Кохановский В.П. (ред.) Основы философии науки - файл n1.doc

приобрести
Кохановский В.П. (ред.) Основы философии науки
скачать (3549.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3550kb.18.09.2012 09:04скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35
Ответственный редактор: доктор философских наук, профессор В. П. Кохановский

Кохановский В.П., Лешкевнч Т.Г., Матяш Т. П., Фатхи Т.Б.

К 55 Основы философии науки: Учебное пособие для аспирантов. Рос­тов н/Д: Феникс, 2004. — 608 с. (Серия «Высшее образование».) Учебное пособие написано в соответствии с новыми требования­ми к подготовке, содержащимися в государственных образователь­ных стандартах, а также с учетом рекомендаций Института филосо­фии РАН (2003 г.).

Основное внимание уделено философскому анализу науки как спе­цифической системы знания, формы духовного производства и со­циального института. Рассмотрены общие закономерности развития науки, ее генезис и история, структура, уровни и методология науч­ного исследования, актуальные проблемы философии науки, роль науки в жизни человека и общества, перспективы ее развития и ряд других проблем.

Пособие рассчитано прежде всего на аспирантов и соискателей, готовящихся к экзаменам кандидатского минимума, а также на на­учных работников, студентов и всех желающих составить собствен­ное представление о философской рефлексии над развитием науки.

ББК 87 15ВЫ 5-222-04626-5

Кохановский В.П., Лешкевич Т.Г.,

Матяш Т. П., Фатхи Т.Б., 2004 ° Оформление, изд-во «Феникс», 2004

От авторов

Эта книга предназначена для аспирантов и соискателей — мо­лодых ученых, занимающихся разными специальностями как в области естественных, так и в области гуманитарных наук. Она дает им возможность подготовиться к наиболее серьезному в их жизни официальному экзамену по философии — кандидатскому экзамену. Поэтому мы находим возможным обратиться непо­средственно к самим будущим читателям книги.

Дорогие наши читатели, соискатели и аспиранты!

Вы стоите сейчас перед непростой задачей — сдать наряду с собственной специальностью и иностранным языком еще одну важную дисциплину — философию, но в том ее ракурсе, где она тесно смыкается и взаимодействует с наукой. Как вы уже знаете, философия — теоретическая рефлексия об отношениях человека и мира — занимается самыми разными проблемами: сущностью человека и смыслом жизни, спецификой познания и деятельно­сти, вопросами о Боге, смерти и бессмертии и т.д. Эти вопросы важны и интересны для любого человека, и подобная тематика может привлекать и волновать вас даже за пределами учебных занятий. Однако сейчас вам необходимо встретиться с тем обли­ком философии, который крайне необходим для вас как для про­фессиональных ученых, но еще не знаком вам в достаточной мере, — с философией науки.

Дело в том, что ученый, специалист, если он всерьез занят собственным делом, не может обойтись без рефлексии, размыш­ления над смыслом своих научных занятий, без попытки осоз­нать специфику той интеллектуальной деятельности, которой он посвящает жизнь. Именно поэтому в самое ближайшее время вам предстоит понять и усвоить особенности научного мироотноше-ния, познакомиться с этапами развития науки, обратиться к осо­бенностям взаимодействия науки с другими сферами жизни.

Наша реальная практика работы с аспирантами разных спе­циальностей показывает, что, сдав сначала курсовой, а затем всту­пительный аспирантский экзамен по философии, вы в достаточ­ной мере овладеваете содержанием этой дисциплины, предусмот­ренным государственным образовательным стандартом высшего образования. У вас уже есть определенная философская эруди­ция, некоторый запас знаний, полученных в студенчестве. В ис­торико-философском разделе вы приобрели представление о струк­туре и специфике философии, рассмотрели генезис и основные этапы ее исторического развития. В теоретической (фундаменталь­ной) философии изучили проблемы онтологии, теории познания и методологии. В социальной философии главными проблема­ми, с которыми вы соприкоснулись, были: человек и общество, социальная структура, гражданское общество и государство, роль ценностей в человеческой жизни, будущее человечества и др.

Весь этот объем философских знаний является вполне доста­точным, для того чтобы каждый из вас, став аспирантом, мог перейти к более глубокому изучению философии, подняться на еще одну ступень философской подготовки. Потребность в таком ■ «философском росте» возникает у самих аспирантов, в чем вы сможете убедиться, как только прикоснетесь к фундаментальным проблемам собственной науки. Кроме того, как мы уже отмети-. ли, кроме чисто теоретического интереса у аспирантов есть и прак­тическая проблема — экзамен, который хотя и называется «кан­дидатский минимум», тем не менее требует активизации ваших знаний «по максимуму». Книга, которую вы сейчас держите в руках, как раз и призвана, с одной стороны, помочь вам в реали­зации ваших философско-теоретических интересов, а с другой — оказать серьезное содействие в подготовке к экзамену.

При создании нашей книги мы исходили из того, что выпус­книку аспирантуры — будет ли он работать в «чистой науке» или в сфере образования — изложенные в этом пособии проблемы фи­лософии науки будут отнюдь не бесполезны. Пособие предлагает содержательное описание требований Госстандарта по курсу фи­лософии и методологии науки и заполняет возникший дефицит учебной литературы по данной дисциплине.

Наука — сложное многогранное целостное явление, а процесс развития научного познания — в силу его сложной и многослойной структуры — не однонаправленный монотонный, «одноплоскостной» процесс. Это всегда, в любую эпоху процесс нелиней­ный, характеризующийся разнонаправленностью изменения форм научного знания, в котором постоянно возникают новые точки роста, нововведения и центры изменения, многообразные возмож­ности и ситуации выбора. Поэтому не только возможны, но и необходимы разные модели и образы развития науки.

Научное познание развивается в контексте исторического раз­вития общества. А это значит, чтобы понять его природу, особен­ности и историческую динамику, необходимо рассматривать на­учное познание как социально-культурный процесс. Надо понять, как осуществляется и развивается социальная жизнь людей, как она определяет на разных этапах своей истории состояние и осо­бенности научной деятельности.

Наука — это та сфера человеческой деятельности, в которой происходят выработка и теоретическая систематизация объек­тивных знаний о действительности, в которую науки — по мере своего развития — проникают все более глубоко и широко. Вме­сте с тем наука ориентируется и на человека, на безграничное развитие его интеллекта, его творческих способностей, культу­ры мышления.

Наряду со знаниями об объектах наука формирует знания и о методах, принципах и приемах научной деятельности. Потреб­ность в развертывании и систематизации знаний второго типа . приводит на высших стадиях развития науки к формированию методологии как особой отрасли научного исследования, призван­ной направлять научный поиск.

Наука изучает не только окружающую действительность, но и сама себя с помощью комплекса дисциплин, куда входят исто­рия и логика науки, психология научного творчества, социология знания и науки, науковедение и др. В настоящее время бурно раз­вивается философия и методология науки, исследующая общие закономерности научно-познавательной деятельности, структуру и динамику научного знания, его уровни и формы, его социокуль­турную детерминацию, средства и методы научного познания, спо­собы его обоснования и механизмы развития знания.

Философия науки сложилась к середине XX в. и как фило­софское направление, исследующее общие характеристики науч­ной деятельности в целом, и как раздел философии, разрабатываемый в рамках различных философских течений, поскольку они так или иначе обращаются к феномену науки.

Рассматривая проблему философии науки, мы имели в виду не отдельные науки, которые, конечно, сильно отличаются друг от друга, а науку как своеобразную форму познания, специфичес­кий тип духовного производства и социальный институт. Можно сказать, что речь идет о «науке вообще», которая, при всем много­образии своих обликов, несомненно, отличается от других сфер человеческой жизни — производства, морали, искусства, рели­гии, обыденного сознания и т. п.

Мы надеемся, что предлагаемое вашему вниманию учебное пособие в равной мере будет полезным для представителей всех частных научных дисциплин — как для «физиков», так и для «ли­риков».

Авторский коллектив: доктор философских наук, профессор В. П. Кохановский (глава I, § 2, 4; глава II, § Г, 5; глава Ш, § 1— 5; глава IV, § 1, 6; глава V; глава VII, § 1; глава VIII); доктор философских наук, профессор Т. Г. Лешкевич (Введение; глава I, § 1, 3, 5; глава II, § 3 (в соавторстве); глава Ш, § 6, 7; глава Г/, § 2—5; глава VII, § 2—8; глава IX); доктор философских наук, профессор Т. П. Матяш (гл. VI); кандидат философских наук, до­цент Т. Б. Фатхи (гл. П, § 2, 3 (в соавторстве), 4, 6, 7).

Введение.

Предметная сфера

философии науки

Создавая образ философии науки, следует четко определить, о чем идет речь: о философии науки каконаправлении западной и отечественной философии, или же о философии науки как о фи­лософской дисциплине, наряду с философией истории, логикой, методологией, культурологией исследующей свой срез рефлек­сивного отношения мышления к бытию, в данном случае к бы­тию науки. Философия науки как направление современной фи­лософии представлена множеством оригинальных концепций, предлагающих ту или иную модель развития науки и эпистемо­логии. Она сосредоточена на выявлении роли и значимости на­уки, характеристик когнитивной, теоретической деятельности.

Философия науки как дисциплина возникла в ответ на потреб­ность осмыслить социокультурные функции науки в условиях НТР. Это молодая дисциплина, которая заявила о себе лишь во второй половине XX в. В то время как направление, имеющее название «философия науки», возникло столетием раньше. «Предметом философии науки, — как отмечают исследователи, — являются об­щие закономерности и тенденции научного познания как особой деятельности по производству научных знаний, взятых в их исто­рическом развитии и рассматриваемых в исторически изменяю­щемся социокультурном контексте»1.

В высказываниях ученых можно встретиться с утверждени-ем,что «аналитическая эпистемология и есть философия науки». Тем не менее многолетнее существование философии науки про­тиворечит этому взгляду, хотя бы потому, что она на протяжении

своего развития становилась все более и более исторической, а не аналитической. Существующее мнение относительно отождеств­ления философии науки с аналитической философией, высказан­ное, в частности, отечественным исследователем А. Никифоро­вым1, великолепно парируется тезисом Р. Рорти: «Я не думаю, что все еще существует нечто, отождествляемое с именем «ана­литическая философия», за исключением некоторых социологи­ческих или стилистических деталей... Аналитическое движение в философии разработало диалектические следствия множества по­сылок, и сейчас мало что осталось делать в этой области»2.

Как дисциплина философия науки испытывает на себе ог­ромное влияние философско-мировоззренческих концепций и те­оретических разработок, проводимых в рамках философии науки как современного направления западной философии. Однако цель ее — в интегративном анализе и синтетическом подходе к широ­кому спектру обсуждаемых проблем, в «поднятии на гора» тех отдельных концептуальных инноваций, которые можно обнару­жить в авторских проектах современных философов науки. Се­годня для философии науки характерна тенденция содержателе ной детализации, а также персонификации заявленной тематики, когда обсуждение проблемы ведется не анонимно и безличност-но, а с учетом достигнутых тем или иным автором конкретных результатов. Например, конвенции, как неустранимый элемент научного исследования, анализируются в контексте достижений Анри Пуанкаре — автора, считающегося родоначальником кон-венциализма. А отрицание идеала деперсонифицированного на­учного знания и утверждение значимости личностного знания обсуждается от имени творца и родоначальника данной концеп­ции Майкла Полани. От деятельности Венского кружка, возглав­ляемого Морицом Шликом, в философию науки как научную дисциплину перешло отношение к языку как к нейтральному сред­ству познания, термины которого служат для выражения резуль­татов наблюдений. Таким образом, мы сталкиваемся с принци­пиально иной питательной основой дисциплины, когда сама те­матика, концептуальный аппарат и стержневые проблемы обретают свой статус в контексте разработок и выводов конкретного ученого той или иной школы.

Философия науки имеет статус исторического социокультур­ного знания независимо от того, ориентирована она на изучение естествознания или социально-гуманитарных наук. Даже когда методолог изучает тексты естествоиспытателя, он не становится при этом исследователем физического поля или элементарных частиц. Философа науки интересует научный поиск, «алгоритм открытия», динамика развития научного знания, методы иссле­довательской деятельности. Философия науки, понятая как реф­лексия над наукой, выявила изменчивость и глубину методологи-.- ческих установок и расширила границы самой рациональности. Опираясь на дословную интерпретацию выражения «философия науки», можно сделать вывод, что оно означает любовь к мудро­сти науки. Если основная цель науки — получение истины, то философия науки становится одной из важнейших для человече­ства областей применения его интеллекта, в рамках которой ве­дется обсуждение вопроса, как возможно достижение истины. Она пытается открыть миру великую тайну того, что есть истина и что именно истина дороже всех общественных убеждений. Человече­ство, ограниченное четырехмерным пространственно-временным ч Континуумом, в лице ученых не теряет веру в возможность по­стижения истины, бесконечного универсума. А из того, что чело­вечество должно быть достойно истины, вытекает великий эти­ческий и гуманистический пафос этой дисциплины.

Соотношение философии науки с близкими ей областями на­уковедения и наукометрии иногда истолковывается в пользу отож­дествления последних или по крайней мере как нечто весьма род­ственное науковедению, а также дисциплинам, включающим в себя историю и социологию науки. Однако такое отождествление неправомерно. Социология науки исследует взаимоотношения науки как социального института со структурой общества, типо­логию поведения ученых в различных социальных системах, вза­имодействие формальных и профессиональных неформальных со­обществ ученых, динамику их групповых взаимодействий, а так­же конкретные социокультурные условия развития науки в раз­личных типах общественного устройства.

Науковедение изучает общие закономерности развития и фун­кционирования науки, оно, как правило, малопроблемно и тяготеет исключительно к описательному характеру. Науковедение как специальная дисциплина сложилось к 60-м гг. XX в. В самом общем смысле науковедческие исследования можно определять как разработку теоретических основ политического государствен­ного регулирования науки, выработку рекомендаций по повыше­нию эффективности научной деятельности, принципов организа­ции, планирования и управления научным исследованием. Мож­но столкнуться и с позицией, когда весь комплекс наук о науке называют науковедением. Тогда ему придается предельно широ­кий и общий смысл и оно неизбежно становится междисципли­нарным исследованием, выступая как конгломерат дисциплин.

Область статистического изучения динамики информацион­ных массивов науки, потоков научной информации оформилась под названием «наукометрия». Восходящая к трудам Прайса и его школы, она представляет собой применение методов математи­ческой статистики к анализу потока научных публикаций, ссы­лочного аппарата, роста научных кадров, финансовых затрат.

П. В. Копнин в свое время справедливо отмечал, что наукове­дение не может рассматриваться как самостоятельная комплекс­ная наука, ибо всякая наука должна иметь некоторую общую тео­рию, единый метод, проблематику или по меньшей мере некото­рый набор общих методов и проблем1. Науковедение, полагает П. Копнин, не располагает какой-либо общей теорией или набо­ром теорий. Нередко из поля его зрения выпадают собственно философские проблемы науки.

В определении центральной проблемы философии науки су­ществуют некоторые разночтения. По мнению известного фило­софа науки Ф. Франка, «центральной проблемой философии на­уки является вопрос о том, как мы переходим от утверждений обыденного здравого смысла к общим научным принципам»2. К. Поппер считал, что центральная проблема философии знания, начиная, по крайней мере, с Реформации, состояла в том, как возможно рассудить или оценить далеко идущие притязания кон­курирующих теорий или верований. «Я, — писал К. Поппер, — называю ее первой проблемой. Она исторически привела ко второй проблеме: как можно обосновать (^шйту) наши теории и веро­вания».

Вместе с тем круг проблем философии науки достаточно ши­рок, к ним можно отнести вопросы типа: детерминируются ли общие положения науки однозначно или один и тот же комплекс опытных данных может породить различные общие положения? Как отличить научное от ненаучного? Каковы критерии научно­сти, возможности обоснования? Как мы находим основания, по которым верим, что одна теория лучше другой? В чем состоит логика научного знания? Каковы модели его развития? Все эти и многие другие формулировки органично вплетены в ткань фило­софских размышлений о науке и, что более важно, вырастают из центральной проблемы философии науки проблемы роста, раз­вития научного знания (см. гл.IV, § 1).

Можно разделить все проблемы философии науки на три под­вида. К первым относятся проблемы, идущие от философии к науке, вектор направленности которых отталкивается от специ­фики философского знания. Поскольку философия стремится к универсальному постижению мира и познанию его общих прин­ципов, то эти интенции наследует и философия науки. В данном контексте философия науки занята рефлексией над наукой в ее предельных глубинах и подлинных первоначалах. Здесь в полной мере используется концептуальный аппарат философии, необхо­димо наличие определенной мировоззренческой позиции.

Вторая группа возникает внутри самой науки и нуждается в компетентном арбитре, в роли которого оказывается философия. В этой группе очень тесно переплетены проблемы познаватель­ной деятельности как таковой, теория отражения, когнитивные процессы и собственно «философские подсказки» решения пара­доксальных проблем.

К третьей группе относят проблемы взаимодействия науки и философии с учетом их фундаментальных различий и органич­ных переплетений во всех возможных плоскостях приложения. Исследования по истории науки убедительно показали, какую ог­ромную роль играет философское мировоззрение в развитии на­уки. Особенно заметно радикальное влияние философии в эпохи так называемых научных революций, связанных с возникновени­ем античной математики и астрономии, коперниканским перево­ротом — гелиоцентрической системой Коперника, становлением классической научной картины мира — физикой Галилея—Нью­тона, революцией в естествознании на рубеже XIX—XX вв. и т.д. При таком подходе философия науки включает в себя эпистемо­логию, методологию и социологию научного познания, хотя так очерченные ее границы следует рассматривать не как окончатель­ные, а как имеющие тенденцию к уточнению и изменению.

Типология представлений о природе философии науки пред­полагает различие той или иной ее ориентации, к примеру, онто­логически ориентированной (А. Уайтхед) или методологически ориентированной (критический рационализм К. Поппера). Совер­шенно ясно, что в первой приоритеты будут принадлежать проце­дурам анализа, обобщения научных знаний с целью построения единой картины мира, целостного образа универсума. Во второй главным станет рассмотрение многообразных процедур научного исследования, как-то: обоснования, идеализации, фальсификации, а также анализ содержательных предпосылок знания.

Иногда о философии науки говорят в более широком истори­ко-философском контексте с учетом представлений конкретных авторов, так или иначе отзывавшихся о науке на протяжении мно­говекового развития философии. Таким образом можно получить неокантианскую философию науки, философию науки неореализ­ма и пр. К версиям философии науки относят сциентистскую и антисциентистскую. Эти ориентации по-разному оценивают ста­тус науки в культурном континууме XX в. Сциентистская версия философии науки пытается освободить ее от свойственных ей не­достатков, заретушировать или оправдать их. Для нее также ха­рактерно стремление провести демаркацию науки и метафизики, произвести редукцию (сведение) качественно различных теорети­ческих структур к единому эмпиричеркому основанию, очистить науку от несвойственных ей установок и ориентиров.

Антисциентистская версия философии науки, представленная именами К. Хюбнера, Т. Роззака, П. Фейерабенда, требует рав­ноправия науки и вненаучных способов видения мира, критикует науку за то, что она подавляет другие формы общественного со­знания, представляет собой отчужденное мышление и источник догматизма (см. гл. VII, § 7).

По-разному оценивается и место философии науки. Некото­рые авторы видят в этой дисциплине тип философствования, ос­новывающего свои выводы исключительно на результатах и методах науки (Р. Карнап, М. Бунге). Другие усматривают в фило­софии науки посредствующее звено между естественнонаучным и гуманитарным знанием (Ф. Франк). Третьи связывают с фило­софией науки задачи методологического анализа, научного зна­ния (И. Лакатос). Есть и крайние позиции, рассматривающие фи­лософию науки как идеологическую спекуляцию на науке, вред­ную для нее и для общества (П. Фейерабенд).

Весьма любопытна типология представлений о природе фи­лософии науки, предложенная Дж. Лоузи:

К перечисленной типологии можно добавить еще одну очень важную особенность: философию науки следует понимать преж­де всего как область, в рамках которой предлагаются, изучаются и сравниваются модели развития науки.

С точки зрения получившего широкое распространение деск­риптивного подхода философия науки есть описание разнообраз­ных, имеющих место в науке ситуаций: от гипотез «аи Ьос» (для данного, конкретного случая) до исследования по типу «сазе ЯасИез», ориентирующегося на анализ реального события в науке или ис­тории конкретного открытия в том или ином социокультурном контексте. Преимущество такого подхода состоит в его доступно­сти. И с этой позиции каждый мыслитель может внести свою лепту в развитие философии науки, всего лишь поделившись соб­ственными соображениями по поводу какого-либо этапа научного исследования. Однако такой подход имеет и свои недостатки, он мало концептуален и ведет к размыванию философии науки, ра­створению ее в простом описании фактов и событий научно-по­знавательной деятельности.

Если выделить стержневую проблематику философии науки, то в первой трети XX в. она была занята:

• изучением динамических и статистических закономерностей.
Внимание привлекают также и структурные компоненты на­
учного исследования: соотношение логики и интуиции; индук­
ции и дедукции; анализа и синтеза; открытия и обоснования; тео­
рии и факта.

Вторая треть XX в. занята анализом проблемы эмпирическо­го обоснования науки, выяснением того, достаточен ли для всего ее здания фундамент чисто эмпирического исследования, можно ли свести все теоретические термины к эмпирическим, как соот­носится их онтологический и инструментальный смысл и в чем сложности проблемы теоретической нагруженности опыта. Заяв­ляют о себе сложности процедур верификации, фальсификации, дедуктивно-номологического объяснения. Предлагается также анализ парадигмы научного знания, научно-исследовательской программы, а также проблемы тематического анализа науки.

В последней трети XX в. обсуждается новое, расширенное по­нятие научной рациональности, обостряется конкуренция различ­ных объяснительных моделей развития научного знания, попы­ток реконструкции логики научного поиска. Новое содержание при­обретают критерии научности, методологические нормы и поня­тийный аппарат последней, постнеклассической стадии развития науки. Возникает осознанное стремление к историзации науки, выдвигается требование соотношения философии науки с ее ис­торией, остро встает проблема универсальности методов и проце­дур, применяемых в рамках философии науки. Пользуется ли историк методами, вырабатываемыми философией науки, и что дает методологу история науки, как соотносятся историцистская и методологическая версии реконструкции развития науки. Эта проблематика возвращает нас к исходной позиции философии науки, т.е. к анализу мировоззренческих и социальных проблем, сопровождающих рост и развитие науки. Вновь обретает силу воп­рос о социальной детерминации научного знания, актуальными оказываются проблемы гуманизации и гуманитаризации науки, ее нейтральности.

Громкий лозунг, предвосхищающий «смерть традиционной философии науки», не означает ничего иного, как существование тех или иных ее параметров в рамках конкретно-исторического периода времени, и затем изменение их в другой. Когда филосо­фию науки связывают с программами, идущими от эмпиризма Ф. Бэкона и рационализма Р. Декарта, то обилие концепций фи­лософии науки XX столетия неизбежно приводит к выводу о «смер­ти» традиционной философии науки. Но если согласиться со столь радикальной установкой, то неизбежно возникнет вопрос: что придет или уже пришло на смену той, ушедшей философии на­уки? Существует точка зрения, утверждающая, что после смерти традиционной философии науки ее заменит когнитивная социо­логия науки. Последняя будет начинаться с решения вопроса о консенсусе — согласии между учеными. И, конечно же, подверг­нет принципиальной критике стандартную теорию науки. Стан­дартная концепция науки уверена, что наблюдения адекватны ре­альности и исключают эмоциональность, предрассудки и интел­лектуальную предубежденность ученых. В этом она противоре­чит самым простым истинам психологии. Наблюдения не могут быть оторваны от наблюдателя и не могут быть пассивны. На деятельность ученых мощно влияют глубинные психологические факторы, оказывают давление механизмы социальной детерми­нации.

Современная философия науки выступает в качестве недоста­ющего звена между естественнонаучным и гуманитарным знани­ем и пытается понять место науки в современной цивилизации в ее многообразных отношениях к этике, политике, религии. Тем самым философия науки выполняет и общекультурную функцию, не позволяя ученым стать невеждами при узкопрофессиональном подходе к явлениям и процессам. Она призывает обращать вни­мание на философский план любой проблемы, а следовательно, на отношение мысли к действительности во всей его полноте и многоаспектности. Стимулируя сам интерес к науке, философия науки предстает как развернутая диаграмма воззрений на пробле­му целостности научного знания и его динамики, развития.
Глава I

Наука в культуре современной цивилизации

§1. О многообразии форм знания. Научное и вненаучное знание

Познание не ограничено сферой науки, знание в той или иной своей форме существует и за пределами науки. Появление науч­ного знания не упразднило и не сделало бесполезными другие формы знания. Каждой форме общественного сознания: науке, философии, мифологии, политике, религии и т. д. соответству­ют специфические формы знания. Различают также формы зна­ния, имеющие понятийную, символическую или художественно-образную основу. В отличие от всех многообразных форм знания научное познание — это процесс получения объективного, истин­ного знания, направленного на отражение закономерностей дей­ствительности. Научное познание имеет троякую задачу и связа­но с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явле­ний действительности.

Когда разграничивают научное, основанное на рациональнос­ти, и вненаучное знание, то важно понять, что последнее не явля­ется чьей-то выдумкой или фикцией. Оно производится в опреде­ленных интеллектуальных сообществах, в соответствии с други­ми (отличными от рационалистических) нормами, эталонами, имеет собственные источники и понятийные средства. Очевидно, что многие формы вненаучного знания старше знания, признава­емого в качестве научного, например, астрология старше астроно­мии, алхимия старше химии. В истории культуры многообразные формы знания, отличающиеся от классического научного образца и стандарта, отнесены к ведомству вненаучного знания. Выделяют следующие формы вненаучного знания:

псевдонаучное знание представляет собой интеллектуаль­ную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном че­ловеке, о чудовище из озера Лох-Несс.

Еще на ранних этапах человеческой истории существовало обыденно-практическое знание, доставлявшее элементарные сведе­ния о природе и окружающей действительности. Его основой был опыт повседневной жизни, имеющий, однако, разрозненный, не­систематический характер, представляющий собой простой набор сведений. Люди, как правило, располагают большим объемом обы­денного знания, которое производится повседневно и является ис­ходным пластом всякого познания. Иногда аксиомы здравомыс­лия противоречат научным положениям, препятствуют развитию науки, вживаются в человеческое сознание так крепко, что стано­вятся предрассудками и сдерживающими прогресс преградами. Иногда, напротив, наука длинным и трудным путем доказательств и опровержений приходит к формулировке тех положений, кото­рые давно утвердили себя в среде обыденного знания.

Обыденное знание включает в себя и здравый смысл, и при­меты, и назидания, и рецепты, и личный опыт, и традиции. Оно хотя и фиксирует истину, но делает это не систематично и бездо­казательно. Его особенностью является то, что оно используется человеком практически неосознанно и в своем применении не тре­бует предварительных систем доказательств. Иногда знание повседневного опыта даже перескакивает ступень артикуляции, а просто и молчаливо руководит действиями субъекта.

Другая его особенность — принципиально бесписьменный ха­рактер. Те пословицы и поговорки, которыми располагает фольк­лор каждой этнической общности, лишь фиксируют этот факт, но никак не прописывают теорию обыденного знания. Заметим, что ученый, используя узкоспециализированный арсенал научных по­нятий и теорий для данной конкретной сферы действительности, всегда внедрен также и в сферу неспециализированного повсед­невного опыта, имеющего общечеловеческий характер. Ибо уче­ный, оставаясь ученым, не перестает быть просто человеком.

Иногда обыденное знание определяют посредством указания на общие представления здравого смысла или неспециализиро­ванный повседневный опыт, который обеспечивает предваритель­ное ориентировочное восприятие и понимание мира.

К исторически первым формам человеческого знания относят игровое познание, которое строится на основе условно принимае­мых правил и целей. Оно дает возможность возвыситься над по­вседневным бытием, не заботиться о практической выгоде и вес­ти себя в соответствии со свободно принятыми игровыми норма­ми. В игровом познании возможно сокрытие истины, обман парт­нера. Оно носит обучающе-развивающий характер, выявляет ка­чества и возможности человека, позволяет раздвинуть психоло­гические границы общения.

Особую разновидность знания, являющегося достоянием от­дельной личности, представляет личностное знание. Оно ставит­ся в зависимость от способностей того или иного субъекта и от особенностей его интеллектуальной познавательной деятельнос­ти. Коллективное знание общезначимо или надличностно и пред­полагает наличие необходимой и общей для всех системы поня­тий, способов, приемов и правил построения знания. Личностное знание, в котором человек проявляет свою индивидуальность и творческие способности, признается необходимой и реально су­ществующей компонентой знания. Оно подчеркивает тот очевид­ный факт, что науку делают люди и что искусству или познава­тельной деятельности нельзя научиться по учебнику, оно дости­гается лишь в общении с мастером.

Особую форму вненаучного и внерационального знания пред­ставляет собой так называемая народная наука, которая в настоя­щее время стала делом отдельных групп или отдельных субъек­тов: знахарей, целителей, экстрасенсов, а ранее шаманов, жре­цов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания и выс­тупала как этнонаука. В эпоху доминирования классической на­уки она потеряла статус интерсубъективности и прочно располо­жилась на периферии, вдали от центра официальных экспери­ментальных и теоретических изысканий. Как правило, народная наука существует и транслируется в бесписьменной форме от на­ставника к ученику. Иногда можно выделить ее конденсат в виде заветов, примет, наставлений, ритуалов и пр. Несмотря на то, что в народной науке видят ее огромную проницательность, ее час­тенько обвиняют в необоснованных притязаниях на обладание истиной.

Примечательно, что феномен народной науки представляет предмет специального изучения для этнологов, которые и назы­вают таковую «этнонаукой», сохраняющей в этнических обрядах и ритуалах формы социальной памяти. Очень часто деформация пространственно-временных условий существования этноса при­водят к исчезновению народных наук, которые обычно не восста­навливаются. Они жестко связаны с передающимся от поколения к поколению рецептурным и рутинным, неписаным знанием зна­харей, целителей, ворожей и пр. Принципиальная модификация мировоззрения блокирует весь рецептурно-рутинный комплекс све­дений, наполняющих народную науку. От ее развитой формы в распоряжении последующих поколений в этом случае могут ос­таться лишь какие-либо реликтовые ее следы. Прав М. Полани, отмечая, что искусство, которое не практикуется в течение жизни одного поколения, остается безвозвратно утраченным. Этому мож­но привести сотни примеров; подобные потери, как правило, не­восполнимы.

В картине мира, предлагаемой народной наукой, большое зна­чение имеет круговорот могущественных стихий бытия. Природа выступает как «дом человека», человек, в свою очередь, как орга­ничная его частичка, через которую постоянно проходят силовые линии мирового круговорота. Считается, что народные науки об­ращены, с одной стороны, к самым элементарным и с другой — к самым жизненно важным сферам человеческой деятельности, как-то: здоровье, земледелие, скотоводство, строительство.

Поскольку разномастная совокупность внерационального зна­ния не поддается строгой и исчерпывающей классификации, мож­но встретиться с выделением следующих трех видов познаватель­ных технологий: паранормальное знание, псевдонаука и девиан-тная наука. Причем фиксируется некая эволюция от паранормаль­ного знания к разряду более респектабельной псевдонауки и от нее к девиантному знанию. Это косвенным образом свидетель­ствует о развитии вненаучного знания.

Широкий класс паранормального знания включает в себя уче­ния о тайных природных и психических силах и отношениях, скры­вающихся за обычными явлениями. Самыми яркими представи­телями паранормального знания считаются мистика и спиритизм. Для описания способов получения информации, выходящий за рамки науки, кроме термина «паранормальность» используется термин «внечувственное восприятие» — ВЧВ или «парачувстви-тельность», «пси-феномены». Оно предполагает возможность по­лучать информацию или оказывать влияние, не прибегая к непос­редственным физическим способам. Наука пока еще не может объяснить задействованные в данном случае механизмы, как не может и игнорировать подобные феномены. Различают экстра­сенсорное восприятие (ЭСВ) и психокинез. ЭСВ разделяется на телепатию и ясновидение. Телепатия предполагает обмен инфор­мацией между двумя и более особями паранормальными спосо­бами. Ясновидение означает способность получать информацию по некоторому неодушевленному предмету (ткань, кошелек, фо­тография и т.п.). Психокинез — это способность воздействовать на внешние системы, находящиеся вне сферы нашей моторной деятельности, перемещать предметы нефизическим способом.

Заслуживает внимания то, что в настоящее время исследова­ния паранормальных эффектов ставятся на конвейер науки, кото­рая после серий различных экспериментов приходит к следую­щим выводам:

  1. с помощью ЭСВ можно получить значимую информацию;

  2. расстояние, разделяющее испытуемого и воспринимаемый
    объект, не влияет на точность восприятия;

  3. использование электромагнитных экранов не снижает каче­
    ства и точности получаемой информации, и под сомнение мо­
    жет быть поставлена существовавшая ранее гипотеза об элек­
    тромагнитных каналах ЭСВ. Можно предполагать наличие
    какого-то другого, например, психофизического канала, при­
    рода которого не ясна.

Вместе с тем сфера паранормального знания имеет особенно­сти, которые противоречат сугубо научному подходу:

• во-первых, результаты парапсихических исследований и эк­
спериментов, как правило, не воспроизводимы повторно;

• во-вторых, их невозможно предсказать и прогнозировать.
Современный философ науки К. Поппер достаточно высоко

ценил псевдонауку, отмечая, что наука может ошибаться, а псев­донаука «может случайно натолкнуться на истину». У него есть и другой значимый вывод: если некоторая теория оказывается не­научной — это не значит, что она не важна.

Для ■севдаиаучвого знания характерна сенсационность тем, признание тайн и загадок, «умелая обработка фактов». Ко всем этим априорным условиям присоединяется свойство исследова­ния через истолкование. Привлекается материал, который содер­жит высказывания, намеки или подтверждения высказанным взглядам и может быть истолкован в их пользу. По форме псев­донаука — это, прежде всего, рассказ или история о тех или иных событиях. Такой типичный для нее способ подачи материала на­зывают «объяснением через сценарий». Другой отличительный признак — безошибочность. Бессмысленно надеяться на коррек­тировку псевдонаучных взглядов, ибо критические аргументы никак не влияют на суть истолкования рассказанной истории.

Термин «девиантное» означает отклоняющуюся от принятых и устоявшихся стандартов познавательную деятельность. Причем сравнение происходит не с ориентацией на эталон и образец, а в сопоставлении с нормами, разделяемыми большинством членов научного сообщества. Отличительной особенностью девиантного знания является то, что им занимаются, как правило, люди, име­ющие научную подготовку, но по тем или иным причинам выби­рающие весьма расходящиеся с общепринятыми представления­ми методы и объекты исследования. Представители девиантного знания работают, как правило, в одиночестве либо небольшими группами. Результаты их деятельности, равно как и само направ­ление, обладают довольно-таки кратковременным периодом су­ществования.

Иногда встречается термин анормальное знание, которые не означает ничего иного, кроме того, что способ получения знания либо само знание не соответствует тем нормам, которые считают­ся общепринятыми в науке на данном историческом этапе. Анор­мальное знание можно разделить на три типа.

• Первый тип возникает в результате расхождения регуляти-
вов здравого смысла с установленными наукой нормами. Этот
тип достаточно распространен и внедрен в реальную жизнедея­
тельность людей. Он не отталкивает своей аномальностью, а при­
влекает к себе внимание в ситуации, когда действующий инди­
вид, имея профессиональное образование и специальные науч-

' ные знания, фиксирует проблему расхождения норм обыденного мироотношения и научного (например, в воспитании, в ситуаци­ях общения с младенцами и пр.).

• Второй тип возникает при сопоставлении норм одной пара­дигмы с нормами другой.

• Третий тип обнаруживается при объединении норм и идеалов из принципиально различных форм человеческой деятельности.

Уже давно вненаучное знание не рассматривают только как заблуждение. И раз существуют многообразные его формы, сле­довательно, они отвечают какой-то изначально имеющейся в них потребности. Можно сказать, что вывод, который разделяется со­временно мыслящими учеными, понимающими всю ограничен­ность рационализма, сводится к следующему. Нельзя запрещать развитие вненаучных форм знания, как нельзя и культивировать сугубо и исключительно псевдонауку, нецелесообразно также от­казывать в кредите доверия вызревшим в их недрах интересным идеям, какими бы сомнительными первоначально они ни каза­лись. Даже если неожиданные аналогии, тайны и истории окажут­ся всего лишь «инофондом» идей, в нем очень остро нуждается как интеллектуальная элита, так и многочисленная армия ученых.

Достаточно часто звучит заявление, что традиционная наука, сделав ставку на рационализм, завела человечество в тупик, вы­ход из которого может подсказать вненаучное знание. К вненауч-ным же дисциплинам относят те, практика которых опирается на внерациональные или иррациональные основания — на мистичес­ких обрядах и ритуалах, мифологических и религиозных пред-• ставлениях. Интерес представляет позиция современных филосо­фов науки и, в частности, К. Фейерабенда, который уверен, что элементы нерационального имеют право на существование внут­ри самой науки.

Развитие подобной позиции можно связать и с именами Т. Роз-зака, и Дж. Холтона. Последний пришел к выводу, что в конце прошлого столетия в Европе возникло и стало шириться движе­ние, провозгласившее банкротство науки. Оно включало в себя четыре наиболее одиозных течения ниспровергателей научного разума:

  1. Течения в современной философии, утверждавшие, что ста­
    тус науки не выше любого функционального мифа.

  2. Малочисленную, но довольно влиятельную в культуре груп­
    пу отчужденных маргинальных интеллектуалов, например
    А. Кестлера.

  1. Настроения научного сообщества, связанные стремлением
    отыскать соответствия между мышлением «Нового века» и
    восточным мистицизмом, найти выход из интеллектуально­
    го анархизма наших дней к «хрустально-чистой власти».

  2. Радикальное крыло научного направления, склонного к выс­
    казываниям, принижающим значение научного знания, типа
    «сегодняшняя физика — это всего лишь примитивная модель
    подлинно физического»1.

Мнение о том, что именно научные знания обладают боль­шей информационной емкостью, также оспаривается сторонни­ками подобной точки зрения. Наука может «знать меньше» по сравнению с многообразием вненаучного знания, так как все, что предлагает наука, должно выдержать жесткую проверку на дос­товерность фактов, гипотез и объяснений. Не выдерживающее эту проверку знание отбрасывается, и даже потенциально истин­ная информация может оказаться за пределами науки.

Иногда вненаучное знание именует себя как «Его величество» иной способ истинного познания. И поскольку интерес к много­образию его форм в последние годы повсеместно и значительно возрос, а престиж профессии инженера и ученого значительно сни­зился, то напряжение, связанное с тенденцией размыва науки, возросло.

На особое отношение претендует религиозное знание, кото­рое базируется на вере и устремляется за пределы рационального в сферу постижения сверхъестественного. Религиозное знание, являясь одним из наиболее ранних форм знания, заключает в себе механизмы регулирования и регламентирования жизни общества. Его атрибутами являются храм, икона, тексты Священного писа­ния, молитвы, многообразная религиозная символика. Вера — это не только основное понятие религии, но и важнейший компонент внутреннего духовного мира человека, психический акт и элемент познавательной деятельности.

Вера в отличие от знания есть сознательное признание чего-либо истинным на основании преобладания субъективной значи­мости . Основанное на вере религиозное знание обнаруживает себя в непосредственном, не требующем доказательств принятии тех или иных положений, норм, истин. Как психологический акт вера проявляется в состоянии убежденности, связана с чувством одоб­рения или неодобрения. Как внутреннее духовное состояние она требует от человека соблюдения тех принципов и моральных пред­писаний, в которые он верит, например, в справедливость, в нрав­ственную чистоту, в мировой порядок, в добро.

Понятие веры может полностью совпадать с понятием рели­гии и выступать как религиозная вера, противоположная рацио­нальному знанию. Поэтому соотношение знания (разума) и веры не может быть решено в пользу одной или другой компоненты. Как знание не может заменить веру, так и вера не может заме­нить знание. Нельзя верой решить проблемы физики, химии, экономики. Однако вера как доинтеллектуальный акт, досозна-тельная связь субъекта с миром предшествовала появлению зна­ния. Она была связана не с понятиями, логикой и разумом, а с чувственно-образным фантастическим восприятием мира. Рели­гиозное знание предполагает не доказательство, а откровение и основывается на авторитете догматов. Откровение трактуется как дар и как результат напряженного самоуглубления и постиже-.ния истины.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35


редактор: доктор философских наук
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации