Степин В.С. Философия науки. Общие проблемы - файл n1.doc

приобрести
Степин В.С. Философия науки. Общие проблемы
скачать (2971.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2972kb.14.09.2012 01:46скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Степин, В. С.

Философия науки. Общие проблемы: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук / В. С. Степин. – М.: Гардарики, 2006. - 384 с.

ISBN 5-8297-0148-0 (в пер.)

Агентство СIР РГБ

Книга написана в соответствии с программой кандидатского минимума для аспирантов и соискателей. В ней обсуждаются общие проблемы философии на­уки. Прослеживается, как возникла наука в ходе развития культуры и цивилиза­ции, каковы отличия науки от других форм познания. Анализируются структура и динамика научного знания, историческое изменение типов научной рацио­нальности, связи науки и философии, социокультурная обусловленность науч­ного исследования.

Книга рассчитана на аспирантов и соискателей, а также всех тех, кто инте­ресуется философскими и социальными проблемами науки и ее перспективами в развитии современной цивилизации.
ВВЕДЕНИЕ
ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФИИ НАУКИ
В современной цивилизации наука играет особую роль. Технологи­ческий прогресс XX в., приведший в развитых странах Запада и Во­стока к новому качеству жизни, основан на применении научных достижений. Наука не только революционизирует сферу производ­ства, но и оказывает влияние на многие другие сферы человеческой деятельности, начиная регулировать их, перестраивая их средства и методы.

Наука оказывает огромное влияние на формирование личности. Через систему образования, которое ориентировано прежде всего на усвоение научных знаний, она создает особый тип человеческого со­знания. Мировоззренческие образы природы, общества, человечес­кой деятельности, мышления и т.п. во многом складываются под вли­янием представлений научной картины мира, с которыми мы знакомимся в процессе обучения математике, естественным и соци­ально-гуманитарным наукам. Но этим не исчерпывается воздействие науки на сознание людей. Образцы научного рассуждения активно влияют на логику нашего мышления, утверждая особый тип аргумен­тации и обоснования знаний. Это обстоятельство было выявлено пси­хологами и культурологами при сравнительном анализе сознания лю­дей, воспитанных в разных культурных традициях.

Так, в 30-е гг. XX в. в исследованиях известного психолога А. Р. Лу-рия, которые проводились в рамках научной экспедиции в Среднюю Азию, было установлено, что большинство представителей традицио­налистских групп, незнакомых с наукой, испытывали большие за­труднения при решении задач, требующих формального рассуждения по схеме силлогизма. Например, спрашивалось: «Берлин — город Германии, в Германии нет верблюдов, есть ли в Берлине верблюды?» Со­гласно правилам логики, правильный ответ должен быть отрицатель­ным («нет»). Но большинство испытуемых — жителей кишлаков отве­чали: «Наверное, есть». Обосновывали они свой ответ тем, что если Берлин большой город, то в него мог прийти туркмен или таджик с верблюдом. В их сознании доминировала логика ситуативного прак­тического рассуждения, которое предполагает постоянный контроль со стороны обыденного опыта и не выходит за рамки этого опыта. По­казательно, что молодые люди в тех же кишлаках, которые прошли курс школьного обучения элементарной математике и началам естес­твенных наук, относительно легко решали подобные задачи.

Позднее по методике А.Р. Лурия американские психологи М. Коул и С. Скрибнер провели исследования традиционалистских групп в Либерии и получили подобные результаты1. Мы чаще всего даже не представляем, что и опосредованно, через предметный мир, овещест­вляющий научные знания, и непосредственно, через усвоение этих знаний, наука особым способом развивает наше мышление.

Разумеется, отсюда не следует, что познавательная деятельность человека сводится к науке. Мы познаем мир в разных формах. Суще­ствует не только научное, но и обыденное познание, философское, художественное (высшим воплощением которого является искус­ство), а также религиозно-мифологическое освоение мира. Наука, как особый вид познавательной деятельности, взаимодействует с дру­гими формами этой деятельности. Это взаимодействие проявляется и в самом процессе научных открытий, и в процедурах их включения в культуру, и, наконец, во влиянии науки на все другие формы челове­ческого познания.

По мере своего развития научное знание дифференцируется. Фор­мируются новые научные дисциплины, которые оказывают воздей­ствие на ранее сложившиеся науки, возникают интегративные связи между науками и междисциплинарные исследования.

Новое знание является результатом как внутридисциплинарных, так и междисциплинарных взаимодействий. Философия науки изуча­ет их общие характеристики. Она ставит своей целью выявить особен­ности научного познания, его структуру, проанализировать познава­тельные процедуры и методы, обеспечивающие порождение нового знания.

Рассматривая науку как деятельность, направленную на производ­ство нового знания, важно принять во внимание историческую изменчивость самой научной деятельности. Философия науки, анализируя закономерности развития научного знания, обязана учитывать исто­ризм науки. В процессе ее развития не только происходит накопление нового знания, но и перестраиваются ранее сложившиеся представле­ния о мире. В этом процессе изменяются все компоненты научной де­ятельности: изучаемые ею объекты, средства и методы исследования, особенности научных коммуникаций, формы разделения и коопера­ции научного труда и т.п.

Даже беглое сравнение современной науки и науки предшествую­щих эпох обнаруживает разительные перемены. Ученый классичес­кой эпохи (от XVII до начала XX в.), допустим, И. Ньютон или Дж. Максвелл, вряд ли бы принял идеи и методы квантово-механического описания, поскольку он считал недопустимым включать в тео­ретическое описание и объяснение ссылки на наблюдателя и средства наблюдения. Такие ссылки воспринимались бы в классическую эпоху как отказ от идеала объективности. Но Н. Бор и В. Гейзенберг — одни из творцов квантовой механики, — напротив, доказывали, что имен­но такой способ теоретического описания микромира гарантирует объективность знания о новой реальности. Иная эпоха — иные идеа­лы научности.

В наше время изменился и сам характер научной деятельности по сравнению с исследованиями классической эпохи. На место науки уз­ких сообществ ученых пришла современная «большая наука» с ее по­чти производственным применением сложных и дорогостоящих при­борных комплексов (типа крупных телескопов, современных систем разделения химических элементов, ускорителей элементарных час­тиц), с резким увеличением количества людей, занятых в научной де­ятельности и обслуживающих ее; с крупными объединениями специ­алистов разного профиля, целенаправленным государственным финансированием научных программ и т.п.

Меняются от эпохи к эпохе и функции науки в жизни общества, ее место в культуре и взаимодействие с другими областями культурного творчества. Уже в XVII в. возникающее естествознание заявило свои претензии на формирование в культуре доминирующих мировоззрен­ческих образов. Обретая мировоззренческие функции, наука стала все активнее воздействовать на другие сферы социальной жизни, в том числе и на обыденное сознание людей. Ценность образования, осно­ванного на усвоении научных знаний, стала восприниматься как не­что само собой разумеющееся.

Во второй половине XIX столетия наука получает все расширяю­щееся применение в технике и технологии. Сохраняя свою культур­но-мировоззренческую функцию, она обретает новую социальную функцию — становится производительной силой общества. В XX в. наука начинает все активнее проникать в различные сферы управле­ния социальными процессами, выступая основой квалифицирован­ных экспертных оценок и принятия управленческих решений. Соеди­няясь с властью, она реально начинает воздействовать на выбор тех или иных путей социального развития. Эту новую функцию науки иногда характеризуют как превращение ее в социальную силу2. При этом усиливаются мировоззренческие функции науки и ее роль как непосредственной производительной силы.

Но если меняются сами стратегии научной деятельности и ее соци­альные функции, то возникают новые вопросы. Будет ли и дальше ме­няться облик науки и ее функции в жизни общества? Всегда ли научная рациональность занимала приоритетное место в шкале ценностей или это характерно только для определенного типа культуры и определен­ных цивилизаций? Возможна ли утрата наукой своего прежнего ценно­стного статуса и своих прежних социальных функций? И наконец, ка­кие изменения можно ожидать в системе самой научной деятельности и в ее взаимодействии с другими сферами культуры на очередном ци-вилизационном переломе, в связи с поисками человечеством путей вы­хода из современных глобальных кризисов?

Все эти вопросы выступают как формулировки проблем, обсужда­емых в современной философии науки. Учет этой проблематики по­зволяет уточнить понимание ее предмета. Предметом философии на­уки являются общие закономерности и тенденции научного познания как особой деятельности по производству научных знаний, взятых в их раз­витии и рассмотренных в исторически изменяющемся социокультурном контексте.

Современная философия науки рассматривает научное познание как социокультурный феномен. И одной из важных ее задач является исследование того, как исторически меняются способы формирова­ния нового научного знания и каковы механизмы воздействия социо­культурных факторов на этот процесс.

Чтобы выявить общие закономерности развития научного позна­ния, философия науки должна опираться на материал истории раз­личных конкретных наук. Она вырабатывает определенные гипотезы и модели развития знания, проверяя их на соответствующем историческом материале. Все это обусловливает тесную связь философии науки с историко-научными исследованиями.

Философия науки всегда обращалась к анализу структуры и дина­мики знания конкретных научных дисциплин. Но вместе с тем она ориентирована на сравнение разных научных дисциплин, на выявле­ние общих закономерностей их развития.

Долгое время в философии науки в качестве образца для исследо­вания структуры и динамики познания выбиралась математика. Од­нако здесь отсутствует ярко выраженный слой эмпирических знаний, и поэтому, анализируя математические тексты, трудно выявить те осо­бенности строения и функционирования теорий, которые относятся к их связям с опытом. Вот почему философия науки, особенно с кон­ца XIX в., все больше ориентируется на анализ естественнонаучного знания, которое содержит многообразие различных видов теорий и развитый эмпирический базис.

Представления и модели динамики науки, выработанные на этом историческом материале, могут потребовать корректировки при пере­носе их на другие науки. Но развитие познания именно так и проис­ходит: представления, выработанные и апробированные на одном ма­териале, затем переносятся на другую область и видоизменяются, если будет обнаружено их несоответствие новому материалу.

Часто можно встретить утверждение, что представления о разви­тии знаний, полученные при анализе естественных наук, нельзя пере­носить на область социального познания.

Основанием для таких запретов служит проведенное еще в XIX в. различение наук о природе и наук о духе. Но при этом необходимо отдавать себе отчет в том, что познание в социально-гуманитарных науках, с одной стороны, и науках о природе, с другой, имеет не только специфические, но и общие черты именно потому, что это на­учное познание. Их различие коренится в специфике предметной об­ласти. В социально-гуманитарных науках предмет включает в себя человека, его сознание и часто выступает как текст, имеющий чело­веческий смысл. Фиксация такого предмета и его изучение требуют особых методов и познавательных процедур. Однако при всей слож­ности предмета социально-гуманитарных наук установка на объек­тивное его изучение и поиск законов и закономерностей являются обязательными характеристиками научного подхода. Это обстоя­тельство не всегда принимается во внимание сторонниками «абсо­лютной специфики» социально-гуманитарного знания. Его противопоставление естественным наукам производится подчас некоррект­но. Социально-гуманитарное знание трактуется предельно расшири­тельно: в него включают философские эссе, публицистику, художес­твенную критику, художественную литературу и т.п. Но корректная постановка проблемы должна быть иной. Она требует четкого разли­чения понятий «социально-гуманитарное знание» и «научное соци­ально-гуманитарное знание». Первое включает в себя результаты на­учного исследования, но не сводится к ним, поскольку предполагает также иные, вненаучные формы творчества. Второе же ограничивает­ся только рамками научного исследования, которое в данном случае имеет, разумеется, свою специфику. Конечно, само это исследование не изолировано от иных сфер культуры, взаимодействует с ними, но это не основание для отождествления науки с иными, хотя и близко соприкасающимися с ней формами человеческого творчества.

Если исходить из сопоставления наук об обществе и человеке, с одной стороны, и наук о природе, с другой, то нужно признать нали­чие в их познавательных процедурах как общего, так и специфичес­кого содержания. Методологические схемы, развитые в одной облас­ти, могут схватывать некоторые общие черты строения и динамики познания в другой области, и тогда методология вполне может разви­вать свои концепции так, как это делается в любой другой сфере на­учного познания, в том числе и социально-гуманитарных науках. Она может переносить модели, разработанные в одной сфере позна­ния, на другую и затем корректировать их, адаптируя к специфике нового предмета.

При этом следует учитывать по меньшей мере два обстоятельства. Во-первых, философско-методологический анализ науки независимо от того, ориентирован ли он на естествознание или на социально-гу­манитарные науки, сам принадлежит к сфере социально-историчес­кого познания. Даже тогда, когда философ и методолог имеют дело со специализированными текстами естествознания, предмет исследова­ния — это не физические поля, не элементарные частицы, не процес­сы развития организмов, а научное знание, его динамика, методы ис­следовательской деятельности, взятые в их историческом развитии. Понятно, что научное знание и его динамика являются не природ­ным, а социальным процессом, феноменом человеческой культуры, а поэтому его изучение выступает особым видом наук о духе.

Во-вторых, необходимо учитывать, что жесткая демаркация между науками о природе и науками о духе имела свои основания для науки и XIX в., но она во многом утрачивает силу применительно к науке по­следней трети XX в. Об этом будет сказано более подробно в дальней­шем изложении. Но предварительно зафиксируем, что в естествозна­нии наших дней все большую роль начинают играть исследования сложных развивающихся систем, которые обладают «синергетическими характеристиками» и включают в качестве своих компонентов человека и его деятельность. Методология исследования таких объек­тов сближает естественнонаучное познание и гуманитарное позна­ние, стирая жесткие границы между ними.

Философия науки развивается вместе с самой наукой. Она высту­пает своего рода самосознанием науки. Тесная связь философии и на­уки прослеживается на протяжении всей истории. В древности, когда наука только зарождалась, философия включала в свой состав отдель­ные научные знания. С отпочкованием от философии конкретных на­ук возникает новый тип их взаимоотношений. С одной стороны, фи­лософия, опираясь на достижения науки, развивает свои идеи, принципы и категориальный аппарат, а с другой — она активно влия­ет в качестве мировоззренчески-методологической основы на про­цессы фундаментальных научных открытий, их интерпретацию и включение в культуру.

Тематика философских проблем науки разрабатывалась в большинстве философских систем и особенно активно в философии Нового времени (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Г.В. Лейбниц, Д. Дидро, И. Кант, Г.В.Ф. Гегель, И.Г. Фихте), что создало предпосылки к оформлению философии науки в качестве особой области философ­ского знания.

Такое оформление произошло на относительно поздних этапах развития науки и философии, в середине XIX в. (труды У. Уэвелла, Дж.Ст. Милля, О. Конта, Г. Спенсера). В этот же период был приме­нен термин «философия науки». Он впервые был предложен немец­ким философом Е. Дюрингом, который поставил задачу разработать логику познания с опорой на достижения науки. И хотя решить эту задачу Дюрингу не удалось, а его работы вызвали множество критиче­ских замечаний (в том числе и со стороны марксистов: Ф. Энгельс да­же написал книгу «Анти-Дюринг»), но сам термин оказался продук­тивным. В последующем многие философы науки использовали этот термин, не связывая его с работами Дюринга.

В XX в. философия науки превратилась в специализированную об­ласть исследований, требующую не только собственно философских и логических знаний, но и умения ориентироваться в специальном научном материале.

Источники и примечания

1 Коул М., Скрибнер С. Культура и мышление. М., 1977.

2 См., например: Фролов И. Т., Юдин Б.Г. Этика науки. М., 1986. С. 52—53.

ГЛАВА 1
ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ФИЛОСОФИИ НАУКИ
Становление философии науки в качестве относительно самостоя­тельной области исследований было обусловлено двумя взаимосвя­занными группами факторов: во-первых, изменениями в самой фило­софии, появлением в ней новых стратегий исследования; во-вторых, потребностями науки в разработке нового типа ее философско-методологического обоснования.

Классическая философия была ориентирована на построение завер­шенных и всеобъемлющих систем, которые претендовали на статус аб­солютной истины. В философии Нового времени такие системы в боль­шинстве своем стремились опираться на достижения науки. Вместе с тем свойственное философам классического этапа стремление созда­вать законченные философские системы, претендующие на последнюю и окончательно истинную картину мироздания (природы, общества и мышления), нередко навязывали науке неадекватные представления о мире. Включение научных достижений в прокрустово ложе заранее по­строенной философской системы часто приводило к ложным научным результатам или искаженной интерпретации достижений. Натурфило­софские построения, как отмечал Ф. Энгельс, подчас содержали гени­альные догадки, но вместе с тем в них было и немало всяческого вздора.

С середины XIX в. в философии начинают формироваться новые подходы. Возникает критическое отношение к классическому идеа­лу последней и абсолютно истинной философской системы. Фило­софия осознает себя как развивающаяся система знания, которая, подобно науке, не заканчивается ни на одном этапе своего развития достижением окончательной и всеобъемлющей картины мирозда­ния. Одновременно философия в этот период все больше начинает обращать внимание на специфику познания и знания не только в науке, но и в других областях культуры — искусстве, морали, поли- тическом и правовом сознании, обыденном мышлении, религиоз­ном опыте и т.п.

Проверяя свои построения путем их постоянного соотнесения с реальным развитием различных сфер культуры, отдельные области философского знания начинают обретать относительную самостоя­тельность. Они конституируются в качестве специальных философ­ских дисциплин (онтология, теория познания, этика, эстетика, фило­софия религии, философия права, философия науки и т.п.). Этот процесс специализации философских исследований занял длитель­ный период. Он наметился примерно в середине XIX в. и получил от­носительно завершенную форму уже в XX столетии.

Другой процесс, обусловивший выделение философии науки в особую сферу исследований, был связан с потребностями самой на­уки. К середине XIX в. каждая научная дисциплина стала развивать свои представления об исследуемой реальности и свои методы. Разру­шилось прежнее единство науки, которое в XVII—XVIII вв. обеспечи­вало господство механической картины мира, идеалов и методов ме­ханистического объяснения. Возникла острая проблема состыковки различных представлений о реальности, вырабатываемых в различ­ных науках, воссоздания на новой основе целостной научной карти­ны мира. В свою очередь, решение этой проблемы предполагало вы­работку новых методологических подходов, в противовес принципам механистического редукционизма, и новых философских оснований науки, которые должны были заменить широко распространенную в науке XVII—XVIII вв. философию механицизма.

В контексте всех этих проблем формировалась философия науки как область философского знания, нацеленная на разработку методо­логических и мировоззренческих проблем науки.

Исторически так сложилось, что в западной философии науки вначале господствующее положение заняли идеи позитивизма. Как направление в философии позитивизм прошел три этапа развития: первый позити­визм XIX в. (О. Конт, Г. Спенсер, Дж.С. Милль); второй позитивизм – эмпириокритицизм (Э. Мах, Р. Авенариус и др.); третий позитивизм – неопозитивизм или логический позитивизм (работы Б. Рассела и Л. Вит­генштейна 20—30-х гг. XX в., «Венский кружок» — М. Шлик, Р. Карнап, Ф. Франк, В. Крафт, Р. Мизес, О. Нейрат, Г. Ган, К. Гедель и другие, «Бер­линское общество эмпирической философии» — Г. Рейхенбах, В. Дубис-лав, К. Гемпель, принимавший также участие в работе «Венского круж­ка», и другие).

Через все три этапа развития позитивизма проходит общая идея, ко­торая в неопозитивизме была сформулирована как программа «реконструкции философии». Справедливо критикуя натурфилософские по­строения, которые часто навязывали науке неадекватные умозритель­ные образы изучаемых ею объектов и процессов, позитивизм перенес эту критику на философию в целом. Так возникла идея очищения науки di метафизики (где под метафизикой понимались фундаментальные идеи и принципы философии). Но ускоряющееся развитие науки остро ставило проблемы своего философско-методологического обоснова­ния. Наука все чаще сталкивалась с необходимостью корректировать применительно к новым объектам исследования ранее сложившиеся в ней методологические принципы объяснения, описания, обоснования и доказательности знания. Изменение научной картины мира под влия­нием новых фундаментальных открытий меняло прежние мировоззрен­ческие образы.

Все эти проблемы учитывались позитивизмом. Он сохранил идею философии как методологии науки, но полагал, что развивать эту об­ласть знания следует без обращения к «философской метафизике», средствами самой науки. Эта программа была сформулирована в пер­вом позитивизме и затем с небольшими модификациями выдвигалась на всех его последующих этапах.
Позитивизм О. Конта, Г. Спенсера, Дж.С. Милля

(первый позитивизм)
Позитивистская концепция соотношения философии и науки
Родоначальник позитивизма О. Конт (1798—1857) был учеником К. Сен-Симона (1760—1825), известного мыслителя конца XVIII -начала XIX в. (в марксистской литературе его относили к социалис­там-утопистам). Сен-Симон отстаивал идею научности как высшего этапа человеческого познания. Соответственно, он полагал, что сле­дует перенести точные методы на изучение общества и сформировать социальную науку по образу и подобию наук о природе. О. Конт вос­принял и развил эту идею Сен-Симона. Он считается одним из пер­вых создателей социологии как науки об обществе, имеющей самос­тоятельный статус, отпочковавшейся от философии, так же как в свое время выделились из нее естественные науки.

Важным условием прогресса науки О. Конт считал переход от ме­тафизики к позитивной философии. Термин «позитивный» О. Конт применял как характеристику научного знания. Позитивное в его трактовке — это реальное, достоверное, точное и полезное знание в противоположность смутным, сомнительным и бесполезным утвер­ждениям и представлениям, которые часто имеют хождение в обы­денном сознании и метафизических рассуждениях.

Употребляя термины «научный», «позитивный» как синонимы, О. Конт выражал то оценочное отношение к науке, которое склады­валось в индустриальную эпоху. Именно в этот исторический период наука окончательно обретает статус фундаментальной ценности куль­туры. К середине XIX в. революция в образовании утвердила в качес­тве его основы изучение фундаментальных наук. В этот же период на­мечается все более интенсивное применение научных знаний в производстве. Возникают технические науки как основа инженерной деятельности. Наука постепенно начинает обретать функции произ­водительной силы общества.

В культуре все большую значимость получает идея прогресса, ко­торая увязывается с верой в бесконечные возможности науки улуч­шать жизнь, делать ее все более счастливой. Примерно через сто лет наши сатирики И. Ильф и Е. Петров выскажут по поводу такого убеж­дения шутливый афоризм: «Говорили, будет радио — будет счастье, радио есть, а счастья нет». Но во времена О. Конта подобные шутки были не в ходу. Идеи социального прогресса, основанного на разви­тии науки и техники, все больше овладевали умами. Их разделял не только позитивизм. Показательно, что марксизм, возникший при­мерно в тот же исторический период, также развивал эти идеи, хотя по ряду основных позиций, прежде всего о связи науки и философии, выступал альтернативой позитивизму. Философские концепции всег­да выражают идеалы своей эпохи, но могут по-разному их интерпре­тировать и обосновывать.

В позитивизме превращение науки в фундаментальную ценность цивилизации было истолковано в духе абсолютной автономии науки, ее независимости от влияния других областей культуры. При таком подходе взаимодействие науки и этих областей (философии, искус­ства, морали и т.д.) стало рассматриваться только в одном аспекте – как одностороннее влияние на них науки. Собственно, в этом и состо­ял замысел построения позитивной философии, которая должна бы­ла стать особой сферой конкретно-научного знания. Позитивизм стремился создать методологию науки, которая выявила бы законы развития научного знания, так же как это делают, допустим, физика, химия, биология, открывая законы в своей предметной области. Но при этом полагалось, что законы развития науки можно открыть, аб­страгируясь от воздействия на научное исследование философии и, более широко, культуры, составной частью которой является наука.

Как выяснилось в дальнейшей истории позитивизма, эта установ­ка была одним из непреодолимых препятствий на пути решения поставленной задачи. Оказалось, что развитие науки нельзя понять, иг­норируя влияние на нее социокультурных факторов.

Идеал науки как автономной и независимой от влияния других сфер духовной жизни нашел свое выражение в знаменитой концеп­ции О. Конта о трех стадиях истории, соответствующих трем стадиям развития человеческого духа: 1) теологической, 2) метафизической и 3) научной. Теологическая стадия, по Конту, характеризуется стремле­нием объяснить явления путем изобретения сверхприродных сил. На метафизической стадии эти силы заменяются различными абстракт­ными сущностями (субстанциями, идеями), которые управляют явле­ниями. Научная стадия заменяет метафизические сущности открыти­ем точных законов. Именно на научной стадии, согласно Конту, должна произойти трансформация метафизики в позитивную фило­софию. Всю классическую философию Конт относил к метафизичес­кой стадии. Он не считал ее бессмысленной в отличие от представи­телей более позднего позитивизма. Ее предназначение он видел в том, что она упростила и рационализировала теологические объяснения и тем самым ослабила влияние теологии, подготавливая переход к по­зитивным концепциям1.

О. Конт справедливо отмечал, что исторически наука возникает в недрах философии. Но затем, породив науку, философия, по мнению Конта, становится для науки принципиально не нужной. Этот тезис О. Конт постулирует как некую очевидную данность. Следует отме­тить, что подобный подход находил отклик у многих естествоиспыта­телей, занятых решением задач в специализирующихся областях на­учного знания.

Влияние философских идей на формирование нового знания на­иболее отчетливо проявляется в процессе построения новых фунда­ментальных теорий, которые кардинально меняют ранее сложившие­ся принципы и представления о мире. Творцы таких теорий и в прошлом, и в современную эпоху признавали эвристическую роль фи­лософии в научном познании. Некоторые из них успешно совмещали исследования в естествознании и математике с философскими иссле­дованиями. Классическим примером в этом отношении является творчество Р. Декарта и Г. Лейбница. Создатели механики Г. Галилей, И. Ньютон также сочетали разработку механики с глубокими фило­софскими обобщениями. Творцы квантово-релятивистской физики А. Эйнштейн, Н. Бор, В. Гейзенберг, М. Борн, Э. Шредингер неодно­кратно подчеркивали значение философских идей как для формирования новых теоретических принципов, так и для осмысления тех из­менений, которые физика XX в. вносила в научную картину мира.

Вместе с тем, когда ученый работает над решением специальных задач в рамках уже сложившихся фундаментальных теорий, в этом ви­де творчества он опирается на принципы таких теорий и, как прави­ло, не сомневается в их истинности. В этих ситуациях влияние фило­софских идей на развитие науки не прослеживается с достаточной очевидностью. Возникает иллюзия, что философские знания вообще не нужны в научной деятельности.

Позитивизм всегда подпитывался такого рода иллюзиями и вмес­те с тем стремился подкрепить их своими построениями.

Поставив задачу исследовать процесс научного познания и от­крыть его законы, позитивизм вынужден был отвечать на вопросы: как понимается процесс познания, каковы его функции, как соотно­сятся чувственный опыт и научные понятия? И т.д. Иначе говоря, он должен был решать проблемы теории познания, которая всегда была частью философии. И хотя позитивизм декларировал преодоление метафизики, он принципиально не мог избежать обсуждения фило­софских проблем. Как в свое время писал Ф. Энгельс, философия, выгнанная в дверь, затем возвращается через окно.
Концепция научного познания О. Конта, Дж.С. Милля, Г. Спенсера
Научное познание позитивизм трактовал как накопление опытных фактов, их описание и предвидение посредством законов. Из тради­ционного набора функций науки — объяснение, описание и предви­дение — О. Конт исключил объяснение. Обычно оно интерпретиро­валось как раскрытие сущностных связей, управляющих явлениями. Но, согласно О. Конту, апелляция к сущностям была отличительной чертой метафизической стадии познания и должна быть преодолена позитивной философией. Поэтому трактовка законов как выражения сущностных связей вещей была отброшена. Законы определялись только по признаку «быть устойчиво повторяющимся отношением явлений». Такая трактовка познания и его законов вовсе не преодоле­вала философской метафизики, а находилась в русле уже известной в ней традиции эмпиризма и феноменалистского описания.

Подобный подход был свойствен не только О. Конту, но и другим представителям позитивизма. Джон С. Милль (1806—1873) также по­лагал законы отношением явлений, а сами явления характеризовал как феномены чувственного опыта, как ощущения и их комплексы. Научное познание, согласно Миллю, должно ориентироваться на экономное описание ощущений, которое несовместимо с метафизичес­ким постулированием различных субстанций в качестве основы явле­ний. Материя и сознание, согласно Миллю, должны трактоваться не как субстанции, а как понятия, обозначающие особые ассоциативные сочетания ощущений, причем не только актуально данных в уже осу­ществленном опыте, но и потенциально возможных в будущем.

Многие из этих идей можно найти в предшествующем развитии философии, в частности у Д. Юма, традицию которого продолжал в своей концепции познания Дж.С. Милль.

Некоторые идеи феноменалистской трактовки науки и научных зако­нов можно обнаружить и у Г. Спенсера (1829— 1903). Хотя по ряду других вопросов концепция Г. Спенсера отличалась от взглядов Конта и Милля. Они были ближе к кантианской, а не к юмистской традиции. Спенсер различал два уровня бытия — «непознаваемое» и «познаваемое». «Непо­знаваемое» — это аналог кантовских вещей в себе. С ним наука не имеет дела. Она изучает «познаваемое» — мир явлений, их связей, отношений, ищет законы, упорядочивающие явления. Трактовку целей научного по­знания и его законов Спенсер развивает в русле основных идей позити­визма. «Узнать законы, — пишет Спенсер, — это значит узнать отноше­ние между явлениями»2. Источник законов, их глубинные основания относятся к сфере «непознаваемого». Метафизические рассуждения от­носительно этой сферы из науки должны быть исключены.

Сфера «непознаваемого» — это предмет не науки, а религии. В отли­чие от О. Конта, который полагал, что наука на позитивной стадии раз­вития познания вытесняет религию и сама становится своеобразной религией индустриальной эпохи, Г. Спенсер допускал сосуществование науки и религии. Философия же, согласно Спенсеру, должна занимать­ся «познаваемым», т.е. миром чувственных феноменов, обобщать и си­стематизировать их. Отказавшись от постижения «непознаваемого», философия из традиционной метафизики превращается в особую об­ласть научного знания (позитивную философию). В этом смысле прин­ципиального отличия науки и философии не должно быть. Разница только в степени и конкретности научных и философских обобщений. В этом пункте взгляды Спенсера вполне коррелируются с той концеп­цией «позитивной философии», которую отстаивал О. Конт.

Рассматривая позитивную философию как своего рода метанауку по отношению к специальным областям научного знания, позити­визм в качестве главных ее целей определил, во-первых, нахождение методов, обеспечивающих открытие новых явлений и законов, и, во-вторых, разработку принципов систематизации знаний. Здесь были выделены действительно две главные проблемы философии науки, которые во многом определяли дискуссии в ее последующем истори­ческом развитии.

Подход к решению первой проблемы был продиктован основной установкой позитивистской теории познания. Поскольку законы рас­сматривались как устойчивое отношение явлений (данных чувственно­го опыта), постольку особое внимание должно быть уделено методам индуктивного обобщения опытных данных. Это не означает, что пози­тивизм пренебрегал исследованием дедуктивных методов и ролью ги­потез в открытии законов. О. Конт подчеркивал, что воображение и выдвижение гипотез необходимы для открытия законов. Г. Спенсер от­мечал важность предварительно принятых теоретических идей и гипо­тез для наблюдений и получения данных чувственного опыта3. Без это­го наблюдение не может быть целенаправленным, а будет случайным. Дж.С. Милль, хотя и считал индукцию основным методом получения нового знания, признавал дедуктивные методы необходимыми для раз­вертывания теории. Он подчеркивал также, что открытие каузальных законов, объясняющих явления, предполагает выдвижение гипотез (в отличие от Конта Милль допускал объяснение, но не как ссылку на сущности, а как апелляцию к каузальным законам, которые трактуют­ся им как особые устойчивые отношения чувственных данных).

Вместе с тем, согласно концепциям О. Конта и Дж.С. Милля, гипоте­за и дедуктивные методы играют только вспомогательную роль в станов­лении нового научного знания. Конт формулировал это положение в ви­де
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации