Радугин А.А. Философия. Курс Лекций - файл n1.doc

Радугин А.А. Философия. Курс Лекций
скачать (1431 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1431kb.10.09.2012 14:22скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Философия Филона базировалась на представлении о Боге как высшем существе, стоящем вне времени и пространства, трансцен­дентном миру (находящемся за пределами мира). В силу своей транс­цендентности Бог не мог вступить в непосредственный контакт с ми­ром, для этого нужен посредник. На мифологическом уровне эта про­блема была разрешена в христианстве через образ агнца — Иисуса Христа, принявшего жертвенную смерть затрехи человечества во имя его спасения. Однако для зарождающейся христианской филосо­фии требовалось дать решение этой проблемы на теоретическом уровне. На этой основе сформировалась так называемая христологи-ческая проблема, которая с особой силой стимулировала богословские поиски, открывала широкое поле для философских размышлений.

В античной философии уже были выработаны определенные подходы в решении проблемы преодоления дуализма мира и его сущности. Пифагорейцы, Платон и его последователи заложили ос­новные методологические принципы учения о духовном единстве мира. Но ни классики античной философии, ни неоплатоники не со­здали концепции бога — личности. Они трактовали Единое, как не­кое первоначальное, произведшее из себя все бытие, как абсолют­ную абстрактно-безличную индивидуальность. Личностное пони­мание Бога впервые дано Филоном Александрийским.

То, что лично, неповторимо и неразрушимо — не составлено из чего-то внеличного, — рассуждал Филон. Попытка объяснить личность причинно-генетически приводит к переходу от одного элемента к дру­гому, вплоть до бесконечности. При этом дроблении теряется личность. Следовательно, чтобы сохранить личность во всей индивидуальности, своеобразии и единстве, необходимо допустить, что она может быть со­творена из ничего, без всяких предпосылок. Личность, так же как и Бог, — беспредпосылочна. Если Бог — абсолютное начало, то Он не может не быть личностью, ибо если Он не личность, то Ему что-то предшествова­ло, а следовательно, Он не абсолютное начало. Таким образом, Бог — это личность, и требует личностного отношения и понимания.

Характеристика Бога как личности была существенным ша­гом вперед в направлении христианского мировоззрения, но она не давала полного преодоления пропасти между Богом и миром. Для преодоления этой пропасти необходимо было ввести опосредующие силы. Для этой цели Филон использует одно из центральных поня­тий античной философии — понятие Логоса. Так же, как и в античной философии, Логос у Филона наделяется рационально-логической и структурно-упорядочивающей функцией. Логос — это мировой порядок, красота и гармония. Это закон, приводящий все разнообра­зие вещей к единству. От него всякая форма, всякая устойчивость и определенность. Взятый сам по себе, в абстракции от телесных ве-Щвй, Логос есть царство вечных умопостигаемых идей, тождествен-йых с божественными мыслями. Мир создается Богом по модели этих идей и служит их отображением.

Но в отличие от античной философии, Логос у Филона высту­пает как сотворенный Богом дух, который первоначально есть боже­ственный разум. После сотворения реального мира божественный разум сделался имманентным миру. Соответственно, идеи и логосы, как божественные составляющие, также становятся имманентными миру. В представлении Филона о Логосе не доставало лишь отожде­ствления его с мессией — Христом. Логос, отождествленный с Хрис­том, появится вскоре после смерти Филона, в Евангелии от Иоанна:

«Вначале было Слово [в греческом подлиннике — Логос] и Слово бы­ло у Бога и Слово было Бог» (Иоанн. 1,1). И далее автор сочинения сближает Иисуса Христа с Богом через Логос. «Слово стало плотью и обитало в нем» (Иоанн. 1,4). Таким образом, возникает версия, что из­вечно существовавший Логос воплотился в Иисуса Христа. Иисус Христос интерпретируется как Бог, но понятие «Бог» — не тождест­венно понятию «Христос». Между ними существует известное раз­личие, ибо иначе трудно понять смысл земного существования Лого­са, его цель и назначение в мире. Бог-отец невидим, а Логос-сын дол­жен воплотиться среди людей, чтобы они через него узнали об отце.

Учение о божественном Логосе развивали и представители стоицизма. Однако, главный вклад стоицизма в формировании хри­стианского мировоззрения состоит в том, что он представлял хрис­тианству систему нравственных ценностей. Для стоицизма харак­терна проповедь аполитизма, пренебрежения к реалиям конкретной социальной жизни, отрицание ценностей предметно-телесного и противопоставление телесного духовному, как более высокой сфе­ре жизненных интересов. Одной из важнейших задач философии является, по мнению Сенеки, задача утверждать между людьми осо­бое содружество, проникнутое невидимой, но самой прочной связью, общину святых праведников, соединяющую в себе мир божествен­ный и мир человеческий. Такую общину, как он думал, способны со­здать люди, воплотившие в себе идеалы мудреца — стоики. Эти лю­ди, свободные от всевозможных страстей и потребностей, настоящие-хозяева самих себя, обладающие всеми добродетелями, всегда по­ступающие правильно и достигшие всех этих качеств отношением непротивления и религиозной покорности к провиденциальному ус­тройству мира.

Основные принципы религиозно-философского мышления и мировоззрения

Основные положение христианского вероучения принимают р рели" гиозной философии и теологии форму руководящих установок, ко­торые определяют способ восприятия, осмысления и переработки мыслительного материала, то есть форму основных принципов религиозно-философского теоретизирования и мировоззрения.

Главенствующей идеей христианского мировоззрения явля­ется идея Бога. Если античное мировоззрение, по своей сущности, космоцентрично, то средневековое — теопентрично. Реальностью, определяющей все сущее в мире для христианства, является не при­рода, космос, а сверхъестественное начало Бог. Представление о реальном существовании сверхъестественного и возможность ус­тановления с ним определенных отношений является одним из су­щественных моментов всех развитых религий, в том числе и христи­анства. Христианские мыслители .придают сверхъестественному роль определяющего начала во всех происходящих в мире процес­сах, ставят в зависимость от него существование и природы, и чело­века, и общества.

Представление о реальном существовании сверхъестествен­ного заставляет смотреть под особым углом зрения на развитие, смысл истории и мироздания, человеческие цели и ценности, прида­ет им свой особый, как бы надмировой ракурс, возвышающийся над конечными житейскими и историческими ситуациями, укоренения в чем-то непреходящем, абсолютном, вечном, находящемся за пре­делами всего земного, относительного, временного, переходящего. Такая точка зрения на все происходящее в мире, закрепленная в ве­роучении и культовой практике религиозных институтов, принима­ет в теологии и религиозной философии форму руководящей уста­новки, которая определяет способ восприятия, осмысления и пере­работки всего мыслительного материала, обретает статус главного принципа религиозно-философского теоретизирования — супрана­турализма (от лат. super — сверх и natura — природа). Принцип су­пранатурализма проводится в теологии и религиозной философии через всю систему понятий, мировоззренческих схем и более част­ных установок: креационизм, теизм, провиденциализм и т. д.

Действуя как важнейшая установка, основополагающий эле­мент религиозного философского стиля мышления, супранатура­лизм конкретизируется в христианской теологии рядом других принципов. Среди этих принципов следует особо выделить сотерио-логизм (от лат. soter — спаситель) — ориентация всей жизнедея­тельности человека на «спасение души». Иисус Христос рассматри­вается как спаситель мира и человечества, своей мученической смертью на кресте искупивший грехи человечества. Само же спасе­ние интерпретируется как процесс обожествления, соединения че­ловека с Богом в так называемом «божьем царстве».

В христианской теологии в соответствии с сотериологизмом происходит редукция человека как субъекта деятельности, позна­ния и общения до объекта и субъекта «спасения». Смысл человечес­кого бытия, с точки зрения теоретиков христианства, состоит не в по­знании и преобразовании природы и общества, а в соединении с Богом в так называемом «божьем царстве». Все стороны жизнедеятельности человека при таком подходе рассматриваются через призму религиозных ценностей, как факторы, благоприятствую­щие или препятствующие «спасению». В результате, жизнь челове­ка в религиозных концепциях получает как бы два измерения: пер­вое — отношение человека к Богу, второе - отношение человека к природе и другим людям.

Конечно, нельзя категорично утверждать, что социальная ак­тивность человека, его познание и преобразование мира теряют в полной мере для религиозных мыслителей свой собственный смысл. В различных философско-теологических системах этим сторонам жизнедеятельности человека придается неодинаковое значение. Но главное, определяющее в них, отводится первому отношению, по­скольку именно в нем раскрывается смысл человеческой жизни, именно здесь приобретается все доброе, нравственное. Второе отно­шение приобретает значение для человека лишь постольку, по­скольку способствует формированию его духовного мира, выступает в качестве средства духовного восхождения к Богу.

С супранатурализмом и сотериологизмом тесно связан и другой важный принцип осмысления и переработки мыслительного материала в христианской теологии — ревеляционизм, или принцип богооткровенности (от лат. revelatio — откровение). Трансцендент­ность и непостижимость бога, конечность и греховность человека — таковы установки христианской философии, на основе которых функционирует ревеляционизм.

Принцип откровения предполагает, прежде всего, существо­вание некоего «таинственного», которое необходимо знать людям для спасения. Но своим умом они не способны получить эти знания. Именно потому, что содержание откровения представляет собой трансцендентное бытие, которое бесконечно превосходит возможно­сти естественного познания и возникает необходимость такой фор­мы общения Бога с человеком. Само же общение понимается в хрис­тианской философии как процесс передачи Богом людям своей «тай­ны», как акт божественного самораскрытия через пророков и апостолов в Священном Писании (Библии).

Христианская апологетика, предусматривающая развертывание откровения во времени, признает возможность и право интерпретации его содержания со стороны церкви. А сама церковь рассматри­вается в качестве единственного и никогда не ошибающегося его толкователя. Признание исключительного права церкви на интер­претацию содержания откровения оформляется в признание такой формы откровения как Священная Традиция, закрепленная в Свя­щенном Предании. Эта тенденция получила наибольшее развитие в ', католической церкви, где в качестве Священного Предания начали рассматриваться не только сочинения отцов церкви, постановления первых семи Вселенских соборов (православие), но и документы папы римского. Догмат о непогрешимости папы римского явился логическим продолжением и завершением этой практики.

Важный способ передачи Богом своей тайны — непосредствен­ное общение, вхождение Бога в человека через мистическую интуи­цию. Откровение в этом случае понимается как непосредственное со­зерцание Бога, усвоение «тайны» в силу ее самоочевидности. Этот способ откровения, согласно ортодоксальным христианским пред­ставлениям, является привилегией святых, а также тех, кто путем особых усилий постигает на какой-то момент состояния святости.

Ревеляционизм предполагает отношение христианских философов к исходному мыслительному материалу не как к результату теоретического исследования человека, а как к полученной извне, в готовом виде, вечной и неизменной истине, которую люди должны принять в силу авторитета того, от кого она получена — Бога, церкви. Такой подход неизбежно обусловливает авторитетный, догматичес­кий тип мышления. Характерным моментом отношения христиан­ских идеологов к содержанию своего мыслительного материала яв­ляется отношение веры, которая выражает не просто доверие к авто­ритету или согласие с ним, но полное подчинение ему, устранение собственной критической мысли, подавление всякой возможности сомнения.

Теоцентризм, как самая характерная черта христианского мировоззрения, пронизывает все части философской теории: учение о бытии — онтологию, учение о человеке — антропологию, учение о познании — гносеологию и учение об историческом развитии — эсхатологию. В области онтологии теоцентризм раскрывается через принцип креационизма, в антропологии — через принцип антропо­логизма, в гносеологии — через принцип богоуподобления, в философии истории — через принцип провиденциализма и эсхатологизма. Дадим краткую характеристику этих основных моментов христиан­ского мировоззрения.

Креационизм. Согласно христианскому вероучению, Бог создал мир из «ничего», сотворил его актом своей воли, благодаря своему могуществу. Божественное всемогущество продолжает каждый миг поддерживать бытие мира. Поддерживание бытия мира есть по­стоянное творение его богом вновь. Если бы творческая сила Бога прекратилась, мир тот час же бы вернулся в небытие.

В отличие от античных богов, которые были родственны природе и нередко отождествлялись с нею, христианский Бог стоит над природой, по ту сторону ее, и поэтому является трансцендентным Богом. Таким образом, в христианском мировоззрении активное творческое начало как бы изымается из природы, из космоса и пере­дается запредельной силе — Богу. Бог трактуется как абсолютное творческое начало. Ему приписываются все те атрибуты, которыми древнегреческие философы наделяли бытие: он вечен, неизменен, самотождествен, ни от чего другого не зависит и является источни­ком всего сущего. Однако христианская философия, как уже отмеча­лось раньше, имеет духовно-нравственную направленность, ориен­тирует человека на спасение его души. Поэтому христианская онто­логия строится на принципе, что Бог это не только высшее бытие, но и высшее Благо, высшая Истина и высшая Красота.

Антропоцентризм. В контексте религиозного мировоззрения, это совокупность взглядов, утверждающих исключительную роль человека среди творения Бога. Согласно христианскому учению, Бог сотворил человека не вместе со всеми существами, а отдельно, для него был выделен специальный день творения. Христианские фило­софы подчеркивают особое положение человека в мире. Если все другие материальные системы — лишь просто творения, то человек

— венец творения. Он является центром Вселенной и конечной це­лью творения. Более того, он существо, господствующее на Земле.

Высокий статус человеческого бытия определяется библей­ской формулой «человек — образ и подобие Бога». Какие же именно свойства Бога составляют сущность человеческой природы? Ясно, что человеку нельзя приписать ни всемогущество, ни бесконечность, ни безначальность. Христианское богословие дает ответ на этот во­прос однозначно: божественные качества человека — это разум и во­ля. Именно разум и свободная воля делают нравственным существом человека и представителем Бога в этом мире, продолжателем боже­ственных деяний. Человеку, как и Богу, дана способность высказы­вать суждения, различать добро и зло. Свобода воли позволяет чело­веку сделать выбор в пользу добра и зла. Первые люди — Адам и Ева

— сделали этот выбор неудачно. Они выбрали зло и, тем самым, совершили грехопадение. Отныне природа человека оказалась испор­ченной, на него постоянно оказывает воздействие грехопадение. По­этому христианские мыслители определяют природу человека двойственной. Двойственность природы человека — важнейшая черта всего христианского мировоззрения. Это раздвоение человека крупнейший средневековый философ Августин называл «болезнью души», неподчинение ее себе самой, то есть высшему началу. Соглас­но христианскому мировоззрению, человек сам своими силами, не способен преодолевать своих греховных наклонностей. Ему постоян­но необходима божественная помощь, действие божественной благо­дати. Соотношение природы и благодати является центральной те­мой христианской антропологии — учения о человеке.

Провиденциализм и эсхатологизм. В основе христианской концепции истории лежит представление о постоянной и необходи­мой связи человека с Богом. Человек трактуется как бытие, сотво­ренное Богом, спасенное Христом и предназначенное к сверхъесте­ственной судьбе. Исторический процесс при таком подходе предста­

ет как раскрытие богочеловеческого отношения, характеризующе­гося, с одной стороны, упадком, регрессом, вызванным грехопадени­ем и отчуждением человека от Бога, а с другой стороны, восхождени­ем человека к Богу. Основная миссия истории характеризуется как спасительная, искупительная, испытательная и назидательная. При таком подходе исторический процесс получает как бы два измере­ния: горизонтальное и вертикальное. Горизонтальное характеризу­ет исторический процесс с точки зрения его внутреннего развития:

деятельности людей, их борьбы за власть, за улучшение благососто­яния и т. д. Вертикальное — характеризует влияние на историчес­кий процесс действия Бога, его вмешательство в ход исторического развития. Христианское мировоззрение по своей основе провиден­циально. Мир развивается не сам по себе, а согласно промыслу Бо-ясию. Согласно этому мировоззрению, промысел Бога распространя­ется на весь окружающий мир и придает природным и обществен­ным процессам осмысленный и целенаправленный характер. В философии истории провиденциализм утверждает, что божест­венный замысел предопределяет историю людей, он пробивается через все события и факты. На долю людей остается либо содейство­вать осуществлению этого плана, и, таким образом, работать на спа­сение мира и человека, либо противодействовать ему, за что Бог под­вергает людей всевозможным наказаниям.

Провиденциализм неразрывно связан с эсхатологией - учени­ем о конце мира. История в христианском мировоззрении изобража­ется как целесообразный процесс, направляемый Богом к заранее предопределяемой цели — царству Эсхатона («царству Божию»). Христианские мыслители изображают «царство Божие» как мир ис­тинного, прекрасного и совершенного, в котором человек будет нахо­диться в полном единении с Богом. Достижение «царства Божиего» — это конечная цель и смысл человеческого существования. Это по­ложение является основой христианского мировоззрения и призна­ется всеми направлениями христианской философии и теологии. Расхождения между ними начинаются, когда речь заходит об истол­ковании этого «царства» и путей, ведущих к нему. В какой степени и при каких условиях возможно создание «царства Божия» в земных условиях, в историческом бытии. Способен ли человек, в какой-либо, мере своими силами без божественного действия подготовить «цар­ство Божие» и т. д..

Познание как богоуподобление. Мистика и схоластика Поскольку в христианском мировоззрении цель и смысл познания Сдается не материальными потребностями людей и не жаждой са­мосовершенствования, а потребностью «спасения души», постольку конечной целью познавательных усилий человека признается не

знание объективного мира — природы и истории, а обретение чело­веком через процесс познания своего первоначального «догреховно-го» облика, обретения «образа и подобия Бога». Одним из важней­ших положений христианской философии является трактовка про­цесса познания как богоуподобления. Христианская теория познания основывается на библейском представлении о радикаль­ной несамостоятельности и ущербности человеческой природы. Полноценным субъектом деятельности и познания, с точки зрения христианской идеологии, может быть только Бог. Человек же — производное от Бога существо, и уже поэтому он самостоятельно не способен к познанию.

Согласно христианскому воззрению, даже в своем первона­чальном, «догреховном» состоянии человек был полностью зависим от Бога. Особенность этого «догреховного» состояния, по описаниям христианских философов, состоит в том, что человек жил не сам по себе, а по-божески, находился в единстве с Богом, был сопричастен сверхъестественному. Сущность же грехопадения, по их мнению, как раз и состоит в том, что человек отделился от Бога, захотел жить по своим принципам и нормам, пожелал стать равным Богу, иначе го­воря, свободным субъектом деятельности и познания. Уподобление Богу, обретение человеком вновь божественного образа и подобия истолковывается ортодоксальной христианской идеологией как от­каз человека от своих претензий, от своей субъективности, от своего «я». Богоуподобление есть ничто иное, как самоотречение человека, полный переход в подчинение человека Богу.

Формой же такого перехода, по мнению христианских мыс­лителей, является вера. При этом они прибегают к довольно расши­ренной трактовке феномена веры. Вера истолковывается ими как универсальное измерение человеческого сознания, субъективнос­ти, духовности, в которой выражается рационально непрозрачное отношение к действительности. Вера трактуется и как психологи­ческая установка, уверенность, приверженность к чему-либо, и как вера в сверхъестественное, как религиозная вера. Используя первое значение термина «вера», христианские философы рассма­тривают веру как особую, сверхъестественную, познавательно-мировоззренческую позицию субъекта. Согласно их учению, вера имеет глубинные эмоционально-волевые основания и является психологически первичной по отношению к дискурсивному мыш­лению. «Если не уверуете, то не уразумеете... Познание, посредст-вуемое верой, — наидостовернейшее», — утверждает Климент Александрийский. Всякий, ищущий истину, считает он, должен ис­ходить из каких-то первоначальных положений, определяющих пути развития его поиска, занимать определенную познавательно-мировоззренческую позицию, верить во что-то. Вера, как установ­ка сознания, отождествляется христианскими философами с рели­гиозной верой. Она трактуется как форма единения человека с Бо­

гом, как канал, через который Бог воздействует на познавательные способности человека, оздоравливает, оплодотворяет и совершен­ствует их.

Положение о радикальной несамостоятельности человека, как субъекта познания, наивысшие выражения получает через введение в познавательный процесс действия божественной благо­дати. Характеристика Бога в качестве мистической Любви — бла­годати в христианских системах не менее, а зачастую и более зна­чима, чем определение его как Разум. Божественная благодать вы­ступает в христианской гносеологии как главное движущее начало и регулятор познавательной деятельности. Необходимость исполь­зования этого фактора в познавательном процессе объясняется христианскими философами тем обстоятельством, что человек,у в силу «греховности» своей природы, сам по себе не может уподо­биться Богу.

Для объяснения механизма божественной интервенции в по­знавательный процесс христианские философы нередко использу­ют световую символику, которая в концентрированном виде пред­ставлена в так называемой теории просветления или озарения. Эта теория заимствована христианскими мыслителями из неоплатониз­ма и в той или иной степени разделяется большинством школ хрис­тианской философии и теологии.

Согласно этой теории, разум, в конечном итоге, познает мир не в силу собственных потенций, а с помощью божественного света, ми­стического излияния божества, просветляющего как сами вещи, так и человеческое мышление. Без этого света, утверждают идеологи христианства, сущность предмета осталась бы невысвеченной, скрытой от ума. Божественный свет фигурирует в системах христи­анских философов в определенной степени как образное представ­ление, символ, но в то же время этому символическому образу неред­ко придается и реальное, физическое значение.

Учение о божественном проникновении в человеческое по­знание является основой одного из крупнейших направлений средневековой философии — мистицизма. Это учение берет свое начало в системе крупнейшего представителя средневековой фи­лософии Августина Аврелия (354—430 гг.). По учению Августина, весь мир пронизан разумом, логосом, содержащим в себе световую природу, поскольку имеет общую причину своего возникновения — Бога. Однако, утверждал Августин, ни вещи, ни человеческая Душа не содержат в самих себе света. Они светятся отраженным светом. Все видимо, все реально только через Бога. Бог '•— это Солн-Це, которое само не видимо, но делающее все остальное видимым. Всякое познание осуществляется через лучи божественного света. Свет сотворенный дает возможность познать телесные вещи, свет разума — интеллигибельные предметы, свет благодати — истины откровения.

Наиболее яркое выражение мистицизм нашел в православной традиции Иоанна Богослова, Василия Великого, Григория Нисского;

в католической — Бернара Клервосского; Джованни Фиданца (Бона-вентуры).

Мистицизм учит, что до грехопадения человек представлял собой существо духовной, световой субстанции. Грехопадение при­вело к тому, что он лишился своей первоначальной сущности, был низвергнут в мир чувственного бытия. Теперь же, в процессе «спасе­ния», человек должен отказаться от всего телесного, «мира», и воз­вратить себе прежний световой духовный облик. Этот процесс вклю­чает в себя три стадии: первую — очищение души от чувственных страстей и привязанностей (катарсис); вторую — просветление ду­ши мудростью — интеллигибельным светом божественных истин;

и третью — озарение, мистический экстаз, слияние человека с Богом. Все эти три ступени неразрывным образом связаны друг с другом.

Катарсис рассматривается в мистических системах как пред­варительное условие просветления. Для того, чтобы человек был способен воспринимать божественный свет, он должен из падшего состояния вернуться в состояние первозданной чистоты. Роль катар­сиса заключается в восстановлении в человеке затемненного грехо­падением божественного образа. Процесс очищения требует боль­ших аскетических усилий. В конечном итоге этого процесса, по мыс­ли христианских мистиков, должна произойти дематериализация человека, отрешение его от всего земного. Сбросив прежние теле­сные покровы, которые отяжелели и влекли вниз, душа получает возможность облачиться в новые одежды из света, которые в силу легкости повлекут ее вверх. Таким образом, человек вступает в но­вую стадию богоуподобления — стадию просветления. На этой ста­дии совершается постепенное восхождение ума от низших проявле­ний «световой энергии» к более высоким.

В конце концов этот процесс должен завершиться непосредст­венным общением Бога и человека. Внешним выражением все возра­стающего единения человека с Богом выступает мистический экстаз — божественное озарение. В системах мистицизма оно трактуется как явление сознанию истины в своей самоочевидности. Душа в мо­мент озарения созерцает не только умопостигаемую действитель­ность, но и самый свет, то есть видит самого Бога — источник всякого света — в его бестелесной сущности. На высшем этапе восхождения души к Богу осуществляется возвращение душе своего первоздан­ного вида, т. е. «образа и подобия Бога». Только тогда, согласно кон­цепциям мистиков, происходит полное слияние человека с Богом.

Наряду с мистицизмом, в средневековой философии огром­ным влияниям пользовалась схоластика (от лат. schola, или школа). И перевести этот термин можно как «школьная философия», то есть философия, которая была приспособлена для широкого обучения людей основам христианского мировоззрения. Схоластика сформи­

ровалась в период абсолютного господства христианской идеологии во всех сферах общественной жизни Западной Европы. Когда, по вы­ражению Ф. Энгельса, «догматы церкви стали одновременно и поли­тическими аксиомами, а библейские тексты получили во всяком суде силу закона».

Схоластика является наследницей, которая продолжает тра­диции христианской апологетики и Августина. Ее представители стремились создать стройную систему христианского мировоззре­ния, где была построена иерархия сфер бытия, на вершине которой располагалась церковь. Выигрывая у раннехристианских мыслите­лей в широте охвата проблематики, создании грандиозных систем, схоластики существенно проигрывали им в оригинальности реше­ния проблем, творческом подходе. Одним из самых характерных признаков схоластического стиля мышления является авторита-ризм. Схоластов, в сущности, не волнует происхождение тех или иных положений, которыми они оперируют. Главное — лишь бы они были одобрены авторитетом церкви.

Авторитаризм характерная черта всего религиозного сти­ля мышления. Но представители ранней патристики — апологеты признавали абсолютный авторитет «Священного писания», они сами создавали тогда церковь. Их эпигоны присоединили сюда и автори­тет самих «отцов церкви». Возможности творческого подхода при та­ком двойном прессинге сводятся к минимуму. Творческие потенции схоластов уходят в сферу формально-логических изысканий.

Как отмечают исследователи средневековья, снижению уров­ня философского исследования в схоластике способствовал ряд фак­торов. Главный из них — крушение рабовладельческого строя и ус­тановление феодального способа производства. Переход от рабовла­дельческого строя к феодальному в странах Западной Европы сопровождается упадком хозяйственной деятельности. В этих стра­нах установилось натуральное хозяйство, пришли в упадок ремесла, сократилась торговля, захирели многонаселенные и оживленные го­рода. С упадком городов регресс захватил все области культуры: ли­тературу, искусство, науку. Философия лишилась питательных со­ков, которые она черпала в развитии научного познания. Немалое значение имело и то обстоятельство, что объем унаследованных от античности'литературных, научных и философских источников, доступных европейской философии раннего средневековья, был крайне ограничен. Основные философские произведения древних были или вовсе утрачены, или позабыты.

Определенную роль в снижении теоретического уровня сред-аевековой философии сыграло и то обстоятельство, что перед ран-Вей патристикой и схоластикой стояли разные задачи. Представите-•ли ранней, патристики активно участвовали в создании основ веро­учения, постоянно вступали в полемику с еретиками и язычниками. Схоласты же выступали в тот момент, когда церковь укрепила свои

позиции и христианство заняло исключительное место в жизни фео­дального общества. В этот период формирование догматов было, в ос­новном, закончено, и усилия схоластов были направлены, прежде всего, на прояснение и систематизацию неизменных положений ве­ры, приведение их в такой порядок, чтобы было легче обучать и обу­чаться.

Развитие философии схоластов шло, в основном, в рамках формально-логического схематизма. Законченный в основных час­тях материал они должны были обработать и представить в схемах аристотелево-стоической логики. Схоластический интеллектуа­лизм приносит содержание в жертву форме. Его представители стремятся подменить изучение реальной действительности проце­дурой определений, они приводят бесконечные дефиниции и дис-тинкции. Известный исследователь древней философии Виндель-банд дает такую характеристику схоластического метода. «Схолас­ты только обсуждают, систематически доказывают, выводят до бесконечности следствия, не проверяя оснований. Вся их логика све­дена к силлогизму. Злоупотребления силлогизмов влечет за собой мелочность, страсть к делениям и подразделениям, низводит логи­ческое рассуждение к словесной механике, способствует чрезмер­ной заботливости в внешнем выражении мысли в ущерб самой мыс­ли» (Винделъбанд В. История философии. СПб., 1898.— С. 36).

Религиозный интеллектуализм и религиозный антиинтеллектуализм. Проблема взаимоотношения разума и веры.

Спор между представителями схоластики и мистики о наиболее эф­фективных средствах приобщения людей к религии на уровне фило­софии и теологии вылился в спор о наилучших формах и методах за­щиты и обоснования христианского мировоззрения. Различные под­ходы к решению этих вопросов сформулировали две основных тенденции: религиозный интеллектуализм и религиозный антиин­теллектуализм.

В религиозном интеллектуализме отчетливо выражено стремление опереться на рассудочное начало в человеческом созна­нии, апеллировать к социальному и интеллектуальному опыту, здра­вому смыслу. Цель интеллектуализма — выработать у человека со­знательное восприятие религиозного вероучения, опирающегося не только на авторитет, но и подкрепленное разумными доводами. Пред­ставители интеллектуализма в определенной степени допускают участие разума и связанных с ним средств теоретического анализа и оценки в религиозную жизнь людей. Они стремятся поставить разум на службу вере, примирить науку и религию, максимально использо­вать возможности рациональных средств воздействия на человека.

В противоположность религиозному интеллектуализму, представители
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


Философия Филона
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации