Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита - файл n2.doc

приобрести
Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита
скачать (10769.8 kb.)
Доступные файлы (2):
n1.djvu10346kb.24.01.2007 17:30скачать
n2.doc3879kb.28.12.2008 17:43скачать

n2.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Е. Л. ДОЦЕНКО

ПСИХОЛОГИЯ МАНИПУЛЯЦИИ

ФЕНОМЕНЫ, МЕХАНИЗМЫ И ЗАЩИТА

ЧеРо

Издательство МГУ

Москва

1996

Доценко Е. Л.

Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита.— М.: ЧеРо, Издательство МГУ, 1997. — 344 с. ISBN 5-88711-038-4

Научная монография посвящена межличностной манипуляции. Проблема психологического воздействия разрабатывается на пересечении таких разделов психологии как психология общения и психология личности.

Будет интересна не только для психологов, но и для психотерапевтов, политологов, философов. Окажется полезной также для учителей, менеджеров и представителей других профессий, имеющих дело с людьми.

ISBN 5-88711-0S8-4

К. Л. Доценко, 1997 ЧеРо, 1997

Оглавление

МАНИПУЛЯЦИЯ С РАЗНЫХ СТОРОН 7

Глава 1 МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ 15

1.1. Выбор парадигмы 16

  1. Парадигмальные координаты ......... 17

  2. Соотношение парадигм 22

  3. Почему герменевтика? . ". 24

1.2. Герменевтика действия 29

  1. Действие как текст 30

  2. Доступность контекстов 32

  3. Квалификация толкователя 36

  4. Проблема языка описания 37

Глава 2. ЧТО ТАКОЕ МАНИПУЛЯЦИЯ 42

2.1. Феноменологическое описание 42

2.1.1. Феноменологическая представленность

или усмотрение? 43

  1. Происхождение термина «манипуляция» ... 44

  2. Метафора манипуляции 47

2.2. Психологическое определение манипуляции ... 48

  1. Исходные рубежи: 40

  2. Выделение признаков 60

  3. Формирование критериев 62

  4. Определение манипуляции 58

2.3. Психологическое воздействие 60

Глава 3. ПРЕДПОСЫЛКИ МАНИПУЛЯЦИИ 63

  1. Культурные предпосылки манипуляции 65

  2. Манипулятивная природа социума 68

  3. Межличностные основания 73




  1. Межличностная общность 74

  2. Деформации общения 77

  3. Манипулятивные уклонения 79

3.4. Имя ему — легион (Манипулятор

а каждом из нас) 84

  1. Множественная природа личности 86

  2. Внутриличностное взаимодействие 88

  3. Внутренний мир манипулятора

и его жертвы 92

  1. Технологические требования 97

  2. Место манипуляции в системе человеческих

отношений 100

Предчувствие прокуратора, или Исполнительность начальника

тайной стражи 105

3

Глава 4. МАНИПУЛЯТИВНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ 108

4.1. Основные составляющие манипулятивного
воздействия 109

  1. Целенаправленное преобразование
    информации 109

  2. Сокрытие воздействия 113

  3. Средства принуждения 114




  1. Мишени воздействия 114

  2. Роботизация 116

4.2. Подготовительные старания манипулятора . . 117

  1. Контекстуальное оформление 117

  2. Выбор мишеней воздействия 122

  3. Установление контакта 125

4.3. Управление переменными взаимодействия . . . 128

  1. Межличностное пространство 129

  2. Инициатива 131

  3. Направленность воздействия 132

  4. Динамика 136

4.4. Информационно-силовое обеспечение 137

  1. Психологическое давление 137

  2. Информационное оформление 140

Глава 5. МЕХАНИЗМЫ МАНИПУЛЯТИВНОГО

ВОЗДЕЙСТВИЯ 146

  1. «Технология» и психологические «механизмы» —
    совпадение реальности и метафоры 146

  2. Механизмы психологического воздействия …………….. 148




  1. Удержание контакта 148

  1. Психические автоматизмы 160

  2. Мотивационное обеспечение 163

5.3. Виды и процессы манипулятивного воздействия 156

  1. Перцептивные марионетки 167

  2. Конвенциональные роботы 160

  3. Живые орудия 162

  4. Управляемое умозаключение 163

  1. Эксплуатация личности адресата 166

  1. Духовное помыкание 168

  2. Приведение в состояние повышенной
    покорности 169

  3. Комбинирование 170

5.4. Обобщение модели

психологической манипуляции 172

5.5. Деструктивность манипулятивного

воздействия 176

  1. Опыт «изготовления» трагического Моцарта 178

Глава 6. ЗАЩИТА ОТ МАНИПУЛЯЦИИ 185

6.1. Понятие психологических защит 186

6.1.1. Психологическая защита

в разных теоретических контекстах ...................... 187
в.1.2. Семантическое поле и определение

понятия «психологическая защита» ...................... 191

6.2. Виды психологических защит 194

6.2.1. Межличностные защиты и

защиты внутриличностные 196

  1. Базовые защитные установки 199

  2. Специфические и неспецифические

защиты 204

6.3. Механизмы психологических защит 208

  1. Неспецифические защитные действия ..………...... 209

  2. Протекция личностных структур 210

  3. Защита психических процессов 213

  4. Навстречу манипулятивной технологии . . . 216

6.4. Проблема распознавания угрозы

манипулятивного вторжения 217

  1. Возможные индикаторы 219

  2. Распознавание манипуляции

в живом общении 223

6.5. Надо ли защищаться от манипуляции? ………………….. 227

Начальник тайной стражи

при Понтии Пилате защищается 228

Глава 7. ИССЛЕДОВАНИЕ МАНИПУЛЯТИВНОГО

ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ 231

7.1. Защитные действия

в условиях манипулятивного воздействия . . . 232

  1. Планирование 232

  2. Процедура 238

  3. Результаты 240

  4. Обсуждение 242

7.1.6. Свободное истолкование

видеофрагмента 244

7.2. Мошенник и жертва:

кому больше досталось? 252

  1. История о том, как великий комбинатор
    прибирал к рукам бывшего предводителя
    дворянства 252

  2. Был ли великий комбинатор

великим манипулятором? 260

7.3. Диалог как метод исследования 262

Глава 8. ОБУЧЕНИЕ ЗАЩИТЕ

ОТ МАНИПУЛЯЦИИ 265

8.1. Нужна ли защита? 266

8.2. Создание «радара» 270

  1. Чувственный уровень 271

  2. Рациональный уровень 272




  1. Расширение мирного арсенала 275

  2. Психотехники совладения 278

  3. Личностный потенциал 281

Глава 9. МОЖНО ЛИ НАУЧИТЬСЯ

НЕ МАНИПУЛИРОВАТЬ? 286

  1. Управление или помыкание? 288

  2. Образование или развитие? 295

  3. Коррекция или нормирование? 303

Заключение 315

Приложения 318

Литература 328

Предметный указатель 335

Summary 342
МАНИПУЛЯЦИЯ С РАЗНЫХ СТОРОН

(вместо введения)

«Я работаю главным редактором регионального телевидения. Недавно мне срочно понадобилась одна из уже прошедших в эфире передач: хотелось освежить в памяти некоторые детали, чтобы не получилось разночтений... Захожу в студию и объясняю, что мне требуется, режиссеру, которая в это время зажималась личными делами. Понятно, что ей не хотелось разыскивать нужную мне пленку, поэтому она сделала вид, что ничего подобного не помнит. Я пробую объяснить, о чем была та передача. Режиссер все так же продолжает «не понимать». Не сдержался — что-то грубое сказал ей и вышел.

В коридоре злость отхлынула и мне в голову пришла велико­лепная идея. Захожу в отдел редакторов и как бы ни к кому не обращаясь, говорю, что недавно у нас в эфире прошла неплохая передача о... Надо посмотреть, можно ли ее на конкурс представить. Автор этой передачи чуть не срывается с места: «Это моя передача. Сейчас принесу.» Не успел кофе себе приготовить — пленка уже была у меня на столе.»

История, описанная работником телевидения, примеча­тельна тем, что в ней один и тот же человек в течение короткого времени побывал в двух ситуациях, содержащих успешную манипуляцию. Разница лишь в том, что в первой он оказался потерпевшей стороной, а во второй сам превра­тился в манипулятора.

Манипулятор и его жертва — основные роли, без которых манипуляция не состоится. Соответственно, и подходы к ма­нипуляции у этих двоих будут различны... Однако, если для реализации манипулятивного воздействия достаточно ука­занных двух позиций, то при рассмотрении манипуляции количество точек зрения увеличивается. К позициям мани­пулятора и жертвы, включенных в процесс взаимодействия, добавляется множество внешних. В рассматриваемом кон­тексте выделим позицию психолога-исследователя, психотех­ника и философа-моралиста.

Предоставляю слово всем, чьи позиции только что были упомянуты. Каждый из них по-своему сможет объяснить, зачем написана данная книга.

Итак, психолог-исследователь.

Начиная с В. Вундта, разрабатывавшего раздельно физио­логическую психологию и психологию народов, психологи­ческая наука развивалась с двух платформ: со стороны от­дельной человеческой психики — в индивидуальном аспекте, и со стороны культуры — в социальном аспекте. Одновре­менно происходило их постепенное сближение, а стык между ними нередко оказывался одной из точек роста психологии. Современное состояние интересующей нас области подтверж­дает эту мысль: в последние годы интенсивно разрабатывались как психология общения, так и психология личности, а на их стыке обнажилась малоисследованная зона, содержащая тайну психологического взаимодействия. Соответственно, можно выделить три возможных точки рассмотрения.

Во-первых, манипуляция может быть рассмотрена как со­циально-психологический феномен. Основные проблемы про­истекают из вопросов: что такое манипуляция, когда она возникает, для каких целей используется, при каких усло­виях наиболее действенна, каковы производимые ею эффекты, возможна ли защита от манипуляции, как последняя может быть организована?

Во-вторых, манипуляция представляет собой узел, в ко­тором сплелись важнейшие проблемы психологии воздейст­вия: преобразование информации, наличие силовой борьбы, проблемы истина-ложь и тайное-явное, динамика перемеще­ния ответственности, изменения баланса интересов и другие. Литература по психологическому воздействию содержит мно­жество интересных эмпирических исследований и наблюде­ний, еще ждущих своего теоретического осмысления, вскры­тия закономерностей, стоящих за этим многообразием. Есть надежда, что решение пакета проблем применительно к манипулятивному воздействию даст средства решения подобных задач и для всего круга проблем психологии воздействия.

И в-третьих, интерес к механизмам защиты от манипу­ляции перемещает нас в область психологии личности, по­скольку предполагает пристальное внимание к внутрипсихи-ческой динамике, связанной с процессами принятия решений, внутриличностной коммуникацией, интеграцией и диссоциа­цией. Изучение манипуляции в данном аспекте высвечивает новые грани проблемы взаимопереходов между внешней и
внутренней активностью, смещая предмет исследования в плоскость общей психологии.

Таким образом, изучение манипуляции затрагивает ши­рокий спектр проблем, начиная от фундаментальных теоре­тических и завершая прикладными и описательными.

Практический психолог (часто как психотехник).

Уже более десяти лет мы являемся свидетелями ранее невиданного для отечественной психологии процесса актив­ного участия психологов в выполнении прямых заказов «со стороны». В дополнение к трудноуловимому социальному заказу психологи стали получать вполне конкретные финан­сово подкрепленные заявки на выполнение работ, отличи­тельная черта которых — организованное воздействие на людей: групповые тренинги, групповая психотерапия, дело­вые игры, обучение методам управления, делового общения и т. п. Наличие готовых технологий такого воздействия со­здает возможность использования их и неспециалистами. Про­изводимый этими технологиями психотехнический эффект создает у заказчика впечатление высокой профессиональной подготовки исполнителя-технолога. В результате технология, начав самостоятельную жизнь по законам рынка, допускает возможность своего употребления как средства достижения и негуманных целей. При каких условиях технология пси­хологического воздействия становится манипулятивной — во­прос, поиск ответа на который составляет одну из задач настоящей работы.

Нередко и сам психолог — хочет он того или нет — ста­новится наемным манипулятором. Это случается, например, когда ему заказывают психодиагностическое обследование с тем, чтобы уже принятому администрацией решению придать вид научно (или психологически) обоснованного. Подобное порой наблюдается и при аттестации кадров или формиро­вании резерва на руководящие должности — обследование становится средством оказания давления на подчиненных или даже сведения счетов с неугодными. Манипулятивные нотки довольно часто слышатся уже в самом запросе заказчиков: научи управлять, скажи как воздействовать, посоветуй, что мне/нам с ним/ней/ними сделать и т. п. В большинстве слу­чаев психолог находится в сложной ситуации выбора: с одной стороны, нельзя становиться инструментом в чужой игре, а

с другой, отказать — значит самоустраниться, уступив место непрофессионалу, потерять возможность изменить представ­ления заказчика на более конструктивные и гуманные. Знание закономерностей манипулирования позволяет специалисту более грамотно выстраивать свою линию поведения в подоб­ных условиях.

Немало случаев, когда сами клиенты ожидают от психо­лога манипулирования ими, а иногда и прямо ставят его в позицию манипулятора по отношению к себе. Несколько об­разцов типичных манипуляций по отношению к психологу-консультанту описаны у Э. Берна. Иногда психолога просят научить или помочь защититься от чьих-либо манипуляций. Примером может послужить жалоба клиентки на то, что муж запугивает ее, делает жизнь несносной. Находясь в формаль­ном разводе, не уходит, более того — намерен переселиться к ней в получаемую ею квартиру. Выяснилось, что все сцены начинаются с его «особого взгляда», приводящего эту жен­щину в состояние страха и готовности снести все издеватель­ства. Довольно часто проблема защиты от манипуляции яв­ляется составной частью других, комплексных проблем. Поэ­тому знание закономерностей манипулирования поможет практическому психологу повысить свой профессионализм.

Фнлософ-моралнст.

Волшебная сила слов проявляется в их «живучести» и «напористости».

Первое означает, что раз появившееся понятие нельзя уничтожить — можно лишь видоизменить. С одной стороны, понятие задает бытие обозначаемого явления — порождает его «жизнь» в представлениях людей. Как только широкой публике становится известно, что в мире существует, скажем, манипуляция, то эту манипуляцию начинают замечать везде. И тогда возникает соблазн — особенно у заинтересованных исследователей или политиков от науки — растянуть это по­нятие на возможно больший класс явлений. При желании манипуляцию — или по меньшей мере ее элементы — можно обнаружить практически в любом фрагменте взаимодействия. Но так ли это на самом деле — вопрос, требующий ответа.

С другой стороны, содержание понятия гибко подстраива­ется под запросы новых поколений и задачи нового времени. С манипуляцией, первоначально обозначавшей лишь ловкость

10

и квалифицированные действия, случилось то же самое — сейчас этот термин употребляется по отношению к взаимо­действию людей. Смена поразительна тем, что в первом зна­чении к манипуляциям (например, медицинским или инже­нерным) относились с почтением к мастерству выполнявших их людей. Во втором же значении манипуляция обозначает нечто предосудительное.

Это относительно «живучести». «Напористость» слов от­ражает их поразительную активность и действенность. Прак­тика использования какого-либо термина со временем ведет к видоизменению других понятий, особенно смежных. Как только одно и то же явление из «макиавеллианизма» пере­красилось в «манипуляцию», оно начало придавать новые оттенки таким понятиям как «управление», «контроль», «программирование» и т. п.

Кроме того, понятие, обозначившее какое-нибудь явление, требует, чтобы с этим явлением что-то делали. В случае с манипуляцией нередко возникает желание испытать ее силу в чистом виде — и это не может не настораживать. Вместе с тем параллельно разговорам о манипуляции возникает и проблема того, как от нее можно защититься — а это уже следует признать позитивным результатом появления термина «манипуляция» в данном значении. Исследовать отмеченные моменты — также в ряду задач настоящей монографии.

Манипулятор.

Почему-то принято считать, что манипуляция — это пло­хо. Вы помните, зачем красавица Шехерезада рассказывала сказки своему грозному повелителю Шахриару? С помощью манипуляции она в течение почти трех лет (!) спасала от смерти не только себя, но и самых красивых девушек своей страны. Таких примеров только в фольклоре можно найти десятки. Не только во времена сказок «1001 ночи», но и в нашей обыденной жизни манипуляция выполняет роль сред­ства мягкой защиты от самодурства правителей, перегибов руководителей, дурного характера коллег или родственников, недружественных выпадов со стороны тех, с кем случайно довелось общаться.

В значительной степени поэтому манипуляция вызывает интерес не только исследователей, но и широкой публики. Еще одна причина такого интереса заключается в том, что

11

многим людям, управленцам в частности, пока еще трудно представить себе эффективное управление без использования манипуляции. Взгляды как идейных так и стихийных ма­нипуляторов устремляются за помощью к психологии в на­дежде найти подсказки. Армия заинтересованных читателей перерывает массу литературы в поисках сведений о том, как влиять на людей. Неудивительно, что появление книг, спе­циально посвященных данному вопросу, неизменно встречает и внимание, и поддержку.

Психологические знания действительно помогают эффек­тивней управлять людьми. Например, если известно, что толстяки как правило добродушны и любят поесть, то имеет смысл учесть это, чтобы в случае необходимости суметь на­строить такого человека на благосклонное отношение к себе. Или наоборот — привести его в дурное расположение духа, если то необходимо. Другой пример. Если, скажем, принять положение К. Юнга о том, что род души человека и его биологический пол не совпадают, то становится понятно, как можно помыкать мужчиной, мужественность которого вне всяких сомнений. Достаточно в нужный момент ставить эту мужественность под сомнение — и мужчина снова и снова будет бросаться доказывать свою мужественность.

Короче, почти любая книга по психологии — пока послед­няя находится в нынешнем своем состоянии — помогает эф­фективней манипулировать людьми. Тем более это справед­ливо по отношению к данной книге о манипуляции. Посколь­ку многие манипуляторы — всего лишь самоучки, то несо­мненна польза в книгах, которые помогли бы манипуляторам повысить свое мастерство. Вопрос ведь не в том манипули­ровать или нет — все люди регулярно делают это. Важно научиться манипулировать аккуратно, не вызывая подозре­ний со стороны своих жертв — зачем рубить сук, на котором сидишь...

Жертва манипуляции.

Почти вся академическая психология строится на мани-пулятивных основаниях. Человек в ней мыслится как испы­туемый, нередко вообще как объект — восприятия, получе­ния информации, воздействия, образования, воспитания и т.п. Примеров много: стремление разделить людей на типы, выявить корреляционные связи, позволяющие прогнозиро-

12

вать поведение человека в зависимости от тех или иных условий, стремление установить всеобщие (верные для всех людей) закономерности и т. п. Все это ведет к стереотипному подходу, к унификации знаний о человеке. Психология ин­дивидуальных различий в таком контексте выглядит как слабое исключение, подтверждающее Большое Правило.

Спору нет — получаемые академической наукой сведения полезны и нужны. Сейчас же речь о том, что эти знания и подходы — великолепный подарок манипуляторам. А раз уж так получилось, то, возможно, психологии пора заняться еще и тем, как от обученных ею манипуляторов защищаться.

С одной стороны, важно выяснить, что происходит в душе человека, на которого оказывается манипулятивное давление. Бывает ни сейчас, ни потом, когда тебя уже одурачат, не удается понять, откуда появляется та или иная эмоциональ­ная реакция, почему возникает желание взорваться и наго­ворить глупостей, хотя внешне все выглядит так мирно... Детальный анализ внутренних процессов, как известно, спо­собствует овладению ими.

С другой стороны, не менее важно также изучить опыт успешной защиты: как происходит совладание с внешним давлением, откуда черпается сила для отпора, какими сред­ствами и приемами люди при этом пользуются и т. д. Все это поможет нам научиться решать задачу защиты от мани­пуляции практически: в чем можно найти опору для орга­низации отпора агрессору, какие для этого средства могут быть использованы, каким образом такие средства могут быть созданы, какие тактики могут быть употреблены и т. п.?

Не менее важна также проблема создания условий, в ко­торых необходимость защиты от манипуляции была бы сни­жена. Такая проблема возникает там, где создаются психо­логические службы. Известно, что всякая психологическая служба, если она стремится стать полноценной, развивается в сторону тотального охвата людей, для воздействия на ко­торых она создается. Как сделать, чтобы служба обслуживала, а не подавляла — пусть и несколько утопический, но не лишенный смысла (особенно здравого) вопрос.

См., например, [Ковалев 1987, 1989; Гроф С. 1993].

13

* * *

Итак, уважаемые читатели, теперь вам известен круг про­блем, относящихся к теме межличностной манипуляции. Ре­шающим соображением, которое подтолкнуло меня к работе над данной темой, было то, что хорошая манипуляция, имею­щая точно намечавшийся и достаточное время сохраняющий­ся эффект, является произведением искусства — искусства влиять на людей. В манипулятивном спектакле восхититель­ным образом сбалансированы самые различные элементы, иногда в довольно причудливом сочетании. Разрушить столь искусственную (сколь и искусную) конструкцию в большин­стве случаев несложно, тогда как придумать и успешно во­плотить хорошую манипуляцию труднее, чем от нее защи­титься. Поэтому защита от манипуляции — это в значитель­ной степени технология. А как известно, технологией (или ремеслом) овладевать легче, чем искусством. Поэтому при­стальное рассмотрение проблемы манипуляции, как мне пред­ставляется, дает больше преимуществ жертвам манипулятив-ного вторжения, а не манипуляторам.

Глава 1 МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ

Рефлексия способов порождения знаний, средств их пре­образования и путей использования составляет предмет ме­тодологической заботы исследователя в любой отрасли зна­ния. Психология особенно чувствительна к методологическим проблемам. Объяснить эту особенность можно ее двойствен­ным положением в статусе то ли естественной, то ли гума­нитарной. Спор о том, относить психологию к гуманитарным или естественным наукам, похоже, все еще не завершен. Оснований для вынесения как одного решения, так и другого можно, как и во всяком длительном споре, привести множе­ство. По-видимому, как это часто бывает, спор ведется исходя из разных, до сих пор не отрефлексированных, оснований. Психологам в силу такого положения нашей науки достается немало хлопот в том, чтобы определиться в собственной ло­гике работы. Проблема встает с особенной остротой, когда предметом психологических исследований становится обще­ние людей, глубинные или вершинные внутриличностные процессы. «В результате приходится констатировать, что живая реальность человеческих отношений либо недоступна научно-психологическому анализу вообще, либо требует дру­гой методологии» [Смирнова 1994, с. 8].

Стремление определиться в собственной логике исследова­ния и вызвало к жизни эту главу. Сфера действия заявленных положений и сделанных выводов при этом ограничена только настоящим исследованием. Речь идет не о предложении новой методологии и не о призыве к коллегам изменить логику психологических исследований, а лишь о прояснении — удоб­ства в работе ради — собственной позиции. Начало настоящей главы посвящено поиску оснований, позволяющих объяснить выбор методологической платформы, в рамках которой вы­полнена данная работа. Затем внимание читателей будет при-

15

влечено к обоснованию адекватности избранной методологи­ческой парадигмы применительно к поставленным исследо­вательским задачам.

1.1. Выбор парадигмы

Трудность, с которой сталкивается психолог-исследова­тель, заключается в том, что ему приходится лавировать между общенаучными нормами и внутренней сущностью изу­чаемой реальности.

С одной стороны стоят традиции университетского психо­логического образования, которые (в части программ) отра­жают ценности и требования экспериментальной науки, явно ориентирующие на физику как «образцовую» науку. Примеры постулатов естественнонаучного способа мышления:




С другой стороны психолог соприкасается с несколькими классами психических феноменов, которые упрямо отказы­ваются подчиняться естественнонаучной логике: факты воз­никают в результате желания их иметь; почти каждое ут­верждение оказывается относительным и допускает множе­ственность истолкований; как факты, так и суждения видо­изменяются при смене контекста; взаимосвязанность всего со всем столь велика, что «установить наличие зависимости» можно между всем, что угодно...

Научные нормы предписывают проводить подробный ана­лиз, который, препарируя и умерщвляя живую ткань жизни, ведет к более детальному описанию — и в этом смысле по­ниманию — изучаемой реальности. Но платить за это при­ходится потерей целостности понимания [Гадамер 1988; Хёйзинга 1992; Гроф 1993; Крипнер и де Карвало 1993; Бейтсон и Бейтсон 1994; Федоров 1992, 1995]. Прогресси­рующее дробление предмета исследования ведет к узкой спе-

16

циализации, в результате — к утрате контекста. Сущность психологической феноменологии, наоборот, требует умения восстанавливать этот контекст, более того, включать его в работу, буквально «держать под рукой». В противном случае от нас ускользает само качество психического.

В естественнонаучной логике идеалом является умение предсказать некое явление, основываясь на законе, которому это явление подчиняется. Психическая же реальность такова, что основную свою сущность выражает в непредсказуемости [Налимов 1990]. Стремление предсказывать неизбежно сдви­гает исследователя на изучение следствий из этой сущности, более поверхностных ее проявлений.

Психологам приходится отказываться также и от привы­чки мыслить в рамках дихотомии «или верно, или неверно». Взамен приходит суждение «все верно и все неверно одно­временно», которое предполагает проводить тщательную реф-

лексию исходных оснований при вынесении оценочных суж-

дений.
1.1.1. Парадмгмальные координаты

Одну из попыток осмыслить подобные затруднения предпринял А. Бохнер [Bochner 1985]. Автор начинает с того, что подвергает сомнению следующие исходные допущения социальной психологии:

  1. Цель науки — представление реальности.

  2. Наука устанавливает общие законы, которые «вскрывают» или «объясняют» связи между наблюдаемыми явлениями.

  3. Наука сосредоточивается на стабильных и надежных
    связях между наблюдаемыми явлениями.

  4. Научный прогресс линеен и кумулятивен.

В завершение полемической части своей статьи он кон­статирует, что ни одно из этих притязаний не удовлетворено и в результате приходится признать, что:

а) внеисторические законы социального взаимодействия
все еще не открыты;

б) с помощью теоретических понятий не удается недву­смысленно ухватить суть наблюдаемых явлений;

в) не обнаружено ни одного метода, который бы смог раз­решить теоретические баталии.

Автор вводит представление о трех уровнях научной ме­тодологии в социальных науках, в частности, в психологии, соответствующих трем целям науки. В таблице 1 приводится авторское резюме, заимствованное из указанного источника [Bochner 1985, с. 39].

Таблица 1

Три уровня научной методологии

Перспектива:

Эмпирицизм

Герменевтика

КритицизмЦели:Предсказание и контрольИнтерпретация и пониманиеКритичность и социальные измененияВзгляд на феномены:Факты

(внеистори-ческие)Смыслы (контекстуаль­ные)Ценности (исторические)Функции:Подвести под законПоместить s объяснимые рамкиПросвещение и эмансипацияКаким обра­зом произво­дятся знания:Объективиро­вание (зеркальное)Путем наставлений (бесед)Рефлексия (критическое оценивание)На основании чего выносит­ся суждение об истинности:Фальсификация (Поппер)Экспертное подтверждение (Рикёр)Свободный консенсус (Хабермас)Естественнонаучный уровень методологии здесь обозначен как эмпирицизм. Наиболее подходящей для социальных наук парадигмой на данном историческом этапе, по мнению А. Бохнера, является герменевтика. Очевидно, что данные «уровни» в уровни не выстраиваются: внутри каждого критерия смена признаков не подчиняется единой логике, остается неясно, какой уровень должен занимать ведущее положение и пр. Они выглядят скорее как разные способы научного мышле­ния, ни один из которых не может претендовать на статус безотносительно предпочтительного.

Иную классификацию способов объяснения, существую­щих в психологической науке, предложили М. С. Пул и

18

Р. Д. МакФи [Poole & McPhee 1985]. Они исходят из сле­дующей схемы соотношения между теорией и методологией:

Теоретаческие Допущения Сфера теории Слоейб «бздскдоия

Сп.вев& ыссАе&вв&нш$ Сфера методологии

Методологическая техника

Классификация способов объяснения и понимания, назван­ных авторами каузальным конвенциональным и диалекти­ческим, выводится из 1) допущений о характере зависимости между исследователем и объектом исследования, 2) предла­гаемых форм объяснения и критериев, по которым они оце­ниваются, 3) предположений о дальнейшем ориентире для исследования [Poole M. S. & McPhee R. D. 1985, с. 104—108].

Каузальный способ объяснения исходит из допущения, что исследователь является независимым наблюдателем изу­чаемых феноменов. Объяснение задается в виде сетки ут­верждений типа «X является причиной Y в условиях А, В, С...*, где X и Y — переменные или конструкты, выделяемые исследователем. Причинное объяснение предоставляет иссле­дователю преимущественную позицию в отношении опреде­ления конструктов, выделении причинных связей и в про­верке причинных гипотез. В перспективе исследователь дол­жен адекватно описать изучаемый им мир.

Конвенциональный способ объяснения, также исходит из допущения о независимости исследователя от объекта изуче­ния. Вместе с тем он одновременно основан и на допущении, что мир есть социальный продукт, а человек в нем рассмат­ривается как его начальная точка. Объяснение состоит в демонстрации того, как испытуемые приноравливают свое поведение к соответствующим условиям: нормам, правилам, алгоритмам. Вскрытие этих последних также является целью исследования. В качестве результата уже нет необходимости в установлении причинности и обобщенности, достаточным считается подведение наблюдаемых феноменов под одну из уже известных объяснительных или поведенческих схем. Эти схемы могут быть проверены: а) модельно — сопоставлением

19

поведения, которое из них следует, с реальным поведением
людей, б) практически — проверкой того, действительно ли
по ним может действовать обученный со стороны человек,
в) экспертно прямым опросом испытуемых, имеют ли мес­то выделенные правила или схемы.

Диалектический способ объяснения, как и конвенциональ­ный, исходит из допущения, что объекты изучения заданы социально. При этом, однако, исследователь не считает себя независимым от исследуемой реальности, как при каузальном подходе, а рассматривает научное исследование как опосре­дующее взгляды исследователя и испытуемого, не предостав­ляя преимуществ ни одному из них. Диалектическое объяс­нение комбинирует аспекты причинности и условности. С одной стороны, оно выясняет, каким образом причинные силы создают условия для действий: определяются правила, схемы, структуры и то, как их применять. А с другой, каким образом люди в пределах этой детерминации модифицируют ее проявления: формируют основания и направленность дей­ствия причинных сил. Исследователь не может относиться к правилам как к заданным (что делается в конвенциональном подходе), а должен изучить, что дает этот набор правил и сил. Историческое свидетельство часто играет важную роль в этом процессе, поскольку причины вложены в предшест­вующие часто устоявшиеся системы действования. Причин­ность не следует прямой связи «X—Y», а скорее напоминает что-то вроде «X влияет на условности А, В, С, которые ведут к Y в контексте системы действования W». Причины и условности, как видим, взаимодействуют в этом объяснении. Таким образом, каузальный подход ставит ударение на объективных силах, конвенциональный фокусируется на субъективности (или межсубъектности), а диалектический подчеркивает обусловленность субъективности (или межсубъ­ектности).

В отечественной психологии Г. А. Ковалев (1987, 1989)

предложил различать следующие виды парадигм:

? 1. «Объектная» или «реактивная» парадигма, в соответ­ствии с которой психика и человек в целом рассматриваются как пассивный объект воздействия внешних условий и про­дукт этих условий.

20


  1. «Субъектная» или «акциональная» парадигма, основан­ная на утверждении об активности и индивидуальной изби­рательности психического отражения внешних воздействий,
    где субъект скорее сам как бы оказывает преобразующее
    воздействие на поступающую к нему извне психологическую
    информацию.

  2. Наконец, * субъект-субъектная» или «диалогическая»
    парадигма, где психика выступает в качестве открытой и
    находящейся в постоянном взаимодействии системы, которая
    обладает внутренним и внешним контурами регулирования.
    Психика же в этом случае рассматривается как многомерное
    и «интерсубъектное» по своей природе образование» [Ковалев
    1989, с. 9].

Эти виды парадигм соотносятся, по замыслу автора, с типами научной абстракции на уровнях общего (объектная), особенного (субъектная) и единичного (диалогическая). Тео­ретические объяснения формулируются в виде, соответствен­но, законов, правил или актуальных гипотез.

Таким образом, мы обнаруживаем несколько оснований, по которым можно ориентироваться в выборе метода иссле­дования:

Отношение к феноменам — то, к какому классу относит их исследователь: к фактам, к результату истолкования ре­альности, к вневременным смыслам, к преходящим или ус­тойчивым ценностям и т. д.

Цели, на которые ориентируется исследователь — для чего будут использованы полученные знания: для объяснения, предсказания и контроля, для истолкования и понимания или для оценки и внесения изменений в изучаемую реаль­ность.

Характер знаний, которые исследователь намерен полу­чить — всеобщие законы, частные закономерности, ограни­ченные объяснительные схемы, едва намечаемые тенденции или единичные уникальные сведения.

Способ установления истинности знаний — аппаратная (внесубъектная) проверка, тщательное планирование экспе­риментов, экспертные суждения, личное участие, непосред­ственное переживание соответствующего опыта и пр.

Исходные допущения (представления, верования, убежде­ния) о том, как этот мир устроен — то есть мировоззренческие

21

установки исследователя. В конечном итоге они являют ре­зультат его философских предпочтений, базовые положения которых нередко носят аксиоматический характер и основаны на едва рефлекеируемых верованиях.

1.1.2. Соотношение парадигм

Все основания, по которым мы могли бы решать, какую методологическую позицию занять, в конечном итоге оказы­ваются производными именно от мировоззренческих устано­вок, которыми руководствуется исследователь или практик. Эта зависимость четко обозначена В. С. Библером (1991) при сопоставлении различных видов логик познания. Современное рационализирующее познание (на которое сориентированы естественные науки) предполагает стремление объективно — то есть, отстраненно, «бесконтактно» — проникнуть в сущ­ность вещей. Исходная философская посылка гласит: «Я» и Мир стоят по разную сторону онтологической пропасти. Ос­новная задача науки заключается в стремлении гносеологи­чески преодолеть эту пропасть — «познать» объективную ре­альность, данную нам в органах чувств.

Иные логики — античная и средневековая. Первая заклю­чается в стремлении ухьатить первосущесть вещей в таком понятии, которое сродни образу, сколь угодно многосложно­му, лишь бы он позволял как-то оформить смутное ощущение (предугадывание) тайны. Иными словами, эта логика исходит из отождествления «Я» и Мира, тождества микрокосма с макрокосмом. Средневековая логика, в свою очередь, выра­жается а стремлении причаститься к свехрсущему, понять мир через откровение. Исходная посылка: *я» — лишь ни­чтожно малая часть вездесущего — в этом состоит весь «пафос понимания вещей как орудий и эманации сил субъектных, единственно сверхсущих» [Библер 1991, с. 5].

Таким образом, спор о том, какая логика исследования лучше, на уровне исходных допущений оказывается спором о том, чье представление о мироустройстве вернее. Как сви­детельствует обозримая историческая ретро- и перспектива, надеяться на скорое решение мировоззренческих проблем не приходится: эта проблема, к счастью, всегда будет оставаться нерешенной и доставаться в наследство последующим поко-
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


Е. Л. ДОЦЕНКО
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации