Радугин А.А.(ред.) Эстетика - файл n1.doc

приобрести
Радугин А.А.(ред.) Эстетика
скачать (1285.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1286kb.18.09.2012 21:37скачать

n1.doc

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15
Тема 5.

Эстетическое сознание и его структура

I/ Эстетическое сознание — идеальный продукт субъектно-объектных отношений 2/ Структура эстетического сознания З/ Исторические формы и типы эстетического сознания

1.

Эстетическое сознание — идеальный продукт субъектно-объектных отношений

В отечественной литературе эстетическое сознание рассматривается как одна из форм общественного сознания, функционирующая в общественной жизни наряду с религиозным, нравственным, научным, правовым, политическим сознанием. В связи с этим наибольшее распространение получило следующее определение эстетического сознания. Эстетическое сознание это форма ценностного сознания, отражение действительности и ее оценка с позиций эстетического идеала. Применение теории отражения к раскрытию содержания эстетического идеала требуют его анализа с позиций субъектно-объектных отношений. Объектом отражения эстетического сознания, как и всех других форм общественного сознания, является природная и социальная действительность, уже освоенная социально-культурным опытом человечества. Субъектом же отражения выступает общество в целом, через конкретных индивидов, социальные группы, классы.

Для того, чтобы уяснить специфику эстетического сознания, необходимо разобраться в особенностях объекта и субъекта эстетического взаимодействия, характера эстетической деятельности и отношения.

Итак, в любом виде деятельности, материальной или духовной, обязательны субъект, объект и продукт (результат) деятельности. В материальной деятельности происходит так называемое «опредмечивание», то есть превращение действующей способности субъекта в преобразованный этой деятельностью предмет, продукт производства. Причем в данном случае происходит отчуждение объективированных результатов.

Иначе обстоит дело в духовной — познавательной, эстетической, оценочной деятельности. Освоение действительности здесь выражается в форме «распредмечивания», когда происходит не только фиксирование, духовная ассимиляция содержания предмета, но и включение человеческого оценочного отношения. Причём в духовной деятельности продукт, результат не отчуждается (и в этом заключается важнейшее условие свободы человеческого духа), а принадлежит субъекту, оказывается определенным состоянием (богатством) сознания, психики. Отсюда следует, что эстетическое по своей природе не есть ни сама объективная действительность, ни чистые «сущностные силы» человека, а идеальный продукт субъектно-объектных отношений.

Отсюда становится понятно, что эстетическое есть продукт духовной деятельности, возникающий в индивидуальном восприятии и оценке. В самом деле, никто за меня не будет восхищаться, радоваться, печалиться, негодовать и т. п. Применительно к реальному бытию эстетического весьма показательно признание композитора А. Н. Скрябина: «Прежде всего во всей массе пережитых мною ощущений и мыслей я замечаю нечто общее, что их связывает, а именно то, что все это я переживаю. Все это я сознаю. Во-вторых для того, чтобы сознавать все это, я действую, я напрягаюсь, я делаю усилие, я расходую большее или меньшее количество внимания. В-третьих, если бы я перестал сознавать все это, то есть, если бы моя деятельность прекратилась, то с ее прекращением исчезло бы для меня все» (История эстетики: Памятники мировой эстетической мысли. В 5-и тт. Т. IV. Первый полутом.— М., 1962-1970.—С. 716).

Следует однако иметь в виду два важных обстоятельства. Во-первых, индивидуальный характер бытия эстетического отнюдь не исключает его социально детерминированного содержания, ибо индивид — это не абстрактная противоположность обществу, а личностно своеобразный носитель социального опыта, системы ценностей и оценок. Во-вторых, индивидуальное эстетическое может обрести общечеловеческую значимость через языковую, знаковую, образную объективизацию в искусстве, дизайне и т. п. Но это будет, так сказать, «вторичное» бытие эстетического, которое становится объектом следующего индивидуального восприятия. О нем пойдет речь в главах, посвященных искусству, художественной деятельности.

По гносеологической природе эстетическое аналогично истине, но отличается по своей сущности. Если истина есть рациональное знание, то эстетическое не столько знание, сколько эмоциональное переживание при восприятии объекта. Поэтому с полным основанием можно утверждать, что психическим эквивалентом эстетического является переживание.

Переживания всегда эмоциональны, но не сводятся к эмоциям. Аффекты, эмоции, страсти представляют собой душевные состояния, но они не имеют в себе своих причин. Между тем как переживание не является чем-то чисто субъективно-эмоциональным, поскольку оно, во-первых, является переживанием чего-то и поскольку, во-вторых, его специфический индивидуально-личностный аспект означает не выпадение его из объективного плана, а включение его в определенный объективный план, соотнесенный с личностью как реальным субъектом. Иначе говоря, переживания всегда выступают продуктом, результатом субъектно-объектных отношений.

По органической структуре и содержанию переживание — «это образование сложное по своему составу; оно всегда в той или иной мере включает единство двух противоположных компонентов — знания и отношения, интеллектуального и аффективного» (Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание.— М., 1957.— С. 264).

Эстетическое как переживание не обязательно базируется на интеллектуальном знании. Причиной аффективного в нем может быть и интуитивное, бессознательное, но всегда по поводу чего-то. Своеобразным»объектом» переживания может стать внутренний мир человека (рефлексия) подобно тому как в лирике или музыке объектом становится сам субъект (см. Титов С. Н. Искусство: объект, предмет, содержание.— Воронеж, 1987.— Гл. 4). Специфический характер эстетического переживания объясняется двумя причинами:

особенностями объекта эстетического отношения и соотнесением объекта с эстетическими вкусами, взглядами, идеалами человека, обозначаемыми «эстетическое сознание». Начнем с характеристики основных особенностей объекта эстетического отношения.

1. Эстетическому восприятию и оценке подлежит только единичный, конкретный, индивидуально-неповторимый объект. Не бывает красоты вообще. Красиво не просто дерево, а это дерево, не просто пейзаж, а этот, не вообще человек, поступок, танец, а этот, этот, этот. То, что эстетическое всегда конкретно, подтверждается и тем, что даже эстетический идеал, представляющийся абстрагированным от реальной действительности, осуществляется, реализуется только в конкретной эстетической ситуации.

Таким образом, носителем эстетической ценности является именно реальное объективное бытие, так как объективная реальность состоит не из абстракций, а из конкретных предметов, явлений, отношений, процессов. И только они способны вызывать эстетические переживания. «В области прекрасного нет отвлеченных мыслей, а есть только индивидуальные существа — жизнь мы видим только в действительных, живых существах» (Чернышевский Н. Г. Избр. соч.— М.-Л., 1950.— С. 406). В этом отличие эстетического объекта от научно-познавательного, который не сводится к конкретному факту, а восходит к общему, абстрагируясь от единичного. Что же в конкретном объекте прежде всего оказывается истоком или, вернее, провокацией эстетического переживания?

2. В качестве исходного момента эстетического следует назвать воспринимаемую ценностно-значимую форму объекта. Естественно, что реальные конкретные объекты предстают перед нами в таких внешних проявлениях, как размер, форма, цвет, пропорциональность, симметрия, ритм и т. п. Иногда эти проявления называют «эстетическими свойствами» действительности. На самом же деле нет каких либо особых внематериальных «эстетических свойств» наподобие разлитой в мире божественной красоты.

Отмеченные внешние проявления объектов эстетического отношения онтологически связаны с физическими, химическими, биологическими, социальными явлениями и процессами.

Например, цвет называют самым популярным «эстетическим свойством» предметов. А чем обусловлено бесконечное многообразие цветов, скажем, минералов? На этот вопрос академик А. Е. Ферсман дает следующий ответ: «Окраска камня вызывается поглощением и отражением лучей света и в основном связана с особенностями тех электромагнитных клубков, которые мы называем атомами» (Ферсман А. Е. Рассказы о самоцветах.— М., 1961.— С. 73).

Такие элементы, как титан, ванадий, хром, марганец, железо, кобальт, никель, медь и другие являются подлинными красителями мира.

Очень красиво выглядят пчелиные соты. Каждая ячейка очень близка к точной геометрической фигуре, а в целом соты представляют собой очень красивое, ритмичное сочетание ячеек. Не удивительно, что древние люди верили, что пчелы наделены чувством красоты. Однако устройство пчелиных сот объясняется действием объективных законов: во-первых, форма ячеек является наиболее прочным возможным строением, а во-вторых, она также наиболее экономична, ибо требует минимального количества труда и воска.

Причем правильная форма ячеек создается автоматически при откладывании воска пчелами. Этот процесс можно наблюдать, вдувая мыльные пузыри в стеклянный шар: пузыри будут принимать форму шестигранной ячейки, поскольку поверхности давят друг на друга. При постоянном выравнивании обнаруживается такая тенденция — стороны встречаются под равными углами в 120°.

Можно приводить бесконечное множество примеров — от небесных галактик до полевого цветка и кристалла, — подтверждающих, что объективные свойства и закономерности материального мира определяют форму, цвет, пропорциональность, соразмерность и т. п. внешние проявления предметов, составляющие истоки, начала эстетического. Но именно начала, поскольку внешние проявления предметов не всегда могут определить содержание эстетического.

Например, цвет сам по себе как источник эстетических переживаний еще не определяет смысла этих переживаний. Красив ли, скажем красный цвет? Абстрактную бессмысленность вопроса хорошо выразил Г. Т. Фехнер: разумеется он красив на щеках у девушки, но каков он у нее на носу?

3. Следовательно, объект эстетического отношения начинается с внешней формы, но не сводится к ней: форма должна быть взята в единстве с содержанием как содержательная форма. Последняя же выявляется в отношении объекта к человеку в смысле раскрытия своих качеств и достоинств. В процессе освоения человеком мира проявляется такое объективное свойство предметов и явлений, как их значимость в жизни человека и общества. Именно это свойство объектов определяет содержание их эстетической оценки.

Почему, например, розы, капли росы, беспорядочно разбросанные на ее лепестках, кажутся нам красивыми, а черви отвратительными? Между тем известно, что черви представляют собой более совершенную ступень эволюции природы, чем вода или цветы. Ответ на вопрос надо искать в различной значимости объектов в жизни людей. Розы еще с древних времен привлекали человека красивыми крупными цветами, сильным приятным запахом (цвет лепестков, пышность цветка, приятный аромат) и объективная значимость ее в жизни человека являются основанием для положительной ее оценки. Не случайно в поэзии роза стала символом прелести, чистоты и любви.

Вижу, вижу! Счастья сила

Яркий свиток свой раскрыла

И увлажила росой.

Необъятный, непонятный,

Благовонный, благодатный

Мир любви передо мной.

(А. А. Фет. Роза)

Другое дело черви — они всегда играют отрицательную роль в жизни человека, их можно встретить там, где есть гниение, разложение, нечистоты. И в зависимости от их объективной значимости они получают соответствующую эстетическую оценку.

Внешние признаки нередко могут быть похожими как у положительно оцениваемого объекта, так и у отрицательного, как у прекрасного, так и безобразного. Именно объективная значимость в жизни людей таких черт характера и поведения, как эгоизм, лицемерие, надменность, пошлость, предательство или, напротив, доброта, честность, скромность, правдивость и т. д. — определяют в конечном счете содержание эстетической оценки человека. Объективная значимость объектов в жизни людей может быть разной: утилитарной, рационально-познавательной, нравственной, политической.

Значимость объекта в эстетическом отношении, хотя и связана с другими, но и существенно отличается.

Во-первых, значимость объектов эстетического отношения свободна, по словам Гегеля, от «грубой практической потребности»;

она является предметом удивления, восхищения или презрения, возвеличения или осмеяния, — иначе говоря, предметом духовного отношения, порождающего эстетическое переживание.

Во-вторых, объект эстетического отношения не требует каких-либо практических или логических операций с ним, поскольку его внешний облик и объективная значимость самодостаточны, чтобы вызвать определенную эстетическую оценку. Ф. Шиллер нашел термин для обозначения этого удивительного феномена реальности — «эстетическая видимость». Рационально-познавательное отношение не может останавливаться на видимости в поисках сущностной истины, так же, как и моральная, политическая оценка явления, поступка. Разумеется, и в эстетическом отношении возможен выход за рамки внешней видимости, особенно в художественной деятельности, но в отношении человека к объективной действительности эстетическое в принципе является продуктом созерцания, чувственного восприятия объекта в его данности, видимости как «удовольствие без понятия», «целесообразность без представления о цели» (И. Кант).

В-третьих, эстетическая значимость объектов реализуется лишь в отношении к ним человека. Сами по себе материальные объективные свойства можно обозначить понятием безразличное. Они оказываются эстетически значимыми, став небезразличными с помощью внимания, созерцания, оценки, то есть войдя во взаимодействие с тем, что обозначается понятием «эстетическое сознание».
2.

Структура эстетического сознания
Как и всякая форма общественного сознания, эстетическое сознание многообразно структурировано. Оно существует на различных уровнях и в различных, формах. Исследователи выделяют уровни массового обыденного и специализированного эстетического сознания. Носителями массового обыденного эстетического сознания являются подавляющее большинство людей. Специализированное же эстетическое сознание подразделяется на два подуровня. Носителями первого подуровня являются люди, занимающиеся художественным творчеством, второй же подуровень специализированного эстетического сознания представляют специалисты в области искусствоведения и эстетики. Это теоретический уровень эстетического сознания.

В соответствии с уровнями эстетического сознания проявляются его особенности с позиций характера отражения действительности. Как и в отношении двух форм общественного сознания, можно говорить о чувственно-эмпирическом уровне отражения в эстетическом сознании, рациональном и теоретическом. На чувственно-эмпирическом уровне отражения формируется эстетическое созерцание, эстетическое восприятие, эстетическое представление. На рациональном уровне — эстетические суждения, ценности, взгляды, идеалы. Теоретический уровень непосредственно опирается на рациональную форму отражения действительности и оперирует понятиями и категориями эстетики.

Для того, чтобы более точно понять структуру эстетического сознания, рассмотрим взаимодействие его элементов в наиболее развитой форме — специализированном созерцании художника. В основе этого сознания лежит эстетическая потребность, заинтересованность человека в эстетических ценностях, его жажда красоты и гармонии. Этот феномен не следует понимать натуралистически, как некий изначальный инстинкт организма. Жажда красоты и гармонии исторически сложилась как общественная потребность выживания человека в мире. Гармония в этом случае выражает саму жизнеспособность.

Человек исторически время от времени попадал в ситуации необходимого выживания как в культурно-историческом, так и физическом смысле.

Вот и сейчас, в условиях современного социокультурного кризиса такая потребность выживания назрела. Это значит, что у эстетической потребности, связанной с жаждой красоты, сегодня обозначился свой конкретно-исторический предмет. Жажда красоты и гармонии в этом случае идет не от роскоши, баловства, игры, но от жесткой общественной необходимости культурно-исторического выживания человека, требующего всей. гармонической целостности его жизненных сил и способностей. Таким образом идеальный образ гармоничного человека, сформированный в эстетическом сознании, сегодня начинает совпадать с объективным практическим запросом общественной жизни. Эстетическая потребность, таким образом, приобретает предметный характер.

В фарватере объективной эстетической потребности складывается жизненная позиция художника, весь строй его чувств и эстетических ориентиров, а в конечном счете — все его культурно-историческое призвание.

В русле эстетической необходимости выстраиваются соответствующие идеалы. Эстетический идеал — это образ должной и желаемой эстетической ценности. Эстетический идеал — высший критерий эстетической оценки, с позиции которого идет соответствующая аттестация исторической действительности и человека. В этом оценочном отношении обнаруживается соответствующий эстетический вкус, в основе которого лежит эстетическая установка, которая накладывает отпечаток на весь строй образов и чувств художника и составляет основу художественного стиля того или иного автора. Поскольку эстетическое сознание художника движется в русле социальных процессов и детерминируется ими, программы этноса проникают во внутренние структуры сознания художника. В свете этих объективных программ все органы чувств становятся органами художественной культуры. В этом случае и отдельные ощущения, и восприятия, и представления перестают быть только гносеологически ориентирующими образами, но становятся содержанием эстетической, художественной чувственности. Эта чувственность, в отличие от чувственности гносеологической, лишь фиксирующей наличную предметность, может отражать и нечто сверхчувственное, выходящее за пределы непосредственного опыта. В этом плане художник в определенной мере становится пророком, помогающим постигать жизнь человека в его социально-исторической перспективе.

Сверхчувственный момент, фиксируемый в предмете, может быть выражением определенных социальных связей человека, а также нести смыслы и образы, идущие от высших иерархий культуры.
3.

Исторические формы и типы эстетического сознания

Наиболее полно сущность эстетического сознания можно раскрыть в том случае, когда мы возьмем его не только как готовый результат в виде определенной структуры, но и покажем становление этого результата.

Если конкретизировать словесную формулу: «понять предмет — значит построить его» (Спиноза,Библер), то в нашем случае понимание сущности эстетического сознания будет достигнуто тогда, когда мы уясним, как исторически строилось, формировалось это сознание. История, как правило, входит в существенное определение предмета.

Восточная традиция формирования эстетического сознания.

В древневосточной культуре категория эстетического сознания еще не была отрефлексирована в какой-либо специальной философско-эстетической дисциплине. Эстетическое сознание развивалось в недрах культового сознания.

Восточная культура древности была ориентирована на верховного творца всей материальной вселенной, которого на Востоке называют Абсолютом или Единым. Единый несет энергетику, называемую Духом Жизни. Благодаря этой энергии вся вселенная, в том числе и человек, пребывает в состоянии гармонии. Всякое отклонение от этой гармонии, нарушение ее сурово наказывается. В этом случае нарушение гармонии всегда несет обратный, кармический удар («закон бумеранга»).

Соблюдение гармонии, ее поддержание есть в таком случае поддержание самой жизнеспособности космоса и человека. Деятельность, направленная на такую гармонизацию, есть культивирование Духа Жизни.

Таким образом, категория эстетического сознания как самостоятельное понятие еще не выделилось в древневосточной культуре, оно целиком подчинено задачам культивирования Духа Жизни как процессу объективному и практическому. Всякая эстетическая инициатива в этом случае есть в первую очередь дело жизни, а уже потом — сознания и художественного творчества.

Эстетический канон жизни художника. В древнекитайской культуре, нацеленной на сознательное формирование художественного таланта, первенство жизненного процесса по отношению к эстетическому сознанию художника и его творчеству породило практику построения специального эстетического канона жизни художника.

В этом случае, прежде чем строить художественное произведение, художнику предлагается построить себя, свою собственную Жизнь как специфическое художественное произведение. В соответствии с таким каноном художника не допускали к приобретению Профессиональных навыков до тех пор, пока он не обнаружит определенных признаков человеческой квалификации, которые он должен приобрести, живя по законам и правилам предложенного канона.

При прохождении определенного времени жизни по установленным принципам художнику предлагали определенное испытание, которое включало задание нарисовать что-нибудь. По сделанному художником штриху определялась мера жизненной подготовленности художника к выполнению своей будущей профессии. Существовала для этого случая специальная формула: «штрих выдает злодея».

Если мера оказывалась недостаточной, художника направляли на дальнейшую жизненную подготовку. Если мера жизненной готовности была высокой, художника начинали обучать рисованию и давали возможность совершенствовать свое профессиональное мастерство.

Наибольшую известность подобный эстетический канон жизни художника приобрел в Древнем Китае, где он выступил под названием фен лю (Ветер и Поток). Правила и символика этого канона указывали на необходимость жизни в простоте, в погруженности в жизненный поток. В этом каноне отсутствовала какая-либо патетика. Канон явно ориентирован на одоление натиска хаоса, в результате чего наступало преображение человека, осветление его натуры, преодоление животных программ и инстинктов. Вся телесная организация человека в конечном счете становилась органом культуры.

Канон, таким образом, осуществлял культивирование Духа Жизни, давал жизненную подготовку для реализации своего художественного призвания. Так обеспечивался определенный уровень жизненных сил и способностей для выполнения художественной задачи. Канон, таким образом, упреждал всякие возможные трагедии, связанные с высокими устремлениями эстетического сознания и недостатком жизненной энергии для их осуществления.

Эстетика Белого Света. В другой восточной традиции, в культуре японского синтоизма, культивирование Духа Жизни выглядит несколько иначе. Синтоизм (от синто — путь Богов) предполагает высокое служение богине Солнца Аматерасу. Это служение состоит в том, что уподобляясь божественному пути творения Белого Света, творить свой посильный труд воскрешения Белого Света, воссоздания и приумножения светоносности человека.

Для самурая как воителя Света «жить на Белом Свете» означает не потребление жизненных сил Света и их распыление в праздном жизнелюбии, но постоянное сотворчество с силами Света и повышение таким образом своей жизнеспособности, благодаря чему преодолевается страх перед смертью и хаосом. Самурай каждый раз доказывает неодолимость сил света в процессе гармонизации окружающего мира и человека.

Показательна символика священной национальной игры под названием »0хота самураев». Готовясь к этой игре задолго, воитель Света тщательно выбирает стержни из тростника, из которых затем будет изготовлена стрела, символизирующая лучи Солнца. Выбор ведется ответственный, ибо полет стрелы судьбоносен. Сотни и сотни стержней надо перебрать, пока найдется один, пригодный к священному действию.

Стрельба ведется на конях, на скаку, по специально изготовленным мишеням, которые символизируют силы тьмы и хаоса, которые надо преодолеть воителю Света. Всякое попадание означает трансмутацию энергий Тьмы, их обуздание, поворот к положительному служению.

Всякая стрела, поразившая мишень, хранится как священная реликвия в храмах и составляет национальное достояние страны. Стрелу, пролетевшую мимо, сжигают как наполненную демонической энергией.

Если охота самурая в общем своем итоге оказывается неудачной, воитель Света обязан совершить ритуальное самоубийство. На сегодняшний день это жестокое правило упразднено в этой национальной игре. Такова эстетика Белого Света в синтоизме, показывающая красоту и мощь национального самосознания Японии.

Но не только самураи наделены жизненными силами служения Белому Свету. Каждый японец в той или иной мере может стать пророком, неся в мир весть о Белом Свете. В Японии нет единого и канонизированного священного текста в его письменном виде. Все необходимые молитвы творятся импровизированно к каждому конкретному случаю. Это мобилизует творческую мощь японского самосознания, в котором силы Света могут обнаруживаться в самых разнообразных социокультурных инициативах, начиная от ратного труда и подвига, кончая простой молитвой искреннего общения с высшими иерархиями Света. Эстетика Белого Света, являясь достоянием японского этноса, вместе с тем, несет общечеловеческое содержание и может быть встречена в самых многообразных исторических этносах и типах культуры

Эстетика тайны. Идея Гераклита о том, что всякая «тайная гармония лучше явной», была подхвачена Пифагором и вылилась в целую социально-педагогическую программу, построенную на принципе тайны. Тайный союз пифагорейцев, во многом загадочный для нас, был как раз конкретным подтверждением этой идеи тайного служения и тайного творения добра.

Исходя из идеи, что душа растет тайною, Пифагор выстроил целую цепь образовательных мероприятий, построенных на эстетике тайны, начиная от таинства посвящения, кончая методикой трансцендентности Учителя, который, оставаясь за кадром, мудро окликает и вызывает к жизни светлые качества человеческой души.

Идея тайного творения красоты и добра проникла и в христианство, где была развита в требование не трубить о своих добрых деяниях. «Правая рука не должна знать, что делает левая». В конечном счете эстетика тайны стала общечеловеческим явлением.

У Пушкина мы встречаем ту же мысль: «Блажен, кто про себя таил души высокие созданья»... «Блажен, кто молча был поэт»...

У Пастернака звучит та же тема: «Быть знаменитым не красиво, не это поднимает ввысь».

Таким образом, эстетика тайны исторически присутствует во многих культурных эпохах художественного творчества.

Эстетика подобия. Эстетическое сознание, построенное на принципе подобия, получило особенное историческое развитие в недрах христианского мировоззрения. Христианству было присуще такое соотношение Божественной и человеческой меры, в котором человеческое мыслилось как минимальное выражение Божественного, как некоторая искра Божья, которая дана человеку для поддержания его человеческих качеств. В силу такого понимания соотношения Божественной и человеческой меры, отношения между Богом и человеком строились по принципу уподобления.

Пред человеком вставала Божественная мера как некоторый идеал, как высочайшая степень совершенства, как глубочайшее средоточие гармонии и красоты. Эта божественная степень может быть постигнута человеком по мере его человеческих сил посредством богоуподобления. С другой стороны, Бог являл свои божественные качества в человеческой мере и в этом смысле проявлялось его человекоуподобление. Идеал красоты, таким образом, выступал как соизмеримый с человеческими силами и возможностями.

Так, например, «распятие Христа» как образ прекрасного нравственного подвига и высочайшей красоты находит свой реальный отклик в человеческих деяниях, осуществляемых по принципу «сораспятия». Идеальный образ становится достижимым и посильным для человека. Такой подвиг может совершаться в повседневном раскладе событий. Так становится возможным сотрудничество, сотворчество, сподвижничество между двумя субъектами: Богом и человеком. Все эти отношения соизмеримости и дают нам в конечном итоге христианский вариант «эстетики подобия».

Рассмотренная эстетика есть не только некоторый мысленный процесс, но и имеет практическое воплощение в деяниях святых, возведенных в сан преподобных.

В энергетическом плане «эстетика подобия» осуществляется как процесс образования гармоничных резонансных цепочек (См. Перепелицын М. Л. Аналоговые системы.— М., 1992), которые становятся каналами коммуникации и энерго-информационного обмена самых различных субъектов в сложных духовных ансамблях небесной и земной интеллигенции. Энергия мыслей и поступков становится сгармонизированной, что позволяет осуществлять детерминации от культуры и духовно-преобразовательную деятельность в масштабах конкретного исторического этноса.

Подводя итог историческому становлению эстетического сознания, необходимо отметить, что не все исторические позиции вошли в наше рассмотрение, а наиболее типичные. Все они так или иначе, явно или неявно вошли в состав современного эстетического сознания в качестве его составляющих. Теперь перейдем к рассмотрению типов исторического сознания.

В зависимости от исторических форм разделения общественного труда, от превращения трудовой деятельности в частичную функцию общественного производства, в сфере общественного сознания обозначились соответствующие деформации. Сфера эстетического сознания также претерпела изменения и расщепилась на два специфических типа: потребительский и творческий. У каждого типа своя мировоззренческая ориентация и своя мера постижения прекрасного.
Потребительский тип

Потребительский тип эстетического сознания обладает достаточным художественным вкусом и обнаруживает понимание законов красоты. Однако деятельность по законам красоты и создание художественных произведений для этого типа эстетического сознания недоступно.

Поэтому указанный тип целиком сосредоточивается на потреблении художественных произведений и вырабатывает соответствующий способ эстетического восприятия.

Такая односторонность имеет свои социально-генетические корни и причины. Генезис индивидуального развития души был связан с утратой категории детства по причине ранней социализации сознания. Самый емкий по своим дарованиям период жизни был безвозвратно потерян. Соответственно снизился творческий потенциал.

Это обстоятельство связи дарования с потенциалом детства было замечательно обозначено П. Флоренским: «Гений — это сохраненное детство, талант — сохраненная юность» (Флоренский П. Ближе к жизни мира // Советская культура.— 3 ноября.—1988).

Более того, деформации эстетического сознания в потребительском типе затрагивают не только биографические границы личности, но идут гораздо глубже — в родовую память человека, которая оказывается чрезмерно заштампованной всякими социальными стереотипами. Для потребительского типа эстетического сознания в его социально-генетическом развитии характерна жизнь в режиме растраты и распыления жизненных сил и способностей, а также чрезмерная гедонистическая ориентация, уходящая от труда и усилия и, конечно же, от категории трагического.

В результате всего этого негативного социально-генетического опыта обнаруживается определенный энергетический перевес в сторону потребительства. Созидательный потенциал снижен. Эту энергетическую сторону потребительского типа эстетического сознания хорошо подметил Л. Н. Толстой, обозначив формулой: «из других пьет, искра мала».

Эта потребительская позиция эстетического сознания в конечном счете разрастается в практику непрерывного энергетического подпитывания из результатов культуры, так или иначе несущих остаточную этническую энергетику их авторов. Особенно энергоемки книги. Человек потребительского склада начинает их поглощать в чрезмерном количестве, становясь «книжным червем». Эрудиция разрастается, не остается места для творческого воображения, теряется собственное авторство. Мышление становится формальным, соответствующим логике готовых результатов, вторичных процессов культуры.

В конечном итоге потребительский тип эстетического сознания приобретает черты поверхностного, лишенного сущности, околокультурного существования. Утрачивается главное для бытия человека в культуре — культурно-историческое призвание.

Потребительский тип эстетического сознания — это не какая-то из черт человеческого сознания. Он выражается практически. Потребительский тип предстает как конкретный исторический субъект. Чаще всего — это критик, неудавшийся художник. Его характеризует устойчивый «репертуар отрицаний», в котором он находит дополнительный источник энергетической подпитки и некоторую компенсацию несостоявшейся судьбы в культуре. В сути своей критик есть обыватель, представитель обыденного сознания. Разница лишь в том, что критик более образован и профессионально подготовлен в своем деле критики.

Поскольку потребительский тип сложился исторически, то здесь нет какой-либо субъективной вины за подобное разделение художественного труда. Вместе с тем, есть попытки усилиями образования исправить сложившееся положение в той части людей, которые утратили способность к творчеству.

Известный педагог-новатор М. Щетинин, начавший свой учительский путь как музыкант, преподаватель фортепьяно, произвел очень важный педагогический эксперимент. Он набрал специальный музыкальный класс из тех учащихся, которые были объявлены как неимеющие музыкального слуха (»медведь на ухо наступил»).

Средствами культуры педагог развил в этих учащихся художников-музыкантов, а затем уже с помощью музыки построил собственную технологическую способность слышать и различать красоту и ритмику звука. При условии, разумеется, нормального физического слуха. Так Ухо было сознательно и целенаправленно сформировано как орган музыкальной культуры.

М. Щетинин в дальнейшей педагогической деятельности предпринял попытку реабилитации детства, восстановления родовой памяти человека в ее положительных проявлениях. Все эти образовательные усилия свидетельствуют о том, что деформации от разделения художественной деятельности могут быть в принципе преодолены. Вместе с тем, образовательные инициативы М. Щетинина не ограничиваются чисто школьным педагогическим опытом, а поднимаются на уровень социально-педагогического подхода, направленного на гармонизацию конкретного исторического этноса.
Творческий тип

Эстетическое сознание в его творческом типе отличается прежде всего способностью понимать красоту и творить по законам красоты, создавая художественные произведения.

В творческом типе явно просматривается сохраненность детства как важнейшей человековедческой категории, несущей творческие потенциалы.

Нетрудно представить и созидательный генезис родовой памяти, как от века приумножающий сокровищницу способностей. Это генезис труда, усилия, преодоления натиска хаоса, когда гармония не приходит готовой, а вырабатывается из крови и пота, боли и слез, дабы воссиять славой-радугой, несущей свет людям. Поэт Ш. Петефи замечательно выразил эту светоносную ситуацию: «Что слава? — радуга в глазах, луч, притаившийся в слезах».

Родовая память в этом деятельно-творческом случае не заформализована, но открыта всякому новому явлению и готова к культурному сотрудничеству. В энергетическом плане творческий тип эстетического сознания предоставляет собой явление, стоящее на собственной основе и не нуждающееся в каких-либо дополнительных культурных инъекциях. Творческий тип эстетического сознания энергетически самостоятелен, а поэтому всегда излучает душевное тепло в мир. Память этого типа не перегружена информацией и служит только задачам построения собственного призвания и судьбы в культуре. Стиль художественной работы положительный, не перегружен отрицаниями, высвечивает лучшие качества личности, способствует развитию высокого зрения.
ЛИТЕРАТУРА

Авдеев В. И. Современная педагогика в поисках новой модели образования

(Ступени осуществления культурно-исторического призвания человека)

/Психология и педагогика.— М., 1996.

Уотс Алан. Дао — путь воды.— Киев, 1996.

Афанасьев А. Н. Живая вода и вещее слово.— М., 1986.

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества.— М., 1986.

Буслаев Ф. И. Русский богатырский эпос.— Воронеж, 1987.

Калантар А. Л. Красота истины: об эстетическом начале научного познания.— Ереван,1980.

Лосев А. Ф. История античной эстетики.— М., 1979.

Перепелицын М. Л. Аналоговые системы.— М., 1992.

Последний Завет.—С.-П6,1996.

Пресняков О. Поэтика познания и творчества.— М., 1980.

Толстой Л. Н. Что такое искусство?— М., 1985.

Флоренский П. Ближе к жизни мира //Советская культура.— 3 ноября.— 1988.

Хайдеггер М. Время и бытие.— М., 1993.

Щетинин М. П. Объять необъятное.— М., 1986.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15


Тема 5. Эстетическое сознание и его структура
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации