Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. Психологическая антропология стресса - файл n1.doc

приобрести
Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. Психологическая антропология стресса
скачать (7577 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc7577kb.07.07.2012 03:36скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54
первого ранга» (индивидуального, группо­вого, социального, этнического, политического и т. п.), как первую ступень в динамике стресса [Китаев-Смык Л.А., 1983, 2001 ].

Можно сказать, что на индивидуальном уровне это уже опи­сано (впервые Г. Селье) как «аларм-стадия», как фаза доминиро­вания эмоционально-поведенческого субсиндрома стресса. Зачем еще одно определение начала стресса как его ступени? Для удоб­ного и, быть может, полезного сравнения разных форм кризисных «ступенчатых» преобразований в динамике все дальше и больше нарастающего, а потом и трудно переносимого стресса.

Если на этой первой ступени стрессор не удален и критичность ситуации продолжает усугубляться, то мобилизуются (как извест­но) глубинные адаптационно-защитные ресурсы. Когда и их недо­статочно для устранения стрессора или хотя бы для того, чтобы переживания стресса стали терпимы, тогда возникает ухудшение самочувствия, болезненно-дискомфортное и даже депрессивное состояние. Повышается утомляемость, снижается работоспособ­ность. Медико-инструментальное обследование людей в таком продромальном (предболезненном) стрессовом состоянии регист­рирует у них неблагоприятные реакции сердечно-сосудистой, желудочно-кишечной, нервно-мышечной и других систем.

Поведенчески-пассивное «ускользание» от никак не устра­няющегося стрессора направлено на пережидание экстремальной ситуации, когда попытки первоначальных (при стрессовом кризи­се первого ранга) агрессии или бегства оказались безуспешными и стрессовая активность дискредитировала себя. Теперь уже не активность поведения, а разнообразие вегетативных реакций, активизированных стрессом, как бы предваряет проникновение, агрессию пока еще неведомых стрессоров внутрь организма че­ловека (или «изгоняет» их). Стрессовая тотальная активизации вегетативной защиты приходит на место дискредитировавшей себя активности защитного поведения.

В отличие от опытов Г. Селье, мы при подготовке полетов на Марс (в 60-70-х гг. XX в.) проводили многонедельные экс­перименты с воздействиями на подопытных людей стрессоров предельных по их переносимости (лишь в отдельных экспери­ментах — запредельных!). Этим мы не давали уравновеситься уровню непрерывно мобилизуемых адаптационных резервов с их чрезмерным расходованием. Иными словами, мы «не давали» на­ступить и установиться фазе «резистентности» (по терминологии Г. Селье). При этом в организмах наших подопытных людей не только мобилизовались глубинные ресурсы, но и кардинально (кризисно) перестраивались почти все механизмы и системы адаптации. Это происходило очень неприятно и болезненно [Китаев-Смык Л.А., Галле P.P., Гаврилова Л.Н. и др., 1972; Китаев-Смык Л.А., Галле P.P., Клочков A.M. и др., 1969; Китаев-Смык Л.А., 1983].

Однако это еще не болезнь, но уже телесно-болезненное, «бо-лезневидное состояние». Начиналось невольное, неосознавае­мое «ускользание» человека, его организма от неблагоприятных или только угрожающих экстремальных обстоятельств жизни, от агрессивности среды. Все это названо «стрессовым кризисом второго ранга» [Китаев-Смык Л.А., 1983, 2001].

Забегая далеко вперед, замечу, что, адаптивно «перестро­ившись» при таком кризисе, организмы наших подопытных (и их психика) оставались в чем-то надолго измененными после окончания «марсианских» экспериментов, а в чем-то — навсегда (подробнее см. гл. 3 и 4).

Если глубинные адаптационные ресурсы не помогают сде­лать терпимыми для человека долгие неприятности, создающие у него стресс и болезненное состояние, если общее снижение внешней активности, как бы «затаивание», не помогают человеку ускользнуть, уклониться от угрожающего или уже действующего вредоносного фактора, то вслед за первой и второй кризисными ступенями (рангами) трансформации стресса возможны после­дующие ее ступени.

Начинаются поиски спасения от стрессоров на опасных путях с возникновением реальных болезней стресса. Они бывают двух типов: соматические болезни стресса (им посвящена гл. 3 этой монографии) и психические болезни стресса (о них — в гл. 4). Надо иметь в виду, во-первых, что это уже реальные болезни, т. е. к неприятному «болезневидному состоянию» присоединя­ются нарушения и поломки в тех или иных системах организма человека. Во-вторых, что они развиваются у людей, которые были практически здоровыми до того, как у них начался стресс. Если это — «организм» социальный, то возникают «социальные болезни стресса» (об этом в гл. 5).

Начались болезни стресса — это значит, возникли условия для «стрессового кризиса третьего ранга»: включились и реа­лизуются механизмы еще более мощной, можно сказать, самоот­верженной защиты организма от все еще неодолимых стрессоров. И человек как элемент биологической (и социальной) субстанции вынужден подняться на иную ступень стрессового противостоя­ния нетерпимым, нескончаемым неприятностям.

У субъекта (индивидуального или социального) мобилизуется возникшая в ходе биологической эволюции способность болеть и выздоравливать. В ходе болезни актуализируются кардинальные механизмы перестройки субъекта: с болью, с жертвой частями субъекта (он теряет «отмирающие» свои элементы).

Как может и должен реализоваться стресс, если вредящие внешние (или внутренние) воздействия делают непереносимо-мучительным существование человека, когда не удалось удалить причины этих воздействий, нет возможности «ускользнуть» от них, нет надежды и сил, чтобы переждать «болезневидное стрессовое состояние»? Остается уничтожить всю ситуацию, где возможен бесконечный стресс. Надо полагать, есть три способа сделать это.

Первый — уничтожить по возможности все и всех вокруг и оказаться в обстановке, которая не может порождать стрессоры, где стресс невозможен, где стрессор (чрезвычайное воздействие, вызывающее стресс) перестал быть стрессором. Иными словами, надо уничтожить внешнюю, пространственную, социальную суб­станцию стресса (агрессивно или путем бегства).

Второй — устранение, ликвидация в себе подверженности текущему стрессу, т. е. перевоплощение в субъект, выпавший из поля действия прежних стрессоров. Иначе говоря, нужно раз­рушить свою индивидуально-психологическую (или психолого-социальную) субстанцию, воспроизводящую нежелательный для нее самой стресс.

Третий — убить себя, т. е. окончательно разрушить «чувстви­лище стресса», уничтожить биологическую субстанцию, в которой раскручивался стресс.

Стрессовый кризис третьего ранга может проявляться в об­личье разных субсиндромов стресса. Известно и хорошо изучено сложноопосредованное «самоуничтожение» людей, не справляю­щихся с трудностями жизни, позволяющих себе или вынужденных преодолевать, или нарушающих ее естественные нормы. Из-за этого возникают смертельные соматические болезни стресса: ин­фаркт сердца, инсульт головного мозга, язвенная болезнь желудка и кишечника, онкологические заболевания и многое другое. Эти болезни — чрезмерное и потому губительное проявление вегета­тивных реакций, предназначенных для обеспечения вегетативных функций организма. При такой вегетативно-соматической форме стрессового кризиса третьего ранга они парадоксально гипертро­фируются, превращаясь из защитных в опасные (подробнее в гл. 3 и [Китаев-Смык Л.А., 1983])-

Феномен стрессового самоуничтожения унаследован людьми от животного мира, где он служит «популяционной селекцией», как бы отбраковкой особей, которые, не поспевая за успешными собратьями, претерпевают систематический стресс неуспеха и оказываются ненужными (лишними) в своей стае, популяции [БолардуевВ.О., 1969; БродхерстП.Л., 1975; Дильман В.М., 1972; Китаев-Смык Л.А, 1983,2001].

Нередки из-за стресса и психические расстройства, ведущие к скорой смерти или лишающие несчастных сумасшедших воз­можности жить без посторонней помощи. Это психическая форма квазисамоубийственного стрессового кризиса третьего ранга (подробнее в гл. 4).

С уверенностью предполагаю, что не только стрессовые сомати­ческие, но и психические болезни, возникающие у людей вследствие эмоциональных потрясений, могут иметь предтечу в животном мире. Однако эта проблема недостаточно изучена этологией.

При интенсивнейшем, систематически неустраняемом стрессе у людей может возникнуть изменение отношения к себе и другим, провоцирующее смертельные для них ситуации. Активизиру­ются «формы общения», которые ведут этих людей в стрессе к гибели (войны, драки, интриги) без желания погибнуть [Китаев-Смык Л.А., 1995 а, 1995 б, 1995 в, 1996,2001].

Такое квазисуицидальное поведенческое (психосоциальное) проявление стрессового кризиса третьего ранга в начале «че­ченской войны» (в январе-апреле 1995 г.) было обнаружено и изучалось мной, когда для многих российских солдат (срочников-новобранцев) становилось непереносимым стрессором «обилие» убитых и раненых их товарищей-соратников. Уникальностьтакого «обилия» возникала из-за первоначальной неподготовленности российской армии к реальной войне [Трошев Г.Н., 2001, с. 15].

Большинством нормальных людей, принадлежащих к современ­ной европейской цивилизации, смерть воспринимается как нежела­тельное и потому даже как будто бы противоестественное явление. Вид смерти для них страшен и неприятен. Множество кровавых трупов, вопящих раненых, еще недавно бывших веселыми друзьями-сослуживцами, — все такое обилие смерти становилось неперено­симым стрессором для многих российских солдат У них возникали разные формы трансформации психики и поведения, которые мы диагностировали как ментально-поведенческую (психосоциальную) форму стрессового кризиса третьего ранга (подробнее в гл. 2 и [Китаев-Смык Л. А., 2001 ]). Такой кризис — это катастрофические изменения поведения (внешней активности) людей и внутренней физиологической активности. Эти изменения парадоксально на­правлены на уничтожение не стрессора (не врага), а самого себя, субъекта, страдающего от непереносимого стресса Так возникает самоубийственное стрессовое поведение людей, при котором они не хотят смерти и не сполна осознают свое приближение к ней.

Таким образом, стрессовый кризис третьего ранга, реализую­щийся как все еще защитные, но уже болезненные и даже смер­тельно опасные проявления адаптации, может сопровождаться вегетативными, когнитивными и психосоциальными реакциями, т. е. разными формами активности: организма, личности, со­циума.

Может быть, как «стрессовый кризис завершающего жизнь, четвертого ранга» можно рассматривать состояние умирающих людей:

а) из-за окончания «времени жизни», т. е. при исчерпании ее «стратегических ресурсов». Ведь «время жизни» оканчива-
ется смертью от старости, когда срабатывают биологические таймеры, определяющие срок завершения жизни;

б) при исчерпании «оперативных ресурсов жизни»; они могут закончиться при возникновении в организме разрушений, как пишут медики, «несовместимых с жизнью», из-за ранений, отравлений, неизлечимых заболеваний, физических воздействий.
Описанию этого трагического периода, завершающего жизнь человека, посвящено немало научных трудов [Арьес Ф., 1992; Щербатых Ю.В., 1999, с. 76-98; Демидов А.Б., 1999, с. 40-70; Михайлов Н.Н., 2000 и др.] и художественных произведений [Достоевский Ф.М., 1998, с. 44-45, 47 и др.).

Возникновение напрягающих как приятных, так и неблагопри­ятных факторов жизни мобилизует в организме, у индивида и в со­циальных сообществах способность кжизни в новых условиях. При этом совершается отбор субъектов, способных выживать, развиваясь и изменяясь. Согласно академикам Н.Н. Моисееву [Моисеев Н.Н., 1987] и Л.Я. Дорфману [Дорфман Л.Я., 2002, с. 89-120] любые процессы развития, в том числе и общественные, выходя за порог наличествующего состояния, резко и качественно изменяются, дальше проявляясь в новой форме. Происходит кризисный отбор оптимальной формы и организации субъекта среди многих потен­циально возможных. При длительном усилении экстремального воздействия организм, индивид, социум оказываются в кризисной стрессовой ситуации, требующей отбора лучшей способности к спасению с переходом на следующий ранг (ступень) стресса.

Важной особенностью стресса является то, что переход от ранга к рангу:

— непрерывный процесс, но

- каждый уровень-ранг самостоятелен.

В этом, надо полагать, проявлен принцип единства контину­ального (гладко-непрерывного) и дискретного (прерывистого, сту­пенчатого), реализующийся во многих природных феноменах.

Опираясь на научные данные академиков П.К. Анохина [Ано­хин П.К., 1975 и др.] и К.В. Судакова [Судаков К.В., 1981 и др.], можно предположить, что при ступенчатом нарастании стрессовых преобразований (физиологических, психологических, психолого-социальных), т. е. при каждом последующем стрессовом кризисе (1, 2, 3, 4-го рангов) возникает новая функциональная система: в организме, в структуре личности, в человеческом сообществе.

Ознакомившись с такими проявлениями стресса в последующих главах, читатель увидит немало знакомых ему проявлений стресса. Новым будет их ранжирование, предложенное нами, небесспорное, но, надеемся, полезное для понимания стресса и для управления им.

* * *
Подытожим предположение о ступенчатом нарастании (и о ранжировании) стресса при нескончаемом действии экстремаль­ных факторов. Стрессовый кризис первого ранга (стресс первого ранга) — мобилизация адаптационно-защитных резервов, которые всегда наготове. Стресс второго ранга — последующая мобилизация уже и глубинных резервов; это укрепляет и расширяет защиту от стрессоров или фронт наступления на них. Стресс третьего ранга — подключение по началу «болезневидного состояния», чтобы субъект ощущал, осознавал целесообразность (необходимость) избавления от стрессоров. Если невозможно уменьшить выраженность стресса, то включаются реальные болезни стресса, чтобы «избавить» популяцию (стаю, группу, сообщество) от особи, неспособной успешно (победно) противостоять стрессорам (врагам, неприятностям, неблагополучию). Обоснование этого положения было опубликовано мной еще в 1983 г. в монографии «Психология стресса» (подробнее см. в гл. 3).

На путях развития стресса могут быть еще и иные воплощения адаптационно-защитных кризисных состояний: при «выгорании» личности и персонала (см. 5.2), при посттравматических стрессовых расстройствах (см. 4.5) и др. Завершающее жизнь умирание, став­шее необратимым, можно рассматривать как особую ступень (ранг) стресса. Нет сомнения в его кризисности. В дальнейшем тексте книги оно будет названо «стрессовым кризисом четвертого ранга».

Возможно привлечение разных теоретических концепций для по­нимания того, что же происходит при переходе стресса со «ступени» на «ступень», т. е. при кризисных преобразованиях адаптационно-защитных процессов и механизмов; продуктивна теория функ­циональной системы, разработанная академиками П.К. Анохиным и КВ. Судаковым [Анохин П.К., 1975; Судаков К.В., 1981].

* * *

Известны различные определения психологической антрополо­гии [Орлова Э.А., 1994, с. 21-22; Зинченко В.П., 1994; Велик А.А., 2005; Лурье СВ., 2005 и др.]. В этой монографии представлены ее аспекты, наиболее значимые при стрессе (у людей) во всех его проявлениях. Генеральные (общие) закономерности субсиндромов стресса (см. гл. 2-5) отражают структуру и динамику психологи­ческой антропологии стресса.
1.3. МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ СТРЕССА

1.3.1. Этические принципы исследования стресса

Надо прежде всего обозначить принципы, касающиеся от­ношения к человеку, участвующему в эксперименте в качестве обследуемого, испытуемого, испытателя, т. е. как носителя объ­екта исследований стресса [Китаев-Смык Л.А., 1983, с. 44-49].

  1. Первое — это гуманность отношений к человеку, испытываю­щему стресс, возникший либо по не зависящим от данного исследования причинам и ставший объектом изучения, либо намеренно созданный для его изучения в ходе данного исследо­вания. Устремления исследователя к накоплению эксперимен­тальных данных, необходимых для решения в конечном итоге проблем устранения неблагоприятных проявлений стресса, могут потребовать создания таких проявлений у испытуемого. При этом действия исследователя не должны противоречить этическим правилам, социокультурным нормам как самого исследователя, так и обследуемого человека, должны учиты­ваться его этнические и традиционные установки; исследова­телю следует также принимать во внимание индивидуальные привычки обследуемого, его желания и настроения.

  2. Участие обследуемого в экспериментах с экстремальными воздействиями должно быть добровольным. Его следует опо­вестить об особенностях и последействиях экстремальных воздействий. Это оповещение должно осуществляться в виде, оптимально приемлемом для обследуемого, т. е. в соответствии с его интеллектом, эрудицией и так, чтобы само такое опо­вещение не превратилось в неблагоприятный стрессогенный фактор, выходящий за рамки исследования. Конечно, следует возможно полнее учитывать влияние любого такого оповещения наряду с собственно стрессогенным фактором на ход эксперимента, на стрессовые реакции обследуемого. Должно также учитываться влияние на развитие стресса факторов, побуждающих обследуемого участвовать в эксперименте со стрессогенными воздействиями.

  1. При проведении экспериментов исследователь стресса должен действовать в соответствии с установленными правилами и по­ложениями (имеется в виду, что положение о проведении того или иного исследования стресса разработано и утверждено компетентными лицами).

  2. Исследователь стресса должен обладать нравственной зре­лостью, этикой поведения и общения в ходе эксперимента, он должен постоянно осознавать всю меру своей моральной и юридической ответственности за духовную и физическую сохранность обследуемого человека.

  3. Является дискуссионным вопрос о целесообразности само­му исследователю участвовать в экспериментах со стрессом в качестве испытуемого, т. е. подвергаться экстремальным воздействиям. Мы всегда положительно решали данный во­прос, участвуя в первом эксперименте каждой новой серии. Целью было выявление новых элементов интраспективно идентифицируемых проявлений стресса, апробация субъек­тивных эффектов от побочных действий методов регистрации показателей стресса, обнаружение порождаемых стрессом у испытуемых склонностей к диссимуляции и агравации симпто­мов стресса и, наконец, для создания «сбалансированности» моральной ответственности за испытуемого, подвергаемого экстремальным воздействиям, и права подвергать его этим воздействиям. Можем сказать, что наличие у исследователя такой субъективной «сбалансированности» способствует сни­жению у испытуемых нежелательных проявлений феномена «первооткрывателя» (часто резко деформирующего проявле­ния стресса), а также снижению у испытуемых, участвующих в последующих экспериментах, тенденций к агравации или к диссимуляции симптомов стресса. Иными словами, когда испытуемые знают, что исследователь сам испытал действие стрессора, то у них снижается склонность к вольной и неволь­ной агравации и диссимуляции стресса.

  4. Необходимо наличие инструкций, регламентирующих влияние персонала, обслуживающего эксперимент, на испытуемых. Непроизвольное или несдерживаемое сопереживание с испы­туемым, или. напротив, брезгливость, неприязнь к нему из-за возникших у него вегетативных либо психических стрессовых реакций — все это частые атрибуты экспериментов со стрес­сом, порождающие артефакты.

1.3.2. Организационно-методические принципы исследования стресса

Можно назвать ряд методических принципов, касающихся организационной структуры экспериментальных исследований стресса [Китаев-Смык Л.А., 1983, с. 49-56]. 1. Сложная картина психологического стресса может быть адекватно понята только при анализе достаточно многих его проявлений. Поэтому целесообразно осуществлять комплекс­ные исследования стресса с одновременной или поэтапной регистрацией многих его симптомов. Проведение комплекс­ных исследований предполагает необходимость объединения усилий исследователей разных специальностей с разработкой общего языка, единой методологии, определения ценностной иерархии тех или иных специализаций исследования и т. д.

  1. Трудность организации комплексных исследований стресса и часто большая их стоимость, а также факторы риска, соз­дающие моральную «стоимость» этих исследований,— все это делает такие исследования в той или иной степени уни­кальными. Это вынуждает к особому отношению к «массиву» получаемых данных, к прогнозированию и обработке их. Организация таких исследований предполагает поэтапное проведение: теоретическое моделирование экспериментов, затем широкий круг лабораторных исследований с фрагмен­тарным решением частных задач, стоящих при изучении данной формы стресса и, наконец, ограниченная по объему серия экспериментов при действии экстремального фактора в натурных условиях или в возможно более сходных с ними.

  2. Следует применять поэтапное («ступенчатое») нарастание экстремального фактора, если это возможно. При поэтапном его увеличении уменьшается риск того, что обследуемый (испытуемый) человек внезапно окажется под влиянием сверхдопустимого экстремального воздействия. Кроме того, когда все более и более сильно действующий на человека экстремальный фактор используется в следующих один за дру­гим экспериментах, когда после каждого из них проводится анализ полученных данных и определяется риск дальнейшего увеличения экстремальности воздействия, тогда происходит своего рода обучение исследователя-ученого и всего коллек­тива исследователей пониманию и прогнозированию стресса.

Это снижает риск эксперимента и увеличивает возможность разностороннего и глубокого изучения стресса.

  1. Уникальность и рискованность исследований стресса делают особо значимым динамическое, оперативное управление экс­периментом, что способствует не только снижению риска, величины стоимости эксперимента, оптимизации качества экспериментальных данных, но и интенсификации творче­ского процесса познания объекта исследований (при наличии к тому интеллектуальных и профессиональных предпосылок со стороны исследователя).

  2. Эксперименты с использованием экстремальных факторов требуют от исследователя постоянного внимания к проблеме формирования и управления психологическими установка­ми испытуемых, их отношения к цели исследования, к себе (к себе самому, к своему прошлому, настоящему, будущему, к своим близким и др.), к исследователю (к персоналу, об­служивающему эксперименты), к экстремальному фактору, к вознаграждению за участие в эксперименте, к порядку организации эксперимента и т. д. «Любой психологический эксперимент можно рассматривать как общение эксперимен­татора и испытуемого, имеющее известную предысторию в экспериментальном замысле, реализующемся в форме схемы эксперимента» [Забродин Ю.М., 1976, с. 28]. Эффект такого общения может быть более значительным, когда в схеме эксперимента присутствует стресс. Потому что при стрессе может возрастать зависимость поведения испытуемого от действий экспериментатора. Такая зависимость часто каче­ственно меняется в ходе развития стресса, т. е. в ходе экспери­мента. Из-за этого норму поведения при стрессе нельзя задать испытуемому инструкцией, прямо указывающей эту норму. Так, например, при необходимости регламентированного по­ведения, деятельности испытуемого при стрессе следует учи­тывать изменения мотивации у него в разных фазах стресса, изменения его волевых устремлений, изменения понимания им задания. Важным может стать увеличение при стрессе чувствительности к факторам, побуждающим испытуемого к той или иной активности (т. е. к разной степени стрессовой активности, либо стрессовой пассивности). При этом у него возникают или усиливаются желание «достигнуть!», если стрессор — «пряник», или желание «избежать!», если стрес­сор — «кнут». Эти желания могут «противоборствовать», одно из них может доминировать или быть абсолютным. Следует помнить и то, что такие желания могут испытуемым (обсле­дуемым) осознаваться, не осознаваться или осознаваться в инвертированном виде.

  3. Для получения данных о полном наборе признаков стресса, о частоте их распределения и т. д., учитывая индивидуальные различия стресса, необходимо привлечение к исследованию достаточного количества (достаточной совокупности) обсле­дованных (испытуемых, испытателей). По нашим данным, при изучении так называемого рефлекторно-эмоционального стресса при действии кратковременных, предельно силь­ных экстремальных факторов достаточной совокупностью является 200-300 человек [Китаев-Смык Л.А., 1977, 1979, 1983].

  4. При изучении стресса широко используются различные спо­собы моделирования стрессогенных условий с их редукцией в целях упрощения организации и удешевления исследований. Однако при чрезмерном «редуцировании» стрессора может быть не достигнут уровень его стрессогенности, «включаю­щий» стресс во всей полноте. При этом наблюдение частных его проявлений может привести исследователя к ошибочно­му представлению об общих стрессовых закономерностях адаптации. Такой же результат может быть при методически недостаточно оснащенном или методически неточно нацелен­ном исследовании стресса, при регистрации лишь побочных, частных эффектов экстремальных воздействий.

  5. В эксперименте должна создаваться субъективная реаль­ность для обследуемого (испытуемого) экстремальности действующего фактора, такого как опасность, болезненность, неожиданность, критическая интенсивность или продолжи­тельность, эмоциогенность, социальная значимость и т. п.

  6. Необходимо поддерживать стрессогенный уровень в ходе воздействия. Следует учитывать изменение этого уровня в развитии адаптации или дезадаптации.

10. Динамика стресса, его этапность, фазность, переход по сту­пеням кризисных рангов стресса реализуются на протяжении часов, суток, недель, месяцев и т. д. Для корректного изучения стресса необходима достаточная продолжительность иссле­дования его проявлений. Во всяком случае, для получения сколько-нибудь полной картины стресса нельзя ограничивать его исследование продолжительностью рабочего дня.

П. Неразумно, неадекватно примененный математический (фак­торный и т. п.) анализ может погубить уникальные частности, обнаруженные при исследовании стресса. Так большой группой ленинградских психологов в 70-80-х гг. XX в. было проведено обширное уникальное изучение военного стресса, возникающего при использовании в обстановке, приближенной к боевой, раз­личных видов военной техники (наземной, подводной). Результатом было «обнаружение» того, что легче переносят стресс люди: 1) здоровые, 2) молодые, 3) физически подготовлен­ные. Вопиющая банальность! Все многочисленные уникальные «частности», обнаруживавшиеся в ходе тех неповторимых ис­следований, «планомерно» утрачивались. Сожаление автора этой книги, привлеченного к рецензированию результатов тех экспериментов, было безмерным.

Перечень рассмотренных выше методических принципов исследований стресса может быть расширен, детализирован, ис­правлен в соответствии с целями исследования.

1.3.3. Экстремальные воздействия и стрессоры

«Понятие экстремальные факторы окружающей среды,— писал А. Г. Кузнецов,— очевидно, утвердилось в литературе в годы второй мировой войны как результат естественного стремления предста­вителей научной медицины выделить разрушительные факторы военного времени в особую категорию факторов, воздействие кото­рых на организм вызывает напряжение и перенапряжение нервных процессов. В печати этот термин начал регулярно появляться в послевоенные годы в связи с разработкой проблемы стресса и раз­витием исследований в области прикладной физиологии». Понятие «экстремальные факторы» предполагает, что эти факторы значимы для организма, более того, что они вызывают в нем предельно до­пустимые, по тем или иным соображениям, изменения. Вместе с тем следует помнить, что «внешняя ситуация способствует лишь выявлению адекватности или неадекватности функциональных, в том числе психических, возможностей человека в процессе вы­полнения той или иной деятельности» [Леви Л. (ред.), 1970, с. 6]. Напомним, что «экстремальные воздействия» Г. Селье предложил называть «стрессорами» [Селье Г., 1966, 1979].

Понятие «экстремальное состояние» предполагает опреде­ление какого-то «предела» психологических и физиологических адаптационных возможностей переносить, терпеть стрессор. Ко­нечно, прежде всего, следует иметь в виду предел существования организма, индивида, т. е. начало его разрушения при губитель­ных, экстремальных воздействиях. Но этому «предельному» со­стоянию умирания, деструкции организма или его элементов, как правило, предшествует состояние болезней, характеризующееся включением аварийных, защитных механизмов, направленных на предотвращение умирания, на ликвидацию или избегание действия опасного, вредоносного фактора.

В ряду этих состояний рассматривают еще одно предельное состояние. Это, так называемое, третье состояние, промежу­точное между нормой и болезнью. Именно его всегда называют экстремальным. Показателем такого состояния могут быть «вну-триорганизменные» сигналы к сознанию человека, вызывающие у него защитные эмоции, неприятные, болезненные ощущения, побуждающие избегать опасных вредоносных стрессоров. Это первый субъективный комплекс, психологический показатель на­личия экстремальных воздействий на человека. Он может иметь градацию от слабо заметных неприятных ощущений дискомфорта до чувства непереносимой болезненности.

В качестве второго показателя экстремальности воздействия на человека часто используется показатель его дееспособности (работоспособности) при экстремальном воздействии. Широко ис­пользуются так называемые «объективные» показатели состояния человека, устанавливаемые при инструментальной регистрации состояний. Приоритет тех или иных показателей диктуется праг­матическими устремлениями диагностов и исследователей.

Отмечено, что важными являются экстравертированностьили интравертированность человека, рассматриваемые в мыслитель­ном, чувственном, сенсорном, интуитивном планах. «Понятие экс­тремальности не может быть абсолютным и имеет вероятностную природу. Таким образом, к экстремальному может быть отнесено такое значение фактора, которое с определенной вероятностью вызывает появление того или иного состояния. Величина задан­ной вероятности определяется или характеристикой заданного со­стояния, или условиями трудовой деятельности» [Медведев В.И., 1979, с. 627].

В цитированной работе В.И. Медведева выделены два основных типа условий, делающих ситуацию экстремальной: физические и информационно-семантические. Относительно определения критериев предельного состояния в настоящее время нет общепринятого мнения. В определении экстремаль­ности В.И. Медведев исходил из представлений о существовании двух видов состояний — как бы допредельного и запредельного. Первое — состояние «адекватной мобилизации» —характеризу­ется полным соответствием степени мобилизации и напряжения функций требованиям, предъявляемым данными условиями. Состояние адекватной мобилизации может нарушаться под влиянием внешних и внутренних условий. Результат — переход в состояние «динамического рассогласования». Оно характеризу­ется тем, что поведенческие, физиологические, психологические реакции не обеспечивают в заданной мере жизнеспособности и работоспособности индивида. По мнению цитируемого автора. более частым бывает смешанный тип ответа, когда первичное изменение физиологических реакций является поводом к по­следующему изменению поведенческих реакций, может быть и обратная последовательность.

Из чего складывается экстремальность стрессора, т. е. каковы экстремальные, стрессообразующие факторы? Различные авторы обращали внимание на разные характеристики стрессоров [Се­лье Г., 1966, 1979; Суворова В.В., 1975; Чапек А.В., 1954]. При прогнозировании спектра действия стрессоров надо учитывать их специфичность и неспецифичность. Основные факторы, от кото­рых зависит экстремальность стрессоров: 1) субъективная оценка опасности стрессора для целостности субъекта (физической целостности, целостности социального статуса, «целостности исполнения его желаний» и т. п.); 2) субъективная чувствитель­ность к стрессору, т. е. степень субъективной определенности, значимости стрессора для субъекта; 3) степень неожиданно­сти стрессора. Неожиданной для субъекта может оказаться сила действия стрессора и чувствительность к нему субъекта;

4) близость действия стрессора к крайним точкам субъективнойишкалы «приятно — неприятно»; 5) продолжительность действия
стрессора при сохраняющейся его субъективной значимости (чувствительности субъекта к нему); 6) неопределенность про-
должительности сроков действия стрессора либо неожиданное его продление и т. п.

В.А. Абабков и М. Пере добавляют к этому списку: 7) конт­ролируемость стрессов. «Смертельная болезнь объективно под­дается слабому влиянию. Наоборот, подготовка к экзамену в обычных условиях более контролируема» [Абабков В.А., Пере М., 2004, с. 18]; 8) изменчивость экстремальной ситуации вследствие ее собственной динамики; 9) не рассчитываемая заранее, непред­виденная субъективная избыточность длительного стресса или вновь появляющихся микрострессоров.

Указанные авторы предают большое значение субъективным параметрам стрессовой ситуации. Это: 1) ее индивидуальная значимость (валентность); 2) субъективная оценка личной способ­ности контроля над стрессовой ситуацией; 3) субъективная оценка того, что стрессовая ситуация изменится самостоятельно без участия субъекта; 4) субъективная оценка неясности ситуации;

5) субъективная оценка возможности ее повторения; 6) степень личного опыта переживания подобных ситуаций.

Выдающийся российский психиатр А.А. Портнов указал на резкое отличие психических реакций на неожиданную и ожидаемую острую опасность. Неожиданный стресс, травми­руя психику, часто вызывает оглушенность человека и далее неадекватные складывающейся обстановке аффективное либо депрессивное поведение. Острая опасность, даже для ожидав­ших ее людей, всегда внезапна. Хорошо, если они смогли под­готовиться к отражению этой опасности, тогда нарушения их стрессово-напряженной психики маловероятны. Опасность, беда, горе становятся наиболее психотравмирующими, когда, ожидая их, люди не имели никакой возможности предотвра­тить или хотя бы уменьшить их вред. Изнуренные ожиданием беды, истощив свои адаптационные резервы, люди становятся подверженными не только острым эмоционально-психическим реактивным расстройством, но и более глубоким параноидным формам реактивных психозов [Портнов А.А., 2004].

При управлении современными техническими средствами, тем более когда аварийная ситуация создает смертельную опас­ность, понятие «экстремальное воздействие» (стрессор) значи­тельно усложняется, и вместе с тем при его прогнозировании требуется тщательная детализация. На основании многолетних исследований в военной авиации профессор В.А. Пономаренко подразделяет аварийные ситуации, возможные в полете, на пять классов.

  1. Конфликтная ситуация. Для нее характерно то, что перед летчиком встает задача выбора одного из двух противопо­ложных, но субъективно одинаково возможных и значимых решений. При этом выбор делается без четкого предсказания того, что именно произойдет в случае реализации того или иного решения...

  2. Ситуация, характеризующаяся неожиданным результатом. Ко второму классу относятся ситуации, в которых человек, со­вершая целенаправленные действия, ожидает один результат, а встречается с противоположным эффектом...

  3. Ситуации, сочетающие дефицит времени и информации. К та­кому классу относятся ситуации, в которых летчик, несмотря на отсутствие информации, должен принять единственно правильное решение. Такая ситуация объективно наиболее сложная...

  4. Ситуация неопределенности. Эта ситуация возникает при неправильной оценке летчиком противоречивых факторов и руководстве в своих действиях этой оценкой...

  5. Определенная ситуация. В этой ситуации летчик точно знает, что надо делать, и эффект его действий совпадает с ожидаемым результатом.

Пять классов ситуаций, различных по степени сложности. Но при этом нет однозначной связи между объективной сложностью ситуации и объективным ее воздействием на данного летчика» [Пономаренко В.А., 2006, с. 127-128].

Отвечая на вопрос, каким образом разные факторы могут вы­зывать одинаковые проявления стресса, т. е. объясняя неспецифи­ческое действие разных стрессоров, Г. Селье указывал, что для развития стресса нужно сочетание воздействий. Он отнес стресс к категории так называемых плюрикаузальных (многопричинных) синдромов. Для них, а ими могут быть и патологические синдромы, характерно, что «целая совокупность обусловливающих (сен­сибилизирующих) факторов может таким образом подготовить организм, что он будет отвечать на разные выявляющие агенты стереотипной реакцией, характер которой можно предсказать» [Селье Г., 1979, с. 80]. В связи с тем что плюрикаузальное со­стояние не проявляется до того, как начнет действовать весь комплекс факторов, необходимый для его развития, возможно ошибочное представление о его причине. «Как правило, конечное звено, завершающее набор патогенных условий (и, следовательно, дающее возможность проявиться самому заболеванию), произ­водит на нас впечатление решающего фактора, в то время как на самом деле оно имеет не более существенное значение, чем все остальные» [там же].

Таким образом, развитию неспецифического адаптационного синдрома — стресса, по мнению Г. Селье, должен предшествовать целый ряд факторов, действующих на человека извне и внутри его, казалось бы, не являющихся стрессорами сами по себе. Поэтому неблагоприятные психические состояния и телесные болезни, возникающие в результате стресса (например, язвенная болезнь желудка, инфаркт миокарда, нефросклероз, гипертоническая болезнь и др.), могут быть далеко не у каждого человека, подверг­шегося действию одного и того же «ключевого» стрессора.

Г. Селье были разработаны понятия интенсивности и специфичности стрессобразующих факторов. Стрессор малой интенсивности, не способный вызвать стрессовое состояние, по­вышает устойчивость организма к действию такого же или любого другого сильного стрессора. Стрессор, обладающий в силу своей небольшой интенсивности местным действием, вызывает местный адаптационный синдром, т. е. локальные проявления стресса, которые во многом напоминают генерализованный стресс. Возрас­тающий по интенсивности стресс-фактор, увеличивая локальные проявления стресса, может вызвать генерализованный стресс, который, возникнув, начинает тормозить локальный стресс. Таким образом, местный и генерализованный адаптационные синдромы находятся в сложных взаимоотношениях.

По мнению Г. Селье, всякий стимул, вызывающий адаптацион­ные реакции организма, обладает специфическим и неспецифиче­ским действием. Однако «недостаточно различать специфические и неспецифические поражения. Следует признать, что суще­ствуют разные степени специфичности. Некоторые изменения инДуцируются многими агентами, другие лишь несколькими... Чем больше число рецепторов, реагирующих на данный агент, тем менее специфично его действие» [там же, с. 83—84].

Указанные закономерности стрессоров были обнаружены на патофизиологических моделях стресса. В какой мере эти закономерности имеют аналоги в структуре психологических стрессоров, в настоящее время судить трудно. Обобщая взгляды многих авторов на сущность психологического стрессора (Зин-герман A.M., 1973; Китаев-Смык Л.А., 1977; Короленко Ц.П., 1978; Косицкий Г.И., Смирнов В.М., 1970; Кузнецов А.Г.. Ильин Е.А., Поггеполь B.C., 1969; Кузнецов О.Н., Лебедев В.И., 1972; Медведев В.И.,1979; Наенко Н.И., 1976; Платонов К.К., 1960; Разумен С.А., 1976; Суворова В.В., 1975; ФейгенбергИ.М., 1972; Франкенхойзер М., 1970 и др.], можно сказать, что стрессогенная ситуация предъявляет человеку требования, вос­принимающиеся им либо как превосходящие его возможности ответить на них, что ведет к дистрессу, либо как позволяющие реализовать свои возможности ответить на эти требования и благодаря этому достигнуть желаемых последствий. При этом играет роль субъективная неопределенность требований и возможности им отвечать, а также субъективная значимость (положительная или отрицательная) последствий ответа. Это определение стрессора как степени соответствия компонентов системы «человек—среда». Предлагают различать в этой системе: требования среды к человеку и требования человека к среде. Реальное или потенциальное неудовлетворение и тех, и других требований ведет к дистрессу, их удовлетворение способствует возникновению эустресса. Возможны ситуации, когда одно и то же событие может одновременно порождать и удовлетворен­ность, и неудовлетворенность человека. Такого рода конфликт между стрессорами «первого уровня» может стать стрессором «второго уровня».

Следует сказать, что, присваивая стрессору название, ис­пользуют название доминирующей особенности действующего фактора либо название процесса, преобладающего в развитии стресса при действии данного стрессора. Это позволяет при обо­значении стрессора в одних случаях отметить его особенности, в Других — основные эффекты его воздействия на организм.

1.3.4. «Загадочность» некоторых стрессоров

Исследования экстремальных факторов могут потребовать участия специалистов разных профессий. При слабости их меж­дисциплинарной эрудиции преобладание одного из профессио­нальных подходов к анализу стрессора создает одностороннее его понимание, подменяющее понимание целостной его сущности. Например, изучение гравиинерционных стрессоров (невесомость, ускорения, вращения, качания и т. п.), как поначалу казалось, чисто «физических» факторов, долгое время осуществлялось с позиции преимущественно физики, математики. Это приводило к неточному истолкованию причин и сущности неблагоприятных последствий, указанных стрессоров и к неэффективным рекомен­дациям способов купирования дистресса. Стрессор окружался ореолом неразгаданности, чрезвычайности. Напомню историче­ские примеры.

1. В связи с подготовкой и организацией космоплавания внимание ученых было привлечено эффектами действия на человека невесомости. На протяжении многих лет эти эффекты сопоставлялись с физическим ее описанием. Если для интерпретации отдельных физиологических реакций в невесомости этого, казалось бы, было достаточно, то по­ниманию целостного реагирования человека это мешало. Без определения психологической сущности невесомости было невозможно правильно интерпретировать не только ее психологические эффекты, например пространственные иллюзии в невесомости, невозможно и верное истолкование такого сложного физиологического синдрома, как «болезнь укачивания», возникающего у многих людей при гравиинер­ционных стрессорах и т. д.

Следует рассматривать два типа психологического «инфор­мационного» воздействия невесомости [Китаев-Смык Л. А., 1977; Китаев-Смык Л.А., 1979]. Первый связан с исчезновением дей­ствия силы тяжести. Второй — это воздействия, возникающие при каждом движении человека в качественно новой для него (без постоянного и очень привычного действия силы тяжести) пространственной среде.

Экстремальность «информационного» воздействия первого типа при невесомости может возникать вследствие: 1) сфор­мированного в ходе биологической эволюции значения не­весомости как сигнала о падении «вниз», т. е. о смертельной угрозе удара о землю, если долго падать; 2) беспрецедентного гравиторецепторного «противообраза», актуализирующегося как представление о тяге «вверх» при исчезновении действия силы тяжести (тяги «вниз»); 3) «конфликта» (несоответствия) между афферентными сигналами, создающими представление о падении «вниз» и сенсорной афферентацией, связанной с указанным «противообразом», создающим представление о тяге «вверх»; 4) «конфликта» при невесомости, создаваемой в закрытой кабине, между, с одной стороны, гравиторецеп-торной информацией о движении (о падении «вниз» или о тяге «вверх») и, с другой стороны, зрительной и слуховой информацией о стабильности окружающего пространства: стены, пол, потолок кабины и до невесомости, и во время нее остаются на своих местах.

Экстремальность «информационного» действия второго типа при невесомости возникает вследствие, во-первых, многократной монотонной стимуляции центральной нервной системы. Причем стимулами здесь становятся сложные комплексы «конфликтов» между прогнозируемой (в соответствии с привычными для всех живущих на Земле условиями, когда действует, тянет вниз сила веса) и реально возникающей в невесомости обратной афферента­цией зрительной, слуховой и гравиторецепторной модальностей. Во-вторых, экстремальной становится (с каждым указанным выше «стимулом») информация о неэффективности адаптивного поведения, спровоцированного этими стимулами. Что бы ни делал человек вольно либо невольно, чтобы прекратить падение (невесомость), оно не кончается.

Отметим, что все указанные «конфликты», как элементы стрессогенной ситуации, не осознаются в полной мере и воспри­нимаются лишь как представления об изменениях пространства. Психологическая стрессогенность невесомости не ограничивается описанными выше факторами.

Именно невесомость как стрессор исключительно методоло­гически «полезный» мы использовали при изучении кратковре­менного интенсивного стресса (см. гл. 2).

2. Другим примером неполного понимания «учеными» сущ­ности гравитоинерционного стрессора являлось признание некой исключительности так называемой кориолисовой силы как причины возникновения кинетоза («болезни ука­чивания, укручивания») у людей во вращающихся кабинах, комнатах, аттракционах. При этом упускалась из виду мни­мость этой силы, которая имеет место лишь в результате графического разложения вектора силы, действующей на тело, перемещающееся в радиальном направлении во вра­щающейся системе.

Стрессогенным фактором, вызывающим кинетоз у людей при их жизнедеятельности во вращающейся среде, является длитель­ная относительно монотонная стимуляция, во многом сходная с описанной выше стимуляцией, возникающей при многократных перемещениях человека в невесомости. Стимулами в условиях вращения служат несоответствия («конфликты») между обратной афферентацией при каждом движении человека, «прогнозируе­мой» в соответствии с обычными, привычными жителям Земли, гравиинерционными условиями (без вращения), и афферентаци­ей, реально возникающей при перемещениях во вращающейся среде.

Гравиинерционный стрессор, возникающий при жизни во вращающемся помещении (с регламентированным и жесткими требованиями, заданиями объемом и интенсивностью передвиже­ний в нем подопытных), очень удобен для изучения длительного стресса. Он во многом схож со стрессом при длительных косми­ческих полетах, при морских плаваниях и т. п. Мы использовали длительное проживание группы испытуемых в непрерывно вращающейся стенде-квартире («наземном имитаторе меж­планетного космического корабля») для изучении длительного предельно-переносимого стресса (см. гл. 2-5).

Ошибки при интерпретации стрессогенных факторов могут возникать не только в результате непонимания психологической сущности стрессора, как в приведенных выше примерах, но и от неполного ее понимания. Примером может быть внимание только к негативным сторонам стрессора без оценки его позитивных эффектов. Артефакты неизбежны для авторов, рассматривающих только неблагоприятные для человека проявления стресса.

1.3.5. «Стресс жизни» и «стресс смерти»

1. Бесчисленны разные экстремальные ситуации, создающие у нас стресс. Однако когда мы выходим на улицу, в поле, плывем по морю, летим в самолете или даже оказываемся в невесо­мости на космическом корабле, то подвергаемся стрессорам, чтобы жить, а не умереть, т. е. чтобы испытать и преодолеть «стресс жизни». Иной стресс в реальном бою на войне или в смертельной схватке криминальных группировок. На войну, если ты боец, то прибыл, чтобы в боевой обстановке убить врага раньше, чем он убьет тебя. Ты несешь смерть, но и она несется к тебе. И это создает совершенно особый настрой на сохранение себя во что бы то ни стало, особое состояние — «стресс смерти», мобилизацию специфических боевых ду­шевных и физических потенциалов, о которых не подозревал в «мирной жизни». Может быть, вернее сказать. — это стресс желаемой либо невольной «игры со смертью».

Я исследовал «стресс смерти» на «чеченских войнах» с 1995 по 2002 г. (в Чеченской Республике) у российских военнослужащих, чеченских боевиков и мирных жителей. Результаты изложены в последующих главах данной монографии.

2 Ряд психологических особенностей умирания, когда человек еше жив, но необратимо соскальзывает в небытие, также мож­но назвать «стрессом смерти» — «стрессом умирания». Люди почти всегда стремятся отсрочить даже свою естественную смерть — это проявление биологического закона сохранения жизни на Земле. Наши опыты на этом поприще также нашли отражение на страницах этой книги.

3. Часто оказывается, что экстремальный фактор (стрессор), действие которого на человека, казалось бы, хорошо изучено в лабораторных и натурных экспериментах, создает неожидан­ные загадочные эффекты в реальных условиях повседневности. Такие «неожиданности» нередки, если это крайне опасная «по­вседневность» боев на войне. Особое стрессогенное действие на бойцов оказывают «звуковые удары» при взрывах, стрельбе противника, потому что они неожиданны и, главное, они про­буждают врожденный страх смерти [Уотсон Д. Б., 1980]. Звуки боя — самый действенный стрессор на войне. Психологам надо учитывать, что всякий громкий звук в боевой обстановке — это сигнал не только того, что стреляют, возможно в тебя, но и что всякий гром — «гром смерти».

Чтобы максимально приблизиться к экстремальным акустиче­ским параметрам боя, мы исследовали психологические реакции при «звуковом ударе», обрушивающемся на солдат (срочников-новобранцев), совершенно не привычных к таким «ударам». Аку­стическим стрессором был звук стрельбы «чужого» (возможно, вражеского) автомата АК-47 во время «боя» в закрытом бункере (см. гл. 2 и [Китаев-Смык Л.А., 1983]). Кроме того, нами был обна­ружен широкий спектр стрессовых реакций, выходящий за рамки известных данных о влиянии разных звуковых экстремальных воздействий на человека, на бойца, стреляющего «своим» (в своих руках) оружием (см. там же).
1.4. РЕЗЮМЕ

Концепция, разработанная выдающимся канадским ученым Гансом Селье, сочетает подход к исследованию разных проявле­ний стресса с поиском их общего основания, т. е. неспецифич­ности этих проявлений. Такой методологический прием требует комплексного анализа широкого круга явлений.

Глобальное распространение концепции стресса привлекло к ней большое число исследователей, изучающих жизнь и деятель­ность людей на разных научных направлениях. Выходя за рамки своего направления, такие исследователи вынуждены привлекать знания, принадлежащие смежным наукам, чтобы в соответствии с концепцией стресса иметь достаточно широкое основание для анализа собственных данных. То, что при этом сопоставляются «свои» экспериментальные данные во всем их первоначально неупорядоченном многообразии и «чужие», уже втиснутые в рамки «чужой» модели, не может не сказаться на формировании признаков «неспецифичности»—«специфичности», ложащихся в основание представления о закономерностях стресса. Это создает и достоинства, и недостатки модели стресса в кругу собственных научных представлений ученого.

На протяжении многих лет при решении различных приклад­ных проблем автор этой монографии участвовал в психологиче­ских, медицинских, психосоциальных, политических, военных исследованиях людей в экстремальных условиях. Широта спектра затрагиваемых автором проблем, естественно, не способствуя углубленной разработке каждой из них, позволила накопить знания о многообразных проявлениях стресса. Я старался ис­пользовать разные дисциплинарно отличающиеся взгляды для понимания феномена стресса.

Утрата различия между общими («неспецифическими») и «специфическими» адаптационными процессами, т. е. между «стрессом» и «нестрессом» (в ортодоксальном понимании по Г. Селье) происходит более чем часто на страницах научной литературы.

Размывание различий между указанными понятиями оказалось неизбежным и в этой книге. Мною был «расчленен» синдром стрес­са на специфические субсиндромы, и уже в рамках каждого их них я пробовал найти общие (неспецифические) закономерности. Четыре таких «субсиндрома» стресса были реально обнаружены и изучены во время длительного многонедельного очень тяжелого (субъек­тивно предельно переносимого) состояния подопытных людей в экспериментах на «наземном имитаторе межпланетных кораблей» при подготовке экспедиции на Марс в 60 - 70-х гт. XX в.

В данной монографии наряду с обобщением феноменологии стресса осуществлена попытка анализа стресса как междисципли­нарной категории. Не представлялось возможным изложение всего материала по рассматриваемой проблематике, которым распола­гает автор. В связи с этим в начале глав, посвященных описанию субсиндромов стресса, изложены обобщенные данные о динамике этих субсиндромов. Кроме того, во все главы включены описания некоторых частных, проделанных мной исследований стресса.

При весьма существенном увеличении интенсивности стресса (из-за силы или продолжительности неблагоприятных воздей­ствий) его проявления изменяются как бы ступенчато, проходя через кризисы. Учитывая это, мной предложено выделять четыре «кризисных ранга» в структуре каждого субсиндрома стресса. Все это стало содержанием Общей теории стресса, создаваемой автором этой монографии.

В последующих главах эти субсиндромы и их четырехступен­чатое ранжирование описаны и обсуждены с использованием широкого круга экспериментальных данных, полученных автором с сотрудниками в разные годы. Для анализа этих данных были при­влечены сведения из отечественных и иностранных источников.

Подвергая подопытных людей стрессогенным неприятностям и опасностям, автор этой монографии всегда соблюдал этические и организационно-методические принципы исследования стресса, сформулированные им на протяжении всей его деятельности. Несоблюдение их не только бессовестно, но и приводит к нако­плению артефактов.

Литература к первой главе

Burchfield S.R.,l 979. The stress response: a new perspective / / Psychosom. Med., Dec, vol. 41, N 8, p. 661-672.

Gerathewohl S., Ward J., 1960. Psychophysiology and medi­cal studies of weight less ness / / In: Physics and medicine of the atmosphere and space. N. Y.; L., p. 422-434.

Haynes S. G. et al. 1978. The relationship of psychosocial factors to coronary heart disease hi the 1 study: 1. Methods and risk factors. Amer. I. Epidemiol., vol. 107, N 5, p. 362-363.

Lazarus R. S., 1967. Cognitive and personality factors underlying threat and со ping / / In: Psychological stress / Ed. M. H. Appley, R. Trumbull. N. Y.: Appleton Century Crofts, p. 11-21.

Lazarus R.S.. 1977. Cognitive and coping processes in emotion / / In: Stress and coping. N. Y.: Columbia Univ. press, p. 144-157.

Lazarus R. S., 1969. Stress and emotion//In: XIX Intern. Congr. 19-a Short Symp.L.

Levi L., 1981. Prevention of stress-related disorders on a popula­tion scale / /Intern. J. Mental Health, vol. 9, N 1-2, p. 9-26.

Martenuick R.G.,l 969. Differential effects of shock arousal on motor performance / /Percept, and Motor Skills, vol. 29, N 2, p. 443-447.

Popkin M.K., Stiliner V., Hall R.C. et al. 1978. A general ized response to protracted stress? //Milit. Med., vol. 143, N 7. p. 479-480.

Shapiro A.P., 1978. Behavioral and environmental aspects ої hypertension / / J. Hum. Stress, vol. 4. N 4, p. 9-17.

Абабков B.A., Пере M., 2004. Адаптация к стрессу: Основы теории диагностики терапии. СПб.: Речь.

Агреллъ Я., 1970. Стресс: его военные следствия — психо­логические аспекты и проблемы / /Эмоциональный стресс. Л.: Медицина.

Анохин П.К., 1975. Очерки по физиологии функциональных систем. М.: Медицина.

Аракелов Г.Г., 2004. Психофизиология стресса / / Психофи­зиология. СПб.: Питер, с. 326-344.

Арьес Ф., 1992. Человек перед лицом смерти. М.: Прогресс-академия.

Бедный СМ., 1981. Медико-демографические исследования. М.: Статистика.

Береговой Г. Т., Завалова Н.Д., Ломов Б.Ф., Пономарен-ко В.А., 1978. Экспериментально-психологические исследования в авиации и космонавтике. М.: Наука.

Березанцев А.Ю., 2001. Психосоматика и соматоформные расстройства. М.: Информационные технологии.

Болардуев В.О., 1969. Динамика численности сибирского шелкопряда и его паразитов. Улан-Удэ: Бурят, кн. изд-во.

Бродхерст П.Л., 1975. Биометрический подход к анализу наследования поведения / / Актуальные проблемы генетики. М.: Наука, с. 39-58.

Василюк Ф.Е., 1984. Психология переживания: Анализ пре­одоления критических ситуаций. М.: МГУ.

Ганелина И.Е., 1975. Ишемическая болезнь сердца и индиви­дуальные особенности организма. Л.: Наука.

Демидов А.Б., 1999. Смерть в книге / /Феномены человече­ского бытия. Минск: Эконом-Пресс, с. 40-70.

Дильман В.М., 1972. Почему наступает смерть. Л.: Меди­цина.

ДорфманЛ.Я., 2002. Дивергентное мышление и дивергентная индивидуальность: ресурсы креативности / / Личность, креатив­ность, искусство. Пермь: ПГИИКиПСИ, с. 89-120.

Достоевский Ф.М.. 1998. Идиот. М.: Худ. лит.

Емельянов М. Д., 1967. Вестибуло-вегетативные расстрой­ства при действии ускорения и невесомости / / Парин В.В., Баевский P.M., Емельянов МД. и др. Очерки по космической физиологии. М.: Медицина, с. 83—147.

Забродин Ю.М., 1976. Процессы принятия решения на сенсорно-перцептивном уровне / / Психологические проблемы принятия решения. М.: Наука, с. 85-94.

Зингерман A.M., 1973. Влияние статистической характе­ристики системы сигналов и их значимости на формирование двигательных и вегетативных реакций человека-оператора в норме и при экстремальных воздействиях / / Очерки прикладной нейрокибернетики. Л.: Наука, с. 75-82.

Кассиль Г.Н., 1978. Внутренняя среда организма. М.: Нау­ка.

Касьян И.И., Колосов И.А., Лебедев В.И., Юров Б.Н., 1966. Реакции космонавтов во время параболических полетов на само­летах / / Медико-биологические исследования в невесомости. М.: Медицина, с. 179-189.

Касьян И.И., Черепахин М.А., Горшков А.И., 1966. О неко­торых реакциях человека в условиях пониженной весомости // Медико-биологические исследования в невесомости. М.: Меди­цина, с. 361—366.

Китаев-Смык J]'.А., 1963. Некоторые сенсорные нарушения у людей в невесомости / /Авиационная и космическая медицина. М.: Медицина, с. 246-247.

Китаев-Смык Л.А., 1963. Попытка использования фармаколо­гических средств для профилактики психических и вегетативных нарушений, возникающих в невесомости / / Фармакология и токсикология, т. 26, № 4, с. 508.

Китаев-Смык Л.А., 1977. Вероятностное прогнозирование и индивидуальные особенности реагирования человека в экс­тремальных условиях / / Вероятностное прогнозирование в деятельности человека. М.: Наука, с. 189—225.

Китаев-Смык Л.А., 1978 а. О некоторых информационных аспектах этиопатогенеза / / Психология и медицина: Материалы к симпоз. М.: Медицина, с. 428—431.

Китаев-Смык Л.А., 1978 б. О соотношении вегетативных и психических проявлений в экстремальных условиях/ / Систем­ный анализ вегетативных функций. Вопросы кибернетики. М., вып. 37, с. 68-72.

Китаев-Смык Л.А., 1979. К вопросу об адаптации к невесо­мости // Психологические проблемы космических полетов. М.: Наука, с. 135-152.

Китаев-Смык Л.А., 1983. Психология стресса М.: Наука.

Китаев-Смык Л.А., 1995 а. Индивидуальные различия бое­вого стресса у российских солдат и чеченских боевиков во время военного конфликта в Чечне / / Доклады на международной конференции «Общество, стресс, здоровье: стратегии в странах радикальных социально-экономических реформ (Москва, июнь 1995). М, с. 19-26.

Катаев-Смык Л.А., 1995 б. Побеждающие — побеждаемые: психолог на чеченской войне / / Soldier olFortune (Солдатудачи). № 12, с. 10-15.

Китаев-Смык Л.А., 2001. Стресс войны. Фронтовые наблю­дения врача-психолога. М.: РИК.

Китаев-Смык Л.А., 2003. Шахидское счастье / /Огонек. №28, с. 18

Китаев-Смык Л.А., 1995 в. Психология чеченской войны// Архетип. № 2.

Китаев-Смык Л.А., Галле P.P., Гаврилова Л.Н. и др., 1972. Динамика симптомокомплекса «укачивания» в процессе адап­тации к длительному вращению / / Космическая биология и авиакосмическая медицина: Материалы Всесоюз. конф. Москва, Калуга, т. 2, с. 197-199.

Китаев-Смык Л.А., Галле P.P., Клочков AM. и др., 1969. Клинико-физиологические исследования при длительном (до трех суток) действии на организм человека ускорений малых величин // Тр. 3-й конф. по авиац. и косм, медицине. М., т. 1, с. 286-288.

Китаев-Смык Л. А., Зверев А.Т., 1963. Исследование высшей нервной деятельности и некоторых двигательных реакций чело­века в условиях кратковременной невесомости / / Авиационная и космическая медицина. М.: Медицина, с. 197-198.

Копанев В.И., Юганов ЕМ., 1972. Клинико-физиологическая характеристика космической формы болезни укачивания / / космическая медицина: Тез. докл. на IV Всесоюз. конф. Москва, Калуга, т. 2, с. 207-209.

Копанев В.К., 1970. Скрытая форма укачивания / / Воен.-мед. журн.,№ 10, с. 10-15.

Короленко Ц.П., 1978. Психология человека в экстремальных условиях. Л.: Наука.

Косицкий Г.И., 1977. Цивилизация и сердце. М.: Наука.

Косицкий Г.И., Смирнов В.М., 1970. Нервная система и стресс (О причине доминанты в патологии). М.: Наука.

Космолинский Ф.П., 1976 Эмоциональный стресс при работе в экстремальных условиях. М.: Медицина.

Кузнецов А.Г., Ильин Е.А., Поггеполь B.C.. 1969. Централь­ная нервная система и акклиматизация человека в Антарктиде / / Акклиматизации человека в условиях полярных районов. Л.: Наука, с. 40-41.

Кузнецов О.Н.,Лебедев В.И., 1972. Психология и психопато­логия одиночества. М.: Медицина.

Леви Л. (ред.), 1970. Эмоциональный стресс: Пер. с англ. М.: Медицина.

Леонов А.А., Лебедев В.И., 1971. Психологические особен­ности деятельности космонавтов. М.: Наука.

Медведев В.И., 1979. Психологические реакции человека в экстремальных условиях / / Экологическая физиология чело­века. Адаптация человека к экстремальным условиям среды. М.: Наука, с. 625-672.

Меницкий Д.Н., 1973. Основные проблемы теоретической и прикладной нейрокибернетики / / Очерки прикладной нейроки-бернетики. Л.: Наука, с. 5-34.

Михайлов Н.Н., 2000. Сватовство смерти. М.: Серебряные нити, 190 с.

Моисеев И.Н., 1987. Алгоритмы развития. М.: Наука. Мэй Р., 1984. Смысл тревоги. М.: Класс, 2001. Наенко НИ., 1976. Психическая напряженность. М.: Изд-во МГУ.

Новиков М.А., 1981. Психофизиологические и экопсихологи-ческие аспекты межличностного взаимодействия в автономных условиях //Проблема общения в психологии. М.: Наука, с. 178-218.

Орлова З.Л.,1994. Введение в социальную и культурную антропологию. М.: Изд. МГИК.

Платонов К.К., 1960. Психология летного труда. М.: Воениз-дат.

Платонов К.К., 1975. Авиационная психология // Стенограмма лекции на психологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова.

Пономаренко В.А., 2006. Психология человеческого фактора в опасной профессии. Красноярск: НИИЦавиа. косм, медицины и эргономики, с. 127-128.

Портнов А.А., 2004. Общая психопатология. М: Медицина.

Разумен С.А., 1976. Эмоциональные реакции и эмоциональ­ный стресс / / Эмоциональный стресс в условиях нормы и пато­логии человека. Л.: Медицина, с. 5-32.

Русалова Н.М., 1979. Эмоциональные реакции. М.: Медицина.

Селье Г., 1966. На уровне целого организма. М.: Наука.

Селье Г., 1979. Стресс без дистресса. М.: Прогресс.

Стенько Ю.М., 1978. Новые режимы труда и отдыха рыбаков в Северо-Западной Атлантике. Рига: Звайгзне.

Стенько Ю.М., 1981. Психогигиена моряка. Л.: Медицина.

Суворова В.В., 1975. Психофизиология стресса. М.: Педа­гогика.

Судаков К.В., 1981. Системные механизмы эмоционального стресса. М.: Медицина.

Трошев Г.Н., 2001. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала, М.: Вагриус.

Уайт П., 1967. Распространение коронарной болезни в США по 25-летним интервалам за последнее столетие / / Актуальные про­блемы сердечно-сосудистой патологии. М.: Медицина, с. 29-30.

УотсонД.Б., 1980. Бихевиоризм / / Хрестоматия по истории психологии. М.: Изд-во МГУ, с. 34—46.

Фейгенберг И.М., 1972. Мозг. Психика. Здоровье. М.: Наука.

Франкенхойзер М., 1970. Эмоциональный стресс. М.: Ме­дицина.

Франкл В., 1990. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс.

Хрунов Е.В., Хачатурьянц JI.C, Попов В.А., Иванов Е.А., 1974. Человек-оператор в космическом полете. М.: Машино­строение.

Чазов Е.И., Вихерт A.M., Метелица В.И., 1972. Эпидемио­логия ишемической болезни сердца / / Кардиология, т. 12, № 8, с. 134-145.

Чапек А.В., 1954. Опыт наземной тренировки //Вопросы авиационной медицины. М.: Изд-во иностр. лит., с. 93-106.

Щербатых Ю.В., 1999. Страх смерти / /Психология страха М.: ЭКСМО-Пресс, с. 76-98.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54


первого ранга»
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации