Курсовая работа - Стратегические интересы США в Центрально-азиатском регионе - файл n1.doc

Курсовая работа - Стратегические интересы США в Центрально-азиатском регионе
скачать (369 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc369kb.06.07.2012 23:29скачать

n1.doc

  1   2   3   4
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………………………………….3

ГЛАВА I. РАЗВИТИЕ ПОЛИТИКИ США В ОТНОШЕНИИ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКОГО РЕГИОНА В 90 – Е ГОДЫ ХХ ВЕКА………………7

1.1. Политические и экономические аспекты отношений со странами Центральной Азии………………………………………………………………………………………..7

1.2. Стратегические особенности политики США в центрально – азиатском регионе с распадом СССР…………………………………………………………………………..12

ГЛАВА II. СПЕЦИФИКА СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ США В РЕГИОНЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА: ВОЕННО – ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ……………………………………………………………22

2.1. Центрально – азиатский фактор в организации международной антитеррористической операции США в Афганистане……………………………….22

2.2. Роль базы Ганси в стратегических интересах США………………………………31

2.3. Перспективы эволюции стратегических интересов США в Центральной Азии..39

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………………..50

Список литературы………………………………………………………………………56

ВВЕДЕНИЕ

Окончание «холодной войны» и распад Советского Союза вызвали глубокие изменения в глобальной системе международных отношений и ряде ее региональных подсистем. Появление в центре евразийского континента пяти новых независимых государств: Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана - положило начало формированию нового международно-политического региона - Центральной Азии. Необходимость становления и укрепления государственности, а также переход к новому типу экономических отношений обусловил быстрое становление стран региона в качестве самостоятельных субъектов мировой политики, заинтересованных в активном включении в мировые политические и экономические процессы. Одновременно новый регион стал полем пересечения интересов и объектом внешнеполитического воздействия как соседних государств - России, Китая, Ирана, Турции, Пакистана, так и глобальных акторов международных отношений как США. Среди последних наибольшими возможностями оказывать влияние на характер и динамику международных отношений в Центральной Азии, внутреннюю и внешнюю политику стран региона располагают, в силу своего политического, экономического и военного преобладания в современном мире, США.

Изучение политики США в Центральной Азии представляет значительный научный интерес. Для России Центрально-азиатский регион является одним из приоритетных направлений внешней политики. Безопасность южных границ России напрямую зависит от развития событий в регионе; тесный характер носят экономические и гуманитарные связи между Россией и государствами Центральной Азии. Но появление США в данном регионе зачастую воспринимается рядом государств как угроза их безопасности. Тем более, что после террористических актов 11 сентября 2001 г. Соединенные Штаты резко активизировали политику в Центральной Азии и, под предлогом необходимости проведения антитеррористической операции в Афганистане, установили прямое военное присутствие в Кыргызстане, Таджикистане и Узбекистане, что вызвало неоднозначную реакцию российской политической элиты и Китая, в общем. Возросло внимание к американской политике в регионе со стороны специалистов-международников, политических и общественных деятелей, средств массовой информации. Необходимость взвешенного анализа текущей политики США в Центрально-азиатском регионе, прогнозирования ее последствий для самой Центральной Азии, всего комплекса межгосударственных взаимодействий, складывающихся в регионе и вокруг него, заставляет обратиться к исследованию становления и развития американской политики в Центральной Азии. Изучение региональной политики США является необходимым элементом исследования истории формирования центрально-азиатской подсистемы международных отношений; без учета американского фактора невозможны понимание и оценка эволюции, которую в течение 1990-х годов претерпела внешняя политика стран Центральной Азии, региональная политика России и других государств, анализ деятельности международных организаций в регионе.

Объектом исследования выпускной работы является стратегические интересы администрации США в отношении Центрально-азиатского региона и принадлежащих к нему государств: Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Предмет исследования составляют факторы их формирования и основные направления взаимодействия между США и странами региона. Хронологические рамки работы охватывают период 1991-2008 гг. — со времени получения странами Центральной Азии независимости и установления первых официальных контактов между США и государствами региона по вынесение решения со стороны властей Кыргызстана о выводе военной базы в Манасе. В работе рассматривается формирование в качестве отдельного регионального направления американской внешней политики, становление и расширение политического, военно-политического, энергетического и экономического взаимодействия между США и странами региона. Приход к власти администрации Дж. Буша-младшего и события 11 сентября 2001 г. обозначили начало нового этапа американской политики в Центральной Азии.

Целью исследования моей выпускной работы является рассмотрение стратегических интересов Соединённых Штатов Америки в Центрально-азиатском регионе, их классификация, а также выявление характера основных изменений после событий 11 сентября 2001 года. Исходя из этой цели, были поставлены следующие задачи:

  1. Рассмотреть стратегические интересы и политику США в Центральной Азии после распада СССР;

  2. Определить место Центрально-азиатского региона в системе национальных интересов США и целях американской внешней политики;

  3. Проследить процесс формирования политики США в регионе;

  4. Определить значение Центрально-азиатского региона для США в организации международной антитеррористической операции в Афганистане, а также роль авиабазы Ганси;

  5. Дать возможные перспективы эволюции стратегических интересов США в Центральной Азии.

Научная новизна работы определяется тем, что предпринимается попытка комплексного исследования политики Соединенных Штатов и их стратегических интересов в Центральной Азии с момента получения республиками независимости по сегодняшний день.

При написании работы был изучен широкий круг американских, российских источников и источников центрально-азиатских
стран. Среди использованной литературы следует, прежде всего, отметить «Стратегии национальной безопасности», издаваемые администрацией Соединенных Штатов, «Национальную энергетическую стратегию», «Закон о поддержке свободы» 1992 г., «Закон о сотрудничестве в целях уменьшения угрозы» 1993 г., «Закон о стратегии Шелкового пути», принятый конгрессом США в октябре 1999 г. И заявления американских президентов и высших должностных лиц, которые публикуются на сайтах www.whitehouse.gov, www.secretary.state.gov, www.fas.org. Была использована книга «Центральная Азия: взгляд из Вашингтона, Москвы и Пекина», изданная в 2008 году и содержащая мнения американских, российских и китайских экспертов: Евгения Румера, Дмитрия Тренина и Хуашена Чжао1. Также работа Марты Брилл Олкотт, сотрудницы Московского Фонда Карнеги, которая уже много лет занимается изучением данного региона: «Второй шанс Центральной Азии»2, и её многочисленные статьи. Была изучена вся периодика журнала «Центральная Азия и Кавказ», касающаяся тематики данной выпускной работы, отчеты таких организаций как ОБСЕ Freedom House по региону, которые доступны на сайтах: www.osce.org, www.freedomhouse.org. Также были просмотрены многочисленные статьи и интервью экспертов на сайтах: www.analitika.org, www.fergana.ru и др.

В данной работе были использованы методы анализа и синтеза, сравнительный, сравнительно – исторический и политико – описательный методы, системный подход и методика «кейс стади».

Выпускная работа состоит из введения, двух глав, пяти параграфов, заключения и приложения.

ГЛАВА I. РАЗВИТИЕ ПОЛИТИКИ США В ОТНОШЕНИИ ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКОГО РЕГИОНА В 90 – Е ГОДЫ ХХ ВЕКА.

1.1. Политические и экономические аспекты отношений со странами Центральной Азии.

В условиях объективной необходимости адаптации к произошедшим геополитическим изменениям после распада СССР у Вашингтона отсутствовала последовательная и целостная политика по отношению к странам региона. США ограничились дипломатическим признанием суверенитета новых государств региона и подтверждением бывших административных границ между советскими центрально-азиатскими республиками в качестве международных1.

Но в первое время всё же казалось, что американские политики и дипломаты серьёзно взялись за Центрально-азиатский регион: США одними из первых признали независимость этих пяти республик и сразу же открыли там свои дипломатические представительства. Немедленно были предложены проекты экономических, а главное, политических реформ2.

Первыми, по мнению США, что было необходимо сделать это перейти к рыночным отношениям и внедрить демократические принципы правления. Это, конечно же, было влиянием пяти принципов Джеймса Бейкера (верность демократическим целям) и вера в «тезис о конце истории» Фрэнсиса Фукуямы3.

Приватизация и принципы рыночной экономики были на первом месте, отражая вашингтонский консенсус, который вобрал в себя либеральные экономические принципы, свободную торговлю, беспрепятственное движение капитала, дисциплину финансовую и самостоятельное установление рынком ставок процента. На тот момент, хотя, можно сказать, и сейчас принято считать, что всё это необходимо любому государству для выживания в условиях глобализации. Именно эти принципы и правила были предложены среднеазиатским лидерам американскими экспертами и советниками.

По сути, предложенные политические реформы ничем особенно не отличались от экономических. Здесь предлагалось строить гражданское общество, развивать неправительственные организации (НПО), не препятствовать строительству новых политических партий, способствовать становлению независимых СМИ и, конечно же, проводить свободные выборы1.

Конечно же, результаты политики США по отношению к Центрально-азиатским странам оказались очень разными. Причиной этому были не только национальные различия, но и желание и нежелание принимать эти принципы, а также внешнеполитические ориентации республик. Успешность же реформ изучается отдельными организациями, например, как «Freedom house»2.

В Казахстане экономические реформы пошли успешнее чем политические, потому что его нефтяная и газовая отрасли привлекали миллиарды долларов прямых иностранных инвестиций3. Хотя страна имела самую агрессивную в регионе программу приватизации, большинство иностранных инвесторов в других секторах считали, что она реализуется с большим трудом, в значительной степени из-за всепроникающей коррупции.

Туркмения, напротив, с самого начала шла собственным путем и никогда не принимала директив международных финансовых учреждений. Президент Сапармурат Ниязов решил выбирать партнеров для инвестирования на основании советов нескольких особо доверенных иностранцев и использовать огромные газовые ресурсы страны для финансирования нового типа государства всеобщего благоденствия, которое обеспечивало бы немногочисленному населению Туркмении бесплатные здравоохранение, коммунальные услуги и шестинедельный оплачиваемый отпуск (все это предполагалось реализовать к началу XXI столетия). Но военные действия и другие проблемы в Афганистане в сочетании с контролем Москвы над системой экспортных газопроводов привели к тому, что условия жизни большинства населения Туркмении в этот период не улучшились, а ухудшились.

Две самых бедных страны региона, Таджикистан и Киргизия, не могли столь решительно отклонять рекомендации международных советников. В действительности первоначальный рывок Киргизии в отношении финансовой реформы и других макроэкономических реформ предусматривал поддержку Всемирного банка, Международного валютного фонда (МВФ) и других доноров, действовавших на двусторонней основе, с целью обеспечения независимости республики. Однако со временем многие киргизские политики, особенно оппозиционные, стали выдвигать несколько наивные обвинения в том, что растущее обнищание основной массы населения вызвано рекомендациями иностранных советников. Многие критики Аскара Акаева гораздо хуже, чем он сам, представляли себе сложность осуществляемых экономических преобразований1. С одной стороны, судя по основным экономическим показателям, страна преуспевала, а с другой — увеличивалась бедность и росла социальная задолженность. Этот рост действительно был одним из следствий принятия экономических рекомендаций международных учреждений, целью которых было как раз предотвращение разрастания бедности, обусловленного разрывом экономических связей, существовавших в советскую эпоху. Будучи не в состоянии убедить критиков своей экономической политики, Акаев, чтобы заставить их замолчать, изменил правила игры. Киргизское руководство соблюдало большинство экономических рекомендаций международного сообщества, но при отсутствии механизмов политического контроля члены семьи и другие приближенные Акаева, по-видимому, смогли приумножить и

свои личные состояния.

Таджикское правительство, слабое и не полностью контролирующее территорию страны, обратилось к международному сообществу за помощью для восстановления разоренной войной экономики. Но в то время как правительство в Душанбе всерьез стремилось к сотрудничеству, на более низком уровне условия для реформ подрывались торговлей наркотиками из Афганистана, которая непрерывно стимулировала дальнейшую криминализацию экономики, уходящую корнями в гражданскую войну. Наркотики, поступавшие из Таджикистана, подрывали также экономику южной Киргизии и способствовали дальнейшему разрастанию коррупции в правоохранительных органах обеих стран.

Надо также отметить, что США не предлагали каждой республике особый вариант реформирования, всем пяти странам был предложен один, достаточно расплывчатый вариант, а также подход был одинаковым.

Вопрос: «Зачем США было необходимым и остаётся таковым реформирование политических и экономических институтов?», - остаётся открытым. Является ли это жестом доброй воли в помощи новым неопытным государством или же всё это в целях распространения демократических ценностей ещё не определились. Но ясно одно, США гораздо легче иметь дело с теми странами, с которыми они имеют одни ценности.

Если экономические и политические отношения между США и странами Центральной Азии шли не так активно, то в сфере разоружения всё было ясно и чётко запланировано.

После развала СССР США в данном регионе волновало оставшееся ядерное оружие, оружие массового поражения. Был большой риск, что они могут быть украдены, проданы или использованы, ведь рядом Южный и Средний Восток, Афганистан. Оставалось вывести их или уничтожить. В скором времени так и было сделано.

Так как Российская Федерация была единственным признанным наследником ядерного оружия СССР, то ракеты с ядерными боеголовками и производственные мощности ядерного комплекса из Казахстана к 1995 году были вывезены именно туда, в остальных же республиках ЦА имелись лишь компоненты ОМП, научные и технические мощности1. Ведь имевшийся запас межконтинентальных баллистических ракет (104 единицы) и ядерных боеголовок (1400 единиц) могли превратить Казахстан ещё в одну ядерную державу2. Итогом этой работы явилось то, что Центрально-азиатские государства подписали «Договор о нераспространении ядерного оружия»3.

Ядерная дипломатия США достигла своего пика в середине 1990 – х годов, но и сегодня сохраняются краткосрочные программы по уничтожению химического, бактериологического и радиологического оружия. Но основная часть проблемы была решена ещё в те годы, уступив своё место иным интересам США в регионе.

К концу 1990 – х США приступили к оценке политических и экономических реформ в Центральной Азии, ведь до этого внимание уделялось лишь самим планам, а также делалась скидка на неопытность. Стало заметным нарастающее недовольство и разочарованность США и Запада в целом. В иностранных СМИ постоянно шли сообщения о коррумпированности властей Центрально-азиатских стран, о росте коррумпированности и о неэффективности экономических реформ. Это пришлось как раз на конец второго срока президентства Б.Клинтона, дипломатические отношения между странами стали очень натянутыми.

Политики и эксперты стали говорить о том, что не стоит ждать от республик чуда, так как это отнюдь не новое поколение азиатских тигров, а всего лишь группа несостоявшихся государств. В результате в американском стратегическом дискурсе о Центральной Азии встал вопрос, не является ли этот регион некой западнёй или «слишком далёкой миссией»1. В изданной в 1999 году монографии о НАТО и Центральной Азии был сделан вывод, что США и другие страны Запада имеют ограниченные интересы, а также возможности влияния2. Следовало, что необходимо выбрать мудрый и расчетливый путь, который должен заключаться в том, чтобы содействовать лишь реформированию сил безопасности, перестройке и профессионализации вооружённых сил, но при этом активно избегая какой-либо ответственности даже в сфере мира и стабильности3.

1.2. Стратегические особенности политики США в центрально – азиатском регионе с распадом СССР.

К экономическим и политическим реформам Соединённые Штаты приняли ещё новый внешнеполитический подход к этому региону, который полностью отражает свойственную американцам склонность работать со знакомыми структурами и принципами. Здесь Вашингтон способствовал установлению и развитию отношений Центрально – азиатских стан с евро-атлантическими институтами безопасности – Организацией Североатлантического договора (НАТО), организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), которые в свою очередь после окончания холодной войны не без энтузиазма взялись за этот регион1.

Конечно же, очевидно, что эти пять республик не имеют никакого прямого отношения к Европе, но причиной включения в ОБСЕ явилось то, что они некогда входили в состав СССР. В НАТО они стали членами Совета евро-атлантического партнёрства, в форуме, где осуществляется сотрудничество между НАТО и партнёрами в Восточной Европе и Азии; а также в программе «Партнёрство ради мира»2.

Целью данных программ является обеспечение совместимости с НАТО, и не обязательно последующее их включение в союз3. Общей целью ставилось реформирование сектора безопасности, новая модель отношений «военные - общество», обеспечение гражданского контроля над военными силами, предоставление нишевых возможностей (встраивание в воинские формирования коалиции).

Так как на тот момент всё внимание было приковано к Балканам, а в центральной Азии военный конфликт не предусматривался возможным, то действия со стороны НАТО, и США, особенности, ограничились расширением миротворческого потенциала, гуманитарной помощью и проведением учений при возможных стихийных бедствиях. Но США намеревались более существенно помочь странам Центральной Азии в охране границ. Причиной этому была обеспокоенность США в увеличении наркоторговли и наркотрафика в регионе.

Нельзя сказать, что это было некое альтруистическое действие со стороны Штатов, главной целью было повышение защищённости Европы от Центральной Азии. И, конечно же, легче было решить проблему наркотиков в самом регионе, нежели уже в Европе. Помимо наркотиков были и активизирующиеся сепаратистские, экстремистские организации, которые могли создать нестабильность.

Развёрнутые программы помощи в обеспечении безопасности и стабильности в регионе были больше выгодны Западу и не отражали никоим образом интересы самих Центрально – азиатских республик. То есть, очевидно, что было необходимо вписать регион в европейскую систему безопасности, а не создать безопасный регион. Также некоторые эксперты отмечают, что военное сотрудничество является попыткой создания военной альтернативы Москве и Пекину1.

В июле 1997 года правительство США сделало официальное заявление о своей политике в Центральной Азии. Причиной стали предстоящие совместные военные учения войсковых соединений Америки, Казахстана, Кыргызстана, России, Турции и Узбекистана2. Речь заместителя госсекретаря Строба Тэлбота, который участвовал в формировании политики клинтоновской администрации по отношению к странам бывшего СССР, стала выражением двойственной политики США по отношению к региону. Из речи стало ясно, что США как бы нет смысла закрепляться в Центральной Азии, становясь соучастником ныне несуществующей Большой игры3. Предлагалось преодолеть старые предрассудки и страхи и перейти к дипломатии нового уровня. Это, конечно же, полностью противоречит тому, что прозвучало через несколько лет о «закреплении на местности»4. На тот момент интересы Соединённых Штатов были таковыми: Избегать конфликтов, продвигать экономические реформы, содействовать демократии, сотрудничать в обеспечении безопасности. Это было отходом от «игры с нулевой суммой», принципов, популярных во время холодной войны. США всячески пытались доказать, что они не имеют стратегических интересов в данном регионе. Доминирование не было их целью. Но в то же время, чётко провозглашалось, что США не допустят и других заинтересованных лиц в Центральной Азии. Этот регион должен был стать изолированным, развиваясь самостоятельно без вмешательства какой-либо державы, будь то даже региональной. Ведь столкновение интересов США, России, Китая, Индии, Ирана, Пакистана и Турции могло затронуть совсем другие интересы в других местах1. Заявление было не принято ни заинтересованными странами, ни самими Центрально-азиатскими странами. Для политических элит последних была выгодна многовекторная политика, в основном за её счёт они оправдывали свою деятельность перед народом, а также получали извне финансирование. Немаловажным было и то, что имелись проблемы, которые не могли быть решены без участия третьей стороны (пограничные и территориальные вопросы, проблемы диаспор, близкое расположение Китая, водно-энергетическая безопасность). Это-то и было странным. С одной стороны, конечно же, можно сказать, что американцы не хотели усугублять ситуацию на мировой арене вводом ещё одной территории, где могут столкнуться интересы США, России и Китая. Но с другой, стороны как отмечает Максим Братерский, это возможно реализация «доктрины сдерживания», где США изолируют, нейтрализуют, сдерживают, при необходимости осуществляют давление на «проблемное государство»2. Но было ясно, что Центральная Азия – это второстепенный регион.

Со стороны России и Китая предложение госсекретаря было отвергнуто, и на то были и весьма объективные причины. В случае ухода держав из этого региона, мог бы создаться некий вакуум власти, причём совсем недалеко, в случае с Китаем, прямо на границе. И это при перспективе усиления талибов в Афганистане, после захвата ими Кабула в 1996 году. Отчасти для этого создавалась Шанхайская организация, которая далее трансформировалась в весьма влиятельный форум, в который США не были допущены.

Был ещё и другой момент, согласно которому американские эксперты утверждали о неспособности России поддерживать безопасность в регионе в случае провокации, конфликта и иной нестабильной ситуации. Доказательством слабости России они приводили конфликт в Чечне, который Россия характеризовала как внутренний.

Основой же подозрительности России и Китая было то, что они видели сложности в отношениях между США и странами Центральной Азии в ходе реформ, а также то момент, что никто не проиграет и не выиграет в регионе, был неоднозначным, так как контроль должен был осуществляться со стороны США. Также немаловажным было то, что в первые пять лет США активно поддерживали присутствие Турции в регионе, объясняя это попыткой сблизиться за счёт исторического, этнического, культурного и языкового факторов1. Штаты всевозможными путями способствовали этому. Но отношение к присутствию Ирана было совсем иным, возможно, все-таки, из-за плохих отношений с ним.

Но, в конце концов, появилась и другая сфера интересов США, которая всё же была принята, и которая объяснила всем, почему США находятся в этом регионе.

Наличие нефти и газа в Центральной Азии не было новостью, но данные о запасах были весьма противоречивы. По данным министерства энергетики США, разведанные месторождения нефти в Казахстане составляют от 9 до 40 млрд. баррелей (заметим, что весьма большой диапазон)2, месторождения газа от 65 до 100 трлн. куб. футов, затем в Туркмении – около 71 трлн. куб. футов и в Узбекистане – 66 трлн. куб. футов3. Всё усугубилось и тем, что это породило массу слухов и помыслов. В 1997 году был выпущен Доклад о перспективах разработки каспийских энергетических запасов, который тоже способствовал этому4.

После развала Советского Союза в 1991 году центрально-азиатские страны продолжали зависеть от России в экспорте их нефти и газа. Соединенные Штаты, отстаивая собственные стратегические интересы в регионе, хотят изменить это положение вещей. Именно поэтому американские чиновники протолкнули проект строительства трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан, стоимостью 4 миллиарда долларов1.

Эта идея возникла еще в 1995 г., но не трансформировалась в реальные планы до 1998 г., когда американское правительство начало оказывать давление на западные нефтяные компании и местные правительства, чтобы добиться прокладки трубопровода от Баку (Азербайджан) через Тбилиси (Грузия) к Джейхану (Турция) — так называемого трубопровода КТК2. За исключением трубопровода КТК, прокладка которого стала условием участия компании «Chevron» в разработке нефтяного месторождения Тенгиз, администрация Клинтона не поддерживала разработку новых экспортных маршрутов для транспортировки каспийской нефти через Россию.

Вашингтон выступал также против доставки каспийской нефти через Иран, что оставляло прикаспийским государствам очень небольшой выбор вариантов, отличных от маршрута Баку — Тбилиси — Джейхан. Но при этом американцы не желали соглашаться ни на какие расходы, связанные с сооружением этого настойчиво продвигаемого ими трубопровода, и ограничивались в основном выделением средств на технико-экономическое обосновании проекта и гарантиями займов для американских фирм, занимающихся разработкой каспийских месторождений нефти и газа или работающих в сопутствующих сервисных секторах.

Доставка нефти из этого внутриконтинентального региона на международные рынки была препятствием для развития каспийского энергетического проекта. Иногда даже казалось, что именно их отсутствие мешает развиваться региону. Энергия и экономика переплетались тесно, но на первый план всё же выступали правовые, политические и стратегические аспекты3.

Простых вариантов строительства трубопроводов из региона просто не существует. Ведь на севере находятся российские трубопроводы, которые перекачивают нефть. А чтобы перекачивать больше, необходимо увеличить их мощность, но США невыгоден такой абсурдный подход, так как отрицается идея независимости региона от России. В противном случае, она получила бы ещё большую возможность оказывать влияние на регион. Затем остаётся строительство трубопроводов через северные регионы, но и тогда выходит, что необходимо делать это через территорию России.

Но полное исключение её из проекта тоже немыслимо, так как могло создаться впечатление, что она воспринимается как некий враг со стороны США. Следствия этого могли быть весьма печальными для стран Центральной Азии, начиная от ухудшения торговых связей вплоть до дипломатических.

Другой вариант – юг, через Иран к персидскому заливу. Достоинством здесь могли служить небольшая протяжённость пути, близость к морю и уже имеющиеся сети трубопроводов. Безусловно, что этот вариант экономически самый выгодный, но включились политические и стратегические соображения, от которых США не могли отказаться. Этот маршрут в прямом смысле стал бы незаконным и разрушительным, ведь Тегеран рассматривается как союзник терроризма, тем более намеревающийся создать своё ядерное оружие1. Также это могло способствовать монополии со стороны Ирана и перегрузке транспортного узла в Персидском заливе. То есть и южный маршрут не способствовал бы диверсификации глобальной системы энергообеспечения. Это не соответствовало ни политике, ни тем более стратегическим интересам США.

Также при всех разговорах о важности каспийских запасов нефти и газа американский интерес к этим государствам был меньше по сравнению с интересом к производителям нефти в зоне Персидского залива или даже к более мелким, но при этом ближе расположенным производителям, таким как Мексика или Венесуэла.

Был вариант транспортировки нефти из Туркмении через Афганистан, затем в Пакистан и, возможно, в Индию. Но в то время политика Туркмении становилась все менее понятной и ответственной с точки зрения деловых интересов Запада, и большинство американских фирм уже не считало вложение туда денег соблазнительной перспективой, и это несмотря на гигантские запасы газа. Ограниченные возможности транспортировки энергоносителей сделали неблагоприятную деловую среду Туркмении еще менее привлекательной, особенно после захвата власти талибами, практически исключившего возможность транспортировки газа через Афганистан. Американский интерес к Туркмении достиг максимума, когда стало казаться, что калифорнийская компания «Unocal» получит доступ к газу с Давлетабадского месторождения и будет прокладывать трубопровод через Афганистан. В 1996 и 1997 гг. многие считали, что этот проект станет инструментом, способным обеспечить достижение нового национального консенсуса в Афганистане. Финансируемый «Unocal» проект (вместе с обучением и восстановлением инфраструктуры в качестве дополнения к нему) часто выдвигался представителями американского правительства и участниками мирных переговоров в Афганистане, проходивших под эгидой ООН, в качестве стимула. Но после того как разведка США обнаружила связь между лагерями «аль-Каиды» в Афганистане и взрывами американских посольств в Кении и Танзании в августе 1998 г., в качестве возмездия Вашингтон обстрелял крылатыми ракетами базы «аль-Каиды» в Афганистане1. В связи с изменением оценок уровня безопасности в Афганистане идея трансафганского трубопровода была отложена, потому что «Unocal» приостановила все свои операции сразу после начала бомбежек . Но даже тогда политики в Вашингтоне по-прежнему сохраняли надежду на то, что туркменское правительство поддержит финансируемый США проект транскаспийского трубопровода, чтобы увеличить поставки через трубопровод Баку — Тбилиси — Джейхан.

После этого оставался выгодным лишь КТК, судьба которого станет под вопросом ещё до 2005 года.

Хотя трубопроводная политика США была одной из успешных частей политики США, это не было достаточным стратегическим обоснованием оправдания присутствия Штатов в регионе.

С точки зрения американских наблюдателей именно права человека были проблемной зоной Центральной Азии. Как известно, именно США выдвинули их уважение и соблюдение как основной принцип реформирования, но политика США не всегда придерживалась такой позиции. Порой строительство трубопроводов шло вразрез с соблюдением прав человека (Узбекистан, Казахстан, Туркменистан). Это и позволяет допустить мнение, что энергетическая безопасность для США стоит выше, нежели принципы демократии. Также намеченная оттепель в отношениях между Ираном и США в 1999 году, стало восприниматься со стороны общественности, что и США могут пойти на уступки наперекор провозглашённым ценностям.

Трубопроводную политику Штатов также критиковали за то, что из коммерческого он превратился в стратегический1. Говорилось, что каспийский регион не может производить столько нефти, сколько тратиться на это времени и ресурсов. Падение цен на нефть во второй половине 90 – х годов усилило критику США, но сегодня мы имеем реальную возможность оценить столь дальновидную политику США.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что энергетическая стратегия США базируется на следующих принципах:

  1. привязка к американской политике максимально большего количества как традиционных, так и нетрадиционных источников углеводородов;

  2. диверсификация мирового производства нефти;

  3. проведение политики поддержания цен на нефть на рыночном уровне (т.е. игра на понижение цен);

  4. технологическое доминирование США в мировом производстве нефти;

  5. улучшение инвестиционного климата для американских и транснациональных компаний;

  6. экономический контроль над трубопроводами и маршрутами перевозки нефти и газа.

И, что для установления контроля над нефтегазовыми ресурсами Центрально–азиатского региона, что является стратегической задачей в защите своих интересов, США для достижения этих целей выбрали два основных пути:

  1. прямые инвестиции в нефтегазовое производство;

  2. установление контроля над маршрутами транспортировки и строительством трубопроводов.

Стоит отметить, что первая цель уже достигнута, вторая остается на повестке дня американской внешней политики, и будет определять ее характер и методы на ближайшую перспективу1.

Итак, в первой главе мы рассмотрели становление и развитие отношений между США и Центрально-азиатскими государствами в первое десятилетие независимости. Также остановились на важной теме стратегических интересов Соединённых Штатов в регионе, отметив их развитие, а также основное содержание. По просмотру динамики взаимоотношений можно сделать следующие выводы:

  1. Сразу же после распада СССР США приняли активное участие в политике региона, предложив свои проекты реформирования и модернизации, но вмешательство было достаточно мягким; можно также сказать, что этими реформами США заранее продумали свои отношения со странами Центральной Азии, включив их в общую систему демократий и предложив западные идеалы и ценности;

  2. Признав независимость пяти республик, открыв свои дипломатические представительства, приняв законодательные акты («Закон о поддержке свободы», «Закон о сотрудничестве в целях уменьшения угрозы», «Закон о стратегии Шелкового пути») которые в дальнейшем обусловили стратегию в регионе, разработав проекты сотрудничества политика «нейтральности» региона для США постепенно трансформировалась в зону важных интересов;

  3. Нельзя согласиться с теми экспертами, которые считают, что политика США в регионе в целом носила ситуационный характер, так как программа по разоружению, ликвидации ОМУ была проведена успешно за достаточно короткий срок; на место которой пришла энергетическая политика.


  1   2   3   4


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации