Кохановский В.П. (ред.) Основы философии науки - файл n1.doc

приобрести
Кохановский В.П. (ред.) Основы философии науки
скачать (3549.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3550kb.18.09.2012 09:04скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
Глава II

Возникновение науки

и основные стадии ее развития

§1. Генезис науки и проблема

периодизации ее истории. Преднаука и наука в собственном смысле

Как своеобразная форма познания — специфический тип ду­ховного производства и социальный институт — наука возникла в Европе, в Новое время, в XVI—XVII вв. в эпоху становления ка­питалистического способа производства и дифференциации (раз­деления) единого ранее знания на философию и науку. Она (сна­чала в форме естествознания) начинает развиваться относительно самостоятельно. Однако наука постоянно связана с практикой, по­лучает от нее импульсы для своего развития и в свою очередь воздействует на ход практической деятельности, опредмечивает­ся, материализуется в ней.

Говоря о возникновении науки (эта проблема особенно об­стоятельно рассмотрена в работах П. П. Гайденко, Л. М. Кеса­ревой, Л. А. Микешиной, В. С. Степина и др.), надо подчерк­нуть следующее. В античности и средние века в основном имело место философское познание мира. Здесь понятия «философия», «знание», «наука» фактически совпадали: это было по существу «триединое целое», не разделенное еще на свои части. Строго говоря, в рамках философии объединялись сведения и знания и о «первых причинах и всеобщих началах», об отдельных природ­ных явлениях, о жизни людей и истории человечества, о самом процессе познания, формулировалась определенная совокупность логических (Аристотель) и математических (Эвклид) знаний и т. п. Все эти знания существовали в пределах единого целого (традиционно называемого философией) в виде ее отдельных аспектов, сторон. Иными словами, элементы, предпосылки, «ростки» будущей науки формировались в недрах другой духов­ной системы, но они еще не выделялись из них как автономное, самостоятельное целое.

Указывая важное значение древнегреческой философии в воз­никновении науки, А. Уайтхед, в частности, отмечает, что в диа­логах Платона содержатся «первые ясные формулировки логики как особой науки». Однако, как считает Уайтхед, Платон очень мало пользовался этим методом «с точки зрения естествознания».

Аристотель создал целостную систему формальной логики, «первую философию» и диалектический метод. Уайтхед обраща­ет внимание на то, что, во-первых, греческий философ широко использует в своих работах общее понятие классификации (осо­бенно важное для познания природы) и дает мастерский анализ тех сложностей, с которыми связаны взаимоотношения различ­ных классов объектов. Во-вторых, «свое теоретическое учение он (Аристотель. —В. К.) применил также к громадному материалу, собранному непосредственным наблюдением в зоологии, физи­ке, социологии. Мы можем обнаружить у него начатки почти всех наших конкретных наук (выделено нами. — В. К.), как есте­ственных, так и тех, которые связаны с активностью человеческо­го духа. Он заложил основы того стремления к точному анализу каждой конкретной ситуации, которое в конечном итоге привело к формированию современной европейской науки»1.

Действительно, предпосылки науки создавались в древневос­точных цивилизациях — Египте, Вавилоне, Индии, Китае, Древ­ней Греции в форме эмпирических знаний о природе и обществе, • в виде отдельных элементов, «зачатков» астрономии, этики, ло­гики, математики и др. Вот почему геометрия Эвклида — это не наука в целом, а только одна из ветвей математики, которая (ма­тематика) также лишь одна из наук, но не наука как таковая.

Причина такого положения, разумеется, коренится не в том, что до Нового времени не было таких великих ученых, как Копер­ник, Галилей, Кеплер, Ньютон и др., а в тех реальных общественно-исторических, социокультурных факторах, которые еще не со­здавали объективных условий для формирования науки как осо­бой системы знания, своеобразного духовного феномена и соци­ального института — в этом «целостном триединстве».

Таким образом, в античный и средневековый периоды суще­ствовали лишь элементы, предпосылки, «кусочки» науки, но не сама наука в собственном смысле слова (как указанное «целост­ное триединство»), которая возникает только в Новое время, в про­цессе отпочкования науки от традиционной философии. Как пи­сал в этой связи В. И. Вернадский, основа новой науки нашего времени — «это по существу создание ХУЛ—XX вв., хотя отдель­ные попытки (имеются в виду математические и естественнона­учные знания античности. —В. К.) и довольно удачные ее пост­роения уходят в глубь веков... Современный научный аппарат почти целиком создан в последние три столетия, но в него попали обрывки из научных аппаратов прошлого»1.

В конце XVI — начале XVII в. происходит буржуазная рево­люция в Нидерландах, сыгравшая важную роль в развитии но­вых, а именно капиталистических, отношений (которые шли на смену феодальным) в ряде стран Европы. С середины XVII в. буржуазная революция развертывается в Англии, наиболее раз­витой в промышленном отношении европейской стране. Если в феодальном обществе формирующиеся в виде «зачатков» науч­ные знания были «смиренной служанкой церкви» (были «раство­рены» в «эфире» религиозного сознания) и им не позволено было выходить за рамки, установленные верой, то нарождающемуся новому классу — буржуазии — нужна была «полнокровная» на­ука, т. е. такая система научного знания, которая — прежде всего для развития промышленности — исследовала бы свойства физи­ческих тел и формы проявления сил природы.

Буржуазные революции дали мощный толчок для невидан­ного развития промышленности и торговли, строительства, гор­ного и военного дела, мореплавания и т. п. Развитие нового — буржуазного — общества порождает большие изменения не толь­ко в экономике, политике и социальных отношениях, оно сильно меняет и сознание людей. Важнейшим фактором всех этих изме­нений оказывается наука, и прежде всего экспериментально-математическое естествознание, которое как раз в XVII в. пережива­ет период своего становления. Постепенно складываются в само­стоятельные отрасли знания астрономия, механика, физика, хи-мия и другие частные науки. Следует в связи с этим сказать о том, что понятия «наука» и «естествознание» в этот период (и даже позднее) практически отождествлялись, так как формирование об-ществознания (социальных, гуманитарных наук) по своим тем­пам происходило несколько медленнее.

Таким образом, для возникновения науки в XVI—XVII вв., кроме общественно-экономических (утверждение капитализма и острая потребность в росте его производительных сил), социальных (перелом в духовной культуре, подрыв господства религии и схо­ластически-умозрительного способа мышления) условий, необ­ходим был определенный уровень развития самого знания, «за­пас» необходимого и достаточного количества фактов, которые бы подлежали описанию, систематизации и теоретическому обоб­щению. Поэтому-то первыми возникают механика, астрономия и математика, где таких фактов было накоплено больше. Они-то и образуют «первоначальное целое» единой науки как таковой, «на­уки вообще» в отличие от философии. Отныне основной задачей познания стало не «опутывание противника аргументацией» (как у схоластов), а изучение — на основе реальных фактов — самой природы, объективной действительности.

Тем самым в отличие от традиционной (особенно схоласти­ческой) философии становящаяся наука Нового времени карди­нально по-новому поставила вопросы о специфике научного зна­ния и своеобразии его формирования, о задачах познавательной деятельности и ее методах, о месте и роли науки в жизни обще­ства, о необходимости господства человека над природой на осно­ве знания ее законов.

В общественной жизни стала формироваться новая мировоз­зренческая установка, новый образ мира и стиль мышления, ко­торый по существу разрушил предшествующую, многими века­ми созданную картину мироздания и привел к оформлению «вещ-но-натуралистической» концепции космоса с ее ориентацией на механистичность и количественные методы. Характеризуя роль последних в становлении научного познания, Галилей писал: «Ни­когда я не стану от внешних тел требовать что-либо иное, чем величина, фигуры, количество движения, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, число и движение»1. В этой связи известно изречение Галилея о том,; что «книга Вселенной написана на языке математики».

Галилей впервые ввел в познание то, что стало характерной особенностью именно научного познания — мысленный экспери­мент, опирающийся на строгое количественно-математическое опи­сание. Галилей «вдолбил» в сознание своего времени (опутанное схоластическими догмами) мысль о том, что наука без мыслен­ного конструирования, без идеализации, без абстракций, без «обоб­щающих резолюций», опирающихся на факты — это все что угод­но, но только не наука.

В. Гейзенберг выделил две характерные черты нового метода Галилея: а) стремление ставить каждый раз новые точные экспе­рименты, создающие идеализированные феномены; б) сопостав­ление последних с математическими структурами, принимаемы­ми в качестве законов природы.

На новаторский характер методологических поисков Галилея обратил внимание П. Фейерабенд, который подчеркивает, что в его (Галилея) деятельности обыденный эмпирический опыт был' заменен опытом, содержащим концептуальные элементы.

Рассматривая складывавшийся в XVI—XVII вв. новый стиль мышления, В. В. Ильин и А. Т. Калинкин указывают на следую­щие его характерные черты: «.. .отношение к природе как самодо­статочному естественному, «автоматическому» объекту, лишен­ному антропоморфно-символического элемента, данному в непос­редственной деятельности и подлежащему практическому освое­нию; отказ от принципа конкретности (наивно квалитативистское телесно-физическое мышление античности и средневековья); ста­новление принципа строгой количественной оценки (в области со­циальной — процесс становления меркантилизма, ростовщичества, статистики и т. д., в области научной — с успехами изобретатель­ства, созданием измерительной аппаратуры, жестко детерминист­ская причинно-следственная типологизация явлений действитель­ности, элиминация телеологических, организмических и анимис­тических категорий, введение каузализма; инструменталистская трактовка природы и ее атрибутов — пространства, времени, дви­жения, причинности и т. д., которые механически комбинируются наряду с составляющими всякую вещь онтологически фунда­ментальными формами; образ геометризированной гомогенно-унитарной действительности, управляемой единственными коли­чественными законами; признание в динамике универсального метода описания поведения окружающих явлений (не веществен­ные модели, а формальные геометрические схемы и уравнения)»1.

В это время резко возрастает интерес не только к частнонауч-ным знаниям, но и к общетеоретическим, методологическим, фи­лософским проблемам. Рост интереса к этим проблемам был тес­но связан не только с успехами частных (прежде всего естествен­ных) наук, но и с их недостатками, ограниченностью. Различные отрасли науки были еще слабо развиты. Поэтому о многих сторо­нах природы и общества приходилось рассуждать без достаточно­го количества необходимого фактического материала и его обоб­щения, строить различные предположения, нередко умозритель­ные. А этого было невозможно достичь без помощи философии.

В Новое время ускоренными темпами развивается процесс раз­межевания между философией и частными науками. Процесс диф­ференциации нерасчлененного ранее знания идет по трем основ­ным направлениям: 1. Отделение науки от философии. 2. Выде­ление в рамках науки как целого отдельных частных наук — ме­ханики, астрономии, физики, химии, биологии и др. 3. Вычлене­ние в целостном философском знании таких философских дис­циплин, как онтология, философия природы, философия исто­рии, гносеология, логика и др. Поворотным пунктом в указанном процессе послужил XVIII и первая половина XIX в., когда, с од­ной стороны, из философии выделились все основные отрасли современного научного знания, и, с другой стороны, обособление отдельных областей внутри самой философии было доведено до отрыва их друг от друга, что было присуще в особенности для воззрений Канта.

Итак, характерное для Нового времени интенсивное развитие производительных сил в условиях нарождающейся капиталисти­ческой формации, вызвавшее бурный расцвет науки (особенно ес­тествознания), потребовало коренных изменений в методологии, создания принципиально новых методов научного исследования — как философских, так и частнонаучных. Прогресс опытного зна­ния, экспериментальной науки требовал замены схоластического метода мышления новым методом познания, обращенным к реальному миру. Возрождались и развивались принципы материализма и элементы диалектики. Но материализм того времени был в целом механистическим и метафизическим. Наиболее крупными представителями философии и науки XVI—XVII вв. были Д. Бруно, Н. Коперник, Г. Галилей, И. Ньютон, Ф. Бэкон, Р. Декарт, Д. Локк, Г. Лейбниц и др., которые, как правило, были из выдающимися философами, и крупными естествоиспытателями и математиками, соединяя эти «ипостаси» в одном лице. В понимании генезиса, возникновения науки в истории и фи- \ лософии науки сложились два противоположных подхода. С точки зренш экстернализма, появление науки обусловлено целиком I и полностью внешними для нее обстоятельствами — социальны-1 ми, экономическими и др. Поэтому основной задачей изучения! науки, по мнению сторонников этого подхода, является реконст­рукция социокультурных условий и ориентиров научно-познава-1 тельной деятельности («социальных заказов», «социоэкономичес-1 ких условий», «культурно-исторических контекстов» и т. п.). Они-1 то и выступают в качестве главного фактора, непосредственно оп­ределяющего возникновение и развитие науки, ее структуру, ос бенности, направленность ее эволюции.

Интернализм, напротив, основной движущей силой развития науки считает факторы, связанные с внутренней природой науч- 1 ного знания: логика решения его проблем, соотношение тради- 1 ций и новаций и т. п. Поэтому главное внимание при изучении | науки сторонники интернализма направляют на описание собствен-но познавательных процессов. Социокультурным факторам при­дается второстепенное значение: в зависимости от ситуации они могут лишь тормозить или ускорять внутренний ход научного > познания. Однако этот «ход» есть единство внутренних и внешних I своих факторов, которые на разных этапах этого процесса меня­ются местами и ролями.

Обусловленность процессов возникновения и развития науки потребностями общественно-исторической практики — главный источник, основная движущая сила этих процессов. Не только развитие науки соответствует уровню развития практики, но и раз­деление научного знания, дифференциация наук также отражает определенные этапы развития практики, разделения труда, внут­ренней расчлененности человеческой деятельности в целом.

Практика и познание — две взаимосвязанные стороны едино­го исторического процесса, но решающую роль здесь играет прак­тическая деятельность.

Если классификация наук — это их расчленение «по вертика­ли», то периодизация — это их развертывание «по горизонтали», т. е. по оси времени в форме определенных, следующих друг за другом, исторических периодов (ступеней, фаз, этапов). Прежде всего рассмотрим, что такое периодизация как таковая.

Исследуя историю любого материального или духовного яв­ления (в том числе и науки), следует иметь в виду, что это слож­ный диалектический поступательный процесс «появления разли­чий», включающий в себя ряд качественно своеобразных этапов, фаз и т. п. Поэтому задача познания состоит в том, чтобы добить­ся понимания действительного исторического процесса в его раз­личных фазах, установить специфику этих фаз, их сходство и от­личия, их границы и связь между ними. Каждую из этих ступе­ней, фаз следует рассматривать как некоторую целостность, как качественно определенную систему, имеющую свою специфичес­кую структуру, свои «составляющие», свои элементы, связи и т. п. Хотя границы между этапами истории предмета не являются «абстрактно-строгими», а они гибки и подвижны, их правильное проведение в соответствии с объективной природой самих пред­метов является важнейшим условием успешного исследования. Причем следует стремиться к изучению всех ступеней развития предмета, всех фаз его истории (основных и неосновных, суще­ственных и несущественных и т. п.) с тем, чтобы затем выделить среди них главные, необходимые, «узловые».

Существует два основных вида периодизации: 1) формаль­ный, когда в основу деления истории предмета на соответствую­щие ступени кладется тот или иной отдельный «признак» (или их группа); 2) диалектический, когда основой (критерием) этого де­ления становится основное противоречие исследуемого предме­та, которое необходимо выделить из всех других противоречий последнего. Формальная периодизация широко применяется осо­бенно на начальных этапах исследования истории предмета, т. е. на эмпирическом уровне, на уровне «явления», и поэтому ее нельзя, разумеется, недооценивать или тем более полностью отвергать. Вместе с тем значение этого вида периодизации нельзя преувели­чивать, абсолютизировать ее возможности. Переход в научном исследовании на теоретический уровень, на ступень познания «сущ­ности» предмета, вскрытие его противоречий и их развития озна­чает, что периодизация истории предмета должна уже осуществ­ляться с более высокой — диалектической точки зрения. На этом уровне предмет необходимо изобразить как «совершающее про­цесс противоречие». Главные формы, ступени развертывания этого противоречия (прежде всего основного) и будут главными этапа­ми развития предмета, необходимыми фазами его истории.

Таким образом, развитие, история предмета, его переходы от одного этапа к другому, есть в конечном счете не что иное, как развертывание основного, фундаментального противоречия меж­ду его полюсами (противоположностями). Каждый основной этап, главная, необходимая ступень — это одно из посредствующих зве­ньев этого развертывания, причем эволюция основного противо­речия — это процесс возрастания не только количества посред­ствующих, промежуточных звеньев, но и их качественных разли­чий, выражающих специфику каждого главного этапа истории предмета.

Применяя сказанное о периодизации к истории науки, следу­ет прежде всего подчеркнуть следующее. Наука — явление конк­ретное — историческое, проходящее в своем развитии ряд каче­ственно-своеобразных этапов. Вопрос о периодизации истории науки и ее критериях по сей день является дискуссионным и ак­тивно обсуждается в отечественной и зарубежной литературе.

Один из подходов, который получает у нас все большее при­знание, разработан В. С. Степиным на материале истории есте­ствознания — прежде всего физики — и состоит в следующем. «I < истории формирования и развития науки можно выделить дв стадии, которые соответствуют двум различным методам постро­ения знаний и двум формам прогнозирования результатов дея­тельности. Первая стадия характеризует зарождающуюся науку (преднауку), вторая — науку в собственном смысле слова»1.

Тем самым науке как таковой (т.е. науке в собственном смыс ле слова) предшествует преднаука (доклассический этап), где за рождаются элементы (предпосылки) науки. Здесь имеются в виду зачатки знаний на Древнем Востоке, в Греции и Риме, а также в средние века, вплоть до XVI—XVII столетий. Именно этот период чаще всего считают началом, исходным пунктом естествозна­ния (и науки в целом) как систематического исследования реаль­ной действительности.

В. С. Степин полагает, что этап преднауки завершается тогда и «наука в собственном смысле» начинается с того момента, когда в последней «наряду с эмпирическими правилами и зависимостя­ми (которые знала и преднаука) формируется особый тип зна­ния _ теория, позволяющая получить эмпирические зависимос­ти как следствия из теоретических постулатов»1. Иначе говоря, когда познание «начинает строить фундамент новой системы зна­ния как бы «сверху» по отношению к реальной практике и лишь после этого, путем опосредовании, проверяет созданные из иде­альных объектов конструкции, сопоставляя их с предметными от­ношениями практики»2.

Наука как целостный феномен возникает в Новое время вслед­ствие отпочкования от философии и проходит в своем развитии три основных этапа: классический, неклассический, постнеклас-сический (современный). На каждом из этих этапов разрабатыва­ются соответствующие идеалы, нормы и методы научного иссле­дования, формируется определенный стиль мышления, своеоб­разный понятийный аппарат и т. п. Критерием (основанием) дан-| ной периодизации является соотношение (противоречие) объекта I. и субъекта познания.

'\ 1. Классическая наука (XVII—XIX вв.), исследуя свои объекты, стремилась при их описании и теоретическом объяснении ус­транить по возможности все, что относится к субъекту, сред­ствам, приемам и операциям его деятельности. Такое устра­нение рассматривалось как необходимое условие получения объективно-истинных знаний о мире. Здесь господствует объектный стиль мышления, стремление познать предмет сам по себе, безотносительно к условиям его изучения субъектом. 2. Неклассическая наука (первая половина XX в.), исходный пункт которой связан с разработкой релятивистской и кванто­вой теории, отвергает объективизм классической науки, от­брасывает представление реальности как чего-то не завися­щего от средств ее познания, субъективного фактора. Она осмысливает связи между знаниями объекта и характером средств и операций деятельности субъекта. Экспликация этих связей рассматривается в качестве условий объективно-истин­ного описания и объяснения мира.

3. Существенный признак постнеклассической науки (вторая по­ловина XX — начало XXI в.) — постоянная включенность субъективной деятельности в «тело знания». Она учитывает соотнесенность характера получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности позна- } ющего субъекта, но и с ее ценностно-целевыми структурами. I Каждая из названных стадий имеет свою парадигму (сово-1 купность теоретико-методологических и иных установок), свою | картину мира, свои фундаментальные идеи. Классическая стадия | имеет своей парадигмой механику, ее картина мира строится на | принципе жесткого (лапласовского) детерминизма, ей соответству- | ет образ мироздания как часового механизма. С неклассической 1 наукой связана парадигма относительности, дискретности, кван- ; тования, вероятности, дополнительности.

Постнеклассической стадии соответствует парадигма станов­ления и самоорганизации. Основные черты нового (постнеклас-сического) образа науки выражаются синергетикой, изучающей общие принципы процессов самоорганизации, протекающих в си­стемах самой различной природы (физических, биологических, технических, социальных и др.). Ориентация на «синергетическое движение» — это ориентация на историческое время, системность (целостность) и развитие как важнейшие характеристики бытия. ,.| При этом смену классического образа науки неклассическим, ; а последнего — постнеклассическим нельзя понимать упрощенно I в том смысле, что каждый новый этап приводит к полному исчез- ; новению представлений и методологических установок предше­ствующего этапа. Напротив, между ними существует преемствен­ность. Налицо «закон субординации»: каждая из предыдущих ста­дий входит в преобразованном, модернизированном виде в пос­ледующую. Неклассическая наука вовсе не уничтожила класси­ческую, а только ограничила сферу ее действия. Например, при решении ряда задач небесной механики не требовалось привле­кать принципы квантовой механики, а достаточно было ограни­читься классическими нормативами исследования.

Следует иметь в виду, что историю науки можно периодизи-ровать и по другим основаниям. Так, с точки зрения соотношения таких приемов познания, как анализ и синтез (опять же на мате­риале естественных наук), можно выделить две крупные стадии:

I. Аналитическая, куда входит — по предыдущей периодиза­ции — классическое и неклассическое естествознание. Причем в последнем идет постоянное и неуклонное нарастание «синтети­ческой тенденции». Особенности этой стадии: непрерывная диф­ференциация наук; явное преобладание эмпирических знаний над теоретическими; акцентирование внимания прежде всего на са­мих исследуемых предметах, а не на их изменениях, превраще­ниях, преобразованиях; рассмотрение природы, по преимуществу неизменной, вне развития, вне взаимосвязи ее явлений.

П. Синтетическая, интегративная стадия, которая практичес­ки совпадает с постнеклассическим естествознанием. Ясно, что строгих границ между названными стадиями провести невозмож­но: во-первых, глобальной тенденцией является усиление синте­тической парадигмы, во-вторых, всегда имеет место взаимодей­ствие обеих тенденций при преобладании одной из них.

Характерной особенностью интегративной стадии является воз­никновение (начавшееся уже, по крайней мере, со второй полови­ны предыдущей стадии) междисциплинарных проблем и соот­ветствующих «стыковых» научных дисциплин — таких как физ-химия, биофизика, биохимия, психофизика, геохимия и др. По­этому в современном естествознании уже нет ни одной науки «в рафинированном чистом виде» и идет процесс построения целос­тной науки о природе и единой науки о всей действительности в целом.

Заключая параграф, отметим, что наука не есть нечто неиз­менное, а представляет собой целостное развивающееся формо-•образование, которое имеет свое прошлое, настоящее и будущее. Последнее достаточно точно предвидел К. Маркс, который пи-;сал, что поскольку научное творчество возможно как истинно че­ловеческое отношение к миру, то «впоследствии естествознание «включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о «человеке включит в себя естествознание: это будет одна наука»1. Эта тенденция достаточно четко просматривается в развитии со­временной науки.

§2. Культура античного полиса и становление первых форм теоретической науки

Зарождение первых форм теоретического знания традицион­но связывают с античностью. Хотя Древний Восток, Индия, Ки­тай и удивляют нас чудесными изобретениями, но знания здесь носят специфический характер. Так, в древнеегипетской цивили­зации возник сложный аппарат государственной власти, тесно сра­щенный с сакральным аппаратом жрецов. Носителями знаний были жрецы, в зависимости от уровня посвящения, обладавшие той или иной суммой знаний. Знания существовали в религиоз­но-мистической форме, и только жрецы могли читать священные книги и как носители практических знаний имели власть над людь­ми. Они накапливали знания в области математики, химии, ме­дицины, фармакологии, психологии, искусно владели гипнозом. Искусное мумифицирование свидетельствует о том, что древние египтяне имели определенные достижения в области медицины, химии, хирургии, физике, ими была разработана иридодиагнос­тика.

Так как любая хозяйственная деятельность была связана с вы­числениями, то был накоплен большой массив знаний в области математики: вычисление площадей, подсчет произведенного про­дукта, расчет выплат, налогов; использовались пропорции, так как распределение благ велось пропорционально социальным и профессиональным рангам. Для практического употребления со­здавалось множество таблиц с готовыми решениями. Древние египтяне занимались только теми математическими операциями, которые были необходимы для их непосредственных хозяйствен­ных нужд, но никогда они не создавали теорий, что является од­ним из важнейших признаков научного знания.

Шумеры изобрели гончарный круг, колесо, бронзу, цветное стекло, установили, что длительность года равна 365 дням, 6 ча­сам, 15 минутам 41 секунде (для справки: современное значение 365 дней, 5 часов, 48 минут 46 секунд).

Специфика освоения мира шумерской и другими цивилиза­циями Древней Месопотамии обусловлена способом мышления, в корне отличающимся от европейского: нет рационального ис­следования мира, теоретического решения проблем, а чаще всего для объяснения являющегося используются аналогии из жизни людей.

Предпосылкой возникновения научных знаний многие иссле­дователи истории науки считают миф. Миф — не только сказа­ние, предание или легенда, он еще и способ ориентации человека в мире, это особый тип мышления. В результате его «строятся» мифопоэтические модели мира. Одной из основных особеннос­тей мифопоэтического мышления является антропоморфизм (или зооморфизм), т. е. очеловечивание окружающей природной сре­ды. Эту особенность принято связывать с тем, что первобытный человек еще не выделил себя из окружающей среды — природной и социальной, а логическое мышление не было еще отделено от эмоционально аффектно-моторной сферы.

Все космогонические мифы состоят из двух частей: первая — это описание того, что было до «начала» (до акта творения), т. е. это описание хаоса; вторая — серия положительных суждений о последовательном стадиальном сотворении мироздания.

Этот процесс имеет строгую направленность от общего (небо, земля, солнце) к частному. Каждый объект в мире определен опе­рационально, т.е. через действие, породившее этот объект. Объяс­нить структуру вещи или суть явления — значит описать созда­ние этой вещи творцом. В мифе совмещены два аспекта: диахро­нический (рассказ о прошлом, о первопредках, о первопредметах в «начальном» сакрально-священном времени) и синхронический (объяснение настоящего, а иногда и будущего).

В мифе, как правило, происходит отождествление различных предметов, явлений, событий (Солнце=золото, вода=молоко=кровь). Для выполнения отождествления необходимо было овладеть операцией выделения существенных признаков, а также научиться сопоставлять различные предметы, явления по выде­ленным признакам. Указанные особенности в дальнейшем сыг­рали заметную роль в формировании научной методологии, так как нацеливали на выявление внутренних инвариантных причин явлений, т. е. ориентировали человека на разграничение мира яв­лений и мира их глубинных структур. Примером таких древних первичных структур могут служить элементы-стихии: земля, вода, воздух, огонь. За каждым из них стоит огромный класс природ­ных явлений, как бы подчиненных этому элементу.

Формирование зачатков научных знаний и методов связыва­ют с тем культурным переворотом, который произошел в древ­ней Греции. «Великая колонизация», охватившая VIII—VI вв. до н. э., заключавшаяся в основании греческих поселений на чужой территории, дала возможность грекам выйти из изоляции, спо­собствовала развитию предприимчивости, изобретательности, вос­питывала терпимость к иным взглядам, обычаям, культурам. В это время ремесло начинает отделяться от сельского хозяйства, возникает товарное производство, развиваются товарно-денежные отношения, расцветает культура, философия, зарождается натур­философия.

Что же послужило причиной культурного переворота? Рас­смотрим, как нам кажется, две дополняющие друг друга концеп­ции культурного переворота, разработанные М. К. Петровым и А. И. Зайцевым.

Рассматривая переход от традиционного общества к нетради­ционному, в котором возможно создание науки, развитие фило­софии, искусства, М. К. Петров считает, что для традиционного общества характерна личностно-именная и профессионально-имен­ная трансляция культуры. Каждая семья, являющаяся группой связанных кровным родством людей, — носитель определенной профессии. Большинство профессий наследственные. Семья яв­ляется транслятором освоенных профессиональных навыков из поколения в поколение. Семьи обмениваются продуктами своей профессиональной деятельности. Соотношение между численно­стью профессиональных групп жестко регламентируется и зави­сит это от того, сколько продуктов земледелия можно выделить на нужды других профессий: гончаров, плотников, воинов и т. д. Как правило, на земле должно работать не менее 80% населения.

Общество такого типа может развиваться либо через совер­шенствование приемов и орудий труда, повышения качества про­дукта, либо за счет увеличения профессий путем их отпочкова­ния. В этом случае объем и качество знаний, передаваемых из поколения в поколение, увеличивается благодаря специализации. Но при таком развитии наука появиться не могла, ей не на что было бы опереться, уж ли не на знания и навыки, передаваемые от отца сыну? Кроме того, в таком обществе невозможно совме­щение разнородных профессий без снижения качества продукции. Что же тогда послужило причиной разрушения традиционного общества, положило конец развитию через специализацию?

По мнению М. К. Петрова, такой причиной стал пиратский корабль. Для людей, живущих на берегу, всегда существует угро­за с моря, поэтому гончар, плотник обязательно должен быть еще и воином. Но и пираты на корабле — это тоже бывшие гончары и плотники. Следовательно, возникает настоятельная необходимость совмещения профессий. А защищаться и нападать можно только сообща, значит, необходима интеграция, которая гибельна для профессионально дифференцированного традиционного общества. Это означает и возрастание роли слова, подчиненность ему (одни решают, другие исполняют), что впоследствии приводит к осоз­нанию роли закона (номоса) в жизни общества, равенства всех перед ним. Закон выступает и как знание для всех. Систематиза­ция законов, устранение в них противоречий — это уже рацио­нальная деятельность, опирающаяся на логику.

В концепции А. И. Зайцева упор делается на особенности об­щественной психологии древних греков, обусловленные соци­альными, политическими, природными и другими факторами. Хозяйственную и политическую жизнь античного полиса прони­зывает дух соревнования, конкуренции. Причем, что очень важно с точки зрения А. И. Зайцева, соревновательный, атональный дух присущ чаще всего формам деятельности, лишенным утилитар­ного значения. Призы за победу не представляли никакой мате­риальной ценности, ценной была сама победа. Кроме атлетичес­кого агона, существовал мусический агон, т. е. соревнования пев­цов, музыкантов, танцоров и т.д.

Около V в. до н. э. усиливаются демократические тенденции в жизни греческого общества, приводящие к критике аристокра­тической системы ценностей, среди которых важнейшее место занимал атлетический агон. Но атональный дух не умер, он пере­местился в сферу культуры. В это время в социуме стали стиму­лироваться творческие задатки индивидуумов, даже если сначала плоды их деятельности были практически бесполезны. Стимули­руются публичные споры по проблемам, не имеющим никакого прямого отношения к обыденным интересам спорящих, что спо­собствовало развитию критичности, без которой немыслимо на­учное познание.

В отличие от Востока, где бурно развивалась техника счета для практических, хозяйственных нужд, в Греции начала форми­роваться «наука доказывающая», недаром термины «теорема», «ак­сиома», «лемма» — греческого происхождения.

По мнению В.С. Степина, существует два метода формирова­ния знаний, соответствующих зарождению науки (преднауки) и науки в собственном смысле слова. Зарождающаяся наука изуча­ет, как правило, те вещи и способы их изменений, с которыми человек многократно сталкивается в своей практической деятель­ности и обыденном опыте. Он пытается строить модели таких изменений для предвидения результатов своих действий. Деятель­ность мышления, формирующаяся на основе практики, представ­ляла идеализированную схему практических действий. Так, еги­петские таблицы сложения представляют типичную схему прак­тических преобразований, осуществляемых над предметными со­вокупностями. Такая же связь с практикой обнаруживается в пер­вых знаниях, которые относятся к геометрии, основанной на прак­тике измерения земельных участков.

Способ построения знаний путем абстрагирования и система­тизации предметных отношений наличной практики обеспечивал предсказание ее результатов в границах уже сложившихся спосо­бов практического освоения мира Если на этапе преднауки как первичные идеальные объекты, так и их отношения (соответствен­но смыслы основных терминов языка и правила оперирования с ними) выводились непосредственно из практики и лишь затем внутри созданной системы знания (языка) формировались новые идеальные объекты, то теперь познание делает следующий шаг. Оно начинает строить фундамент новой системы знания как бы «сверху» по отношению к реальной практике и лишь после этого, путем ряда опосредствовании, проверяет созданные из идеаль­ных объектов конструкции, сопоставляя их с предметными отно­шениями практики.

При таком методе исходные идеальные объекты черпаются уже не из практики, а заимствуются из ранее сложившихся сис­тем знания (языка) и применяются в качестве строительного ма­териала для формирования новых знаний. Эти объекты погружа­ются в особую «сеть отношений», структуру, которая заимствует­ся из другой области знания, где она предварительно обосновыва­ется в качестве схематизированного образа предметных структур действительности. Соединение исходных идеальных объектов с новой «сеткой отношений» способно породить новую систему зна­ний, в рамках которой могут найти отображение существенные черты ранее не изученных сторон действительности. Прямое или косвенное обоснование данной системы практикой превращает ее в достоверное знание.

В развитой науке такой способ исследования встречается бук­вально на каждом шагу. Так, например, по мере эволюции мате­матики числа начинают рассматриваться не как прообраз пред­метных совокупностей, которыми оперируют в практике, а как относительно самостоятельные математические объекты, свойства которых подлежат систематическому изучению. С этого момента начинается собственно математическое исследование, в ходе ко­торого из ранее изученных натуральных чисел строятся новые иде­альные объекты. Применяя, например, операцию вычитания к лю­бым парам положительных чисел, можно было получить отрица­тельные числа при вычитании из меньшего числа большего.

Открыв для себя класс отрицательных чисел, математика де­лает следующий шаг. Она распространяет на них все те операции, которые были приняты для положительных чисел, и таким пу­тем создает новое знание, характеризующее ранее не исследован­ные структуры действительности. Описанный способ построения знаний распространяется не только в математике, но и в есте­ственных науках (метод выдвижения гипотез с их последующим обоснованием опытом).

С этого момента заканчивается преднаука. Поскольку науч­ное познание начинает ориентироваться на поиск предметных структур, которые не могут быть выявлены в обыденной практи­ке и производственной деятельности, оно уже не может разви­ваться, опираясь только на эти формы практики. Возникает по­требность в особой форме практики, обслуживающей развиваю­щееся естествознание, — научном эксперименте1. Зачатки подоб­ного метода формирования знаний можно наблюдать в античности.

Древние греки пытаются описать и объяснить возникновение, развитие и строение мира в целом и вещей, его составляющих. Эти их представления получили название натурфилософских. На­турфилософией (философией природы) называют преимуществен­но философски-умозрительное истолкование природы, рассмат­риваемой в целостности, опирающееся на некоторые естественно-научные понятия. Некоторые из этих идей востребованы и сегод­няшним естествознанием.

Для создания моделей Космоса нужен был достаточно разви­тый математический аппарат. Важнейшей вехой на пути созда­ния математики как теоретической науки были работы пифаго­рейской школы. Ею была создана картина мира, которая хотя и включала мифологические элементы, но по основным своим ком­понентам была уже философско-рациональным образом миро­здания. В основе этой картины лежал принцип: началом всего является число. Пифагорейцы считали числовые отношения клю­чом к пониманию мироустройства И это создавало особые пред­посылки для возникновения теоретического уровня математики. Задачей становилось изучение чисел и их отношений не просто как моделей тех или иных практических ситуаций, а самих по себе, безотносительно к практическому применению. Ведь позна­ние свойств и отношений чисел теперь мыслилось как познание начал и гармонии Космоса. Числа представали как особые объек­ты, которые нужно постигать разумом, изучать их свойства и свя­зи, а затем уже, исходя из знаний об этих свойствах и связях, объяснять наблюдаемые явления.

Именно эта установка характеризует переход от чисто эмпи­рического познания количественных отношений (познания, при­вязанного к наличному опыту) к теоретическому исследованию, которое, оперируя абстракциями и создавая на основе ранее полу­ченных абстракций новые, осуществляет прорыв к новым фор­мам опыта, открывая неизвестные ранее веши, их свойства и от­ношения. В пифагорейской математике наряду с доказательством ряда теорем (наиболее известной из которых является знаменитая теорема Пифагора), были осуществлены важные шаги к соедине­нию теоретического исследования свойств геометрических фигур со свойствами чисел. Так, число «10», которое рассматривалось как совершенное число, соотносилось с треугольником1.

К началу IV в. до н. э. было представлено Гиппократом Хиос­ским первое в истории человечества изложение основ геометрии, базирующейся на методе математической индукции. Достаточно полно была изучена окружность, так как для греков круг являлся идеальной фигурой и необходимым элементом их умозрительных построений. Немногим позже стала развиваться геометрия объемных тел — стереометрия. Теэтетом была создана теория правильных многогранников, он указал способы их построения, выразил их ребра через радиус описанной сферы и доказал, что никаких других правильных выпуклых многогранников существо­вать не может.

Особенности греческого мышления, которое было рациональ­ным, теоретическим, что в данном случае равносильно созерца­тельному (Оеюресо — рассматриваю, созерцаю), наложили отпе­чаток на формирование знаний в этот период. Основная деятель­ность ученого состояла в созерцании и осмыслении созерцаемо­го. А что же созерцать, как не небесный свод, по которому дви­жутся небесные светила? Без сомнения, наблюдения над небом производились и в чисто практических целях в интересах навига­ции, сельского хозяйства, для уточнения календаря. Но не это было для греков главным. Надо было не столько фиксировать видимые перемещения небесных светил по небесному своду и предсказывать их сочетания, а разобраться в смысле наблюдае­мых явлений, включив их в общую схему мироздания. Причем в отличие от Древнего Востока, который накопил огромный мате­риал подобных наблюдений и использовал их в целях предсказа­ний, астрология в Древней Греции не находила своего применения.

Первая геометрическая модель Космоса была разработана Эв-доксом (IV в. до н. э.) и получила название модели гомоцентри­ческих сфер. Затем она была усовершенствована Калиппом. Пос­ледним этапом в создании гомоцентрических моделей была мо­дель, предложенная Аристотелем. В основе всех этих моделей лежит представление о том, что Космос состоит из ряда сфер или оболочек, обладающих общим центром, совпадающим с центром Земли. Сверху Космос ограничен сферой неподвижных звезд, ко­торые совершают оборот вокруг мировой оси в течение суток. Все небесные тела (Луна, Солнце и пять в то время известных пла­нет: Венера, Марс, Меркурий, Юпитер, Сатурн) описываются си­стемой взаимосвязанных сфер, каждая из которых вращается рав­номерно вокруг своей оси, но направление оси и скорость движе­ния для различных сфер могут быть различными. Небесное тело прикреплено к экватору внутренней сферы, ось которой жестко связана с двумя точками следующей по порядку сферой, и т. д. Таким образом, все сферы находятся в непрерывном движении.

Во всех гомоцентрических моделях расстояние от любой планеты до центра Земли всегда остается одинаковым, поэтому невозможнсиИ объяснить видимые колебания яркости таких планет, как Марс,;И Венера, следовательно, вполне резонно, что могли появиться иныеЯ модели Космоса.

И к таким моделям можно отнести гелиоцентрические модели Гераклида Понтийского (IV в. до н. э.) и Аристарха Самосского (Ш в. до н. э.), но они не имели в то время широкого распространения и приверженцев, потому что гелиоцентризм расходился с традиционными воззрениями на центральное положение Земли Я как центра мира и гипотеза о ее движении встречала активное сопротивление со стороны астрономов.

Среди значимых натурфилософских идей античности пред­ставляют интерес атомистика и элементаризм. Как считал Ари­стотель, атомистика возникла в процессе решения космогоничес­кой проблемы, поставленной Парменидом Элейским (около 540— 450 гг. до н. э.). Если проинтерпретировать мысль Парменида, то проблема будет звучать так: как найти единое, неизменное и не-уничтожающееся в многообразии изменчивого, возникающего и уничтожающегося. В античности известны два пути решения этой проблемы.

Согласно первому, все сущее построено из двух начал: начала неуничтожимого, неизменного, вещественного и оформленного и начала разрушения, изменчивости, невещественности и бесфор­менного. Первое — атом («нерассекаемое»), второе — пустота, ничем не наполненная протяженность. Такое решение было пред­ложено Левкиппом (V в. до н. э.) и Демокритом (около 460— 370 гг. до н. э.). Бытие для них не едино, а представляет собой бесконечные по числу невидимые вследствие малости объемов частицы, которые движутся в пустоте; когда они соединяются, то это приводит к возникновению вещей, а когда разъединяются, то — к их гибели. Основа качественного многообразия мира — это многообразие геометрических форм и пространственных по­ложений атомов.

Второй путь решения проблемы Парменида связывают с Эм-педоклом (около 490—430 гг. до н. э.). По его мнению, Космос образован четырьмя элементами-стихиями: огнем, воздухом, во­дой, землей и двумя силами: любовью и враждой. Элементы не подвержены качественным изменениям, они вечны и непреходящи, однородны, способны вступать друг с другом в различные комбинации в разных пропорциях. Все вещи состоят из элементов. Платон (427—347 гг. до н. э.) объединил учение об элементах и атомистическую концепцию строения вещества. В «Тимее» фи­лософ утверждает, что четыре элемента — огонь, воздух, вода и земля — не являются простейшими составными частями вещей. Он предлагает их называть началами и принимать за стихии (8то1->ешсо — т. е. «буквы»). Различия между элементами опре­деляются различиями между мельчайшими частицами, из кото­рых они состоят. Частицы имеют сложную внутреннюю структу­ру, могут разрушаться, переходить друг в друга, обладают разны­ми формами и величинами. Платон, а это вытекает из структур­но-геометрического склада его мышления, приписывает частицам, I из которых состоят элементы, формы четырех правильных мно-| гогранников — куба, тетраэдра, октаэдра и икосаэдра. Им соот-» ветствуют земля, огонь, воздух, вода. X Так как некоторые элементы могут переходить друг в друга,

* то и преобразования одних многогранников в другие может происходить за счет перестройки их внутренних структур. Для этого необходимо найти в этих фигурах общее. Таким общим для тетраэдра, октаэдра и икосаэдра является грань этих фигур, представляющая собой правильный (равносторонний) треугольник. Куб У из этих фигур не может быть получен, и только одна стихия, I которая не может переходить в три другие, должна быть сопоставлена ему — это земля. Но равносторонний треугольник и квадрат, являющийся гранью куба, не элементарные частицы. Если в квадрате провести диагонали, а в равностороннем треугольнике, высоты, то полученные прямоугольные треугольники — равнобедренный и с углами 30° и 60° соответственно и будут истинными элементами мира.

Как отмечает И. Д. Рожанский, предложенные американским физиком К. Гелл-Манном гипотетические простейшие структур­ные единицы материи — кварки — имеют некоторые черты, на-I, поминающие платоновские элементарные треугольники. И те и . другие не существуют отдельно, самостоятельно. Как и свойства ; треугольников, свойства кварков определяются числом 3: суще­ствует всего три рода кварков, электрический заряд кварка равен \ одной трети заряда электрона и т. д. Изложенная в «Тимее» ато­мистическая концепция Платона, заключает И. Д. Рожанский, «представляет собой поразительное, уникальное и в каких-то отношениях провидческое явление в истории европейского естествознания».

Аристотель (384—322 гг. до н.э.) создал всеобъемлющую систему знаний о мире, наиболее адекватную сознанию своих современников. В эту систему вошли знания из области физики, этики, политики, логики, ботаники, зоологии, философии. Вот названия только некоторых из них: «Физика», «О происхождении и уничтожении», «О небе», «Механика», «О душе», «История животных» и др. Согласно Аристотелю, истинным бытием обладает не идея, не число (как, например, у Платона), а конкретная единичная вещь, представляющая сочетание материи и формы. Материя — это то, из чего возникает вещь, ее материал. Но чтобы стать вещью материя должна принять форму. Абсолютно бесформенна только первичная материя, в иерархии вещей лежащая на самом нижнем уровне. Над ней стоят четыре элемента, четыре стихии. Стихии — это первичная материя, получившая форму под действием той или иной пары первичных сил — горячего, сухого, холодного, влажного. Сочетание сухого и горячего дает огонь, сухого и холодного — землю, горячего и влажного — воздух, холодного и влажного — воду. Стихии могут переходить друг в друга, вступать во всевозможные соединения, образуя разнообразные вещества. Чтобы объяснить процессы движения, изменения развития, которые происходят в мире, Аристотель вводит четыре вида при- ) чин: материальные, формальные, действующие и целевые. На примере с бронзовой статуей философ показывает, что матери­альная причина — бронза, действующая — деятельность ваятеля, формальная — форма, в которую облекли бронзу, целевая — то, ради чего ваялась статуя.

Для Аристотеля не существует движения помимо вещи. На основании этого он выводит четыре вида движения: в отношении сущности — возникновение и уничтожение; в отношении количе­ства — рост и уменьшение; в отношении качества — качествен­ные изменения; в отношении места — перемещение. Виды дви­жения не сводимы друг к другу и друг из друга не выводимы. Но между ними существует некоторая иерархия, где первое движение — перемещение. Согласно Аристотелю, движение непрерыв­но, вечно и для осуществления его должен существовать первый неподвижный и тоже вечный двигатель. Движение по прямой для него не является вечным, так как прямая не бесконечна. Что­бы быть бесконечным, движение должно быть круговым, только шар движется и в то же самое время покоится, так как занимает одно и то же место.

На основе этих представлений Аристотелем построена свое­образная космология: Космос ограничен, имеет форму сферы, за пределами которой нет ничего. Космос вечен и неподвижен, он не сотворен никем и не возник в ходе естественного космического процесса. Он заполнен материальными телами, которые в «под­лунной» области образованы из четырех элементов — воды, воз­духа, огня и земли, в этой области тела возникают, преобразовы­ваются, гибнут. В «надлунной» области нет возникновения и ги­бели, в ней находятся небесные тела — звезды, планеты, Земля, Луна, которые совершают свои круговые движения, и пятый эле­мент — эфир, «первое тело», ни с чем не смешиваемое, вечное, не переходящее в другие элементы. В центре Космоса находится ша­рообразная Земля, неподвижная, не вращающаяся вокруг своей оси. Аристотель впервые в истории человеческого знания попы­тался определить размеры Земли, вычисленный им диаметр зем­ного шара примерно в два раза превысил истинный.

Велика заслуга Аристотеля в создании логики. И хотя были мыслители и до него, применявшие логические приемы рассуж­дений (Зенон из Элей, Демокрит, Сократ, математики, выходцы из пифагорейской и платоновских школ — Гиппократ из Хеоса, Евдокс из Книда), но Аристотель впервые представил приемы рассуждений как целостное образование и сделал их предметом научного исследования. Центральная проблема его учения — вы­яснение вопроса: как строится дедуктивное рассуждение (силло­гизм), с помощью которого «ведут доказательства и математичес­кие науки, такие как арифметика, геометрия, оптика, и, можно сказать, все науки, исследующие причины»1.

Эпоху эллинизма (IV в. до н. э. — I в. до н. э.) считают наи­более блестящим периодом становления научного знания. В это время хотя и происходило взаимодействие культур греческой и восточной на завоеванных землях, но преобладающее значение имела все-таки греческая культура. Основной чертой эллинисти­ческой культуры стал индивидуализм, вызванный неустойчивос­тью социально-политической ситуации, невозможностью для че­ловека влиять на судьбу полиса, усилившейся миграцией населе­ния, возросшей ролью правителя и бюрократии. Это отразилось как на основных философских системах эллинизма — стоицизме, скептицизме, эпикуреизме, неоплатонизме, так и на некоторых натурфилософских идеях. Так, в физике стоиков Зенона Катион-ского (336—264 гг. до н. э.), Клеанфа из Ассоса (331—232 гг. до н. э.), Хрисиппа из Сол (281—205 гг. до н. э.) большое значение придавалось законам, по которым существует Природа, т. е. ми­ровому порядку, которому, осознав его, должны с радостью под­чиняться стоики.

В физике стоиков использовались аристотелевские представ­ления о первоэлементах, в которые ими вносились новые идеи: соединение огня и воздуха образует субстанцию, названную «пнев-мой» (тгуеуца — «теплое дыхание»), которой приписывали функ­ции мировой души. Она сообщает индивидуальность вещи, обес­печивая ее единство и целостность, выражает логос вещи, т.е. закон ее существования и развития. Пневма является активным мировым агентом в отличие от физического тела, которое — пас­сивный участник процессов.

Согласно стоикам, мир представляется единым и взаимосвя­занным потоком событий, где все имеет причину и следствие. И эти всеобщие и необходимые связи они называли роком или судь­бой. Наряду с причинной обусловленностью явлений, существует их определенная направленность к благой, прекрасной и разум­ной цели. Следовательно, кроме судьбы стоики признают и бла­готворное провидение (лроуоюс), что свидетельствует о тесной свя­зи стоической физики и этики.

Также тесно связаны физика и этика у Эпикура (342—270 гг. до н. э.), который считал, что все вещи потенциально делимы до бесконечности, но реально такое деление превращало бы вещь в ничто, поэтому надо мысленно где-то остановиться. Поэтому атом Эпикура — это мысленная конструкция, результат остановки де­ления вещи на некотором пределе.

Атомы Эпикура наделены тяжестью и поэтому движутся сверху вниз, но при этом могут «спонтанно отклоняться» от вер­тикального перемещения. В поэме Лукреция Кара «О природе вещей» это отклонение получило название сИпатеп. Отклонив­шиеся атомы описывают разнообразные кривые, сплетаются, уда­ряются друг об друга, в результате чего образуется вещный мир.

В эпоху эллинизма наибольшие успехи были зафиксированы в области математических знаний. Так, Евклиду (конец IV — на­чало Ш в. до н. э.) принадлежит выдающаяся работа антично­сти — «5ююЬе1а» (т.е. «Элементы», что в современной литературе получило название «Начала»), Этот 15-томный труд явился ре­зультатом систематизации имевшихся в то время знаний в обла­сти математики, часть из которых, по утверждению исследовате­лей, принадлежит предшественникам Эвклида. Успехами в раз­работке методов вычисления площадей поверхностей и объемов геометрических тел отмечена жизнь Архимеда (около 287—212 гг. до н. э.). Но в большей степени Архимед известен как гениаль­ный механик и инженер.

. П—I вв. до н.э. характеризуются упадком эллинистических

государств как под воздействием взаимных войн, так и под удара­ми римских легионеров, теряют свое значение культурные цент­ры, приходят в упадок библиотеки, научная жизнь замирает.

В это время в результате завоевательных войн прирастает но­выми территориями и расцветает Римская империя. Хотя престиж системы знаний эллинов был достаточно высок и на первых по­рах знание греческого языка для римской знати было свидетель­ством высокой образованности, но дух своей избранности, пред­начертанной богами, приводил к мнению, что римлянину и без науки есть чем гордиться, теоретизирование — это удел инозем­цев, и поэтому римляне изучали геометрию, чтобы «измерить свой надел», в то время как греки для того, чтобы познать мир. Это не могло не отразиться на книжно-компиляторском характере римс­кой учености. Рим не дал миру ни одного мыслителя, который по своему уровню мог быть приближен к Платону, Аристотелю, Архимеду. Все это компенсировалось созданием компилятивных работ, носивших характер популярных энциклопедий.

Большой славой пользовалась девятитомная энциклопедия Марка Терренция Варрона (116—27 гг. до н.э.), содержавшая зна­ния из области грамматики, логики, риторики, геометрии, арифметики, астрономии, теории музыки, медицины и архитектуры. Веком позже шеститомный компендиум, посвященный сельско­му хозяйству, военному делу, медицине, ораторскому искусству, философии и праву, составляет Авл Корнелий Цельс. Наиболее известное сочинение этой поры — поэма Тита Лукреция Кара (ок. 99—95 гг. — ок. 55 г. до н. э.) «О природе вещей», в которой дано наиболее полное и систематическое изложение эпикурейской фи­лософии. Энциклопедическими работами были труды Гая Пли­ния Секунда Старшего (23—79 гг. н.э.), Луция Аннея Сенеки (4 г. до н.э. — 65 г. н.э.).

Кроме этих компиляций, были созданы труды больших зна­токов своего дела: это сочинения Витрувия «Об архитектуре», Сек­ста Юлия Фронтина «О римских водопроводах», Луция Юния Мо-дерета Колемеллы «О сельском хозяйстве» (I в. н.э.). Ко II в. нашей эры относится деятельность величайшего врача, физиоло­га и анатома Клавдия Галена (129—199 гг.) и астронома Клавдия Птолемея (умер около 170 г. н.э.), система которого наиболее при­ближенным образом объясняла движение небесных тел с пози­ций геоцентрического принципа и поэтому в течение столетий считалась наивысшей точкой развития теоретической астрономии.

В античности появляются такие системы знаний, которые мож­но представить как первые теоретические модели, рвущие узы натурфилософских схем и претендующих на самостоятельную зна­чимость. Но отсутствие экспериментальной базы не дает возмож­ности рождения подлинно теоретического естествознания и на­уки в целом.

§3. Средневековая наука

Эпоху Средневековья относят к началу II в. н. э., а ее завер­шение к XIV—XV вв. Знания, которые формируются в эпоху Сред-• них веков в Европе, вписаны в систему средневекового миросо­зерцания, для которого, характерно стремление к всеохватываю­щему знанию, что вытекает из представлений, заимствованных из античности: подлинное знание — это знание всеобщее, апо­диктическое (доказательное). Но обладать им может только тво­рец, только ему доступно знать, и это знание только универсаль­ное, В этой парадигме нет места знанию неточному, частному, относительному, неисчерпывающему.

Так как все на земле сотворено, то существование любой вещи определено свыше, следовательно, она не может быть несимво­лической. Вспомним новозаветное: «Вначале было Слово, и Сло­во было у Бога, и Слово было Бог». Слово выступает орудием творения, а переданное человеку, оно выступает универсальным орудием постижения мира. Понятия отождествляются с их объек­тивными аналогами, что выступает условием возможности зна­ния. Если человек овладевает понятиями, значит, он получает ис­черпывающее знание о действительности, которая производна от понятий. Познавательная деятельность сводится к исследованию последних, а наиболее репрезентативными являются тексты Свя­щенного писания.

Все «вещи видимые» воспроизводят, но не в равной степени «вещи невидимые», т.е. являются их символами. И в зависимос­ти от приближенности или отдаленности от Бога, между симво­лами существует определенная иерархия. Телеологизм выража­ется в том, что все явления действительности существуют по про­мыслу Бога и для предуготовленных им ролей (земля и вода слу­жат растениям, которые в свою очередь служат скоту).

Как же, исходя из таких установок, может осуществляться познание? Только под контролем церкви. Формируется жесткая цензура, все противоречащее религии подлежит запрету. Так, в 1131 г. был наложен запрет на изучение медицинской и юриди­ческой литературы. Средневековье отказалось от многих провид­ческих идей античности, не вписывающихся в религиозные пред­ставления. Так как познавательная деятельность носит теологи­чески-текстовой характер, то исследуются и анализируются не вещи и явления, а понятия. Поэтому универсальным методом стано­вится дедукция (царствует дедуктивная логика Аристотеля). В мире, сотворенном Богом и по его планам, нет места объектив­ным законам, без которых не могло бы формироваться естество­знание. Но в это время существуют уже области знаний, которые подготавливали возможность рождения науки. К ним относят алхимию, астрологию, натуральную магию и др. Многие иссле­дователи расценивают существование этих дисциплин как проме­жуточное звено между натурфилософией и техническим ремес­лом, так как они представляли сплав умозрительности и грубого наивного эмпиризма.

Так, средневековые ученые, как правило, выходцы из араб­ских университетов, свое знание называли натуральной магией, понимая под ней надежное и глубокое познание тайн природы. Магия понималась как глубокое знание скрытых сил и законов Вселенной без их нарушения и, следовательно, без насилия над Природой. Маг — это больше практик-экспериментатор, нежели теоретик-концептуалист. Маг желает, чтобы опыт удался, и при­бегает к всевозможным приемам, формулам, молитвам, закли­наниям и пр.

Схоластика (от лат. — школьный), оформившаяся в IX— XII вв., стремится к обновлению религиозных догматов, приспо­сабливая их к удобствам преподавания в университетах и школах. Большое значение придается логике рассуждений, в которой схо­ласты видят путь постижения Бога. С расцветом схоластической учености связано оттачивание логического аппарата, рассудочных способов обоснования знания, при которых сталкиваются тезис и антитезис, аргументы и контраргументы. Схоластом величает себя всякий, кто занимается преподавательской деятельностью: Эриу-гена, Альберт Великий, Фома Аквинский, Абеляр, Ансельм Кен-терберийский. Важными для них являются вопросы о соотноше­нии разума и веры, науки и'религии. Соотношение философии и теологии истолковывается неоднозначно. Ансельм Кентерберий-ский считает, что истины, добытые разумом, но противоречащие авторитету Священного писания, должны быть забыты или от­вергнуты.

Абеляр стремится к четкому разграничению между верой и знанием и предлагает сначала с помощью разума исследовать ре­лигиозные истины, а затем судить, заслуживают они веры или нет. Ему принадлежит ставший знаменитым принцип: «понимать, чтобы верить». В отличие от веры философия, как и знание, опи­рается на доказательства разума. Работа Абеляра «Да и нет» со­брала 159 каверзных вопросов христианской догматики. На них были предложены ответы из авторитетных церковных писаний и показано, что на каждый из вопросов в распоряжении богослова имеется как утвердительный, так и отрицательный ответ.

Знаменитый ученый Альберт Великий (1193—1207) имел столь обширные сведения по естествознанию, что был удостоен звания «Е)осЮг 11шуег5а118» (всеобъемлющий доктор»). Философ препо­давал в Парижском университете и стремился согласовать богословие (как опыт сверхъестественного) и науку (как опыт есте­ственного). Главным методом научного исследования он считал наблюдение, и был уверен, что при исследовании природы надо постоянно обращаться к наблюдению и опыту. В своей тайной мастерской он проводил многочисленные эксперименты. Так как он много путешествовал, в его наследии есть географические со­чинения, свидетельствующие о его наблюдательности. Его опы­ты по физике сообщают, что стеклянный шар, наполненный во­дой, собирает солнечные лучи в одну точку, в которой сосредото­чивается большое количество теплоты. Он указывал и способ ис­следования воды: если два куска полотна, опущенные в разные источники, после высыхания будут иметь разный вес, то кусок, который окажется легче, свидетельствует о более чистой воде. Ученый «маг» придерживался убеждения, что все происходит на основании скрытых законов природы.

В учении Фомы Аквинского (1225—1274) есть указания на метод интеллектуального, т. е. постигающего, созерцания, кото­рый схватывает не образ предмета, дальше которого не могут идти ни физика, ни математика, но прообраз этого образа, действи­тельную форму предмета, «которая есть само бытие и от которой бытие происходит».

Систему образования на первых порах в средневековье пред­ставляли монастырские школы, которые готовили священнослу­жителей. Более высокий класс школ, тоже готовивших священ­нослужителей, представляли собой так называемые епископские школы, начавшие появляться примерно с VIII в. В их деятельно­сти принимал участие епископ и приближенные к нему духовные лица, а повседневное обучение осуществляли специально подго­товленные учителя (та^шот).

Что же касается содержания обучения во всех этих школах, то его первую ступень составляло светское знание, а вторую, выс­шую, — теология. Светским знанием назывались те семь «сво­бодных искусств», которые сложились еще в поздней античнос­ти. Но по сравнению с римской эпохой содержание этих искусств было значительно урезано, так как приспосабливалось к выпол­нению религиозно-церковных и богословских функций. Грамма­тика, например, сводилась к изучению правил латинского языка, языка Священного писания. Риторика-была сведена церковью к умению составления проповедей, а затем и к умению составления различных документов. Арифметика, необходимая для элемен­тарного счета, получала также функцию мистического истолкова­ния чисел, встречающихся в Священном писании. Геометрия вклю­чала в себя некоторые, порой весьма фантастические, сведения относительно различных стран и земель, а также и населявших их народов. Музыка целиком была сведена к искусству организа­ции церковного песнопения. Астрономия стала предметом, с по­мощью которого можно было прежде всего определять сроки на­ступления христианских праздников.

В дальнейшем, наряду с церковными школами, стали возни- \ кать и светские. Среди таких школ выделялись юридические (пра- | вовые). Нередко они возникали из светских же школ риторики. 1 Усложнение экономики и всей жизни с необходимостью требова- 1 ло правовых знаний. В Болонье уже в конце XI в. возник один из первых европейских университетов, который в течение всех Сред­них веков играл роль первого научного и преподавательского центра ! по изучению юриспруденции.

На протяжении всего Средневековья важнейшей составляю­щей образования являлась логика, которой отводилось значитель­ное место в трудах многих авторов. Рассмотрим одну из более поздних концепций логики, принадлежащую Раймунду Луллию (1235—1315). В ней логика определяется как такое искусства, с помощью которого истина может быть отличаема от лжи (дву­значное толкование истинности). Весьма плодотворно в истори­ческой перспективе понимание Луллием задачи логики. Так как логики, подобно самому Аристотелю, ставили перед своей нау­кой задачу доказательства истин, а не их открытия, то именно такую задачу и поставил перед собой Луллий — дополнить логи­ку доказательства логикой открытий. С этой целью он изложил свои попытки механического моделирования логического мыш­ления, с помощью которого даже человек средних способностей сможет открывать новые истины и убеждаться в непоколебимой истинности только католической религии.

Механизм, описанный им, представляет собой систему семи концентрических кругов, каждый из которых содержит группу сходных понятий. На одном из них, например, помещались такие «субстанции», как бог, ангел, человек, небо и др., на другом — соответствующие им абсолютные предикаты, такие, как могуще­ство, знайие, благость, длительность и др., на третьем — такие относительные предикаты, как великое, благое и др. Вращение кругов относительно друг друга дает разнообразные комбинации терминов, представляющие собой новые понятия (благой бог, ве­ликий бог, великая благость бога и т. п.). Логический механизм Луллия заключал в себе весьма значительную идею формализа­ции логических действий посредством оперирования различны­ми общими знаками. Связь такого рода логической техники с хри-стианско-католической теологией более чем внешняя (вряд ли с ее помощью невозможно было обратить в христианство ни одно­го язычника). Но историки логики последних десятилетий квали­фицируют Луллия как предшественника комбинаторных методов в новейшей логике. Не случайно в дальнейшем логический меха­низм Луллия (сама его идея) был высоко оценен Лейбницем, счи­тающимся отцом математической логики.

Вскрывая особенности средневековой науки, ученые отмеча­ют, что, прежде всего, она выступает как совокупность правил, в форме комментариев. Второй особенностью является тенденция к систематизации и классификации знаний. Компиляция, столь чуждая и неприемлемая для науки Нового времени, составляет характерную черту средневековой науки, связанную с общей ми­ровоззренческой и культурной атмосферой этой эпохи.

Средневековая западная культура — специфический феномен. С одной стороны, продолжение традиций античности, свидетель­ство тому — существование таких мыслительных комплексов, как созерцательность, склонность к абстрактному умозрительному те­оретизированию, принципиальный отказ от опытного познания, признание превосходства универсального над уникальным. С дру­гой стороны, разрыв с античными традициями: алхимия, астро­логия, имеющие «экспериментальный» характер. А на Востоке в средние века наметился прогресс в области математических, фи­зических, астрономических, медицинских знаний.

Начиная с VII в. в политической жизни стран Ближнего и Среднего Востока произошли важные изменения. Арабы в очень короткий срок захватили обширные территории, куда вошли зем­ли Ирана, Северной Африки, азиатских провинций Византии, зна­чительной части бывшей Римской империи, Армении, Северо-Западной Индии, на которых был создан Арабский халифат.

В городах халифата строились обсерватории, создавались биб­лиотеки при дворцах, мечетях, медресе. Внутренняя и внешняя

торговля также способствовала распространению и передаче зна­ний. Первый научный центр халифата — Багдад (конец VIII — начало IX в.), где были сосредоточены ученые, переводчики и переписчики из разных стран, располагалась большая библиотека, постоянно пополняемая, функционировала своеобразная академия «Дом мудрости», на базе которого была создана обсерватория.

Труды ученых разных стран, которые в силу сложившихся обстоятельств оказываются на территории халифата, переводятся на арабский. В IX в. была переведена книга «Великая математи­ческая система астрономии» Птолемея под названием «Аль-маги-сте» (великое), которая потом вернулась в Европу как «Альма­гест». Переводы и комментарии «Альмагеста» служили образцом для составления таблиц и правил расчета положения небесных светил. Также были переведены и «Начала» Евклида и сочинения Аристотеля, труды Архимеда, которые способствовали развитию математики, астрономии, физики. Греческое влияние отразилось на стиле сочинений арабских авторов, которые характеризует сис­тематичность изложения материала, полнота, строгость форму­лировок и доказательств, теоретичность. Вместе с тем в этих тру­дах присутствует характерное для восточной традиции обилие при­меров и задач чисто практического содержания. В таких областях, как арифметика, алгебра, приближенные вычисления, был дос­тигнут уровень, который значительно превзошел уровень, дос­тигнутый александрийскими учеными.

Интерес для нас представляет личность Мухаммеда ибн Муса ал-Хорезми (780—850), автора нескольких сочинений по матема­тике, которые в XII в. были переведены на латынь и четыре сто­летия служили в Европе учебными пособиями. Через его «Ариф­метику» европейцы познакомились с десятичной системой счис­ления и правилами (алгоритмами — от имени ал-Хорезми) вы­полнения четырех действий над числами, записанными по этой системе. Ал-Хорезми была написана «Книга об ал-джебр и ал-мукабала», целью которой было обучить искусству решения урав­нений, необходимых в случаях наследования, раздела имущества, торговли, при измерении земель, проведении каналов и т.д. «Ал-джебр» (отсюда идет название такого раздела математики, как алгебра) и «ал-мукабала» — приемы вычислений, которые были известны Хорезми еще из «Арифметики» позднегреческого мате­матика (Ш вТ) Диофанта. Но в Европе об алгебраических приемах

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35


Глава II Возникновение науки
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации