Барри Коммонер. Замыкающийся круг - файл n1.doc

приобрести
Барри Коммонер. Замыкающийся круг
скачать (1427 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1427kb.18.09.2012 19:07скачать

n1.doc

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22

следовательно, давать больше отходов. Отличным статистический обоснованием подобной точки зрения является то, что население Соединенных Штатов, составляя лишь 6 процентов населения мира, потребляет от 40 до 50 процентов всей мировой продукции; естественно, что такое состоятельное общество является также «загрязняющим обществом».

Теперь было бы интересно рассмотреть факты о «благосостоянии» в Соединенных Штатах. Мы можем считать показателем благосостояния количество полезной продукции, приходящейся в среднем на душу населения, то есть индивидуальное благосостояние. В качестве очень грубого приближения — которое, как мы увидим, сделано с большой натяжкой, — мы можем взять валовой национальный продукт (ВНП) в расчете па душу населения. В 1946 году он был равен 2222 долларам; в 1966 году он достиг 3354 долларов (по курсу 1958 года, с поправкой на инфляцию). Таким образом, прирост составил 50 процентов, однако сам по себе этот факт не позволяет объяснить наблюдаемое увеличение количества загрязняющих веществ на душу населения.

Так как валовой национальный продукт — это слишком приближенная и усредненная оценка количества материальных благ, производимых в стране, более целесообразно разбить его на отдельные статьи, особенно такие важные, как продовольствие, одежда и жилье, и такие удобства, как личные автомобили, телевизоры и электробытовое оборудование.

Что касается продовольствия, то здесь общая картина за период с 1946 по 1968 год совершенно ясна: существенных изменений в потреблении на душу населения США основных пищевых категорий, таких как калории и белок, не произошло. Количество потребляемых калорий даже понизилось — с 3380 калорий в день на душу населения в 1946 году до 3250 в 1968 году. Количество потребляемого белка, после некоторого снижения в первые послевоенные годы, оставалось постоянным (приблизительно 95 граммов в день на душу населения) до 1963 года, после чего оно начало медленно возрастать, достигнув 99 граммов в день в 1968 году.

Эти цифры находят свое отражение в общем объеме сельскохозяйственной продукции Соединенных Штатов. Объем производства зерна на душу населения к 1966 году уменьшился на 8 процентов по сравнению со средним уровнем конца 40—50-х годов; количество мяса и жиров на душу населения за это же время уменьшилось на 6 процентов. За этот же период потребление на душу населения таких важных компонентов питания, как кальций, витамины А и С, тиамин, — уменьшилось на 11—20 процентов. Эта ситуация, очевидно, отражает временное улучшение пищевого баланса как следствие продовольственной программы военного времени и ухудшение качества питания в Соединенных Штатах после того, как эта программа была завершена.

Итак, в целом общее потребление продуктов питания на душу населения в Соединенных Штатах за время с 1946 по 1968 год осталось почти неизменным, хотя и наблюдалось некоторое ухудшение в качестве питания. Совершенно очевидно, что в отношении продуктов питания никакого улучшения благосостояния не произошло.

Не произошло существенных изменений и в производстве одежды на душу населения. Например, годовая продукция обуви на душу населения в Соединенных Штатах оставалась постоянной в период

с 1946 но 1966 год — три пары обуви. В этот период отечественная продукция всех видов трикотажа претерпевала более или менее значительные колебания, но в целом существенных изменений не про-

изошло и здесь. Благодаря частым изменениям моды в это время менялось, хотя и значительно, лишь соотношение между отдельными видами одежды (например, сильно сократилось производство мужских и женских костюмов, зато увеличилось производство всевозможных юбок, блузок, брюк и спортивных шорт), однако общее количество одежды, приходящейся на душу населения, осталось практически неизменным. Что касается тканей, то их потребление на душу населения с 1950 по 1968 год повысилось лишь на 9 процентов (с 20 до 22 килограммов соответственно). Этот весьма приближенный анализ производства одежды на душу населения опять-таки не дает

никаких свидетельств роста благосостояния в США по сравнению с уровнем 1946 года. * Данные о жилье выглядят так: в 1946 году на душу населения приходилось 0,272 единицы жилой площади, в 1966 году — 0,295. (Здесь не принимается в расчет качество жилья.)

Эти цифры также не говорят о каком-либо существенном улучшении жилищных условий, а следовательно, и о росте благосостояния. К такому же выводу приводят и данные о производстве строительных материалов, которые отражают лишь незначительное увеличение этой продукции на душу населения.

Итак, о предположительном вкладе возросшего благосостояния в Соединенных Штатах в проблему загрязнения мы можем сказать следующее. Производство на душу населения таких важных предметов потребления, как питание, одежда и жилье, за период с 1946 по 1968 год не только не возросло, но в некоторых аспектах даже уменьшилось. За это время увеличилось потребление на душу населения

* Следует отметить, что здесь и в других местах книги подчеркиваются лишь данные о выпуске этих товаров и не принимается в расчет влияние на их потребление экспорта и импорта. Этот подход отражает тот факт, что уровни загрязнения по преимуществу непосредственно связаны с отечественным производством и что в большинстве случаев импорт и экспорт сравнительно мало влияют на отечественное производство. Возможно, исключение составляет текстиль, импорт которого в Соединенные Штаты в последние годы увеличился. Следовательно, действительное потребление текстиля на душу населения, особенно за последние годы, вероятно, несколько выше, чем об этом можно судить по данным отечественного производства. — Прим. авт.

электрической энергий, горючего и бумажных продуктов, но на эти изменения нельзя возложить всю полноту ответственности за столь резкое повышение уровня загрязнения. Если измерять благосостояние бытовыми удобствами, такими как телевизоры, радиоприемники, разные электробытовые приборы, или такими средствами развлечений, как cнегомобили и катера, тут мы обнаружим довольно значительный рост. Но опять-таки эти предметы представляют собой слишком малую долю валового национального продукта, для того чтобы объяснить наблюдаемое возрастание уровня загрязнения.

Эти данные говорят о том, что в общих чертах — кроме некоторых аспектов, упомянутых выше, — производство материальных благ в Соединенных Штатах шло в ногу с ростом населения в период с 1946 по 1968 год. Это означает, что суммарное производство ведущих продуктов, таких как продовольствие, сталь и мануфактура, возросло пропорционально приросту населения, на 40—50 процентов. Это увеличение валовой продукции Соединенных Штатов настолько не соответствует наблюдаемому увеличению уровня загрязнения, которое находится в пределах от 200 до 2000 процентов, что никак не может служить причиной последнего. Отсюда ясно, что попытки возложить вину за кризис среды на «перенаселение», «благосостояние» или на оба эти фактора несостоятельны и объяснение надо искать в чем-то другом.

8. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОСЧЕТ

Мы подошли теперь к следующему этапу поисков причин кризиса окружающей среды в Соединенных Штатах. Мы знаем, что в нашей стране что-то было сделано не так после второй мировой войны, ибо большинство наших серьезных проблем, связанных с загрязнением внешней среды, или впервые возникли, или значительно обострились в послевоенные годы. Несмотря на то, что два фактора, на которые обычно возлагают ответственность за кризис окружающей среды, — рост народонаселения и рост благосостояния — в это время усилились, все же они изменились не в такой степени, чтобы относить на их счет увеличение уровня загрязнения с 1946 года на 200— 2000 процентов. Произведение двух этих факторов, представляющее собой общий объем производства товаров (общий объем продукции равен численности населения, умноженной на объем продукции, приходящейся на душу населения), также не настолько велико, чтобы оно могло быть причиной возрастания загрязнения. Общий объем производства — измеряемый ВНП — увеличился по сравнению с 1946 годом на 126 процентов, в то время как уровень большинства загрязнителей превысил эту величину по крайней мере в несколько раз. Это означает, что

кроме роста населения и благосостояния, есть еще какая-то глубокая причина, которая ответственна за кризис окружающей среды. «Экономический рост» в определенных экологических кругах это своего рода мальчик для порки. Как указывалось ранее, можно найти хорошее теоретическое объяснение того, почему экономический рост может привести к загрязнению. Интенсивность эксплуатации экосистемы, являющаяся основой экономического роста, не может увеличиваться до бесконечности: это повлечет за собой истощение, а затем и гибель системы. Однако это теоретическое положение не означает, что любое возрастание экономической активности автоматически приводит к росту загрязнений. Судьба окружающей среды зависит от того, каким образом достигается этот рост. В девятнадцатом веке экономическое развитие стран частично основывалось на хищнической вырубке леса, что привело к оголению и эрозии почв на огромных площадях. С другой стороны, экономический бум, который в 30-е годы вывел Соединенные Штаты из глубокого экономического кризиса, был поддержан экологически строгими мерами в рамках программы сохранения почв. Эта программа помогла восстановить плодородие истощенных почв и тем самым внесла вклад в экономический подъем. Такой экологически выдержанный экономический рост не только не ухудшает качество окружающей среды, но даже восстанавливает его. Например, меры по сохранению пастбищных земель в верховьях реки Миссури, которые имели благоприятный экономический эффект, по некоторым данным, привели к уменьшению уровня нитратного загрязнения в этой части бассейна реки. Напротив, ниже по течению, в штате Небраска, рост сельскохозяйственного производства был достигнут за счет нарушения экологии, путем интенсификации использования удобрений, что привело к серьезным проблемам, связанным с нитратным загрязнением.

Другими словами, рост национальной экономики, то есть рост ВНП, сам по себе еще не означает каких-либо последствий для окружающей среды. Для этого нам необходимо знать, каким образом достигнут этот рост.

Подъем экономики Соединенных Штатов детально отображен в различного рода правительственных статистических данных — громадном количестве таблиц, показывающих ежегодный выпуск различных товаров, затраты, объем реализованной продукции и т. д. Хотя эти бесконечные колонки цифр и производят пугающее впечатление, есть несколько полезных способов извлечь из них интересные данные. В частности, можно вычислить скорость роста каждого вида производственной деятельности; такой подсчет ныне можно произвести путем обработки цифровых данных на вычислительных машинах по специальной программе. Чтобы сравнить один вид экономической деятельности с другим, полезно, составить

программу так, чтобы компьютер давал на выходе процентное увеличение «или уменьшение объема производства или потребления.

Не так давно я вместе с двумя коллегами просмотрел таблицы статистических данных и выбрал из них данные по нескольким сотням видов продукции, которые все вместе составляют главную

и наиболее представительную часть общего объема промышленной и сельскохозяйственной продукции США. Для каждого из этих видов было вычислено среднегодовое процентное изменение объема производства или потребления начиная с 1946 года, а там, где имелась соответствующая статистика,- и раньше. Затем мы рассчитали некоторую величину, характеризующую общее изменение за 25 летний период, — среднюю скорость развития. Если этот список расположить в порядке уменьшения скорости развития, начинает вырисовываться картина того, как развивалась экономика Соединенных Штатов после второй мировой войны.

Победителем в этих экономических скачках, набравшим в послевоенный период наибольшую скорость, оказалось производство невозвратных бутылок из-под содовой, которое за это время увеличилось примерно на 53 000 процентов. Последними, по иронии судьбы, пришли лошади: общая мощность лошадиной тяги уменьшилась на 87 процентов по сравнению с ее уровнем в начале послевоенного периода. Другие участники скачек идут в интересном, но весьма пестром порядке. На втором месте — производство синтетических волокон: свыше 5980 процентов; на третьем — ртуть,используемая для производства хлора: свыше 3930 процентов; далее места распределились следующим образом: ртуть, используемая в красках, стойких к воздействию плесени, — 3120 процентов, кондиционеры — 2850, пластмассы — 1960, азотные удобрения — 1050, электробытовые товары (такие, как консервовскрыватели, электросковородки для поджаривания кукурузных зерен) —1040, синтетические органические вещества — 950, алюминии — 680, хлор газообразный — 600, электроэнергия — 530, пестициды — 390, древесина —312, грузовые автомобильные перевозки — 222, бытовая электроника (телевизоры, магнитофоны) — 217, потребление горючего для двигателей — 190, цемент — 150 процентов. Кроме того, можно

назвать целую группу отраслей производства, которые, как указывалось раньше, возросли пропорционально росту численности населения (то есть примерно на 42 процента): производство и потребление пищевых продуктов, общее производство текстиля и одежды, товары домашнего обихода, сталь, медь и другие ведущие металлы.

В конце идут проигравшие отрасли, темпы роста которых отставали от роста численности населения иди которые даже уменьшили объем производства. Среди них можно назвать, железнодорожные перевозки (+ 17 процентов), лесоразработки (+1), хлоп-

новые ткани (—7), производство возвратных пивных бутылок (—36), шерсть (—42), мыло (—76 процентов); и завершает этот список мощность лошадиной тяги, уменьшившаяся на 87 процентов.

Ив всех этих данных вытекает разительный факт, заключающийся в той, что в то время, как производство товаров, служащих для удовлетворения самых насущных нужд, — продовольствия, одежды, жилья — более или менее поспевало за 40—50-процентным увеличением численности населении (то есть производство их на душу населения оставалось практически постоянным), ассортимент товаров, используемых доя этих нужд, изменился коренным образом. Новая производственная технология пришла на смену старой. Мыльный порошок заменен синтетическими детергентами; натуральные ткани (хлопок и шерсть) вытеснены синтетическими; сталь и лесоматериалы заменены алюминием, пластмассами и бетоном, железнодорожные перевозки — автомобильными, возвратные бутылки — невозвратной тарой. На смену маломощным автомобильным моторам 20-х и 30-х годов пришли мощные двигатели. Несмотря на то что производство сельскохозяйственных продуктов на душу населения осталось практически неизменным, площадь возделываемых земель уменьшилась, зато увеличилось использование удобрений. Старые средства борьбы с насекомыми заменены синтетическими инсектицидами, такими как ДДТ, а для борьбы с сорняками вместо культиватора стали применять обрызгивание растений гербицидами. Пастбищный откорм скота заменен стойловым.

Короче говоря, коренные изменения в каждом из этих случаев касаются в значительно большей степени технологии производства, чем общего выхода экономической продукция. Конечно, частично экономический рост США в период с 1946 года объясняется внедрением в производство некоторых новых видав товаров — кондиционеров, телевизоров, магнитофонов, снегоходов, — производство которых возросло абсолютно, так как до них подобные товары не выпускались.

Отфильтрованные таким образом статистические материалы позволяют нарисовать довольно выразительную картину.

В целом рост экономики Соединенных Штатов с 1946 года поразительно мало сказался на уровне потребления основных товаров, служащих для удовлетворения личных нужд. Такая статистическая фикция, как средний американец, потребляет теперь ежегодно примерно столько же калорий, белка и других питательных веществ (правда, немного поменьше витаминов), использует примерно такое же количество одежды и моющих средств; занимает примерно такую же площадь во вновь построен им жилых домах; требует примерно столько же количества перевозок и выпивает примерно столько же пива (100 литров на душу населения!), как и в 1946 году. Однако, его пища выращивается теперь на меньшей площади, с примене-

нием гораздо большего количества удобрений и пестицидов, чем раньше; одежду из синтетических тканей он предпочитает одежде из хлопка или шерсти; он охотнее стирает синтетическими детергентами, чем мылом; он живёт и работает в зданиях, на строительство которых пошло значительно больше алюминия, бетона и пласт-

масс, нежели стали и лесоматериалов; товары, которые он потребляет, все в большей мере доставляются ему грузовиками, а не железнодорожным транспортом; оня охотнее пьет пиво из невозвратных бутылок или банок, чем из возвратных бутылок или в пивных барах. Ему все больше правится жить и работать в помещениях с

кондиционированием воздуха. Он разъезжает в два раза больше, чем в 1946 году, причем в более тяжелых автомобилях, на синтетических шинах вместо резиновых, используя на милю пути больше бензина, содержащего больше тетраэтилового свинца, применяя более мощные двигатели с более высокой степенью

сжатия.

Эти первичные изменения повлекли за собой другие. Для того чтобы обеспечить сырье для новых синтетических материалов —тканей, пестицидов, детергентов, пластмасс и каучука, — необходимо было соответственно увеличить производство синтетических органических химикалиев. Синтез таких веществ требует использования

больших количеств хлора. В результате резко возросло производство хлора. Производство хлора основано на электролизе солевого раствора с помощью ртутных электродов. Это, в свою очередь, вызвало увеличение потребления ртути в послевоенное 25-летие на 3930 процентов. Производство химических продуктов, в том числе

цемента для бетона и алюминия (тоже победители экономической гонки), требует довольно большого количества электроэнергии. Неслучайно поэтому, что ее производство также значительно выросло с 1946 года.

Все это напоминает нам то, о чем постоянно твердит реклама (которая, кстати говоря, также значительно выросла): да будет благословенна экономика, основанная на новейших достижениях техники! Однако реклама ничего не говорит о том, какой ценой мы будем расплачиваться за синтетические рубашки и детергенты, алюминиевые конструкции, пиво в не возвратных бутылках и последние «творения» Детройта, она не говорит нам, что весь этот «прогресс» в огромной степени усилил наше вмешательство в окружающую среду.

Эта сторона экономического роста и есть главная причина кризиса окружающей среды. Многие тайны и неясности, касающиеся внезапного наступления этого кризиса, исчезнут, если мы последовательно и скрупулезно, от одного загрязнителя к другому, проанализируем, каким образом послевоенная техническая революция а экономике Соединенных Штатов привела не только к широко разрекламированному 126-процентному росту ВНП, но и к десятикрат-

но превышающему его росту уровня загрязнения окружающей среды.

Лучше всего начать с сельского хозяйства. Для большинства людей «новая техника» — это компьютеры, автоматика, ядерная энергия и освоение космического пространства, то есть именно те отрасли техники, на которые зачастую возлагается ответственность за диссонансы нашего технического века. В сравнении с ними сельское хозяйство представляется довольно безобидным. Однако некоторые наиболее серьезные просчеты в нашем взаимодействии с окружающей средой следует отнести на счет преобразований в технологии сельского хозяйства США.

Из множества видов человеческой деятельности, пожалуй, ближе всего стоит к природе сельское хозяйство. До того как ее коснулась техническая революция, ферма была не более чем место, где, в угоду человеческим потребностям, были локализованы некоторые естественные биологические процессы: выращивание растений на полях и разведение на этой базе животных. Растения и животные росли, созревали и размножались по законам, издавна установившимся в природе. Столь же естественной была и их взаимосвязь: растения всасывали из почвы питательные вещества, такие, как, например, неорганический азот; питательные вещества возникали в почве в результате постепенного воздействия бактерий на органические вещества почвы; запас органических веществ поддерживался за счет поступления в почву остатков растений и продуктов жизнедеятельности животных и путем преобразования азота воздуха в пригодную органическую форму.

При таком положении вещей экологический цикл практически сбалансирован и, с небольшими отклонениями, естественное плодородие почвы может поддерживаться веками, как это происходило, например, в европейских странах и во многих странах Востока. Особенно важным условием этого равновесия является сохранение в почве продуктов жизнедеятельности животных и всевозможных остатков органических веществ, включая возвращение в почву городских органических отходов, образующихся при потреблении пищевых продуктов, произведенных на сельскохозяйственных фермах.

Почти каждый осведомленный европейский наблюдатель, который посещал Соединенные Штаты, удивлялся нашему беззаботному отношению к ведению почвенного хозяйства. Неудивительно, что американский фермер вынужден вести непрестанную борьбу за экономическое выживание. Во время Великой депрессии 30-х годов самые тяжелые лишения пришлись на долю фермеров, так как бесхозяйственность привела прежде всего к деградации почвы, а затем к буквальному ее уничтожению под воздействием процессов ветровой и водной эрозии. В послевоенный период па помощь пришли новые методы ведения сельского хозяйства. Эта технология

была настолько эффективной — если судить по резко возросшей экономической прибыли фермеров, — что она вызвала к жизни новый уклад фермерского хозяйства, который настолько отличался от прежнего, что породил совершенно новое понятие — «агробизнес».

Агробизнес основан на таких технологических нововведениях, как новая сельскохозяйственная техника, генетическая селекция сортов растений, животноводческие фермы, неорганические удобрения (особенно азотные) и синтетические пестициды. Но многие из этих нововведений стали экологическим бедствием: агробизнес оказался главным виновником кризиса окружающей среды.

Рассмотрим, например, животноводческие фермы. Здесь согнанный с пастбищ скот длительное время откармливается для продажи. В результате на ограниченной площади фермы скапливается большое количество отходов животных. Естественное превращение органических отходов в гумус — процесс очень медленный, поэтому большая часть азотсодержащих отбросов, скапливающихся на животноводческих фермах, переходит в растворимые формы (аммоний и нитраты). Эти вещества быстро испаряются или, просачиваясь в почву, выщелачиваются грунтовыми водами, или смываются дождевыми потоками в поверхностные воды. Этим объясняется, в частности, высокое содержание нитратов в некоторых сельских колодцах, питаемых грунтовыми водами, и серьезная проблема загрязнения многих рек Среднего Запада, вызванного перепроизводством водорослей. Там, где неочищенные отходы животноводческих ферм попадают в поверхностные воды, возникает серьезный дефицит кислорода, особенно в тех реках, которые и без тога перегружены коммунальными сбросами.

Домашнее животное производит намного больше отходов, чем человек. Большая часть этих отходов скапливается теперь на животноводческих фермах. Например, в 1968 году на таких фермах содержалось перед убоем более 10 миллионов голов крупного рогатого скота, то есть на 66 процентов больше, чем в предшествующие восемь лет. Это составляет примерно половину общего поголовья крупного рогатого скота в США. Количество органических отбросов, производимых теперь животноводческими фермами, превышает объем сточных вод во всех муниципалитетах США. Следовательно, проблема размещения наших стоков вдвое серьезнее, чем это вытекает из обычных оценок.

Физическое отчуждение домашнего скота от почвы влечет за собой еще более сложную цепь явлений, которые опять-таки ведут к серьезным экологическим проблемам. Животных, содержащихся на фермах, а не на пастбищах, откармливают зерном. Если, как это имеет место во многих районах Среднего Запада, почва занята под зерновые культуры в большей степени, чем под пастбища, то содержание в почве гумуса уменьшается; поэтому фермеры вынуждены прибегать ко все более интенсивному применению неоргани-

ческих удобрений, особенно азотных, вызывая тем самым разрушительные экологические последствия, о которых уже говорилось.

На это торговцы удобрениями — и некоторые агрономы могут возразить, что животноводческие фермы и интенсивное использование удобрений необходимы для того, чтобы поддерживать производство продовольствия на том уровне, которого требует непрерывный рост численности населения США и мира. В этой связи стоит уделить некоторое внимание фактическим статистическим данным, проливающим новый свет не только на роль новой технологи в сельскохозяйственном производстве, но и на проблему загрязнений.

В период между 1949 и 1968 годами общий объем сельскохозяйственного производства в США увеличился примерно на 45 процентов. Так как за это же время численность населения США возросла на 34 процента, то такой прирост был достаточен, чтобы прокормить население; производство зерна на душу населения увеличилось на 6 процентов. Однако за тот же период ежегодное использование азотных удобрений возросло на 648 процентов, что в поразительной степени превышает рост производства зерна. Одну из причин этого несоответствия можно найти в сельскохозяйственной статистике: между 1949 к 1968 годами посевная площадь сократилась на 16 процентов. Отсюда следует, что больший урожай был собран с меньшой площади (урожайность возросла на 77 процентов). Важнейшим фактором такого роста урожайности служит интенсивное использование азотных удобрений. Таким образом, интенсивное использование азотных удобрений позволило агробизнесу удовлетворить потребности населения в продуктах питания и в то же время — сократить требующуюся для этого посевную площадь.

Подобная статистика объясняет и возникновение проблемы загрязнения воды. В 1949 году на единицу зерновой продукции было израсходовано в среднем около 11000 тонн азотных удобрений, а в 1968-м та же самая единица потребовала уже 57 000 тонн удобрений. Это означает, что эффективность воздействия азота на развитие зерновых уменьшилась в пять раз. Очевидно, что значительная часть этих удобрений не усваивается растениями

и, следовательно, должна быть обнаружена где-нибудь в экосистеме.

Чтобы понять это явление, мы можем вернуться к фермам Иллинойса, о которых уже рассказывалось ранее. В этом штате о 1949 году использовалось около 20000 тонн азотных удобрений при средней урожайности зерновых культур 36 центнеров с гектара. В 1968 году в этом районе было использовано 600 000 тонн азотных удобрений при средней урожайности 60 центнеров с гектара. Причина такого несоответствия между увеличением потребления удобрений и ростом урожайности — чисто биологическая: зерновые

растения, кроме всего прочего, обладают ограниченной способностью к росту, так что для того, чтобы добиться увеличения урожайности зерновых культур на несколько центнеров, требуется все больше и больше азотных удобрений. Поэтому для достижения таких высоких урожаев фермер вынужден вносить в почву больше удобрений, чем может усвоить растение. Большая часть оставшегося азота выщелачивается из почвы и загрязняет реки; добиться роста урожайности за счет интенсивного использования удобрений, не вызвав загрязнения окружающей среды, практически невозможно. В то же время, при существующей экономической ситуации, фермер не сможет выжить, если он не будет загрязнять окружающую среду. Экономически оправданная урожайность в этом районе составляет около 50 центнером с гектара; для того чтобы получить дополнительно те 10 центнеров, которые и определяют прибыльность или убыточность хозяйства, фермер должен примерно удвоить количество вносимых им азотных удобрений. Однако на увеличение урожая идет только часть этого дополнительного азота; оставшаяся часть поступает в реки и загрязняет источники водоснабжения, как мы это уже видели на примере Декейтера в штате Иллинойс.

Что дала фермеру новая техника применения удобрений, ясно: больший урожай может быть выращен на меньшей площади, чем раньше. Поскольку относительная стоимость удобрений, то есть стоимость их по сравнению с доходом от продажи зерна, ниже чем стоимость любого другого агротехнического мероприятия, и поскольку Земельный банк субсидирует фермера исходя из засеваемой площади, а не из выращиваемого на ней урожая, новая технология довольно выгодна для него. Но расплачиваются за это — ухудшением качества окружающей среды — его городские соседи, поскольку вода в городе оказывается загрязненной. И если новая технология с экономической точки зрения — это успех, то только благодаря тому, что с экологической точки зрения — это большой просчет.

Аналогичным образом обстоит дело с пестицидами: ежегодное увеличение использования пестицидов, вызванное уменьшением их эффективности, оказывает нежелательное воздействие на окружающую среду. Так, вслед за введением новых синтетических инсектицидов, таких как ДДТ, количество пестицидов, вносимых в расчете на единицу сельскохозяйственной продукции, возросло в США с 1050 по 1970 год на 168 процентов. Уничтожая заодно с насекомыми вредителями тех насекомых, которые в естественных условиях истребляют их, новые виды инсектицидов становятся все менее эффективными, поскольку у насекомых-вредителей вырабатывается некоторый иммунитет. В результате все большее количество инсектицидов требуется только для того, чтобы

поддержать урожайность на прежнем уровне. Например, использование инсектицидов на хлопковых плантациях Аризоны возросло с 1965 по 1967 год в 3 раза без сколько-нибудь ощутимой прибавки к урожайности (сельскохозяйственный парадокс, состоящий в том, что мы должны двигаться все быстрее, чтобы удержаться на месте). И, так же как в случае с удобрениями, понижение эффективности пестицидов приводит к увеличению их поступления в окружающую среду, где они становятся угрозой для живой природы и человека.

Кстати, такой экологический подход к современной технике применения удобрений только усиливает у некоторых людей восхищение деловой проницательностью тех, кто ее внедрял. В этом плане промышленность азотных удобрений можно с уверенностью считать одним из выдающихся деловых достижений всех времен. До появления неорганических азотных удобрений фермер должен был всецело полагаться на азотфиксирующие бактерии, поддерживающие плодородие почв. В естественных условиях эти бактерии обитают в почве внутри или около корневых систем растений и могут восполнять утечку азота с пищевыми продуктами, отправляемыми с ферм на продажу, или потерю его за счет естественных процессов. Бактерии сами по себе не требуют никаких экономических вложений, кроме, разумеется, мероприятий по севообороту и возделыванию почв. Вот здесь и появляется торговец удобрениями с его убедительными — и к тому же совершенно справедливыми — доказательствами того, что можно добиться резкого роста урожайности за счет внесения в почву неорганического азота в таких количествах, которые с лихвой восполнят недостаток азота в почве. Новый ходкий продукт не только заменяет азот, производимый самой природой, но и помогает избежать конкуренции. В лабораторных условиях получены доказательства того, что в присутствии неорганического азота фиксация азота в почве бактериями прекращается. Под влиянием интенсивного использования неорганических азотных удобрений азотфиксирующие бактерии, обитающие в почве, могут погибнуть или, если им удастся выжить, перейти в не фиксирующие формы.

Я полагаю, что там, где неорганические азотные удобрения применялись постоянно и в больших количествах, естественная популяция азотфиксирующих бактерий сильно сократилась. Вследствие этого в дальнейшем будет все труднее обходиться без интенсивного использования азотных удобрений, поскольку основной источник естественного почвенного азота перестал существовать. Для торговца азотные удобрения — это «превосходный» товар, ибо его использование подавляет любую конкуренцию.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации