Презентация + текст - Проблема выбора между социальной справедливостью и экономической эффективностью - файл n1.doc

приобрести
Презентация + текст - Проблема выбора между социальной справедливостью и экономической эффективностью
скачать (1782.2 kb.)
Доступные файлы (2):
n1.doc108kb.10.11.2010 23:55скачать
n2.ppt1892kb.10.11.2010 23:55скачать

n1.doc

Проблема выбора между социальной справедливостью и экономической эффективностью.

Социальная справедливость в сфере экономики - это соответствие системы экономических отношений (преимущественно отношений распределения) представлениям, потребностям, интересам, господствующим в данном обществе. Так, в разные эпохи считалось справедливым распределение благ в зависимости от следующих критериев: по статусу рождения (аристократ, свободный плебей, раб); по положению (чиновник, простолюдин); по имуществу (собственник, пролетарий); по труду; по едокам (в крестьянской общине в России). В настоящее время в общественном сознании россиян сложились три основных критерия социальной справедливости: уравнительный, рыночный (распределение доходов по факторам производства) и трудовой.

Экономическая эффективность - это способ действий, обеспечивающий получение в результате осуществляемых усилий и затрат ресурсов максимального (наилучшего) результата. В принципе она противоречит социальной справедливости в таких сферах, как перераспределение ресурсов в пользу малоимущих, поддержание всеобщей занятости, решение экологических проблем и др. Противоречие между экономической эффективностью и социальной справедливостью - это отражение противоречия между производством и потреблением.

В современных условиях применяется более широкое понятие социально-экономической эффективности, включающее категории социальных издержек (заболеваемость, загрязнение окружающей среды и т.д.) и социальных благ (здоровье, образование, научный потенциал). Такое расширение понятия экономической эффективности связано со стремлением к социальному консенсусу или хотя бы к смягчению социальных противоречий, без чего вообще невозможно нормальное функционирование экономики.

Экономическая эффективность, направленная на увеличение общественного «пирога», наилучшим образом достигается, как показал опыт последних десятилетий (ГДР и ФРГ, Северная и Южная Корея, КНР и Тайвань - до начала 80-х гг.), в рамках рыночной системы с преобладанием частной собственности и при определенной регулирующей роли государства. Такая система неизбежно порождает усиление социальной дифференциации, так как в ней преобладает распределение по факторам производства, если государство устраняется от крупномасштабного перераспределения доходов граждан. Социальная справедливость реализуется главным образом через перераспределение доходов между различными группами населения, что ограничивает стихийное действие механизмов рыночной экономики.

Во все времена актуальной была проблема соотношения между равенством и эффективностью. В любых экономических условиях общество стояло перед выбором пути дальнейшего развития экономики страны, которое соответствовало основным принципам равенства или справедливости социального характера, а также увеличению эффективности действий экономики. На основании существующей справедливости на рынке эффективное и равное распределение ресурсов может быть определено людьми как несправедливое и в дальнейшем должно быть подвергнуто перераспределению данных ресурсов.

Процесс, сущность которого заключается в том, что происходит изменение имеющегося в обществе распределения доходов, национального богатства для осуществления социальной справедливости, называется перераспределением. Перераспределению подлежат не только заключительные итоги экономической деятельности, но и экономические возможности. Таким образом, выбор между соотношением эффективного положения и справедливого состояния имеет важное значение для координирования пути развития экономической политики для всего общества в целом.

Согласно Д. Роулзу – стороннику распределения по справедливости – основными принципами справедливости являются следующие: во—первых, равными правами должен обладать каждый отдельный человек, во—вторых, неравенство социального и экономического плана должно быть сформировано таким образом, чтобы от него все общество могло в разумных пределах ожидать определенных преимуществ, а также должна существовать общая доступность к должностям и положениям.

Справедливость – это первая добродетель общественных институтов,

так же, как истина – первая добродетель науки.

Джон Ролз. «Теория справедливости» 1

Предоставление всему обществу равных экономических прав является невозможным явлением, т. к. индивидуальная отдача будет различная в общественном производстве. Следовательно, исключается сокращение предоставления экономических прав тем людям, которые могут вести эффективную экономическую деятельность, при условии улучшения состояния населения, которое признается малообеспеченным. По мнению Д. Роулза, разумное осуществление неравенства в распределении богатства оправдано, если оно направлено на улучшение благосостояния малообеспеченных слоев населения.

В экономических отношениях, где основой вмешательства государства является не факт увеличения эффективности, а факт справедливости социального характера, перераспределение служит одной—единственной сферой в данных отношениях.

Главенствующая роль критерия справедливости над эффективностью по перераспределению доходов крайне редко сопряжена с конфликтом интересов при условии, что положительное состояние одних достигается путем спада состояния других. В случае, когда передача доходов позволяет улучшить состояние двух людей, принято говорить о Парето—улучшении положения. Отмену различных налогов на местном уровне, акцизов, ограничений со стороны административных органов власти на производство и реализацию можно считать примером Парето—улучшений.

Поисковым инструментом нахождения оптимального развития общества и пропорции между эффективностью и справедливостью служит система налогообложения, которая дает возможность перераспределять доходы страны.

Теории2.

Мы будем рассматривать наиболее ходовые теории справедливости. Одно из них мы, собственно говоря, уже рассматривали, это теория справедливости как честности, берущая свое начало еще от Аристотеля. Честность, т.е. выполнение взятых на себя обязательств, безусловно, является одним из аспектов справедливости. Но этим проблема справедливости не исчерпывается. Честность относится, в основном, к распределительной справедливости, т.е. принципам, в соответствии с которыми члены общества делят между собой произведенные в результате их кооперированной деятельности материальные и нематериальные блага.

Однако есть и другие виды справедливости, которые выходят за рамки аспекта честности. Например, справедливость как равенство перед законом; справедливость, как возможность принятия участия в решении судеб своей страны на всех уровнях властной иерархии; интергенерационная справедливость, предполагающая, что родители не должны повышать свое благосостояние за счет снижения благосостояния своих потомков; справедливость возможностей, международная справедливость, справедливость по отношению к предкам, справедливость по отношению к природе, гендерная справедливость (как и вообще отсутствие дискриминации по половому, расовому или этническому признакам). Все эти аспекты с трудом или вообще не вписываются в концепцию справедливости как честности. В любом случае, понятие «справедливость» связано с уравновешиванием прав обязанностями. Подход к распределению прав и обязанностей является важной характеристикой концепции справедливости.

Прежде всего отметим, что все современные западные теории справедливости исходят из справедливости с точки зрения и по отношению к отдельно взятому индивидууму.

Такой является и теория утилитаризма. Хотя она получила многочисленные варианты развития, в данном случае имеет смысл рассмотреть классический утилитаризм, что позволяет лучше понять его принципиальную основу.

Основная идея утилитаризма заключается в том, что поведение людей носит исключительно целеориентированный характер. Отсюда возникает принцип оценки явлений, действий, событий с точки зрения только того, насколько они способствуют достижению данной цели или целей. Мерой этого является польза или выгода. Отсюда вырастает этическая теория, считающая выгоду основой нравственности и критерием человеческих поступков. Поскольку цель ставится индивидуумом, утилитаризм получил развитие в качестве одного из фундаментальных столпов западного индивидуализма. В некоторых аспектах налета утилитаризма не избежал и марксизм, хотя и старался придать ему коллективистский оттенок («нравственно то, что выгодно пролетариату»). Этому способствовал и крутой уклон марксизма в сторону материализма. Но основоположники марксизма были не столь просты. Они понимали значимость духовной стороны человеческого существования, примером чего является следующее высказывание К. Маркса и Ф. Энгельса, где они характеризуют буржуазное производство как «систему всеобщей эксплуатации природных и человеческих свойств, систему всеобщей полезности; даже наука (курсив наш), точно также, как и все физические и духовные свойства человека, выступает лишь в качестве этой системы всеобщей полезности и нет ничего такого, что вне этого круга общественного производства и обмена выступало бы как нечто само по себе более высокое, как правомерное само по себе3» (курсив наш) .

Приведенные выше высказывания можно интерпретировать как то, что К. Маркс задолго до М. Вебера отчетливо понимал разницу между целеориентированным и ценностноориентированным поведением.

Родоначальником утилитаризма является Иеремия Бентам (1748-1883). Другими крупными представителями утилитаризма являются Джеймс Миллс (1916-1962) и Джон Стюарт Милль (1806-1873).

Двадцатый век и особенно его конец является переходом господства и расцвета утилитаризма. Применительно к проблеме справедливости идею утилитаризма разрабатывали Г. Сиджвик и А. Пигу .

Предложенная Сиджвиком формула гласит:
«Общество правильно устроено и, следовательно, справедливо, когда его основные институты построены так, чтобы достигнуть наибольшего баланса удовлетворенности для всех индивидуумов этого общества».
Иногда этот критерий формулируется как «максимум счастья для максимума людей», что звучит очень красиво, но связано, к сожалению, с большими логическими трудностями.

Если счастью каждого отдельного человека можно дать количественное выражение, сделав счастье разных людей соизмеримым, то сразу же становится применимым замечание Дж. фон Неймана и Оскара Моргенштерна:
«Особенно ярким примером рассматриваемого непонимания существа этой задачи псевдомаксимизации является выражение, согласно которому целью общественных усилий является получение «наибольших возможных благ для наибольшего возможного числа людей». Ведущий принцип не может формулироваться в виде требования одновременной максимизации двух или более функций»* [9, с.37].
Тогда приходится перейти к порядковым полезностям, и в этом смысле каждый максимизирует свое качественно особое счастье («одному бублик, другому дырка от бублика. – В. Маяковский»). Кто-то максимизирует свое счастье, построив еще одну роскошную виллу на теплых морях, а кто-то – получив на ночь более удобное и теплое место на вентиляционной решетке нью-йоркского метро.

Тем не менее, принцип полезности или выгоды удобен для теоретической математической экономики. Для предпринимателей ее называют эффективностью (имея в виду под этим прибыль), а для потребителей – полезностью. Вопрос о природе данного понятия достаточно сложен, и не случайно ни одни из лауреатов Нобелевской премии в своей лекции не останавливается на том, что он имеет в виду под используемым им понятием эффективности.

С понятием полезности дело обстоит несколько проще: она понимается как максимально возможное удовлетворение желаний индивидуума. (Это не значит, что утилитаризм не занимается проблемами общественного благосостояния. Но утилитаристская модель исходит из благосостояния индивидуума, и общественное рассматривает как производное от индивидуального.) Индивидуум избегает неудовольствия и стремится к удовольствию. Функция чистого сальдо баланса есть полезность. Если желание индивидуума сводится к наслаждению – это гедонизм, если к счастью, - то эвдемонизм**.
«Утилитаризм с самого начала приобрел антигуманную сущность, ибо не только вещи, но и сам человек в нем рассматриваются в качестве средства для достижения пользы. На первый план выдвигается личная польза вопреки общественной, коллективной. Как принцип поведения, утилитаризм требует подчинения всех поступков получению материальной пользы, выгоды, экономическому расчету, т.е. равнозначен узкому практицизму, отрицанию духовных интересов человека»4 .
Утилитаризм носит не только антигуманистический, но и антихристианский характер, заменяя идею спасения души идеей максимизации земных наслаждений и накопления земных, преимущественно материальных благ. Он изолирует человека от общества, концентрирует его внимание на самом себе, способствует дезинтеграции общества, входя в полное противоречие с принципом «возлюби ближнего как самого себя», равно как и с идеей соборности, составляющей важную часть православия**.

Затруднительным для утилитаризма является вопрос, как из множества индивидуальных «полезностей» и «справедливостей» сформировать единую для всего общества полезность или справедливость, тем более, что уже ранее было установлено, что индивидуальные полезности (справедливости) несоизмеримы и, следовательно, не суммируются.

Тем не менее, наиболее естественным путем для утилитаризма к общественной справедливости остается распространение на все общество в целом принципа рационального выбора для одного человека (т.е. максимизация наслаждения или счастья). Встает, как уже отмечалось, задача объединения желаний всех членов общества в одну непротиворечивую систему желаний.

Эта задача решается теоретически путем введения фигуры беспристрастного благожелательного наблюдателя:
«Обладающий идеальной способностью симпатии и воображения, беспристрастный наблюдатель выступает в качестве совершенно рационального индивидуума, который отождествляет себя с многими и вбирает опыт других так, как если бы он был его собственным. Таким образом он осознает интенсивность этих желаний и приписывает им подходящий вес в своей системе желаний, которые затем идеальный законодатель постарается максимизировать через приспособление правил поведений социальной системы» 5.
Таким образом, начав с индивидуума, как исходной точки, классический утилитаризм приходит к тоталитаризму, гораздо более жесткому, чем реальный социализм.

Интуитивный подход к справедливости. По мнению Д. Ролза, он отмечается, прежде всего тем, что отводит существенное место нашим интуитивным способностям при отсутствии конструктивных и распознавательных этических критериев. Интуитивизм отрицает, что существует какое-либо полезное и точное решение проблемы приоритета .

Достоинством подхода является то, что он косвенным образом признает существование ценностно-ориентированных механизмов, вводя их в виде качественных социальных целей: эффективности, полной занятости, выбора между оптимизирующим механизмом распределения национального дохода и полностью эгалитарным распределением дохода. В целом можно лучше уяснить себе интуитивизм, применив его к так называемой собирательно-распределительной дихотомии, заключающейся в поисках компромисса между двумя группами построения базисной структуры общества: во-первых, она должна быть устроена так, чтобы произвести наибольшее количество блага в смысле наибольшего удовлетворения чистого сальдо баланса удовольствий, а, во-вторых, распределения этих удовольствий равным образом. Концепция формализуется через кривые безразличия. Так, если свести задачу к компромиссу между двумя показателями (равенство в распределении и уровень всеобщего благосостояния) можно построить систему кривых безразличия, на каждой из которых в степени равенства компенсируется приростом в степени эффективности и наоборот. Соответственно, изменение наклона кривой указывает на изменение значения, которое придается индивидуумом тому или иному принципу. Более крутой наклон кривой означает, что люди склонились в сторону равенства, менее крутой – в сторону уровня благосостояния.

Итак, начав теорию с социальных целей, интуитивизм приходит к банальному выбору между степенью равенства и уровнем благосостояния, осуществляемым на системе изоквант по принципу: чем больше одного, тем меньше другого*.

В реальной экономике связь между неравенством и уровнем благосостояния (темпов роста, производительностью) далеко не столь однозначна. Большее равенство в зарплате может оказать положительное влияние на командный стиль работы коллектива, на преданность корпорации. Чрезмерно высокие оклады высшего менеджмента в период 90-х годов, выросшие в США в 400 раз, привели к тому, что менеджмент стал больше интересоваться развитием своих личных накоплений путем сомнительных операций вместо развития возможностей предприятия. С другой стороны, уменьшение разрыва в зарплате между высшим менеджментом и рядовым служащим в японской корпорации в период быстрых темпов роста, совершенно очевидно является положительным фактором сплочения коллектива корпорации.

В интуитивистской концепции не дается никаких правил приоритета для определения того, как будут балансироваться конкурирующие принципы. Это дает широкий простор самым различным подходам при выборе весов.

Так, в гайдаровский период в России самым модным утверждением либералов (как это нетрудно показать, ничем не обоснованным) было «чем больше равенства (справедливости), тем ниже темпы роста производительности (душевого дохода общества)». Следовал простой вывод: выбросили в помойку справедливость обогащается, вырастет слой- пусть, кто может, -вместе с социальной политикой, «эффективных предпринимателей», а они уже помогут впоследствии (скоро ли, нет ли) создать высокий душевой доход и обогатить весь народ. Прошедшие 15 лет показали, что лозунг, как и лежащая в его основе теория, служили просто фиговым листиком, прикрывающим разграбление страны ничтожным меньшинством, дорвавшимся до власти. Производство упало вдвое, миллионы россиян были сброшены в нищету. И до ныне народ все никак не может - не то чтобы обогатиться - выйти из крайне бедственного положения, в то время как в списке журнала «Форбс» состояния некоторых новоявленных российских миллиардеров уже приближаются к 20 миллиардам. Представляется сомнительным, чтобы на основе интуитивности можно было бы строить адекватную теорию справедливости.

Справедливость как зависть. Эта идея не нова и не оригинальна, хотя и весьма привлекательна для либералов своей простотой и прямолинейностью. В современном варианте она принадлежит Зигмунду Фрейду, вообще придававшему в своих построениях большое значение зависти, в особенности сексуальной, и в то же время сильно пересекается с основной мыслью Фридриха Ницше в том, что миссия человечества заключается в порождении великих людей, «сверхчеловеков», для взращивания которых оно обязано служить лишь питательной почвой, в то время как у них нет никаких обязанностей по отношению к прочим людям, разве что держать их в узде. Такой ход рассуждений естественным образом приводит к мысли, что единственная справедливость – это существование сверхчеловеков (или, по-современному, сверхбогатых), а все остальное, что именуется человечеством испокон веков справедливостью, есть простая зависть. Имеется в виду, что те, кто ставит вопрос о справедливости, просто завидуют богатым, между тем как нормой является ничем не ограниченная экономическая, социальная и политическая поляризация общества, где обездоленные не имеют никакого права на защиту со стороны общества и государства. Это схоже с точка зрения кальвинизма, согласно которой бедность – это знак предопределения души к «вечному осуждению», а богатство – признак предопределения к спасению, поэтому человек всегда «справедливо» богат и «справедливо» беден.

На наш взгляд, однако, более правильным является обратное утверждение – справедливость есть состояние, когда никто никому не завидует, или, еще более точно – при котором общество не испытывает социальной напряженности. Еще точнее – это состояние консенсуса, при котором никто не требует его изменения для улучшения своего положения, т. е. все, за исключением небольших маргинальных групп, согласны с существующим порядком распределения прав и обязанностей6.

Д. Ролз пытается опровергнуть гипотезу зависти, во-первых, формально-теоретическими построениями, опирающимися на его концепцию справедливости – модифицированную концепцию справедливости как честности. О ней речь пойдет ниже, но, с другой стороны, он использует и наличие мощного слоя среднего класса в современном западном обществе.

При такой социальной структуре общества, как полагает Д. Ролз, существование групповой социальной зависти невозможно. Имеет место так называемая унимодальная структура общества, когда распределение домашних хозяйств по доходам и/или богатству имеет вид, близкий к колоколообразной кривой с небольшими хвостами слева и справа. Первый соответствует бедным, а второй – богатым слоям населения. Но возможно и бимодальное распределение, когда кривые имеют два максимума – слева и справа, а между ними, на месте среднего класса, зияет провал.

К унимодальному типу общества сейчас относятся страны «золотого миллиарда», но большая часть человечества живет в обществах бимодального типа, в отношениях которых логика Д. Ролза не применима.

И весь мир также представляет собой бимодальное общество, где правый максимум образует золотой миллиард, а левый – почти весь остальной мир. Поэтому речь должна идти о чем-то другом – зависть – чувство индивидуальное и предполагающее, что индивидуум хочет завладеть объектом, находящемся в собственности или под контролем другого, поставить себя на его место*.

То, с чем на самом деле приходится иметь дело и правительствам, и социологам, - есть групповое социальное (если хотите, классовое) возмущение существующим порядком и при том не только распределительной его стороной, но и неравенством социальных возможностей.

Попутно заметим, что в последнюю четверть ХХ века и начала ХХI века начинает возрастать социальная поляризация и в странах золотого миллиарда, выливающаяся, в частности, во всплесках социального возмущения в связи с наплывом иммигрантов из развивающихся стран. Общество золотого миллиарда утрачивает социальную стабильность.

В отличие от индивидуальной зависти, классовое социальное возмущение направлено не на замену одного собственника желаемого объекта другим (т.е. самим собой), а на слом всего существующего порядка, как крайне несправедливого.

Моральная теория справедливости. Эта теория опирается на базовые понятия чувства справедливости, обдуманного суждения и рефлективного равновесия.

Теория исходит из того, что у каждой личности, обладающей интеллектуальными способностями, к определенному возрасту вырабатывается при нормальных условиях чувство справедливости.

Это чувство справедливости проявляется при общении с другими людьми в обдуманных суждениях, т.е. суждениях, высказанных после рационального размышления, свободных от поспешности или эмоций (например, раздражения). При столкновении суждений разных людей, придерживающихся разных концепций справедливости, их чувства справедливости подвергаются внутренней коррекции до тех пор, пока не наступает рефлективное равновесие, отражающее представление о справедливости, господствующее в данном обществе.

Несомненно, что справедливость относится в той же, если не в большей, степени к области морально-религиозной, так и к социально-экономической области. Огромное влияние на нее оказывает цивилизационный фактор, и, как наиболее яркое проявление характера цивилизации, доминирующая в данном обществе религия.

Одним из вариантов моральной концепции справедливости является концепция русского консервативного философа и политолога Ивана Ильина. К моральной концепции она относится потому, что по Ильину «справедливость не обеспечивается общими правилами, она требует еще справедливых людей». Пафос концепции Ильина состоит в том, что она, в противовес эгалитарным теориям справедливости, утверждает, что справедливость достигается именно через неравенство. Точнее, она требует «жизненно-верного, предметного неравенства». Отсюда резкий антисоциализм, отрицающий присутствие справедливости не только в социализме советского типа, но и во всяком социализме вообще. Однако, для обоснования своего антикоммунизма и антисоветизма Ильин совершает подмену понятий и приписывает советскому строю стремление к полной «уравниловке». Поскольку же полное равенство людских способностей недостижимо, из попытки его установления вытекает новое неравенство, в виде партийных и должностных привилегий, прикрытых маской «двойной морали». Последнее неравенство, по Ильину, является наиболее хищническим и несправедливым.

Концепция Ильина могла бы стать основанием для построения общества с иерархической статусной структурой. Цепочку рассуждений Ильина представить себе так: изначальное различие между людьми – отражающее его неравенство в распределении и статусе – привилегированное положение наиболее творческих и способных людей (элиты) – так называемое «справедливое неравенство» – установление монархического правления, как единственного общественного устройства, вытекающего из этого неравенства и способного его поддерживать.

На самом же деле ни одна социалистическая доктрина не провозглашала такого крайнего эгалитаризма. Менее всего такого рода социализм существовал в Советском Союзе. На самом деле то, что было национализировано, сделалось общенародной собственностью в доверительном управлении у государства7. И, несмотря на уязвимость этой формы собственности, нельзя отрицать тот факт, что население Советского Союза получало дивиденды от этой собственности в виде бесплатного здравоохранения и образования, дешевого транспорта, бесплатного наделения жильем с крайне низкими тарифами на квартплату и коммунальные услуги. «Уравниловка» же ярко проявилась в «эпоху упадка», когда все было вновь отобрано (уже у трудящихся) и поделено внутри ничтожно малой кучки выходцев из партийной номенклатуры и лидеров теневой экономики (по принципу «все отнять и поделить»).

Иногда Ильин выдвигает и прямо ложные тезисы, движимый, по-видимому, в основном антикоммунистическими эмоциями. Так, например, он пишет об уничтожении большевиками русской науки. И это о стране, запустившей первый спутник и первого человека в космос! Кстати, и развитие науки финансировалось за счет нераспределенных дивидендов от общенародной собственности.

Тем не менее, несомненной заслугой Ильина является то, что он выдвинул положение о том, что справедливость не может быть адекватно отражена только формальными способами, и оставляет значительное место для неформального подхода, в особенности в том, что касается выделения наиболее достойных в системе «справедливости в неравенстве».

Нас, однако, в настоящей статье интересует, прежде всего, проявление справедливости в социально-экономической сфере, причем не как понятия, а одного из важнейших факторов социально-экономической реальности. С этой точки зрения мы и будем вести рассмотрение, имея, однако, постоянно в виду более широкую сферу формирования и действия фактора справедливости.

С занятой нами позиции моральная теория справедливости в том виде, в каком она существует сейчас, является слабо обоснованный и мало конструктивной.

Уже Ролз указывает на трудности, связанные с понятием рефлективного равновесия. В теории не доказывается, существует ли оно, и, если существует, то единственно ли и достижимо ли оно?

Мы, со своей стороны, отметим индивидуалистичный характер теории и ее субъективизм. Представляется, что теория ставит телегу впереди лошади – ведь индивидуум рождается не в вакууме, а некотором обществе и его чувство справедливости формируется под влиянием господствующей системы ценностей, в том числе и представления о справедливости, и если оно существует, носит скорее характер временного консенсуса и легко взрывается при существенном ущемлении интересов сторон (основных социальных групп) .
Если, хотя бы в принципе отказываемся разграничивать эффективность распределения (allocative efficiency) и справедливость распределения (distributive equity), мы должны волей-неволей отрицать всю теорию благосостояния и вместе с ней традиционную презумпцию преимущества конкурентных рынков и ценового механизма как метода распределения редких ресурсов. Тогда аргументы в пользу рыночной координации экономической деятельности должны быть сформулированы в терминах политической философии - например, что рынки децентрализуют экономическую власть, - вследствие чего экономическая наука стала бы, очевидно, совершенно другим предметом. Более того, совершенно ясно, что экономисты все же рассматривают такие, практические вопросы, как: должны ли применяться счетчики на стоянках для контроля загруженности дорог (перегрузок); должен ли общественный транспорт быть бесплатным; должны ли правительства субсидировать цены на горючее, медицинское обслуживание и государственное жилье и т.д. При этом сначала оценивается эффективность различных альтернатив, а затем рассматриваются любые возможные неблагоприятные распределительные эффекты, которые могут или не могут быть сведены на нет налогами и трансферами. Без сомнения, большинство решений в области государственной политики принимаются совершенно противоположным образом: они нацелены на то, чтобы помогать благоприятствуемой группе за счет всех других групп, тем более что выгоды от экономической политики часто чрезвычайно заметны, в то время как издержки так широко рассеяны, что большинство людей вряд ли знают о том, что они за них платят. Но это не является аргументом в пользу того, чтобы экономисты копировали политический процесс. Джэйкоб Винер (Jacob Viner) однажды назвал экономиста "блюстителем общественной дальновидности в экономических вопросах". Подобным образом мы можем отстаивать роль экономиста как блюстителя точки зрения эффективности на социальные и экономические проблемы, поскольку все свидетельствует о том, что, если экономисты не будут привлекать внимания к необходимости выбора между эффективностью и справедливостью, этого не сделает никто другой.8

Выделяются следующие виды справедливости:

1) горизонтальная, ее основой является принцип одинакового отношения в экономике к каждому человеку;

2) вертикальная, основывается на том, чтобы уплачивали налоги те люди, которые получают высокий уровень прибыли.

Снижение экономической эффективности влечет за собой сокращение сумм уплаты налогов в бюджет государства, которое является финансовой основой для социальных целей выравнивания доходов и не дает людям приблизиться к справедливости социального характера9.

Справедливо ли рыночное формирование доходов? Что предпочестьрыночное распределение доходов, корректируемое государственным регулированием, или государственное распределение, корректируемое рынком? Это не праздные вопросы. Стремление к равенству доходов, воплощающему, по мнению многих, социальные справедливость, всегда сопровождается падением экономической эффективности, ибо незачем эффективно работать ни "бедному" (все равно общество поддержит), ни "богатому" (все равно общество отнимет). Неравенство же в доходах обеспечивает экономическую эффективность, но сопровождается социальной несправедливостью в виде значительной имущественной дифференциации общества. Таким образом, выбор между равенством и неравенством доходов превращается в выбор между "социальной справедливостью" и "экономической эффективностью" Конечно, "рыночное" распределение доходов несправедливо, но оно хотя бы в состоянии компенсировать эту несправедливость экономической эффективностью производства, обеспечивающей совокупный продукт в размерах достаточных для поддержки малоимущих в виде трансфертных платежей и крупных социальных программ (это и есть "социально-ориентированное рыночное хозяйство"). "Справедливое" же распределение доходов означает подрыв стимулов к эффективной работе и завершается обычно тем, что справедливо распределять становится просто нечего. Это хорошо подтвердил так называемый "Шведский социализм", в результате стремления правительства к социальной справедливости экономическая эффективность экономики значительно упала и страна оказалась на пороге экономического кризиса. Таким образом, социальная политика государства в рыночном хозяйстве должна быть весьма тонким инструментом, с одной стороны, она призвана способствовать социальной стабильности и смягчению социальной напряженности, а с другой никоим образом не подрывать стимулов предпринимательства и высокоэффективного труда по найму. С этих позиций приходится признать, что "несправедливая экономическая эффективность" сегодня имеет объективное преимущество перед "неэффективной социальной справедливостью" И хотя их сближение составляет содержание социально-экономического прогресса, в обозримый исторический период названная альтернатива сохраняет свою жесткую однозначность.10

Развитие современной рыночной экономики предполагает определенную меру выравнивания доходов, создания социальных гарантий и равных стартовых условий для всех слоев населения. Опыт развитых стран демонстрирует механизм соединения социальной справедливости и экономической эффективности. «Дорогая» рабочая сила побуждает экономику достигать прироста производства и улучшения качества за счет научно-технического прогресса, применения ресурсе- и трудосберегающих технологий.

В переходной экономике России реализация задач социальной справедливости затруднена довольно скромными размерами общественного «пирога», что сдерживает перераспределительные процессы11.

В России создание социально ориентированной экономики затруднено в силу следующих обстоятельств:

1) сильного отставания от современного технического уровня в ряде отраслей, особенно в сельском хозяйстве, что не позволяет быстро удовлетворить на высоком уровне потребности преобладающей части населения;

2) крайне нерациональной структуры экономики со слабым развитием отраслей, ориентированных на потребительский рынок;

3) сохранения бюрократических традиций управления, ведущих к значительной роли в экономической политике отраслевых интересов в ущерб социальным задачам:

4) преобладания в общественном поведении пассивных форм социальной адаптации (иждивенческие настроения некоторых социальных слоев);

5) необходимости при возобновлении экономического роста значительных инвестиций для технологического перевооружения экономики.

Задачи государства при регулировании социально-экономических процессов.

1. Создание надежного правопорядка, в рамках которого возможно принятие

децентрализованных решений, то есть урегулирование возможностей вступления в

договорные отношения и порядок распоряжения и пользования собственностью.

2. Обеспечение внутренней и внешней безопасности.

3. Обеспечение стабильности национальной валюты.

4. Развитие социальной инфраструктуры, в частности: образования,

здравоохранения, науки, транспорта и т.д.

5. Обеспечение конкурентной борьбы и недопущение образования картелей

власти на рынке сбыта.

6. Обеспечение социальных гарантий и гарантий в области трудового права для

более слабых членов общества.

7. Разработка и реализация требований, запретов и использование рыночно -

хозяйственных стимулов для охраны среды.

8. Определение общепризнанных правил в области налогового и социального

права и внешнеэкономических отношений.

9. Макроэкономическое управление социально- экономическими процессами

в рамках возможностей рыночного хозяйства.

Думается, на государственном уровне можно найти тот путь, который позволит

квалифицированно координировать работу всего промышленно-производственного и

социального комплекса страны по наращиванию мощи и развитию экономического

потенциала России, причём за счёт качественного индустриального роста, а не

путём резкого снижения жизненного уровня массы населения и непомерной

нагрузки на состояние природных систем.

Цели средства социально-экономического хозяйства в области экономической и

социальной политики.

1. Повышение жизненного уровня населения.

2. Стабильный уровень цен.

3. Социальное обеспечение и справедливость.

Инструментами для повышения уровня жизни служит следующая система мер:

а) Сохранение и усиление нормально функционирующей конкурентной борьбы.

б) Проведение политики, гарантирующей нормальный и надлежащий

экономический прирост в условиях высокого уровня занятости, стабильности цен

и сбалансированности внешнеэкономических связей.

в) Обеспечение максимально свободного международного обмена.

г) Обеспечение свободной конвертируемости валюты.

д) Развертывание международного разделения труда в экономике12.

http://50.economicus.ru/index.php?ch=5&le=43&r=1&z=0

1 http://www.zlev.ru/129/129_4.htm

2 http://www.zlev.ru/129/129_4.htm

3 Маркс К., Энгельс Ф. Коммунистический манифест.

4 6. Афанасьева А.И. Утилитаризм. // Социологическая энциклопедия. Рук. проекта Семигин Г.Ю. М., 2005.

5 Ролз Д. Теория справедливости. М., 1995

6 Пирогов Г., Чернавская О., Чернавский Д. Модель бимодальной социальной структуры. – М., 1993.

7 Фогель Р. (Нобелевская премия 1993 г.). Экономический рост, демография и физиология: воздействие долговременных процессов на разработку и осуществление экономической политики // Мировая экономическая мысль сквозь призму веков. В 5-ти томах. – М., 2005. т. 5, кн. 1.

8 http://www.planetadruzey.com/articles/art_view.php?id=209

9 http://fictionbook.ru/author/dinara_anuarovna_taktomiysova/yekonomicheskaya_teoriya_shpargalka/read_online.html?page=5

10 http://www.mabico.ru/referats/015472-12.html

11 http://rudiplom.ru/lectures/ekonomicheskaya-teoriya/546.html

12 http://works.tarefer.ru/102/100491/index.html


Проблема выбора между социальной справедливостью и экономической эффективностью
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации