеи, убийство — начало ее подмены.

Став господствующей, отрасль поддается «соблазну физиче­ского насилия» (слова Тойнби о папстве), и тогда «остальные пап­ские добродетели быстро превратились в пороки; замена духовного меча на материальный есть главная и роковая перемена, а все дру­гие — лишь ее следствия»2. То же самое случилось ранее с филосо­фией, которую не мог спасти, а мог только погубить философ на троне Марк Аврелий, а позже с идеологией, которая доказала, что нельзя добиться духовных целей материальными средствами. Все это следствия «принесения в жертву духа во имя меча земного»3. Тут мы имеем дело с обратной жертвой — не низшего (тела) во имя высшего, а высшего (духа) во имя низшего (тела). В этом суть подмены — принесение в жертву духа. Подмена — жертва наобо­рот. Это возвращает к пониманию войны как жертвоприношения.

Становясь главенствующей, отрасль культуры привлекает к се­бе все больше сторонников из нетворческого большинства, не столько из-за своих идеалов, сколько из-за положения, славы и власти, которые она дает. И это увеличивает опасность преда­тельства и извращения целей данной отрасли. Конец очевиден.

1 Ренан Э. Указ. соч. С. 188.

2 Тойнби А. Указ. соч. С. 330.

3 Там же. С. 331.

267

Культурология в вопросах и ответах

Жертва, переходя в организацию, а затем институт, приближа­ет подмену, утверждал французский философ и писатель Жан Поль Сартр в «Критике диалектического разума». Сартр использовал понятия «инертная практика», «отчуждение», «овеществление», «серийность», «рассеяние» и т. д. Человеческая истина всегда нахо­дится на стороне жертвы, утверждал Сартр. Со стороны жертва предстает как личная трагедия, но это не так, если рассматривать ее изнутри.

Общество не может уничтожить культуру, потому что развива­ется за ее счет, но оно пытается упростить ее для повышения эф­фективности управления. Здесь действует кибернетический закон необходимого разнообразия, который составляет основу подмен. Прогресс человечества, за который ответственна духовная культу­ра, сходит на нет и даже направляется в обратную сторону. Жизнь создает силу инерции, препятствующей движению. Материальное торжество данной культуры чревато ее гибелью. Как говорил фран­цузский философ Анри Бергсон (1859—1907), инерция материи со­противляется жизненному порыву, энергии жизненного импульса.

Могут ли существовать подмены без жертв? Жертва является источником развития и дает энергию, которая движет мир, а под­мены стремятся его остановить. Можно привести аналогию с фи­зическим законом инерции, который обобщил на биосферу В.И. Вернадский. Жертвенность создает энергию, которую гасит инерция подмен.

Зиммель указывает еще две причины подмен: 1) расщепление («эффект вавилонской башни») — подмена целостности отдельно-стями, когда культура расщепляется в своем развитии на отдель­ные части; подмена цели средствами в результате формализации и автономизации объектов культуры, когда они начинают существо­вать по своим внутренним законам и логике. Субъективную при­чину выдвигает Тэн — развращение творцов материальным.

Первой подменой можно считать «первородный грех». Жертва Христа искупила его. Жертва — это «жертва за грех» (Исход. 29:14). Жертва искупает подмены, в соответствии с принципом Тойнби: поражение священника (имеется в виду духовная подмена) — сиг­нал для пророка. Подмены требуют жертв, которые стимулируют переход от одних отраслей к другим. То, что здесь называется жертвой и подменой, советский писатель-фантаст, палеонтолог Иван Антонович Ефремов называл соответственно «моральной

268

Закономерности развития культуры

стойкостью» и «моральным износом цивилизации». Обобщив по­нятия жертвы и подмены, получаем то, что Ренан назвал «роковым законом»1.

Почему нужно много отраслей и типов культуры и не происхо­дит полной замены старого новым? Действует закон культурного разнообразия, который также аналогичен основному закону эко­логии, как закон жертвы — модели происхождения материи, пред­ложенной Пригожиным, а закон подмены — закону роста энтро­пии. Закон жертвы ответствен за становление нового, закон разно­образия — за сохранение старого, закон подмены — за смену отраслей. Если бы не было подмены, не было бы потребности в об­новлении; если бы не было жертв, не утверждалось бы новое; если бы не было разнообразия, старое погибало бы.

Данный подход утверждает, что добровольная жертва имеет не менее фундаментальное онтологическое основание, чем насилие, и каждый вправе занять свое место на шкале от жертвы до подме­ны, от насилия до любви. Имеется в виду, конечно, не'любовь-эрос, а любовь-агапэ, жертвенная любовь.

Для сравнения изложим концепцию генезиса цивилизаций Тойнби. Первая стадия — Вызов. «Вторая стадия в испытании че­ловека — это кризис... в отчаянии и ужасе он восстает против судьбы, которая через его же деяния привела его на жертвенный костер. Кризис преодолевается осознанием себя как инструмента Бога, средства для достижения Его цели»2. Ситуацией типа «Вызов и Ответ» Тойнби объясняет возникновение цивилизаций. Начало подмен аналогично Тойнбиеву надлому цивилизаций, а торжество подмен — распаду. Надлом, по Тойнби, происходит от внутренних причин, одна из которых грех. Тут два варианта. Один — «стремле­ние, совершив однажды творческий акт, почить на лаврах». Вто­рой — «когда субъект, опьяненный успехом, утрачивает душевное и умственное равновесие и сам становится причиной несчастий, пытаясь добиться невозможного»3. Тойнби называет также чрез­мерное увлечение прошлым (это касается Афин) и самоидолиза-цию (это касается Венеции и Византии).

Рассматривая творческий ответ на вооруженную агрессию, Тойнби делает вывод, что «милитаризм сам по себе является источ­ником творческой энергии»4. Бедность, унижение — это постоян-

1 Ренан Э. Указ. соч. С. 292.

2 Тойнби А. Указ. соч. С. 111 — 112.

3 Там же. С. 309.

4 Там же. С. 139.

269

Культурология в вопросах и ответах

но действующие стимулы к преодолению трудностей, тогда как богатство, слава, свойственные господствующему положению, расслабляют человека. Рассматривая представления Тойнби, необ­ходимо помнить, что закономерности мира культуры не совпадают с закономерностями мира материальной жизни, так же, как зако­ны, по которым живет Человек Духовный, не совпадают с закона­ми, по которым живет Человек Разумный.

Свою схему развития культуры формулирует А. Кребер: созда­ние образца (паттерна) -> его развитие -> разложение его. Кребер считает, что «когда культурная энергия реализуется в творческих паттернах, ее высвобождение на подъеме происходит стремитель­но, в то время как спад происходит постепенно»1. В высших циви­лизациях создание высших ценностей, как считает Кребер, прояв­ляется в форме временных вспышек. Если это так, то вполне логично признать причиной их «всплеск энтропии», о котором говорится в модели происхождения материи, созданной синерге­тикой.

3 • Перспективы культуры будущего

В существующих концепциях культуры, ни одна из которых не представляется идеальной, можно выделить рациональное зерно. Ценность марксистской концепции — в представлении о законах и прогрессе, хотя она не учитывает специфики культуры как тако­вой. Ценность фрейдистской концепции — в анализе значения культуры для индивида, хотя это значение не выявлено в полной мере. Ценность идей Шпенглера — в формулировании особых закономерностей развития в пределах данного типа культуры, хо­тя специфика и динамика отраслей остаются за рамками рассмот­рения.

Отрасль культуры, которая является властительницей дум, мо­жет претендовать на господство. Таковой сегодня нет, хотя лиди­рующее положение продолжает занимать идеология. В этих усло­виях наблюдается стремление людей зацепиться за уступы искусст­ва, мифологии, философии, религии, науки. Оно похвально, но мало кому удается. «Сегодня человек с болью воспринимает тот факт, что ни его великие религии, ни многочисленные философии

Антология исследований культуры. СПб., 1997. С. 477.

270 ■

Перспективы культуры будущего

не дают ему того мощного воодушевляющего идеала, обеспечи­вающего ту безопасность, в которой он нуждается перед лицом ны­нешнего состояния мира»1.

Формальное господство идеологии при утрате ею созидатель­ной энергии, которую не могут восполнить другие отрасли, ведет к кризису культуры и обострению глобальных проблем современно­сти. Две главные глобальные опасности, грозящие культуре и все­му человечеству, — истребление в термоядерной войне и экологи­ческая катастрофа.

Ощущением и переживанием кризиса, который несет господ­ство идеологии, проникнута книга Шпенглера «Закат Европы». Шпенглер дает одномерное видение развития цивилизаций. От­расли культуры он рассматривает так, как будто они существовали от века, а не создавались одна за другой. Эволюцию трудно вы­явить на небольшом отрезке времени, как трудно заметить, шагая по поверхности Земли, что она круглая.

В каком бы состоянии ни находилась культура, пока она суще­ствует, есть перспективы развития, которые непредсказуемы рациональными способами, хотя на основе познания прошлого можно предполагать, что нечто может наступить в будущем. Имея в виду основную тенденцию развития человечества, можно пред­положить, что будущее культуры зависит от способности человека, двигаясь по пути рационализации, стать Человеком Духовным.

История культуры демонстрирует смену лидирующих отраслей культуры. Каждая из них имеет свои границы. Слова Ницше: «Ко­гда дух науки дойдет до своих границ и его притязание на универ­сальное значение будет опровергнуто указанием на наличность этих границ»2, можно отнести ко всем отраслям культуры.

Возможно ли учение, которое удовлетворило бы человечество навсегда? Сомнительно, учитывая творческую природу человека и свойственную ему боязнь скуки. Люди хотят вечной жизни, но воз­можна ли вечная религия?

Общая линия развития дает возможность представить с долей вероятности, что может быть дальше. А именно: переход от устой­чивого состояния порядка в зону неустойчивости, как во времена Сократа, Христа и Бруно, которая заканчивается жертвой в точке бифуркации. В период кризиса наверх поднимается темное, агрес-

1 Юнг К. Архетип и символ. М., 1991. С. 92.

2 Ницше Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм // Соч.: В 2 т.
М., 1990. Т. 1.С. 123.

271

Культурология в вопросах и ответах

сивное. Оно побеждается с помощью механизма, ответственного за развитие культуры, — жертвы. Дипломат Ш.М. Талейран сказал че­ловеку, вздумавшему основать новую религию: «Иисус Христос, чтобы основать свою религию, умер на кресте и воскрес; я пола­гаю, что вам надо попытаться сделать то же самое»-1. Итак, про­гресс зависит от способности самопожертвования.

Достоверность предвидения ограничивается самим понимани­ем того, что такое прогресс. «В то время как ученые и философы задаются еще вопросом, есть ли цивилизация зло или благо, ис­тинные творцы этой цивилизации, безымянные народные массы, как кажется, всегда видели в цивилизации зло, ибо их заставляли силой и при помощи принуждения возводить здание мировой культуры»2. Цивилизация, как равнодействующая между культу­рой и жизнью, — и благо, и зло. Тем не менее задача творческого меньшинства — собирать черепки разбитых ожиданий и, склеивая их, пытаться создать нечто новое и вдохнуть в него душу. «Реаль­ное изменение должно начаться внутри самого человека, и этим человеком может быть любой из нас»3.

Возможно, когда идеология сойдет с пьедестала, возникнет но­вый синтез, наподобие возрожденческого, и в новую картину мира войдут мифологические, религиозные, философские, научные знания. Новое Возрождение объединит все достижения культуры. «Спасение могут принести ценности, которые кажутся далекими от борьбы и от политики как небо от земли»4. Отдельные язычки духовного огня сольются в огромное пламя культуры. Во времена кризиса культура в целостном ее понимании может преодолеть опасность катастрофы. Это может быть первый всемирный синтез, объединяющий разные типы и отрасли культуры.

Будущий синтез вероятен, но не неизбежен, поскольку значе­ние имеет социальная обстановка и наличие исполнителей. Он может получиться, потому что наука в XX в. подошла к вопросам, основным для мифологии, философии, религии: каково происхож­дение мира, материи, вселенной? Научные ответы на них в чем-то повторяют ответы других отраслей культуры, правда, другими сло­вами. Хаос превратился в неустойчивую систему, находящуюся

1 Всемирное остроумие. Дубна, 1995. С. 179.

2 Мечников Л.И. Цивилизации и великие исторические реки. М., 1995.
С. 354.

3 Юнг К. Указ соч. С. 92.

4 Лоренц К, Агрессия. М., 1994. С. 264.

272

Роль экологии в единстве культуры и природы

вдали от состояния равновесия под влиянием флуктуации, мифо­логическое время — в предвремя, а действие Создателя — во «всплеск энтропии».

Смысл социальной утопии — счастье для всех. Входит ли сюда культура для всех в том смысле, что каждый станет творцом куль­туры (творянином, как говорил поэт В. Хлебников). Эта культур­ная утопия может рассматриваться как задача, реализующаяся в горизонтной перспективе. Общество, взявшее эту идею за основу, будет принципиально иным, чем существующие ныне.

Одна из тенденций современного развития культуры — это гло­бализация, сближение различных типов культур. Этот процесс поло­жителен, если не уменьшается культурное разнообразие, если культура остается целостной интегративно-разнообразной гармо­ничной системой и имеет любовно-творческое основание в соот­ветствии с тем, что развитие культуры не механическое, как в не­живой природе, не органическое, как в живой природе, а гармо­ническое. Еще Н.Я. Данилевский предупреждал об.опасности господства одного культурно-исторического типа. Стремление создать всемирную культуру не должно вести к потере разнообра­зия культур. Принцип интегративного разнообразия должен дейст­вовать. По Лоренцу, при уменьшении культурного разнообразия «межкультурный отбор теряет свое творческое действие»1, и, стало быть, замедляется культурный прогресс.

Древние цивилизации напоминают примитивные виды, кото­рые не прогрессируют, но приспособлены к окружающей среде го­раздо лучше, чем более сложные. Они нужны для устойчивости системы; поэтому важной задачей наряду с охраной природы ста­новится охрана культуры. От людей не зависит создание культур; это процесс, которым нельзя управлять. Но от них зависит охрана культур. Одним из первых это понял Н. Рерих, а теоретически обосновали Данилевский и Шпенглер.

4 • Роль экологии в единстве культуры и природы

Наше время — время кризиса культуры вследствие того, что лидирующее место в ней занимает идеология. Это время кризиса природы и взаимоотношений человека с ней. Культура отошла от

1 Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М., 1998. С. 416.

273

Культурология в вопросах и ответах

целостности бытия, от мудрости природы, и в этом тоже причина ее кризиса. «Уже не слышит человек голоса камней, растений, животных и не беседует с ними, веря, что они слышат. Его контакт с природой исчез. А с ним ушла и глубокая эмоциональная энер­гия, которую давала эта символическая связь»1.

Человек кажется себе всемогущим, думая, что победил приро­ду. Но, во-первых, победить ее нельзя, а во-вторых, всеми нашими действиями по-прежнему руководит бытие и наше бессознатель­ное, а разум исполняет иррациональные желания. Кого же победил человек? Свои собственные понятия о жизни, но не природу, кото­рую он продолжает уничтожать ради материальных благ и своей потерявшей смысл агрессивности. «Несмотря на наше горделивое превосходство над природой, мы все еще ее жертвы, ибо не научи­лись контролировать свое собственное естество»2.

Генетика показала, что человек гораздо ближе к другим суще­ствам по своему наследственному аппарату и поведению, чем представлялось ранее, а экология показала, как удалился человек от следования естественным законам, которым он подчиняется под угрозой неизбежности смерти. Глобальный экологический кризис имеет ту же причину, что и предыдущие региональные кризисы. Это воля к власти и насилие — по отношению к природе.

Эгоистический стиль поведения по отношению к природе па­губен для самого человека. Это экологическая истина, показавшая, что все в мире сложнее, чем думалось прежде. Жертва природы на­водит на размышления. Все отрасли культуры обещали истину и счастье. Но ни одна из них не решает проблемы взаимоотношений человека и природы. Нужна новая отрасль как ответ на экологиче­ский кризис.

Время идеологии уходит, потому что защита собственно чело­веческих интересов приносит в век экологического кризиса несча­стье самому человеку. Преодолеть оба кризиса — культуры и при­роды — можно только вместе. И сделать это может будущее куль­турно -природное единство. Кризис культуры будет преодолен, когда культура преодолеет власть идеологии, а экологический кри­зис будет преодолен, когда культура включит в себя экологию.

1 Юнг К. Указ. соч. С. 86-87.

2 Там же. С. 91.

274

Роль экологии в единстве культуры и природы

Человек стремился к победе над природой, а когда она якобы пришла, оказалось, что «победа над природой есть также и победа над человеческой природой, ее вывих, увечье и, в пределе, ее ду­ховная и физическая смерть»1.

Отчуждение человека от природы достигло высшей точки, и необходимо возвращение «назад к природе», к чему призывал Рус­со. Актуальны слова Пифагора, повторенные Толстым: «Не только людям не следует делать того, чего не хочешь, чтобы делали тебе, но также и животным». Одним из предтеч экологии как отрасли культуры был Альберт Швейцер (1875—1965), мыслитель и подвиж­ник. Швейцер так представляет поступки человека, исповедующе­го «этику благоговения перед жизнью»: «Он не сорвет листочка с дерева, не сломает ни одного цветка и не раздавит ни одно насе­комое»2.

Л.И. Мечников писал, что в наши дни зарождается всемирная эпоха вслед за атлантической. Она всемирна и в том смысле, что должна быть ненасильственной и человек должен объединиться с природой. В последние годы Запад удачно решает свои экологи­ческие проблемы, но потому, что существует неоколониализм, ухудшающий глобальную обстановку. В наши дни роль «коллек­тивного пророка» выполняет природа.

Современное определение культуры как экологии духа, атмо­сферы, в которой пребывает человек, показывает, куда может пой­ти культура в III тысячелетии. Это будет не «возделанная земля», как 10 тыс. лет назад, и тем более не изготовление орудий, как 3 млн. лет назад, а соединение человека и природы (понятие ноо­сферы может здесь оказаться очень кстати).

Один из вариантов будущего — экологическая культура. Не только экология должна быть включена в культуру, а и культура — в экологию. Экология в этом смысле не новая наука, идеология или религия, а новая отрасль культуры, связывающая культуру с тем, чему она традиционно противопоставлялась, — с природой.

Это новое понимание экологии как жертвы человечества ради природы, умеряющего свои потребности и агрессивность. Пони­мание культуры в экологическом смысле и понимание экологии в культурном смысле смыкаются воедино, что служит залогом становления экологии на высшую ступень пьедестала культуры.

1 Вейдле В. Умирание искусства // Самосознание европейской культуры
XX века. М., 1991. С. 286.

2 Антология культурологической мысли. М., 1996. С. 225.

275

Культурология в вопросах и ответах

Перед наступлением эры господства экологии может быть соз­дана новая культурная картина мира, в которой в дополнение к ре­лигии, философии, науке, искусству будет и экологическая состав­ляющая. Это не вера, как в религии, не знание, как в науке, не материальные интересы, как в идеологии, а гармония с природой. Идеология ориентирована на вражду, экология — на любовь, на ненасильственное общение с природой и себе подобными. Это кардинальное отличие, не дающее экологии превратиться в идео­логию и заставляющее ориентироваться не на агрессивно-потре­бительскую, а любовно-творческую структуру личности. Духовная культура в целом стремилась к этому, а экология — ее неотъемле­мая часть.

Экология базируется на следующих принципах.

  1. Равноценность всего живого. Человек — самый сложный из видов на Земле, но не имеет никаких ценностных преимуществ пе­ред другими видами, поскольку природе для устойчивости необхо­димо разнообразие экосистем, в которые входит человек, живые и неживые компоненты.

  2. Потребительство противостоит эволюции природы, посколь­ку уменьшает устойчивость экосистем. Агрессивность человека препятствует его эволюции и эволюции природы, поскольку ныне не существует межвидовой борьбы человека с другими видами жизни.

  3. Экология как отрасль культуры в своем отношении к приро­де возвращается к тому единству с ней, которое характерно для первобытного человека. Все отрасли культуры должны помочь в этом: мифология, философия, религия, наука, идеология, мисти­ка, искусство.

Любовь к природе не означает отказа от культуры, потому что это нужно самому человеку. «По свойству своему любовь, желание блага, стремится обнять все существующее. Естественным путем оно расширяет свои пределы любовью — сначала к семейным — жене, детям, потом к друзьям, соотечественникам; но любовь не довольствуется этим и стремится обнять все существующее»1. Та же мысль в «Смысле любви» B.C. Соловьева.

Возражают, что нельзя любить всю природу. Но с точки зрения К. Лоренца, только любовь ко всей природе и может быть названа подлинной любовью. С Лоренцем соглашается Э. Фромм в «Ис-

1 Толстой Л.Н. Христианское учение // Толстовский листок. М., 1990. Т. 2. СП.

276

Роль экологии в единстве культуры и природы

кусстве любить». Можно себе представить, что то, что составляет наше тело, которое теперь представляется как отдельное существо, которое мы любим предпочтительно пред всеми другими сущест­вами, когда-нибудь в прежней, низшей жизни было только собра­нием любимых предметов, которые любовь соединила в одно так, что мы его в этой жизни уже чувствуем собою; и точно так же наша любовь теперь к тому, что доступно нам, составит в будущей жизни одно цельное существо, которое так же близко нам, как теперь наше тело («у Отца вашего обителей много»). Здесь будущая кон­цепция ноосферы Тейяра де Шардена и Вернадского, которая, к сожалению, оказалась далека от практики человеческой природо-преобразовательной деятельности и не смогла предсказать эколо­гический кризис.

Экология восстанавливает и считающуюся важной в современ­ной психологии (в частности, у Юнга) эмоциональную «бессозна­тельную идентичность» человека с природными явлениями. Для экологии важны архетипы, несущие в себе и образы, и энергию, а не только научные теории и философские понятия. Этим она поднимается к новой целостности. Материя для нее не просто философское понятие, но Мать-Земля, а дух — Отец всего. Фило­софия, чтобы трансформироваться в экологию, должна вернуться (М. Хайдеггер) к досократическому ощущению жизни без потери, впрочем, рациональной истины. В экологии проявляется традици­онная тоска по гармонии рационального и чувственного. Из мис­тики и квантовой механики экология берет представление о един­стве субъекта и объекта.

В этом направлении развивалась и религия. Христианский свя­щенник не лишает жизни жертвенных животных, а приносит бескровную жертву и ныне читает в церкви проповеди в защиту животных. Человек уничтожает естественные экосистемы, но из жертвы природы рождается новый диалог с бытием, основанный на включении в сферу нравственности всей природы; на понима­нии, что насилие — механизм подмены, что воля к власти ведет к гибели личности и человечества. Ницше понимал под властью большую жизнь, но большая жизнь на самом деле — это жизнь в культуре.

Вряд ли вселенная расширяется для того, чтобы наше сознание становилось более узким. Соответственно расширению вселенной должно расширяться сознание человека, включая в себя живот­ных, растения, камни, весь окружающий мир. Можно сказать, что

277

Культурология в вопросах и ответах

нравственность не только углубляется, но и осознает себя, по­скольку с расширением вселенной идет расширение сознания.

В связи с этим можно говорить о трех стадиях этики: единство с Богом (через религию); единство с людьми (через закон); единст­во с природой (через экологию). Новый гуманизм, включающий в себя природу, — экологический Гуманизм. Знать себя полностью мы можем, только зная себя как природу, утверждают авторы кни­ги «Глубинная экология: жить с уважением к природе» Б. Дивол и Дж. Сессион, и, стало быть, именно таким путем можно осуще­ствить программу самопознания Сократа. Экология означает при­мирение с миром как он есть, возвращение к бытию. Стремление учиться и мудрость, продолжают Дивол и Сессион, невозможны без любви к другим существам и природе, связанной и с дологиче­ским единством человека и природы, и с принципом реинкарна­ции, трансформировавшимся в ахимсу. Язык нашего времени, объединяющий все отрасли культуры, — язык экологический.

В экологической перспективе выделяется роль понятия соци­ально-природного прогресса как синтетического по сути и кореня­щегося в истории культуры (понятие «сельскохозяйственные куль­туры» связывает культуру и природу в единое целое).

Экология — синтез предыдущих отраслей культуры. Социаль­ные теории вообще повторяют и обобщают результаты науки. В кибернетике появилось понятие информации, и его применение ко всем отраслям знаний и в технике привело к концепции инфор­мационного общества. В биологии Людвиг Берталанфи разработал теорию биологических объектов как открытых систем, находящих­ся в динамическом равновесии со средой (общая теория систем), и вскоре возникла концепция «открытого общества». Так и пред­ставление об экологическом обществе поднимается на волне эко­логических исследований.

Есть опасность, что при переходе в область человеческих отно­шений будет упущена из вида социальная специфика. Она сего­дня — во власти как таковой и деньгах как инструменте власти. Забыв об этом, можно создать прекрасные полотна, не имеющие отношения к реальности. Эту опасность явно недооценил Поппер. И с экологией можно попасть впросак, если ограничиться поверх­ностными концепциями устойчивого развития.

Улучшат ситуацию не декларации, а реальная борьба против антиэкологических тенденций; сами" же по себе рассуждения могут служить дымовой завесой, призванной затушевать антиэкологиче­скую политику. Трезвая оценка существующего положения, эмо-

278

Роль экологии в единстве культуры и природы

диональные вздохи по поводу исчезающей природы, познание за­конов развития экосистем, экологическое право — все это мало что значит без порыва и энтузиазма. Необходима добровольная жертва ради природы. Экология сходится с культурой в точке жертвенности, но это не языческие жертвы, а нечто совершенно обратное. Происходит своеобразная инверсия. Если некогда чело­век жертвовал животными ради своих целей (жертвоприношения), затем стал жертвовать собой ради других людей (философское, ре­лигиозное, научное время), то сегодня вопрос ставится о жертве человека ради природы. Так выделяются три этапа жертвоприно­шений: дофилософский, философско-религиозно-научный и эко­логический. Принесение человеком себя в жертву природе — плата за создание новой отрасли культуры.

Человек удалился от природы и может вернуться к ней через культуру. Он не может вернуться к исходной точке, но может вер­нуться к единству с природой на новом уровне (по принципу спи­рали). С экологией развитие духовной культуры выходит на каче­ственно иной уровень. Она начинает препятствовать уничтожению биосферы и объединяет человека с ней. Человек сознательно отка­зывается от убийства слабейшего. Он любит природу не как все­сильного Бога, а как страдающую, уподобляясь тем самым Христу, который принес себя в жертву во имя нравственного идеала, выра­женного в Нагорной проповеди.

В этом самопожертвовании может сказать свое веское слово русская космическая цивилизация. При древнегреческом понима­нии космоса космическая цивилизация есть в то же время экологи­ческая. Будущее за экологическим обществом. Здесь понадобится русская всечеловечность и ограничение потребностей. Низкий ма­териальный уровень, если не думать о «золотом тельце», помогает духовному порыву. Экология — наследник русской философской мысли, идущей от Соловьева и Бердяева.

Близка к экологии этика благоговения перед жизнью, поскольку подводит к необходимости собственного жертвоприношения ради природы. Культура благоговения создает гармонию между миром культуры и жизни. Надо пройти по ступеням культуры, чтобы прийти к экологии как новой парадигме культуры. Через жертву: сначала природы (символ которой «Распятая птица» Э. Неизвест­ного), потом человека — культура отвечает на вызов ситуации.

279

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


Закономерности развития культуры
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации