Скловский К.И. Комментарий к Постановлению Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 О некоторых вопросах - файл n1.rtf

приобрести
Скловский К.И. Комментарий к Постановлению Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 О некоторых вопросах
скачать (2146.2 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.rtf2147kb.16.09.2012 04:06скачать

n1.rtf

1   2   3   4   5   6   7   8

Если сделка о передаче имущества оказывается мнимой и совершена без цели отчуждения, а только для того, чтобы затруднить виндикационный иск, то при доказанности этих обстоятельств, на мой взгляд, возможно соучастие сторон мнимой сделки на стороне ответчика.

Необходимо отметить, что возможна утрата владения и вовсе без сделки, фактически это, скорее, возможно с движимыми вещами (угон автомашины, потеря груза и т.д.), объекты недвижимости все же обычно передаются по сделкам.

Во всяком случае утрата владения, конечно, влечет отказ в виндикационном иске.

Те же последствия влечет гибель вещи или утрата вещью идентичности.
Комментарий к пункту 33
Утрата владения - как случайная, так и намеренная - сама по себе влечет отказ в виндикационном иске. Постановление предлагает ряд возможных мер, направленных на предотвращение такой ситуации. Среди них наряду с такими известными мерами, как арест и запрет на изменение записи в ЕГРП о праве на спорный объект, содержится также передача имущества на хранение третьему лицу.

Дело в том, что сам по себе арест, т.е. запрет заключать сделки по поводу спорного имущества, не является надежным средством обеспечения виндикационного иска. Как уже говорилось, сделки незаконного владельца, ответчика по этому иску, сами по себе недействительны, поэтому арест может оказаться попросту тщетным.

Скорее, следует исходить из того, что арест адресован третьим лицам и предупреждает их о спорности объекта. Понятно, что такое действие арест получает после того, как он заносится в ЕГРП. То же самое можно сказать и о запрете на совершение регистрационных записей о праве.

С практической точки зрения после того, как арест становится публичным, совершение сделки со спорным объектом, с большой долей вероятности, будет указывать на мнимость этой сделки. Однако доказывание мнимости все же лежит на истце.

Как уже говорилось в комментарии к п. 32 Постановления, если мнимость сделки по отчуждению спорного имущества будет доказана, стороны этой сделки должны участвовать в споре как соответчики.

Учитывая, что арест не обеспечивает передачи владения вещью иному лицу, более эффективным, хотя и более сложным и дорогостоящим, способом является передача объекта на хранение другому лицу. Передача должна произойти на самом деле, а не только на бумаге, путем составления одного лишь акта приема-передачи, иначе ответчик сохранит фактическую возможность передачи имущества третьему лицу.

Повторю, что владение - это не право, а фактическая позиция, поэтому то, что у такого третьего лица не возникнет никакого права на вещь, и то, что оно будет считаться нарушителем ареста, не может помешать главному - смене владельца. А смена владельца будет означать утрату владения ответчиком и тем самым - отказ в виндикационном иске.
Комментарий к пункту 34
Постановление разграничивает споры об имуществе следующим образом.

Если истец и ответчик связаны договором о спорной вещи, причем неважно, действительным или недействительным, то спор не может рассматриваться по правилам ст. 301, 302 ГК РФ. Этот спор соответственно подчиняется правилам о договорных обязательствах, если договор действительный, или правилам о применении последствий недействительной сделки, если договор недействителен.

Решающее значение имеет характер отношений по поводу имущества - личный или вещный.

Если ответчик получил вещь от истца (либо от третьего лица по указанию истца, по его воле), то налицо личные отношения - договорные или вытекающие из недействительного договора. В этом случае утрата вещи ответчиком не прекращает отношений, ведь они имеют личный характер, адресованы к лицу и сохраняются, пока существует это лицо или его правопреемники.

Если же вещь получена ответчиком не от истца, не по его воле, то ответчика связывает с истцом только вещь и отношения имеют вещную, а не личную природу. Эти вещные отношения сохраняются до тех пор, пока ответчик сохраняет владение вещью. Утрата или гибель вещи прекращает отношения сторон, как об этом говорится в п. 32 Постановления.

Постановление поддерживает известное правило, что противоправное завладение вещью, т.е. совершение деликта (например, кражи, грабежа, разбоя и т.п.), само по себе не дает оснований для применения правил о причинении вреда (гл. 59 ГК РФ) для защиты вещного права. Обладатель права на вещь требует ее возврата в порядке, предусмотренном ст. 301, 302 гл. 20 ГК РФ. В частности, к требованию о возврате собственнику (законному владельцу) похищенной вещи не применяются правила о виновности ответчика (ст. 1064 ГК РФ), об обязанности восстановить поврежденную вещь (ст. 1082 ГК РФ) и другие правила гл. 59 ГК РФ.

При этом не исключена отдельная ответственность причинителя вреда за понесенные истцом убытки помимо иска об истребовании вещи. Следует заметить, что если иск об убытках можно заявить в уголовном процессе, то иск об истребовании вещи заявляется только в порядке гражданского судопроизводства.
Комментарий к пункту 35
В п. 35 Постановления даются рекомендации, помогающие окончательно разрешить коллизии, возникающие между нормами о применении последствий недействительности сделки (п. 2 ст. 167 ГК РФ) и нормами об истребовании имущества из чужого незаконного владения (ст. 301, 302 ГК РФ). Эти коллизии представляли значительные трудности в практике и ранее рассматривались в п. 25 Постановления Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. N 8, п. 1, 2 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 ноября 2008 г. N 126.

Эта проблема подробно обсуждается в известном Постановлении КС РФ от 21 апреля 2003 г. N 6-П, которым сформулированы основные подходы к ее разрешению.

Причиной коллизии стало частичное совпадение оснований иска о применении последствий недействительности сделки (реституции) при незаконной продаже чужой вещи и иска виндикационного. Дело в том, что ответчик по виндикационному иску обычно квалифицируется как незаконный владелец потому, что приобрел вещь по недействительной сделке. При этом чаще всего сделка является недействительной, потому что отчуждатель не имел права на ее отчуждение (так называемая продажа чужой вещи, о чем подробно говорилось в комментарии п. 13 Постановления), что само по себе может создавать ситуацию добросовестного приобретения имущества.

В то же время и истец по реституции всегда ссылается на недействительность сделки, причем для применения реституции основание недействительности не имеет значения и никак не влияет на применение правил п. 2 ст. 167 ГК РФ.

Получается, что истец ссылается на недействительность сделки о приобретении ответчиком имущества как при обосновании виндикационного иска, так и при обосновании иска о реституции (п. 2 ст. 167 ГК РФ).

Между тем эти иски имеют существенные отличия. Так, при виндикации доказывается право на спорную вещь, а при реституции - не доказывается; при виндикации утрата вещи ответчиком влечет отказ в иске, а при реституции - только замену на взыскание стоимости утраченной вещи; при виндикации вещь истребуется только от ответчика, т.е. взыскание производится лишь с одной стороны, а при реституции каждая сторона возвращает все полученное по сделке - как вещи, так и деньги; при виндикации добросовестность ответчика имеет значение, а при реституции не имеет и т.д.

Понятно, что такие существенные различия виндикации и реституции не позволяют допустить произвольную замену одного средства защиты другим.

В конечном счете после довольно долгих дискуссий судебная практика сформулировала подходы к разграничению иска виндикационного и иска о применении последствий недействительности сделки. Наиболее важным, решающим было установление правила, что эти иски не могут замещать друг друга и не могут произвольно выбираться истцом по своему усмотрению.

Как бы истец ни обосновывал свои требования, суд обязан применить те нормы, которые вытекают из сути отношений (об этом говорилось в п. 3 Постановления).

В п. 32 Постановления указывается, что если требования о вещи имеют личный характер, в частности возникли из недействительной сделки, то они не могут подчиняться нормам ст. 301, 302 ГК РФ.

С практической точки зрения требования о виндикации и требования о реституции разграничиваются в зависимости от того, какая юридическая связь имеется между сторонами спора. Если истец и ответчик - стороны недействительной сделки, в результате которой спорное имущество получено ответчиком, то между ними исключен виндикационный иск об истребовании этого имущества. Если же их не связывает эта сделка, то возможен иск виндикационный. Иными словами, как уже говорилось выше, если ответчик получил вещь по воле истца, то требование будет иметь природу иска о применении последствий недействительной сделки, а если ответчик получил вещь не от истца и не по его воле, то иск будет виндикационным.

Мы, конечно, исходим при этом из того, что сделка, по которой ответчик получил вещь, в любом случае недействительна.
Комментарий к пункту 36
Сформулировав важнейшее правило о разграничении иска виндикационного и иска о реституции, Постановление разъясняет другие сложные вопросы, возникающие при рассмотрении виндикационного иска, иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Истец по виндикационному иску обязан доказать свое право собственности (если иск заявлен законным владельцем - иное право) на спорную вещь, при этом одновременно доказывается, что вещь, принадлежащая истцу на праве собственности, находится во владении ответчика.

Доказывание права собственности состоит в доказывании тех фактов, которые создают право собственности, например заключение и исполнение договора купли-продажи вещи. Если истец приобрел первоначальное право собственности на вещь, то он доказывает факт создания вещи в установленном порядке (п. 1 ст. 218 ГК РФ).

Если право собственности зарегистрировано в ЕГРП, то тем самым устанавливается презумпция права собственности за лицом, указанным в ЕГРП в качестве собственника. Это освобождает указанное лицо от доказывания своего права, достаточно предъявления выписки из ЕГРП.

Более того, предъявленные ответчиком доказательства отсутствия или порочности тех фактов, которые положены в основание акта регистрации права собственности за истцом, сами по себе не могут привести к утрате истцом права собственности и аннулированию записи о его праве в ЕГРП.

В то же время ответчик вправе заявить встречный иск о признании за ним права собственности на спорный объект, в рамках которого он обязан не только опровергнуть те факты, которые явились основанием для регистрации права собственности за истцом, но и доказать, что имеются предусмотренные законом основания, которые являются достаточными для возникновения права собственности на спорное имущество у ответчика.

Представляется, что в любом случае суд не вправе принять решение об отсутствии ранее зарегистрированного права собственности у истца, не определив, кто является на самом деле собственником спорного объекта. Если спор идет о движимом имуществе либо об ином имуществе, право на которое не было зарегистрировано, то право собственности подтверждается посредством любых предусмотренных процессуальным законом доказательств. Суд может отказать истцу в виндикационном иске по мотиву недоказанности права на движимое имущество, не решая при этом, кому принадлежит спорное имущество.

Законное владение, которое не может быть обосновано нахождением имущества на балансе, как говорится в Постановлении, является владением титульным, т.е. должно быть основано на действительном договоре с собственником, по условиям которого вещь передается во владение (аренда, хранение, перевозка, подряд и т.д.). Поэтому не может быть законного владения вообще, без указания его основания (титула). Между тем нахождение имущества на балансе не указывает на определенное основание, на конкретный договор с собственником.

Законное владение всегда срочное и ограничено целями, условиями определенного договора.
Комментарий к пункту 37
Если истец обосновал свое право собственности на спорное имущество, а ответчик не смог доказать, что получил вещь по договору (в том числе недействительному) от истца, т.е. не смог доказать, что получил вещь по воле истца и что между ними, стало быть, существуют личные отношения по поводу вещи, исключающие виндикационный иск, то исковые требования подлежат удовлетворению.

Однако ГК РФ устанавливает ограничение виндикации, состоящее в том, что добросовестный приобретатель по возмездной сделке может сохранить владение имуществом, несмотря на то что оно является владением незаконным. Это ограничение виндикации продиктовано защитой оборота и объясняется известной ненадежностью нашего правопорядка, в силу которой приходится в определенных случаях лишать собственника защиты его права, поскольку иначе все участники оборота понесут несоразмерные издержки и потери, связанные с рисками, существующими в обороте.

В п. 37 Постановления разъясняется, что следует понимать под возмездностью для обоснования ограничения виндикации.

Следует отметить, что Постановление вводит весьма ограниченное толкование возмездности. Если отчуждатель не получил полностью плату за имущество к моменту обнаружения неправомерности отчуждения, то предлагается лишить приобретателя защиты в виде добросовестности и передать вещь истцу.

Ранее эта позиция уже излагалась Президиумом ВАС РФ <1>. Обсуждалась ситуация, когда спорный объект был продан третьему лицу, внесшему плату за купленную вещь только после того, как к нему был предъявлен виндикационный иск об ее истребовании.

--------------------------------

<1> Пункт 4 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 ноября 2008 г. N 126.
Между тем добросовестность в связи с возмездностью, как представляется, можно понимать все же иначе: при безвозмездном получении имущества от приобретателя нельзя требовать той меры осмотрительности и осторожности, которая предполагается в обороте ("дареному коню в зубы не смотрят"). Потому закон и увязывает добрую совесть именно с возмездной сделкой.

Сроки платежа едва ли могут быть верным критерием во всех случаях. Длительная просрочка платежа либо его неразумная отсрочка скорее дают основания усматривать у приобретателя сомнения в сделке, т.е. характеризовать его как недобросовестного приобретателя, чем увязывать возмездность со сроками оплаты имущества вне всякой оценки поведения приобретателя.

Я бы призвал к осторожному применению того узкого и лишенного субъективного критерия толкования возмездности, которое дано в п. 37 Постановления. В частности, если договор предусматривает оплату в рассрочку или с отсрочкой платежа, причем нет оснований сомневаться, что условие об отсрочке (рассрочке) было вполне разумным и не было вызвано сомнениями в правах отчуждателя на отчуждение имущества, то, видимо, было бы возможным допускать добросовестность приобретателя, внесшего к моменту обнаружения пороков в правах отчуждателя ту часть платежей, которая была предусмотрена договором.

Возмездность, как известно, не всегда предполагает эквивалентность - в частности, эквивалентности не бывает в договоре о формировании уставного (складочного) капитала. Тем не менее такое приобретение является возмездным, поскольку при передаче имущества его отчуждатель получает иные имущественные права.

Сама по себе возмездность, конечно, не тождественна доброй совести. Но возмездность сделки предполагает, как уже говорилось, что приобретатель, действуя так, как присуще добросовестному участнику оборота, проявляет должную степень осмотрительности.

Возмездность для целей виндикационного иска охватывает только условия сделки об отчуждении (приобретении) вещи.

Хотя создание объекта собственными силами (в том числе посредством подряда) (п. 1 ст. 218 ГК РФ) также предполагает и затраты, и проявление осмотрительности и иных качеств, присущих обычному участнику оборота, такой способ приобретения не может квалифицироваться для целей ст. 302 ГК РФ как возмездное приобретение. Ответчик в этом случае может лишь ссылаться на то, что в результате его действий создан новый объект права, и это является защитой в рамках ст. 301, но не ограничением виндикации в рамках ст. 302 ГК РФ.
Комментарий к пункту 38
Постановление дает общее описание добросовестности приобретателя.

Во всяком случае добросовестный приобретатель - это всегда владелец, причем именно владелец незаконный. Это вполне ясно из того, что возражение о доброй совести дано законом только ответчику по виндикационному иску, которым всегда является незаконный владелец.

Выше уже говорилось, что добросовестность возникает лишь в том случае, если она имелась по крайней мере в двух моментах - в момент заключения сделки и в момент исполнения сделки в части получения владения (добросовестность в момент регистрации права, напротив, не требуется). Стало быть, если о доброй совести заявил приобретатель, не получивший владения, то у него и не может возникнуть добрая совесть, так как после возникновения спора существуют сомнения в праве, исключающие добросовестность.

Добросовестность не является юридическим фактом (действием, событием и т.д.), а характеризует поведение приобретателя при совершении недействительной сделки по приобретению имущества. Иными словами, добросовестность - это сторона такого факта, как недействительная сделка. В этом смысле добрая совесть сходна с виной, которая является стороной правонарушения (деликта), но сама фактом также не является.

Сходство доброй совести с виной состоит также и в том, что добросовестность описывает сознательное отношение приобретателя к обстоятельствам сделки, его осмотрительность, осведомленность, осторожность и подобные характеристики поведения при заключении и исполнении сделки о приобретении спорной вещи.

Не являясь юридическим фактом, добросовестность, однако, является предметом доказывания, фактическим обстоятельством, устанавливаемым судом. В этом отношении добросовестность может быть установлена преюдициально. Однако добрая совесть может устанавливаться лишь в таком споре, основанием которого выступает норма права, упоминающая добрую совесть в качестве значимого обстоятельства. Поэтому, в частности, в рамках спора о применении последствий недействительности сделки добросовестность не может быть установлена судом, поскольку нормы ст. 166, 167 ГК РФ не указывают на наличие или отсутствие доброй совести как на обстоятельство, имеющее юридическое значение.

Добросовестность складывается из совокупности фактических обстоятельств совершения недействительной сделки. Они не могут быть установлены законом в виде некоего перечня. Обычно накопление признаков добросовестности является достижением судебной практики, хотя нет и не может быть заранее предписанных фактов, которые в любом случае доказывают или опровергают добрую совесть.

Некоторые обстоятельства, относящиеся к доказыванию доброй совести, приведены в п. 7 - 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 ноября 2008 г. N 126. Конечно, они не исчерпывают всех возможных фактов и являются, скорее, ориентирами при рассмотрении конкретных споров.
Комментарий к пункту 39
Возражение о добросовестности приобретателя, ответчика по виндикационному иску, может быть нейтрализовано встречным возражением истца о том, что вещь была утрачена им или законным владельцем, которому она была им вверена, помимо их воли.

Суть этого встречного возражения имеет различные обоснования.

Мне кажется наиболее близким к истине то, что, поскольку собственник не передавал вещь третьим лицам и тем самым не брал на себя риск утраты вещи в обороте, он должен быть освобожден от такого риска. Поэтому его виндикационное требование не ограничивается возражением о добросовестности ответчика, если он не имел воли отдавать вещь в оборот таким образом, что утрачивал фактический контроль за ее движением. Впрочем, то или иное объяснение необходимо лишь для общего понимания сути действия встречного возражения истца, а Постановление вообще не дает какого-либо толкования основанию встречного возражения истца.

Необходимо иметь в виду, что владение, как уже говорилось выше, - исключительная позиция. Это означает, что владение всегда осуществляет кто-то один (опосредованное владение, известное иным системам права, ГК РФ не предусматривает). С точки зрения заявления встречного возражения это обстоятельство важно в том смысле, что утрата владения может произойти лишь у одного лица - им может быть как истец (если он владел вещью), так и законный владелец, которому вещь была вручена истцом. Невозможно считать владельцами обоих, в этом случае заведомо невозможно будет понять фактические обстоятельства утраты владения. Поэтому практически обсуждение встречного возражения истца начинается с установления того факта, в чьем владении находилось имущество в момент утраты контроля над ним.

Для целей виндикационного иска следует считать, что контроль сохраняется до тех пор, пока истец имеет возможность потребовать передачи вещи личным иском, основанным на договоре, в том числе недействительным. Без сомнения, нельзя говорить об утрате контроля в отношении вещи в тот период, когда она находится в силу договора у должника до наступления срока возникновения обязательства о возврате вещи (у арендатора до истечения срока аренды, у доверительного управляющего до истечения срока управления и т.д.).

Можно сказать то же самое иначе - суд исследует, из чьего владения и каким образом вещь переходила в незаконное владение.

Нужно, однако, иметь в виду, что возникший незаконный владелец не обязательно именно тот владелец, который отвечает по виндикационному иску. Вполне возможно, что к моменту предъявления иска было уже несколько незаконных владельцев; отвечать по иску будет всегда, конечно, последний владелец, тогда как момент утраты владения необходимо обсуждать именно применительно к первому незаконному владельцу.

Например, собственник квартиры выдал доверенность на сдачу ее в аренду, однако поверенный вместо этого продал квартиру, а доверителя обманным образом вывез в другую область. Впоследствии квартира дважды была перепродана и иск был подан собственником к последнему владельцу, который заявил о своей добросовестности.

Не затрагивая вопрос о связи действительности сделки и способе получения владения (см. ниже), мы можем отметить, что для оценки встречного возражения истца об утрате владения помимо воли суд будет ограничен обстоятельствами выселения истца из квартиры и соответственно вселения в нее того лица, которое появилось там после утраты владения истцом.

Под утратой владения помимо воли обычно понимают насильственные или самоуправные действия, направленные на лишение собственника или законного владельца фактического владения, в том числе кражу, грабеж, разбой. Что касается хищения путем мошенничества или присвоения вверенного, то в этом случае важно, были ли направлены действия незаконного владельца на подавление воли собственника с целью получения одного лишь фактического владения либо же имели целью (как это обычно и бывает) избежать возврата вещи, создать видимость отсутствия обязательств перед собственником и т.п. Сама по себе незаконность владения еще не свидетельствует о получении такого владения против воли собственника. Во всяком случае мошенничество, направленное на получение права, а не владения, едва ли охватывается встречным возражением, предусмотренным ст. 302 ГК РФ.

Например, если собственник, живущий за границей, сдал имущество в аренду и мирно, без насилия и обмана передал объект во владение арендатору, а тот, спустя некоторое время, подделал доверенность и от имени собственника оформил по мнимой сделке купли-продажи отчуждение объекта сообщнику, а тот в свою очередь продал объект по рыночной цене третьему лицу, то, несмотря на осуждение арендатора и его сообщника за мошенничество, нет оснований, как представляется, считать, что объект выбыл из владения бывшего собственника помимо его воли для целей ст. 302 ГК РФ.

Впрочем, Постановление рассматривает лишь один аспект, связанный с передачей вещи истцом, - передачу в силу недействительной сделки.

При совершении недействительной сделки следует различать собственно заключение недействительной сделки и другое действие - исполнение недействительной сделки. Ничтожность недействительной сделки нередко понимается в том смысле, что выраженная в такой сделке воля оказалась тщетной, не получила никакого действия (отсюда и слово "недействительность"), и такое положение дел позволяет в известном смысле говорить об отсутствии какой бы то ни было воли. Эти рассуждения нужны для того, чтобы обосновать правило о том, что недействительная сделка не порождает тех последствий, на которые она была направлена.

Но распространять этот ход рассуждений на исполнение сделки нет никаких оснований. В отличие от заключения сделки, эффект которой ограничивается только юридической сферой, правами и обязанностями, могущими возникнуть или не возникнуть, причем именно в юридическом смысле, как явления идеального порядка, исполнение сделки находится в реальной, материальной сфере - в той сфере, где создаются и передаются вещи, производится работа, оказываются услуги и т.д. Невозможно говорить, что эти реальные действия в том или ином случае окажутся несуществующими, что они не возникли, как мы можем сказать о правах и обязанностях.

Значит, если исполнение состоялось, то налицо реальный результат - например, вещь находится в руках нового владельца. Тот факт, что для этой передачи не было юридического основания, ничего уже изменить не может. Для целей ст. 302 ГК РФ важно теперь определить, получил ли незаконный владелец эту вещь насильственно, самоуправно либо мирно, по воле обеих сторон - передающего и получающего вещь. Понятно, что недействительность сделки, в силу которой происходила эта передача, не имеет значения для квалификации передачи как мирной или насильственной (самоуправной).

В приведенном выше примере с продажей квартиры по доверенности вместо сдачи ее в аренду важна не столько оценка сделки (она зависит от ряда дополнительных обстоятельств), а то, как истец покинул квартиру - передал ли он мирно ключи либо был силой или обманом изгнан из принадлежащего ему помещения.

В последнем предложении п. 39 Постановления говорится о том, что нужно выяснить, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу. Такой оборот не должен вводить в заблуждение - речь все так же идет не только о собственнике, но и о законном владельце, если именно от него было получено незаконное владение.
Комментарий к пункту 40
В п. 40 Постановление возвращается к вопросам, затронутым применительно к недвижимому имуществу в п. 36.

В комментарии к п. 36 Постановления отмечались различия не только в доказывании своего права истцом, но и в обосновании защиты от иска ответчиком.

В частности, если право собственности на недвижимое имущество зарегистрировано за истцом, ответчик лишен возможности опровергнуть это право иначе как заявлением встречного иска о признании права собственности на спорную вещь.

Положение в споре об истребовании движимой вещи иное. Как уже говорилось, ответчику достаточно опровергнуть право истца на вещь, например, путем доказывания недействительности (ничтожности) сделки, на которую ссылается истец как на основание своего права <1>.

--------------------------------

<1> В комментарии п. 17 Постановления было показано, что истец по виндикационному иску, после установления ничтожности сделки, по которой он приобрел спорное имущество, может воспользоваться защитой в рамках ст. 234 ГК РФ (защита незаконного владения для давности).
Предъявлять встречный иск о признании сделки ничтожной не требуется, хотя, безусловно, предъявление такого иска возможно, поскольку ответчика следует отнести к числу лиц, имеющих интерес в оспаривании сделки.

Весьма важным является то, что ответчику даны те же возможности в части оспаривания акта государственного органа или органа местного самоуправления, если он послужил основанием возникновения права на движимое имущество. Поскольку такое оспаривание не требует обязательного предъявления иска, истец, очевидно, не вправе ссылаться на пропуск ответчиком срока исковой давности для оспаривания сделки или акта государственного органа или органа местного самоуправления.

Хотя сфера обсуждаемой защиты ответчика по виндикационному иску ограничена только движимым имуществом, нельзя исключить ее распространения на споры о недвижимом имуществе, права на которое не зарегистрированы.
Комментарий к пункту 41
В п. 32 Постановления обсуждались формы соучастия в виндикационном иске, вытекающие из связи по поводу имущества, возникшей в силу сделок. Другим видом связи является множественность в договоре. Можно было бы говорить об общей собственности, возникающей в силу такой множественности, однако в данном случае предполагается недействительная сделка, в силу которой право собственности, как и иные права на имущество, не возникает.

Соучастие вследствие множественности приобретателей по недействительной сделке возникает независимо от того, кто из них осуществляет фактическое владение, и независимо от того, установлен ли ими какой-либо порядок пользования спорным имуществом.

Действие решения об истребовании имущества из чужого незаконного владения распространяется на всех ответчиков, а исполнение этого решения осуществляется в отношении тех или того из них, кто фактически владеет спорным имуществом в момент осуществления исполнительных действий.
Комментарий к пункту 42
Спор о праве на долю в общей собственности по своей природе отличен от виндикационного иска. В рамках этого спора не истребуется вещь и вообще не затрагивается владение вещью. Как известно, субъекту отношений общей собственности для получения владения нужно использовать не виндикационный иск, а требование об установлении порядка владения и пользования общей вещью.

Решение о признании права на долю в общей собственности в пользу истца не нуждается в исполнении, так как право в силу своей идеальной природы не может быть ни передано, ни отобрано назад посредством каких угодно действий. Для реализации решения достаточно произвести регистрацию права, если речь идет о праве на недвижимость.

Позиция, излагаемая в п. 42 Постановления, сформировалась к началу 2010 г. и обоснована в Постановлении Президиума ВАС РФ от 9 февраля 2010 г. N 13944/09 (иск ЗАО "Невский гранит" к ОАО "Петродворцовая электросеть") <1>.

--------------------------------

<1> См. также: Скловский К. О виндикации права // Хозяйство и право. 2010. N 4.
Вообще говоря, если право незаконно, по ничтожной сделке отчуждено и затем стало предметом последующих сделок, то защита обладателя права осуществляется иском о признании права, в котором обосновываются только два обстоятельства: что спорное право принадлежало истцу и что в результате ничтожных сделок оно не могло перейти к иным лицам и, следовательно, осталось у истца. Вопреки иногда высказываемому мнению в рамках применения последствий недействительности сделки возврат права не производится и производиться не может. Посредством механизма, предусмотренного п. 2 ст. 167 ГК РФ, могут возвращаться только деньги или вещи, и ничего иного. Поэтому, если недействительная сделка имела своим предметом не вещь, а право, защита осуществляется без применения реституции, простым требованием о признании права, причем оно может быть обращено к любому лицу, а не только к стороне в той сделке, в которой участвовал истец (условие, в силу которого истец может спорить о последствиях недействительной сделки только с тем, с кем он заключал и исполнял сделку, относится лишь к требованиям о возврате вещей или денег, переданных по недействительной сделке).

Такая вполне отвечающая точному смыслу закона защита несет в себе, однако, серьезную угрозу обороту. Ведь в этом случае любой приобретатель права, несмотря на всю свою осмотрительность и осторожность, может все равно лишиться полученного права по основаниям, которые ему никак не могли быть известными.
1   2   3   4   5   6   7   8


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации