Контрольная работа - Этика - файл n1.docx

Контрольная работа - Этика
скачать (29.2 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx30kb.07.07.2012 00:11скачать

n1.docx

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ»

ИНСТИТУТ ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ

Институт социологии и управления персоналом

Кафедра философии

Контрольное задание по дисциплине «Этика»

вариант № 8

Выполнила

заочной формы обучения

специальности: юриспруденция

специализации: государственно-правовая

___курса _____________группы ______________

№ студенческого билета

(зачетной книжки) _______________ ___________ ____________________

(подпись) (инициалы, фамилия)

Проверил преподаватель

______________________ ________________ _____________________

Москва 2009г.

Вариант 8

  1. Этика В. Соловьева и современность

  2. Как соотносится с добром и злом насилие?

  3. Основные проблемы этики искусства

1. Этика В. Соловьева и современность

Влади́мир Серге́евич Соловьёв (1853—1900) — русский философ, богослов, поэт, публицист, литературный критик конца XIX века.

Стоял у истоков русского «религиозного возрождения» в среде русской творческой интеллигенции начала XX века.

Философ так определил свое жизненное кредо: «Оправдать веру наших отцов, возведя ее на первую ступень разумного сознания; показать, как эта древняя вера, освобожденная от оков местного обособления и народного самолюбия, совпадает с вечною и вселенскою истиною, — вот общая задача моего труда».

Основной идеей его религиозной философии была идея Софии — Душа Мира. Речь идёт о мистическом космическом существе, объединяющем Бога с земным миром. София представляет собой вечную женственность в Боге и, одновременно, замысел Бога о мире. Этот образ встречается в Библии, но Соловьёву он был открыт в мистическом видении. Реализация Софии возможна трояким способом: в теософии формируется представление о ней, в теургии она обретается, а в теократии она воплощается. Философия всеединства легко применима и к жизни общества. «Как бы то ни было... — пишет Соловьев, — требуется прежде всего, чтобы мы относились к социальной и всемирной среде как к действительно живому существу, с которым мы, никогда не сливаясь до безразличия, находимся в самом тесном и полном взаимодействии». В этой связи философ призывал человеческую личность не «подчиняться» общественной среде и не «господствовать» над нею, а быть с нею «в любовном взаимодействии», «служить для нее деятельным, оплодотворяющим началом движения» не только в интересах какой-то группы, собственного народа, но и всего человечества.

Он призывал, по христианской заповеди, «любить все другие народы, как свой собственный» и был приверженцем философской школы всеединства.

Вл.С. Соловьев так сформулировал суть теории всеединства: «Всеединство, по самому понятию своему, требует полного равноправия, равноценности и равноправности между единым и всем, между целым и частями, между общим и единичным»'. При этом философ призывает различать два вида всеединства — истинное и ложное: «Я называю истинным или положительным всеединством такое, в котором единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия». Нетрудно заметить, что принцип всеединства как воплощение некоей божественной воли повсеместно проявляет себя в окружающей вселенной и в частности в природе, общественной жизни и теории познания (гносеологии).

Сегодня, в свете последних украино-российских, кавказско-российских конфликтов, как никогда актуально требование всеединства для отечественной культуры и для самого существования нашего многонационального государства. Именно истинное всеединство, когда «единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех», должно было сплотить российские народы в дружную семью; его-то и добивались соратники Соловьева применительно к Российской империи.

2. Как соотносится с добром и злом насилие?

Насилие, как явствует уже из этимологии слова, есть применение силы, опора на силу, действие с помощью силы. Однако не всякое применение силы можно именовать насилием; совершенно очевидно, что таковыми не являются, например, действия штангиста, поднимающего тяжелые гири, или шахтера, прорубающего тоннель в скалах. О насилии можно говорить тогда, когда сила переламывает волю другого человека. Но и здесь требуется уточнение. Не принято считать насильственными действия волка задравшего корову, или охотника, победившего в рукопашной схватке медведя. Такие уточнения тоже являются условными и субъективными, поэтому и соотношение насилия и морали – один из вечных вопросов этики. Насилие имеет место только во взаимоотношениях между людьми, поскольку они обладают свободной волей; оно в этом смысле есть общественное отношение. Человек совершает насилие тогда, когда он лишает другого возможности действовать по собственной воле, уничтожая его или низводя до положения раба. Под насилие не попадают такие формы принуждения, когда одна воля господствует над другой с ее согласия, как, например, в отношениях: учитель — ученики, законодатели — граждане и т.п.

Ненасилие означает категорический отказ от того, чтобы ставить себя в человеческом отношении выше другого, быть ему судьей. Это есть действительное признание того, что каждый человек ценен сам по себе. Особо следует подчеркнуть: ненасилие не означает отказ от оценки действий другого человека.

Требование ненасилия представляет собой конкретизацию золотого правила нравственности. Золотое правило — это формула, с помощью которой человек может вычислять, являются ли его поступки нравственными или нет, подобно тому, например, как скорость определяют путем деления расстояния на время.

Золотое правило требует поступать так, как человек хотел бы, чтобы по отношению к нему поступали другие. Но человек не может хотеть (волить) по отношению к себе насилие, потому что насилие отрицает за ним само это право хотеть (волить) чего бы то ни было.

Из вышесказанного, можно было бы сделать вывод, что насилие всегда во зло, а не во благо. И действительно, в подавляющем большинстве философских и религиозных моральных учений оно считается злом, категорический запрет на насилие обозначает во многих из них границу, отделяющую нравственность от безнравственности. Вместе с тем общественное сознание, в том числе и этика, допускают ситуации нравственно оправданного насилия. Проблема отношения к насилию является предметом научных и общественных дискуссий, остается открытой для противоположных этических суждений в той части, в какой речь идет о возможности нравственно оправданных исключений из него.

Считается, что насилие может быть оправдано, если оно предотвращает другое насилие (является противонасилием) или если оно осуществляется во благо тех, кто подвергается насилию. Противонасилие могло бы быть оправдано как меньшее зло, но оно таковым не является. Для того, чтобы преодолеть насилие насилием, то это второе насилие (противонасилие) должно быть больше первого. Тем самым зло насилия не уменьшается, а увеличивается.

Второй аргумент также является принципиально уязвимым. Вопрос о том, что есть нравственное благо, является неотчуждаемой компетенцией той личности или группы людей, о благе которых идет речь. Одна из важнейших нравственных истин гласит, что нельзя внешним образом осчастливить человека. Принимать нравственные решения за другого невозможно. Поэтому лишено какого-либо смысла в рамках нравственно зрелых отношений говорить о насилии во благо другого.

Оба рассматриваемых аргумента имеют между собой нечто общее: в них насилие рассматривается в качестве вынужденного средства и оправдывается целью, будущим благом. Однако в данном случае формула «цель оправдывает средства» не действует, так как средство (насилие) не ведет к цели, если под целью понимать общество без насилия.

«Таким образом, насилие не может получить нравственной санкции даже в порядке исключения. Нет таких ситуаций и аргументов, которые позволяли бы считать насилие благом. Оно не может быть выводом силлогизма, общей посылкой которого является тезис о самоценности человеческой личности и взаимности межчеловеческих отношений1».

Многие императивы морали носят характер идеалов, с которыми следует сообразовывать свои действия; она оценивает субъективное, внутреннее переживание поступков. Мораль в значительной части своих норм выступает как своего рода антитеза насилию. Так, индуистско-буддийская традиция морали основывается на принципах «ненасилия». Но утверждать, что мораль осуждает насилие в принципе, т.е. по принципиальным «соображениям»не приемлет его, – значит игнорировать некие реальные, земные ситуации. Так, мораль одобряет защиту Отечества.

Одним из интерпретаций золотого правила этики можно считать и 10 заповедей христианской церкви, а именно, заповедь «не убий», которая проявляет отношение к насилию православия и его морали. Итак, всегда ли насилие – зло, а ненасилие – благо? Даже с христианской точки зрения этот вопрос неоднозначный. Противоречат ли друг другу христианское понимание шестой заповеди и воинское служение? Этот вопрос задавали еще равноапостольным Кириллу и Мефодию. Когда они были с миссией в Хазарии, хазары спросили их: как же вы, христиане, берете в руки оружие, когда Господь запрещает это? Святой Кирилл в ответ спросил их, что лучше для верующего: исполнение одной или двух заповедей? Хазары ответили, что, конечно, двух. Равноапостольный имел в виду слова Спасителя: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин., 15, 13). Он сказал хазарам: вы приходите к нам с оружием, захватываете храмы, разоряете святыни, уводите в плен наших жен, а мы защищаем свою веру и своих близких, делаем всё, чтобы они не попали к вам в плен, и это есть исполнение заповеди – душу положить за други. Именно следуя завету Христа, христиане всегда считали за праведность защиту истины от зла, в том числе и с оружием в руках. Бескорыстие и жертвенность - вот что отличает воина от убийцы или грабителя.
3.Основные проблемы этики искусства

Мораль и искусство - две формы общественного сознания и духовно-практической деятельности человека, тесно связанные и взаимодействующие друг с другом. В основе их лежит единство этического и эстетического в явлениях общественной жизни. Искусство помогает человеку осознать самого себя и свое место в мире, встающие перед ним проблемы смысла жизни и ее ценностей. В присущей тому или иному виду искусства форме на арене изображаемой действительности сталкиваются между собой добро и зло, интерес и долг, счастье и назначение человека и др. элементы сферы нравственных представлений. Иными словами, значительную часть содержания искусства составляют моральные проблемы. Эти же проблемы делает предметом своего рассмотрения нормативная этика. В искусстве эти проблемы получают выражение в художественной форме, решаются путем раскрытия определенных жизненных ситуаций и конфликтов, столкновения противоположных начал, исход борьбы между которыми далеко не всегда предопределен их нравственными достоинствами. Искусство воспроизводило и осмысляло моральные проблемы человека гораздо богаче, многостороннее и диалектичнее, чем любая абстрактная теория или нравоучение. Это, конечно, не означает, что моральная проблематика исчерпывает содержание искусства или что оно может заменить теорию мораль. Соотношение морали и искусства выступает в более сложной форме. Художник, отражая какую-либо сторону действительности, всегда, намеренно или ненамеренно, изображает ее тенденциозно, самим способом ее освещения склоняет читателя, зрителя, слушателя к той или иной ее нравственной оценке. Его эстетическая позиция, таким образом, включает в себя определенную нравственную позицию. Может ли художественное произведение быть талантливым и аморальным (отрицающим моральные нормы)? В определенной степени и определенном смысле, оно всегда и бывает таковым: для него не существует буквы морального закона; не существует морали, которая была бы вне его в качестве священных прописей или некоего непостижимого ему авторитета, которому надлежало бы подчиняться самому и приводить к подчинению своего зрителя. В этом оно совпадает с эстетским, но на этом же совпадения и заканчиваются. Ибо оно не «отрицает» мораль, а включает ее в себя, само – высший авторитет в вопросах морали; оно находится у тех самых истоков, где моральное отношение к миру рождается (а не там, где это отношение уже формализовалось в заповеди и требует лишь послушания). Оно всегда – против всякой готовой морали, но точно в том смысле и постольку, в каком и поскольку против буквы бывает дух. В том смысле, значит, в каком против честного фарисейства был Христос. Конечно, оно нередко травмирует этим добропорядочного конформиста. Приходится конформисту смиряться и с тем, что изменившая жена вызывает все наше сочувствие (как Анна Каренина), и с тем, что проститутка (как Соня Мармеладова) оказывается для кого-то моральным наставником, и даже с тем, что не вполне извергнут из человечества убийца (Раскольников) и т.д., и т.п. Свою воспитательную роль искусство, выполняет тем успешнее, чем более многосторонне, глубоко и художественно оно отображает законы жизни, тенденции исторического развития, проблемы и противоречия действительности, чувства и мысли, стремления и поиски человека, созидающего новое общество.

БИБЛИОГРАФИЯ

  1. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика: Учебник. М., 2007

  2. Гусейнов А.А., Дубко Е.Л. Этика. Учебник. М., 2007

  3. Иванов В.Г. Этика. Курс лекций. СПб., 2006

  4. Назаров В.Н. Прикладная этика: Учебник. М., 2005

  5. Основы этических знаний. Под ред. М.Н. Росенко. СПб., 2002.


1 А. А. Гусейнов Понятие насилия // Философия, наука, цивилизация. М., 1999.





Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации