Каминка А.И. Очерки торгового права - файл n1.doc

приобрести
Каминка А.И. Очерки торгового права
скачать (327 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2091kb.24.11.2010 02:48скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29
Очерки торгового права
 Каминка А.И. Очерки торгового права (под редакцией и с предисловием В.А.  Томсинова). - "Зерцало", 2007 г.


Август Исаакович Каминка
(1865-1941)
Биографический очерк 2

Торговля и торговое право 14

Самостоятельность торгового права 27

Источники торгового права*(147) 32

Кодификация торгового права в XIX ст. во Франции и Германии 37

Условия развития торгового права в России 41

Кодификация торгового права в России в XIX столетии 50

Купец 57

Торговая дееспособность 61

Торговое предприятие 64

Торговая фирма 80

Торговая регистрация 90

Торговые служащие 100

Недобросовестная конкуренция 118

Понятие товарищества 126

Виды товариществ. Товарищества гражданского и торгового права 131

Юридическая природа торговых товариществ 139

Происхождение полного товарищества 147

Юридическая природа полного товарищества 151

Возникновение полного товарищества 157

Понятие акционерной компании 161

Юридическая природа акционерных компаний 165

Товарищества с ограниченной ответственностью 179

Предпринимательские союзы 194




Август Исаакович Каминка
(1865-1941)
Биографический очерк



Август Исаакович Каминка родился 9 сентября 1865 года в г. Херсоне. Юридическое образование получил в Санкт-Петербургском университете. По завершении в 1888 году университетского курса обучения он был оставлен на юридическом факультете для подготовки к профессорскому званию по кафедре гражданского права. Его научным руководителем являлся известный русский правовед Николай Львович Дювернуа (1836-1906)*(1). В качестве объекта своего магистерского исследования Август Каминка избрал акционерные компании. По ряду причин его работа над этой темой заняла более десяти лет.

После сдачи магистерского экзамена А.И. Каминка привлекался к чтению лекций и ведению практических занятий по гражданскому праву на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета в качестве приват-доцента. По воспоминаниям людей, знавших его во второй половине 90-х годов, он был в то время еще и присяжным поверенным, то есть имел адвокатскую практику*(2).

В 1898 году А.И. Каминка вместе с группой молодых юристов - И.В. Гессеном, В.М. Гессеном, Н.И. Лазаревским и др. - основал еженедельную газету "Право"*(3). Именно он разработал организационно-правовую форму этого необычного в ту пору предприятия, созданного на средства частных лиц. И.В. Гессен писал в своих мемуарах: "Тонкий юрист, Каминка выработал очень удачную конструкцию товарищества на вере, она и была усвоена впоследствии целым рядом журнальных предприятий. Полными товарищами - неограниченно ответственными, являлись члены редакционного комитета, остальные участники отвечали лишь в размере взятых ими паев или пая, определенного в 500 руб. Состав пайщиков украшали все светила петербургской адвокатуры - Герард, Люстих, Карабчевский, Миронов, Пассовер, Потехин, ни от кого мы не получили отказа и лишь, по настоянию Каминки, прекратили дальнейший сбор, когда капитал достиг 30 тысяч рублей"*(4). При учреждении газеты Каминка вошел в состав ее редакционного комитета (вместе с И.В. и В.М. Гессенами, Н.И. Лазаревским, В.Д. Набоковым, Л.И. Петражицким и В.М. Устиновым), но в последующем бывали времена, когда ему приходилось одному руководить всем этим предприятием*(5).

Первый номер газеты "Право" вышел в свет 8 ноября 1898 года. За короткое время число ее подписчиков выросло до цифры небывалой для специального юридического издания - 2200 (позднее оно достигнет 10 000). Содержание публиковавшихся в газете материалов показывало, что ее основатели придерживались либеральных политических взглядов. После создания кадетской партии газета "Право" будет фактически поставлена на службу интересам этой политической группировки.

В 1902 году А.И. Каминка защитил магистерскую диссертацию по теме "Акционерные компании". В том же году она была напечатана в виде отдельной книги*(6). В русской юридической литературе конца XIX - начала XX века данная тема была одной из самых обсуждаемых*(7). Это было время, когда в России осуществлялись крупные экономические проекты, требовавшие объединения, концентрации капиталов. В связи с этим появлялось множество новых акционерных компаний. Если в середине XIX века их насчитывалось в России несколько десятков, то в конце указанного столетия их стало более 600. Действовавшее в то время законодательство об акционерных компаниях безнадежно устарело и нуждалось в замене. Основу его составляло Положение об акционерных компаниях, утвержденное императором Николаем I 6 декабря 1836 года. Установленный им порядок создания акционерной компании был слишком сложным и не отвечал потребностям российской экономики*(8). На протяжении второй половины XIX века специальные комиссии предпринимали попытки усовершенствовать акционерное законодательство, но создававшиеся ими проекты нового положения об акционерных компаниях оказывались неудачными и не вводились в действие. Главные причины неуспеха реформы акционерного законодательства таились не только в боязни правительства выпустить акционерные компании из-под своего контроля, но и в особой сложности юридических проблем их организации и деятельности.

Решением этих проблем занимались в то время многие российские правоведы*(9). А.И. Каминка попытался в своей магистерской диссертации обобщить исторический опыт развития акционерных компаний в различных странах и на этой основе раскрыть сущность данного явления. "Акционерная компания, - по его мнению, - это корпоративный союз лиц (акционеров), образовавших его капитал путем определенного числа равных (нормально свободно отчуждаемых) взносов, которые дают право на участие в союзе, и которыми исчерпываются обязанности акционеров"*(10).

Тема организации и деятельности акционерных компаний станет основной в научном творчестве А.И. Каминки. Он посвятит данной теме третью главу в своей книге "Основы предпринимательского права", которая выйдет в свет в Петрограде в 1917 году*(11), и целую серию статей в журнале "Закон и суд", который будет издаваться в Риге в 1919-1938 годах.

В 1905-1912 годах А.И. Каминка преподавал на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета в качестве приват-доцента курс торгового права. С 1909 года он одновременно занимал должность профессора и читал лекции по этой дисциплине на юридическом факультете Санкт-Петербургских Высших женских курсов. В 1910 году А.И. Каминка опубликовал пособие к ним, которое назвал "Очерками торгового права"*(12). Работая над этой книгой, он ставил перед собой, по его собственному признанию, две задачи: 1) дать студентам материал, дополняющий лекции и проникнутый теми же идеями, которые положены в основу устного преподавания; 2) изложить вопросы, являющиеся наименее разработанными в русской и западноевропейской литературе по торговому праву. "Обе эти задачи, - отмечал Каминка, - находятся между собой в самой тесной связи. Именно те вопросы, которые в настоящее время представляются наиболее спорными, относительно которых еще не составилось communis opinion doctorum, которые в наибольшей степени нуждаются в научной разработке, создают наибольшие трудности и для преподавания, поэтому на них по преимуществу должно быть сосредоточено внимание и они по преимуществу нуждаются в особом пособии как дополнении к устному преподаванию".

В 1912 году было напечатано второе издание "Очерков торгового права". Так как первое издание было распродано значительно быстрее, чем это предполагал автор, то он не успел переработать его, но ограничился внесением в его текст небольших добавлений. В наибольшей степени была обновлена глава, посвященная предпринимательским союзам, поскольку они в то время бурно развивались в России. Кроме того, Каминка пополнил новое издание своей книги двумя очерками: один - торговых служащих, второй - о торговой регистрации. "Торговая регистрация, - пояснял он значение очерка о ней, - представляет огромное значение с точки зрения интересов правильной организации торгового предприятия. Многие, и притом чрезвычайно важные, институты нашего торгового права не могут быть реформированы до правильной постановки у нас торгового регистра"*(13).

1905 год был переломным в политической жизни России. В условиях разразившегося политического кризиса самодержавная власть пошла на уступки и разрешила создавать легальные политические партии. 17 октября 1905 года император Николай II утвердил "Манифест об усовершенствовании государственного порядка", который обязал правительство "даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов". А.И. Каминка и другие правоведы его круга вошли в состав конституционно-демократической партии. Ее учредительный съезд прошел с 12 по 18 октября 1905 года. На втором съезде кадетской партии, который состоялся 5-11 января 1906 года, А.И. Каминка был избран в состав ревизионной комиссии*(14). К названию "конституционно-демократическая" данный съезд добавил слова "партия Народной свободы". На заседании Центрального Комитета партии, проходившем 5 марта 1906 года, его кооптировали в состав данного органа*(15). Третий съезд Конституционно-демократической партии, проходивший с 21 по 25 апреля 1906 года, избрал Каминку членом ЦК*(16).

На заседании Центрального Комитета кадетской партии 10 мая 1906 года А.И. Каминка был включен в состав редакции еженедельного журнала "Вестник Партии Народной свободы" (с 9 декабря "Вестник Народной свободы")*(17).

Кроме того, Август Исаакович принял участие в издании газеты "Речь", первый номер которой вышел в свет 23 февраля 1906 года. Формально это периодическое издание было независимо от партии кадетов, но поскольку во главе его стояли члены Центрального Комитета данной партии П.Н. Милюков и И.В. Гессен, то по своему идейному направлению оно было вполне кадетским. "Руководители "Речи" талантов не искали, ими не интересовались, не понимали, зачем они нужны в газете. Довольно того, что "Речь" твердо стоит на принципиальной точке зрения"*(18), - писала в своих воспоминаниях член ЦК партии кадетов, руководитель кадетского бюро печати А.В. Тыркова-Вильямс. Газета "Речь" не пользовалась в России большой популярностью*(19) и была убыточной во все время своего существования. Держалась она во многом благодаря финансовой помощи от еврейских предпринимателей. А.И. Каминка был не только редактором этой газеты - он обеспечивал регулярное поступление финансовых средств на ее издание от Азовско-Донского банка, директором которого был (с 1910 г.) его дядя Борис Абрамович Каминка.

Первую мировую войну А.И. Каминка встретил в качестве присяжного поверенного, магистра гражданского права, профессора Высших женских курсов в Санкт-Петербурге и Санкт-Петербургского института коммерческих знаний. Кроме того, он был членом совета Азовско-Донского коммерческого банка, членом правлений: Общества Северной бумажной и целлюлозной фабрик, Карпово-Обрывских каменноугольных копей, Общества "Лысьвенский горный округ наследников графа П.П. Шувалова", Селезневского общества каменноугольной промышленности, Общества Соединенных цементных заводов*(20). В то, что война России с Германией будет долгой, продлится несколько лет, Август Исаакович не верил: он считал наиболее вероятным ничейный исход войны и окончание ее к весне 1915 года*(21).

К началу 1917 года кадетские периодические издания (так же как и кадетская партия в целом) находились в состоянии упадка. В обстановке же разложения общественного организма и государственности, создавшейся после Февральской революции, кризис кадетской партии и идеологии только усилился. Политические группировки, оказавшиеся в результате революционных событий на вершине власти, не были заинтересованы в свободе слова. Попытки газеты "Речь" писать правду о происходившем в России вызывали со стороны новоявленных властителей угрозы прекратить ее издание. Керенский же однажды даже заявил относительно "Речи", что ей "не избежать привлечения к уголовной ответственности". По его словам, "печать неправильно понимает свои обязанности". Вы, сказал он редакторам газеты, "охотно отмечаете и подчеркиваете наши ошибки, но ничем не обмолвитесь обо всем хорошем, что мы делаем"*(22). Кадеты, больше всех из политических партий поработавшие для разрушения традиционной русской государственности, после свершившейся революции оказались на обочине политической жизни.

В начале августа 1917 года А.И. Каминка отправился с семьей на отдых в Крым. Возвратился он в Петроград 2 сентября. За несколько дней до этого Керенский в союзе с большевиками пресек попытку генерала Корнилова восстановить в столице порядок с помощью подчиненных ему войск.

Приход к власти большевиков сделал невозможным издание газеты "Право", и И.В. Гессен с А.И. Каминкой приняли решение о его приостановке.

Лето 1918 года А.И. Каминка провел в Киеве. Август Исаакович прибыл сюда как представитель Азовско-Донского банка для решения проблем, возникших в связи с переходом принадлежавших последнему угольных шахт в Никитовке (ныне г. Горловка) в пользование германской оккупационной власти. Но в его деловых переговорах с немцами неизбежно поднимались и политические вопросы. Каминка пытался внушить немцам, что жизненные интересы Германии требуют, чтобы она помогла свергнуть большевистское правительство и утвердить в Москве новое.

Надежду на содействие Германии в борьбе с большевиками лелеяли в себе в то время многие члены партии кадетов (в основном петроградское ее крыло): П.М. Милюков, Б.Э. Нольде, П.Б. Струве и др. Но после первых же разговоров российских политических деятелей с представителями германских властей им стала очевидной ее тщетность.

Во второй половине июня А.И. Каминка был приглашен военным инженером Трёйнфельсом (Treunfels), с которым он вел деловые переговоры, на беседу с германским дипломатом А. Муммом фон Шварценштайном. Вместе с ним на эту беседу пошел пребывавший в то время в Киеве П.Н. Милюков*(23). Из рассказа Павла Николаевича, записанного в его дневнике, можно сделать вывод, что Мумма фон Шварценштайна мало волновала проблема будущего устройства России. Так, он спросил Милюкова, какова цель его политической деятельности. "Чтобы выразиться кратко, это - объединение России в старых границах", - ответил Милюков. Немец переспросил: "Во всех старых границах?" Милюков ответил: "Да". "Это трудно...", - вздохнул представитель германских властей*(24). Далее Мумм фон Шварценштайн сказал, что "не знает России, что здесь трудно разобраться, что он служил лишь на Дальнем Востоке, в Китае и в Японии"*(25). По всей видимости, германский дипломат согласился встретиться с российскими политическими деятелями, главным образом, для того, чтобы прояснить возможность организации на Украине германского банка. На это указывают его обращенные к Каминке вопросы о положении банков в России, о предпочтениях украинских вкладчиков. Август Исаакович отвечал, что "здешние клиенты предпочитают вверять свои сбережения и делать дела в русских банках"*(26).

Возвратился А.И. Каминка из Киева в Петроград в сентябре 1918 года. Всю осень он не ночевал дома, опасаясь ареста, и скрывался вместе с женой на квартире у И.В. Гессена. Но уйти от предначертанного судьбой ему не удалось.

22 января 1919 года И.В. Гессен и еще девять публицистов и профессоров были арестованы. Был выписан ордер и на арест А.И. Каминки, но в тот день ему удалось скрыться на чужой квартире. Арестовали его через два дня при выходе из здания, где расположилась германская миссия. Судьба, однако, благоволила к Августу Исааковичу. Чекисты перевезли арестованного из Петрограда в Москву и скорее всего намеревались втянуть его в какое-нибудь крупное уголовное дело, но здесь вмешался бывший его ученик и сотрудник газеты "Право" А.Г. Гойхбарг. Он был в чести у большевиков и сумел добиться освобождения А.И. Каминки из-под ареста.

По воспоминаниям И.В. Гессена, "пребывание в тюрьме, с которым Каминке пришлось впервые познакомиться, произвело на него очень сильное впечатление и он решил нелегально бежать с женой. Но и тут подстерегла неудача: не без опасности добравшись до границы Финляндии, они натолкнулись на грубый отказ финских пограничников и должны были вернуться восвояси, отягчив свое положение, и без того угрожаемое, попыткой бегства, которое, при развившемся уже тогда доносительстве, легко могло стать известным Чеке"*(27). Новая попытка пересечь границу России с Финляндией, предпринятая А.И. Каминкой с женой в середине февраля 1919 года, оказалась удачной.

Покинув Россию, А.И. Каминка переехал в начале 1920 года в Германию и обосновался на постоянное местожительство в Берлине. 3 июня 1920 года он собрал пребывавших в то время в германской столице эмигрировавших из России преподавателей высших учебных заведений. На этом собрании была учреждена организация под названием "Русский Академический союз в Германии"*(28). Ее председателем был избран А.И. Каминка. Целью данного союза была объявлена защита интересов русских ученых и студентов, оказавшихся в эмиграции в Германии, содействие установлению их связи с научной общественностью за границей, организация научных конференций и изданий научных работ русских эмигрантов. В течение 1922-1923 годов в издательстве "Слово", соучредителем которого являлся А.И. Каминка, вышло под его редакцией четыре сборника трудов русских ученых-эмигрантов.

16 июня 1920 года группа присяжных поверенных, работавших до отъезда из России в Петербурге (Петрограде), а именно: Б.Л. Гершун, И.В. Гессен, И.М. Рабинович, М.Д. Ратнер - созвала собрание российских адвокатов-эмигрантов с целью учреждения "Союза русской присяжной адвокатуры". 19 июля того же года был утвержден устав данной организации. Ее главной задачей была объявлена защита и обеспечение (как юридическое, так и материальное) интересов присяжных поверенных из России*(29). Из 90 членов "Союза русской присяжной адвокатуры в Германии" только три или четыре человека были не евреями. В состав этой организации вошел и А.И. Каминка.

5 ноября 1920 года И.В. Гессен, В.Д. Набоков и А.И. Каминка подписали соглашение с немецкой издательской фирмой "Ульштейн" об организации издания в Германии русской ежедневной газеты под названием "Руль". Фирма "Ульштейн" брала на себя рекламу газеты, печатание ее тиража в своей типографии по себестоимости, реализацию выпущенных экземпляров. Русская сторона принимала на себя обязательство обеспечить своему компаньону годовую прибыль в 180 тысяч марок и при этом не издавать в течение пяти лет никакой другой русской дневной газеты в немецкоязычных странах. Политическая позиция газеты определялась только ее редакторами, то есть Гессеном, Набоковым и Каминкой. А поскольку названные лица исповедовали правокадетскую идеологию, то и газета "Руль" превратилась соответственно в рупор правокадетски настроенных эмигрантов из России.

И.В. Гессен входил в дело издания газеты "Руль" без особой охоты. Главным деятелем в этом предприятии был А.И. Каминка. Он вызвал из Лондона В.Д. Набокова*(30) и, склонив его на свою сторону, убедил тем самым Гессена принять предложение фирмы "Ульштейн".

Газета "Руль" оказалась едва ли не самым успешным периодическим изданием русской эмиграции. Ее тираж достиг за короткое время 20 000 экземпляров. Уже в 1923 году эту газету выписывали в 27 европейских странах, а также в целом ряде азиатских стран, в Австралии, на американском континенте. За границу Германии продавалось 80% всего тиража. Это позволяло газете выживать в условиях жестокого экономического кризиса в Германии, сопровождавшегося галопирующей инфляцией.

1 октября 1922 года в Берлине начал работать съезд русских юристов-эмигрантов, созванный по инициативе "Союза русской присяжной адвокатуры". Среди вопросов, рассмотренных на его заседаниях, важнейшими были два: 1) о правовом положении российских эмигрантов, 2) о правовом положении граждан в Советской России.

По первому и самому важному для участников съезда вопросу выступил с докладом "Публично-правовое положение русской эмиграции профессор С.К. Гогель. Он назвал русских эмигрантов "политическими эмигрантами" и обосновал их право на политическое убежище в тех странах, где они поселились*(31).

2 октября на съезде был заслушан ряд докладов по актуальным для русских эмигрантам вопросам международного частного права. Так, например, правовед А.Я. Гальперин выступил по теме: "Судебная практика английских судов по вопросам правового положения русских юридических лиц и о пределах применения советского законодательства", А.Н. Зак рассмотрел вопрос охраны прав на акции торгово-промышленных предприятий, П. Дубинский сделал доклад на тему "Новейшая французская практика и законодательство по русским делам"*(32).

17 февраля 1923 года А.И. Каминка участвовал в торжественной церемонии открытия Русского научного института в Берлине. Первую речь произнес профессор М.М. Новиков, занимавший с марта 1919 и до ноября 1920 года должность ректора Московского университета. Его доклад назывался "О работе русских биологов". Затем выступил с речью "Проблема современного правосознания" И.А. Ильин.

Каминка был членом организационного комитета по созданию этого учреждения и впоследствии читал в его рамках лекции по русскому торговому праву.

С 1926 года финансовое положение газеты "Руль" стало ухудшаться. Русские эмигранты покидали Германию. В начале 20-х годов здесь была самая большая по численности колония выходцев из России - почти полмиллиона человек. В течение 1925-1926 годов более половины эмигрантов переехали в другие страны - жизнь в Германии становилась для эмигрантов из России тяжелее с каждым годом. Теряла газета своих читателей и за границей - во многом из-за того, что вера русских эмигрантов в скорое падение большевистской власти и свое возвращение в Россию быстро таяла. А газета "Руль" продолжала твердить о близком крахе большевиков. Во второй половине 20-х годов такая ее позиция вызывала у людей с нормальным мировоззрением только раздражение. В этих условиях стала ощущаться нехватка финансовых средств на издание газеты. А.И. Каминка, считавший газету "Руль" своим детищем, несколько лет поддерживал ее из личных средств. Из документов видно, что в 1926 году он выделил на нужды газеты 6412 марок 90 пфеннигов, в 1927 году - 5900 марок. Кроме того, Август Исаакович организовал поступление благотворительных взносов за эти два года на сумму в 17 658 марок. И.В. Гессен в 1928 году передал на издание газеты 18 000 марок собственных средств. В конце концов недостаток денежных средств заставил редакцию газеты "Руль" объединиться с редакцией эсеровской газеты "Крестьянская Россия". Эсеры внесли в бюджет кадетской газеты 18 000 марок и изменили ее идеологическую направленность. Но и эта метаморфоза не спасла газету "Руль", ив 1931 году она прекратила свое существование.

Пребывание А.И. Каминки в Германии потеряло свой прежний смысл. Политическая обстановка в этой стране все более обострялась. Нацисты открыто рвались к власти. Август Исаакович счел благоразумным переехать на жительство в Ригу, где с весны 1929 года действовало Русское юридическое общество (под председательством О.О. Грузенберга*(33)) и регулярно издавался его печатный орган - журнал "Закон и суд"*(34).

Главные цели этого периодического издания были обозначены в обращении инициативной группы юристов-эмигрантов из России (П.Н. Якоби*(35), И.А. Форгач*(36), И.Л. Балинский), к русским юристам, проживавшим в Латвии и других странах. В нем говорилось: "Переживаемые нами дни поставили нас перед фактом широкой рецепции русского права подобно тому, как некогда после падения великой римской империи Западною Европою было воспринято римское право. Российское лихолетье, приостановившее временно развитие русского права на его родине, сделало то, что оно стало преемственно, в силу исторически сложившихся причин, разрабатываться в целом ряде вновь образовавшихся, т.н. лимитрофных государств. Лихорадочная работа по приспособлению Российского Свода законов, в свое время составленного в условиях самодержавного режима, к нуждам современной демократической государственности выдвинула ряд капитальнейших вопросов, настоятельно требующих незамедлительного разрешения и предварительного обсуждения в печати для наиболее удачной выработки новых норм законодательным путем. Толкование новел в связи с действующими старыми законоположениями требует также живого обмена мнениями между юристами. Предполагаемый журнал и должен служить Парламентом юридической мысли русских юристов. Он предполагает касаться юридических вопросов, не только относящихся до Латвии, где задумано издание, но также других, соседних с нею, стран. Он ставит своей первейшей задачей практическое разрешение юридических вопросов текущей действительности, открывая вместе с тем свои столбцы и теоретической разработке русского права"*(37).

Содержание первых же вышедших в свет номеров журнала "Закон и суд" показало, что его основателям вполне удалось осуществить свой замысел. Это периодическое издание стало настоящим хранилищем русской юридической традиции. Л. Бергман, впоследствии ставшая сотрудницей журнала "Закон и суд", писала после того, как ознакомилась с содержанием нескольких его номеров: "Какое-то удивительное чувство охватило меня: русский юридический журнал, и притом проникнутый старыми традициями, посвященный досоветскому праву, изобилующий массой знакомых фамилий! Всколыхнулось целое море воспоминаний о времени так еще близком и таком уже бесконечно далеком от нас, о людях, с которыми давно уже утратилась непосредственная связь! Страницы журнала несомненно будут той почвой, на которой объединится рассеянная по всему свету русская юридическая мысль"*(38).

Издание журнала пришлось на время, когда погибшая в революционной катастрофе 1917 года Российская империя превратилась уже в легенду, и то плохое, то скверное, что несла она в себе и что омрачало жизнь ее обитателей, уже позабылось ими, а все хорошее и светлое в ее огромном мире, очистившись от примесей скверны, стало для них еще лучше и светлее. Многие из эмигрантов - будь то русские или евреи - с неприязнью (а иногда и с открытой ненавистью) относились к Российской империи, когда в ней жили, возмущались существовавшими внутри нее политическими и правовыми порядками. Но когда эта империя погибла, они, оказавшиеся на руинах ее здания и выброшенные революционным взрывом за границу, вдруг осознали, что именно она, а никакая другая страна, именно это Русское государство, представлявшееся им бездушным и жестоким к ним, - было их истинной Родиной, родной для них обителью, единственным местом, где они могли жить духовными интересами, высокими устремлениями - той жизнью, для которой и предназначен человек.

Л. Бергман в одном из своих писем в редакцию журнала "Закон и суд" рассказала о разговоре, который у нее состоялся в конце 20-х годов с товарищем обер-прокурора Варшавского Высшего суда, жившим до революции в Одессе и работавшим в качестве присяжного поверенного. "А помните ли Вы, - говорил он, обращаясь к своей собеседнице, - наш русский устав гражданского судопроизводства? Как хорошо была составлена эта маленькая книжечка, не казуистическая, а все предвидевшая; безупречный стиль, сжатая форма, высокие принципы..."

Судебные порядки, существовавшие в Российской империи, высоко оценивали в начале 30-х годов XX века поляки, испытавшие их на себе в то время, когда они являлись ее подданными. Товарищ прокурора Люблинского апелляционного суда У. Каминский (ставший впоследствии прокурором) публично заявил в одной из своих речей, что "нужно отбросить всякую обобщающую презрительную беспредметную критику русской юстиции. В уголовных делах та русская юстиция стояла на высоком уровне, имела в своем составе людей опытных и добросовестных..."*(39)

Переехав в Ригу, Каминка сразу же включился в работу Русского юридического общества. 14 сентября 1933 года он выступил на заседании общества с докладом "Сперанский как реформатор и его конституционные идеи"*(40). Сказав о том, что оценка личности Сперанского его современниками и позднейшими историками была несправедливой, Август Исаакович подробно рассмотрел его реформаторскую деятельность. При этом он особо отметил, что народное представительство и конституционная монархия были для Сперанского не самодовлеющими ценностями, но лишь средствами для создания правового строя и основ гражданской свободы.

В 1934 году А.И. Каминка был избран главой редакционного комитета журнала "Закон и суд". С этого времени на страницах данного издания стали регулярно появляться его статьи по международному частному праву, акционерному законодательству, государственному праву.

Так, в пятом номере журнала была опубликована статья "Разноместные договоры по началам коллизионного права"*(41), в которой Каминка рассмотрел вопрос о том, какой принцип выбора права предпочтителен при решении споров по частноправовым договорам между контрагентами различной государственной принадлежности в случаях, когда в самом договорах нет указаний на то, какому праву стороны желали бы подчинить свои отношения. Отметив, что исследователи этого вопроса обычно допускают ошибку, пытаясь найти "одну спасительную формулу, одинаково пригодную при толковании решительно всех договорных отношений", он высказал мнение о том, что в таких случаях "необходимо прежде всего выяснить, какой закон желали при истолковании договора применить сами стороны". А поскольку стороны при заключении договора чаще всего об этом совсем не думают, то необходимо, писал Каминка, "толковать договор так, как стороны его толковали бы, если бы в момент его заключения их о том спросили, следовательно, надо истолковать договор так, что те выводы, которые при этом толковании получаются, наиболее соответствовали сущности тех отношений, которые они желали установить"*(42). Соглашаясь с тем, что принцип выбора права по месту заключения договора вполне оправдан при условии определенности и очевидности этого места для обоих контрагентов и неслучайности его с точки зрения взаимоотношений, ученый высказывался тем не менее в пользу того, что при отсутствии данного условия никакого основания для применения права места совершения договора нет.

В шестом номере журнала "Закон и суд" была опубликована статья А.И. Каминки "Контокоррентный договор по началам коллизионного права"*(43), которую сам автор представил в качестве продолжения его статьи о разноместных договорах. Задавшись вопросом о том, можно ли применить к контокоррентному договору в международном частном праве принцип выбора права по месту его заключения, он после ряда размышлений пришел к выводу, что такой принцип в договорах данного рода неприменим. По его словам, "выбор места заключения договора как нормального критерия для определения подлежащих применению норм, обусловливается тем, что в этом месте по большей части происходит подготовка договора, что сюда обычно обращается один из контрагентов для того, чтобы получить согласие другого, что здесь ведутся переговоры, засим здесь же переходящие в договор"*(44). Однако все эти основания, подчеркивал Каминка, "обычно отсутствуют при заключении договора контокоррента. Здесь место заключения договора остается, по большей части, малозаметным, мало выделенным в отношениях сторон, не может поэтому особенно фиксироваться в их сознании и претендовать на влияние на дальнейшую судьбу договора"*(45). Практика показывает, что в большинстве случаев контокоррентные договоры заключаются по почте, то есть между отсутствующими сторонами. "В этих договорах, - указывал Каминка, - место его заключения может вовсе не проявляться в сознании сторон, исчезая порой в ворохе писем, которыми им приходится обмениваться прежде, нежели прийти к соглашению. Сказать при таких условиях сторонам, что к их договорному отношению применяется закон места его заключения, значит ничего им не сказать"*(46). Неприменимо в контокоррентном отношении, признавал ученый, и право места исполнения договора, поскольку таких мест может быть очень много и по самому существу отношения чаще всего заранее просто даже невозможно знать, где будет выполнен договор. "Таким образом, - делал он вывод, - в тех случаях, когда в особенностях данных договорных отношений нет каких-либо указаний на то, что интересам, желаниям сторон, особенностям данных отношений соответствует применение какого-либо закона, выбор может быть только между местом предъявления иска и местом жительства должника. Место предъявления иска необходимо отвергнуть потому, что оно в одинаковой мере противоречит во всех договорных отношениях существу отношений между сторонами. Остается, таким образом, в нашем распоряжении один только принцип для отыскания подлежащего применения права, именно место жительства должника, соответственно тому, что Институт Международного права установил в своих положениях во Флоренции. Конечно, при этом имеется в виду местожительство должника в момент заключения договора. Вводить какие-либо изменения в зависимости от последующих изменений им местожительства значило бы вводить в договорные отношения элемент полной неизвестности"*(47).

В седьмом номере журнала "Закон и суд" А.И. Каминка начал публикацию серии довольно обширных статей о конституционных реформах в Италии в период фашистского режима. Первая из этих статей была посвящена положению короля и дуче в политической системе Италии*(48). Каминка показал в ней на конкретных фактах, что основной чертой верховной власти в Италии после того, как король назначил Б. Муссолини главой правительства, стал дуализм, который нашел себе выражение и в реальном соотношении сил между королем и дуче, и в законах, и в ритуалах. "Верховная власть, суверенитет, - писал он, - находится в Италии в руках двух лиц, одного, определяемого рождением, и другого, ставленника политической партии, который может быть в то же время главой правительства, который, однако, имеет громадное значение и в том случае, если главой правительства назначается лицо, к партии не принадлежащее. Необходимо признать, что это нечто совершенно новое в государственном строительстве и уже по одному тому заслуживает вдумчивого к себе отношения"*(49). Анализируя взаимоотношения двух носителей верховной власти - короля и дуче - Каминка приходил к выводу о том, что конфликты между ними могли быть разрешены силой и что этот способ их разрешения "не мог пугать фашизм". "Государство, - отмечал он, - это для фашизма организация для борьбы избранных за свои идеалы и поэтому не только не следует избегать возможности конфликтов путем компромиссов в организации государственной власти, но, наоборот, надо дать фашизму возможность в борьбу за свои идеалы вступить. Нельзя поэтому предоставить какому-либо государственному органу на основании закона принудить фашизм подчиниться его велениям. Надо предоставить фашизму возможность за свои идеалы вступить в бой и в борьбе обрести свое право. Параллелизм власти, отличное для того средство. Только в свете этого параллелизма властей короля и главы правительства дуче можно понять организацию главных органов управления: парламента, сената и большого совета, равно как и всю административную структуру Италии"*(50).

Следующую статью о конституционных изменениях в Италии Каминка посвятил парламенту и Большому совету*(51). Главная ее мысль заключалась в том, что взаимоотношения этих органов в итальянской политической системе отражали параллелизм законодательной власти, существование которого в условиях, сложившихся в стране в 20-30-е годы XX века, было вполне оправдано. Каминка высказал в этой статье мысль о том, что фашистская партия пришла к власти в Италии во многом потому, что была дискредитирована идея парламентаризма. "Парламенты, - писал он, - вместо того, чтобы искать выхода в изменении техники парламентской работы, ее порядка, вместо того, чтобы искать способа ограничить права искусственного большинства, спаянного только вотумом недоверия, ниспровергать министерства, обусловить выражение того недоверия, которое обязует министерство уйти в отставку, какими-либо требованиями, выполнение коих намечает пути и обеспечивает возможности образования нового министерства, предпочитали игру в парламентское большинство"*(52). Реформа конституционного строя лишила парламент права устранять неугодных ему министров и значительно урезала его законодательную власть, предоставив соответственно правительству правомочие издавать законы-декреты. На рассмотрение парламента должны были теперь вноситься лишь общие принципы законодательных актов. Каминка считал такое нововведение в некотором смысле оправданным. По его словам, "юристы давно обращали внимание на то, что сложные законы, так называемые уложения или кодексы, не могут быть серьезно рассматриваемы и улучшаемы в многочисленных собраниях неспециалистов. Наоборот, в этой обстановке легко проходят ухудшения законов, кажущиеся улучшениями только потому, что собрание не в состоянии понять и оценить действительное значение отдельного параграфа кодекса, так как для этого нужно понимание его значения именно как части целого"*(53).

Тем не менее парламент играл, по мнению Каминки, немаловажную роль в итальянской политической системе. Сохранение парламента и с урезанной компетенцией, и с крайне сложными выборами, исключавшими непосредственность выражения народом своей воли, означало не только дань уважения исторической традиции, но и признание необходимости сохранения каких-то путей от народного сознания к органам государственного управления. По мнению Каминки, "для законодательной деятельности, требующей вдумчивого отношения, и был создан Большой совет, из небольшого числа ответственных деятелей и высших служилых людей". Но как признавал ученый, законодательная функция этого органа также была урезанной. Большому совету предоставлялись заботы лишь о тех законах, которыми определялась деятельность высших органов власти. В его ведении как законодательного института находились вопросы престолонаследия, пределы королевских полномочий и круг полномочий главы правительства, а также объем собственных полномочий.

Подводя итог своему анализу соотношения власти парламента и Большого совета, Каминка писал: "Фашизм произвел переоценку значения права и силы, государства и личности в процессе государственного строительства. Не компромисс между этими двумя началами, но торжество государственности путем подчинения ему личности и уничтожения индивидуальных свобод были задачами, которые поставил себе фашизм. Но при этом для того, чтобы остаться верным своему историческому происхождению, для того, чтобы сохранить за собой правотворческую силу, надо было фашистские учреждения связать с организацией народных масс"*(54).

Свою статью о парламенте и Большом совете А.И. Каминка закончил фразой: "От ответа на вопрос, как организована народная масса в фашистском государстве, зависит ключ к пониманию существа фашизма". Данный ответ он дал в статье "Фашистская партия и корпоративно-профессиональные союзы", опубликованной в девятом номере журнала "Закон и суд" за 1934 год*(55).

Разобравшись с государственным строем итальянского фашизма, Каминка обратился к теме конституционного развития Франции. В статье под названием "Попытка изменения Конституции Франции"*(56) он дал свою оценку проекту конституционной реформы, предложенному премьер-министром Франции Гастоном Думергом (Gaston Doumergue)*(57). В то время, когда Август Исаакович писал эту статью, указанный проект был уже отклонен французской Палатой Депутатов, и его автор ушел в отставку. Казалось бы, не было уже никакой нужды обращаться к нему. Но Каминка был иного мнения. "Конечно, с точки зрения изучения положительного права, сданный в архив законопроект не имеет особого значения, - разъяснял он свою позицию. - Пройдут года, к вопросу, быть может, и даже наверное, вновь вернутся, но в иной обстановке; поблекшие листы проекта потеряют свое былое значение, превратятся в историческую справку, мало понятную для новых людей, упрятанную в какое-либо незаметное примечание к мотивам нового проекта. Но это ни в малейшей степени не уменьшает для юриста значения проекта как такового, с точки зрения характеристики современных правовых течений, современного общественного правосознания, с точки зрения характеристики влияния идей на правотворческие процессы, и именно с этой точки зрения и сданный в архив проект французской конституции, одной из старейших республиканских конституций, заслуживает серьезного внимания"*(58).

Самым радикальным нововведением конституционного проекта Думерга было предоставление Президенту Республики права роспуска Палаты Депутатов помимо согласия Сената. Все содержание проекта было пронизано одной основной идеей - стремлением усилить власть правительства, создать для него более самостоятельное по отношению к парламенту положение. И против этой идеи проекта, как отметил Каминка, принципиально никто во Франции не возражал. Возражение в Палате Депутатов вызвало именно предложение наделить Президента правом роспуска нижней палаты парламента без согласия верхней палаты. По мнению Каминки, это предложение было вполне логичным - принятие его позволяло в случае возникновения конфликта между Президентом и парламентом легко его разрешить с помощью населения страны, посредством роспуска Палаты Депутатов и назначения новых выборов в нее.

Последней наиболее значительной работой А.И. Каминки, опубликованной в журнале "Закон и суд", была его полемическая статья "Законны ли единоличные акционерные компании? (По поводу статьи В. Кацнельсона)"*(59). Данный вопрос является, в сущности, вопросом о юридической природе акционерной компании. Если акционерная компания является товариществом, как это утверждалось в решении Гражданского Кассационного Департамента Правительствующего Сената от 11 мая 1905 года*(60), то единоличная акционерная компания незаконна, поскольку в этом случае нет "лиц, соединенных в один состав" и нет договора. Если же акционерная компания есть всего лишь предприятие, то существование ее в одном лице - законно.

Действовавшие в Прибалтийских государствах нормы Свода законов Российской империи, в частности, ст. 2131 тома X, части 1, предполагали, что акционерные компании составляются "из многих лиц". В. Кацнельсон в своей статье "Единоличное Акционерное Общество (Einmanngesellschaft, One man Company)"*(61) попытался доказать, что текст статьи 2131 "не должен служить основанием для признания в Прибалтике незаконным существование единоличных акционерных обществ"*(62). По его словам, выражение "из многих лиц", употребленное в статье 2131, "скорее всего объясняется архаичностью этой статьи. Статья эта имеет не столько дефиниционный, сколько описательный характер. Она просто констатирует способ возникновения акционерных обществ того времени (1836 г.), когда мысль об единоличных акционерных обществах никому еще в голову не приходила"*(63).

А.И. Каминка подверг критике способ, который избрал для доказательства своего вывода В. Кацнельсон, и привел свою аргументацию в пользу того, что единоличная акционерная компания не может быть законной, поскольку она является по своей юридической природе товариществом - договорным объединением нескольких лиц. По его словам, именно из того, что в акционерной компании "отношения между участниками принимают столь объективный, от договорных форм, требующих всегда единогласия, характер, именно потому, что акционерная форма товарищества является формой единения, в максимальной степени в своем существовании обособленной от судьбы его участников, следует, что формой этой не должен воспользоваться единоличный предприниматель, для деятельности которого деловой оборот вырабатывает иные формы, дающие ему всю полноту власти и выгод и возлагающие на него всю тяжесть ответственности"*(64).

1938 год стал последним годом в жизни журнала "Закон и суд". Принятый в этом году в Латвии "Закон о печати" установил, что для выпуска периодических изданий необходимо разрешение Министерства общественных дел. Русское юридическое общество в Латвии, выступавшее в качестве издателя журнала "Закон и суд", обратилось за таким разрешением в указанное министерство. В свою очередь, чиновники министерства запросили у Политической полиции справку о благонадежности издателя. Когда же полиция дала положительный ответ, Департамент печати и обществ Министерства общественных дел обратился 12 июля 1938 года в Министерство юстиции с просьбой дать отзыв о желательности продолжать выпуск журнала. Министерство юстиции в ответ на это обращение сообщило Департаменту печати и обществ 18 июля свое мнение "о нежелательности перерегистрации Русского юридического общества" и о невозможности в связи с этим разрешить издание его журнала "Закон и суд". Причину отказа Министерство юстиции не скрывало, открыто заявляя в своем письме в Департамент: "Кроме того, упомянутое издание не совсем соответствует духу и целям новейшего законодательства нашего государства, поскольку оно [издание] еще слишком много живет в практике и теории юриспруденции бывшей России".

Русскому юридическому обществу было позволено выпустить в свет лишь набранный уже номер журнала "Закон и суд", который, таким образом, стал последним - 90-м с момента начала его издания. Такая судьба русского журнала в Латвии была вполне предсказуемой. Пришедшее к власти 15 мая 1934 года в результате государственного переворота правительство Карлиса Улманиса было фашистским. В своей культурной политике оно исходило из того, что "в пределах Латвийского государства есть место только... для латышской культуры". Но проживавшие в Латвии русские ученые до конца не верили в то, что в европейском государстве возможно закрытие научного журнала и научного общества только потому, что они являются русскими и издаются на русском языке. 30 сентября 1938 года П.Н. Якоби писал сотрудничавшему с журналом "Закон и суд" правоведу А.В. Маклецову в Любляну: "Все же мы не могли предполагать, что шовинистическая власть посягнет на научную мысль, между тем это случилось. Нас закрывают. Казалось бы, если им не нужен наш журнал, то зачем же закрывать возможность следить за развитием русской юридической мысли тем, кто интересуется нашим журналом. А вот видите же, мегаломания и шовинистический обскурантизм пресек нашу деятельность. Словом, нам предоставлена возможность выпустить заключительный последний номер... О том, насколько нас поразил отказ в перерегистрации нашего издания, говорить не приходится. Когда последний номер будет разослан, я позволю себе послать Вам уже готовую статью, где сопоставлены госуд. устройства в трех балтийских странах и Вы увидите, в какой кошмарной обстановке приходилось мне работать".

А.И. Каминка с закрытием журнала "Закон и суд" остался без дела, которому служил сорок лет. С 1898 года он почти непрерывно издавал какой-либо юридический журнал или газету. С 1938 года наступил самый тяжелый период в его жизни. Продлился он менее трех лет.

1 июля в Ригу вошли немецкие войска. Латышские нацисты получили полную свободу действий. В Риге началось истребление евреев. 4 июля латышскими фашистами была сожжена вместе с людьми Большая хоральная синагога. В ее подвалах пряталось около 2000 рижских евреев и около 500 евреев-беженцев из Шауляя. Но это злодеяние оказалось только подготовкой к тому, что было осуществлено несколько месяцев спустя.

В ноябре-декабре 1941 года в сосновой роще у станции Румбула латышские и немецкие фашисты уничтожили все население Рижского гетто: было убито почти пятьдесят тысяч евреев. Всего же на территории Латвии в годы немецкой оккупации было уничтожено более 70 000 евреев - почти вся еврейская община.

В Рижском гетто погиб на 81-м году жизни известный еврейский историк Шимон Дубнов, были уничтожены почти все проживавшие тогда в Риге ученые, писатели, врачи, юристы еврейского происхождения. И если Август Исаакович Каминка дожил до осени 1941 года, то можно с большой долей уверенности предположить, что и он не избежал страшной участи рижских евреев.



  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29


Очерки торгового права
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации