Скловский К.И. Комментарий к Постановлению Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 О некоторых вопросах - файл n1.rtf

приобрести
Скловский К.И. Комментарий к Постановлению Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 О некоторых вопросах
скачать (2146.2 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.rtf2147kb.16.09.2012 04:06скачать

n1.rtf

1   2   3   4   5   6   7   8

На этой почве, видимо, и возникла идея применить по аналогии к искам о признании права на долю в общей собственности правила о виндикации, и прежде всего - о защите добросовестного приобретателя. Эта идея нашла отражение сначала в упомянутом Постановлении Президиума ВАС РФ от 9 февраля 2010 г., а затем и в п. 42 комментируемого Постановления.

Соответственно ответчик теперь вправе сослаться на свою добросовестность при совершении сделки о приобретении права, причем достаточно добросовестности только в момент заключения сделки. Обязательство о передаче права не исполняется (ст. 251 ГК РФ), а это значит, что добросовестности, равно как и недобросовестности, при совершении акта исполнения обязательства быть не может ввиду отсутствия самого действия по передаче права.

Утрата доброй совести к моменту регистрации права не влияет на ранее возникшую добросовестность приобретателя.

Истец в свою очередь может привести встречное возражение об утрате права помимо воли. Так, в указанном деле отчуждение объекта, право общей собственности на который имело ЗАО "Невский гранит", было произведено без ведома обладателя права и без всякого его участия, что, видимо, следует считать утратой права помимо воли обладателя.
Комментарий к пункту 43
Значение положений п. 43 Постановления чрезвычайно велико, хотя в процессе обсуждения проекта Постановления они практически не вызвали дискуссий и широких обсуждений. Отчасти это можно объяснить тем, что содержание п. 43 может быть воспринято как простое воспроизведение ст. 461 ГК РФ в точном соответствии с ее буквальным содержанием.

Между тем постановление Пленума и Президиума высших судебных инстанций никак не может состоять в воспроизведении отдельных положений закона. Следует исходить из обратного - постановление предлагает такое применение известной нормы закона, которое позволяет разрешить определенные проблемы, возникшие в практике.

Поскольку, как уже замечено, речь идет, на мой взгляд, о серьезном повороте в понимании закона, имеет смысл обсудить вопрос в достаточно широком контексте, так как существует опасность, что заложенный в п. 43 Постановления потенциал окажется в той или иной мере невостребованным или в лучшем случае не сразу обнаруженным.

Известно, что правопорядок основан на ряде принципиальных положений, формирующих его основы. Пересмотр этих основ влечет угрозы всему праву и связан с масштабной ломкой всей правовой системы. Кроме того, он невозможен и потому, что эти основные принципы права тесно связаны с нравственностью и отказ от них лишает право уважения со стороны общества. Среди таких фундаментальных принципов наряду с другими, менее относящимися к нашей теме имеются такие, как недопустимость лишения собственника его имущества без решения суда, вытекающий из этого правила запрет на отчуждение чужого имущества, запрет на отказ от ранее выраженной и согласованной с другой стороной воли и др.

Любые изменения закона, продиктованные хозяйственными нуждами, ограничены тем, что они должны отвечать упомянутым фундаментальным принципам, иначе самые актуальные изменения принесут больше вреда, чем пользы, попутно дискредитируя право в целом.

Серьезные практические коллизии связаны с действием запрета на продажу чужого. Выше уже не раз обсуждались сделки об отчуждении имущества, совершенные лицом, не имеющим права на отчуждение.

Эти сделки, как видно из текста Постановления, являются ничтожными сами по себе (именно поэтому каждый раз обсуждается добросовестность приобретателя, т.е. извинительная неосведомленность стороны сделки о ее ничтожности в силу отсутствия у отчуждателя права на отчуждение <1>).

--------------------------------

<1> Подробнее см. комментарий к п. 13 Постановления.
Участники оборота не всегда могут понимать, что отчуждается чужая вещь. Если приобретатель ведет себя добросовестно, то, несмотря на недействительность сделки, он получает защиту. Такая защита в течение последних лет усиливалась.

В Постановлении представлены разные средства и способы защиты добросовестного предпринимателя - от ограничения виндикации в порядке ст. 302 ГК РФ до приобретения права собственности по приобретательной давности с истечением срока в порядке ст. 234 ГК РФ или даже моментальной приобретательной давности в порядке п. 2 ст. 223 ГК РФ.

В любом случае, однако, сделка по продаже чужой вещи остается недействительной, поскольку допустить ее действительность - значит разрушить те основы правопорядка, о которых уже говорилось. Одновременно утрачивают смысл нормы ст. 223, 234, 302 ГК РФ и др., говорящие о добросовестном приобретателе именно как о лице, извинительно заблуждавшемся в праве продавца или иного отчуждателя на совершение сделки с чужим имуществом. А между тем эти нормы играют сегодня главную роль в организации гражданского оборота.

Между тем истории права известен такой механизм, как ответственность за эвикцию, т.е. отсуждение вещи у покупателя. Этот механизм сложился на почве римской купли-продажи, когда вещь передавалась не в собственность, а во владение. Только в римском праве ответственность за эвикцию и являлась логичным и эффективным механизмом. С того момента, как вещь стала отчуждаться в собственность, роль эвикции неуклонно снижалась.

Тем не менее правило об ответственности за отсуждение вещи традиционно включалось в ГК РФ, хотя сфера его применения была невелика.

Дело в том, что отвечает по эвикции продавец чужой вещи. А эта сделка является ничтожной. Но по общему правилу недействительная сделка исключает взыскание убытков, как это видно из п. 2 ст. 167 ГК РФ. В то же время ответственность за эвикцию состоит во взыскании убытков. Получается, что продажа чужого как недействительная сделка исключает взыскание убытков с продавца и реституция по существу вытесняет норму ст. 461 ГК РФ.

Практически это означает, что продавец чужой вещи может не бояться ответственности, а это делает оборот весьма неустойчивым и ненадежным.

Юристы искали пути устранения обнаружившейся коллизии.

В значительной мере надежность оборота повысилась за счет усиления защиты добросовестного приобретателя, о чем уже говорилось.

Но потенциал ответственности за эвикцию оставался неиспользованным.

Для его активизации предлагались различные решения.

Во-первых, предлагалось считать, что купля-продажа чужого действительна, потому что это - "еще не отчуждение, а только обязательство". Отчуждение, согласно этим взглядам, должно произойти потом, в процессе исполнения обязательства о передаче права, а если продавец передает чужое, то он якобы отвечает за невозможность исполнения.

Однако на самом деле никакого второго отчуждения в купле-продаже не существует в принципе. Важнейший принцип права состоит в том, что однажды выраженная в сделке воля не может быть пересмотрена, не может повторяться и подтверждаться.

Кроме того, вообще не существует обязательства о передаче права, как нет и действия по передаче права, отличного от договора об отчуждении вещи.

Если право не получено покупателем, то договор просто признается недействительным, что исключает всякую ответственность, как уже говорилось. В то же время покупатель чужой вещи не вправе требовать убытков от продавца за непередачу права с одновременным оставлением вещи себе (а ведь именно так должна была бы выглядеть ответственность за невозможность исполнения). Если же вещь возвращается - это реституция, следующая за аннулированием сделки.

Между тем ответственность по ст. 461 ГК РФ - это ответственность не за невозможность исполнения, а за исполненное обязательство и только на случай отсуждения вещи у покупателя. Если вещь не отсуждена, не отобрана, хотя бы обнаружилось, что она чужая, т.е. ее собственником является третье лицо, норма ст. 461 ГК РФ неприменима.

Стало быть, убеждение в действительности продажи чужой вещи само по себе ошибочно.

Чтобы обойти эти противоречия, говорят, во-вторых, что продажа чужого якобы регулируется правилами п. 2 ст. 455 ГК РФ о продаже будущей вещи. И это не так. Чужая вещь продается всегда как наличная, а не как будущая.

Кроме того, в этом случае неприменимо правило ст. 461 ГК РФ, которое увязывается непременно с неосведомленностью покупателя о принадлежности продаваемой вещи третьему лицу. Однако если содержанием договора является соглашение сторон о том, что вещь в момент продажи не принадлежит продавцу, но будет им приобретена впоследствии (п. 2 ст. 455 ГК РФ), то покупатель не может затем возложить ответственность за эвикцию на продавца, так как ему заранее известно о том, что купленная вещь не принадлежит продавцу.

В-третьих, предлагают попросту позаимствовать германскую конструкцию вещного договора. Это предложение можно обсуждать лишь после того, как норма, подобная § 929 ГГУ, появится в ГК РФ, до тех пор эта идея опровергает саму себя.

Как же сохранить основы нашего права и все же установить ответственность за продажу чужого? Выход состоит в том, что продавец чужой вещи лишается возможности сослаться на недействительность продажи и обязан в любом случае возместить покупателю убытки, если вещь у того отобрана по основаниям, возникшим до продажи. Для установления этого правила нет нужды отказываться от принципиального запрета продажи чужой вещи. Достаточно наряду с традиционным запретом на продажу чужого ввести отдельную ответственность за заявление о том, что продаваемая вещь принадлежит продавцу, и сохранить действие этой ответственности при недействительности продажи.

Механизм схож с правилом о независимости третейского соглашения от судьбы сделки: при недействительности сделки третейское соглашение, как известно, сохраняет силу. Именно так, на мой взгляд, и следует толковать содержание п. 43 Постановления.

Ответственность за эвикцию в этом смысле возникает не потому, что действительна продажа чужого, а потому, что ответственность за эвикцию отделяется от договора купли-продажи вещи, благодаря ему одна сделка (по установлению ответственности на случай эвикции) становится независимой от другой. Представляется, что содержащееся в каждой продаже явно или подразумеваемым образом заявление о том, что вещь принадлежит продавцу, никому не заложена и т.д., приобретает значение самостоятельного обещания, за нарушение которого продавец несет самостоятельную ответственность, даже если продажа в целом и оказалась ничтожной.

Ответственность за эвикцию в известном смысле сближается с гарантией, действие которой не увязывается с виной. В то же время ответственность за эвикцию может быть, как любое обязательство, предметом обеспечения - поручительством, залогом и т.д.

Тем самым оборот сразу же становится на порядок надежнее. Теперь покупателю можно не бояться предсказуемых и неустранимых рисков, которыми изобилует наш рынок: достаточно потребовать от продавца дополнительного обеспечения его ответственности за эвикцию и, глядя на его поведение, легко понять, насколько он уверен в своем праве. Кроме того, риск становится хеджируемым, подлежащим расчету, страхованию. Те тысячи инвесторов, которые до сих пор боялись прийти на наш рынок (а это наиболее осторожные и цивилизованные инвесторы), получат понятный механизм защиты при покупке таких опасных активов, как, скажем, земельные участки. Для прочих появится стимул показывать действительную цену объекта в сделке (ведь от нее будет рассчитываться сумма ответственности за эвикцию), что имеет очевидный фискальный интерес.

Последствия такого сравнительно несложного и в высшей степени справедливого механизма (ибо кто может усомниться в справедливости ответственности за ложность заявления о принадлежности вещи продавцу?) могут иметь громадное оздоравливающее действие на оборот имущества. По моему мнению, эффект будет сопоставим или даже превосходить все иные имеющиеся паллиативы (в том числе правило п. 2 ст. 223 ГК РФ) в этой части.

Есть все основания обеспечить действие предложенного механизма всеми доступными средствами.
Комментарий к пункту 44
Оспаривание торгов само по себе не является способом защиты права собственности. Интерес в оспаривании торгов может возникать у должника либо у кредиторов, если нарушение правил торгов повлекло занижение цены либо иные последствия того же рода.

В то же время на торгах может быть продано имущество, не принадлежащее должнику - например, имущество, находившееся у должника в законном или незаконном владении. В этом случае налицо, конечно, нарушение права собственности того третьего лица, которому проданное имущество принадлежит на правах собственности. На практике в таких случаях нередко оспариваются торги, причем продажа чужого имущества иногда представляется как нарушение правил торгов в части нарушения судебным приставом порядка обнаружения и изъятия имущества должника. На самом деле это все же ситуация, отличная от нарушения правил торгов. Кроме того, сделка по продаже чужого является, как это видно из предыдущего изложения, ничтожной, а не оспоримой сделкой.

В свое время признание сделки с нарушением правил торгов оспоримой Постановлением Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. N 8 явилось важным решением, со временем ставшим одним из основных ориентиров при рассмотрении споров о торгах.

В п. 44 комментируемого Постановления говорится именно о нарушении правил торгов как основании оспаривания торгов. Другие нарушения, в том числе нарушение запрета на продажу чужого имущества, не упоминаются, а учитывая, что продажа чужого имущества не может оспариваться по правилам об оспоримых сделках, следует все же исходить из того, что продажа с торгов имущества, не принадлежащего должнику, не дает оснований оспаривать торги, если при этом не было нарушений правил проведения торгов.

В то же время сделка, заключенная по результатам торгов, может быть оспорена независимо от оспаривания торгов, если она содержит пороки, возникшие помимо торгов. Видимо, таким образом должна оспариваться сделка, заключенная на торгах, но с имуществом, не принадлежащим должнику, либо с иными собственными пороками (например, продано самовольное строение либо земельный участок продан отдельно от принадлежащего тому же лицу строения на этом участке и т.п.).
Споры об устранении нарушений права, не связанных

с лишением владения
Комментарий к пункту 45
Постановление дает общее описание иска об устранении нарушений права собственности или законного владения, не связанных с лишением владения.

Прежде всего нужно сказать, что содержащиеся в ст. 304 ГК РФ слова "хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения" иногда на практике толкуются неверно. Содержащийся в норме уступительный оборот "хотя бы" в отдельных делах понимают так, что оспариваемое нарушение может быть и связано с лишением владения. В результате этой ошибки возникает почва для подмены виндикационного иска, предусмотренного ст. 301 ГК РФ, негаторным (ст. 304 ГК РФ). Такая подмена является совершенно недопустимой.

Не случайно в п. 45 Постановления, после изложения нормы закона, далее говорится только о нарушениях, не связанных с лишением владения. То же самое можно видеть и в тексте п. 46 Постановления - оборот "хотя бы" опускается, что, конечно, не случайно. Это значит, что истец по смыслу негаторного иска владеет тем имуществом, право на которое нарушается поведением ответчика. Если речь идет о земельном участке, то владение предполагает нахождение истца на участке, включая, как говорилось выше, охрану, возведение ограждения и т.п.

Следовательно, если истец утверждает, что ответчик нарушает его право нахождением на своем участке и просит устранить препятствия в пользовании путем сноса забора, находящегося на участке, принадлежащем истцу, прекращения охраны, разрушения КПП и т.п., то спор на самом деле является спором о владении и иск должен рассматриваться по правилам ст. 301, 302, а не ст. 304 ГК РФ.

В то же время могут быть нарушения, которые совершаются на участке истца без владения этим участком ответчиком - например, ответчик проложил канаву через участок истца, проезжает через него своим транспортом, разрушая сооружения или насаждения, отвел воду или сбросы на участок истца, складирует на нем материалы и т.д.

В таком случае требование будет иметь природу негаторного иска.
Комментарий к пункту 46
Если виндикационный иск может состоять только в истребовании имущества от ответчика (выселении, поскольку речь идет о недвижимости), то негаторный иск допускает самые разные требования, в том числе требование о сносе строения. Тем самым негаторный иск может частично совпадать с иском о сносе самовольно возведенного строения. Тем не менее это все же споры разной природы.

Если основанием требования о сносе самовольно возведенного строения является нарушение публичных правил строительства либо частных прав на землю, то негаторный иск основан исключительно на нарушении частных прав.

В связи с этим возникает вопрос: входит ли в предмет доказывания по иску о сносе строения в рамках негаторного иска исследование того, соблюдались ли ответчиком строительные нормы при строительстве спорного объекта?

Постановление отвечает на этот вопрос положительно.

Дело в том, что строительные нормы в немалой степени формулируют требования, направленные на защиту прав и интересов третьих лиц, в том числе владельцев участков и объектов, находящихся рядом с объектом строительства. Сюда относятся нормативы о пространственном размещении объектов, о совместимости их с общими коммуникациями, высоте и т.д. Соответственно в ряде случаев нарушение строительных правил создает презумпцию нарушения прав соседей.

Вместе с тем истец по негаторному иску не может ограничиться доказыванием одних только нарушений строительных правил. Он прежде всего обязан доказать то, что спорный объект сам по себе нарушает его права, если заявлено требование о его сносе. В противном случае иск подлежит отклонению, поскольку посредством негаторного иска недопустимо защищать публичные права и интересы.

Например, один из участников садового товарищества возвел строение над газопроводом общего пользования, что запрещено строительными правилами. Требовать сноса этого строения могут соответствующие публичные органы по основаниям ст. 222 ГК РФ. В то же время члены товарищества (любой из них либо несколько) вправе потребовать сноса строения в порядке ст. 304 ГК РФ, если докажут, что создана угроза их правам, а это, на мой взгляд, очевидно, ведь затруднен доступ к сети, что затрудняет или исключает устранение аварий, проведение профилактики газопровода и т.д. А это в свою очередь нарушает права соседей на получение газа.

Вместе с тем ответчик вправе ссылаться на то, что допущенные им нарушения строительных норм не нарушают права истца. Это, видимо, возможно в том случае, когда нарушенные строительные правила сами по себе не направлены на защиту третьих лиц.

Сюда же, как представляется, можно отнести и случаи строительства на чужой земле (конечно, в тех случаях, когда эта земля не принадлежит истцу): само по себе возведение строения без права на земельный участок еще не нарушает права соседа, если не имеется других нарушений (угроза порчи коммуникаций, затруднение проезда и т.п.).

Очевидно, что по результатам рассмотрения негаторного иска суд не может признать в резолютивной части решения строение ответчика (как и истца) самовольным, хотя соответствующие оценки могут быть даны в мотивировочной части решения как о сносе строения, так и об отказе в сносе.

Не может решение по негаторному иску и являться основанием для присуждения или лишения сторон спора права собственности или иных прав на принадлежащее им имущество. Если суд приходит к выводу, что нарушения, допущенные ответчиком, несущественны, он лишь отказывает в иске о сносе строения, заявленном истцом, не решая других вопросов.
Комментарий к пункту 47
Как уже говорилось, в отличие от виндикационного иска присуждение по негаторному иску может иметь самые разные формы. Оно может состоять в установлении запретов, например в запрещении заниматься на участке деятельностью, сопряженной с шумом, загрязнением воздуха; запрещении возводить забор выше определенной высоты и т.д.

Присуждение может состоять и в возложении на ответчика обязанности совершить определенные действия - снести забор, отвести водосточную трубу и т.д. Если ответчик уклоняется от совершения таких действий, они совершаются принудительно в порядке исполнительного производства.

Нарушение прав истца по негаторному иску не исключает заявления им самостоятельных требований о возмещении причиненного вреда, не исключая в некоторых случаях и моральный вред (например, если сосед включает по ночам громкую музыку).

Негаторный иск может заявляться неоднократно, если нарушения длятся или повторяются, причем независимо от того, какова была судьба прежних требований. Если же нарушение прав истца являлось однократным, спор по повторному иску по существу не рассматривается.
Комментарий к пункту 48
Право на предъявление негаторного иска не является предметом правопреемства (относительно виндикационного иска следует сказать иное: в принципе уступка права на виндикационный иск возможна, но для этого требуется известное изменение правил о цессии. До тех пор цессия по ГК РФ ограничена только обязательственными правами).

Вместе с получением права на имущество возникает и право на защиту, в том числе путем предъявления негаторного иска.

Если имелось соглашение с прежним собственником соседнего участка об определенном порядке пользования (например, сосед ранее разрешал ставить автомобиль на своей стоянке либо не возражал против длительных музыкальных упражнений в неурочное время), то такие соглашения, в какой бы форме они ни заключались (не только в устной или в виде согласия на определенный порядок поведения путем конклюдентных действий, но и в письменной и даже нотариальной), имеющие личный характер, не сохраняют силу для нового собственника. Он не вправе на них ссылаться даже и в том случае, если при приобретении имущества ошибочно исходил из того, что будет иметь право пользоваться имуществом точно так же, как и прежний собственник. Эта ошибка может быть, впрочем, основанием для оспаривания сделки о приобретении имущества в порядке ст. 178 ГК РФ.

Только в том случае, если соглашение между прежним собственником объекта недвижимости и соседом имело форму сервитута, т.е. привело к установлению вещного права, новый собственник располагает всеми правами, равно как и обременениями, вытекающими из такого сервитута.
Комментарий к пункту 49
Ответчик по негаторному иску не может ссылаться на давность совершаемых им нарушений как на основание к отказу в иске.

Вообще говоря, приобретение сервитута по давности известно истории права. Вероятно, есть смысл обдумать возможность установления такого механизма и в нашем законодательстве. Но до его введения любой срок, в течение которого длится нарушение, независимо от того, терпит такое нарушение сосед либо возражает против него, не дает права нарушителю на закрепление сложившегося порядка вещей.

Если нарушение не является длящимся, а совершается периодически (например, время от времени дренажная система соседа выходит из строя, в результате чего затопляется земельный участок истца), то давность таких нарушений также не является основанием к отказу в иске.
Споры об освобождении имущества от ареста
Комментарий к пункту 50
Традиционно считается, что право собственности защищается тремя специальными исками - виндикационным, негаторным и иском об освобождении имущества от ареста.

Следуя этим представлениям, после рассмотрения виндикационного и негаторного исков Постановление переходит к иску об освобождении имущества от ареста.

Право на иск об освобождении имущества от ареста имеет собственник или иное заинтересованное лицо. Ответчиками выступают должник и взыскатели (кредиторы). Основанием такого иска является только то обстоятельство, что арестовано имущество, принадлежащее истцу на таком праве (или затрагивающее интерес истца таким образом), которое исключает реализацию имущества по обязательствам должника, обеспеченным арестом.

Прежде всего это основание, конечно, возникает тогда, когда арестовано имущество, не принадлежащее должнику на праве собственности или праве хозяйственного ведения или оперативного управления, ведь должник отвечает по своим долгам только своим имуществом. Однако ожидать, что ошибка обнаружится и чужое имущество не будет продано с торгов, не вполне разумно. Если состоялся арест, то может состояться и продажа. Кроме того, арест сам по себе, и помимо продажи имущества с торгов, весьма существенно нарушает права собственника (законного владельца и т.д.), лишая его возможности распоряжаться имуществом, а в случае изъятия вещи - также и использовать ее по назначению.

Поэтому интерес собственника в освобождении вещи от ареста не вызывает сомнений.

Обладатели иного права на вещь должны обосновать свой интерес в оспаривании ареста. Скажем, наличие права аренды на арестованное имущество само по себе, видимо, в большинстве случаев не исключает ареста, особенно если не избран вариант изъятия арестованного имущества.

Постановление упоминает невладеющего залогодержателя (что указывает на ипотеку) как лицо, имеющее основания для оспаривания ареста заложенного имущества. Хотя продажа арестованного имущества с торгов не прекращает залога (как и продажа арендованного имущества не прекращает аренды), если такая продажа не проводилась по требованию залогодержателя (ст. 352 ГК РФ), наличие ареста само по себе препятствует осуществлению права залога.

Отдельного обсуждения заслуживает интерес незаконного владельца, в том числе владельца для давности, владеющего имуществом, остающимся в собственности должника до истечения срока приобретательной давности (ст. 234 ГК РФ).

Вправе ли такой владелец требовать освобождения имущества от ареста? Ведь он не может сослаться на принадлежащее ему право на имущество, так как получил его по недействительной сделке, хотя бы и добросовестно.

В ст. 119 Федерального закона "Об исполнительном производстве" говорится, что основанием иска об освобождении имущества от ареста является спор о принадлежности имущества. Такая формулировка кажется достаточно широкой, включающей кроме спора о праве и иные юридические позиции, которые могут быть охарактеризованы как создающие принадлежность вещи.

Постановление также расширяет круг лиц, имеющих право на предъявление иска об освобождении имущества от ареста, указывая кроме собственника и законных владельцев иных заинтересованных лиц.

В то же время традиционно иск об освобождении имущества от ареста всегда трактовался как петиторный, т.е. иск о защите права, возникшего из действительной сделки.

Однако в п. 17 Постановления предложено дать владельцу для давности (а это, вспомним, владелец незаконный) петиторную защиту, предусмотренную ст. 301, 304 ГК РФ.

Следуя этой логике, приходится признать, что владелец для давности вправе также предъявить и иск об освобождении имущества от ареста, обосновав те условия владения для давности, которые указаны в п. 1 ст. 234 ГК РФ.

Практически это означает, что обнаружение взыскателем или должником недействительной сделки об отчуждении имущества должника само по себе еще не является достаточным основанием для ареста этого имущества, находящегося во владении третьих лиц, по обязательствам должника.

В Постановлении обсуждаются и некоторые процессуальные аспекты освобождения имущества от ареста. Собственник (иное заинтересованное лицо) вправе обратиться с ходатайством об отмене ареста в суд, наложивший арест, независимо от того, является ли он лицом, участвующим в деле. Такая защита может оказаться более оперативной, чем заявление отдельного иска об освобождении имущества от ареста. Удовлетворение или отклонение ходатайства, впрочем, не означает, что тем самым решен вопрос о принадлежности арестованного имущества, поэтому после рассмотрения ходатайства или независимо от него может быть заявлен и иск об освобождении имущества от ареста, в котором, естественно, будет отказано, если к моменту рассмотрения этого иска арест будет отменен.

На стадии исполнительного производства кроме установленного законом иска об освобождении имущества от ареста иногда практикуется и такая форма защиты интересов лица, как жалоба на действия судебного пристава. В Постановлении разъясняется, что в рамках такого производства не может разрешаться спор о праве на имущество, поскольку отсутствуют процессуальные гарантии искового производства, в том числе равенство сторон. Спор о праве на имущество, каким и является спор об освобождении имущества от ареста, должен рассматриваться в исковом порядке, а не посредством обжалования действий судебного пристава.
Комментарий к пункту 51
Иск об освобождении имущества от ареста является самостоятельным иском и рассматривается вне связи с тем производством (судебным или исполнительным), в рамках которого был наложен арест.

Для определения подведомственности этого спора применяются общие правила. Одновременно Постановление указывает состав лиц, участвующих в деле, поскольку их статус является обычно определяющим при решении вопроса о подведомственности спора.
Споры о правах на недвижимое имущество
Комментарий к пункту 52
Созданная практикой и закрепленная Постановлением система исков о защите собственности, выходящих за рамки традиционных негаторного, виндикационного исков и иска об освобождении имущества от ареста, привела наряду с рассмотренными выше также и к различным искам, обозначенным как иски "о правах на недвижимое имущество".

Зарегистрированное право может быть оспорено только через суд и только в порядке искового производства. Соответственно любой спор, который сопряжен с оспариванием права на недвижимое имущество, должен иметь форму иска.

Если заявлен иск о признании права собственности или иного вещного права, о признании права залога (ипотеки) либо о прекращении вещного права, то суд указывает в резолютивной части решения результат рассмотрения такого требования. Это указание в резолютивной части решения является достаточным основанием для внесения соответствующей записи в ЕГРП.

На практике возникает вопрос, нужно ли заявлять иск о признании права за истцом, если по своей природе иск может быть удовлетворен лишь в том случае, если истец обосновал свое право на спорное имущество. Например, иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения (виндикационный иск) может быть удовлетворен тогда, когда истец доказал, что вещь принадлежит ему на праве собственности (см. комментарий к п. 36 Постановления).

Следовательно, удовлетворение иска само по себе означает признание права собственности за истцом и тем самым признание того, что право собственности не принадлежит ответчику. Ведь право собственности как право исключительное не может принадлежать более чем одному лицу.

В этом случае Постановление предлагает без заявления отдельного иска о признании права собственности за истцом рассматривать решение как основание для соответствующих изменений в ЕГРП. Понятно, что еще меньше оснований для предъявления совместно с виндикационным иском таких требований, как иск о признании регистрационной записи, совершенной на имя ответчика, недействительной и т.п.

В Постановлении предлагается также решать вопрос для иска о признании недействительной сделки с возвратом недвижимого имущества другой стороне сделки. Исключение сделано для того случая, когда суд только признал сделку недействительной, но не принял решение о возврате имущества. Такое решение не является основанием для внесения соответствующей записи в ЕГРП. Это совершенно верно. В комментарии к п. 13 Постановления было показано, что само по себе признание сделки о недвижимом имуществе недействительной еще не означает, что приобретатель не может получить права собственности на приобретенное имущество, требуется еще и изъять имущество из владения такого приобретателя.
1   2   3   4   5   6   7   8


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации