Алексеев Г.К. Маршал Георгий Константинович Жуков (Записки врача) - файл n1.docx

приобрести
Алексеев Г.К. Маршал Георгий Константинович Жуков (Записки врача)
скачать (69.3 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx70kb.30.05.2012 00:34скачать
Победи орков

Доступно в Google Play

n1.docx

Алексеев Георгий Константинович,

кандидат медицинских наук,

генерал-майор медицинской службы в отставке.
Маршал Георгий Константинович Жуков (Записки врача)

Судьба свела меня с выдающимся полководцем нашего времени совершенно случайно. Я тогда работал в Главном военном госпитале имени Н.Н.Бурденко, возглавлял кардиологическое отделение. Здесь же трудилась старший ординатор терапевтического отделения Галина Александровна Семенова, жена маршала. Однажды, дело было в 1965 году, она подошла ко мне: "Может быть, посмотрите Георгия? Что-то с сердцем у него неладно."

Такая просьба, конечно, меня озадачила. Было известно, что маршал находится на медицинском наблюдении в Кремлевской больнице. Хотя он и в опале, но вмешиваться в лечение такого именитого пациента казалось некорректным по отношению к коллегам Кремлевской больницы. С другой стороны, не хотелось и отказывать всеми уважаемой Галине Александровне. Посоветовавшись с руководством Центрального военно-медицинского управления,я согласился.

На даче маршала я был встречен сдержанно. На вопросы он отвечал кратко, неохотно рассказывал о перенесенных ранее заболеваниях. Из медицинской книжки и архивных историй болезни удалось установить, что боли в области сердца и за грудиной, а также периодические головные боли и легкие головокружения он стал отмечать с 1947-1948 гг. При диспансерном и стационарном обследовании была выявлена ишемическая болезнь сердца и начальный атеросклероз церебральных артерий. Рекомендованный врачами режим ограничения физических нагрузок маршал соблюдал не всегда, продолжал систематически заниматься физкультурой (утренняя зарядка, верховая езда, лыжи, охота, рыбная ловля и др.)

В годы Великой Отечественной войны он выполнял ответственную и напряженную работу, руководил многими большими военными операциями в качестве первого заместителя Верховного Главнокомандующего. По окончании войны маршал несколько лет командовал крупными военными округами, в течение двух лет был министром обороны. В 1957 году он выезжал с государственным визитом в Индию, в конце того же года был снят с должности и уволен вотставку.

В 1954-1956 гг. маршал лечился в стационаре по поводу обострения хронического холецистита и панкреатита, в послевоенные годы неоднократно был консультирован ведущими специалистами страны, обследовался в стационарах.

Последние две недели он находился на домашнем режиме в связи с участившимися болями в груди. Повторные ЭКГ-исследования особых тревог у лечащих врачей не вызывали.

Некоторые особенности болевого синдрома не позволяли мне полностью исключить осложненное течение ИБС. Было решено применить расширенное электрокардиографическое исследование, апробированное в те годы в госпитале. Исследование было проведено госпитальным доктором М.Д.Момотом и выявило изменения, характерные для ограниченного размера инфаркта миокарда, протекавшего атипично (ноябрь 1965г.). По желанию больного, согласованному сврачами Кремлевской поликлиники, он был госпитализирован в Центральный военный госпиталь им.Мандрыки. Заболевание протекало без осложнений, после госпиталя Георий Константинович для закрепления результатов лечения был переведен в военный санаторий "Архангельское".

Много позже выяснилось, что в январе 1948 г. Георгий Константинович, по словам родственников, лечился недели три в стационаре якобы по поводу инфаркта миокарда, а в феврале того же года, выписавшись из госпиталя, сразу же выехал в Свердловск к новому месту службы. Такой диагноз вызывает определенные сомнения, так как в те годы по медицинским канонам сроки лечения при этом заболевании были значительно более длительными. Скорее всего, он перенес тогда обострение хронической коронарной недостаточности, связанное со стрессовой ситуацией (чекистские обыски, отстранение от должности командующего Одесским военным округом). Каких-либо медицинских документов об этом эпизоде обнаружить в архивах не удалось.

С этого времени и начались мои встречи с маршалом, причем вначале я был как бы советчиком жены маршала, Галины Александровны, и не общался непосредственно с терапевтом Кремлевской поликлиники. В дальнейшем я приобрел статус врача - представителя Министерства обороны и наши деловые взаимотношения с кремлевскими врачами все девять лет до кончины маршала никогда не омрачались какими-либо недоразумениями.

После перенесенного инфаркта миокарда самочувствие Георгия Константиновича быстро улучшилось, он продолжал активный образ жизни: выезжал вместе с двоюродным братом М.М.Пилихиным на рыбалку, изредка на охоту, много времени проводил в дачном саду, побывал в санатории в Прибалтике, посещал московские театры и т.п.

По окончании Великой Отечественной войны Георгий Константинович неоднократно подвергался опале, в которой, по мнению историков (Н.Г.Павленкои др.), можно условно выделить три периода: 1946 -1953 гг., 1957 - 1965 гг.и 1967 - 1974 гг., т.е. почти 25 из 28 лет после завершения войны.

Мои контакты с маршалом пришлись на конец второго и третий периоды опалы. В эти годы маршал находился в обстановке общественной изоляции и негласного надзора, под давлением сфабрикованных тяжких политических обвинений, и практически лишился возможности свободного общения со многими друзьями и товарищами, остерегавшимися контактов с поднадзорным из-за постоянной угрозы собственной карьере.

Конечно, наиболее близкие друзья и соратники, маршалы А.М.Василевский, И.Х.Баграмян, С.И.Руденко, генералы Н.А.Антипенко, И.И.Федюнинский, А.П.Белобородов и др. не отвернулись от Георгия Константиновича и продолжали по-прежнему общаться с ним, но и эти контакты на первых порах были ограничены. Так, зная о слежке, Георгий Константинович говорил, что контакты с Василевским после октябрьского (1957г.) пленума ЦК были только по телефону или через сына Василевского, дабы не дать повода "каким-нибудь фантазерам"подумать, что два маршала затевают заговор!(1)

Пожалуй, чаще всех в доме Жукова бывал Н.А.Антипенко с женой. Он помогал в решении хозяйственных вопросов, сопровождал в поездках в санаторий, принимал деятельное участие в проведении семейных торжеств.

Мне было известно, что у Георгия Константиновича хорошие взаимоотношения с председателем Совета министров А.Н.Косыгиным. Знал, что в праздничные дни они обмениваются нетрафаретными поздравлениями. Однажды вечером, когда я был в Кремлевской больнице, Косыгин приехал навестить маршала. Разговор у них продолжался довольно долго. Дежурный врач попросил меня доложить ему о состоянии больного, ответить на вопросы, если они будут. В беседе с Косыгиным я почувствовал, что состояние больного его по-настоящему волнует.

Властям, однако, не удалось добиться полной общественной изоляции маршала. Отношение народа к нему, народная молва, которая еще во время войны признала его великим патриотом своей родины и народным героем, оказались сильнее. Поэтому, когда маршала вдруг пригласили на торжественное собрание по поводу ХХ годовщины Победы (1965 г.) и впервые за восемь лет с трибуны было названо имя Жукова, в зале стихийно возникла бурная овация. В эти дни в некоторых западных журналах на лицевой стороне обложек появились большие фотографии маршала с женой, входящих в Кремлевский дворец съездов.

Вечер того же дня Жуков провел в писательском клубе. Когда он вошел со своей женой в Дубовый зал клуба, все встали, раздались крики "Жукову -ура!". Георгий Константинович приложил руку к сердцу, сказал, что он приветствует всех и поздравляет.

Он занял место в президиуме торжественного банкета рядом с нашими известными писателями К.М.Симоновым, С.С.Смирновым, С.В.Михалковым, Б.Н.Полевым. Снова раздались выкрики: "Жукову слово!" Он поднялся и произнес краткую приветственную речь. Многие присутствующие в зале в этот вечер получили его автограф на пригласительном билете. Подобное не раз повторялось при появлении Жукова в театре, зрители, узнавая его, вставали, приветствовали аплодисментами.

Георгий Константинович рассказывал, как тепло его встретили в партийной организации электромашиностроительного завода "Память революции 1905 г.",куда он был прикреплен после того, как был снят с партийного учета в Министерстве обороны. Коммунисты завода, простые люди, окружили его вниманием, хорошо понимая сложившуюся ситуацию. Когда через некоторое время ему разрешили перейти снова на партийный учет в Министерство обороны, он, по понятным причинам, категорически отказался.

Военным историкам, работавшим над написанием "Истории Великой Отечественной войны", дали команду "обойтись без Жукова", однако спустя годы стала ясной абсурдность этого положения. В середине 60-х годов появился активный интерес к работам Г.К.Жукова по истории войны. Его статьи стали печатать в Военно-историческом журнале, редакция журнала приглашала его на обсуждение некоторых статей на своих заседаниях. Он с блеском выступил с докладами в переполненных аудиториях Института истории и Института государства и права Академии наук СССР.

В связи с 25-летием битвы под Москвой в Центральном доме Советской Армии состоялась научная конференция. Когда организаторы конференции(Московская партийная организация) "забыли" пригласить Жукова, это сделало руководство Института истории партии. После того, как Г.К.Жуков вместе с К.К.Рокоссовским появились в зале, собравшиеся потребовали посадить маршалов в президиум и предоставить слово Жукову.(2)

Заметно оживились в этот период времени и журналисты, писатели, историки, кинематографисты, зачастившие на дачу к маршалу. Мне пришлось быть свидетелем длительной беседы маршала с Константином Симоновым и киносъемки. Фильм "Если дорог тебе твой дом" снимался на даче, так как съемку в Перхушкове, где во время битвы под Москвой находился штаб командующего Западным фронтом, не разрешили.

В общем, казалось, что опала стала ослабевать. К тому же в 1971 году Георгий Константинович избирается делегатом ХХIY съезда партии от Московской областной партийной организации. Однако реальная возможность присутствияхотя бы на открытии съезда не была предоставлена. Брежнев отказал жене Жукова - члену партии - в гостевом билете для сопровождения не совсем окрепшего после болезни маршала. Георгий Константинович тщательно готовился к этому важному для него событию и нелегко пережил отказ. В народе говорили, что партийному руководству тяжело было бы видеть овации, обращенные к опальному маршалу.

Об отношении к маршалу в среде работников центрального партийного аппарата может говорить такой мелкий штрих: как-то в одной из центральных газет я прочел пространную статью с описанием ареста Л.Берия. Изложенное значительно отличалось от того, что я слышал раньше из уст самого исполнителя этой акции Г.К.Жукова. Я поделился этим с весьма уважаемым замполитом нашего Центрального военно-медицинского управления, недавно пришедшим на эту должность с поста ответственного работника аппарата ЦККПСС. Я спросил его, не следует ли сообщить в редакцию газеты об этих, мягко говоря, неточностях. "Ну, что вы! - удивился замполит. - Ведь существует много различных версий этого события!" Стало быть, рассказ Г.К.Жукова являлся не более, чем "одной из версий"!

Все версии этого события подробно рассмотрены В.В.Карповым (3), в том числе и, по-видимому, приписываемые Жукову журналистским пером. В заключение автор изложил все происходившее так, как это было написано в записных книжках Г.К.Жукова, и это описание полностью соответствует тому, что я слышал из уст маршала.

В 50-е годы Георгий Константинович начал собирать материалы для задуманных им мемуаров. С этой целью он часто ездил в Подольский Центральный архив Министерства обороны и в Генеральный Штаб. В печати появились его первые публикации, посвященные событиям Великой Отечественной войны. Две такие работы, опубликованные одна в книге "Провал гитлеровского наступления на Москву" (1966 г., большая статья "Первое стратегическое поражение вермахта"), и другая - "На Курской дуге" в "Военно-историческом журнале" NN8 и 9 за 1967 г., маршал подарил мне с теплой дарственной надписью. Сделал он это, как мне показалось, с некоторой авторской гордостью.

Первая статья была примечательна тем, что подытоживала жесткую полемику автора с маршалом И.С.Коневым по истории величайшего сражения под Москвой, ставшего стратегическим поражением вермахта в минувшей войне.

По инициативе издательства Агентства печати "Новости" (АПН) маршалу было предложено издать его воспоминания о Великой Отечественной войне. Переговоры с автором на эту тему проводила будущий редактор его книги АннаДавыдовна Миркина. В августе 1965 года состоялось подписание договора с АПНна издание книги "Воспоминания и размышления".

Работа над книгой, подводившей итоги его жизни, стала делом, которомуон должен был отдать теперь всю свою энергию, все свои силы, огромныйвоенный опыт и знания. Работал он над рукописью увлеченно, со страстью иупорством, свойственным его натуре, порой преодолевая значительные трудности, чинимые нередко цензорами и консультантами. А.Д.Миркина оказала огромную помощь в подготовке рукописи.

Мне пришлось на протяжении многих лет быть невольным свидетелем титанического труда Георгия Контантиновича. Он категорически отказался отпредложенной ему литературной помощи со стороны наших известных писателейКонстантина Симонова и Сергея Смирнова, заявив: "Книгу я должен написатьсам". Поражала его высочайшая ответственность за свой труд, его неприятиекаких-либо отклонений от правды.

Работая над книгой, Георгий Константинович не раз говорил о том, какоезначение он придает правдивости описания событий. Было очевидно, что онискренне стремится к этому, что и в жизни, в общении с друзьями он непереносит любой лживости даже по пустякам. Могу привести один пример. Втечение ряда лет он поддерживал отношения с одним ученым-медиком. Однаждыего знакомый не пришел на условленную встречу, объяснив это неожиданнойзанятостью в клинике. Его жена, по-видимому, не зная объяснения мужа, через2-3 дня в присутствии маршала с восторгом рассказывала, какой интересныйспектакль они смотрели в театре в тот день. После этого случая все отношениямежду ними были прерваны навсегда.

Лишь однажды ему пришлось пойти на сделку с собственной совестью, когдастало ясно, что если в книге не будет упомянуто имя Л.И.Брежнева, бывшегоначальника политуправления одной из армий, возможность ее издания ставитсяпод сомнение. При подготовке 10-го издания (1990 г.) в личном архиве маршалабыл обнаружен оригинал первой рукописи автора без изъятий, произведенныхцензурой. При участии дочери маршала Марии Георгиевны нанесенный книге ущерббыл устранен, авторский текст восстановлен в этом и последующих изданиях.

Годы работы над книгой стали для Георгия Константиновича порой большогодушевного подъема. Находясь в изоляции от общества, он почувствовал, что ещенужен людям, и это стало величайшим стимулом для сопротивления развивающейсяболезни.

Не помешал работе над книгой и перенесенный Георгием Константиновичеминфаркт - рукопись была сдана в издательство в срок (1966), теперь совместнос издательством продолжалась работа над текстом, также требовавшая немалыхусилий. Самочувствие маршала в этот период оставалось удовлетворительным,хотя изредка он жаловался на нерезкие боли в области сердца и иногда наголовную боль. Эти симптомы по-прежнему были связаны с атеросклеротическимпроцессом. О каком-либо перерыве в работе или снижении темпа завершенияподготовки книги к изданию не могло быть и речи.

После направления рукописи в издательство прошло три года, можносказать, бурных событий - не только различных правок и изъятий,произведенных рецензентами и цензорами и часто сопровождавшимисяутомительными для автора дискуссиями, но и прямым противодействием вообщеизданию книги со стороны главных идеологов партии - М.А.Суслова, А.А.Епишеваи др. В конце концов книга была издана, хотя и с запретом каких-либооткрытых ее обсуждений, в том числе и в печати.

В апреле 1969 г. книга поступила в продажу. Я не мог скрыть радости,когда вскоре получил ее из рук Галины Александровны в подарок с дарственнойнадписью автора. Приобрести ее тогда было практически невозможно, она припоступлении в магазины немедленно раскупалась, несмотря на повторные большиетиражи.

И вот в июне 1967 года, несмотря на активную лекарственную терапию, уГеоргия Константиновича развивается повторный инфаркт миокарда, который, ксчастью, как и первый, протекает без осложнений.

На этом печальные для маршала события не прекращаются. В конце годазаболела Галина Александровна, ей потребовалась серьезная онкологическаяоперация, которую выполнил известный онколог академик Н.Н.Блохин вЦентральном военном госпитале им. Мандрыки. Уже в ходе операции выяснилось,что проводится она слишком поздно. Взволнованный происшедшим, с тяжелымнастроением Георгий Константинович, в сопровождении матери ГалиныАлександровны, Клавдии Евгеньевны направляется в санаторий "Архангельское",где они с большой тревогой ежедневно ждут нерадостных известий из госпиталя.

В один из этих дней я был в санатории, зашел к маршалу. Он былнапряжен, мрачен, сказал мне, что страшно переживает за исход операции. Осебе между прочим заметил, что стал чувствовать какую-то неуверенность приходьбе, назначен на консультацию к невропатологу. А через несколько днейпроизошла катастрофа - тяжелейший ишемический инсульт. Срочный консилиум сучастием профессоров Е.И.Чазова, Е.В.Шмидта и других специалистов высшегокласса признал абсолютно необходимой немедленную эвакуацию больного вреанимационное отделение Кремлевской больницы, что и было выполнено смаксимальными предосторожностями на специальной реанимационной машине. Вбольнице началась буквально борьба за жизнь. В течение нескольких днейсостояние больного было критическим, принимались героические меры вплоть довведения недавно созданного в стране тромболитического препарата с цельювосстановления проходимости мозгового сосуда. Заболевание протекало тяжело,с осложнениями. Лечение в больнице, а затем в санатории "Барвиха" занялоболее восьми месяцев. Главная цель была достигнута, жизнь спасена,умственная деятельность полностью сохранена, однако некоторые последствияинсульта остались. Самым тягостным из них оказалось поражение центральногоядра тройничного нерва, сопровождающееся упорными и интенсивными болями влевой половине лица, глазнице, височной области.

На протяжении почти всех последующих пяти лет велась борьба с этимосложнением, в ней принимали участие лучшие силы страны, привлекались такжеи зарубежные специалисты. Сначала применялись различные болеутоляющиепрепараты, но особого эффекта они не дали. При особенно сильных болевыхприступах у врачей возникало желание использовать наркотические средства, нобольной от них решительно отказывался, зная, что к наркотикам быстровозникает привыкание. Дополнение физиотерапии, новокаиновых блокад оказалосьтакже неэффективным. На смену этим методам пришло иглоукалывание(акупунктура). Использовались различные московские и ленинградские методикиакупунктуры, иногда наблюдался временный эффект, а затем все начиналосьсначала.

По просьбе Галины Александровны были установлены контакты сЛенинградским химико-фармацевтическим институтом, из которого был приглашенодин из пропагандистов Тибетской медицины в России, потомок СультимаБадамаева (после крещения Александр Александрович), прославившегося успешнымучастием в ликвидации эпидемии брюшного тифа под Читой в XYIII столетии.Тибетские ламы в те годы владели средствами борьбы со многими острымизаразными заболеваниями. По свидетельству Б.Камова (2001 г.)(4) в лечениимаршала принимал тогда участие живший в Бурятии Галдан ЛенкобоевичЛенкобоев.

Как известно, врачебная наука Тибета базировалась на изучении функциишишковидной железы человека (glandula pineale) и определении различныхоттенков пульса человека. Созданное в Петербурге научное общество,руководимое братьями Бадмаевыми, предложило правительству открыть вПетербурге клинику и аптеку Тибетской медицины, обещая за это раскрытьсекреты тибетских рецептур. Однако их предложение не было принято. Не былиреализованы и более поздние попытки организации серьезного научного изученияметодов Тибетской медицины.

Повторное применение тибетских трав (порошки под разными номерами),доставленных для маршала из Ленинграда, заметного эффекта не оказали. Такжебез эффекта применялся модный тогда препарат мумие.

Несмотря на мучительные лицевые боли, Георгий Константинович непрекращает работу по подготовке второго издания книги, отвечает на замечанияконсультантов, на письма читателей, вносит дополнения и исправления врукопись.

На очередном медицинском консилиуме принимается решение о приглашениина консультацию японского специалиста по иглотерапии профессора С.Окабэ,применяющего оригинальный метод акупунктуры меридианов (отношения нашейстраны с родиной акупунктуры Китайской Народной Республикой в то времяпереживали не лучший период). Японский специалист в 1973 г. трижды приезжалв Москву, каждый раз в течение 2-3-х недель проводил курс лечения, котороезатем продолжалось по его методике отечественными специалистами. Нужносказать, что иглотерапия была более эффективной, чем все предыдущиесредства, но получаемый эффект был недостаточно стойким.

Попытки найти лучший способ избавления больного от страданийпродолжались. Нейрохирурги осторожно высказались о желании тщательнорассмотреть возможности хирургического вмешательства

(профессорА.И.Арутюнов). В широком консилиуме приняли участие видные французскиеученые нейрохирург Ж.Гийо и невропатолог П.Рондо. В результате обсуждениявозможность хирургического лечения была полностью отклонена, предложенынекоторые французские препараты в сочетании с психотерапевтическимимероприятиями. Последующее применение предложенных препаратов также невнесло существенных изменений в общую ситуацию.

Этот консилиум проходил на даче маршала 23 мая 1971 г., он запомнилсявсем его участникам необычным началом: профессор Ж.Гийо преклонил передЖуковым колено и сказал: " Я польщен знакомством с Вами и рад, что имеючесть видеть человека, спасшего Европу от фашизма". Консилиум продолжалсяоколо пяти часов, а в завершение его Ж.Гийо сел за рояль и с блескомисполнил кантату собственного сочинения, посвященную разгрому гитлеровскихфашистов.

Свой очередной удар судьба нанесла Георгию Константиновичу 13 ноября1973 г. - скончалась Галина Александровна. В течение года ее состояниепрогрессивно ухудшалось, при очередном рентгенологическом обследовании быливыявлены множественные двусторонние очаговые затемнения в легких, поначалуказавшиеся метастазами опухоли. К счастью патологические тени в легкихоказались воспалительными (пневмоническими) очагами, исчезнувшими подвлиянием антибиотиков. Галина Александровна вскоре выписалась из больницыдомой и прожила еще около двух месяцев.

В день кончины любимой жены Георгий Константинович сказал: "Этого мнеуже не пережить". С помощью маршала И.Х.Баграмяна и генерала армииИ.И.Федюнинского он вместе с дочерью приехал на прощание с супругой втраурный зал, но добраться до кладбища уже не мог.

Все последующие дни он пытался восстановить свои силы, пробовалработать над книгой, но горе было слишком велико, побороть его он не мог.Весь декабрь этого года прошел в неравной борьбе с болезнью, а 24 декабрясостояние резко ухудшилось и с признаками повторного нарушения мозговогокровообращения Георгий Константинович был срочно доставлен в больницу.Только к апрелю следующего года было достигнуто некоторое улучшение, больнойосторожно тренировался в ходьбе. Казалось, что в ближайшие дни он может бытьотпущен на дачу под наблюдение врачей, но в ночь на 20 апреля 1974 г.развился повторный (3-й) инфаркт миокарда, а 25 мая наступила клиническаясмерть. Реанимационные мероприятия позволили восстановить сердечнуюдеятельность, но сознание не вернулось. Исскуственное дыхание продолжалосьеще почти 25 дней. 18 июня 1974 года сердце остановилось окончательно. Такзакончилась жизнь великого полководца.

Георгий Константинович Жуков был выдающейся личностью, основные чертыкоторой проявлялись не только на полях сражений, но и в обыденной жизни.Благодаря величайшей, поистине несгибаемой силе воли он преодолел сильнейшийудар, нанесенный ему пленумом ЦК в октябре 1957 года, обвинившим его вподготовке заговора с целью захвата власти. Решение пленума, казалось,обрекало его на бездеятельность и постепенное угасание. Трудно себепредставить, но изоляция его от общества была настолько "эффективной", чтодаже через десять лет среди офицерского корпуса страны не удалось найтиофицера-спецредактора для первого издания книги, так как все, комуиздательством предлагалась эта работа, категорически отказывались, опасаясьпагубных последствий для себя ("смельчак" нашелся через несколько лет лишьдля второго издания книги!)

По единодушному мнению всех врачей, принимавших участие в лечениимаршала после развития инсульта, он выжил после этой катастрофы, а главное,смог продолжать напряженную работу над рукописью только благодаря своейнеобыкновенной силе воли и упорству. Он сумел не потерять себя, несломаться, а преодолеть с огромным усилием тяжелый недуг. Поэтому же,страдая столько лет мучительными лицевыми болями, он ни разу не разрешилввести наркотик. Таков был его характер.

В общении с врачами Георгий Константинович чаще бывал сдержан, дажесуров, но никогда не позволял себе грубости, повышения голоса. Однажды вбольнице, в один из трудных для себя дней, увидев меня в составе консилиума,он подозвал заведующего отделением и спросил, почему я здесь. Тот объяснил ипередал это мне. Я понял, что мое присутствие в больнице ему чем-то неприятно, и перестал там бывать. Недели через две, поздно вечером, звонит мнедомой дежурный врач Кремлевской больницы и говорит, что маршал просит менясейчас приехать к нему. Приезжаю, встречает приветливо и, как ни в чем небывало, просит послушать его сердце, посмотреть живот в связи с появившимисянеприятными ощущениями. Я, обследовав его, успокоил, рекомендовал принятьчто-то из лекарств. Вскоре неприятные ощущения исчезли.

В другой раз, вскоре после того, как мне было присвоено очередноевоинское звание, я в новой форме появился на даче. Смотрю, ГеоргийКонстантинович - ни жеста, ни звука, будто и не замечает, что я в другомобличии, пока Галина Александровна не обратила его внимание: "Георгий, апочему ты не поздравишь Георгия Константиновича?" Лишь после этого он пожалмне руку. Что это - ревность к нам, живущим нормальной жизнью, или горечьсвоей оставленности? Так и осталось для меня неясным.

В периоды относительного благополучия Георгий Константинович мог бытьпростым и близким. Помню, как в первые месяцы знакомства он мне предложил:"Пойдемте, прогуляемся по территории, посмотрите, какая у нас дача". Неторопясь походили по довольно большому яблочному саду, он показал мне бывшуюконюшню, площадку для верховой езды, русскую баню, недействующий фонтан,двухэтажный домик у въезда на дачу, в котором некоторое время жил егодвоюродный брат М.М.Пилюхин с женой. Во время прогулки я спросил, почемудачу у него не отобрали.

Он сказал, что Хрущев не решился пока этого сделать, так как дачапередана маршалу Жукову пожизненно постановлением Государственного КомитетаОбороны за оборону Москвы (когда он скончался, во время похорон теще КлавдииЕвгеньевне и дочери Маше было предложено дачу немедленно освободить).

Иногда Георгий Константинович отвлекался на какие-то случайные темы.Например, при моей командировке в Англию он неожиданно попросил уточнить тамстатут одного из высших орденов Великобритании - ордена Бани, кавалеромкоторого он являлся. Орден был основан в 1399 г., название получил в связи стем, что новопосвященных рыцарей было принято купать в воде. Все положениястатута ордена касаются только гражданина Великобритании.

Георгий Константинович никогда не был меркантильным человеком и, будучив опале, он всегда откликался на бытовые просьбы, адресованные к нему, чащевсего через Галину Александровну, от медсестер или санитарок госпиталя, отдругих лиц. Характерно, например, что в послевоенные годы он приобрелнебольшую дачу за непомерную по тому времени цену, а вернувшись нагосударственную дачу, он продал ее за бесценок нуждающемуся офицеру.

При нечастых беседах с Георгием Константиновичем на немедицинские темымы иногда затрагивали проблемы минувшей войны и его отношения с И.В.Сталиным(после ХХ съезда партии с известным докладом Хрущева прошло уже много лет).О Сталине Георгий Константинович говорил неизменно с уважением, называл еговыдающимся организатором, который "своей жесткой требовательностьюдобивался, можно сказать, почти невозможного". В то же время, говоря о егоошибках и просчетах, маршал подвергал Сталина критике куда более резкой, чемговорилось в его книге. Спросить автора о причинах этого мне казалось неудобным.

Ответ на такой вопрос был получен через 13 лет, когда вышло в свет 10-еиздание книги Г.К.Жукова (о нем уже упоминалось). Тогда выяснилось, что изрукописи книги первых изданий был изъят ряд страниц, содержащих суровуюкритику И.В.Сталина.

В частности автор писал, что распространенное мнение о полководческихкачествах Сталина было ошибочным(5), что Сталин не был выдающимся военныммыслителем, что он слабо разбирался в вопросах военной стратегии и еще хужев оперативном искусстве(6), что благодаря беспринципной подозрительностиСталина в предвоенные годы развернулась клеветническая эпидемия с разгромомруководящих, в том числе военных, кадров(7).

Пренебрежение Сталина к данным внешней разведки привело к грубейшимпросчетам в отношении угрозы войны; даже военное руководство страны не имелополного доступа к разведывательной информации(8). Когда однажды я спросилГеоргия Константиновича, почему он, будучи начальником Генштаба, нереагировал должным образом на важнейшие донесения нашего разведчика Р.Зорге,Георгий Константинович ответил, что о существовании Зорге он сам узналтолько из кинофильма (!).

Некоторые поступки Сталина в отношении Жукова трудно объяснимы. ГеоргийКонстантинович рассказывал, что после взятия Берлина он не знал, что в садуимперской канцелярии был обнаружен и опознан труп Гитлера. Он узнал это лишьчерез двадцать лет, в 1965 году, из книги участвовавшей в опознании трупавоенного переводчика Е.М.Ржевской "Берлин, май 1945".

Для Жукова явилось полной неожиданностью, что работники НКВДзасекретили этот факт, донеся о нем Сталину, минуя командующего фронтом.Сталин же после парада Победы задал Жукову коварный вопрос:"Где же Гитлер?",на который маршал вы нужден был тогда ответить, что такими данными он нерасполагает.

Всегда привлекала внимание исключительная личная дисциплинированностьмаршала. Он был пунктуален в выполнении лечебных назначений, предписанногорежима, рекомендаций по питанию. Естественно, что и к другим лицам еготребования в отношении дисциплины были такими же. Однажды, когда оннаходился на даче, я опоздал к нему на 5-10 минут. Он встретил меня хмуро,спросил, почему задержался, и в течении довольно длительного времени быловидно, что такая неточность испортила ему настроение. Мне стало ясно, чтотакая недисциплинированность его раздражает.

Касаясь высокой требовательности и якобы жестокости маршала, следуетсказать, что журналистское перо, стремясь усилить впечатление читателя,иногда для большей сенсационности преувеличивает действительность. Отмечалэто я и сам.

Об упомянутом выше факте я рассказал однажды в своем интервьюкорреспонденту одной из центральных газет. Напечатанное в газете выгляделотак: "Однажды я опоздал к маршалу на пять минут, и он меня, человека,который облегчал его страдания, принялся распекать в довольно резкой форме"(!). Вот так "правдиво" в печати может иногда передаваться та или инаяинформация.

Может быть, в оценке этой черты характера маршала права редактор егокниги А.Д.Миркина, много лет общавшаяся с ним по работе над рукописью. Всвоих воспоминаниях она пишет: "Во время тяжелой войны с сильным противникомвозможна суровая требовательность, но гнев был не проявлением жестокости, амог быть связан с чувством долга и дисциплины, необходимых для вы полнениябоевых задач".

Позволительно и так поставить вопрос: для полководца, человека,руководящего гигантскими сражениями буквально не на жизнь, а на смерть, чтопредпочтительнее - крутой нрав, высочайшая требовательность, поройбезжалостность и беспощадность, или невзыскательность, сговорчивость,терпимость, мягкость?

Да, порой он бывал беспощаден, но к кому? К людям, проявлявшимбезответственность и разгильдяйство. Безусловно прав писатель С.С.Смирнов,что: "Любой беспристрастный историк должен признать, что проявлениесуровости характера Жукова диктовалось полководцу его пониманием своегосурового долга перед родиной и народом и никогда не объяснялось какими-томелкими личными соображениями, не были порождением властолюбия, жестокостинатуры"(9).

Георгий Константинович не был злопамятным, его отзывчивость иногдапросто поражала. Наиболее ярким примером этой черты характера являютсяотношения его с маршалом Коневым.

Известно, что в период обороны Москвы Жуков дважды спас его от карыСталина, угрожавшей ему неминуемой гибелью. Конев отплатил емуклеветнической статьей в "Правде" (1957 г.), написанной в угоду пришедшему квласти Хрущеву. Спустя годы Жуков простил Конева, явившегося к нему"виниться". Упоминают и о словах Жукова, обращенных к генералуА.П.Белобородову:"Будешь писать, не своди старые счеты. Нехорошо!"(10)

Мне почти не доводилось общаться с первой семьей маршала, я никогда невстречался с его первой женой, однако от людей, близких к нему(Н.А.Антипенко, его жена и др.) часто слышал, как заботлив он был к семье, кдочерям Эре и Элле, как следил за их воспитанием, образованием, как учил ихобретать самостоятельность в жизни своим трудом, независимо от высокогоположения родителей.

Когда Георгий Константинович был прикован к постели, дочери окружалиего вниманием, часто навещали или общались по телефону. В своихвоспоминаниях, печатавшихся неоднократно, дочери посвятили немалоудивительно теплых строк дорогой им памяти о любимых и любящих родителях.

В течение последних лет я был свидетелем во многом счастливой жизнивторой семьи маршала, счастливой благодаря взаимному и глубокому чувствусупругов. Галина Александровна была молодой женщиной необыкновенногообаяния, ее лицо, глаза постоянно излучали доброту, желание сделать человекучто-то доброе, приятное. Не какие-то материальные блага, а чистое,благородное чувство лежало в основе ее любви, ее искренней преданностилюбимому человеку, своей семье.

Много лет работая с Галиной Александровной в одном лечебном учреждениии побывав однажды ее пациентом с нелегким заболеванием, я видел ее душевныекачества, ее профессиональный уровень и отлично понимал, почему онапользовалась в коллективе огромным уважением и искренней любовью. КогдаГеоргий Константинович начал работу над своей книгой, она оказываланеоценимую помощь как ему, так и редактору, особенно в сглаживании нередковозникавших конфликтных ситуаций между автором и консультантами издательстваили военными специалистами. В период огромной по объему работы над вторымизданием сама Галина Александровна уже была тяжело больна и буквальносгорала не по дням, а по часам.

Георгий Константинович, несмотря на свой возраст и суровый характер,полюбил свою Галюшу со всей страстью души, полюбил навсегда. Нужно былотолько видеть его заботу и подлинную нежность в общении с ней, с их дочкойМашенькой. Когда у Галины Александровны появились первые признакиинтоксикации, усугубляемые плохой переносимостью тяжелой лекарственнойтерапии, он страдал вместе с ней. Несомненно, что ее болезнь приблизила иего кончину. Он пережил ее всего на несколько месяцев, которые почти целикомпровел в больнице.

О трогательной сцене в последние часы жизни Галины Александровнырассказывает дежурившая в тот день врач больницы П.Мошенцева: "ГалинаАлександровна, вдруг очнувшись от забытья, показала мне на телефон:"Соедините меня с домом". Я набрала номер. Она тихим голосом сказала втрубку: "Георгий, милый... Мне уже лучше. Не надо за меня беспокоиться.Поправляйся". Я не слышала, что ей ответил Георгий Константинович. Светлая ислабая улыбка проскользнула по ее губам: "Прощай, милый!" Двумя часами позжеее не стало.

Такое обоюдное чувство лежало в основе их союза.

Второй брак маршала состоялся, конечно, в непростой обстановке: разводс Александрой Диевной, давление, оказываемое на Галину Александровну состороны политорганов - так называемые воспитательные беседы в парткоме,затем в политотделе и в ГлавПУРе, угроза партийным взысканием, увольнениемиз Вооруженных Сил и др., не могли не омрачать становление новой семьи.

Большая роль в семье принадлежала Клавдии Евгеньевне - матери ГалиныАлександровны. Она была женщиной, умудренной жизненным опытом, с сильнымхарактером. На ней лежали все хозяйственные заботы, особенно в дни болезнисупругов. Она самозабвенно выполняла обязанности секретаря-машинисткиГеоргия Константиновича в годы его творческой работы над рукописью. Толькоее руками выполнены тысячи страниц машинописи, других рук просто несуществовало. Не случайно автор особо выразил на страницах книгиблагодарность Клавдии Евгеньевне за многолетнюю и систематическую помощь впод готовке рукописи. И, наконец, на ее плечи легли нелегкие заботы бабушкио рано осиротевшей внучке, с которыми она отлично справлялась многие годы,вплоть до своей кончины.

В заключение хотелось бы отметить, что лечение маршала, проводившеесяспециалистами Кремлевской больницы, несмотря на недоброе отношение к немуруководителей государства, осуществлялось на высшем и современном для техлет уровне, исключительно заботливо и неизменно доброжелательно. Послеотстранения от всех обязанностей в 1957 г. Георгий Константинович былпереведен на медицинское наблюдение из "спецполиклиники" в кремлевскуюполиклинику более низкого ранга, был заменен лечащий врач, однако это неотразилось на качестве медицинской помощи. С 1967 г. всем лечебным процессомруководил широко известный кардиолог академик Е.И.Чазов при участии ведущегоневропатолога страны академика АМН Е.В.Шмидта. Как на дому, так и встационаре медицинское наблюдение было организовано четко, проводилосьвысококвалифицированными невропатологами А.П.Работаловым, О.М.Дурылиной,терапевтом В.С.Гасилиным, А.П.Милашенко и другими. В организации леченияпринимал деятельное участие начальник Центрального Военно-медицинскогоуправления генерал Д.Д.Кувшинский.

Совсем по-другому обстояло дело с профилактикой прогрессированияболезни. Как известно, основным направлением профилактики ИБС и другихатеросклеротических поражений считается воздействие на так называемыефакторы риска, часто лежащие в основе развития и прогрессирования болезни.Многие основные факторы риска у Георгия Константиновича отсутствовали. Он нестрадал артериальной гипертонией, нарушениями жирового обмена, сахарнымдиабетом, не курил, никогда не злоупотреблял алкоголем, всю жизнь занималсяфизическими упражнениями. Рассказывали, например, что на шестом десятке лет,бывая на Черном море, он совершал такие заплывы, какие не выдерживалисопровождавшие его молодые охранники, а на дачном участке он сам занималсявыкорчевыванием пней.

По современным представлениям отсутствие многих факторов рискаспособствовало в какой-то мере защищенности от болезней века, связанных сатеросклеротическим поражением сосудов. Однако существенную роль в развитииболезни мог сыграть другой фактор риска - насыщенность его жизнинеблагоприятными обстоятельствами. Накопленный в мире опыт свидетельствуетоб огромном значении психосоциальных условий в угнетении защитных системорганизма, в образовании сосудистых тромбозов, в развитии атеросклерозасосудов.

Великая Отечественная война была для маршала первым и великимиспытанием, успешно преодоленным. По ее окончании он был практически здоров,полон сил и энергии. Начавшиеся в послевоенные годы многолетняя опала,лживые политические и даже уголовные обвинения, создаваемая вокруг маршалагнетущая обстановка в совокупности с другими факторами, входящими враспространенное ныне понятие современной медицины "качество жизни", немогли не способствовать прогрессированию его сердечно-сосудистогозаболевания и, несомненно, сократили его жизнь.

Это, пожалуй, и есть тот скорбный врачебный вывод, который можносделать, рассматривая последний этап жизненного пути великого сына своейРодины.

"Опала" продолжалась еще долго и после кончины маршала. Похороны прошли торжественно, после прощания, прошедшего в зале ЦДСА, и кремации состоялось погребение в кремлевской стене. Дочь Маша обращалась к Брежневу с предсмертной просьбой отца похоронить его в земле, он ответил лишь: "Мы тут посоветуемся". На похоронах побывали некоторые члены Политбюро.

В пропуске для прохода на Красную площадь в день похорон 21 июня 1974г. значилось:"...похороны выдающегося советского полководца, одного изактивных строителей Вооруженных сил СССР, прославленного героя Великой Отечественной войны, члена КПСС с 1919 г., четырежды Героя Советского Союза, Маршала Советского Союза Георгия Константиновича Жукова".

В первые годы после кончины маршала традиционные вечера памяти организовывались общественностью Москвы и его семьей. Они проходили в Центральном Доме литераторов, Доме актеров, в Центральном Доме Советской Армии. В организации их принимали участие Московская писательская организация, Совет Центрального Дома Актера, ветераны Вооруженных Сил. С воспоминаниями выступали маршалы И.Баграмян, С.Руденко, генералы А.Белобородов, Н.Антипенко, П.Батов, Д.Ортенберг, писатели К.Симонов, А.Чаковский, артисты М.Ульянов, Ю.Борисова и многие другие.

Представители высшего эшелона власти на этих вечерах не появлялись, также как и официальные представители Министерства обороны.

Высоко оценила полководческое искусство Г.К.Жукова Монгольская Народная Республика, на земле которой начал раскрываться его полководческий талант. Уже в 1979 г. в Улан-Баторе, в доме, в котором жил и работал Жуков во время Халхингольских событий, был открыт музей маршала, а затем рядом с музеем воздвигнут солидный памятник. Сам маршал очень ценил присвоенное ему звание Героя Монгольской Народной Республики и говорил, что ему хотелось, чтобы Золотая Звезда Героя МНР осталась бы после его смерти в семье.

Торжественный вечер, посвященный 100-летию со дня рождения Маршала Советского Союза Г.К.Жукова, организованный Российским Комитетом памяти маршала, Межрегиональным общественным фондом "Выдающиеся полководцы и флотоводцы Великой Отечественной войны", представителями Государственной Думы, Ассоциацией Героев Советского Союза и др. состоялся 1-го декабря 1996года в переполненном зале Дома Союзов. На вечере выступили с докладом маршал В.Г.Куликов и старшая дочь маршала Эра Георгиевна Жукова.

Учреждение Комитета памяти маршала Г.К.Жукова, сооружение в центре Москвы памятника маршалу, организация мемориального музея на родине маршала и музея-кабинета в здании Министерства обороны, издание ряда монографий о деятельности Г.К.Жукова и многое другое - все это свидетельствует о том, что многолетней опале великого полководца наступил долгожданный конец.

(1)Карпов В. В. Маршал Жуков. Опала. Москва, 1994, с. 312.

(2)Гордиенко А.Н. Маршал Жуков. Минск. 1998, с. 221.

(3)В.Карпов. Маршал Жуков. Опала. Литературная мозаика. Москва, Вече,1994, с. 183-194.

(4)Еженедельник"Совершенно секретно"N 34, 2001г.

(5) Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Москва, 1990, 10 изд., т.1,с.329.

(6) Там же, т.2, с. 107-108.

(7) Там же, с. 219-227.

(8) Там же, т.1, с. 341.

(9) Смирнов С.С. Маршал-солдат. В кн. Маршал Жуков. Каким мы его помним. Москва, Воениздат, 1988, с. 24.

(10) Жукова Э.Г. в кн. Маршал Победы. Москва, 1966, с.173.

2002 г.

Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации