Реферат - Язык как средство межличностного общения - файл n1.doc

Реферат - Язык как средство межличностного общения
скачать (144 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc144kb.08.07.2012 14:44скачать

n1.doc



Содержание:

Введение 3- 4

1. Язык как средство человеческого общения 5 - 8

2. Знаки и функции языка 9 -12

3. Структура и элементы структуры языка 13-17

4. Межличностные стили общения 17-22

5. Исследования продуктивности стиля общения 23-25

Заключение 26-27

Список литературы 28

Введение

Слово «коммуникация» — одно из многих иностранных слов, которые в настоящее время широко употребляются в русском языке. Оно происходит от латинского слова «communico», что означает «делаю общим, связываю, общаюсь», поэтому наиболее близким к нему по значению является русское слово «общение». От слова «коммуникация» происходят такие слова, как «коммуникабельность» (способность к общению, общительность), «коммуникабельный» (общительный человек), а также слово «коммуникативный» (относящийся к коммуникации; например, коммуникативный тип высказывания).

Другое значение слова «коммуникация» — пути сообщения, транспорта, связи, сети подземного коммунального хозяйства. В этом смысле говорят, например, о подземных, воздушных и т.п. коммуникациях, о системах коммуникаций. Однако нас интересует лишь первое значение данного слова, c которым связано и научное определение понятия, взятое из лингвистического энциклопедического словаря: «Коммуникация — специфическая форма взаимодействия людей в процессе их познавательно-трудовой деятельности».

Общеизвестно, что насекомые, птицы, животные располагают богатейшими звуковыми и кинетическими средствами обмена информацией. Однако взаимодействие между ними ученые называют «биологически целесообразным совместным поведением, направленным на адаптацию к среде и регулируемым, в частности, сигнализацией». Специфичность взаимодействия людей в процессе их жизнедеятельности состоит в использовании языка. Язык, являясь важнейшим средством человеческого общения, выступает также как орудие познания, как инструмент мышления. Благодаря этому коммуникация между людьми является основным механизмом становления человека как социальной личности, средством влияния общества на личность. Главная цель речевой коммуникации — обмен информацией различного рода. Очевидно, что общение и обмен информацией между людьми осуществляются не только с помощью языка. С древнейших времен в человеческом обществе использовались дополнительные средства общения и передачи информации, многие из которых существуют и до сих пор. Например, у коренного населения Африки используется язык свиста, сигналы барабанов, колокольчиков, гонга. «Язык цветов», распространенный на Востоке, также является средством передачи информации, которую в некоторых ситуациях не разрешается выражать словами (например, роза — символ любви, астра — печали, незабудка — памяти и т.д.). Дорожные знаки, сигналы светофора, сигнализация флагами — все это средства передачи информации, дополняющие основное средство человеческого общения — язык.

В соответствии с этим средства передачи информации от человека к человеку разделяются на вербальные и невербальные. Вербальная коммуникация — это общение с помощью слов, невербальная — это передача информации с помощью различных несловесных символов и знаков. Однако невербальные средства общения также неоднородны. Среди них существуют и чисто рефлекторные, плохо контролируемые способы передачи информации об эмоциональном, физиологическом состоянии человека: взгляд, мимика, жесты, движения, поза. Чаще всего именно их и называют средствами невербальной коммуникации. Однако основным средством человеческого общения является язык.
1. Язык как средство человеческого общения.

Язык есть важнейшее средство человеческого общения. Без языка человеческое общение невозможно, а без общения не может быть и общества, а тем самым и человека. Без языка не может быть и мышления, то есть понимания человеком действительности и себя в ней. Но и то и другое возможно только в людском общежитии.

Если же человеческое не проявилось и не закрепилось, то потомки людей, попавшие в условия жизни зверей, приобретают навыки животной жизни и утрачивают безвозвратно все человеческое. Так было с двумя девочками в Индии, которых в 1920 г. индийский психолог Рид Синг обнаружил в волчьем логове вместе с волчатами. Одной из девочек на вид было лет семь-восемь, а другой - года два. Младшая вскоре умерла, а старшая, названная Камалой, прожила около десяти лет. Р. Синг в течение всего этого периода вел дневник наблюдений развития и жизни Камалы, где зафиксировано, что Камала вначале ходила на четвереньках, опираясь на руки и колени, а во время бега опиралась на руки и ступни; мясо ела только с пола, из рук не брала, пила, лакая. Если кто-либо во время еды к ней подходил, то она издавала звуки, похожие на рычание. Иногда по ночам она выла. Спала Камала днем, сидя на корточках в углу, лицом к стене. Одежду с себя срывала. В темноте, ночью девочка очень хорошо видела, первоначально боялась огня, сильного света, воды.

Через два года Камала научилась стоять, через шесть лет - ходить, но бегала, как и раньше, на четвереньках. В течение четырех лет она выучила только шесть слов, а через семь - сорок пять. К этому времени она перестала бояться темноты, стала есть руками и пить из стакана, полюбила общество людей, но сделать Камалу полностью “человеком” не удалось, что справедливо отмечает Р. Синг.

Долгое время ученые пытались доказать, что язык - это такой же организм, как животные и растения, что он развивается по тем же законам природы, одинаковым для всех языков в любом месте и в любое время; как все организмы, он рождается, созревает, достигает расцвета, клонится к упадку и умирает. Однако такое понимание языка не приводит к правильному объяснению явлений действительности, а, наоборот, уводит от истины.

Некоторые “мысленные” опыты легко могут убедить в обратном. На первый взгляд может показаться, что ребенок выучивается дышать, смотреть, ходить и говорить одинаковым путем. Но это неверно. Если новорожденного ребенка поселить на необитаемый остров и если он выживет там, то он будет прекрасно бегать, лазать, прятаться от опасностей, добывать себе пищу, но говорить он не будет, так как ему не у кого научиться говорить и не с кем говорить.

Природные, биологические свойства человека могут развиваться вне общества и в изолированном состоянии, но навыки, связанные с языком, в таких условиях развиваться не могут.

Язык также не передается и по физической наследственности, как цвет кожи, пропорции тела, форма черепа, характер волосяного покрова – как так называемые расовые признаки.

Отожествление языковых и расовых признаков - грубая ошибка. Близость языков друг к другу вовсе не соответствует расовой схожести, и наоборот, общность расы не связана с единством или схожестью языков. Границы рас и границы языков не совпадают.

Так, представители средиземноморской расы, живущие по северному побережью Средиземного моря, по языку относятся к различным группам и семьям (турки, греки, албанцы, сербы, итальянцы, французы, испанцы и др.); говорящие же на одном - французском - языке жители Франции в расовом отношении сильно разнятся (северные, центральные и южные французы).

Особый интерес представляет в этом отношении население Соединенных Штатов Америки, чрезвычайно пестрое по своему расовому составу благодаря тому, что оно составилось из иммигрантов из самых разных частей света и стран (европейцы разных рас, негры, китайцы, турки, арабы и многие другие), но по языку оно одинаково: все они говорят на английском языке в его американской разновидности.

Сторонники биологического взгляда на язык отожествляли язык и расу и тем самым искажали реальные отношения, существующие в действительности между этими явлениями.

Но многие ученые в конце XIX и в ХХ вв. резко протестовали против этого отожествления, так как расовая характеристика людей, во-первых, ничего не говорит о языковой принадлежности данного населения и, во-вторых, не имеет никакого отношения к их культурному развитию. Сторонники биологического взгляда на язык имеют еще один аргумент в запасе. Это так называемый единый “детский” язык у всех народов.

Наблюдения показывают, что действительно у всех детей в любой точке земного шара первыми “звуками” бывают слоговые сочетания, по преимуществу с губными согласными: ма-ма, па-па, ба-ба, а далее: ня-ня, тя-тя, дя-дя. Эта общность связана с тем, что движением губ легче управлять, чем движением, например, задней части языка, а наличие слогов ня-ня и т. п. объясняется тем, что при мягких согласных работает большая масса языка, чем при твердых; но это детское “лепетание” еще ничего общего с языком не имеет, так как это только звуки, лишенные смысла и получающиеся в результате пробы мускулов.

Словами эти звукосочетания становятся только тогда, когда они начинают передавать смысл. И тогда всякая иллюзия общности “детского” языка и естественности его возникновения исчезает.

Одинаковые по звучанию слова в разных языках значат разное. Так, в русском языке мама - “мать”, а в грузинском - “отец”, баба - по-русски “бабушка”, а в тюркских языках - “дедушка”, деда в грузинском - “мать”, английские же дети словами daddy, dad называют отца. Следовательно, хотя дети и используют эти звукосочетания одинаково, но понимать друг друга они не могут, так как у них разные языки, что зависит от языка взрослых, которые и учат детей бессмысленные слоги превращать в слова.

Можно ли считать, что “даром речи” наряду с человеком обладают и животные? Нет, нельзя. Правда, у животных мы можем наблюдать некоторые случаи использования звуков для сообщения: это, например, звуковые сигналы, которыми мать созывает птенцов или которыми самец-вожак предупреждает выводок или стадо об опасности; животные могут также звуками выражать свои эмоции. Однако все это - лишь биологические, рефлекторные явления, основанные частью на инстинктах, частью на опыте. Ни слов, ни выражения мыслей здесь нет.

Исследования И. П. Павлова позволяют теоретически правильно решить этот вопрос: “...животные и примитивные люди, до тех пор, пока эти последние не развились в настоящих людей и не приблизились к нашему состоянию, сносятся и сносились с окружающим миром только при помощи тех впечатлений, которые они получали от каждого отдельного раздражения в виде всевозможных ощущений - зрительных, звуковых, температурных и т.д. Затем, когда, наконец, появился человек, то эти первые сигналы действительности, которыми мы постоянно ориентируемся, заменились в значительной степени словесными... Понятное дело, что на основе впечатлений от действительности, на основе этих первых сигналов ее у нас развились вторые сигналы в виде слов”.

Отсюда вытекает теория И. П. Павлова о первой и второй сигнальных системах. Впечатления, ощущения и представления от окружающей внешней среды как природной, так и социальной (исключая слово, слышимое и видимое) - “это первая сигнальная система действительности, общая у нас с животными”.

Вторая сигнальная система связана с абстрактным мышлением, образованием общих понятий и словом: “Огромное преимущество человека над животными заключается в возможности иметь общие понятия, которые образовались при помощи слова... Слово составило вторую, специально нашу, сигнальную систему действительности, будучи сигналом первых сигналов”.

Все сказанное позволяет сделать вывод, что:

1) язык не природное, не биологическое явление;

2) существование и развитие языка не подчинено законам природы;

3) физические признаки человека не имеют отношения к языку;

4) языком обладают только люди - это вторая сигнальная система, которой нет у животных.

2. Знаки и функции языка.

История языка неотделима от истории народа. Первоначальные родоплеменные языки по мере слияния племен и образования народностей трансформировались в язык народностей, а в дальнейшем, с образованием наций, в язык наций.

Звуковой язык совместно с языком тела составляет естественную систему знаков в отличие от искусственных языков, специально создаваемых в науке (например, в логике, математике, искусстве и т. п.).

Язык всегда играл важную знаковую роль, указывая на уровень жизни и развития народа. Так, от употребления некоторых слов благородное сословие воздерживалось, ибо они считались знаками низкого социального положения. Такая же судьба постигла и язык тела. Индустриальная система побудила человека к большей дисциплине в выражении своих чувств. В Европе, начиная с XVI в., прививается чувство стыда по отношению к телесным контактам. И если в среде крестьянства язык телодвижений использовался для выражения подавленных импульсов, то в привилегированных сословиях формировались привычки подавлять невербальные эмоциональные проявления, что впоследствии распространилось на общество в целом. Так бюрократическое государство оказывало давление на индивидуальное поведение человека. В XX в. это стало причиной проблем в общении и многих психосоматических заболеваний.

Формирование культуры и общественного сознания от зарождения идей до их общественного утверждения происходит через социальную коммуникацию.

Хотя наши представления и отработанные сознанием понятия являются “образами” действительных вещей и процессов природы, это не относится к словам языка и к языку в целом.

Прямое “отражение” вещей может быть только в звукоподражаниях, и то внутренние фонетические законы могут препятствовать более точному воспроизведению звуков природы звуками речи. Поэтому одни и те же звуки природы как звукоподражания различны в разных языках. Обычные же слова своим материальным составом ничего общего не имеют с обозначаемыми ими вещами и явлениями.

Почему же мы все-таки знаем и узнаем, что дом - это “дом”, а кот - это “кот” и т. д.? Ответ мы находим в теории знака. Применительно к языку это можно свести к следующим пунктам:

1) Знак должен быть материальным, должен быть доступен чувственному восприятию, как и любая вещь.

2) Знак не имеет значения, но направлен на значение, поэтому знак - член второй сигнальной системы.

3) Содержание знака не совпадает с его материальной характеристикой, тогда как содержание вещи исчерпывается ее материальной характеристикой.

4) Содержание знака определяется его различительными признаками, аналитически выделяемыми и отделяемыми от неразличительных.

5) Знак и его содержание определяется местом и ролью данного знака в данной системе аналогичного порядка знаков. Знак – это член определенной знаковой системы, для буквы - алфавитной и графической.

Возможность знаков выполнять свою различительную функцию основана на том, что знаки в пределах данной знаковой системы (алфавит, звуковой строй языка) сами различаются либо в целом, либо посредством какой-нибудь частной, отдельной диакритики.

Среди ученых нет единого понимания знака в языке, и многие это понятие объясняют по-разному.

Термином “знак” охотно и широко пользовался Ф. Ф. Фортунатов, который писал: “Язык представляет... совокупность знаков главным образом для мысли и для выражения мысли в речи, а кроме того, в языке существуют также и знаки для выражения чувствований”. Фортунатов рассматривает также и знаки для выражения отношений: “...звуки слов являются знаками для мысли, именно знаками как того, что дается для мышления (т.е. знаками предметов мысли), так и того, что вносится мышлением (т.е. знаками тех отношений, которые открываются в мышлении между частями или мысли или между целыми мыслями)”. Далее Фортунатов рассматривает взаимодействие разного типа знаков в языке, что перекликается с его учением о форме слова и с его пониманием значения: он говорит о таких “принадлежностях звуковой стороны языка, которые сознаются (в представлениях знаков языка) как изменяющие значение тех знаков, с которыми соединяются, и потому, как образующие данные знаки из других знаков, являются, следовательно, сами известного рода знаками в языке, а именно знаками с так называемыми формальными значениями; неформальные значения знаков языка в их отношении к формальным значениям языка называются значениями материальными... или также реальными ”.

Важные различения в области теории знака указывает в “Логических исследованиях” немецкий логик Эдмунд Гуссерль: 1) всякое выражение есть знак, 2) надо различать настоящие знаки и “метки” типа крестов, начертанных мелом на домах гугенотов в Варфоломеевскую ночь, или узелков на платке, 3) знаки направлены на значение, тогда как метки остаются простым обозначением, 4) знаковая направленность может относиться к называемому предмету - это “предметная отнесенность”, к “выражению говорящего” и собственно к значению, 5)важно различение случаев: а) одно значение - разные предметы, это “универсалия” - общие понятия (человек, лошадь) и б) один предмет - разные значения - это синонимы (глаза, очи).

Развивая идеи Э. Гуссерля, австрийский психолог, философ и лингвист Карл Бюлер, описывая в своей книге “Теория языка” различные направленности знаков языка, определяет основные функции языка: 1) функция выражения, или экспрессивная функция, когда выражается состояние говорящего, а выражающие его знаки являются симптомами (например, междометия: ай, ох); 2) функция призыва, обращения к слушающему, или апеллятивная функция, такие знаки являются сигналами (например, окрик “эй!”, императив “стой!”) и 3) функция “представления”, или репрезентативная (экспликативная) функция, когда один другому о чем-то говорит или рассказывает, такие знаки Бюлер называет символами; эта функция является самой существенной для языка, так как благодаря ей осуществляется коммуникация.

Несмотря на то, что мы связываем слово с какой-либо вещью ли явлением, между собой они не имеют ничего общего; если бы такая естественная связь существовала, то в языке не могло быть ни синонимов - различно звучащих слов, но имеющих общий смысл (забастовка - стачка, завод - фабрика, тощий - худой), ни омонимов - одинаково звучащих слов, но имеющих разные значения (лук - “оружие” и лук - “растение”, ключ - “родник” и ключ - “инструмент для отпирания замка”, лама - “тибетский монах” и лама - “американское животное”). Невозможен был бы и перенос значений (хвост - “часть тела животных” и хвост - “очередь”, собачка - “маленькая собака” и собачка - “рычаг для спуска курка”), наконец, невозможно было бы наличие разнозвучащих слов для обозначения одного и того же явления в разных языках (русское “стол”, немецкое “Tisch”, французское “table”, английское “board”, латинское “mensa”, греческое “trapedza”, турецкое “sofra”, финское “pцytд” и т. д.).

Объяснить непроизводные, взятые в прямом значении слова нельзя, но слова, производные от простых, уже объяснимы через эти непроизводные, равно как и слова с переносным значением объяснимы через слова прямого значения. Так, нос у лодки объясняется через сходство по форме и положению с носом человека или животного, стол - “пища” - через смежность в пространстве со столом - “мебелью” и т. п.

Таким образом, слова производные и с переносными значениями мотивированы и объяснимы в современном языке через слова непроизводные и прямого значения. Слова же непроизводные и прямого значения немотивированны и необъяснимы, исходя из современного языка, и мотивировка названия может быть вскрыта только этимологическим исследованием при помощи сравнительно-исторического метода.

3. Структура и элементы структуры языка.

Почему же все-таки слова русского языка обладают значением и понятны для всех говорящих по-русски?

Для выяснения этого вопроса следует ознакомиться со структурой языка.

Структура - единство разнородных элементов в пределах целого.

На первый взгляд речевое общение происходит очень просто: один говорит, другой слушает, и оба друг друга понимают. Это просто только потому, что привычно. Но если вдуматься, как это происходит, то мы наталкиваемся на довольно странное явление: говорение совершенно непохоже на слушание, а понимание - ни на то, ни на другое. Получается, что говорящий делает одно, слушающий - другое, а понимают они третье.

Процессы говорения и слушания зеркально противоположны: то, чем кончается процесс говорения, является началом процесса слушания. Говорящий, получив от мозговых центров импульс, производит работу органами речи, артикулирует, в результате получаются звуки, которые через воздушную среду доходят до органа слуха слушающего; у слушающего раздражения, полученные внутренними органами уха, передаются по слуховым нервам и доходят до мозговых центров в виде ощущений, которые затем осознаются.

То, что производит говорящий, образует артикуляционный комплекс; то, что улавливает и воспринимает слушающий, образует акустический комплекс. Артикуляционный комплекс не похож физически на акустический. Однако в акте речи эти два комплекса образуют единство.

Отожествление говоримого и слышимого осуществляется в акте речи благодаря тому, что акт речи - двусторонен; типичной формой речи является диалог, когда говорящий через реплику делается слушающим, а слушающий - говорящим. Кроме того, каждый говорящий бессознательно проверяет себя слухом, а слушающий - артикуляцией. Отожествление говоримого и слышимого обеспечивает правильность восприятия, без чего невозможно достигнуть и взаимопонимания говорящих.

При восприятии неизвестного языка артикуляционно-акустического единства не получается, а попытка воспроизведения артикуляции услышанного приводит к неверным артикуляциям, диктуемым навыками своего языка. Для правильного восприятия необходимо, чтобы оба собеседника владели теми же артикуляционно-акустическими навыками, т. е. навыками того же языка.

Но акт речи не исчерпывается восприятием, хотя без него и невозможен. Следующий этап - это понимание. Оно может быть достигнуто только в том случае, если и говорящий и слушающий связывают данное артикуляционно-акустическое единство с тем же значением; если же они связывают его, хотя бы и при правильном восприятии, с разными значениями, - взаимопонимания не получается; так, если встретятся русский и турок, и русский скажет табак, то турок легко подстроит русский артикуляционный комплекс табак под свой акустический комплекс tabak, но поймет его или как “блюдо”, или как “лист бумаги”.

Следовательно, и на этом втором этапе акта речи, как и на первом, необходимо, чтобы говорящий и слушающий принадлежали к коллективу, говорящему на одном и том же языке. Тогда происходит новое отожествление несхожего: артикуляционно-акустической и смысловой стороны, образующих тоже единство.

В языке также всегда обязательно наличие двух сторон: внешней, материальной, связанной с артикуляционно-акустическим комплексом, и внутренней, нематериальной, связанной со смыслом. Первое является обозначающим и гарантирующим через знаки доведения речи до органа восприятия, без чего речевое общение немыслимо; второе - обозначаемым, содержанием, связанным с мышлением.

Для языка типичным является сложная структура взаимосвязанных разнородных элементов.

Элементы структуры языка можно показать на следующем примере: два римлянина поспорили, кто скажет (или напишет) короче фразу; один сказал (написал): Ео rus - “я еду в деревню”, а другой ответил: I - “поезжай”. Это самое короткое высказывание (и написание), которое можно себе представить, но вместе с тем это вполне законченное высказывание, составляющее целую реплику в данном диалоге и, очевидно, обладающее всем тем, что свойственно любому высказыванию. Каковы же эти элементы высказывания? 1) [i] - это звук речи, фонема, т. е. звуковой материальный знак, доступный восприятию ухом, или i - это буква, графический материальный знак, доступный восприятию глазом;

2) i- - это корень слова, морфема, т. е. элемент, выражающий какое-то понятие;

3) i - это слово (глагол в форме повелительного наклонения в единственном числе), называющее определенное явление действительности;

4) I - это предложение, элемент, заключающий в себе сообщение.

Короткое высказывание заключает в себе все, что составляет язык вообще: 1) звуки - фонетика (или буквы - графика), 2) морфемы (корни, суффиксы, окончания) - морфология, 3) слова - лексика и 4) предложения - синтаксис.

Различие элементов структуры языка - качественное, что определяется разными функциями этих элементов.

1) Звуки (фонемы) являются материальными знаками языка. Звуковые знаки языка (равно как и графические) обладают двумя функциями: 1)перцептивной - быть объектом восприятия и 2) сигнификативной - иметь способность различать вышестоящие, значимые элементы языка - морфемы, слова, предложения. Различие букв (графических знаков) и звуков (фонетических знаков) в языке не функциональное, а материальное.

2) Морфемы могут выражать понятия: а) корневые - вещественные [стол-], [зем-], [окн-] и т. п. и б) некорневые двух видов: значения признаков [-ость], [-без-], [пере-] и значения отношений (сиж-у - сид-ишь, стол-а, стол-у); это семасиологическая функция, функция выражения понятий.

3) Слова могут называть вещи и явления действительности; это номинативная функция; есть слова, которые в чистом виде выполняют эту функцию, - это собственные имена; обычные же, нарицательные совмещают ее с функцией семасиологической, так как они выражают понятия.

4) Предложения служат для сообщения; это самое важное в речевом общении, так как язык есть орудие общения; это функция коммуникативная, так как предложения состоят из слов, они в своих составных частях обладают и номинативной функцией и семасиологической.

Элементы данной структуры образуют в языке единство, что легко понять, если обратить внимание на их связь: каждая низшая ступень является потенциально следующей высшей, и, наоборот, каждая высшая ступень как минимум состоит из одной низшей; так, предложение минимально может состоять из одного слова (Светает. Мороз.); слово - из одной морфемы (тут, вот, метро, ура); морфема - из одной фонемы (щ-и, ж-а-ть).

Кроме указанных функций, язык может выражать эмоциональное состояние говорящего, волю, желания, направленные как призыв к слушающему. Выражение этих явлений охватывается экспрессивной функцией. Экспрессия может быть выражена разными элементами языка: это могут быть специально экспрессивные слова - междометия (“ай!” - эмоциональное, “эй” - волевое), некоторые грамматические формы (слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами: “дружочек!” - эмоциональные, императивы глаголов: “молчи!” - волевые), особо экспрессивно окрашенные слова “высокого” или “низкого” стиля и, наконец, интонация.

Следует еще отметить одну функцию, объединяющую некоторые элементы языка с жестами, - это “указательная” функция; такова функция личных и указательных местоимений, а также некоторых частиц: вот, эва и т.п.

В пределах каждого круга или яруса языковой структуры (фонетического, морфологического, лексического, синтаксического) имеется своя система, так как все элементы данного круга выступают как члены системы, которые взаимосвязаны и взаимообусловлены в целом, поэтому и число элементов и их соотношения отражаются на каждом члене данной системы; если же остается один элемент, то данная система ликвидируется; так, система склонения возможна при наличии хотя бы двух падежей (например, в английском местоимении he - him), но системы склонения с одним падежом быть не может, как во французском языке; категория несовершенного вида глагола возможна только тогда, когда имеется в той же грамматической системе и категория совершенного вида и т. д. Системы отдельных ярусов языковой структуры, взаимодействуя друг с другом, образуют общую систему данного языка.

4. Межличностные стили общения.

Общение человека всегда разворачивается в конкретной деятельности и обусловлено ее целями и содержанием. Теплоты и понимания между людьми было бы гораздо больше, не будь они обременены внешне устанавливаемыми требованиями что-то делать и добиваться практических результатов. Поэтому недостаточно говорить просто об отношениях или деятельности. Совокупной единицей анализа выступает общение как двуединый процесс взаимосвязи или взаимного контакта субъектов, в котором происходит обмен информацией, психическое отражение друг друга и взаимовлияние друг на друга.

В отечественной психологии известна и широко разрабатывается идея о влиянии на индивидуальную деятельность человека других людей. Это в основном работы по проблеме общения. Подробно рассматривается эта проблема и в зарубежной психологии. Общепринятым является положение о том, что индивидуальные возможности человека возрастают в условиях межличностного общения, особенно в группах высокого уровня развития. Более того, общение перестраивает самого человека, формирует его новые возможности, проявляет те, которые существуют потенциально. И хотя вышеобозначенные факты не вызывают сомнения, процессы оптимизации межличностного общения пока еще изучены слабо. По мнению В. А. Петровского, «генерация новых ресурсов возможных межиндивидуальных взаимодействий составляет пока еще неявную, скрытую от субъекта перспективу развития его деятельности (и развития его самого как личности)».

В общении всегда присутствуют два компонента: содержание и стиль. Содержание определяет, вокруг чего или по поводу чего развертывается то или иное общение. Стиль указывает на то, как человек взаимодействует с окружающими. В любом случае содержание общения сила переменная, поскольку оно определяется конкретной деятельностью, объемом выполняемых заданий и многими другими преходящими условиями и обстоятельствами.

Константой при этом выступает стиль общения, т.е. способ, с помощью которого человек строит свои отношения с другими в той или иной деятельности. У каждого человека свой, характерный только для него стиль общения с людьми. Он несколько изменяется в зависимости от партнера и характера деятельности, но в то же время сохраняет свои сущностные черты, отражающие неповторимость и уникальность личности. При этом стиль отражает специфику взаимоотношений между людьми, которые, в свою очередь, выражают многообразную и в то же время неповторимую сущность личностей, включенных в общение.

Понятие стиля общения довольно близко по своей сути понятию характера. Ученые постоянно проявляли интерес к этому явлению, пытаясь создать классификацию или типологию характеров. Общая характерология представляет собой учение о признаках как физического, так и душевного рода. Поскольку душа была и остается для человека явлением крайне сложным и таинственным, создатели характерологии начинали изучение характера, ориентируясь на внешние признаки. Сюда можно отнести не только графологию, физиологическую типологию и физиогномику, но и возникшую на древнем Востоке астрологию, которая пыталась «внести порядок в хаос индивидуального». Физиологическое деление на четыре гуморальных темперамента находится в тесной связи с древними космологическими воззрениями, бравшими за основу типологии четыре элемента (воздух, вода, земля и огонь), соотнесенные со знаками зодиака.

Гиппократ в своей классической типологии заменил зодиакальные созвездия наименованиями «телесных соков»: крови, флегмы, желтой желчи и черной желчи и стал различать сангвиников, флегматиков, холериков и меланхоликов. Эта последняя типология сохранилась и до наших времен, а среди попыток ее реформировать удачной можно назвать лишь типологию И.П. Павлова, который выделил 4 типа высшей нервной деятельности на основе сочетания ее характеристик: силы нервных процессов, их сбалансированности и подвижности. Сочетания этих характеристик дают те же 4 типа, которые описывал Гиппократ (меланхолик - слабый тип нервной системы; холерик – сильный неуравновешенный; сангвиник – сильный уравновешенный подвижный; флегматик – сильный уравновешенный инертный тип нервной системы).

Современные ученые, пытаясь разработать типологии темпераментов, характеров или стилей, отходят от этих старых интуитивных путей, пытаются найти собственное решение, которое удовлетворяло бы запросам науки. И первый вопрос, встающий перед любым исследователем - критерии стиля, или признаки, по которым можно было бы отнести ту или иную устойчивую форму общения к определенному стилю.

Астрологи использовали простой критерий: объективно заданное положение звезд при рождении. И хотя вопрос, каким образом зодиакальные созвездия и планеты приобретают качества темперамента, до сих пор остается без ответа, астрологическая типология характеров весьма популярна, и психолог сегодня стоит перед необходимостью учитывать этот фактор в работе с клиентом. Сегодняшняя физиологическая типизация использует критерий четырех старых физиологических темпераментов: внешний вид и поведение индивида. А современные исследователи пытаются найти научный подход к этой проблеме, преодолевая на своем пути колоссальные трудности, сопутствующие любой молодой науке.

Начало научного исследования стиля общения связано с именем немецкого психолога Курта Левина. Заслуга К. Левина и его сотрудников состояла в том, что они положили начало углубленному исследованию проблемы стиля общения, разработали социально-психологическое понятие «стиль лидерства». Лидерство рассматривается в социальной психологии как феномен, характеризующий динамические процессы в группе, связанные с отношениями доминирования и подчинения. Начиная с 30-х гг. социальные психологи активно исследуют проблему лидерства, формулируют различные теории лидерства. Наиболее известными из них являются теории лидерских ролей, теория черт, интерактивная теория, ситуационная теория и «синтетическая» теория.

В рамках исследуемой проблемы выделяют и понятие «стили лидерства», обозначающее «совокупность приемов и методов, применяемых лидером и руководителем с целью оказания воздействия на зависящих от него или находящихся в его подчинении людей».

К. Левиным и его последователями были выделены и описаны три стиля лидерства: авторитарный, демократический и анархичный. В более поздних классификациях стали использоваться и другие, синонимичные обозначения, например: «директивный», «коллегиальный», «либеральный», или «властный», «коллективный», «попустительский».

Авторитарным называют стиль лидерства, при котором лидер действует властно, жестко распределяя роли между членами группы, сосредоточивает основные функции управления у себя в руках.

Демократичный лидер стремится управлять группой совместно с подчиненными, давая им достаточную свободу действий.

Либеральный стиль лидерства - форма руководства, при которой лидер отстраняется от активного управления группой, позволяя членам группы делать все, что им захочется.

Рассмотрим критерии стилей, предлагаемые К. Левиным.

Формальную сторону составляют следующие характеристики:

- Интонация голоса руководителя (неприветливая в авторитарном; товарищеская в демократическом; конвенциальная в попустительском стиле);

- Распоряжения руководителя (деловые в авторитарном; с дискуссиями в демократическом; непоследовательные в попустительском стиле);

- Запреты руководителя (без снисхождения, с угрозой в авторитарном; с дискуссиями в демократическом; без запретов в попустительском стиле);

- Похвала и порицания руководителя (субъективные в авторитарном; с советами в демократическом; без похвалы и порицаний в попустительском стиле);

- Позиция, занимая руководителем (над группой в авторитарном; внутри группы в демократическом; в стороне от группы в попустительском стиле).

Содержательную сторону составляют:

- Характер планирования дел в группе (заранее в авторитарном; совместно в группе в демократическом; не планируются в попустительском стиле);

- Характер целей (непосредственные, близкие в авторитарном; близкие и дальние в демократическом; отсутствие целей в попустительском стиле);

- Ответственность за реализацию дел в группе несут: руководитель в авторитарном; все члены группы в демократическом; никто в попустительском стиле.

Эти критерии стилей руководства используются в современной психологии управления. Весьма значимой для решения проблемы психокоррекции стиля общения представляется характеристика позиции, занимаемой руководителем. Именно этот критерий стоит во главе угла любого общения и определяет его характер.

Исследование К. Левина и его сотрудников положило начало углубленному психологическому изучению проблемы стиля общения, которое получило широкое распространение во всем мире и продолжается вот уже несколько десятков лет.

В психолого-педагогической литературе проблема классификации стилей не имеет однозначного решения. Одни исследователи придерживаются известной классификации К. Левина, другие дают собственные определения и классификации стилей, исходя из внутренних побудительных условий деятельности учителя как субъекта управления. Так, Е. В. Субботский, определяя стиль как форму, в которую облекается обмен актами общения, выделяет прагматический (эгоистический) и альтруистический стили. В прагматическом стиле участник общения использует партнера как средство для достижения своих собственных целей. В альтруистическом стиле для одного или для обоих участников общения (односторонний или двусторонний альтруистический стиль) интересы партнера стоят на первом месте (партнер выступает как «цель сама по себе»).

В социальной психологии наряду с термином «стиль лидерства» используются понятия «стиль общения», «индивидуальный стиль деятельности», «стиль отношений», «межличностный стиль общения», «способ общения людей друг с другом», «межличностный образ действий», «ориентация межличностного общения» и др.
5. Исследования продуктивности стиля общения.

Первое крупное научное изучение продуктивности стиля общения провели ученики К. Левина Р. Липпит и Р. Уайт, которые экспериментально создавали в классе атмосферу автократизма и демократизма и изучали их воздействие на результаты деятельности, работоспособность, отношения детей в группах, уровень и характер общения.

Исследование позволило сделать следующие выводы: 1) в демократической атмосфере достигается наилучший результат деятельности в группе, а автократическая атмосфера при агрессивном «господстве» руководителя снижает самостоятельность, творчество детей и одновременно их работоспособность; 2) стиль «жизни и мысли», созданный руководителем, доминирует в отношениях между детьми; 3) в поведении детей очень быстро начинает отражаться атмосфера группы, в которой они находятся.

Многие думающие родители и учителя, вдохновленные исследованиями К. Левина, идеями З. Фрейда и гуманистической психологии, решили: чем больше демократии, тем лучше. Это послужило причиной самого впечатляющего «естественного эксперимента», который поставила сама жизнь в середине XX столетия, получившего нашумевшее название «эра свободного воспитания».

Защитники «свободного воспитания» отменили «во имя здоровья и счастья ребенка» наказания, моральные нравоучения, а вместе с ними и систематическое обучение. Ребенок мог приобретать столько знаний, сколько он желал, и тогда, когда он этого хотел. Главным в деятельности педагога стало выжидание. Он должен был наблюдать за детьми и помогать, если об этом просил ученик. Взрослые не имели права требовать повиновения от своих детей. Наказания любого типа запрещались. Так, в «школе ультрадозволенности» в Саммерхилле, основанной А. Нейлом, один ученик, разбивший 17 окон, не получил за это даже словесного осуждения. Поощрение ребенка за хорошее поведение считалось деморализирующей практикой. С детей снималась всякого рода ответственность. В школе царила сексуальная свобода. А. Нейл предсказывал, что дети будущего будут считать более здоровым существование неограниченной сексуальной жизни.

Подводя в конце 70-х годов итоги, психологи оценивали практику свободного воспитания как «огромную бомбу с часовым механизмом, которую взрослые подложили под молодое поколение в 50-х годах и которая взорвалась сейчас»; как «самый неудачный социальный эксперимент в истории, влияние которого не скоро умрет в школах и домах».

Анализируя последствия такой системы, очевидцы пишут, что дети погружались в полный хаос (они же его и создавали), были абсолютно не способны регулировать свои поступки. Чаще всего потребности одних удовлетворялись за счет других. Самостоятельность детей заканчивалась именно тогда, когда они должны были сделать что-либо сами, без посторонней помощи. Они постоянно конфликтовали с внешним миром, не удовлетворяющим их высокие потребности, в результате у них вырабатывалось враждебное отношение к миру.

Позднее Р. Липпит и Р. Уайт показали: между демократическим и либерально-попустительским стилями - огромная разница: именно в воспитании с особенной яркостью подтверждается тезис, что демократия - не вседозволенность. И именно перекос в сторону вседозволенности привел к тому, что многие педагоги и психологи на Западе снова защищают авторитарный подход; с новой силой звучат призывы к быстрому и жесткому возмездию за отклонения в поведении, нарушения правил и отказ подчиняться социальным нормам.

Сторонники авторитарного подхода считают, что самая важная ценность, которую необходимо усвоить ребенку, - подчинение авторитету. Предлагаются различные способы усиления власти педагога. Один из самых популярных представителей авторитарного воспитания в Америке - Дж. Добсон. Его книга «Смелость дисциплинировать» разошлась тиражом более миллиона экземпляров. Используя идею З. Фрейда о том, что отношения между родителями и ребенком создают базис его отношений с другими людьми, Дж. Добсон советует неустанно бороться за свой авторитет. Он предлагает следующий путь: расположить правила в «хорошем порядке», добиться того, чтобы ребенок не сомневался, какое поведение считается правильным, а какое - неприемлемым; если ребенок нарушает существующие границы, заставить его горько пожалеть об этом.

Небольшая боль, считает Дж. Добсон, может явиться отличной мотивацией для ребенка. При этом он убежден, что лучшая возможность общения чаще всего возникает после наказания. Именно после «эмоциональной вентиляции» возможен разговор по душам, в котором родители могут объяснить ребенку, за что они наказали его и как этого можно избежать в следующий раз. При этом «совсем необязательно бить ребенка до потери сознания. Совсем немного боли достаточно для ребенка, он запомнит ее надолго. Однако наказание должно быть достаточно сильным, чтобы оно заставило ребенка плакать искренне».

Одновременно с возвращением тенденций к авторитарности проводятся крупные и интересные исследования по проблеме стиля педагогического общения, которые доказывают нежелательные последствия как всеразрешающих, так и жестких методов воспитания ребенка. Обнаружено, что дети как у чрезвычайно жестких, так и у чрезмерно снисходительных родителей могут превратиться в испорченных, эгоистичных, безответственных подростков.

Чрезмерная репрессивность вызывает не только подчинение, но и непослушание и социально девиантное (отклоняющееся от норм) поведение. Кроме того, авторитарным методам сопутствует низкая инициатива, безответственность, заниженная самооценка, развиваются страх и ненависть к тому, кто наказывает. Развиваются также чрезвычайный конформизм, агрессивное поведение Доказано, что причиняемая ребенку физическими наказаниями боль может быть эффективной в том случае, когда нужно остановить нежелаемое поведение, но столь же эффективно она разрушает положительные взаимоотношения ребенка со взрослым.

Заключение

В заключение можно сделать следующие выводы:

1. Основным понятием надо считать язык. Это действительно важнейшее средство человеческого общения. Тем самым язык - это достояние коллектива и предмет истории. Язык объединяет в срезе данного времени все разнообразие говоров и диалектов, разнообразия классовой, сословной и профессиональной речи, разновидности устной и письменной формы речи. Нет языка индивида, и язык не может быть достоянием индивида, потому что он объединяет индивидов и разные группировки индивидов, которые могут очень по-разному использовать общий язык в случае отбора и понимания слов, грамматических конструкций и даже произношения. Поэтому существуют реально в современности и истории такие языки, как русский, английский, французский, китайский, арабский и др., и можно говорить о современном русском языке и о древнерусском, и даже об общеславянском.

2. Речевой акт - это индивидуальное и каждый раз новое употребление языка как средства общения различных индивидов. Речевой акт должен быть обязательно двусторонним: говорение - слушание, что составляет неразрывное единство, обусловливающее взаимопонимание. Речевой акт - прежде всего процесс, который изучается физиологами, акустиками, психологами и языковедами. Речевой акт может быть не только услышан (при устной речи), но и записан (при письменной), а также, в случае устного речевого общения, зафиксирован на магнитофонной пленке. Речевой акт тем самым доступен изучению и описанию с разных точек зрения и по методам разных наук.

3. Речь - это не язык и не отдельный речевой акт. Можно говорить об устной и письменной речи, о речи ребенка, школьника, о речи молодежи, о сценической речи, об орфоэпической речи, о прямой и косвенной речи, о деловой и художественной речи, о монологической и диалогической речи и т. д. Все это разные использования возможностей языка, отображения для того или иного задания, это разные формы применения языка в различных ситуациях общения. Тогда как “психофизический механизм” - предмет физиологии, психологии и акустики.

В непосредственном наблюдении лингвисту дан речевой акт (будь то звучащий разговор или печатный текст) так же, как психологу и физиологу, но в отличие от последних, для которых речевой акт и речь являются конечным объектом, для лингвиста это лишь отправной пункт. Лингвист должен, так сказать, “остановить” данный в непосредственном наблюдении процесс речи, понять “остановленное” как проявление языка в его структуре, определить все единицы этой структуры в их системных отношениях и тем самым получить вторичный и конечный объект лингвистики - язык в целом, который он может включить в совершенно иной процесс - исторический.


Список литературы

1. Гойхман О.Я., Надеина Т.М. Речевая коммуникация: Учебник. — М.: ИНФРА-М, 2003. — 272 с.

2. Горянина В.А., Психология общения: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений.  М.: Издательский центр «Академия», 2002.  416 с.

3. Козлова Н.Н. Введение в социальную антропологию: курс лекций. – М.: Институт молодежи, 1996. -234 с.

4. Минюшев Ф.И. Социальная коммуникация (курс лекций). – М.: Международный Университет Бизнеса и Управления «Братья Карич», 1997. – 165 с.

5. Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М.: Изд. МГИК ,1994. -374 c.

6. Шаронов В.В. Основы социальной антропологии. – СПб.: Изд. “Лань”, 1997. -358 с.

7. Введение в психологию / Под общ. ред. проф. А. В. Петровского. - Москва: Издательский центр "Академия", 1997.- 496 с.

8. Введение в языковедение/Под ред. В.А. Виноградова. - М.: Аспект Пресс, 1996.- 536 с.




Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации