Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита - файл n2.doc

приобрести
Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита
скачать (10769.8 kb.)
Доступные файлы (2):
n1.djvu10346kb.24.01.2007 17:30скачать
n2.doc3879kb.28.12.2008 17:43скачать

n2.doc

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
Глава 7

ИССЛЕДОВАНИЕ МАНИПУЛЯТИВНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Заявленная в начале монографии ориентация на герме­невтическую парадигму уже нашла свое воплощение в не­скольких моментах. Во-первых, в стремлении сохранить воз­можно более широкий контекст межличностного взаимодей­ствия, в рамках которого возникает и разворачивается ма­нипуляция. Во-вторых, в обращении к метафоре и образному языку, чтобы схватить понятие, переменную или процесс в его целостности. Особо следует отметить использование ме­тафоры при конструировании определения психологической манипуляции. И в-третьих, герменевтический метод свобод­ного истолкования был использован при анализе жизненных ситуаций и текстов, заимствованных из художественной ли­тературы. Сделано было это для иллюстрации и разъяснения авторской позиции по обсуждаемым вопросам. Поэтому в роли эксперта выступал сам автор — таким несколько упро­щенным способом решалась проблема квалификации толко­вателя.

Пришло время обсудить возможные методы исследования манипуляции и защиты от нее. Не претендуя на исчерпы­вающее описание всех возможных методов такого рода, я предполагаю рассмотреть лишь некоторые в качестве иллю­страции. А еще — сравнить использованные методы с точки зрения их возможностей и ограничений, оценить их герме­невтический потенциал.

Рамки заявленной парадигмы позволяют пользоваться до­вольно широким арсеналом методов. В настоящей работе использованы:

  1. Анализ (интерпретация) жизненных ситуаций.

  2. Свободное истолкование художественных текстов.

  3. Кон тент-анализ рекомендаций специалистов в изучае­мой проблемной области.

231

  1. Контент-анализ поведенческого репертуара литератур­ных персонажей.

  2. Квазиэкспериментальное исследование.

С первыми тремя читатель уже знаком из предыдущих глав. В настоящей будут использованы методы под номерами 2, 4 и 5. Начнем с последнего.

7.1. Защитные действия в условиях маннпулятнвного воздействия

Данное исследование проведено в жанре стандартного пси­хологического эксперимента. В его ходе решались такие ис­следовательские задачи:

  1. Показать принципиальную возможность аналитического
    (количественного) выделения феноменов как манипуляции,
    так и защит от нее.

  2. Проверить, насколько эффективны заложенные в опре­деление признаки манипуляции и психологических защит,
    то есть действительно ли внешний наблюдатель (эксперт)
    способен по ним обнаружить указанные феномены.

  3. Проверить, в какой степени защиты от манипуляции об­ладают особенностями, отмеченными в теоретических главах:

■ наличие неспецифических защитных реакций: уход, изгна­ние, блокировка, управление, замирание и игнорирование;

• специфические защиты от манипуляции характеризу­ются: непосредственной защитой личностных структур, повышением непредсказуемости поведения, задержками автоматических реакций, стремлением тайное сделать явным, противодействием силовому давлению, стремле­нием преобразовать манипулятивное воздействие в со­ответствии со своими интересами;

■ психологические защиты появляются в поведении даже
тогда, когда наличие угрозы манипуляции не осознается.

7.1.1. Планирование

В ходе организации исследования необходимо было решить нескодько проблем.

1. Экологнчность. Во-первых, как манипулятивное воздей­ствие, так и психологические защиты относятся к процессам,

232

которые невозможно вызвать, не затронув важных для чело­века личностных слоев. Требовалось найти приемлемую по последствиям «упаковку» для процедур по получению эмпи­рического материала. Приемлемых в первую очередь для испытуемых, чтобы не оставлять отрицательного эмоциональ­ного осадка. В известных мне работах такая возможность не всегда была исключена [Brok с соавт. 1966; Christie с соавт. 1970; O'Connor с соавт. 1990; Pandey с соавт. 1988]. Во-вто­рых, требовалось соблюсти этические нормы, связанные с необходимостью, с одной стороны, намеренно подвергать людей манипул яти вному воздействию, а с другой — попыткой «подсматривания» за их поведением.

Выход был найден в организации обучения. Тема тренин­говых занятий определялась как «Защита от психологичес­кого нападения*. Следовательно, участники знали, что каж­дый из них может оказаться объектом психологического на­падения: принуждения, уничижения или манипуляции, но шли на некоторый риск в надежде научиться быть более защищенными. Таким образом, обеспечивалась, с одной сто­роны, добровольность участия в занятиях, благодаря чему снимались этические затруднения, а с другой,— участники получали компенсацию за риск в виде приобретенных умений.

Характер занятий был весьма щадящим. Мотивационный накал межличностной борьбы возникал в основном в рамках игровых ситуаций и не превышал обычного для тренинговых групп уровня. Достаточно сказать, что ни в одной из четырех групп, отработавших по 20—30 часов каждая, не было по­кинувших ее членов.

2. Воспроизводимость. Необходимо было обеспечить мно­гократное воспроизведение одних и тех же контролируемых ситуаций, содержащих изучаемые феномены. Эта проблема была решена путем использования в качестве «сырого мате­риала» видеозаписей, сделанных во время тренинговых за­нятий. Участники занятий были извещены о том, что ви­деозаписи будут использованы в учебных или исследователь­ских целях. Поэтому сюжеты, которые слушатели просили не показывать, не вошли в анализируемый материал и были стерты.

233

3. Контроль переменных. Для выделения собственно ма-
нипулятивных феноменов необходимо было сравнить репер­туар поведенческих проявлений, который обнаруживают ис­пытуемые в условиях наличия манипулятивной угрозы, с
условиями, когда ее нет. Одновременно требовалось избежать
смешения двух аспектов манипуляции: собственно угрозы
психологического вторжения и ее сокрытия. Поэтому для
сравнения требовалось проконтролировать еще одно условие,
в котором угроза психологического вторжения присутствовала
бы в явном виде. Выбирать приходилось из двух тактик
воздействия: уничижения (ущемление, осуждение, осмеяние,
унижение) и принуждения (навязывание, давление, требова­ние, приказ, угрозы). Выбор пал на вторую, во-первых, как
менее болезненную для адресата и поэтому более приемлемую
с этической точки зрения, а во-вторых, более подходящую
для игрового моделирования.

Таким образом, контролировались три условия:

  1. манипулятивное воздействие со стороны одного из участ­ников диады;

  2. открытое (явное) психологическое давление одного парт­нера по взаимодействию на другого;

  3. взаимодействие, не содержащее угрозу какого-либо пси­хологического нападения.

4. Сохранненне контекста. Процесс общения разворачи­вается внутри множества контекстуальных рамок: физическая
ситуация взаимодействия, социальная ситуация [Gahagan
1984; Cody 1985], психологическая ситуация. Любой элемент
взаимодействия может быть понят лишь только в связи с
контекстом.

Например, движение руки на уровне пояса в сторону партнера невозможно воспринять как ход — элемент взаимо­действия в процессе общения,— если не установлены содер­жательные связи со всей ситуацией, с контекстом. Для дея­теля это движение как-то означено — прикоснуться к руке партнера, подергать за пуговицу, обнять за талию. Но в сис­теме взаимодействия, пока движение руки не доопределено, оно не является еще элементом общения. Ни прикосновение к руке, ни обнимание талии не может быть названо ходом, пока нам неизвестны важные детали контекста: пол партне­ров, физическое окружение (место, интерьер и т. п.)» соци-

234 , i-i,

альная ситуация (в лифте, на работе, на прогулке по парку, на званом обеде), содержание разговора — и многие другие детали. Изменение малейшей из них мгновенно переозначи­вает производимый жест, придавая ему ситуативный смысл в зависимости от того, в составе какой сцены он производится. С другой стороны, чтобы понять детали, приходится за­ниматься вычленением отдельных элементов для ближайшего их рассмотрения [Raad 1985; Vocten 1985]. В первой из указанных работ, представляющей собой коллективный труд, вводятся специальные средства расшифровки (фиксации на бумаге) видеозаписей. Авторами создан особый язык знаков, которые проставляются в тексте, отражающем звуковой ряд. Их цель — передать паралингвистические компоненты речи: интонацию, темп, атаку звука, паузы, различные призвуки, наложения высказываний партнеров одно на другое и т. п. Таким образом исследователи стремятся зафиксировать эле­менты общения в их взаимосвязи, сохраняя ближайший кон­текст.

Решая проблему сохранения контекста, мы пошли по пути соотнесения структурных элементов различного уровня. Пред­ложены такие элементы: шаг (ход) — наиболее мелкая еди­ница процесса общения и сцена — период взаимодействия» на протяжении которого события развиваются относительно стабильно и предсказуемо. Выделяемое измерение — деятель-ностные характеристики, фиксирующие направленность ак­тивности, а не его качества,— по-видимому, более адекватно отражает сущность общения как процесса взаимодействия. В одной из работ Ч. Осгуда показано, что исследование гла­голов дает результаты, сопоставимые с исследованиями фе­номенов общения, этими глаголами описываемыми [Osgood 1970]. В другом исследовании [Raad 1985] выявлено, что личностные дескриптивные прилагательные в описаниях дру­гих людей употреблялись заметно реже (лишь в 11 случаях из 113), чем характерные для них поведенческие проявления. ь Важное различие между ходом и сценой состоит в том, что ход — это одностороннее действие (воздействие), тогда как сцена — это такой фрагмент взаимодействия, когда на­мерения партнеров пришли во временный баланс и ситуативно дополняют друг друга. Например, уговаривает — отказыва-

235

ется, шутит — поддерживает шутку, борется за право ре­шать — борется за право решать и т. п.

Предлагая экспертам выделять сцены, мы надеялись, с одной стороны, более строго структурировать их работу, на­кладывая влияние теоретического конструкта, а с другой — получить экспликацию контекста, ориентируясь на который эксперты производят оценку шагов, совершаемых партнерами по общению.

5. Язык описания. Количество признаков, которыми мо­жет быть описан процесс общения, практически необозримо, особенно если обратиться к фундаментальным обзорам [Ga-hagan 1984]. Правда, иногда авторы обходятся и небольшим набором. Так, М. Аргайл [Argile 1973] обсуждает лишь две переменные: доминирование/подчинение и эгоизм/альтруизм. Эти же переменные Руденко И. Л. использовала в своем эм­пирическом исследовании [Руденко 1988]. М. Мэтьё в ориги­нальной модели процесса «взаимодействия лицом к лицу» выделяет: а) структуры активности (собственно совершаемые действия), б) климат взаимодействия и в) средства коммуни­кации, выполняющие задачи: референтную, экспрессивную, регулирующую и соприсутствия (отражающую совместный продукт взаимодействия: согласие, любезность, активность участия в общении) [Mathiot 1983].

Наиболее удачный перечень переменных общения был дан Ч. Осгудом [Osgood 1970]. В четырех сериях экспериментов (теоретическое моделирование и три — эмпирические иссле­дования) над глаголами, обозначающими процесс межлич­ностного взаимодействия, он стабильно получал переменные объединение/разъединение, эго-ориентация/альтер-ориента-ция, динамика (сила и активность), инициатива/реактив­ность, конечный /бесконечный (указаны усредненно в порядке убывания объяснительной силы факторов) и др.

В списке переменных, использованных в данной работе, часть критериев прямо соотносится с указанными перемен­ными: дистанция, характер пристройки, в чью пользу воз­действие, темп, инициатива. Эти по преимуществу процессу­альные измерения были дополнены двумя содержательными (действия и намерения партнеров), еще три критерия отра­жают эмоциональную составляющую общения (см. приложе-

236

ние 2). Таким образом, в предложенном списке нет совер­шенно новых переменных, требующих подробного описания.

Вместе с тем пришлось произвести отбор минимально до­статочного их количества. В первом варианте полное отра­жение нашли переменные пространства взаимодействия (при­стройка, дистанция, территория), динамики (инициатива, темп, паузы), эмоционального тона (знак, теплота), баланса интересов и содержательные переменные. Однако после пер­вых проб первоначальный набор критериев пришлось заметно сократить как чрезмерно трудоемкий (даже в урезанном виде он требует от экспертов работы в течение 5—8 часов). В окон­чательном варианте сохранены те критерии, которые пред­ставлялись более информативными. При этом были сохранены основные группы: пространство, динамика, эмоциональный тон, баланс интересов и содержание.

Осталось объяснить, для каких целей предназначаются отобранные критерии.

Пристройка. По ее характеру можно судить о наличии или отсутствии борьбы. Например, доминирование одного партнера над другим чаще всего (если исходить из здравого смысла и практического опыта) провоцирует сопротивление у другого — следовательно, и возникновение борьбы, возмож­но редуцированной. (Тем более это так, если наблюдается смена пристроек.) Там же, где есть борьба, есть и защиты. Поэтому о наличии или отсутствии психологических защит можно судить по характеру пристроек и их динамике.

Дистанция напрямую корреспондирует с одной из пар базовых защитных установок — увеличением дистанции (бег­ство или изгнание). Информацию к размышлению может дать и динамика ее смены: сокращение или увеличение.

Темп семантически более близок борьбе и также может стать косвенным ее признаком. Эскалация борьбы чаще всего коррелирует с ускорением процесса взаимодействия.

Инициатива — важное средство управления процессом об­щения. Из восьми вариантов, предложенных экспертам для анализа, три пункта (борьба за..., перехват и потеря) прямо отражают накал борьбы, а другие три (взятие, использование, передача или отказ от инициативы) адресуются скорее к безопасным отношениям. Однако отказ от инициативы, на­пример, в сочетании с признаками борьбы по другим пере-

237

менным может свидетельствовать о защитной позиции — уход или отрицание.

Особое значение занимают пункты «владение» и «распо­ряжение» [Ершов 1972], введенные для того, чтобы можно было уловить наличие двойной позиции, часто возникающей в условиях манипул я тивного взаимодействия. Вообще же, подробное членение инициативы на виды сделано с целью детальнее рассмотреть динамические оттенки взаимодействия.

Эмоциональный тон в вариантах отношения к партнеру и атмосферы взаимодействия служит хорошим индикатором наличия защитных процессов. Разведение указанных вари­антов может дать дополнительную информацию, на основе которой легче будет судить о механизмах взаимодействия.

Польза и вред непосредственно отражают свойства мани­пуляции, и введены, чтобы зафиксировать динамику баланса интересов партнеров.

Качественную информацию о содержании общения предпо­лагалось получить в рубриках намерения, действия и эмоции.

Таким образом, под конкретные задачи из общего списка средств была отобрана лишь часть для составления специфи­ческого набора единиц наблюдения [Никифоров 1985].

7.1.2. Процедура

Испытуемые — участники тренинговых групп, состояли из преподавателей школ, несколько человек — слушатели курсов по подготовке школьных психологов. Возраст испы­туемых варьировал в пределах 25—40 лет. Большинство — женщины. В видеофрагментах, составивших стимульный ряд для экспертной оценки, фигурируют четверо мужчин и две­надцать женщин.

Отбор эмпирического материала производился методом экспертной оценки.

Сначала был подготовлен набор из 17 кратких видеосю­жетов или их фрагментов, которые содержали в себе признаки требуемых условий. Все они были смонтированы на одну пленку с заставками-номерами перед каждой. Затем сюжеты были распределены по условиям. Это сделали четыре эксперта (один — кандидат психологических наук, а остальные — ас­пиранты-психологи). Эксперты отбирались не только по на-

238

личию у них психологической квалификации, но и по ком­петентности в повседневном общении.

Первая экспертная оценка была проведена по схеме ите­ративной групповой процедуры с очным взаимодействием экспертов [Шошин 1987, 28—30]. Сделано это было с целью повышения согласованности экспертных суждений. Подобная забота — не излишество, поскольку, как уже было показано во второй главе, понятие манипуляции весьма по-разному трактуется исследователями, занимающимися ею. Тем более естественен разброс мнений у тех, кто данной проблемой не занимался.

Перед экспертами были поставлены следующие задачи:

а) определить, к какому виду взаимодействия относятся
ситуации, зафиксированные в видеосюжетах: к манипуляции,
открытому давлению или общению, не содержащем угрозы
психологического нападения;

б) для каждой ситуации указать человека, на которого
направлено воздействие (адресат воздействия).

Критерии, по которым должны быть разведены ситуации:

1. Манипуляция:

а) тайное воздействие (адресат в неведении относительно
намерений манипулятора);

б) опора на «ключики», ?слабости», стремление «взять на
крючок», «зацепить за живое» и т. п. (воздействие на авто­матизмы);

в) стремление создать у адресата иллюзию самостоятель­ности принятия решения — он как бы сам захотел сделать
то, чего добивается манипулятор (см. определения манипу­ляции в главе 2).

2. Открытое психологическое давление:

а) актор заявляет о своих целях;

б) наличие принуждающих действий, например, назойли­вые уговоры, угрозы, приказы.

Такое представление по смыслу не отличается от рассуж­дений авторов, сделанных в контексте сопоставления мани­пуляции с другими видами психологического воздействия [Rudinow 1978; Winn 1983; Godin 1980; Шиллер 1980]. Труд­ностей в разведении указанных понятий у экспертов не воз­никало.

239

3- Отсутствие психологической угрозы: отношения, кото­рые можно оценить как партнерские, дружеские. Отсутствие со стороны актора попыток использовать партнера в качестве средства достижения собственных целей.

Более подробно процедура оценивания и результаты ви­деосюжетов по условиям приведены в приложении 1.

Вторая (основная) серия экспертных оценок заключалась в анализе поведения адресата воздействия в каждом из ви­деосюжетов. Состав экспертов был полностью обновлен. Они отбирались по наличию, во-первых, психологической квали­фикации, и во-вторых, опыта работы с группами тренинга общения или исследований по проблемам общения. Эксперты работали индивидуально и независимо друг от друга. Никаких дополнительных (сверх письменной инструкции) коммента­риев относительно целей исследования не давалось.

Инструкция для экспертов:

«Уважаемый коллега] Вам предстоит:

  1. Последовательно в каждом из 14 видеосюжетов разделять
    событие на сцены, давая им какое-либо название (например,
    расспрашивает Б*, «ищет подходы», и т. п.).

  2. Внутри каждой сцены расчленять поведение того участника
    события, который будет указан в качестве объекта наблюдения, на
    отдельные шаги и давать квалификационную оценку каждому шагу
    по предлагаемой схеме (см. кодировочную таблицу в приложении 4).

Разъяснения относительно разбиения события на фрагменты и значения применяемых критериев оценки вы найдете в соответст­вующих разделах инструкции.

Чтобы обеспечить возможность объединения продукции различ­ных экспертов, постарайтесь придерживаться предлагаемых крите­риев оценки, даже если сами вы имеете иные суждения о них. Спасибо за участие!»

Экспертам были даны дополнительные разъяснения, (при­ложение 3) кодировочная таблица (приложение 4) и бланк для ответов. Одновременно работали не более двух экспертов, протоколы они заполняли независимо друг от друга.

7.1.3. Результаты

Подробное описание сбора обработки протоколов и статис­тических подсчетов дано в приложении 5. Табл. 5 содержит медианы, характеризующие распределение оценок внутри

240

каждого уровня взаимодействия (соответственно, манипуля­ция, принуждение и безопасные условия). Последние два столбца указывают наличие или отсутствие влияиия фактора (признака) на характер ответа: «О» соответствует нулевой гипотезе (между уровнями нет различий), «1» указывает на отвержение нулевой гипотезы (соответственно, по крите­риям Краскел-Уоллиса и Джонкхиера). Поскольку критерий Джонкхиера устанавливает наличие упорядоченной зависи­мости, то по величине медиан мы можем судить о направлении закономерности.

Таблица 5

"J Степень проявления признаков взаимодействия

в различных экспериментальных условиях (объяснения в тексте)

1 — «сверху» 2 — «снизу» 3 — «на равных» 4 — количество смен0.38 0.26 0.405 0.320.25 0.365 0.265 0.4150.13 0 0.875 0.10 1

1 1 1 1 1 15 — сумма баллов 6 — сокращение 7 — увеличение4.04 0.165 0.2754.49 0.16 0.1853.16 0.225 0.071 1 0 0

1 18 — сумма баллов 9 — замедление 10 — ускорение4.46 0.19 0.33.8 0.315 0.23.48 0.11 0.0951 1 1 1 1 111 — борьба 12 — владение 13 — распоряжение0.325 0.21 0.260.33 0.11 0.1650.065 0.38

0.171 1 1 1

0 014 — к партнеру 15 — «похолодание» 16 — «потепление»0 0.245 0.13-0.605 0.315 0.1650.805 0.15 0.1051 1

0 1 0 017 ■— атмосферы 18 — «похолодание» 19 — «потепление»-0.235 0.295 0.135-0.925 0.33 0.191.05 0.105 0.091 1 1 1

0 120 — «себе»

21 — «партнеру»0.41 0.280.275 0.3750.495 0.720 0 0 122 — «себе» 23 — «партнеру»0.185 0.1050.41 0.2550 01 1 1 1241

7.1.4. Обсуждение

Анализ табл. 5 показывает, что манипул я тивное условие в общем занимает промежуточное место между остальными условиями взаимодействия. Для условия открытого давления характерны: наибольшая дистанция (п. 5), наименьшее ко­личество пристроек на равных (п. 3) и максимальное — при­строек снизу (п. 2), наибольшее проявление признаков борьбы {п. 11), самые прохладные эмоциональные характеристики (пп. 14, 17). Для безопасных условий значения прямо про­тивоположны. Манипуляция при этом располагается ближе к полюсу 4военных действий».

Например, пристройку чаще меняет тот, кто находится под открытым давлением (п. 4). Вероятно, это отражает стрем­ление адресата избежать влияния со стороны партнера, поиск им выгодных для этого позиций. В мани пул ятивных условиях количество смен пристроек была несколько ниже, но более чем втрое выше по сравнению с безопасными условиями.

То же мы находим и в отношении дистанции, которая в условиях манипуляции почти столь же велика (п. 5), что и в условиях открытого принуждения.

Прямое отражение межличностной борьбы — борьба за инициативу — для манипуляции (борьбы скрытой) оказыва­ется практически на том же уровне, что и для борьбы явной (п. 11). Подтверждение тому находим в том, что под давле­нием, инициативой, похоже, не удается владеть (п. 12) — постоянно отбирают.

Несколько отличными выглядят результаты по признакам, связанным с темпом. Максимальный темп (п. 8) оказался характерен для манипуляции, а для ситуаций принуждения он близок к уровню безопасного общения. По-видимому, это можно объяснить различной динамикой протекания межлич­ностной борьбы. При манипуляции ее темп сильнее нарастает (п. 10), возможно, потому, что исход борьбы еще не ясен. (Подтверждение тому, что это именно борьба, получаем в пунктах 11, 22, 23 — манипулятивные условия породили заметное количество признаков борьбы за инициативу, а на­личие ущерба, наносимого как себе, так и партнеру — прямой результат «боевых» действий.) В ситуациях принуждения активность жертвы нередко замедляется (п. 9), что может свидетельствовать о поражениии или попытке оттянуть уже предсказуемый финал.

242

Что касается неспецифических защитных эффектов, то можно указать на большее увеличение дистанции (п. 7) в условиях манипуляции, чем в условиях давления. Происхо­дит это предположительно из-за стремления удалить партне­ра, о чем может свидетельствовать соответствующий макси­мум пристроек сверху (п. 1).

На успешность защиты от манипуляции указывает п. 22, из которого видно, что манипуляция по понесенным «поте­рям» оказывается даже несколько ближе к безопасным ус­ловиям. Возможно поэтому общий эмоциональный тон атмо­сферы (п. 17), даже будучи отрицательным по знаку, больше приближен к безопасным условиям, чем к давлению. Чего не скажешь об отношении к партнеру (п. 14).

Последние результаты показывают, что эмоциональный тон (как атмосферы взаимодействия, так и отношения к партнеру) действительно может служить идентификатором возможности манипулятивного нападения. Это видно из того, насколько этот тон в манипулятивных условиях заметно «хо­лоднее», чем в безопасных. О том же свидетельствует и прогрессирующее «похолодание» (пп. 15, 18).

Подведем итоги.

  1. Репертуар ответных действий адресата манипулятивного
    нападения по содержанию и характеристикам занимает в
    основном промежуточное положение между открытой борьбой
    и безопасными отношениями, но ближе к борьбе. Это надо,
    по-видимому, понимать так, что манипул яти вное воздействие
    относится к межличностной борьбе, которая несколько смяг­чена, с одной стороны, осторожностью манипулятора, а с
    другой — недостаточной проницательностью жертвы, в ряде
    случаев не способной распознать манипулятивное вторжение.

  2. Были обнаружены признаки неспецифических защит­ных действий, возникающих в состоянии межличностной
    борьбы: заметное увеличение дистанции в течение даже крат­кого периода взаимодействия, который присущ всем анали­зировавшимся ситуациям, некоторая тенденция к управлению
    партнером.

  3. Явных признаков специфических защитных действий
    не обнаружено. Правда, можно было бы указать на то, что
    манипулятивное воздействие не осталось незамеченным ад­ресатом, однако трудно сказать, насколько это результат про-

243

ницательности адресата, а насколько — грубых действий ма­нипулятора.

Относительно предложенного инструментария следует от­метить исбыточность использования признаков «владение» и «распоряжение» инициативой (шт. 12, 13). Они вызывали затруднения у экспертов еще во время работы, а результаты оказались малозначащимыми. Не принесло значимых резуль­татов и разведение эмоционального тона отношения к парт­неру и атмосферы — результаты по ним почти дублируют друг друга. Вместе с тем похоже, что неопределенное «атмо­сфера» более чувствительно к состоянию отношений, чем сами отдельные отношения партнеров друг к другу-

7.1.5. Свободное истолкование видеофрагмента

Попробуем воспользоваться наработанными в 4—6 главах понятиями для непосредственного анализа видеоряда. Ниже дается полное изложение одного из подвергавшихся эксперт­ному оцениванию видеофрагментов (№ 11) с комментариями к нему. Это самый короткий сюжет из тех, которые вошли в категорию манипулятивных. В отличие от предыдущей процедуры экспертной оценки будем анализировать поведение обеих сторон взаимодействия.

  1. — Я знаю, что в школе у нас есть путевки туристические в
    Алма-Ату. Я бы тоже очень хотела поехать.

  2. — А откуда вы узнали, что в Алма-Ату путевки?

Первый сигнал опасности — подмена вектора активности: вместо обсуждения сути просьбы ставится вопрос об источнике информации. Многим из нас памятны с детства случаи, когда мы наивно сообщали родителям все, о чем бы они не спросили, а потом слышали от ребят постарше: «шестерка». С тех пор в нас работает контролер: а не повредит ли моя информация кому-нибудь? (Автоматизм). Поэтому мы настораживаемся, когда нас спрашивают: кто сказал? В данном случае этот вопрос содержится в слове «откуда». Вся мани пул яти в ная попытка заключается именно в нем. Выигрыши: а) узнать источник, б) увести от обсуждения сути вопроса.

(3) — Ну, говорят, что в профкоме уже и списки есть утверж­денные...

244

.

~ Защита: уход от прямого ответа. Двойная атака: а) намек на невозможность дальнейшего утаивания, раз уж дело про­двинулось до составления списков, б) демонстрация своей осведомленности (вид силы — деловое преимущество). Ини­циатива захватывается самой атакой — продвижением своей «фигуры» вперед.

(4) —Знаете... Не знаю, впервые слышу.

Простая ложь, на что указывает противоречие с первой фразой: «Откуда вы узнали...»» которая предполагает наличие того, о чем можно было узнать.

(б) — Ну там восемь человек уже точно едут, а вот два места — так, под вопросом.

Защита: игнорирование заявления, что равносильно его отрицанию. Развитие атаки по тем же векторам. Добавление третьего вектора: мол, «там для меня есть место».

(6) — Именно в Алма-Ату?

Вопрос к самому первому высказыванию просительницы. С него можно было бы начать. А теперь, спустя 4 хода, он означает отступление: попытка обмана не удалась. Цель воп­роса — выиграть время.

(7)-Да.

Пропуск хода. Атаки прекращены ввиду отступления про­тивника.

(8) — И кто там должен поехать?

Перехват инициативы. Направления атаки: 1) разведка — поиск ниточки, за которую можно будет ухватиться, 2) «кто» в вопросе способно трансформироваться в «с кем» в воспри­ятии (возможный автоматизм), 3) попытка манипуляции: «безопасный вопрос» (легенда) уводит от факта признания своей лжи (выигрыш). Мотивационное привнесение — адре­сат должен захотеть отвечать на вопросы.

(9) — Некоторые именно приурочены так... за... к десятилетию
школы. А две путевки пока свободны, там есть отказались люди,
которым были выделены...

245

На крючке: бессильно трепыхается, повторяя про путевки. Попытка зарядить стреляную гильзу. Великолепный пример того, как один и тот же по содержанию аргумент становится разным ходом в зависимости от контекста.

(10) — Ну, к 10-летию, да?

Подтягивает к ловушке, а может тянет время.

(И) - Да-

Идет на поводу. А ведь была прекрасная возможность перейти в атаку: 1) вернуть разговор к сути своей просьбы, например, так: «Ну конечно, и я могу им составить прекрас­ную компанию»,— приглашение к шутке и одновременно намек на свой стаж работы, 2) поставить под сомнение вопрос: «Разве это так важно?*

(12) — Хорошо... А сколько лет вы работаете в нашей школе?

Замысел проясняется: надежда на то, что стаж работы в школе заметно меньше десяти лет ее существования.

  1. — Восемь.
    Идет по течению.

  2. — Восемь, да? А вы не можете назвать, кто именно едет?

Неудача. Чтобы заполнить чем-то зияющую брешь, снова пользуется прежним вопросом, но в усиленном виде: «кто именно»?

(16) — Вы знаете, по слухам, которые ходят по школе, Любовь Борисовна едет, Г&лина Александровна...

Заметное ослабление позиции: а) отвечает на несуществен­ный вопрос, б) ссылка на слухи, в) начало поклонов: «Вы знаете»,— пристройка все ниже.

(16) — Ну, они не так часто ездили по путевкам.

Сравнение «не так часто» — эксплуатация автоматизма, который глубоко заложен всей оценочной системой воспита­ния, построенной на сравнении. Такое задень — все что угод­но забудется. Исходная манипулятивная задача продолжает успешно решаться: под прикрытием легенды «разговор о

246

выделении путевки» или «я выясняю» просителя водят за нос, заставляя заниматься несущественными вопросами.

(17) — Вы знаете, я за все это время ни разу не ездила. Учителя
группами выезжали неоднократно, а я ни разу. То у меня маленькие
дети были, то возможности не было. А вот сейчас у меня как раа
тот случай, когда я могла бы поехать.

Автоматизм (сравнение с другими) сработал. И даже кри­терий сравнения сохранился: они мало ездили, а я — еще меньше.

(18) — Ну, вы меня, конечно, извините, вы ведь у нас ведущий
историк. На замену 11 класс — как вы можете оставить? 11-й
класс, выпуск у них, не забывайте, время такое.

Бросает предыдущий аргумент как не оправдавший себя, и вводит новый, более сильный: интересы производства. Од­нако и преемственность очевидна — оба аргумента представ­ляют собой поиск во внутреннем мире просителя своего аген­та — субъекта, который должен вступить в полемику с же­ланием получить путевку. Это как раз тот случай, когда межличностное противоборство переводится в противоборство внутриличностное. Как правило, для этого не нужно переса­живать внутрь новых деятелей — они там уже есть. На ми­нуту представим, если бы у адресата отсутствовало то, что называется чувством ответственности. Тогда прием, который только что применила профлидер, не имел бы шансов на успех. Но манипулятор предполагает, знает или надеется, что такой внутренний субъект уже ранее был там выращен еще в детские годы.

Заметим, как изменился тон: «вы меня, конечно, извини­те». За что? А вот за что: «Не забывайте...» То есть, изви­нение — это аванс перед переходом к форсированному уни­чижению.

(19) — А знаете, я поговорила с Владимиром Васильевичем, и

он согласен на замену, прямо на все часы.

Продолжаются поклоны, стремление умилостивить (на­дежда на позиционный выигрыш) вершителя судеб. Но одно­временно проделывается и заметная конструктивная работа: демонстрируется наличие готового решения проблемы. Пози­тивное решение в этом контексте дополнительно еще выпол-

247

няет задачу отражения атаки оппонента и перехода в наступ­ление.

(20) — Но у него нет возможности заменить вас!
Защита: отрицание без проверки.

(21) — У него нагрузка всего несколько часов, и вот мое распи­сание как раз вписывается.

Вбивает гвоздь по самую шляпку, и в результате...

(22) — Ну это не аргумент, это не относится к тому, что мы
действительно должны дать ггутевку.

Наконец-то речь зашла о содержании просьбы! Типичная подмена аргумента: вместо обсуждения возможности отсут­ствия на работе вводится проблема мотивировки, по которой может быть дана путевка.

(23) — А есть у вас какие-то другие аргументы?

Перехват инициативы: после таких вопросов партнер вы­нужден что-то предлагать. Ход хорош еще тем, что позволяет выяснить позицию профлидера.

(24) — Конечно, конечно. Во-первых, то, что вы никак не можете
поехать, ибо действительно, выпуск, и очень сложно, чтобы вы
поехали на данный момент. И не так давно вы ездили уже по
путевке, Любовь Ивановна, именно с классом. И в общем-то вы не
первая, которая пришли и оросите эту путевку. И если только
смотреть в отношении к вам, то сложно принимать все аргументы,
которые вы мне привели. Надо учитывать еще и коллектив.

Массированная атака — сразу четыре аргумента подряд. Последний — использование заемной силы коллектива.

(25) — Любовь Павловна, но ведь едут же учителя и с 11-го
класса. И у них тоже выпуск, и тоже экзамены. А почему вот
именно я?

Ответ лишь на первый аргумент. Появление первых при­знаков эмоциональной дестабилизации — обиды: «А поче­му я?»

  1. — Но ее классные только, во-первых.

  2. — Ну знаете, на несколько дней-то, всего на пять дней,
    можно, конечно, отлучиться.

248

Заурядный обмен пинками типа «ты не прав».

(28) — А что еще вас прельщает в этой поездке, только то, что
вы никогда не были, это вас где-то задевает? Либо вы еще какую-то
цель преследуете?

Начало нового раунда манипулятивного воздействия. За­дача: дестабилизировать психическое состояние адресата, чтобы прекратить беседу. (Возможно, идея манипуляции была индуцирована неожиданно подвернувшейся реакцией обиды просителя.) После неуспеха во «внешних» мотивировках го­товится атака непосредственно на личностные структуры. Слово «задевает» как нельзя лучше подходит для решения поставленной задачи.}

(29) — Да нет. Вот знаете, для меня это был самый трудный
год в моей жизни. Морально. Мне так хотелось немножечко отдох­нуть, отойти от всего.

Защита: отрицание угрозы вторжения: «Да нет». Но тут же и раскрывается... Даже мы, совершенно внешние наблю­датели, можем почувствовать себя уже находящимися в душе

преподавателя — куда еще дальше?

(30) — Морально в чем?

Вот он — самый разрушительный удар. Манипулятор бли­зок к победе.

(31) — Ну это знаете, такие... семейные. Очень серьезно... Я
ведь знаете, всего несколько месяцев назад похоронила отца. Это
такой тяжелый год.

(Пауза. Плачет. Обращаясь к участникам тренинговой группы: «Это и вправду так все было.»)

Остановиться уже не может, каждое следующее слово все сильнее затягивает в вихрь чувств. Манипуляция, доведенная До своего логического завершения, теперь уже поставила самого манипулятора в морально непривлекательную пози­цию, чем ослабила его позицию. Вероятно, теперь профлидеру придется уступить.

Теперь обсудим взаимосвязи между шагами-репликами. Самым высшим (в рамках одного сюжета) уровнем, на кото­ром они объединены, являются сцены:

249

  1. Борьба вокруг вопроса о наличии путевок (реплики
    2—6)- Проситель владеет инициативой, атакует, профсоюз­ный функционер вынуждена отступить.

  2. Неопределенность, покачивание весов. Профлидер за­владела инициативой (реплики 7—14), ведет разведку. Про­ситель утратила динамику, пребывает в ожидании.

  3. Склонение чаши, перелом (15—17). Проситель вслед за
    инициативой сменила и пристройку, став на ступеньку ниже.

  4. Террор бюрократа (18—24). Почувствовав слабину,
    профлидер устремляется в атаку. Кульминация атаки шла
    уже под знаком уничижения, а не манипуляции.

  5. Душевная дестабилизация просителя (25—31). В неко­торых сценах можно было бы выделить еще более дробные
    структурные элементы. Что касается манипуляции, то здесь
    их две, разделенные коротким периодом уничижения и за­щиты от него. Целью первых манипулятивных стараний было
    стремление увести от основной проблемы, решать которую
    профлидер не хотела. Когда же разговор вышел на ее обсуж­дение, то исчезла необходимость в манипуляции и была при­менена тактика открытого подавления. Но поскольку проси­тель все еще не сдавалась, а обострять отношения профлидер
    не стала, то она перешла к манипуляции с новой целью:
    сделать просительницу неспособной продолжать беседу. Прав­да, не рассчитав силу, довела до слез, чем поставила себя в
    позицию явного агрессора.

Посмотрим защиты: уход (п. 3), игнорирование, больше похожее на атаку (п. 5), замирание (пл. 7—14), управление агрессором в виде его успокаивания (гш. 14—18) и жалоб — преобразованного плача (24—29). Из специфических защит от манипуляции:

а) вопрос в п. 23 может быть расценен как попытка (скорее
всего нерефлексируемая) вскрыть манипулятивные намерения
(увести от темы разговора, дестабилизировать),

б) есть силовая борьба, очень ярко — в пп. 3, 17, 32;

в) блокирование автоматизмов не наблюдается,

г) защита себя как субъекта выразилась в настойчивости.
Слабые места, где защита не сработала:

а) податливость на провокации (запуск автоматизмов): «противник отступил, я в ожидании триумфа» — в п. 7, «воп* рос требует ответа» — в нескольких местах пришлось отве-

250

чать на пустые вопросы, в п. 16 попалась на удочку сравнения, под нажимом унизилась, на нанесение обиды обиделась;

б) подставила больное место души под удар.

Мы подвергли анализу лишь только вербальный ряд- Но и так комментарии по объему заметно превышают сам текст. А ведь вне рассмотрения осталось очень много материала паралингвистического и невербального характера, который может сильно повлиять на интерпретацию вербального текста. Например, если учесть, что преподаватель все время просто­яла, а хозяйка кабинета так и не предложила ей сесть. Или такой эпизод: «Ну, это не аргумент»,— и отвернулась от собеседницы, глаза опущены вниз, тень ухмылки промельк­нула на губах.

* * *

В проведенном эмпирическом исследовании была показана возможность выделения как манипуляции, так и защиты от нее с помощью аналитически заданных критериев. Также было вскрыто наличие феноменов защиты от психологичес­кого воздействия — в основном неспецифических реакций. Специфические психологические защиты выделяются только по результатам оценки в свободных неформализованных по­нятиях. В составе не специфических защитных действий в первую очередь выделяются такие первичные защитные ус­тановки, как бегство, изгнание и управление, тогда как за­мирание, блокировка и игнорирование — реже. В проанали­зированном сюжете обнаружена лишь часть из обсуждавших­ся специфических защит. Что касается использовавшихся признаков в экспертной серии оценок, то была выяснена их недостаточная специализированность для решения поставлен­ных задач. Образец качественного анализа сюжета был вы­строен в большей степени на языке предложенных понятий. Иногда использовались образные и метафорические средства описания. Это означает, что предложенные понятия имеют высокую объяснительную силу и хорошую различительную способность.

Более подробно методические вопросы будут обсуждены в завершение главы. Пока же читателю предлагается пример использования герменевтического приема к стимульному ма­териалу, в котором сочетаются черты и письменного текста, и поведения как «живого текста».

251

7.2. Мошенник и жертва: кому больше досталось?

В данном разделе предлагается опыт интерпретативного исследования, выполненного в рамках заявленной герменев­тической методологии — как по используемым средствам, так и по языку анализа. Данный исследовательский прием уже использовался в литературных материалах к 3-й, 5-й и 6-й главам. Там эти эскизы выполняли роль иллюстраций к обсуждавшемуся содержанию. Особенность данного наброска в том, что анализу подвергается не что-либо одно (манипу­ляция или защита от нее), а само взаимодействие, в составе которого находим самые разные способы психологического воздействия, включая манипуляцию и защиты от нее, то есть, предлагается опыт описания самого взаимодействия (в том смысле, как это было разъяснено в конце второй главы).

7,2.1. История о том,

как великий комбинатор прибирал к рукам бывшего предводителя дворянства

Читатель без труда найдет эту историю в оригинальном виде в романе И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев* (завершение главы 5 и глава б). Не думаю, чтобы психоло­гический анализ мог стать украшением исходного текста, но наша задача — лишь пристальней вглядеться в него. Наде­юсь, мы сможем найти в авторском тексте (фрагменты ко­торого выделены) иллюстрацию выявленным в ходе теорети­ческого анализа характеристикам взаимодействия, несущего на себе печать манипуляции. (Все выделения в оригинальном тексте сделаны мною — Е-Д-)

Ипполит Матвеевич, смущенный присутствием в дворницкой постороннего, ...хотел было бежать, но Остап Бендер живо вскочил и низко склонился перед Ипполитом Матвеевичем.

— У нас хотя и не Париж, но милости просим к нашему шалашу.

1-й шаг — присоединение. Цель: не спугнуть выгодного клиента. Средства (приемы): поддерживает субординацию, соглашается с возражением:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


Глава 7
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации