Волович Г.В. Жизнеобеспечение экипажей летательных аппаратов после вынужденного приземления или приводнения - файл n1.doc

приобрести
Волович Г.В. Жизнеобеспечение экипажей летательных аппаратов после вынужденного приземления или приводнения
скачать (12690 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc12690kb.01.06.2012 07:41скачать

n1.doc

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

Профилактика и лечение заболеваний


Причины гибели экипажа летательного аппарата после приводнения бывают самые различные.

Одни из них действуют немедленно после приводнения – утопление, нападение морских хищников. Время воздействия других исчисляется часами (гипотермия, перегрев). Сопротивляться дегидратации организм может в течение нескольких суток, а бороться с голодом – неделями (La survie en merv, 1967). Крайне неблагоприятное воздействие на организм оказывает укачивание, ослабляя его и способствуя дегидратации. Особую опасность представляют отравления, вызванные ядовитыми животными.

Как уже указывалось выше, можно избежать тепловых поражений и дегидратации или, во всяком случае, замедлить развитие этих процессов с помощью правильного питьевого режима, ограничения физической деятельности, создания солнцезащитных тентов.

К этому следует добавить, что отраженные солнечные лучи легко поражают чувствительные участки кожи вокруг губ, ноздрей, век. Для профилактики этих поражений наиболее уязвимые места на лице смазывают солнцезащитным кремом или закрывают кусочками липкого пластыря.

Чтобы избежать раздражения глаз отраженным солнечным светом, необходимо в дневные часы носить очки и светофильтры.

Укачивание


Укачивание, или морская болезнь, является состоянием организма человека, возникающим в условиях воздействия комплекса раздражителей при качке корабля. Морская болезнь развивается обычно у значительной части людей, находящихся на борту спасательной лодки или плота.

При проведении трехсуточного натурного эксперимента в тропической зоне Атлантического океана у всех независимо от специальности испытуемых наблюдались в той или иной форме явления укачивания, причем у трех из них были ярко выражены вегетативные явления (профузная рвота, головокружения с полной утратой работоспособности).

В пятисуточных экспериментах на спасательной шлюпке и надувном плоту ПСН-6 в тропиках Индийского океана из 17 участников 14 страдали различными формами морской болезни, но полная утрата работоспособности отмечалась лишь у одного испытуемого.

Согласно теории замечательного советского ученого В. И. Воячека, морская болезнь обусловлена в первую очередь «вертикальным прогрессивным ускорением, возникающим на корабле во время качки и являющимся адекватным раздражителем оттолитового аппарата» (Воячек, 1946).

Помимо этого, при качаниях происходит раздражение интероцептивного, проприоцептивного, кожномеханического и других анализаторов, а возбуждения, возникающие в различных точках, суммируются, способствуя усилению неблагоприятных вестибуло-вегетативных рефлексов (Комендантов, Копанев, 1963; Хилов, 1969).

Правда, ответные реакции могут протекать по-разному у различных людей как по силе, так и по своему проявлению (Юганов, Лапаев, 1968).

По данным Р. А. Окунева (1958), у лиц, страдавших морской болезнью, в 95% случаев наблюдались адинамия и апатия, 83% заболевших жаловались на тошноту, 81% –на отсутствие аппетита, 78% – на головную боль, в 47% случаев отмечалась рвота.

По характеру реакций организма различают две основные формы укачивания.

Первая из них протекает с ярко выраженными вегетативными проявлениями – тошнотой, рвотой, профузным холодным потом, обильным слюноотделением, к которым присоединяются головные боли, головокружения, нарушения сердечного ритма (Брянов, Горбов, 1954).

При второй, скрытой форме люди жалуются главным образом на вялость, апатию, сонливость, снижение работоспособности (Копанев, 1970). Способствовать развитию морской болезни, отягощая ее проявление, могут множество дополнительных факторов. Ими могут оказаться всевозможные запахи пищи, красок, керосина, раздражающие обонятельный анализатор, прием жирной или сладкой пищи, алкоголь, курение, пребывание в замкнутом плохо вентилируемом помещении и т. д.

Весьма неблагоприятно влияет на устойчивость человека к укачиванию высокая температура воздуха (Трусевич, 1888; Юганов, Лапаев, 1972).

Для профилактики и лечения морской болезни в настоящее время применяется множество препаратов. Так, широкое применение с тем или иным успехом нашли различные медикаментозные средства: аэрон, платифилин, димедрол, дифазин, пипольфен, фенерган, изотиазин, бенадрил и др. Их принимают в чистом виде или в различных сочетаниях (Окунев, 1958; Wood et al., 1965).

Весьма эффективным средством для борьбы с морской болезнью оказывается лекарственный комплекс, состоящий из 0,25 г спазмолитина, 0,025 г супрастина, 0,015 г тиамина бромида, 0,005 г фенамина и 0,5 г анальгина. Так, при воздействии прямолинейного ускорения из 25 неустойчивых к укачиванию людей, принимавших препарат, 19 не испытали никаких признаков морской болезни. Успешным оказалось применение лекарственного комплекса из 0,005 г скополамина; 0,025 г пипольфена; 0,015 г тиамин бромида; 0,005 г фенамина и 0,5 г анальгина. У 15 испытуемых не наблюдалось признаков морской болезни, а у 6 время появления вестибуло-вегетативных рефлексов увеличилось в среднем в 5 раз (Есипов, 1973).

Хорошие результаты получила А. И. Вожжова (1948), применяя против укачивания смесь из 10 г мединала и 0,2 г натриобензойной соли кофеина. В 84% у лиц, получивших препарат, повысилась устойчивость к укачиванию.

Следует отметить, что несмотря на огромное количество рекомендуемых фармакологических средств, наибольший эффект достигается при приеме производных белладонны-скополамина, гиосциамина и др. (Лукомская, Никольская, 1971).

Для предупреждения морской болезни препараты рекомендуется давать сразу же после посадки на спасательные лодки, плоты, если волнение моря выше 2-3 баллов.

В условиях автономного плавания на спасательных шлюпках и плотах при появлении признаков морской болезни рекомендуется принять горизонтальное положение с слегка запрокинутой головой. При этом у большинства людей укачивание уменьшается, что объясняется отсутствием добавочных ускорений, вызываемых активными и пассивными движениями головы, уменьшением возможности смещения внутренних органов по отношению к диафрагме, и, наконец, горизонтальное положение ставит отолиты в условие минимального раздражения (Окунев, 1957; Вожжова, Окунев, 1964; Quix, 1932).

Способствует уменьшению укачивания оптическая фиксация неподвижной точки горизонта, отдаленных волн, облаков (Bruner, 1955). При подташнивании облегчают состояние глубокие ритмичные (10-12 раз в 1 мин.) вдохи в момент подъема на гребень волны, кристаллы лимонной кислоты, кислая карамель, жевательная резинка и т. п. (Вожжова, 1948).

Помимо неприятных субъективных ощущений, снижения работоспособности, морская болезнь чревата еще одной опасностью, которую следует принять во внимание при ограниченных запасах питьевой воды. Обильные рвоты и профузное потоотделение, сопровождаясь значительной потерей жидкости, могут ускорить процесс обезвоживания, особенно при плавании в тропиках (McClure, Fregley, 1972).

Следует также принять во внимание, что рвотные массы, попадая за борт, нередко привлекают к спасательному плоту морских хищников, в связи с чем их желательно собирать в пластиковый мешочек.

Ядовитые животные


Среди океанских просторов в прибрежной зоне, среди скал, в тихих лагунах коралловых атоллов и болотистых зарослях мангров встречается немало ядовитых рыб, пресмыкающихся, медуз, моллюсков, представляющих в той или иной степени опасность для человека. Встреча с ними часто бывает неожиданной, а последствия весьма серьезными.

Это произошло на пятый день эксперимента в океане. К 12 час. дня жизнь в шлюпке становилась нестерпимой. Единственным спасением от жгучих лучей солнца была вода. Правда, о купании нечего было и помышлять, так как рядом со шлюпкой кружили акулы, но, зачерпывая пригоршни воды, мы то и дело устраивали себе маленький освежающий душ. Герман, перегнувшись через борт, набрал в ладони воду, но вдруг отдернул руки и откинулся на банку. На его предплечье расплывалось багровое пятно, в центре которого высыпали мелкие пузырьки, словно от ожога крапивой.

«Кажется, меня какая-то гадость укусила», – пробормотал он, испуганно потирая руку.

Мы кинулись к борту. На сине-голубой поверхности воды тихо покачивались фиолетово-розовые шары, похожие на мыльные пузыри. Это были физалии – медузы сифонофоры [Сифонофоры – особая группа кишечнополостных животных, ведущая плавающий образ жизни и состоящая из сросшихся в одну колонию полипов].

Физалия (Physalia aretusa) – удивительное создание, получившее название свое по имени доктора Мари Физаликс, которая открыла ее и описала. Это целая колония полипов «разных специальностей» (рис. 156). На плаву ее поддерживает овальный плавательный пузырь – пневматофор до 20-30 см длиной и 8-10 см шириной, заполненный газовой смесью из азота, кислорода (12-15%) и аргона (1,18%) (Брэм, 1948).


Рис. 156. Физалия.
Пузырь – сложный гидростатический аппарат, изменяющий в зависимости от условий свой удельный вес. Стоит усилиться волнению, как стенки-гребни немедленно сокращаются, излишек газа выдавливается, и физалия, словно подводная лодка, идет на погружение. Как только наступает затишье, особые железистые клетки заполняют опустевшие емкости газом, и сифонофора вновь всплывает, сверкая на солнце голубыми, фиолетовыми и пурпурными красками. Эта яркая расцветка и послужила причиной, по которой физалию назвали «португальским линейным кораблем», так как португальские моряки любили ярко раскрашивать свои каравеллы...

Интересно, что форма пузыря у физалий, живущих в северном полушарии и в южном, различна, и они никогда не встречаются на «чужой территории».

Эта особенность помогает сифонофоре противостоять силе вращения Земли, силе Кориолиса и обеспечивает «северным» сифонофорам движение влево, являя еще один яркий пример естественного отбора.

Трубчатый нежно-голубой полип отвечает за пищеварение физалии, другой полип ведает размножением, а длинные, достигающие 30 м щупальца-арканчики, унизанные пузырьками стрекательных клеток – нематоцист, обеспечивают колонию питанием и защищают ее от врага. Каждый пузырек наполнен жидкостью, содержащей ядовитые вещества. Внутри нематоциста свернута спиралью зазубренная стрекательная нить, и стоит прикоснуться к щупальцам, как нить, распрямившись, вонзается в тело жертвы отравленной стрелой.

Яд физалий напоминает по своему нервно-паралитическому действию яд кобры. Введение даже небольшой дозы яда под кожу лабораторным животным – морским свинкам, собакам, голубям – оказывалось для них смертельным. Он необычайно стоек к высушиванию и замораживанию, и щупальца сифонофоры, пролежавшие в течение шести лет в холодильнике, прекрасно сохранили свои токсические свойства (Эйбль-Эйбесфельд, 1971). Впрочем, морские животные далеко не все столь чувствительны к яду физалии. Например, рыбка номеус (Nomeus gronovi), которая без страха шныряет между грозными щупальцами, переносит без последствий инъекцию порции яда, одной десятой которой хватило бы, чтобы умертвить крупную рыбу. А хищный моллюск гляукус (Glaucus), похожий на синюю ветку причудливого растения, поедает физалию не боясь ее яда.

Но для человека яд сифонофоры крайне опасен. Описаны случаи гибели людей после обширных «ожогов», нанесенных ее стрекательным аппаратом (Пигулевский, 1968).

«Я почувствовал нестерпимую боль, – так описывает нападение физалии один из пострадавших, – как будто рука погрузилась в кипящее масло.

Но это был не «жгучий поцелуй», это был страшный сокрушительный залп стрекательных батарей физалии. Через несколько минут кисти рук оказались парализованными. Щемящая боль распространилась на лимфатические узлы под мышками. Кожа на кистях посинела, вздулась и заблестела.

Одновременно начали ощущаться сильные рези в желудке, приступы удушья, судороги. В течение часа они повторились дважды. Боль стала утихать через два часа, а затем все явления исчезли» (Просвиров, Иванов, 1962).

Между тем Герману становилось все хуже. Краснота и опухоль поползли кверху, захватили предплечье. Боль охватила грудные мышцы. Стало трудно дышать. Пульс участился, стал прерывистым. Гера стонал, охал, судорожно глотая воздух. Тут уж мы забеспокоились не на шутку. В ход был пущен весь арсенал средств антигистаминных, болеутоляющих, сердечных. Руку обильно промыли, не жалея пресной воды, обработали спиртом. Боль начала стихать и через полтора часа совсем исчезла. Лишь яркая краснота еще напоминала о пережитом приключении (Волович, 1969а).

В прибрежных водах Филиппин и Британской Колумбии, у берегов Японии и Сахалина встречается ядовитая гидроидная медуза гонионема (Gonionemus vertens Agassiz), известная среди жителей Приморья и Сахалина под названием «крестовичок». Сквозь прозрачную ткань ее маленького, всего 17-40 мм в поперечнике колокола, по краям которого свешивается 60-80 щупалец, видны четыре коричнево-красных радиальных канала, образующих крест (Иванов, Стрелков, 1949; Микулич, 1951). За этот своеобразный рисунок жители Приморья и Сахалина называют ее «крестовичок» (рис. 157).


Рис. 157. Гонионема – «крестовичок».
Гонионема избегает открытого моря, предпочитая густые заросли «морской травы» зостеры.

Впервые картина отравления была подробно описана в 20-х годах доктором А. Э. Бари (1922).

Эти данные были дополнены впоследствии Д. М. Жарковым (1941), наблюдавшим 20 случаев интоксикации, вызванной гонионемой.

Прикосновение щупалец медузы вызывает резкую боль, напоминающую боль от ожога. Кожа краснеет после стрекания и покрывается мелкими белыми пузырьками.

Явления общей интоксикации появляются сразу же после стрекания или через 15-20 мин. Появляются ощущение удушья, особенно затруднен выдох, боли в пояснице, в суставах конечностей. Немеют пальцы. Пострадавшие жалуются на одышку, стеснение в груди. Острый период длится 4-5 суток, а затем явления идут на убыль и исчезают без каких-либо последствий (Лазуренко и др., 1950; Гончарова и др., 1951).

Но особенно опасна для человека совершенно прозрачная, а потому незаметная в воде крохотная медуза (диаметр ее колокола не более 45 мм) – морская оса (Hironex Fleckeri).

Яд ее настолько токсичен, что, ослабленный в 10 000 раз, убивает морскую свинку через десяток секунд после инъекции (Внимание! Морская оса, 1968).

Человек, ужаленный морской осой, нередко погибает через несколько минут от паралича дыхания (Хасс, 1959).

В конце 60-х годов австралийский ученый Р. Джордж, изучавший опасных морских животных тропических морей, опубликовал любопытные данные о причинах гибели людей в австралийских водах. Оказалось, что морская оса имеет на своем счету гораздо больше жертв, чем самая хищная из акул. Только за 1944 г. у берегов Австралии было зарегистрировано сто смертельных случаев, виновником которых была морская оса (Горский, 1960).

Не менее токсичен яд кубомедузы – хиропсалмус (Chiropsalmus quadrigatus Haeckel), встречающейся в водах южных морей (Halstead, 1965).

Яд медуз весьма сложен по своей природе и разнонаправленному действию. В его состав входят: тетрамин, вызывающий паралич нервных окончаний; талассин, поражающий кровеносную систему; конгестин, обладающий анафилактическим действием, повышающий чувствительность организма к остальным компонентам яда и, кроме того, влияющий на дыхательный центр; и, наконец, гипнотоксин, воздействующий на центральную нервную систему, вызывающий оцепенение и сонливость (Талызин, 1970; Carter, 1943).

Менее опасными, хотя достаточно болезненными, оказываются ожоги, вызванные актиниями и кораллами, яд которых содержит тетрамин (Пигулевский, 1968).

«Однажды простое прикосновение одной из ветвей коралла к моему лицу причинило мгновенную боль, которая, как и обыкновенно, усилилась по истечении нескольких секунд, и, оставаясь на несколько минут очень резкою, чувствовалась еще полчаса спустя», – так описывает ожог кораллом великий английский натуралист Чарлз Дарвин (1908).

Особенно болезненны ожоги, вызванные жгучим кораллом (Millepora alcicornis Linneus) – ложным кораллом, встречающимся среди коралловых зарослей Красного и Карибского морей, в Тихом и Индийском океанах. Нередко после «ожогов» на коже образуются долго незаживающие язвы (Колдуэлл, 1965).

Морские змеи


В тропических водах Индийского и Тихого океанов, у Панамского перешейка и в Персидском заливе, у берегов Индии и Новой Гвинеи часто встречаются змеи, ведущие морской образ жизни. Это подсемейство ядовитых змей – морские змеи (Hydrophinae) насчитывает около 54 видов, из которых многие весьма опасны для человека. На первый взгляд, морские змеи напоминают не столько своих земных сородичей, сколько угревидных рыб. Они не велики по размеру, лишь изредка попадаются экземпляры, достигающие 3 м. Тело их с небольшой головой, круглое в передней части и сильно сплющенное с боков в средней, заканчивается коротким плавательным хвостом, напоминающим лопасть весла, поставленную вертикально.

Типичный представитель гидрофин – ластохвост синеполосый (Distira cianocincta). Его нетрудно узнать по оливково-зеленой шкуре, покрытой черными поперечными полосами и кольцами (рис. 158).


Рис. 158. Ластохвост синеполосый.
Известна и широко распространена в прибрежных водах теплых морей пеламида двуцветная Pelamis platurus – небольшая темно-бурая змея, с желтым брюхом и характерным лимонно-желтым хвостом, украшенным крупными черными пятнами (рис. 159).


Рис. 159. Пеламида.
При наблюдении за поведением пеламид в неволе, во время плавания на ЭС «Витязь», обращала на себя внимание одна из характерных особенностей морских змей. Быстрые и ловкие в воде, вытащенные на палубу, они становились вялыми, неподвижными.

Морские змеи сами редко нападают на людей. Но, извлекая улов из сети, купаясь у берега в местах с густой морской растительностью или во время переходов по таким участкам, можно столкнуться со змеей и получить укус. Яд некоторых морских змей по силе нейропаралитичеекого действия сходен с ядом кобры и даже превосходит его в 8-10 раз (Крепе, 1963). По некоторым данным, токсичность яда гидрофин еще более значительна (Halstead, 1959; Nav. Medical res., 1967). Однако само отравление развивается довольно медленно, и иногда проходит несколько часов, прежде чем появляются первые симптомы, из которых наиболее характерные – спазм челюстных мышц и опущение век.

Вот как описывает А. Брэм (1895) случай гибели человека от укуса морской змеи.

«Когда в 1837 г. английское военное судно «Algerine» стояло на якоре на Мадрасском рейде, была поймана морская змея.

Один из матросов до тех пор рассматривал и трогал ее, пока она не укусила его в указательный палец правой руки... Через два часа у него вдруг сделалась рвота, скоро после того пульс стал слабым и по временам прекращался; зрачки были расширены, но суживались под влиянием света; на коже выступил холодный пот, и выражение лица становилось более тревожным и все более и более обнаруживало общее и тяжелое болезненное состояние. Скоро наступил паралич гортани, который существенно затруднял дыхание; края раны и ближайшие части руки опухли. Опухоль распространилась потом по всей правой стороне, а шея и лицо приняли пятнистый пурпуровый и серый цвет... Дыхание становилось все труднее, изо рта вытекала темно-бурая волокнистая масса, затем наступило беспамятство, и еще до истечения четвертого часа после укуса больной умер».

Известный французский мореплаватель Луи Бугенвиль описал картину отравления после укуса морской змеи матроса фрегата «Будез» у берегов Новой Британии. Действие яда сказалось через полчаса. «Матрос внезапно почувствовал страшную боль во всем теле, место укуса на левой стороне тела потемнело и стало распухать на глазах» (Бугенвиль, 1961).

Больной выжил, но потребовалось несколько дней, чтобы к нему вернулась работоспособность.

Ядовитые рыбы


Среди рыб, населяющих тропические воды, попадается немало видов, которые природа наделила ядовитым оружием.

Ядовитые шипы у рыб расположены в самых различных местах. Например, у звездочета (Uranoscopus scaber) они находятся на жаберных крышках, по одному с каждой стороны, у зигановых (Siganidae) в ядовитые шипы превратились первый и последний лучи брюшных плавников.

Шипы бывают самой различной формы – длинные, тонкие, словно пики, изогнутые, как хирургические иглы, гладкие и зазубренные.

У одних рыб – хирургов семейства Acanturidae всего одна такая колючка, расположенная у хвостового плавника, другие, как, например, рыбы-жабы, принадлежащие к семейству Batrachoidae, имеют по два спинных и два украшающих жаберные крышки острых шипа, а вот крылатка (Pterois Volitans) имеет целый арсенал из 18 ядовитых шипов.

Кстати, красная крылатка из семейства морских ершей (Scorpaenidae), известная также под именем рыбы-зебры, рыбы-бабочки, является одной из самых ядовитых обитателей тропических вод (рис. 160).


Рис. 160. Красная крылатка.
Длинные, тонкие ядовитые шипы спрятаны от взора в нежных лентовидных, изящных, словно китайские веера, плавниках.

Укол крылатки, словно удар тока, вызывает пронизывающую острую боль. Известный французский кинооператор Марсель Изи-Шварт (1973), однажды в Тихом океане испытавший на себе укол луча крылатки, писал: «Сунув руку под камень, я вдруг почувствовал сильный укол, похожий на тот, который случается при прикосновении к оголенному электрическому проводу. Боль была такой невыносимой, что пришлось сжимать зубы... С каждым часом мои надежды гасли все больше, взор затягивала пелена. Рука онемела полностью. Только на шестом часу наступило некоторое улучшение – боль стала постепенно утихать и, наконец, исчезла». Но такие истории не всегда имеют счастливый конец.

Не менее опасен для человека яд бородавчатников (Synanceidae), особенно бугорчатки ужасной, или камень-рыбы (Synanceja horrida) (рис. 161).


Рис. 161. Камень-рыба.
Эта небольшая рыба с уродливой головой и причудливым, лишенным чешуи телом, покрытым множеством бородавок, была впервые описана французским естествоиспытателем Ф. Коммерсоном в конце XVIII столетия. Ее короткие, крепкие, как железо, шипы скрыты в толще бородавчатой кожи. Бородавчатник – донная рыба; она проводит многие часы, зарывшись в песок или прижавшись в расщелине скалы, в коралловых зарослях. Она так похожа ша бурый комок или обломок камня, что, бродя по мелководью, ее трудно заметить и еще легче, на нее наступить.

Страшная стреляющая боль пронизывает человека с ног до головы. Нередко после укола пострадавший теряет сознание, кожа вокруг раны становится синюшной, окруженной воспалительным венчиком. К пораженной конечности нельзя прикоснуться. Больной кричит, мечется. Развивается паралич конечностей. Опухоль ползет вверх, захватывает голень, бедро. Нередко эти явления сопровождаются сердечной недостаточностью, бредом, рвотой, судорогами, кожа у места укола некротизируется (Сальников, 1956).

Явления нарастают в течение 5-8 час., но затем могут пойти на убыль. Смертельные исходы не являются редкостью (Halstead, 1967).

К числу ядовитых, хотя и менее опасных, чем описанные выше крылатки и бородавчатники, относятся средиземноморский талассофрин (Thalassophryne reticulata) (рис. 162), морские дракончики из семейства Trachinidae (рис. 163) и морские ерши (Scorpaenidae), встречающиеся в Атлантике, Средиземном и Черном морях (рис. 164).


Рис. 162. Талассофрим.


Рис. 163. Морской дракончик.


Рис. 164. Морской ерш.
Особое место занимают скаты хвостоколы Trigon pastimaca, Т. limma, Т. grabatus и др. (рис. 165), ядовитый аппарат которых состоит из длинного 10-50-сантиметрового зазубренного шипа с железами, вырабатывающими яд нейротропного действия. Укол хвостокола напоминает удар тупым ножом. Боль быстро усиливается, через 5-10 мин. становится совершенно нестерпимой. Местные явления (опухоль, покраснение) сопровождаются ознобом, головокружением, нарушением сердечной деятельности. В легких случаях выздоровление наступает быстро. Тяжелые могут привести к смерти от паралича сердца (Чеботарева-Сергеева, 1971).


Рис. 165. Скат-хвостокол.
В тропиках встречаются различные рыбы, в мясе и внутренних органах которых содержатся токсические вещества, опасные для здоровья человека. К таким рыбам относятся представители семейства двузубых (Diodontidae), в частности причудливая еж-рыба (Diodon hystrix), которая в минуту опасности набирает воздух и всплывает на поверхность, превратившись в шар, покрытый колючими иглами (рис. 166); семейства молид (Molidae), например луна-рыба (Mola mola) (рис. 167), чья печень, икра и молока весьма ядовиты; представители широко распространенного в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах семейства спинорогов (Balistidae).


Рис. 166. Еж-рыба.


Рис. 167. Луна-рыба.
Но особенно тяжелые отравления вызывают печень, икра, молоки рыбы, называемой японцами фугу (Tetrodon Vermicularis) (рис. 168).


Рис. 168. Фугу.
Ее округлое тело, лишенное чешуи, окрашено в серо-коричневые тона, брюшко рыб белое. На спине и боках видны червеобразные и круглые темно-коричневые пятна.

Челюсти фугу с четырьмя долотовидными зубами образуют своеобразный клюв, разделенный посередине швом.

Тетродотоксин – действующее начало яда фугу – был открыт японским ученым Тахара. Тетродотоксин поражает отростки нервной клетки – аксоны, блокируя передачу нервных импульсов. Он в 10 раз ядовитее знаменитого кураре, а по своей активности в 160 000 раз превосходит кокаин (Кнунянц, Костяновский, 1965).

Первому описанию симптомов отравления тетродотоксином мы обязаны английскому мореплавателю Джеймсу Куку, на себе испытавшему его действие.

В 1776 г. Д. Кук высадился на берегах неизвестного острова, названного им Новой Каледонией.

«Один из моих спутников приобрел рыбу неизвестного вида. Она имела огромную длину и уродливую голову. К назначенному часу зажарили лишь одну печень. В три часа ночи мы оба почувствовали себя очень плохо. Симптомами отравления была почти полная потеря чувствительности и онемение конечностей. Я потерял способность ощущать вес вещей. Горшок емкостью в кварту, наполненный до края водой, и перо казались мне одинаковыми по весу. Своевременно принятое рвотное помогло нам [Д. Кук отравился рыбой Pleuranacanthus seleratus из семейства Tetrodontidae (Whitley, 1940)]. Утром околела одна из свиней, которая съела внутренности рыбы» (Кук, 1948).

Для отравления ядом фугу характерны такие симптомы, появляющиеся через 10-15 мин. после еды, как зуд губ и языка, расстройство координации движений, обильное слюнотечение, мышечная слабость, рвота, судороги.

Смертность, вызванная параличом дыхания от яда фугу, достигает 60% (Linaweaver, 1967). Только за один 1947 г. в Японии было зарегистрировано 470 случаев смертельных отравлений ядом фугу, а с 1956 по 1958 г. – 715 случаев.

Иногда у людей, поевших мидий, устриц или других двустворчатых моллюсков, которые встречаются в изобилии в песчаных отмелях после отлива, через некоторое время развивается отравление в виде тяжелого желудочно-кишечного расстройства, аллергических высыпаний.

Самый тяжелый вид поражения, – протекающее по паралитическому типу, когда к явлениям зуда губ и десен присоединяется онемение, постепенно распространяющееся по всему телу. Эту форму заболевания связывают с присутствием в моллюске яда динофлагеллят.

При сборе съедобных моллюсков и ракообразных на мелководье тропических побережий невольно привлекают внимание большие ярко окрашенные раковины, в которых скрываются их грозные обитатели – ядовитые моллюски конус (рис. 169, 1). Это представители многочисленного (более 1500 видов) семейства Conidae. Размеры их раковин варьируют от 6 до 230 мм, окраска их разнообразна и причудлива, но все они имеют характерную конусовидную форму (Hinton, 1972). К наиболее опасным относятся географический конус (С. geographus), чьи крупные раковины красивой кремово-белой окраски украшены коричневыми пятнами и полосами; С. magus – с небольшими беловатыми пятнистыми раковинами; С. stercusmuscarum – беловатая раковина усыпана черными точками; С. catus – черная с белыми пятнами раковина; коричнево-голубой С. monachus.


Рис. 169. Ядовитые моллюск. 1 – конус; 2 – теребра.
К числу крайне ядовитых относятся также С. tulipa. Его небольшая, закрученная на конус раковина, голубая, розоватая или красно-коричневая, покрыта белыми и коричневыми точками и спиралями. Мраморный конус (С. marmoreus) можно узнать по крупной белой раковине с многочисленными треугольными черными пятнами и придающими ей мраморность. Блестящие, словно полированные, раковины С. textil отличаются пестрым орнаментом из коричневых и белых точек и спиралей.

Конусы очень активны, когда к ним прикасаются в их среде обитания. Их токсический аппарат состоит из ядовитой железы, связанной протоком с твердым хоботком радулой-теркой, расположенной у широкого конца раковины, с острыми шипами, заменяющими моллюску зубы. Если взять раковину в руку, моллюск мгновенно выдвигает радулу и вонзает в тело шипы. Укол сопровождается острейшей, доводящей до потери сознания болью, онемением пальцев, сильным сердцебиением, одышкой, иногда параличами (Изи Шварт, 1973).

На островах Тихого океана зарегистрированы случаи смерти собирателей раковин от укола конусов (Зал, 1970).

К ядовитым моллюскам также относят теребру (Т. maculata). Его раковина, похожая на длинный узкий конус, имеет своеобразный рисунок в виде многочисленных треугольных белых пятен, разбросанных по коричневому или черному фону (см. рис. 169, 2).

В 1962 г. Пастеровский институт в Новой Каледонии провел исследования моллюсков, которые были причиной гибели нескольких лиц, и издал специальный документ, заканчивавшийся словами: «Собирая раковины, помните, Вы шагаете по минному полю».

Определенную опасность для выживающего представляют морские ежи (Echinoidea), покрытые сплошным панцирем из множества игл. Они очень тонкие, острые, как стекло, и ядовитые, каждая иголка жалит на свой манер (Хасс, 1959).

Иглы настолько остры и хрупки, что мгновенно впиваются глубоко в кожу и тут же обламываются, после чего извлечь их из ранки крайне трудно.

Яд морских ежей вызывает жгучую боль в месте укола, а в тяжелых случаях паралич губ, онемение конечностей, продолжающееся несколько часов. Помимо игл ежи вооружены маленькими хватательными органами – педицилляриями, разбросанными у основания игл.

Профилактика и лечение


Лучший метод профилактики от ожогов медуз и уколов ядовитых рыб и моллюсков – осторожность. Осторожность при разборе улова в сетки, снятия рыб с крючка, осторожность и внимательность при сборе моллюсков и поисках пищи среди кораллов и на участках, заросших водорослями. Брать раковину моллюска можно только за узкий конец, т. е. там, где нет радулы, и ни в коем случае не класть на руку.

Если же человек подвергся нападению ядовитого животного, помощь должна быть оказана без промедления.

При ужаливании медузами пораженное место тщательно обмывают водой с мылом, обрабатывают раствором марганцовокислого калия (1:5000), смазывают растительным маслом или синтомициновой эмульсией.

При поражениях, вызванных физалией, рекомендуются средства для предупреждения шока (1-2 мл 0,1%-ного морфина, или 1-2 таблетки промедола), сердечные и дыхательные средства, антигистаминные препараты (димедрол), а при остановке дыхания – искусственное дыхание (Miles, 1966; и др.).

Интоксикацию, возникающую от «ожога» гонионемой, лечат введением подкожно 1,0 мг 0,1%-ного раствора адреналина или 1,0 мл 5%-ного эфедрина (Брехман, Минут-Сорохтина, 1951; Наумов, 1960). В качестве обезвреживающего и мочегонного внутривенно вливают 30-40 мл 40%-ного раствора глюкозы.

А. Э.Бари (1922), А. В.Иванов, А. А.Стрелков (1949) рекомендуют в качестве наркотического средства небольшие дозы алкоголя, однако, по мнению И. И. Лазуренко и др. (1950), последний противопоказан, так же как морфий и атропин (Сорохтин,1951).

При укусах ядовитых змей, уколах шипами ядовитых рыб или моллюсков лечебные мероприятия ведутся в трех направлениях: нейтрализация и удаление яда, облегчение боли – борьба с шоком и предотвращение вторичной инфекции.

Немедленное отсасывание яда рекомендуется многими отечественными и зарубежными авторами (Талызин, 1970; Miles, 1966; и др.). Что касается жгута и крестообразных разрезов раны, то, по мнению В. Halstead (1954), С. В. Пигулевского (1964), они целесообразны лишь тогда, когда применяются не позднее 3-5 мин. после укола или укуса. Широко рекомендуются горячие ванночки, в которые надо поместить пораженную конечность на 30-60 мин. Облегчают боли введение в область раны 3-5мл 0,5-2%-ного раствора новокаина (Талызин, 1970), примочки спиртом, нашатырным спиртом, крепким раствором марганцовокислого калия (Пигулевский, 1964). Рекомендуется прием внутрь раствора марганцовокислого калия (1:5000) по столовой ложке 7-8 раз в день (Сальников, 1956).

Для борьбы с болевым шоком применяют введение под кожу 1,0 мл 0,1%-ного раствора морфина или 2,0 мл 2%-ного раствора пантопона [Б. Холстед (1970) считает, что морфий и его производные противопоказаны, так как угнетают дыхательный центр] сердечные препараты, дыхательные аналептики, обильное горячее питье и небольшие дозы алкоголя.

В литературе имеются указания на эффективность использования внутрь слабого раствора нашатырного спирта при уколах крылатками (Кларк, 1968). Рана очищается от обломков шипов, игл, обрабатывается спиртом и на нее накладывается стерильная повязка. Пораженная конечность должна быть зафиксирована шиной и человеку создан полный покой.

Наступив на морского ежа, следует, выбравшись на берег, немедленно извлечь из раны обломки игл и педициллярий, смазать ее спиртом и, если возможно, сделать горячую ванну (Райт, 1961).

Ядовитую рыбу не всегда удается распознать по внешнему виду, особенно людям, впервые оказавшимся в тропических водах, однако некоторые внешние признаки могут вовремя насторожить человека и предотвратить отравление. Специалисты не рекомендуют употреблять в пищу рыб ярких расцветок (это в первую очередь рифовые рыбы), лишенных боковых плавников, чешуи, имеющих округлую форму, черепахообразную голову, клювовидные челюсти, а также рыб малоподвижных с кожными язвами и наростами, с кровоизлияниями и опухолями внутренних органов (Halstead, 1958; Волович, 1969а). Но даже в тех случаях, когда вид рыб хорошо известен, необходимо помнить, что икра, молоки, печень всегда потенциально опасны для человека.

При отсутствии другой пищи и невозможности точно определить, насколько безопасно есть пойманную рыбу, мясо ее рекомендуют нарезать тонкими ломтиками, вымачивать в воде 30-40 мин., а затем, сменив воду, варить до готовности.

Собранных моллюсков следует хорошо промыть перед варкой, а после приготовления бульон слить, ибо он содержит токсические вещества.

Поскольку ядовитые вещества сконцентрированы главным образом в органах пищеварения, в сифоне, черном мясе и в жабрах, есть нужно только мышцы или белое мясо.

Лечение пищевых отравлений направлено в первую очередь на удаление яда из организма. Поэтому при первых признаках отравления: тошноте, головокружении, зуде вокруг губ необходимо немедленно очистить желудок обильным питьем соленой воды и последующим вызыванием рвоты.

Затем пострадавшего надо согреть, так как периферическое кровообращение ослаблено, дать горячий крепкий чай, кофе. При нарушениях сердечной деятельности подкожно вводятся кофеин, кардиамин, камфара и т. д., а при остановке дыхания – производится искусственное дыхание (Lineaweaver, 1967).

Акулы – враг номер один


С той поры как человек впервые дерзнул выйти в открытый океан, он считает акул своим злейшим врагом. Однако из всего многочисленного акульего племени, насчитывающего около 350 различных видов [Определитель акул, составленный советским ихтиологом В. И. Пинчуком (1972), включает 327 видов] опасны для человека лишь немногие. По мнению Б. Шёгрена (1962), P. Gilbert (1963а), J. A. Garrick, L. P. Schultz (1963), на людей нападают представительницы 27-29 видов. P. Nesbitt et al., (1959), В. W. Halstead (1959) считают, что особую опасность представляют лишь 8-9 видов акул (рис. 170). И первой в этом мрачном списке акул-канибалов стоит большая белая акула (Carcharodon Carcharias). Нет равных по силе и кровожадности этой «царице царей океана», прозванной белой смертью. Немало жертв на своей совести насчитывает тигровая (Galiocerdo cuvier) и акула-молот (Sphyrna zygaena) – уродливое чудовище с плоской головой, разделенной на две доли, словно рога, с крохотными злобными глазками, сверкающими на их концах. Не менее опасны для человека стремительная красавица мако (Jsurus oxyrinchus), неукротимая в атаке, упорная в защите; медлительная, но хищная бычья (Carcharinus leucas); серо-коричневая песчаная (Carcharias taurus Rafinesque) с длинными и тонкими, как кинжалы, зубами, загнутыми внутрь; голубая (Prionace glauca) с узкими плавниками, шиферно-голубой спиной и ослепительно белым брюхом. Под подозрением находятся и апатичная длиннокрылая (Pterolamiops longimanus), чьи плавники окантованы белыми полосами; коварная лимонная (Negaprion brevirortris) и даже морская лисица. Впрочем, весьма сомнительно, чтобы у пловца, завидевшего акулу, возникло особое желание выяснять, к какому семейству она принадлежит, кровожадна она или вполне безобидна.


Рис. 170. Акулы, нападающие на человека. 1 – мако; 2 – тигровая; 3 – молот; 4 – серая нянька; 5 – песчаная акула; 6 – голубая акула; 7 – белая; 8 – лисица.
Специалисты считают, что любая акула длиной более метра представляет опасность для человека. Так, в 1406 случаях, проанализированных Л. Шульцем, нападения совершали акулы величиной 1,2-4,6 м (Schultz, 1967).

По официальной статистике ежегодно от нападения акул гибнет от сорока до трехсот человек (Кенией, 1968). А по неофициальной? Кто знает, сколько из тех несчастных, кто бесследно исчез после кораблекрушений, нашли свою смерть в зубах акулы. Однако совершенно точно известно, что во время войны и морских катастроф акульи жертвы резко возрастают. М. Г. Мак-Кормик, Г. Аллен и В. Янг (1968) так описывают один из трагических эпизодов, происшедших во время второй мировой войны: «Когда в Тихом океане затонул транспортный корабль «Кейп Сан-Хуан», торпедированный японской подводной лодкой, на его борту было 1429 человек. Торговому судну «Эдвин Мередит» удалось спасти 448. И даже во время спасательной операции несколько стай акул продолжали бесчинствовать среди надувных плотиков и уничтожать тех, кто на них находился. Вновь и вновь раздавались крики солдат, в то время как акулы стаскивали их с плотиков в воду».

И где только не нападали акулы на людей: среди бескрайних океанских просторов и у самого берега на мелководье, в синеватой глубине у подножья рифов и на залитом солнцем песчаном дне. Они атаковали своих жертв в шторм и тихую безветренную погоду, днем и ночью. Лишь одно условие оставалось непременным – температура воды. Да, акулы предпочитали только теплую, не ниже 21° (Coplesson, 1963; Davies, 1964). Инциденты с акулами в наиболее холодных водах оказались редким исключением. Из 790 случаев нападений, изученных доктором Л. Шульцем, только три произошли в воде с температурой 18° (Шульц, 1962). Но почему они вдруг становились столь агрессивными? Биологи предположили, что наиболее вероятной причиной является голод. Если обычная пища: рыбы, омары, тюлени и другие обитатели вод, с которыми хищницы справлялись без особых усилий, почему-либо исчезали, акула в голодном ослеплении нападала на любого противника, будь то человек, кит или кашалот. И тем не менее издавна сложившееся мнение о неимоверном аппетите акул оказалось ошибочным. Американский биолог Эжени Кларк выяснила, что акула ест относительно немного. Так, количество пищи, съеденной акулой за неделю, не превышало 3-14% ее собственного веса (Clark, 1962, 1963). И в то же время неразборчивость акулы во вкусах просто удивительна. Чего только не находили в желудках акул: консервные банки и почтовые посылки, подковы и дамские шляпы, ручные гранаты, поплавки от сетей и даже примус. Однажды у берегов Сенегала в брюхе тигровой акулы обнаружили туземный барабан там-там. Размеры его были весьма внушительны: длина 27 см, ширина 25 см, вес добрые 7 кг (Budker, 1948).

Пустой желудок заставлял акул нападать на людей. Это объяснение ни у кого не вызывало сомнений. Итак, голод – очевидная причина. Но единственная ли? Многие случаи столкновения человека с хищницами никак не укладываются в привычную схему (Gilbert et al., 1967). Повреждения, полученные людьми, не были похожи на укусы, а напоминали глубокие порезы, словно по телу прошлась гребенка из отточенных лезвий; пловцы, обеспокоенные неожиданным покалыванием или царапанием, выйдя из воды, с испугом обнаруживали на коже обширные ссадины и царапины, происхождение которых не вызывало сомнений. Весной 1968 г. компания студентов приехала на пляж вблизи Палм Бич. Плеск воды, шумные крики и смех огласили окрестности. Веселье было в полном разгаре, как вдруг один из юношей страшно вскрикнул и бросился к берегу, оставляя за собой кровавый след. Он упал без сил на песок и потерял сознание. На обеих ногах его от лодыжек до колен тянулись глубокие порезы. Однако обычные множественные колотые раны, непременно возникающие при укусе нижней челюстью, – отсутствовали. Страшные метки акульих зубов виднелись и на ластах, но только на нижней их стороне.

Еще более характерный случай произошел с Джоном К. в Бодега-Бей (Калифорния). Джон был опытным подводным пловцом. Не одну сотню часов провел он, подстерегая добычу, среди колышущихся коричневато-зеленых зарослей, то гоняясь за эффектными кинокадрами, то разыскивая мифические сокровища затонувших кораблей. Вооруженный одной лишь кинокамерой, он не раз бесстрашно встречался лицом к лицу с акулами и барракудами, этими тиграми подводных джунглей. Но эту встречу он запомнил на всю жизнь. Ничто в этот день не предвещало несчастья. Внезапно, на глубине нескольких футов, он почувствовал, как что-то ухватило его за ногу и сжало гигантскими тисками. «Я понял, – рассказывал он впоследствии, – что это акула. Я потерял волю и чувствовал себя погибшим». Но хищница, протащив свою жертву метров сорок, вдруг разжала зубы и, оставив ее обессиленную от пережитого ужаса, уплыла прочь и не сделала больше ни одной попытки напасть на кого-либо.

В общем, многое в поведении акул остается непонятным: то они равнодушно скользят мимо истекающего кровью беспомощного пловца, не проявляя к нему никакого интереса, то устремляются в атаку на вооруженного аквалангиста, не оставляя ему ни единого шанса на спасение. То они спокойно проплывают рядом с куском окровавленного мяса, то остервенело накидываются на тряпку, пропитанную мазутом (Lineaweaver, Backus, 1970).

Порой акула впадает в какое-то необъяснимое бешенство – «пищевое безумие», как его назвал профессор Перри Жильберт. В слепой ярости набрасывается она на любой предмет, лежащий на ее пути, будь то лодка, ящик, плавающее бревно, пустой бидон или клочок бумаги. Эта всесокрушающая злоба чем-то напоминает состояние, называемое малайцами амок, – «припадок бессмысленной, кровожадной мономании, которую нельзя сравнить ни с каким другим видом алкогольного отравления», – как описал его Стефан Цвейг. Но вот прошел этот странный припадок, и акула, как ни в чем не бывало, спокойно возвращается к своим товаркам.

Обычно же акула весьма осмотрительна, и, встретив незнакомый предмет, она будет подолгу кружить неподалеку, выясняя, не опасен ли он. Но чем больше она проникается уверенностью в своей силе и превосходстве, тем быстрее суживаются круги ее движения.

Акула готовится к атаке. Ее грудные плавники опускаются вниз под углом 60°, нос чуть приподнимается, горбится спина. Ее напряженное тело и голова двигаются взад и вперед одновременно с движением хвоста (Church, 1961; Davies, 1964). Лишь однажды смельчаку-оператору удалось заснять этот момент на пленке, и это едва не стоило ему жизни. Затем следует могучий рывок вперед, и акула хватает свою жертву. Но иногда акула с налету наносит своей жертве удар рылом. Может быть, этим она лишний раз проверяет, съедобен ли предмет, может быть, хочет оглушить добычу?

У побережья Южной Африки напавшая акула нанесла пловцу страшный удар, выбросив его из воды на несколько метров. Не успел он упасть обратно, как акула повторила нападение. Подоспевшие рыбаки втянули несчастного на шлюпку, и через несколько минут он скончался. Повреждения, нанесенные акулой, были ужасны. От обеих ног остались лишь кровавые обрубки, а между грудью и животом от удара акульего рыла образовалась глубокая рана 2,5 см шириной и 17 см длиной (Baldridge, Williams, 1969).

Природа наделила акул идеальным инструментом для убийства. Их челюсти, усаженные частоколом зазубренных по краям треугольных зубов, обладают огромной силой. Четырехметровая акула может начисто отхватить ногу, а шестиметровая – без труда перекусывает человека пополам. В зависимости от породы в пасти акулы насчитывается от двадцати до нескольких сотен зубов. Они расположены в пять-шесть, а иногда в добрых полтора десятка рядов и заменяются словно патроны в барабане револьвера. Стоит передним выпасть, как задние занимают их место. Недаром акулью челюсть называют «револьверной».

Биологам Лернеровской морской лаборатории в океанариуме на Бимини (Багамские острова) удалось измерить мощь акульих челюстей. Десять суток они морили голодом тигровую акулу, и когда хищница буквально обезумела от голода, ей вместо мяса бросили специальный динамометр. Это был алюминиевый цилиндр, в котором между внешней оболочкой и стальными обоймами поместили шарики из, нержавеющей стали. Приманкой служило специальное пластмассовое покрытие. Акула набросилась на добычу. Челюсти ее стиснули динамометр с силой, превышающей две тысячи атмосфер. P. Gilbert (1962) приводит в своей работе цифру 18 метрических тонн.

Нападая, акула сначала вонзает в тело жертвы зубы нижней челюсти, словно насаживая ее на вилку. Зубы верхней, выдающейся вперед челюсти, благодаря движениям головы и вращательным движениям тела, как нож, кромсают ткани, нанося ужасные раны. Вот почему так высок процент смертельных исходов акульих атак (Гликман, 1964; Gilbert, 1966b).

По сообщению доктора Л. Шульца, из 790 случаев нападений 408 окончились гибелью людей – 51% (Шульц, 1962).

Но порой небольшие, казалось бы, совсем безопасные для жизни укусы, неожиданно приводили к печальному концу. У раненого, если медицинская помощь запаздывала, вскоре повышалась температура, начинался озноб. Состояние его быстро ухудшалось, и он погибал на этот раз от заражения крови (Halstead, 1963). Оказалось, что акулью пасть населяют вирулентные гемолитические бактерии. В пробах, взятых с зубов и слизистой оболочки, выстилающей челюсти, Д. Дэвис и Г. Кемпбэлл обнаружили целые полчища этих невидимых простым глазом убийц (Davies, Campbell, 1962).

Чем же руководствуется акула в поисках пищи? Обонянием, зрением, а может быть, слухом? Какое значение имеет каждое из этих чувств на различных этапах атаки? Многие специалисты считают, что ведущую роль, определяющую поведение хищницы, играет обоняние (Парин, 1964; Baldridge, Reber, 1966; и др.). Ее огромные обонятельные доли в мозге обеспечивают поразительную способность распознавать запахи на большом расстоянии. Акула может определить присутствие посторонних веществ в воде в концентрации один на несколько миллионов. Ее плоская книзу морда с широко открытыми ноздрями, выдвинутыми далеко вперед, воспринимает бесчисленные запахи моря, помогая найти дорогу к пище, даже если она находится «за тридевять земель».

Чтобы оценить роль обоняния, сотрудники Лернеровской морской лаборатории поместили в бассейн трехметровую лимонную акулу, а затем, когда гостья несколько освоилась с новым жилищем, опустили в воду холщовый мешок, набитый кусками мяса. Акула охотно съела гостинец. Второй мешок, опущенный в противоположном углу бассейна, постигла та же участь. Тогда акуле предложили третий, такого же цвета и величины, но на этот раз с камнями. Акула примчалась на всплеск, но, мигом распознав обман, сделала пируэт и не торопясь удалилась. На следующий день акулу поймали сетью и осторожно вытянули из воды. Один из участников эксперимента вооружился специальным «пистолетом», заряженным сильным анестезирующим веществом М-222. Препарат ввели прямо в жабры.

Как только акула заснула, ноздри ей закупорили ватными тампонами и отпустили на все четыре стороны. Вскоре подопытная пришла в себя, но поведение ее странно изменилось. Акула явно была не в своей тарелке. Она двигалась как-то растерянно, беспорядочно меняя направление. Даже сочный кусок мяса не привлек ее внимания. Лишившись обоняния, она стала совершенно беспомощной. Но стоило удалить тампоны, как все вернулось на свои места. Мясо было немедленно проглочено, а мешок с камнями снова презрительно отвергнут.

Впрочем, тампонирование даже одной ноздри тоже осложняло акулью жизнь. Стоило «выключить» ей левую ноздрю, как акула упорно начинала кружить по часовой стрелке. Но как только тампоном закрывали правую, она устремлялась против часовой стрелки, несмотря на все усилия исследователей заставить ее переменить направление. На основании этих экспериментов доктор Джон Паркер из Гарвардского университета предположил, что для точной локации цели акулам требуются обе ноздри. Если это так, то наблюдавшееся не раз виляние акулы из стороны в сторону при подходе к добыче вполне объяснимо: чуя запах с одной стороны, акула уклоняется в эту сторону до тех пор, пока другая ноздря не начинает его хорошо улавливать.

Зрению тоже принадлежит немаловажная роль в поведении акулы (Клинджел, 1963). Правда, акулы довольно близоруки, совершенно не разбираются в красках и на большой дистанции мало полагаются на свои глаза. Однако, чем меньше расстояние до цели, тем быстрее нарастает значение этого органа чувств. Конечно, сила и направление течений, прозрачность воды и освещенность окажут свое влияние, но в момент непосредственной атаки, т. е. за три-пять метров, зрение становится главным чувством, руководящим действиями акулы (Жильберт, 1962). Такое своеобразное изменение его роли объясняется анатомическими особенностями органа зрения акулы.

Как известно, глаз животных имеет световоспринимающие клетки двух типов: колбочки и палочки. Первые – обеспечивают дневное зрение во всех его проявлениях, от них зависят острота зрения и способность глаза различать цвета. Вторые – отвечают за ночное зрение. Так как вся жизнь акул проходит преимущественно в среде с пониженной освещенностью, то в процессе многовековой адаптации (приспособления) к этим условиям глаза приобрели определенные особенности. Профессор Перри Жильберт, исследовав орган зрения акул 16 видов из отрядов Galeoidea и Squaleoidea, установил, что у большинства из них в сетчатке глаза колбочки имеются либо в мизерном количестве, либо вовсе отсутствуют (Gilbert, 1962). После этого не приходится удивляться, что акулы не блещут остротой зрения и совсем не разбираются в красках. Зато палочек в сетчатке изобилие, и это обеспечивает глазу очень высокую чувствительность. Эта чувствительность усиливается с помощью особого зеркалоподобного слоя из кристаллов гуанина, выстилающего сетчатую оболочку глаза. Свет, входящий в глаз, отражаясь от него, словно от зеркала, обратно в сетчатку, повторно раздражает зрительные клетки (McFadden, 1971). Поэтому, даже при самом тусклом освещении, акула великолепно различает не только объект, но и малейшее его движение, особенно если фон контрастный (Rochon-Duvigneaud, 1943). Акула легко приспосабливается к резким изменениям света, и чувствительность глаза к свету после восьмичасового пребывания в темноте, по данным доктора С. Грабера, возрастает почти в миллион раз (Gruber, Hammasaki, Bridges, 1963; Gruber, 1967). Хотя акула не разбирается в цветах предметов, но тем не менее она отлично реагирует на яркость и контрастность их окраски (Gruber, 1967). На эту особенность акульего зрения еще полсотни лет назад обратил внимание знаменитый охотник на акул Р. Янг. Отлавливая хищниц у берегов Австралии, он заметил, что сети белого цвета всегда были полны добычи, в то время как голубые и зеленые, как правило, оставались пустыми.

Не случайно негры-ныряльщики на Антильских островах перед спуском под воду тщательно чернят ступни и ладони, которые у них значительно светлее, чем остальная кожа (Уэбстер, 1966). Греки-водолазы с западного берега Флориды всем расцветкам гидрокостюмов предпочитают черные.

Конрад Лимбо, большой знаток акул, отмечал, что тигровые и белые акулы значительно чаще нападали на людей, обутых в зеленые ласты, и проявляли полное равнодушие к черным и темно-коричневым (Limbaugh, 1963). Эта черта характера акул хорошо известна австралийским купальщикам. Поэтому, прежде чем войти в воду, они оставляют на берегу все, что может привлечь внимание хищниц, – кольца, браслеты, бусы и серьги.

Чтобы определить, насколько хорошо разбирается лимонная акула в форме и яркости предметов, в бассейн однажды опустили большой светлый квадрат. Акула ткнулась в него мордой и была тотчас же вознаграждена сочным куском мяса. Опыт повторили, но квадрат на этот раз заменили ромбом. Подопытная акула приблизилась к нему, однако вместо мяса она получила сильный удар палкой по рылу. К удивлению исследователей, условный рефлекс у акулы выработался довольно быстро: через несколько сеансов она твердо усвоила суть дела и, охотно подплывая к белому квадрату, совершенно перестала обращать внимание на ромб, суливший ей одни неприятности. Так же быстро акула научилась отличать красный квадрат от белого и черного, определяя их по яркости (Кларк, 1962). И все же, несмотря на столь убедительные доказательства, японки – собирательницы жемчуга-амы – облачаются в курточку, юбку и шапочку ярко-белого цвета, в твердой уверенности, что именно белое отпугивает акул и морских змей.

Где же истина? Этот вопрос весьма волновал конструкторов, морского спасательного снаряжения. Ведь спасательные лодки, плоты и жилеты изготавливаются из материалов самой броской краски – красной, желтой, оранжевой. На голубом фоне океанских просторов яркоокрашенное снаряжение заметнее для поисковых самолетов. Но коль скоро яркие предметы привлекают хищниц, значит никто не может гарантировать, что акулы оставят в покое спасательную лодку, а прорвать зубами тонкую прорезиненную ткань для них сущий пустяк!

Это требовало немедленной проверки. Ранним летним утром от флоридского берега отчалила странная флотилия. Впереди, урча мотором, двигался небольшой катер, а следом за ним на буксире тянулся целый караван спасательных лодок, плотов, манекенов, одетых в разноцветные надувные жилеты. Наконец, катер застопорил ход и остановился, покачиваясь на волнах. Неподалеку от него на глубине 2 м завис серый металлический шар подводной лаборатории «море-море». Сквозь ее широкие иллюминаторы хорошо было видно поле предстоящего «сражения». Наблюдатели приготовили кинокамеры. Чтобы привлечь акул, в воду бросили кашицу, приготовленную из мяса бонито. Ждать пришлось недолго. Привлеченные ароматом угощения, хищницы примчались со всех сторон. С каждой минутой компания подопытных увеличивалась. Правда, вели они себя по-разному. Голубые то собирались стаями по тридцать-сорок штук вблизи катера, то кружили хоровод у капсулы подводной лаборатории. Время от времени одна-две из них отделялись от общей компании, наскакивали на лодку или жилет и, куснув, улепетывали прочь. Мако вели себя иначе. Они вылетали из глубины, словно торпеды, и на полном ходу набрасывались на сверкавшее под лучами солнца цветное снаряжение. Уже с десяток жилетов, разодранных в клочья, колыхалось на поверхности воды. Манекен лишился руки, а хищницы все так же неумолимо атаковали все, что было окрашено в желтое и красное. Но черные лодки и жилеты акулы просто не замечали. Эти эксперименты заставили серьезно задуматься специалистов: не пора ли подводную часть лодок и плотов окрашивать в черный цвет (Gilbert, Martini, Irvin, 1970; McFadden, 1971). Но не только зрением и обонянием пользуется акула в своих непрестанных поисках пищи. Природа наделила хищницу органом, позволяющим улавливать малейшие колебания воды на большом расстоянии, вызванные бьющейся рыбой, падением тяжелых предметов, взрывами и т. п. (Dijkqraaf, 1934, 1964; Backus, 1963; Cahn, 1967). Не случайно во время морских катастроф акулы появляются невесть откуда у места происшествия, чтобы устроить свой кровавый пир. Этот чувствительный орган – своеобразная комбинация сонара и радара – латеральная линия. Он состоит из тончайших каналов, лежащих почти под кожей по обеим сторонам тела акулы. Вдоль них тянутся пучки нервных узлов-ганлиев, из которых в полость каналов, заполненную жидкостью, входят структуры, напоминающие волоски (Grasse, 1957).

А есть ли у акул слух? Многие ученые были убеждены, что акулы лишены способности воспринимать подводные звуки, считая, что латеральная линия заменяет и вполне компенсирует упущение природы. Ошибочность этого мнения доказал биолог Д. Нельсон. Записав на магнитофонную ленту звуки бьющейся рыбы частотой в 100 Гц, он подсоединил к магнитофону репродуктор в герметической оболочке и опустил его под воду у атолла Рангориа, где акулы давно уже не появлялись. Вскоре у подножья рифа мелькнула расплывчатая тень, и прямо к репродуктору подплыла крупная тигровая акула. Она приблизилась к незнакомому предмету, издававшему звуки раненой рыбы, и стала кружить, словно прислушиваясь.

Эксперимент был многократно повторен, и каждый раз на «рыбьи крики» приплывали все новые акулы. Правда, через некоторое время акулы «раскусили» обман и потеряли к репродуктору всякий интерес (Nelson, 1969; Nelson, Johnson, 1970).

Австралийский профессор Тео Браун не так давно сообщил, что, по его наблюдениям, акулы не только хорошо разбираются в подводных звуках, но даже в музыке, которая «действует на них умиротворяюще». У акул имеется еще один орган чувств, назначение которого долгое время оставалось неясным для ученых. В 1663 г. знаменитый итальянский анатом Мальпиги обнаружил на передней части головы акулы, особенно в области рыла, множество крохотных отверстий, напоминающих поры. Они вели в тонкие с расширением на конце трубки – ампулы, выстланные изнутри клетками двух видов – слизистыми и чувствительными. Эти странные образования были детально исследованы и описаны в 1678 г. Стефано Лорензини и были названы его именем (Чеботарева-Сергеева, 1971). Одни исследователи предполагали, что с их помощью акула определяет изменения солености воды (Barets, Szabo, 1962), другие утверждали, что ампулы Лорензини – своеобразный глубиномер, реагирующий на колебания гидростатического давления (Dotterweich, 1932; Parker, 1912), третьи считали, что функция ампул ограничена восприятием температуры (Sand, 1938). Но в 1962 г. Р. В. Мюррей высказал мысль, что ампулы – это необычайно чувствительный орган электрорецепции, улавливающий изменения электрического поля в окружающей воде величиной в одну миллионную вольта на сантиметр (Murray, 1962, 1967). С. Дичграф решил проверить правильность идеи Мюррея с помощью простого, но оригинального опыта (Dijkgraaf, 1964). Если в воду опустить металлическую пластину, рассуждал он, то напряженность электрического поля изменится. Коль скоро акулы могут улавливать эти изменения, значит это скажется на их поведении. Так он и поступил. В аквариум с акулами ввели длинную металлическую пластину, и акулы явно «занервничали». К появлению стеклянной пластины они остались безразличны. Снова опустили металлическую пластину, и опять акулы стали проявлять беспокойство. Да, Мюррей был прав!

Дальнейшие всесторонние исследования привели ученых к заключению, что ампулы Лорензини – орган чувств, реагирующий на самые различные раздражители: температуру, соленость, гидростатическое давление и, наконец, изменение электрического поля. Весьма вероятно, что с помощью ампул акула на последнем этапе атаки, т. е. за несколько сантиметров от цели, по электрическим импульсам, испускаемым биологическим источником, определяет характер добычи.

С каждым годом все ширились знания об акулах, и все же во многом характер их оставался загадкой. «Никогда не известно, что акула намерена предпринять», – гласит золотое правило подводных пловцов, и с ним согласно большинство специалистов (Budker, 1971).

«В результате моих встреч с акулами, – свидетельствует Жак Кусто (Кусто, Дюма, 1957; Кусто Ж., Кусто Ф., 1974), – а их было более ста, и встречался я с самыми разными видами, я вывел два заключения: первое – чем ближе мы знакомимся с акулами, тем меньше о них знаем, и второе – никогда нельзя предугадать, что сделает акула». «Об акулах ничего нельзя знать заранее. Никогда не доверяйте акулам», – предупреждает Натаниель Кенией (1968). Но если акула, повстречавшаяся вам на пути, настроена агрессивно, можно ли заставить ее отказаться от своих первоначальных намерений? Биологи отвечают: да! Давно замечено, что акулы обычно осторожны и довольно трусливы. Они нередко подолгу ходят вокруг облюбованного предмета и не станут атаковать, прежде чем не убедятся, что объект нападения – существо, уступающее им в силе. Значит, надо «убедить» акулу в своем превосходстве. Дать ей понять, что она имеет дело с активным, сильным противником, готовым к решительной борьбе, и она отступит (Gold, 1965). Если же человек выглядит беспомощным, беспорядочно барахтается, словно раненая рыба, хищница обязательно перейдет в наступление. Эти акульи повадки во многом напоминают поведение собаки. Она угрожающе рычит, столкнувшись с незнакомым человеком, и если он испугался и пытается спастись бегством, собака наверняка набросится на него. Но, прояви он выдержку, собака либо успокоится, отказавшись от первоначальных намерений, либо убежит прочь.

«Встретившись с акулой лицом к лицу, – гласят правила, – не колотите беспорядочно по воде, не пытайтесь удрать от акулы, – это бесполезно и лишь ускорит роковую развязку. Какие бы чувства вас ни обуревали в этот момент, пересильте страх и постарайтесь «убедить» акулу в том, что закон природы на вашей стороне» (Gold, 1965).

А если акула не отказалась от своих планов? Как быть тогда?

Памятки, руководства для моряков и летчиков, инструкции для подводных пловцов и охотников пестрят многочисленными советами: отпугните акул обманным движением, соедините ладони рук и сильно хлопайте ими по воде, пускайте пузыри. Ганс Хасс – известный подводный охотник в своей книге «Мы выходим из моря» (1959) писал: «Мы сделали открытие, что подплывающих акул можно отпугнуть с близкого расстояния криком под водой».

Если акула напала на вас – не теряйтесь. Ударьте ее ногой в жабры – они весьма уязвимы, или хлопните кулаком ей по носу – он очень чувствительный. А еще лучше – поднырните под акулу и распорите ей брюхо ударом ножа. Живот заполнится водой, и акула немедленно отправится на тот свет. Можно ухватить акулу за грудной плавник в тот момент, когда она пройдет вблизи от вас и, выбрав удобный момент, всадить ей нож по самую рукоятку в жабры. Какие блестящие советы. Как великолепно они выглядят на бумаге. Раз-два – и акула готова. Но попробуй применить их на практике, когда на тебя со скоростью экспресса надвигается этакая громадина. Надо думать, что Ганс Хасс все же прав, утверждая, что «схватка с акулой – дело безнадежное».

Поскольку выиграть единоборство с акулой – вещь мало реальная, гораздо проще не вступать в близкое знакомство с ней. Не фамильярничайте с акулами – наставляют знатоки. Помните, что даже самая крохотная из них может нанести серьезное увечье. Удержитесь от соблазна ухватить акулу за хвост, всадить ей в бок гарпун или прокатиться на ней верхом. Убив рыбу, не таскайте ее с собой на кукане или в мешке. Заметив акулу, не ждите, чтобы она сама проявила к вам интерес. Не устраивайте ночных купаний в местах, где появляются акулы. Не входите в воду, имея царапины или кровоточащие ранки (Budker, 1971). Тем, кто оказался в водах, населенных акулами, помимо своего желания, рекомендуется, не теряя времени, взобраться в шлюпку. Конечно, прежде всего надо позаботиться о раненых. Это не только веление гуманности, но и требование здравого смысла. Пока раненый находится в воде, его кровь будет постоянно привлекать акул. Если нет никаких спасательных средств или их отнесло на значительное расстояние, потерпевшим рекомендуется не снимать одежду и особенно обувь, как бы они не стесняли движений. Уберечь от акульих зубов они, конечно, не уберегут, но от ссадин при столкновении с шершавой шкурой акулы – несомненно.

Кроме того, уже давно замечено, что акулы гораздо реже нападают на одетого человека, чем на обнаженного (Llano, 1956; Schark sense, 1970). Впрочем, оказавшись в лодке, тоже надо соблюдать правила предосторожности, так как порой хищницы нападают не только на маленькие шлюпки и катамараны, но атакуют большие яхты и рыболовные боты. По данным крупнейшего специалиста по акулам австралийского хирурга В. Коплессона, эти случаи не так уже редки (Copplesson, 1962).

Один такой эпизод описал в своей книге «Отчаянное путешествие» Джон Колдуэлл (1965). «Яхта лежала в дрейфе недалеко от Забоги, и я мирно спал в своей каюте. Меня разбудил страшный удар, от которого содрогнулось все судно. Это была акула». И тем не менее человек, находящийся в лодке, может чувствовать себя в безопасности. Только не надо искушать судьбу, привлекая акул легкомысленным поведением: рыбачить, если поблизости шныряют акулы, опускать за борт ноги или руки, да еще бултыхать ими в воде. Совершенно очевидно, что, выбрасывая за борт пищевые остатки, мусор и особенно смоченные кровью вату и бинты, рассылаешь окрестным акулам приглашение пожаловать на обед.

И все же жертвам авиационных катастроф и кораблекрушений одних советов, как бы они ни были мудры, было недостаточно. Требовалось что-то посущественней и понадежней, чем параграфы инструкций и памяток.

Однако человечество было занято множеством более важных проблем и заняться акульей ему было недосуг.

Ее черед пришел, когда пламя войны уже второй год полыхало над Тихим океаном.

Погружались в пучину вод развороченные торпедами корабли, падали, оставляя в небе дымный след, самолеты, исчезали в волнах, срезанные пулеметными очередями, морские пехотинцы.

И вдруг, в разгаре военных операций, у американцев неожиданно появился новый враг – враг, не предусмотренный никакими уставами. Это был страх перед акулами. Он, словно эпидемия, мгновенно распространился среди солдат и матросов экспедиционных войск, «разлагая, – по свидетельству Бюллетеня ВВС США, – моральный дух армии». Положение стало настолько серьезным, что президент Соединенных Штатов Рузвельт распорядился немедленно приступить к разработке средств против акул. Исследования возглавил руководитель Морской лаборатории во Флориде В. Дуглас Бурден (Springer, 1954). Группа ученых из Вудс-Холмского океанографического института приступила к работе. Одно за другим были испробованы 78 различных веществ: красителей, химических раздражителей, отравляющих газов (Springer, Gilbert, 1963). Иногда акулы погибали, не выдержав действия ядовитых снадобий, однако отпугиваться – отпугиваться они никак не желали.

В бесплодных поисках проходила неделя за неделей. Но однажды поутру один из сотрудников, взволнованный, влетел в лабораторию: «Эврика! Мы бьемся в поисках этого препарата, ищем его за тридевять земель, а он находится у нас под самым носом. Акулы, обыкновенные дохлые акулы и есть то средство, из-за которого мы все потеряли сон и покой». И как же это действительно раньше никому не пришло в голову! Ведь многим биологам и морякам было давно известно, что акулы не только воротят нос от мяса своих дохлых товарок, но и вообще стараются держаться от него подальше. Стало быть, в гниющем мясе и содержится то самое вещество, которое может и должно отпугивать хищниц. Теперь дело оставалось за химиками. Они без труда выяснили, что этот загадочный препарат всего-навсего уксусно-кислый аммоний. Именно он отпугивал акул, раздражая их обоняние.

Может быть, одновременно воздействовать на глаза акулы, поскольку вблизи от цели она руководствуется в первую очередь зрением? Ведь не случайно акулы обходят стороной спрутов, каракатиц и других моллюсков, вооруженных «бомбой» с чернильной жидкостью.

Решено было создать порошок из двух компонентов – уксусно-кислой меди и сильного красителя нигрозина. Первая, разлагаясь в воде, образовывала уксусную кислоту, отбивавшую акулам аппетит, второй создавал черное облако, скрывавшее человека от акульих взоров (Tuve, 1963; Шёгрен, 1962).

Препарат заключили в двуслойную оболочку, и противоакулий пакет был готов.

В условиях океанариума он действовал отлично – отпугивал акул. Но эксперименты в открытом море дали отрицательные результаты (Волович, 1969а, 1974а; Эйбль-Эйбесфельдт, 1971, 1973; Хасс, 1959; и др.). Сложность использования порошков-репеллентов заключается также в том, что пловец обнаруживает акулу не далее 30-40 м, на расстоянии, которое она может преодолеть за десяток секунд. Чаще же всего акула подплывает незаметно. Кроме того, порошки имеют одноразовое действие, а защитная зона быстро размывается ветром и течением.

Были предприняты попытки создать порошки из препаратов, высокотоксичных для акул. Для этого американский ученый X. Балдридж провел серию экспериментов для определения средней скорости движения акул, данные которых затем легли в основу расчетов токсичности препарата и величины его концентрации в зависимости от времени прохождения акулой защитной зоны.

В океанариуме на расстоянии 12 м друг от друга установили две вешки, и наблюдатели, вооружившись секундомерами, определяли время, за которое каждая из акул проходила дистанцию.

После многократных замеров ученые с удивлением обнаружили, что все акулы, и 2,5-3,5-метровые тигровые, и 0,8-2-метровые лимонные, т. е. независимо от вида и размера, плавают с одинаковой скоростью 0,8-0,9 м в 1 сек. (Baldridge, 1969).

Нетрудно было высчитать, что в защитной зоне с радиусом 10 м акула пробудет какой-то десяток секунд. Но ведь атакующая акула может развивать скорость 15-20 м в 1 сек. Успеет ли препарат подействовать в этом случае?

Построив математическую модель защитного поля, X. Балдридж заставил некую «гипотетическую акулу» приближаться к «гипотетической жертве» через зону, в которой концентрация вещества увеличивалась от периферии к центру. Уравнение учитывало время воздействия, концентрацию препарата и общее его количество в воде. Чтобы определить количество вещества, необходимого для создания защитной зоны, полученный интеграл сопоставили с расчетной дозой.

Результат решения системы уравнений показал со всей очевидностью, что, будь препарат на несколько порядков токсичней цианистого калия, даже в этом случае ни парализовать, ни убить акулу он не успеет. Если все же найти какое-то сверхядовитое вещество, то пловец станет его жертвой прежде акулы.

В 1960-1962 гг. австралийские специалисты предложили бороться с акулами с помощью фармакологических препаратов, но не растворять их в окружающей среде, а вводить прямо акуле в тело. Для этой цели было изготовлено специальное копье, имевшее вместо наконечника оригинальное устройство, напоминавшее своеобразный шприц. В момент укола акула получала «заряд» сильнодействующего вещества. С. Уотсон испытал различные препараты – цианистый калий, стрихнин, никотин – акула поражалась быстро, бескровно и бесшумно (Watson, 1961). Метод показался весьма перспективным. Правда, оставалось неясным, как дозировать фармакологические препараты; ведь одно и то же количество, поражавшее насмерть метровую лимонную, шестиметровой тигровой могло оказаться не страшнее комариного укуса.

Подсчитать примерное количество «заряда» взялись специалисты Моутской морской лаборатории Е. Кларк и Л. Шульц (Clark, von Schultz, 1965). Чтобы определить средние размеры акул, с которыми наиболее вероятна встреча, они в течение нескольких месяцев выловили около тысячи акул 24 различных видов. Каждая из них тщательно взвешивалась и обмеривалась. Оказалось, что почти 90% акул, обитающих в водах Флориды, весят менее 200 кг и имеют длину не более 3 м. Лишь в 10% случаев вес хищниц превышал 200 кг, а длина достигала 4 м и более. Тщательно обсудив результаты акульей «антропометрии», Кларк и Шульц предложили в качестве оптимального заряд в 10 г. При этом на 1 кг веса тела акулы придется 50 мг вещества. Этой дозы вполне достаточно, чтобы ее убить (Baldridge, 1968).

Во многих странах популярностью пользуются всякого рода огнестрельные устройства, так называемые «Пауэрхед» и «Бэнг-стик» – длинные стальные трубки с патронником для пули крупного калибра на конце и стреляющим механизмом. Чтобы поразить акулу насмерть, выстрел надо производить как можно ближе к ее голове. Однако оружие это – палка о двух концах: грохот взрыва и акулья кровь могут привлечь к месту происшествия приятельниц потерпевшей. В еще более щекотливое положение попадет пловец, если произойдет осечка или не сработает ударное устройство (Springer, Gilbert, 1963).

По сообщению А. Тестер (1962), сделанному в 1961 г. на X Тихоокеанском конгрессе, акулы различных видов – белые, тигровые, молот, даже лишенные зрения, чутко реагируют на брошенные в бассейн куски рыбы и кальмара, на ничтожные количества бесцветного экстракта из них и даже на воду из другого бассейна с рыбами.

Сотрудники Гавайского университета также обратили внимание на любопытный факт: тихоокеанские серые акулы приходили в сильное возбуждение и начинали рыскать по сторонам в поисках добычи, стоило к ним перекачать немного воды из бассейна, где находились испуганные чем-либо рыбы (Силкин, 1965).

Значит, рыбы в состоянии испуга выделяют какие-то вещества, улавливаемые обонянием акул. Впрочем, некоторые из них уже были найдены канадским ихтиологом X. Клеркопер (1962).

Изучая поведение миноги Petromyson marinos, она установила, что хищница в поисках пищи руководствуется запахами веществ, выделяемых рыбой-жертвой. Эти вещества относятся к группе этилендиаминов и этил- или диметиламинов.

Так, может быть, и человек привлекает внимание акул какими-то таинственными флюидами. Они могут содержаться в поте или других выделениях человеческого тела. А что, если веществам этим преградить дорогу в окружающую среду и, тем самым, лишить акул информации о присутствии в воде человека. Идея показалась стоящей. Но как ее осуществить?

Завернуть человека в водонепроницаемую ткань? Облачить в специальный непромокаемый костюм? Может быть, натянуть на него чехол? Действительно, а не посадить ли человека в мешок-чехол, предложил К. Джонсон, точно так, как поступают с одеждой, чтобы уберечь ее от моли. Во-первых, он не даст «флюидам» распространиться вокруг, во-вторых, он скроет от взора акулы очертания человека, и, наконец, вода в чехле, подогретая человеческим телом, будет намного теплее окружающей (Johnson, 1968). Доводы были достаточно убедительны.

Но, прежде чем посадить человека в мешок, необходимо было выяснить, как акулы будут реагировать на появление незнакомого предмета. Из разноцветного пластика сшили несколько мешков в рост человека. Чтобы придать им плавучесть, у верхнего края прикрепили надувные круги и, подвесив приманку, бросили в океанариум. Результат был несколько неожиданным. Акулы не раздумывая бросились на мешки, изорвав их в клочья: белые, красные, желтые, синие. Только черные остались невредимыми. Акулы их старательно избегали (Gilbert, 1966). Итак, цвет защитного мешка был определен.

Затем, в океанариум, натянув мешки, спустились испытатели. Акулы были явно миролюбиво настроены. Они медленно скользили рядом с испытателями, и те, уверовав в магическую силу мешков, освоились настолько, что прикармливали хищниц кусками мяса. Итак, испытание прошло успешно, и защитный мешок «Джонсона» получил права гражданства (Black plast. bag..., 1966; Shark cheaser, 1967). Но у него имелся существенный недостаток: он сковывал движения человека. Поэтому ряд американских фирм в настоящее время усиленно разрабатывают «электронное оружие против акул». Одним из первых, кому пришла в голову идея создать прибор, воздействующий на акулу электромагнитными волнами, был ныряльщик-изобретатель Джон Хикс. Шесть лет он трудился, конструируя свой «акулий пугач» – излучатель электромагнитных волн, и, наконец, добился успеха. В Майами в присутствии специальной комиссии он продемонстрировал действие своего прибора на внушительной стае акул. Стоило включить его, и перед акулами словно возникала невидимая, непреодолимая преграда. По словам Хикса, «акулы в панике бежали из зоны действия прибора, и чем крупнее была акула, тем восприимчивее она оказывалась к влиянию электромагнитных волн». В печати время от времени появляются сообщения о подобных излучателях, изготовленных на транзисторах (Tuve, 1968). Некоторые из них настолько миниатюрны, что могут крепиться прямо на снаряжении аквалангиста или комбинезоне летчика. Такой излучатель можно использовать многократно, в течение длительного времени, так как сухие батареи обеспечивают его энергией на 8-10 час. непрерывной работы (Electronic gegen Haifische, 1968). Фирма Dacor-Evenston (штат Флорида) запатентовала и испытывает прибор такого типа, работающий на дистанции 1,5-4,5 м (Tuve, 1968).

Порошки-репелленты, «боевые головки» и ружья, стреляющие синильной кислотой и стрихнином, гарпуны и усаженные шипами дубинки – чего только не изобретали борцы с акулами. Д. Браун предложил, например, использовать для защиты от акул записанные на пленку крики бедствия, издаваемые дельфинами. Стоит лишь воспроизвести их с помощью миниатюрного магнитофона, и дельфины – извечные враги акул – немедленно примчатся на помощь и разгонят хищниц (Мартека, 1967).

А недавно журнал «Сайенс Дайджест» сообщил, что американские биологи занялись обучением дельфинов, легко поддающихся дрессировке, находить и отпугивать акул в открытом океане (Wood, 1969).

С каждым годом акулья проблема привлекала внимание все большего числа зоологов, ихтиологов, биологов. Необходимо было детально изучить физиологические и анатомические особенности различных видов акул, проанализировать условия, в которых акулы обычно совершают нападения, оценить эффективность существующих средств обороны и отпугивания и наметить наиболее правильные пути их дальнейшей разработки. Изучать акул в условиях бассейнов и океанариумов крайне сложно.

Хищницы тяжело переносят неволю, становятся вялыми, апатичными. И, что особенно поразительно, если принять во внимание их живучесть, о которой сложены легенды, они быстро погибают от самых незначительных повреждений.

Впервые ученые многих стран мира решили объединить свои усилия в решении акульей проблемы в конце 50-х годов. В апреле 1958 г. делегаты 34 стран собрались в Ново-Орлеанском университете, чтобы обсудить меры борьбы с акулами, познакомиться с достижениями своих коллег в области физиологии и анатомии акул, наметить направления исследований.

В результате всестороннего обсуждения различных аспектов проблемы конгресс принял решение создать специальную Комиссию по изучению акул (КИА) при Американском институте биологических наук. Во главе Комиссии стал крупнейший специалист по акулам профессор-нейробиолог Перри Жильберт. На Комиссию возлагался учет всех случаев нападения акул на людей, где бы они не произошли, подробный анализ условий нападения: время и погода, окраска одежды и цвет кожи пострадавшего, опрос свидетелей, оценка характера повреждений, вид акул и их поведение до и после нападения и многое другое. Комиссии было поручено координировать исследования ученых разных стран по систематизации, общей биологии акул, по анатомии и физиологии, изучению миграции акул с помощью маркировки специальными метками и, конечно, разработке химических, физических и биологических средств защиты. В том же году был создан Международный фонд по изучению случаев нападений акул на человека.

В настоящее время в картотеке лаборатории ВМФ США в Сиеста-Ки (штат Флорида) насчитывается более 1700 досье с подробным описанием таких случаев (Уильяме, 1974).

К числу весьма грозных морских хищников также относится «океанская щука» барракуда из семейства барракудовых. Это крупная, до 2 м, рыба с вытянутым зеленоватых тонов телом. Огромная пасть усажена крупными ножевидными зубами. Барракуды ходят стаями. Атака их яростна и стремительна. Хотя случаи нападения барракуды на человека нечасты, обычно они заканчиваются тяжелым исходом.

Определенную опасность для людей, высадившихся на берегах тропических островов, представляет мурена. Обычно она скрывается в расщелинах скал, в гротах, под камнями, в зарослях кораллов. Это крупная, до 3 м и более рыба со сплющенным с боков угревидным телом, покрытым слизью. Ее узкие мощные челюсти снабжены крупными ножевидными зубами. Однако, вопреки сложившемуся мнению, укус мурены не ядовит, и раны, нанесенные ею, довольно быстро заживают после небольшой обработки и наложения стерильной повязки. Мясо мурены пригодно в пищу. Однако поймать мурену нелегко. Кожа ее настолько прочна, что с трудом пробивается ножом. Добиться успеха можно с помощью хорошей остроги. Чтобы избежать неожиданной встречи с хищницей, все подозрительные расщелины и пещерки предварительно обследуют с помощью палки или ножа-мачете.

Оказание помощи при укусах акул


Нападая на человека, акула может нанести ему челюстями обширные, глубокие раны с разрывом мягких тканей, повреждениями костей и обильным кровотечением. Тяжелая физическая и психическая травма нередко сопровождается шоком. Все эти обстоятельства ведут к тому, что в значительном проценте случаев нападение акулы заканчивается гибелью жертвы. Так, из 798 случаев нападения акул на людей у берегов Америки, описанных L. Shultz, 408 было со смертельным исходом (Davies, Campbell, 1962).

Пострадавшему, как только он поднят на лодку или доставлен на берег, немедленно накладывают жгут, чтобы остановить кровотечение. Если условия не позволяют обработать рану, удалить размозженные ткани, ограничиваются наложением стерильной повязки. При повреждении костей на конечность накладывается шина из подручных материалов. Для борьбы с шоком пострадавшего необходимо успокоить, ввести под кожу 1-2 см3 0,1%-ного морфина или дать две таблетки промедола, напоить горячим сладким чаем или кофе. Для предупреждения возможного заражения крови следует использовать имеющиеся антибиотики – ввести внутримышечно или дать таблетированный препарат (Davies, Campbell, 1962; Halstead, 1967; Ehrhardt et al., 1972).
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18


Профилактика и лечение заболеваний
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации