Морено Дж.Л. Атомарная теория в социальных науках - файл n1.doc

приобрести
Морено Дж.Л. Атомарная теория в социальных науках
скачать (95 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc95kb.08.07.2012 16:27скачать

n1.doc

Дж.Л.Морено

Социометрия. Экспериментальный метод и наука об обществе.

Издательство «Иностранной литературы», М., 1958.- 97-98 с.
II. Формирование групп и социальная динамика
АТОМАРНАЯ ТЕОРИЯ В СОЦИАЛЬНЫХ НАУКАХ (1949)

Главные доводы социометрии — теоретические, а не практические. Аспектом социометрической теории, кото­рым часто пренебрегают, является проблема близости. Социометрический тест — это тест социальной близости, проксимальный. Его часто смешивают с некоторыми вида­ми его периферийного развития, с тестами социального «расстояния». Но социальные расстояния — это «разведен­ная» близость. Чем больше расстояние, тем более разве­денным оно становится. Расстояние, не связанное с близо­стью, способствует социальному символизму, социальному номинализму, короче говоря, социальной нереальности. Социометрическая теория отнюдь не пренебрегает символи­ческими отношениями, но их следует рассматривать в соот­ветствующей перспективе, в рамках полярности близости— расстояния.

Проблема расстояния также связана с явлениями проек­ции и передачи, все три дополняют друг друга. Расстоя­ние — проекция — передача должны рассматриваться вме­сте. Они являлись в прошлом причиной псевдоуниверсализ­ма и псевдоатомизма. В физических науках расстояние от человека до физического атома бесконечно мало, а до фи­зической вселенной бесконечно велико, оно настолько бес­конечно и неопределенно, что становится нереальным. Не­реальность бесконечно большого и бесконечно малого при­знавалась физиками, но они ничего не нашли, чем заменить их. Теория относительности Эйнштейна не восполняет этот недостаток, она просто указывает на его существование и формулирует теорию нереальности универсалий.

В социальных науках позиция человека отлична от той, которая существует в физике, она противоположна ей. Близости принадлежит первое место, близость надо охранять. Близость — это первая теоретическая проблема. Ис­чезновение атомизма в физике и биологии не должно иметь значения для социальных наук. Его не следует механиче­ски распространять на социальные науки, попытки чего имеются у теоретиков гештальта и сторонников теории по­ля. Атом в социометрии — это не теоретическая конструк­ция бесконечно удаленного события малости, это научная демонстрация наиболее близкой, наиболее живой, наибо­лее проксимальной социальной реальности. Физический атом и социальный атом. Находятся на противоположных полюсах. Микрофизика и микросоциология могут быть ана­логичными с точки зрения «системы», но они представляют совершенно различные явления.

«Universalia sunt Realia» — вот каков был основной ло­зунг религиозных средних веков. Современная наука, воз­главляемая физикой, разрушила старое кредо. Именно бла­годаря этому мы живем сегодня в переходный период, в ми­ре, не имеющем ни универсалий, ни реалий, не имеющем ни теории вселенной, ни теории атомов. Но социометры идут к тому, чтобы помочь этому несчастью. К третьему тысячелетию или что-нибудь около этого создастся новое положение, оно' будет обратным старому. Оно превратится. в «Realia sunt Universalia». По мере того как мельчайшие предметы, социальные атомы, будут становиться реальными, также и величайшие вещи, вселенная, станет снова реальной. С возвращением атомизма вновь будет открыт универсализм. На самом деле руководящая роль в научном методе и откры­тиях, которая в течение двух с половиной тысяч лет принад­лежала физикам, перейдет к социологам, и так же как и со­циальные науки в отношении гипотез и методов зависели от физических наук, так в один прекрасный день социальные науки помогут физическим наукам понять физическую все­ленную и управлять ею.

Дж.Л.Морено

Социометрия. Экспериментальный метод и наука об обществе.

Издательство «Иностранной литературы», М., 1958. – 98-106 с.
ОРГАНИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО АТОМА (1936)

Количество знакомств, которые индивидуум имеет в мо­мент тестирования, названо мной «его объемом знакомств». Относительно многих из этих индивидуумов человек может только вспомнить, что он их встречал или разговаривал с ними. Большинство из них не имеет значения для него, они не означают для него ничего личного. Он также не имеет значения для них, по крайней мере в данный момент. Но среди этих знакомых существует небольшая группа, которая означает нечто личное для него, в какой-то степени и по, отношению к какому-то критерию. Он чувствует влечение: к ним или отвергает их. В этой группе могут иметься, безотносительно к тому, знает он это или нет, индивидуумы, для которых он что-то значит, которых он привлекает к себе или которые отвергают его. Если мы сравним этот объем знакомств с физиологической клеткой, то можем сказать, что общая модель знакомств, не имеющих личного значения для него, подобна цитоплазме, а знакомства, имеющие зна­чения, подобны ядру клетки. Часто граница между внешней массой и ядром знакомств не является абсолютной. Может быть какое-нибудь лицо, в отношении которого нельзя ска­зать с определенностью, является ли оно уже знакомым и просто массовым символом, является ли оно просто знако­мым или же оно эмоциональный партнер. Но основная де­маркационная линия между ядром эмоционально связан­ных индивидуумов, которых я назвал «социальным атомом», и остальным объемом знакомств будет ясно видна. Объ­единение с другими может быть непосредственно эмоциональ­ным или же профессиональным, культурным или духовным, без всякой интенсивной эмоциональности; или же оно мо­жет быть социальным. Например, два лица связаны вме­сте просто потому, что лицо, с которым индивидуум связан тем или иным способом, связано в свою очередь с другим лицом.

Переход от простого знакомства к состоянию эмоциональ­ного партнера в социальном атоме имеет теоретическое зна­чение. Изучение многочисленных социальных атомов показы­вает определенную демаркационную линию между объемом знакомства и самим социальным ядром, «.социальным поро­гом». Можно сказать, что в тот момент, когда я захотел, что­бы определенный знакомый, лицо, которое я только встре­тил или которое знал в течение некоторого времени, стал мне ближе, вошел в отношения со мной, более или менее постоянные к какому-то критерию—работы, любви и т. д., — этот знакомый переступил социальный порог моего социального атома. То же самое может быть сказано отно­сительно лиц, которые желают установить отношения со мной независимо от того, разделяю ли я их желания или нет. Они также переступили через порог моего социального ато­ма. По-видимому, к моему социальному атому будут принадлежать все лица, связанные со мной невидимым желанием, которое может быть незначительным или вовсе не прояв­ляться, также и те лица, с которыми я связан действитель­ными, явными отношениями. Мы видим, что сам социальный атом далее подразделяется на две части: внешнюю часть ядра, образуемую «желаемыми» отношениями, и внутрен­нюю часть ядра, образованную актуализированными отно­шениями. Эти последние, может быть, были когда-то жела­емыми или нейтральными, а сейчас стали желаемыми. Это показывает, что оба вида социометрии — на спонтанном уровне и социометрия на уровне реальности—тесно свя­заны и постоянно взаимодействуют. Как бы мала и не­последовательна ни была осуществленная часть, внутри социального атома обе части образуют естественное единство. Они, по-видимому, вступают в противоречие только вну­три наших социальных и культурных институтов.

Эмоциональные течения, пронизывающие, так сказать, социальный атом, имеют различную интенсивность. Имеется много уровней предпочтения. Мы изучили факторы, способ­ствующие этому неровному распределению предпочтений, или, правильнее, неровной интенсивности эмоциональных предпочтений. Для определенной социальной ситуации (вы­бор товарищей по общежитию) большинство испытуемых полностью использовало возможность выбора, некоторым даже не хватило пяти выборов. Но значительное количе­ство не использовало полностью пяти выборов, а очень не­многие ограничились одним выбором или совсем отказались от такового.

При нашей обычной процедуре лица, подвергавшиеся тестированию, обнаруживали пять степеней предпочтения, но они не указывали, сколько лиц им нравится в одинаковой степени. Поэтому была произведена серия последователь­ных тестов, причем в каждом подчеркивалось нечто отлич­ное. Испытуемых инструктировали: «Когда вы выбираете, тщательно взвесьте, одинаково ли вам нравятся два или три лица, с которыми вы хотите жить совместно. Вам могут понравиться два или три лица при «первом выборе», или два или три лица при «втором выборе», или все лица, к которым вы чувствуете влечение, могут вам нравиться в одинаковой степени, или, может быть, только один «первый выбор», а остальные распределяются по разным степеням, может быть каждый на различной степени предпочтения». Результаты, снова показали разные степени предпочтения, но часто несколько индивидуумов были на том же уровне предпочтения. При выборе товарищей по работе одна молодая женщина , назвала сперва одно лицо — мужчину, трех лиц во второй раз двух женщин и мужчину, при выборе товарищей по общежитию она никого не назвала, предпочитая жить одна. В отношении любви она назвала одного мужчину при пер­вом выборе и четырех мужчин при втором. В отношении социальных и культурных контактов она назвала десять лиц, с которыми ей было одинаково приятно общаться.

Отношения к вещам и отношения к лицам

По-видимому, имеются лица, у которых чувства пред­почтения более ясно выражены, чем у других. Также у не­которых может иметься более выраженное предпочтение в от­ношении только одного критерия, например работы, однако нам кажется, что значительная разница в чувстве пред­почтения, которая обнаруживается у индивидуумов оди­накового интеллектуального развития и под влиянием оди­накового окружения, не может быть удовлетворительно объяснена, если мы просто назовем эти чувства более или менее ясно выраженными. Должны существовать также другие постоянно действующие факторы.

Помимо предпочтений к лицам, имеется также предпоч­тение к вещам, предметам, ценностям, а также целям, по­добно полу, пище, деньгам, идеям и т. д. Был разработан социометрический тест, в котором испытуемые спонтанно показывали порядок предпочтения тех вещей, которые их •привлекают, например деньги, пол, одежда, автомобили, книги и т. д. Анализ результатов и их сравнение с типом и степенью предпочтения к лицам, которое обнаружили ис­пытуемые, поставил следующую проблему: какое отноше­ние имеет большее или меньшее влечение к лицам на клас­сификацию характера? Имеются ли определенные, коли­чественные, доступные классификации отношения между влечением испытуемых к другим лицам и влечения к вещам? Уменьшается ли чувство влечения к другим лицам по мере увеличения влечения к вещам и идеям, или наоборот?

Для примера рассмотрим одного из испытуемых, кото­рый больше всего и прежде всего желает денег, проявляя безразличие по отношению ко всем другим вещам и объяс­няя это тем, что на деньги он может купить все, что хочет В этом случае хорошо видно, что для человека, столь лю­бящего деньги, не имеют особого значения те лица, с кото­рыми он хотел бы работать. Он не будет чувствовать осо­бого предпочтения по отношению к тому или другому лицу,



СОЦИАЛЬНЫЙ ATOM

/ — ядро лиц, эмоционально связанных с субъектом (внешнее и внутреннее ядро);

2 - внешнее ядро, ядро лиц, с которыми связи желательны;

3 - внутреннее ядро, ядро лиц, с которыми связи уже установлены;

4 — объем знакомств. Знакомство, не имеющее эмоционального значе­ния для субъекта. Это представляет собой более широкую область «со­циальных» контактов, в которой субъект находит себе партнеров по эмоциям за пределами объема знакомств лежит область символически мас­совых контактов.

пока эти лица в одинаковой степени поддерживают его лю­бовь к деньгам. Он может делить людей на тех, кто помогает ему добывать деньги, и на тех, кто мешает ему в этом от­ношении.

Социометрический тест отношений к лицам изменяется нижеописанным образом так, что он становится социометрическим тестом взаимоотношений с вещами. Оба теста да­дут два измерения: влечение индивидуума к лицам и вле­чение того же индивидуума к вещам. Корреляция обоих типов влечений постепенно превратится в измерение социометрического характера индивидуума. Это в отношении индивидуумов. В отношении группы и общества в целом это обещает претворить в жизнь мечту, лелеемую многими, но которая отбрасывается как тщетная и непрактичная, син­тез социоорганической и экономической концепции обще­ства, включение экономики в социометрию.

Вероятно, будет обнаружена тесная связь между тен­денцией сильного влечения к лицам и слабого влечения к ве­щам и, наоборот, между тенденцией сильного влечения к вещам и слабого — к лицам. Благодаря таким исследова­ниям мы сможем определить количественную разницу меж­ду уровнем предпочтений, например разницу между пер­вым и вторым выборами.

Индивидуум может быть сильно заинтересован в идеале любви и под его влиянием относиться с одинаковой добро­той ко всем независимо от их личных качеств. Индивидуум может быть весьма заинтересован во власти над вещами и людьми, например в деньгах, дающих ему возможность по­купать, и он может действовать с готовностью, чтобы до­быть деньги для себя, независимо от специфических черт людей, с которыми ему приходится бороться. Индивидуум может проявлять большой интерес к чувственным удоволь­ствиям, например к половым, и незначительный интерес к отдельным лицам. Каково, выражаясь социометрически, влечение, позитивное или негативное теле, по отношению « к каждой из этих вещей по сравнению с теле в отношении лиц, с которыми он встречается в повседневной жизни?

Мы обнаруживаем, что лица, мало заинтересованные в отдельных индивидуумах в отношении пола, отнюдь не безразличны к личным особенностям: они могут проявлять большой интерес в отношении некоторых групповых черт к полу. Такой индивидуум проявляет мало привязанности к конкретному лицу, но может иметь сильное влечение к лицам, обладающим определенными физическими и умст­венными особенностями, безотносительно к их индивидуаль­ности. Такое лицо жаждет определенного комплекса ка­честв и совсем не чувствует или мало чувствует влечение к их носителю. Он использует отдельных лиц, он не влюблен в них, он может эмансипироваться, отделиться от конк­ретного лица в отношении пола, потому что он привязан к комбинации качеств, которые существуют и развиваются также в другом месте. Его половое влечение независимо от отдельных лиц, поэтому он может не питать привязанности к системе индивидуальных черт. Чем шире распределение этих качеств или комбинации качеств, тем больше количе­ство людей данной группы, к которой он чувствует влече­ние. Его «свобода» по отношению к конкретному индиви­дууму будет тем больше, чем многочисленнее лица, входя­щие в эту группу. В социометрических тестах мы можем об­наружить доминирующее предпочтение к полу как нечто безличное, внезапно прерываемое, если лицо из группы S комплекса соревнуется с лицом из группы не-S. Вообще чувство предпочтения к различным вещам, ценностям, идеям, предметам и целям может по временам прерываться, искажаться и усложняться чувством предпочтения к лицам. В отношении денег или их эквивалента индивидуум может начать накоплять их, не подвергаясь влиянию индиви­дуальной разницы между их владельцами, пока он не на­толкнется на лицо или лиц, к которым окажется не безраз­личен (лица, общения с которыми он жаждет из-за их со­циального, интеллектуального или «расового» превосход­ства и т. д.), тогда его эмоциональной энергии, до сих пор направленной на деньги, мешают и тормозят ее личные эле­менты которые неправильно называют субъективными. Энергия может даже перемениться и направиться в проти­воположном направлении — на утрату денег, желание купить за деньги общение с лицом или лицами, которые имеют общественное положение, политическое влияние или к которым он чувствует половое влечение, и т. д. В отношении расы индивидуум может обнаружить доминирующее пред­почтение к лицам определенной расы не из-за их конкретной индивидуальности, а благодаря их «расе». Это влечение мо­жет внезапно прерваться, если в соревнование вступает лицо из группы, к которой он чувствителен. Это лицо может и не принадлежать к той расе, которую он желает из прин­ципа. Монах, взявший на себя обязательство определенного поведения, может общаться со всеми, кого он встречает, с одинаковой, «уравненной» любовью, пока это не будет внезапно нарушено лицом, на которое он реагирует. Может оказаться полезным различать влечение к лицам благодаря их исключительным индивидуальным качествам, которые не могут быть «заменены», по крайней мере в мыслях лица, чувствующего к ним влечение, и влечение к лицам в силу их групповых черт.
Общие социологические выводы
Можно, по крайней мере до некоторой степени, привести ; в гармонию возникающие нарушения равновесия путем кон­структивного перераспределения людей и предметов. Но это только паллиатив. Истинным решением было бы спон­танное уравновешивание всех этих факторов. Вопрос в том, какой будет следующая стадия в эволюции человеческого общества, какое общество возникнет в конечном счете, об­щество, которому помогут обрести свою судьбу социометрические указатели. Теоретически я предвижу три решения.

Первая возможность — это человеческое общество, в котором предпочтение к вещам полностью превалирует над (предпочтением к людям, общество, в котором угасли все привязанности к людям. Привязанности существуют только к вещам, независимо от лиц, а к лицам — только поскольку; они являются носителями некоторых вещей; отсюда опти­мальное удовлетворение будет зависеть только от вещей, и вещи могут бесконечно «замещаться» другими вещами. Индивидуум может достичь такой степени счастья и равновесия, которого он до сих пор не знал. Это будет техноло­гической панацеей. Эмоциональные течения между лицами будут сведены к нулю. Еще будет иметь значение некоторая любовь, но не тот, кого любишь; работа будет иметь зна­чение, но не тот, с кем работаешь; пища будет иметь зна­чение, но не тот, с кем ешь; идеи также будут иметь значение, но не тот, который их воплощает. Возникнет общество, в котором индивидуумы станут символами, а вещи — един­ственной реальностью. Оно может принести оптимальное счастье при полном угасании напряжений в межличных от­ношениях. Отшельник, святой и шизофреник являются пси­хологическими пионерами в этом направлении. Чувство к вещам заменит собою чувство к лицам.

Вторым решением будет человеческое общество, в ко­тором предпочтение к лицам будет полностью доминировать над предпочтением к вещам; общество, в котором привязан­ность к вещам как таковым угаснет; привязанность будет существовать только к индивидуумам, а к вещам — только постольку, поскольку они являются выражением индиви­дуумов, социальной или личной панацеей.

Третьим результатом будет человеческое общество, в ко­тором предпочтение к лицам и предпочтение к вещам пол­ностью угаснут; не будет иметь значение, кого вы любите, или то, что вы едите. Все привязанности угаснут, это па­нацея буддизма.

Дж.Л.Морено

Социометрия. Экспериментальный мемтод и наука об обществе.

Издательство «Иностранной литературы», М., 1958. 106-111 с.
СОЦИАЛЬНЫЙ ATOM И СМЕРТЬ (1947)

Боги и бессмертные, которых люди почитали на протя­жении тысячелетий, значительно утратили то достоинство и значение, которые, как предполагали, были им присущи. Является ли идея бессмертия только воображением челове­ческого ума? Я полагаю, что в будущем она опять станет модной и станет снова привлекательной для философа и меч­тателя. Нас сбросили с небес, и нам приходилось прила­гать все усилия, чтобы удержаться на полпути между небом и адом.

Вы все знаете, что одна из основных концепций, кото­рую развила социометрия,—это концепция социального атома. («Атом» происходит от «атомос», что означает «мельчайшая вещь». В язык науки этот термин был введен Демокритом. Он использовал его для обозначения мельчай­ших частиц физической вселенной. Однако приоритет на это слово отнюдь не принадлежит физикам; многие слова изобретенные древними философами для описания физичес­ких явлений, подобно притяжению, атому, влечению на­сыщению носят поэтико-символический характер, они яв­ляются метафорами психосоциального опыта и принадлежат по праву к нашему словарю социальных терминов, откуда они были заимствованы.)

В течение долгого времени социологи пользовались тер­мином «социус» весьма неопределенным образом. Он не означал ничего специфического, пока социометрия не откры­ла и не описала его как социальный атом. Люди обычно ду­мали, что индивидуум является центром социальной все­ленной, что семья — это следующая по размеру единица, затем следуют соседи, село и т. д. Сточки зрения поверхност­ного опыта социологи молчаливо приняли шкалу, начи­нающуюся с индивидуума и заканчивающуюся всей вселен­ной. Мы, социометристы, оспаривали эту точку зрения. Не индивидуум, а социальный атом является наименьшей социальной единицей1. Социальный атом охватывает ин­дивидуума и тех людей, близких или далеких, с которыми он эмоционально связан в этот момент. Мы доказали, что эти конфигурации функционируют как одна единица. Это могут быть не те люди, с которыми индивидуум официально связан и которые в свою очередь официально связаны с ним, но это всегда те люди, с которыми он связан эмоциональ­ными отношениями. Это подобно ореолу влечений и отвержений, исходящих от него и идущих к нему. Эти социальные атомы время от времени изменяются по своему составу, но их структура более или менее постоянна, так же как имеется некоторое постоянство в структуре нашего скелета. В 1931 году, когда я впервые «увидел» психологическую геогра­фию целого коллектива, я предсказал, что это окажется пра­вильным в отношении социального атома. Социометрические данные подтвердили это предсказание. С момента рож­дения индивидуум уже обладает сложившейся вокруг него структурой отношений: мать, отец, бабушка и т. д. Объем социального атома постепенно расширяется, по мере того как мы растем, и именно внутри него наша жизнь проте­кает наиболее конкретно.

Я теперь подхожу к теме, которую предполагал обсу­дить в этой работе: постоянство социальных атомов изме­няется по мере того, как мы стареем; особенно подвергается изменениям наша способность заменять один из его утра­ченных членов. Социальный атом беспрерывно изменяется, пока мы молоды и предприимчивы; когда один индиви­дуальный член выходит из него, другой индивидуум, вы­полняющий ту же самую роль, занимает его место, когда утрачивается один друг, он быстро заменяется новым; социальный ремонт, по-видимому, происходит почти автомати­чески. Но когда индивидуум, выполнявший одну функцию утрачен, редко бывает, что его заменяет несколько чело­век. Как будто бы индивидуум в центре не может терпеть двух или трех одинаковых индивидуумов. Одновременно имеется постоянная тяга со стороны миллионов других со­циальных атомов, равно жаждущих восполнения. Общим результатом является то, что эмоциональная экономика социального атома действует согласно бессознательному постулату —удержать социальные атомы в равновесии, то, что я назвал их «социостазисом». Таким образом, всегда су­ществует определенный уровень контактов, и он остается довольно постоянным. Частота эмоционального обмена стремится к равновесию. Вот почему можно измерить у индивидуума то, что я назвал «эмоциональной экспан­сивностью».

Но по мере того, как мы стареем, замена утраченных чле­нов, играющих серьезную роль, затрудняется с возрастом. Таким же образом более трудно произвести замену в нашем физическом организме. Это явление «социальной» смерти не с точки зрения тела, не в смысле индивидуальной психики, не смерть изнутри, а смерть извне. Мужчина или женщина в возрасте шестидесяти лет могут быть связаны с две­надцатью или пятнадцатью индивидуумами—женщинами и мужчинами различного возраста, представляющими раз­личные интересы, в определенных ролях и контрролях. Со­циальная смерть бросает свою тень на человека задолго до его физической или духовной смерти. Распад социального атома индивидуума может начаться по многим причинам:

а) потеря любви, б) замена одного индивидуума другим, менее подходящим, и в) смерть. Смерть индивидуального члена представляет собой более постоянную потерю, а шок, порожденный ею, редко воспринимается в своем полном значении.

Если мы случайно переживем тех, кого любим, то мы понемногу умираем вместе с ними, когда мы чувст­вуем призрак смерти, движущейся в нашем социальном ато­ме от одного лица к другому. Лица, которые заменяют их, не всегда полностью восполняют утрату, даже сам факт замены представляет собой известную утрату. Поэтому с са­мого детства через сети нашего социального атома мы ощу­щаем значение смерти задолго до того, как появляются признаки физического и умственного упадка. Возможно, что мы, социометристы, обнаружим причины, обусловли­вающие социальную смерть, синдрому, совершенно отлич­ную от той, которую описали врач и психиатр. Мы произво­дили разминку в отношении смерти людей, которых мы лю­били или ненавидели, и тех, которые любили или ненави­дели нас. По-видимому, невозможно найти лекарство про­тив шока социальной смерти.

Вероятно, что небольшие шоки, порождаемые опытом социальной смерти, способствуют преждевременной старо­сти, возрастным болезням и физической смерти. Старикам следует научиться не поддаваться этому проклятию. Им сле­дует найти друзей, кого-нибудь, кого они снова смогут лю­бить. В первую очередь они должны пытаться восстановить молодость своего социального атома. Вероятно, легче ле­чить нарушения в социальном атоме социометрическими ме­тодами, чем лечить физические и душевные заболевания. Идея, что любовь и спонтанность принадлежат только мо­лодости, что старики должны подготовляться к смерти, яв­ляется устаревшей жестокостью. Гериатрика, наука о ста­рении, должна вдохновиться новой надеждой, исходящей из признания того факта, что мы не живем только внутри себя, но что имеется некое «вне» со сложной структурой, реагирующее на рост и разрушение. Смерть — это функция жизни, она обладает социальной реальностью. Смерть од­ного человека связана со смертью многих других. Люди, смерть которых вы чувствуете и которые чувствуют вашу собственную смерть, образуют последний социальный атом, который у вас остается. Мы постоянно окружены людьми, с которыми мы вместе умираем. Физическая смерть — это нечто негативное, мы ее не испытываем, ее испытывает дру­гой, тот, который является членом нашего социального ато­ма. Социальная смерть—это позитивная сила. Смерть, по­добно рождению, находится среди нас. Подобно тому как младенец до известной степени проталкивается к рожде­нию, мы проталкиваемся к смерти сами и толкаем друг друга, зачастую преждевременно. По мере того как фактор спонтанности вовремя беременности действует по направле­нию к рождению, он раздувает искры страха в социаль­ном атоме и толкает его членов к смерти. Мы видим, как во время беременности от самого зачатия развивается рождение.

Подобным же образом мы видим, как развивается смерть от ее зачатков в социальном атоме: первых людей, умира­ние которых мы наблюдаем, и тех маленьких шоков, кото­рые мы получаем в результате. Когда мы будем больше знать относительно процессов, происходящих в социальном атоме индивидуума, мы можем изобрести средства, чтобы устранить эти нарушения. Может быть, со временем разо­вьется новая профессия социометриста, который среди всего прочего будет также лечить социоатомкческие за­болевания. Я вспоминаю случаи двенадцати индивидуумов, кото­рые очень остро ощущали ожидание смерти друг друга и та­ким образом заражали друг друга. Они все принадлежали к одной профессии, все были врачами, и их соответствую­щие социальные атомы перекрещивались и перекрывали друг друга. Первый погиб от коронарного тромбоза, пять членов группы погибли от того же заболевания, шесть ос­тавшихся жили в постоянном страхе. К моменту написания статьи двое из них умерли от этого же заболевания, трое оправились от приступа; равновесие группы постепенно ухудшается, первое, что они читают в газетах, это объявле­ния о смерти, и они часто ходят на медицинский осмотр. Мы, социометристы, сознаем, что психосоциальные сети важнее, чем печатное слово. По ним распространяются новости, включая новости о смерти. Если у вас нет коронарного тромбоза или другого физического или душевного заболе­вания, которое имеет значение для вас, потому что оно имело значение для членов вашего социального атома, вы можете обойтись и без психического припадка. Но другой человек может оказаться чувствительным к такой новости, и припа­док может ускориться, если, конечно, для этого имеются со­ответствующие соматические условия. Я имел возможность поместить на психодраматическую сцену людей, которые были связаны друг с другом взаимной любовью и боязнью смерти.

Некоторые из этих людей знали друг друга не непо­средственно, но очень уважали друг друга. К своему удив­лению, они обнаружили, что во время их работы на сцене то. что случалось с одним, имело большое значение и для другого. Работа на сцене, по-видимому, принесла им об­легчение, нечто вроде катарсиса смерти. Отражение страха смерти друг у друга пробудило их чувство юмора. Другой случай касается восьми летчиков. Субъектом эксперимента являлся девятый. Когда он играл на сцене шоки, вызван­ные опытом смерти, ему внезапно вспомнилась сцена, кото­рая произвела на него большее впечатление, чем смерть его дедушки и младшего брата. Он проходил медицинское об­следование совместно с другими восемью кандидатами для службы в воздушном флоте. Все были приняты, кроме него: он не прошел. В первый раз он увидел их в комнате, где про­изводился медицинский осмотр. Перед тем как разойтись, они условились не терять друг друга из виду. Он писал им, и они отвечали. Но со временем его письма к каждому из них возвратились со штампом «погиб в бою». Эти новые и уравнительно случайные члены его социального атома, по-видимому, умерли. Когда он играл эту ситуацию на сцене, то сказал: «И вот по милости Божией я еще здесь». Эти восемь человек еще не были вполне мертвыми, они звали его последовать за ними. Жизнь людей простирается; путем их социальных атомов за пределы физической смерти. Человек умирает, когда умирает его социальный атом. Фи­зическая и индивидуальная смерть не являются прекра­щением жизни. Они могут рассматриваться как функции более старой единицы социоатомических процессов, в ко­торые они включены.


1 1 См. «Psychodramatic Shock Therapy» («Психодраыатнческая шок-терапия»), № 5, Beacon House, New York, p. 29.

С филогенетической точки зрения индивидуум, по-видимому, более позднего развития, чем агрегат индивидуумов.



Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации