Горелов А.А. Культурология в вопросах и ответах - файл n1.doc

приобрести
Горелов А.А. Культурология в вопросах и ответах
скачать (1845 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1845kb.08.07.2012 21:12скачать

n1.doc

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
Культурология в вопросах и ответах

чтобы снова стать частью или придатком Азии, — т. е. потерять на­учный дух, которым она обязана грекам»'.

Философия Нового времени сформулировала представление о субстанции, которая не нуждается для своего существования ни в чем, кроме себя самой. Аналогично тому, как Сократ ввел понятия в противоположность вещам, так Декарт — духовную субстанцию, атрибутом которой является мышление, в противоположность те­лесной субстанции, атрибут которой протяжение. От декартовых субстанций идут споры о соотношении материального и идеально­го и о том, что из них первично.

Сразу возникла проблема связи двух субстанций. Решая ее, ни­дерландский философ Бенедикт Спиноза (1632—1677) предполо­жил, что мышление и протяжение представляют собой два атрибу­та одной субстанции. Отсюда следовал пантеистический вывод, что Бог существует в реальных телах природы и человеке. Единст­венная, вечная и бесконечная субстанция Спинозы — «причина самой себя» и всех многообразных вещей — ее порождений. Спи-нозова самопричинность мира напоминает представление индусов о Брахмане как причине самого себя.

Определив благо как приносящее пользу, Спиноза продолжил утилитаризм, начало которому положили греки. Стоики определя­ли пользу как «движения и состояния, соответствующие доброде­тели»2. Утилитаризм Нового времени нравственно амбивалентен и порой скатывается к аморализму, который по отношению к приро­де с исчерпывающей полнотой Спиноза выразил в III части «Эти­ки». Соображения нашей пользы не требуют сохранения того, что существует в природе, кроме людей, но учат нас сохранять, разру­шать или употреблять это на что нам нужно, сообразно с различ­ной пользой, которую можно отсюда извлечь.

Немецкий философ Готфрид Лейбниц (1646—1716) в «Новых опытах о человеческом разуме» подверг критике субстанции Де­карта и Спинозы за пассивность. Лейбниц стремился отыскать ди­намические начала для объяснения многообразия мира. Он утвер­ждал, что все веши обладают собственной внутренней способно­стью непрерывно действовать. Это и есть их субстанция. На представление Лейбница о монадах как «единицах» бытия большое влияние оказали открытие микроорганизмов с помощью появив-

1 Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое // Соч.: В 2 т. М., 1996.
Т. 1.С. 382.

2 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых филосо­
фов. М., 1979. С. 277.

200

Новоевропейская философия

шегося тогда микроскопа и создание им дифференциального ис­числения, в основе которого лежит понятие «бесконечно малой ве­личины».

Лейбниц дополнил три закона логики Аристотеля «законом достаточного основания», в силу которого мы усматриваем, что ни одно явление не может оказаться истинным или действительным, ни одно утверждение справедливым без достаточного основания, почему дело обстоит так, а не иначе, хотя эти основания в боль­шинстве случаев вовсе не могут быть нам известны.

Поиски истины и ее критерия велись также на путях эмпириз­ма. Соперничавшие линии рационализма и эмпиризма продолжи­ли традиции элеатов и Гераклита. В Европе к рационализму боль­ше тяготела немецкая философия, к эмпиризму — английская. Во Франции после Декарта укрепились позиции материализма, склонного отождествлять эмпирическую реальность с сущностью вещей.

Для старшего современника Декарта английского философа Фрэнсиса Бэкона лучшее из всех доказательств — опыт, а чувства — основа знания. Следующий представитель английского эмпиризма Джон Локк (1632—1704) первый в философии Нового времени вы­делил теорию познания как специальную дисциплину. Локку при­надлежит учение о первичных и вторичных качествах, заставляю­щее вспомнить античную атомистику. К первичным он относил те качества, которые «реально существуют в телах», неотделимы от них (объем, плотность, форма, расположение, движение). Вторич­ные качества (цвет, запах, вкус, звук) не присутствуют в самих те­лах, а представляют собой следствие воздействия на нас первичных качеств. Локк определил рождающегося человека как «tabula rasa» («чистая доска»). Все свои понятия, по Локку, человек приобретает из опыта и не имеет, вопреки Декарту, врожденных идей. С пози­ций эмпиризма Локк подверг критике представление о мыслитель-Ной субстанции. В том же ключе другой английский философ Джордж Беркли (1685-1753) отрицал существование материальной субстанции. Завершением английского эмпиризма стала филосо­фия Дэвида Юма (1711-1776).

Скептицизм Юма стимулировал создание трансцендентальной Философии Иммануила Канта (1727-1804). Декарт и Спиноза взя­ли за отправную точку систему Аристотеля, в соответствии с кото-Рой идеи находятся в самих вещах, и нечто устойчивое назвали сУбстанцией. Критика этого понятия Локком, Беркли и Юмом °Казалась близка западному желанию перенести все определяющее в Познании внутрь человека как субъекта. Почва для системы Кан-

201

I

Культурология в вопросах и ответах

та, в которой человек не просто исходный пункт познания, как у Декарта, но формирует его результаты своими внутренними ха­рактеристиками, была подготовлена. Западный индивидуализм и антропоцентризм отныне в полной мере вступили в свои права. Кант (как и Платон, синтезировавший главные из предшествую­щих ему взглядов) соединил континентальный рационализм с анг­лийским эмпиризмом, взяв от первого представление о самостоя­тельности и автономности разумного в человеке, а от второго — опыт как критерий истинности суждений о мире.

В своих попытках обоснования научного знания Кант сделал по отношению к Декарту примерно то же, что Платон по отноше­нию к Сократу, но только «мир идей» Платона находится вне человека, а Кант поместил его внутрь человеческого разума. В свое время Августин Блаженный отнес «мир идей» к Богу, что естест­венно для христианина. Кант действовал в соответствии с идеала­ми эпохи Просвещения. Он предположил, что «идея» веши нахо­дится не в самой действительности и не вне ее, а в голове человека. Это и есть субъективный идеализм, к которому шла новоевропей­ская философия.

Эмпирики полагают, что сознание приноравливается к приро­де, в то время как, по Канту, сознание человека приспосабливает чувственные впечатления к своему аппарату. Общий вывод Канта: «Рассудок не черпает свои законы (a priori) из природы, а предпи­сывает их ей»'. Это было названо коперниканским переворотом: разум человека активен и задает вопросы, а природа на них отве­чает.

Понятийную диалектику Канта, близкую Платону, Г. Гегель опрокинул в бытие. Он подошел к Канту, как Аристотель к Пла­тону, вернув «мир идей» в объективную действительность, но представив их функционирование в соответствии с духом XIX в. как процесс. Идеи, по Гегелю, не только присутствуют в природе, как у Аристотеля; природа — инобытие идеи и как таковая тож­дественна человеческим представлениям в их абсолютной истин­ности. Аристотель мыслил познание как постепенное проникнове­ние в идею, так что «ум и предмет его — одно и то же»2, но изна­чальную тождественность бытия и мышления, при которой только и возможна абсолютная истина, обосновали Фридрих Шеллинг (1775-1854) и Г. Гегель.

1 Кант И. Пролегомены // Соч.: В 6 т. М., 19... Т. 4 (1). С. 140.

2 Аристотель. Метафизика//Соч.: В 4 т. М., 1975. Т. 1.С. 310.

202

Новоевропейская философия

Аристотель сформулировал законы формальной логики, Ге­гель — законы диалектики, которых у него тоже три — закон един­ства и борьбы противоположностей, закон перехода количествен­ных изменений в качественные и закон отрицания отрицания. Сам универсум рассматривается в виде триады — идея, природа, дух. Гегель совершил синтез Аристотеля (а через него Платона) и Кан­та. В то же время Гегель писал, что нет ни одного положения Ге­раклита, которое он не включил в свою систему. По сути, его фи­лософия и есть переложенный на западный манер Гераклит, Логос которого может рассматриваться как предтеча идей Платона и Канта.

Величие творца заключается в глубине и широте его синтеза. Чем более разнородные вещи соединяет философ и чем удачнее он это делает, тем более ценна его работа. Кант пытался соединить аг­ностицизм и науку, разум и чувство. Гегель предпринял попытку соединить мышление и бытие, диалектику и логику (конструируя диалектическую логику). Итак, Платон синтезировал предыдущую философию, Аристотель модифицировал этот синтез. В новоевро­пейской философии Кант синтезировал континентальный рацио­нализм и английский эмпиризм, а Гегель — все три великие фило­софские системы Платона, Аристотеля, Канта, представив их как единый саморазвивающийся процесс, и подвел итог предшествую­щего развития философии. Говоря об общем значении немецкой классической философии, можно заключить, что греки «открыли» философию, а немцы ее «закрыли».

Кант отверг все потустороннее как нерациональное, т. е. совер­шил в философии то, что в целом эпоха Просвещения в культуре. Гегель сделал следующий шаг — рационализировал посюсторон­ний мир, тем самым обоготворив его. Только богом этот мир стал в соответствии с западным представлением о прогрессе в его станов­лении, подтвердив, что в философии высшим признается то, что соответствует духовному ядру данной культуры.

Тяга к Единому и неподвижному близка философии. Но сущ­ность западной культуры, в отличие от восточной, — движение. Как примирить это? Кант отмахнулся от всего, что за чувственным Миром, но агностицизм не мог долго господствовать, потому что Философия ищет абсолютную истину. По Гегелю, неподвижное Единое присутствует в начале и в конце, а не за чувственным Миром, где все течет, все изменяется. Гегель развил диалектику, Придав ей предельно четкую и логичную, но схематизированную Форму.

203

Культурология в вопросах и ответах

Гегель поставил человеческое Я выше мира, и индивид почув­ствовал себя всесильным. Философия при Гегеле вернула себе ранг средства достижения абсолютной истины. Подъем духа и после­дующее разочарование были огромны. Гегель предложил своим последователям стать владельцами абсолютной истины, и многие польстились, причем позаимствованную у Гегеля абсолютную ис­тину применяли к различным областям жизни, например к обще­ственной, как Маркс и Энгельс, которые, посчитав, что мир фило­софами уже объяснен, поставили перед философией задачу его преобразования.

Источник развития — борьба нового, прогрессивного со ста­рым, отживающим, из которого остается только необходимое для будущего, а все ненужное «снимается» по третьему закону диалек­тики. Борьба как источник прогресса составляет, по Гегелю, ос­новное содержание книги бытия, а страницы счастья — пустые страницы истории.

В соединении несоединимого в философских системах — ключ к пониманию повсеместного принятия их и последующего нис­провержения. Все, что бросил Гегель ради журавля абсолютной истины, последующие философы восстанавливали в своих правах. Людвиг Фейербах (1804-1872) и Серен Кьеркегор (1813-1855) воз­вратили в философию конкретного человека, Эдуард Гартман (1842—1906) ушел в бессознательное, Огюст Конт (1798-1857) об­ратился к науке, Герберт Спенсер (1820—1903) вернулся к опыту, Артур Шопенгауэр (1786-1861) направился от интеллекта к воле.

Позитивизм Конта продолжил традиции эмпиризма, полагая, что идеи могут быть сведены к чувственному восприятию. В соот­ветствии с присущей XIX в. историчностью Конт рассматривал эволюцию мышления как проходящую три последовательные стадии: религиозную, метафизическую и позитивную — стадию науки. Конт говорил, что на метафизической стадии «мысль при­обретает ббльшую остроту». Можно сказать, что она становится самодовлеющей.

Считая, что в основе человеческого поведения лежит воля к власти, Фридрих Ницше (1844—1900) в ней видел источник развития от обезьяны к сверхчеловеку — следующему эволюционному виду. Прогресс, по Ницше, находится по ту сторону добра и зла, и эти понятия неприменимы к процессу выживания наиболее приспо­собленных. Человек имеет право, осуществляя волю к власти, на любой поступок. «Философы жизни» пытались говорить как

204

Новоевропейская философия

пророки. В своем главном произведении «Так говорил Заратустра» и в других сочинениях Ницше часто прибегал к афористичному стилю.

В XX в. на смену универсальным системам приходит проповедь «переживания» бытия и истолкование текстов, философия науки, прагматизм как философия действия... Одно из основных отличий новейшей философии от философии XIX в. в том, что она больше занята человеком как конкретной индивидуальностью.

Знаменитый афоризм Декарта «мыслю, следовательно, сущест­вую», которым он хотел подчеркнуть важность разума, экзистен­циалисты перевернули, поставив на первое место существование: «существую, следовательно, мыслю». Даже не зная, что значит быть, человек может сказать «Я есмь». Здесь, согласно Мартину Хайдеггеру (1889—1976), открывается доступ к бытию как таковому: к нему можно проникнуть через наше существование.

Жизнь, кончающаяся неизбежным распадом, предстает как нонсенс. Если нет Бога и человек умирает насовсем, то жизнь абсурдна — таков пессимистический вывод экзистенциализма. Ду­ша без веры в Бога и без истории, предоставленная самой себе, оказывается во власти абсурда, который Жан-Поль Сартр (1905—1980) определяет как «разлад между человеческой жаждой единения с миром и непреодолимым дуализмом разума и природы, между порывом человека к вечному и конечным характером его сущест­вования, между «беспокойством», составляющим самую его суть, и тщетой всех его усилий»1.

Экзистенциалисты показали такой идеал личности, что на его фоне померк обычный человек и усилились разговоры об отчуж­денности, одномерности, деперсонификации... По общераспрост­раненному мнению, люди становятся все более обезличенными. Экзистенциалистов беспокоило, что в современных условиях, ко­гда большинство людей живут в крупных городах и подвержены сильному влиянию средств массовой информации, они становятся все более похожи друг на друга и теряют свою неповторимую инди­видуальность и свободу, которая начинается по ту сторону соци­альной сферы и духовной жизни личности.

Сартр утверждал, что экзистенциализм исходит из тезиса Дос­тоевского «если Бога нет, то все дозволено», но Альбер Камю (1906—1960) понял, что не все дозволено, и сделал вывод: спра­ведливость бессмертна. Начав со стремления к свободе и осознав

Называть вещи своими именами. М., 1986. С. 93.

205

Культурология в вопросах и ответах

масштаб ответственности, экзистенциализм вернулся к нравст­венности.

Глубокое проникновение психологии XX в. во внутренний мир человека дало основания сомневаться в том, что поведение полно­стью определяется и контролируется сознанием. Сформировалась концепция, во многом противоположная экзистенциализму (хотя в некоторых начальных моментах близкая к нему) и восходящая к философии бессознательного Э. Гартмана. Если экзистенциализм обратился к душе человека, то психоанализ проник в подсознание. За сознательной деятельностью он обнаружил подсознательные мотивы поступков и отверг постулат о свободе воли человека.

В начале XX в. австрийский врач Зигмунд Фрейд (1856—1939) получил экспериментальный материал, подтверждавший осново­полагающую роль подсознания в человеческом поведении. Воле к разрушению и смерти противостоит в человеке воля к жизни, ча­стью которой является сексуальное желание. Взаимодействие этих двух воль определяет, по Фрейду, поведение человека. Первичные желание могут замещаться другими, находящимися на более высо­ком уровне. Сексуальное желание может сублимироваться в твор­чество. В этом смысле вся духовная культура есть сублимация ис­ходных инстинктов человека. Положительное значение Фрейда в том, что он оценил важность первых лет жизни ребенка для его развития, хотя некоторые его построения вроде эдипова комплек­са, по-видимому, ошибочны, как и психоаналитическая интерпре­тация культуры в целом.

Подсознательную психическую первореальность Фрейд видел в безличной сексуальной энергии «либидо». Но его ученик Карл Юнг (1875-1961) считал таковой иерархию «архетипов» — универ­сальных бессознательных образов, властвующих над человеком. Большое значение в психоанализе приобрела теория символов, которую еше в начале века развивал Эрнст Кассирер (1874—1945), назвавший человека «символическим животным», т. е. животным, использующим символы. Символ отличается от знака тем, что не только обозначает определяемый предмет, но имеет другое, бо­лее глубокое значение, которое никогда не может быть полностью раскрыто, как в математике нельзя точно вычислить иррациональ­ное число.

Эрих Фромм (1900—1980) развил представление о двух моделях поведения индивида. Или он идет по пути приобретательства, ста­раясь заполучить как можно больше вещей в свою собствен­ность, — путь западных стран, названных «потребительским обще­ством». Или он совершенствует заложенные в каждом способно-

206

Новоевропейское искусство

сти. «Иметь или быть» — назвал Фромм эту дилемму. Человек идет по пути потребительства, когда не осознает свое глубинное стрем­ление стать полноценной личностью.

Развиваясь в этом направлении, западная культура, следуя со­вету Эпикура, уходит от проблемы смерти, за счет чего получается некоторая экономия времени, однако это обманчивое преимуще­ство. Как древнейшая египетская цивилизация ближе всего к смерти, так современная европейская дальше всех от нее. И не­удивительно, что родиной религий был Восток, а родина светских отраслей культуры — философии и науки — Запад. Западная ци­вилизация ушла от глубинных основ культуры, связанных с осознанием смысла жизни и смерти, но так или иначе возврат в русле западной или других культур, приходящих ей на смену, неизбежен.

4 • Новоевропейское искусство

Новое время началось с того же, с чего Возрождение, — с син­теза. Место Данте занял Джон Мильтон (1608—1674), по-своему воссоздавший художественный синтез Овидия на христианском материале. Это было повторением Данте под иным углом зрения. Мильтона интересовал не столько пантеон, сколько пандемониум (слово, которое он придумал). Бог рассматривается отправленным в Ад Сатаной как тиран, назло которому

К Добру

Стремиться мы не станем с этих пор. Мы будем счастливы, творя лишь зло, Его державной воле вопреки.

Главнейший рангом после Сатаны Вельзевул высказывает дья­вольскую мысль: совратить человека, чтобы отомстить Богу за низ­вержение в Ад и, быть может, занять его место на Земле. Поручив своему воинству «сделать Ад отчасти выносимым», Сатана отправ­ляется на разведку. Этот же мотив вочеловечившегося и спустив­шегося на Землю Сатаны позже использует Леонид Андреев в рома­не «Дневник Сатаны».

Мильтон постоянно акцентирует мысль: смерть порождена грехом. Не будет греха, не станет и смерти. Заставляя падших анге­лов «предаваться высоким помыслам», Мильтон как бы подводит скорбный итог эпохе Возрождения и ее вдохновительнице — ан­тичной философии и искусству: «Праздных дум тщета и мудрость

207

fc

Культурология в вопросах и ответах

ложная». Этот итог как небо от земли отличается от восторженного настроя Данте и свидетельствует: эпоха Возрождения прошла.

Функции литературной критики и теории искусства, которые в Древней Греции выполняли по совместительству философы — Платон и особенно Аристотель, -— в Новое время приобретают особых исполнителей. Французский поэт Никола Буало (1636—1711) сформулировал в стихотворной форме основные принципы классицизма, а немецкий теоретик искусства Готхольд Лессинг (1729-1781) открыл принципиальные различия между живописью и поэзией, заключающиеся в том, что предметом живописи вы­ступают тела с их видимыми свойствами, а предметом поэзии — действие.

В XVIII в. появляется новый раздел философии — эстетика, которая рассматривает проблему прекрасного. Н. Буало, обсуждая, как писать стихи с позиций классицизма, признанным теоретиком которого он был, советовал поэтам судить «строже всех свои про­изведения», заставляя вспомнить утвердившийся подход среди ученых и методологов науки XX в., введших принцип фальсифика­ции. Виднейшими представителями классицизма в литературе бы­ли Иоганн Вольфганг Гете (1749-1832) и Иоганн Фридрих Шиллер (1759—1805). Искусство поддерживает свое реноме все более мас­штабными синтезами. Самым крупным из них стал «Фауст», в ко­тором соединены мифология, религия и наука. Задача Гете в «Фау­сте» та же, как у других гениев, — синтезировать старые и новые культурные достижения. Гете дал просвещенческий синтез, не только включив в него науку, но и подчеркнув ее господствующее положение тем, что главный герой Фауст — ученый. Этот третий европейский синтез в искусстве соответствует философскому син­тезу Гегеля, соединившему античную и новоевропейскую филосо­фию.

После Реформации в центр художественной картины мира ста­новится или обидевшийся на Бога Сатана, как у Мильтона, или продавший душу дьяволу Фауст у Гете, готовый пожертвовать сво­ей душой, потому что не видит в жизни ничего достойного вечно­сти. Фауст стремится к познанию, и в отличие от Адама его стрем­ление осознанно. Он заключает, можно сказать, рациональный до­говор с дьяволом. Это рациональный Адам, поднявшийся на более высокий интеллектуальный уровень, Адам-ученый, стремящийся к активной деятельности. Фауст выражает деятельностиый харак­тер западной души и в начальных словах Евангелия меняет «Сло­во» на «Дело»: «В начале было Дело». Ангелы соглашаются с Фау­стом, что главное — труд. «Кто жил трудясь, стремясь весь век, —

208

Новоевропейское искусство

достоин искупленья... Обвеян с горных он высот любовию пред­вечной»1. Ученый, искатель истины, пришедший к необходимости преобразования мира в интересах людей, — тип, лежащий в основе всей западной культуры, и не зря Шпенглер использовал Фауста как символ, назвав душу западной культуры фаустовской.

Греческая культура — это мифология, превращающаяся в фи­лософию, и прасимвол ее души, по Шпенглеру, —Аполлон. Запад­ная культура — это наука, превращающаяся в идеологию, и пра­символ ее души — ученый Фауст, ставший в конце жизни идеоло­гом. Гете начинал «Фауста» в век торжества науки, а закончил в век, когда главный интерес стал переходить от науки, не оправдав­шей великих ожиданий, к идеологии.

Шпенглер пишет, что западная культура создала идею машины как малого космоса, повинующегося воле человека, стремящегося к власти над миром. Утверждение власти науки сопровождалось в искусстве заземленностью тем и переходом от торжественного к смешному: Сервантес в литературе, Мольер в театре. Искусство ос­меивало ценности, которые господствовали в предшествующее время, а философия подвергала их сомнению. Когда же, наконец, наука пришла к власти, ирония Вольтера уже сочеталась с пропо­ведью положительного знания — наступал век Просвещения. Конт в начале XIX в. концепцией трех ступеней человеческого мышле­ния подвел итог победе научного знания. Но буквально тут же ста­ли складываться идеологии.

Вслед за смехом Сервантеса приходит реализм (его расцвет — середина XIX в.) с не Божественной, а «Человеческой комедией» Опоре Бальзака (1799-1850). Реализм в искусстве связан с господ­ством науки, так как наука отталкивается от реального, а не вы­мышленного мира. Отсюда слова Эйнштейна, что Достоевский дал ему больше, чем Гаусс, и слова Маркса о значении Бальзака для понимания буржуазных экономических отношений. Но Просве­щению не удался синтез, подобный Овидиеву и Дантову, как и по­пытки силового решения деятелями Великой французской рево­люции, пытавшимися ввести культ Разума.

С реализмом пытался бороться романтизм (его виднейший представитель Джордж Байрон (1788-1824), но остался побочной темой симфонии искусства. В романтизме — тяга к идеальному, но изображение идеальной любви есть высший реализм, если не по-

1 Гете И.В. Стихотворения. Страдания юного Вертера. Фауст. М., 1997. С. 475.

209

Культурология в вопросах и ответах

нимать под последним заземленность бытия. Романтизм не пре­тендует на объективность чудесного. Для него главное то, что сам художник индивидуально воспринимает мир как имеющий лично­стную ценность. Романтизм и узко понятый реализм — две точки, между которыми колеблется искусство. Они могут принимать иные названия, но суть остается прежней: мир как он есть и как идеал.

В конце XIX в. дилемма реализм — романтизм сменилась кон­троверзой декадентство — символизм. Реализм спустился на дно жизни, а романтизм нашел Бога за существующей действительно­стью. В своем программном произведении «Манифест символиз­ма», опубликованном в 1886 г., Жан Мореас (1856—1910) на возра­жения, что поэзия Поля Вердена, Стефана Малларме и его собст­венная суть «последний цветок» умирающего романтизма, пишет, что все эти поэты имеют свою особую цель — поиск «Вечного сим­вола». И затем объясняет, что всякая новая фаза развития искусст­ва связана со старческим одряхлением, с неотвратимым концом предыдущей школы, и делает еще один далеко идущий вывод: вся­кая открытая демонстрация искусства фатально ведет к оскуде­нию, к истощению. Это известный нам принцип подмен.

Доведя реализм до натурализма (Эмиль Золя (1840-1902), а на­турализм до декадентства, искусство в XX в. порывает с реально­стью и бросается в абстракционизм. Усиливается интерес к анализу внутренних переживаний автора, изображению «потока сознания» {Джеймс Джойс) в какой-то мере под влиянием психоанализа. По­явлением подсознательных мотивов занялся сюрреализм. Вместе с тем экзистенциализм способствовал созданию «театра абсурда» (Эжен Ионеско, Сэмюэл Беккет) и литературы абсурда (Франц Каф­ка). В конце XX в. поставангардизм иронизирует не только над жизнью, но и над самим собой. Это кризис искусства, имеющий социальные причины.

В области театрального искусства наибольшей известностью в Новое время пользовались испанский драматург Лопе де Вега (1562—1635) и Уильям Шекспир (1564—1616), создавший тип Гамле­та, характерного для всей английской эмпирической культуры че­ловека, выбирающего на практике между справедливостью и наси­лием, добром и жизнью. Во второй половине XVII в. ведущее поло­жение в театральном искусстве занял французский классицизм, представленный именами Пьера Корнеля, Жана Расина и Жана Ба­тиста Мольера. Классицистские пьесы строились по «закону трех единств», сформулированному еще Аристотелем: единство дейст­вия, времени и места.

210

Новоевропейское искусство

В конце XVII в. появилась опера, через сто с лишним лет оперетта и классический балет. Величайшее создание европейской культуры Нового времени — классическая музыка, особенно не­мецкая. О ней Ниише сказал, что «среди всей нашей культуры именно она есть тот единственный непорочный, чистый и очи­стительный дух огня, из которого и в который, как в учении вели­кого Гераклита Эфесского, движутся все вещи»1. В оперной музы­ке непревзойденные шедевры созданы Джузепе Верди (1813—1901) и Джакомо Пуччини (1858—1925). Соединить музыку со словом, осуществить синтез звука и текста стремился Рихард Вагнер (1813-1883).

XVII — первая половина XV11I в. — век концертов как формы музыкальных произведений. Затем оркестры увеличиваются, в них включаются деревянные духовые инструменты (кларнет, го­бой, флейта, фагот), и появляется новая форма — симфония. Вер­шина классического музыкального искусства — Иоганн Себастьян Бах (1685—1750), от которого в разные стороны пошли Вольфганг Амадей Моцарт (1756—1791) и Людвиг ван Бетховен (1770—1827). В XX в. серьезная музыка предалась экспериментам додекафонии и потеряла свойственную ей ранее гармоничность и мелодичность, а кумирами стали «Битлз», рок- и поп-музыка.

В живописи Нового времени выделяются имена Рембранта ван Рейна (1606-1669) и Питера Пауэла Рубенса (1577-1640). Во вто­рой половине XIX в. появился импрессионизм (от франц. «впечатле­ние»), перешедший в начале XX в. в постимпрессионизм и абстрак­ционизм. В это же время в Германии получил распространение в изобразительном искусстве, литературе и кино экспрессионизм, в котором главной целью становится изображение душевных пере­живаний.

Смена стилей в архитектуре шла в такой последовательности. В XVII в. готику сменило барокко (букв, «вычурный»). Характер­ной чертой его было стремление к слиянию видов искусств, мону­ментально-декоративное единство на основе собора. На смену ба­рокко в 30-е годы XVIII в. пришел стиль рококо (букв, «раковина»). Затем резкая смена художественных ориентиров утверждает клас­сицизм (вторая половина XVIII в.), завершившийся в начале XIX в. помпезным имперским ампиром. В XX в. роскошный модерн сме­нил эклектику XIX в., но сам перешел в постмодерн.

1 Ницше Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм // Соч.: В 2 т. М., 1990. Т. 1.С. 135.

211

Культурология в вопросах и ответах

В результате развития науки и техники появились новые виды искусства: в 1839 г. фотография, в 1895-м — кино, в конце XX в. — компьютерная графика.

Используя свою концепцию культурных образцов, которые соз­даются и разрушаются в процессе развития культуры, А. Кребер делает вывод, что философия Нового времени достигла своего зенита в мышлении Канта, «а изящные искусства примерно с 1880 г. — а если говорить строже, с 1900 г. — проявляли все возрас­тающие симптомы того, что можно назвать разложением образца: возбужденные ритмы и диссонансы в музыке, свободный стих в поэзии, бессюжетные романы, кубизм, абстракционизм и сюр­реализм в скульптуре и живописи»1. К разложению образца, или расщеплению, ведет подмена. После Возрождения, которое созда­ло новый тип гуманизма — творчески-индивидуальный (второй после нравствен но-ритуального гуманизма Конфуция), — начался процесс дегуманизации культуры, чему способствовали наука и идеология.

Э • Наука и техника в Новое время

Рациональность не остается постоянной величиной в культуре, а постепенно нарастает. Исходя из типа рациональности, грече­скую и римскую культуру можно назвать философской, а европей­скую — научной.

Как Аристотель, уехав из Афин от опасности суда, уже не мог повредить торжеству философии, так не мог повредить торжеству науки отрекшийся от учения Коперника Галилей. Отречение запо­здало — наука победила.

Сначала развивались физические науки, точнее механика, ко­торую создал Исаак Ньютон (1643-1727). Основываясь на резуль­татах Галилео Галилея (1564—1642), сформулировавшего 1-й закон движения, Ньютон, добавив к нему еще два, завершил создание классической механики, которая просуществовала до XX в., когда теория относительности, отвергнувшая абсолютность простран­ства и времени, заменила ее, признав постоянной только ско­рость света в вакууме. Ньютону принадлежит и закон всемирного тяготения.

Антология исследований культуры. СПб., 1997. С. 468.

212

Наука и техника в Новое время

Вслед за физикой развитие получила химия — одна из основ­ных наук XVIII в. Антуан Лавуазье (1743—1794) наряду с М.В. Ло­моносовым обосновал закон сохранения материи, просущество­вавший до появления теории относительности.

XIX — век биологии, и основное имя здесь — Чарлз Дарвин (1809—1882), писавший в своей автобиографии: «Главным моим наслаждением и единственным занятием в течение всей жизни бы­ли научные труды»1. Проникнув благодаря Дарвину в биологию, представление об эволюции распространилось на астрономию — модель Большого взрыва и расширяющейся Вселенной, а затем на физику — концепция синергетики, венчаемая моделью происхож­дения материи.

Развивалась и техника, вступившая с наукой в тесную связь. В XVII в. изобретены телескоп и микроскоп, неимоверно расши­рившие границы опыта. Английский изобретатель Джеймс Уатт (1736—1819) создал усовершенствованную паровую машину, сыг­равшую важнейшую роль в промышленной революции конца XVIII — начала XIX в. Затем был изобретен двигатель внутреннего сгорания.

В XIX-XX вв. появились новые средства передвижения — па­ровозы и пароходы, автомобили и самолеты; новые средства связи и коммуникации — телефон, телеграф, радио, телевидение, сото­вая связь и Интернет; искусственное освещение и т. п.

В середине XX в. научно-техническая революция кардинально изменила лицо планеты. Она вывела человека в космос, создала средства, существенно облегчившие физический и умственный труд, открыла новый источник энергии — атомную и создала но­вые средства разрушения — химическое, бактериологическое и атомное оружие, сделавшие возможным уничтожение человечест­ва и всего земного шара. Люди поняли, сколь опасна наука. И усомнились в ее ценности. На вершине славы и могущества нау­ка сошла с высшей ступени пьедестала. Обратная сторона НТР — массовая культура, влияние которой явно опережало скорость приобщения человека к духовной культуре.

Параллельно естествознанию развивалось гуманитарное зна­ние. Французский просветитель Шарль Монтескье (1689—1755) заложил основы политологии обоснованием условий развития цивилизаций и принципа разделения властей — представитель­ной, исполнительной, судебной. Голландский юрист Гуго Гроции

1 Хрестоматия по новой истории. 1640-1870. М., 1990. С. 273.

213

Культурология в вопросах и ответах

(1583—J645) сформулировал понятие «естественного права», бази­рующегося на разумной сущности человека, и понятие «волеуста-новлеиного права», которое должно основываться в конечном счете на естественном праве, Ж.Ж. Руссо поставил естественные права человека во главу угла и сформулировал идею государства как общественного договора. О. Конт обосновал необходимость рас­пространения научного знания на все сферы человеческой дея­тельности и предложил вслед за Ламарком, в начале ХГХ в. введ­шим термин «биология», название науки, изучающей взаимоотно­шения людей, — социология.

Отдельные гуманитарные науки развивались, расходясь в раз­ные стороны, и целостность человеческого духа, в изучении кото­рой в эпоху Возрождения заключалась их задача, была утеряна.

В XIX в. возникает педагогика. Большую роль в ее создании сыграли работы швейцарского педагога Иоганна Генриха Песта-лоцци (1746— 1827). Немецкий педагог Адольф Дистервег (1790— 1866) сформулировал идею единства воспитания и преподавания в обу­чении.

XX — век развития психологии, связанной во многом с создани­ем психоанализа 3. Фрейдом. Фрейд изучал влияние подсознания на сознательную деятельность человека, его ученик К. Юнг — кол­лективное бессознательное, а Э. Фромм использовал понятие «сверхсознание».

В XX в. формируется культурология как наука о законах разви­тия культуры. Сравнение европейской культуры с другими приве­ло к концепции циклического развития культур и к выделению типов цивилизаций. Основателем культурологии можно считать Джанбаттыста Вико (1668—1744), автора идеи циклов в развитии культуры, и И. Гердера, сформировавшего представление о про­грессе. Последующие идеи в этой области были сочетаниями обо­их подходов. Наиболее модной оказалась концепция Освальда Шпенглера (1880—1936), изложенная в книге «Закат Европы». Анг­лийский историк Арнольд Тойнби (1889-1975) создал концепцию развития цивилизаций, которую он назвал «Вызов и Ответ», отчас­ти перекликающуюся с представленной в данной книге. Эта бли­зость, по-видимому, определяется тем, что Тойнби считал культур­ные причины детерминирующими процессы экономические и по­литические.

Основные измерения новоевропейской культуры — динамич­ность, агрессивность, индивидуализм, рациональность — тесно связаны между собой. Ориентация на личность ведет к эсхатоло-гизму, поскольку человек конечен и заключен в крепкие эмпириче-

214

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


Культурология
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации