Переписка В.И. Вернадского с Б.Л. Личковым (1940-1944) - файл n1.doc

приобрести
Переписка В.И. Вернадского с Б.Л. Личковым (1940-1944)
скачать (3648.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc3649kb.08.09.2012 23:54скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
АКАДЕМИЯ НАУК СССР

Архив АН СССР
ПЕРЕПИСКА

В. И. Вернадского

с Б. Л. Личковым
1940—1944
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА
1980
[ 1 ]
УДК 550.4
Переписка В. И. Вернадского с Б. Л. Личковым (1940—1944). М.: Наука, 1980.
Переписка академика В. И. Вернадского с профессором Б. Л. Личковым продолжалась 27 лет. Оба адресата сохранили почти все письма. Несмотря на разницу в возрасте в 25 лет, обоих ученых связывала тесная дружба и большое взаимопонимание. В переписке отражены события личной жизни, научной, научно-общественной. Обсуждаются вопросы только что задуманных научных трудов. Читатель как бы включается в лабораторию творчества двух крупных ученых, имеет возможность проследить ход и развитие их мыслей от зарождения новых идей до завершения их в на­учных трудах.

Переписка, публикуемая в данной книге, относится в основном к го­дам Великой Отечественной войны. В ней рассматриваются крупные науч­ные проблемы и отражен патриотизм обоих ученых, вера в неизбежную победу Советской Армии.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, прежде всего геологов, геохимиков, биогеохнмиков, биологов, историков науки и лиц других специальностей.

Ил. 2. Список лит. 190 назв.
Редакционная коллегия:

Б. М. КЕДРОВ (председатель),

А. В. СИДОРЕНКО, А. Л. ЯНШИН, М. С. БАСТРАКОВА,

Б. В. ЛЕВШИН (отв. редактор),

И. И. МОЧАЛОВ, К. П. ФЛОРЕНСКИЙ
Составитель тома

В. С. НЕАПОЛИТАНСКАЯ




20801-278




П

________________

265-80, кн. 2 1904010000



055 (02)-80






© Издательство «Наука», 1980 г.


[ 2 ]
ПРЕДИСЛОВИЕ
Письма ученых издавна занимают видное место среди важнейших источников истории науки. За последние десятилетия научная переписка превратилась в один из видов популярных изданий и из года в год приобретает все больший интерес для современного читателя. Он не только находит в ней малоизвестные факты из жизни выдающихся ученых, но и получает возможность следить за ходом их научного творчества, сталкивается не только с дра­мой людских судеб, но и, по образному выражению А. Эйнштей­на, с «драмой идей», узнает из первых рук о трудностях и радо­стях научного поиска, становится свидетелем жизненного подвига людей, прокладывающих новые пути в науке. Публикация писем ученых имеет в наши дни самое разностороннее значение — био­графическое, историко-научное, теоретическое, этическое. Осо­бенно велико научное и этическое значение переписки таких уче­ных, с именем которых связано рождение целых эпох в истории науки, жизнь которых является примером беззаветного служе­ния научной истине.

Переписка В. И. Вернадского (1863—1945) с Б. Л. Личковым (1888—1966) является тому ярким примером. По времени она ох­ватывает более четверти столетия, с 1918 по 1944 г., а по содержанию — обсуждение фундаментальных вопросов естествознания и ряда важных конкретных проблем геологии, актуальных и в наши дни.

Ученые работали на переднем крае современной им науки. Идеи и труды В. И. Вернадского оказывали большое влияние на творчество Б. Л. Личкова; в свою очередь, В. И. Вернадский во многом прислушивался к мнению Б. Л. Личкова, посылал ему свои работы на просмотр, просил критики.

Переписка представляет собой значительное по объему и чрезвычайно интересное по содержанию собрание документов, связанных с организацией советской науки и ее историей. В. И. Вернадского и Б. Л. Личкова связывали не только чисто научные интересы, но и многолетняя совместная работа в обла­сти организации исследований сначала на Украине, а затем в АН СССР в Ленинграде. Не случайно в письмах В. И. Вернад­ского как в этот период, так и в последующие годы немало ме­ста занимают вопросы постановки научной работы в ряде важнейших отраслей естествознания.

Как уже говорилось в предисловии к первой книге перепис­ки, вся она разделена на четыре части, соответствующие основ­ным этапам жизни и деятельности обоих ученых. В первую кни­гу вошел материал первых трех частей — письма за 1918—
3
1939 гг. (96 писем В. И. Вернадского и 112 — Б. Л. Личкова). Это период организации Украинской академии наук, совместной работы в Комиссии по изучению естественных производи­тельных сил (КЕПС) и пр.

Вторая книга является четвертой частью всего издания. Она содержит письма ученых периода Великой Отечественной войны. Переписка прекратилась со смертью В. И. Вернадского (6 января 1945 г.), скончавшегося незадолго до окончания войны. Эта часть переписки не только большая по объему (82 письма В. И. Вернадского и 114 — Б. Л. Личкова), но, пожалуй, и наиболее насыщенная и интересная в научном отношении.

Военные годы были важным периодом в жизни и творчест­ве каждого из ученых, временем напряженной и плодотворной работы.

В. И. Вернадский заканчивал работу над «главной книгой» жизни «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения», считая ее подводящей итоги своей научной деятельности.

Историю создания этой «главной книги», работу Владимира Ивановича над ней и те изменения первоначального замысла, которые произошли в процессе научного творчества, можно проследить по его письмам.

В 1935 г. (см. Книгу 1) Вернадский впервые написал Личко­ву: «Думаю — и вижу, что дальнейшее откладывание вредно — много думаю над книгой жизни моей: «Биогеохимическая энер­гия Земли»» (с. 155). Затем, 5.IV.1936 г.: «...хочу писать и за­кончить сложившуюся в голове книгу «О некоторых основных понятиях биогеохимии»... Мне кажется, мне удалось здесь по­дойти к довольно крупным новым обобщениям» (с. 172). Далее: «Сейчас я, по-видимому, овладел своей работой над основными понятиями биогеохимии, над которыми работаю эти последние годы» (с. 175). С 1937 г. эта рукопись уже упоминается в пись­ме как «главная книга»: «Вот какова человеческая жизнь! Ко­нечно, несколько дерзко было начать писать главную работу жизни в 73 года» (с. 194). В 1938 г.: «Начал работать над своей книгой. Как всегда, переделываю все написанное, но вижу, что углубляюсь» (с. 213); «...поднимается вопрос, в каких условиях на Земле может происходить и происходит ли переход из области одной геометрии в область другой. Посылаю Вам копию параграфа моей книги, в котором я сжато пытался изложить это вскрывшееся передо мной явление» (с. 222). В книге «Хими­ческое строение биосферы Земли и ее окружения» действительно есть параграф, где обсуждается эта проблема. Следовательно, уже в 1938 г. тематика «главной книги» расширилась и как-то начала видоизменяться.

С середины 1939 г. начинается новый этап в работе над «главной книгой». Письмо от 8.Х.1941 г.: «Моя книга разрос­лась и, очевидно, вышла из пределов биогеохимии. Все время ее переделываю». Соответственно меняется и название книги. Письмо от 22.XI 1941 г.: «...работаю над книгой. Заглавие пере-
4
менил и план все больше выявляется». 18.IX.1943 г.: «Сегодня решил начать готовить к печати первый том моей главной книги «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения». Ч. I. Геологическое и геохимическое проявление Земли как планеты в Солнечной системе и в Млечном пути. Еще предстоит большая работа с примечаниями».

К сожалению, текст этой большой неоднократно перераба­тывавшейся рукописи так и не был закончен автором.

Попутно с работой над «главной книгой» ученый излагал свои мысли о симметрии и диссимметрии, времени и пространст­ве, правизне и левизне, логике естествознания в очерках, кото­рые публиковал как отдельные выпуски «Проблем биогеохи­мии».

За эти годы им подготовлены и частично опубликованы статьи по метеоритике, определению изотопного состава вод, метаморфических пород и минералов, о необходимости работ по сбору космической пыли, о геологических оболочках Земли как планеты и т. д. В эти годы он проводил большую научно-организаторскую работу. По его инициативе были созданы и начали работать новые академические организации, такие, как Комитет по метеоритам, Комиссия по изотопам, Комиссия по проблемам урана, а также Международная комиссия по определению гео­логического возраста Земли. Все они существуют поныне и развиваются в тех направлениях, которые намечал В. И. Вернад­ский.

Когда началась Великая Отечественная война, В. И. Вернад­ский был эвакуирован в Боровое Казахской ССР, а в августе 1943 г. вернулся в Москву. Этот период стал для ученого, пере­шагнувшего в 1943 г. свой восьмидесятилетний рубеж, временем подведения научных итогов — годами, когда были сделаны его крупнейшие научные обобщения. В эти годы он не только окон­чательно сформулировал свое классическое учение о биосфере, но и создал новое учение — о закономерном переходе биосферы на иную, более высокую ступень эволюции — ноосферу, «сферу разума». Ноосфере В. И. Вернадский предполагал посвятить специальный раздел в своей «главной книге», однако он не успел изложить свои представления о ней в развернутом виде. Очень сжато, почти конспективно он изложил свои основные мысли и представления в небольшой статье «Несколько слов о ноосфере». Биосфера постепенно перерабатывается научной мыслью «социально организованного человечества». Этот естественный объективный процесс, аналогичный по своему значению и раз­маху геологическим процессам, неуклонно ведет к созданию ноосферы. По убеждению ученого ноосфера — это не просто соз­данная трудом и мыслью человека «вторая природа» — техносфера. Он вкладывал в понятие ноосферы, помимо всего проче­го, большое этическое содержание. Отсюда его исторический оптимизм, уверенность в конечном торжестве разума, добра и справедливости и горячая вера в победу над фашизмом.
5
Эта убежденность постоянно звучит в его письмах к Б. Л. Личкову 1941—1944 гг.; она прозвучала и в заметке «Несколько слов о ноосфере», написанной в 1944 г. С глубокой уверенностью в победе В. И. Вернадский даже в самые тяжелые, казалось бы, годы и месяцы войны не переставал разрабатывать планы работ по восстановлению производительных сил страны, разрушенных фашистскими оккупантами, создавать проекты послевоенной организации научно-исследовательских работ в СССР, выдвигать планы международного научного сотрудничества. В те же годы В. И. Вернадский уделял большое внимание вопросам истории науки. К трудам, написанным им в военные годы, относится, в частности, одна из его лучших историко-научных работ «Гете как натуралист».

Годы Великой Отечественной войны были весьма плодотворными и для Б. Л. Личкова. В середине 1940 г. он ушел из Волгостроя, в системе которого долгое время работал, и переехал в Самарканд, а затем, в 1943 г.,— в Сталинабад (Душанбе). Он преподавал в Самаркандском университете, участвовал в экспедициях, связанных с изучением природных ресурсов Средней Азии, отдавал много сил и энергии полевым исследованиям. В предвоенные и военные годы Б. Л. Личков занимался преимущественно гидрогеологией и инженерной геологией. Он автор одной из первых классификаций подземных вод, основанной на генетических и зональных признаках. В послевоенные годы он занимается литологией и тектоникой, основывает новую отрасль знания — астрогеологию и стремится разработать основы теории Земли на базе геометрических (теория фигуры Земли), геофизических (гравитационные и ротационные особенности планеты) и общегеологических идей (динамика геосфер, движения континентов, эволюция живого вещества в биосфере). Особое внима­ние он уделяет проблеме пространства Земли, его состояния, диссимметрии и т. д.

К концу жизни Б. Л. Личков, подобно В. И. Вернадскому, стремится связать общегеологические проблемы с общечелове­ческими, размышляет о предназначении человечества, его пла­нетарной и космической сущности. Наследие Бориса Леонидови­ча Личкова еще не изучено и не систематизировано, что следовало бы сделать, имея в виду глубокий интерес и внимание, которые уделял идеям и мыслям Б. Л. Личкова великий ученый его близкий друг Владимир Иванович Вернадский.

В первой половине 40-х годов Б. Л. Личков был полон энергии, творческих замыслов и научных идей, которыми он неизменно делился со своим старшим другом. Переписка ученых в этот период представляет собой не просто взаимную информа­цию о жизни и работе, а оживленный обмен мнениями как по поводу конкретных положений, высказывавшихся каждым из них, так и по общим проблемам естествознания. Ко многим вопросам, таким, например, как движение материков, осадко­образование, происхождение каустобиолитов, и другим ученые
6
подходили с разных позиций, а потому обмен мнениями нередко перерастал в настоящую научную дискуссию. Это делает пере­писку интересной и полезной прежде всего для специалистов. Многие из обсуждавшихся вопросов еще далеко не разрешены. Полемика ученых, заключенная в письмах, дает повод для размышлений, будит мысль, стимулирует поиски собственных ре­шений. Большой интерес для самого широкого круга читателей представят раздумья обоих ученых, и прежде всего В. И. Вер­надского, по общим вопросам естествознания.

Однако, обращая внимание читателей на эту сторону пере­писки, необходимо отметить некоторые особенности терминоло­гии обоих корреспондентов. Научный язык и стиль В. И. Вер­надского сложились в последней четверти XIX — начале XX в., а потому все его рукописи, включая переписку, несут на себе стилевую и терминологическую печать того времени. Это отно­сится в какой-то мере и к Б. Л. Личкову. Так, под словом «фило­софия» и тот и другой, как правило, понимали чисто умозритель­ную, не строящуюся на данных естествознания философию. Отсюда нередкое у В. И. Вернадского противопоставление «фило­софии» и «положительной» эмпирической науки. Термин «реаль­ность» у В. И. Вернадского соответствует философскому понятию материи в современном смысле, а термин «материя» обозначает лишь материю-вещество. Слово «материализм» часто служило и В. И. Вернадскому и Б. Л. Личкову для обозначения грубого эмпирического материализма и т. п. При чтении писем это надо всегда помнить.

Во многих письмах последнего периода переписки упомина­ются дети В. И. Вернадского Георгий Владимирович и Нина Владимировна. Они в эти годы жили в США. Георгий Владими­рович с 1927 г. был профессором кафедры русской истории в Йельском университете и жил в г. Нью-Хейвене, где и скончался в 1975 г. Дочь Владимира Ивановича Нина Владимировна Толль выехала в 1939 г. из Праги в США вместе с дочкой Танечкой, горячо любимой внучкой Вернадских. Нина Владимировна Толль — врач-психиатр в г. Мидльтаун (штат Коннектикут). Интересно отметить, что она применяет при лечении пациентов метод, предложенный еще ее отцом, а именно введение в орга­низм больного недостающих микроэлементов.

Следует еще сказать несколько слов о работе над подготов­кой переписки к печати. Задумана она была в 1964 г. совместно с Б. Л. Личковым. После того как все письма были перепечата­ны с подлинников, Б. Л. Личков, ознакомившись с ними, пред­ложил значительно сократить тексты его писем, справедливо полагая, что в них много повторений и слишком много личного, что не может заинтересовать постороннего читателя. В связи с этим было решено опубликовать в основном тексты тех писем, где обсуждаются научные и научно-организационные проблемы, и лишь в небольшой части сохранить элементы личного. Б. Л. Личков умер в 1966 г., не доведя до конца работу над пе-
7
репиской, но его пожелания в дальнейшем соблюдены. Исключенные из писем тексты помечены квадратными скобками с тремя точками [. . .].

Подлинники писем хранятся в Архиве АН СССР, письма В. И. Вернадского — в фонде Б. Л. Личкова № 1039, опись 3; письма Б. Л. Личкова — в фонде В. И. Вернадского № 518, описи 2 и 3. Эти сведения указаны в конце каждого письма. В начале письма, если автором не указано место, где оно была написано, и не стоит дата, это сделано редколлегией по косвеннным данным и сведения эти взяты в квадратные скобки.

В конце переписки помещен указатель лиц, упоминаемых в письмах, с подробными данными о них, необходимыми для пояс­нения текста.

В заключение следует также пояснить отсутствие коммента­риев к геологической части переписки. С просьбой помочь в ком­ментировании мы обращались ко многим крупным геологам, непосредственно занимающимся проблемами, затрагиваемыми в переписке (движение материков, осадкообразование, происхождение каустобиолитов и т. д.), и выяснили, что по этим вопросам отсутствует единство взглядов. Поэтому редколлегия решила публиковать переписку без специальных геологических коммен­тариев.

По другим вопросам комментарии даны М. С. Бастраковой, И. И. Мочаловым, В. С. Неаполитанской и К. П. Флоренским. К части писем имеются примечания Б. Л. Личкова и секретаря В. И. Вернадского А. Д. Шаховской, которая первая перепечатала все письма Владимира Ивановича и дала к ним (на копи­ях) некоторые комментарии, что сделал и Б. Л. Личков. Эти комментарии помечены их инициалами: Б. Л. Л. или А. Д. Ш.

Считаем своим долгом выразить благодарность за помощь при работе над перепиской О. Л. и Н. А. Кардаковым, Л. Д. Куз­нецовой, Г. А. Казакову, А. А. Мигдисову, а также Р. К. Балан­дину, который помог осветить научную деятельность Б. Л. Лич­кова.
М. С. Бастракова, В. С. Неаполитанская
[ 8 ]


ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ

ВЕРНАДСКИЙ
( — )


( — )
ПИСЬМА

209

Б. Л. Личков В. И. Вернадскому
[Переборы,] 2 января 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

на днях я послал Вам большое письмо, где высказывал некото­рые свои соображения по поводу полученной мною от Вас не­давно книжки «О материально-энергетическом отличии живых тел от косных и пр.» [19]. В нем я сказал не все, что хотел, и кое-что осталось при мне, но мне кажется, что преждевременно и опрометчиво было бы высказывать все, ибо многое из моих дальнейших замечаний, связанных с расшифровкой противопо­ставления Вами Вашей точки зрения взглядам Эйнштейна, мо­жет быть, просто отпадет, когда я прочту дальнейшие выпуски работы Вашей.

Я предложил Издательству Академии наук переиздать пятым изданием в 1940 году мою книгу о движениях материков [51] и не имею ответа из издательства, хотя написал давно. Я написал, с одной стороны, С. И. Вавилову, а с другой — просто, безлич­но, в издательство. [. . .] Быть может, Вы найдете как-нибудь возможность узнать, как обстоит вопрос о переиздании книги моей, и в случае надобности замолвите там за меня словечко. [. . .]

Недавно я запросил Институт географии Академии наук, мо­жет ли быть там напечатана моя статья «О четвертичных дви­жениях Украинской кристаллической плиты» [47]. Получил от А. А. Григорьева письмо с предложением прислать статью. Гри­горьев обещает, если статья не чисто геологическая, напечатать ее в «Проблемах физической географии». [. . .]

Не можете ли Вы, Владимир Иванович, сообщить точно ос­новные факты из той статьи с данными о глубоком бурении на дне океана, о котором Вы мне рассказывали?

В январе, в 20-х числах, я предполагаю на несколько дней заехать в Москву.
Привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 1, 2.
9
210

В. И. Вернадский — Б. Л. Личкову
[Москва,] 5 января 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

очень был рад получить Ваше письмо от 28 декабря, и мне xoчется, не откладывая, ответить на него, хотя я сейчас завален срочной работой — корректурой книги «Биогеохимические очерки» [17], которая, дважды напечатанная, не могла выйти в свет в 1930 и в 1936 гг. Сейчас она как будто бы выйдет в свет 1.

Прежде мелочь: прислать ли Вам книжку Биленко «Материалы догеологичной истории долины Днепра»? [102].

Буду ждать с интересом Вашей переработки «Движения материков» [51], но я не вижу условий в строении планеты для реального осуществления этой гипотезы. Мне кажется, это — повторение явления Бодэ — совпадение возможностей, но не реальностей. Мне кажется, геофизические данные (если мы отбрасываем гипотезу о расплавленной некогда планете) не дают ей места 2. Наблюдения над реальными движениями (явление, которое может быть независимо от гипотезы Вегенера,— очень сложные небольшие перемещения в результате небольших поверхностных геологических смещений) дали, как известно, результаты, противоречащие гипотезе Вегенера. Их, конечно, надо продолжать. Точно так же палеонтологические данные не могут доказать это явление. Мне кажется, это логические явления раз­ного порядка и при оценке пластичности живого вещества па­леонтологи не учитывают темпа геологического времени. На­сколько я знаю, стратиграфическое сходство между противопо­ложными концами океана очень приблизительное, чтобы не сказать больше. Я с интересом прочту Вашу книгу, но не думаю, чтобы в этом явлении надо было искать решения вопроса.

Статью Нётцлина [181] вышлю из нашей библиотеки. Книгу Вильзера [190], которая есть у меня, не могу найти. Как найду — пришлю.

Я сознательно не углубляюсь в логический анализ понятий «совокупность» и «среднего», ибо по опыту знаю, что в сложных процессах, в описательном естествознании, которое мы изучаем, мы неизбежно при этом придем в тупик, ибо логические понятия неизбежно не охватывают содержание реальности. Они слишком отвлеченны. Книгу А. А. Чупрова [166] знаю по заглавию. Много слышал о ней хорошего. Теперь, через 10 лет после его смерти, она вышла на английском языке. Благодарю за указа­ние 3. Книгу достану. Но мне кажется, средний живой индивид живого вещества не отвечает среднему статистических совокуп­ностей. [. . .] Мне кажется, что индивидуальность в живом ве­ществе в аспекте природы (биосферы) проявляется впервые только в человеке. Поэтому я считаю ошибкой, когда противопоставляют человека среде, так как о среде или о природе мыс-
10
лят как о чем-то изотропном, забывая, что живой организм и живое вещество живут в биосфере, от нее неотделимы и являют­ся ее функцией, но ее в свою очередь создают. Поэтому я думаю, что противопоставляя живой организм косным телам биосфе­ры, я имею дело с совершенно другим явлением, чем если я противопоставляю живое вещество биосфере. [. . .]

Я был сам очень удивлен, когда в одной из работ Пирса я увидел указание на Демокрита. Жизненно ощутил тогда (1936) современное значение древней эллинской мысли. Пирс — сын знаменитого американского математика и сам крупный матема­тик считается одним из основателей прагматизма, но прагматистом он, очевидно, не является. Сейчас вышла впервые (он умер в 1914 г.) первая книга об его философии, и там она назы­вается эмпиритицизмом. Я ее выписал. Может быть, она окажет­ся ближе к моим философским исканиям, чем философский скептицизм 4.

В связи с диссимметрией, мне кажется, Вы не учитываете того положения, что монокристалл должен быть приравнен к молекуле. Это-то огромное изменение, которое показано Федо­ровым и Шенфлиссом и до сих пор настоящим образом не вош­ло в нашу химическую мысль: я этого касаюсь в статье о правизне и левизне [21], которая подписана к печати. Конечно, правильно построенные стереохимические формулы должны совпадать с правильно сделанными рентгенограммами моно­кристаллов. Но, к сожалению, рентгенограммы в подавляющей части связаны с теоретическими допущениями, вызывающими сомнение. Отпечатки легких элементов в них не проявляются. Особенно это важно для водорода. В то самое время, как, на­пример, рентгенограмма ортоклаза является фактом, ибо мате­матически выводится из дифракционных отпечатков, рентгенограмма каолина основана на конъюнктурах и противоречит хими­ческим фактам. Для наилучше изученных стереохимических формул преобладание легких элементов так велико, что практи­чески рентгенограмма их играет очень условную роль. Это, ко­нечно, преходящая вещь. Химики для водорода даже допускают гипотезу, что водород не имеет постоянного места в решетке. Они могут это утверждать потому, что опытной проверки нет. Сейчас в моей лаборатории кончается постройка аппарата для электронограмм, которые теоретически должны нам дать отпе­чатки легких элементов. Для каолина электронограммы полу­чены. Но самое основное — это не могущая возбуждать сомне­ния тождественность молекул и монокристаллов и, очевидно, их пространственных формул. То отличие, которое Пастер допу­скал для диссимметрии какой-нибудь винной кислоты и кварца, не существует; оно вызывается в обоих случаях распределением атомов, но для кварца мы не умеем получать его молекулярных дисперсий. Я хотел бы в вопросе о диссимметрии поговорить с Вами только после того, как Вы прочтете мою заметку о правизне и левизне.
11
На стр. 19—20 с левой стороны я говорю о кристаллах, которые в своем строении идеально выявляют свойства евклидова пространства, но это не то пространство, каким является изотропное пространство вакуума большинства жидких и газовых структур. Это все пространства изотропные. Кристаллы отвечают анизотропным евклидовым пространствам трех измерений. Их 219. Вот то, что сейчас произошло. Геометры (и кристаллографы) (Делоне, Александров и Падуров) в 1933 г. [119] совершенно правильно это приняли и внесли нужные поправки в выводы Федорова и Шёнфлисса. Это и позволило мне разобраться в правизне и левизне.

На стр. 23, в пункте 9-м направо минимальный предел живого организма, именно бактерии, определен эмпирически. Предел ему ставится числом Лошмидта 5 (тот же получается из того, что они обладают дыханием). Если могут быть живые вещества, не обладающие дыханием, т. е. газовым обменом, то мыслим и меньший их размер. Здесь мы сталкиваемся с вирусами, которые входят в область размеров молекул и, может быть, дыхания в обычном смысле слова не имеют. Вирусы, вероятно, живые организмы, и при пластичности живого вещества вполне возможно, что паразиты могут существовать и без газового дыхания в обычном его понимании и будут меньше 10-6 см. Но эта уже жизнь логически другой категории.

Еще раз благодарю Вас за Ваше письмо. Сейчас вышел том Трудов нашей лаборатории, в котором есть и моя старая статья на английском языке [20].

Всего лучшего. От Олечки мы получили открытку, написан­ную великолепным почерком, в письме Анны Дмитриевны. Всего лучшего еще раз. Наталья Егоровна 7, которой я диктую, Вас приветствует.
Ваш В. Вернадский.
ААН, ф. 1039, оп. 3, д. 1, л. 120, 121.
1 Книга «Биогеохимические очерки», представляющая собой сборник ста­тей, написанных и опубликованных в 1922—1932 гг., первоначально в 1930—1936 гг. действительно набиралась в типографии под названием «Живое вещество (1922—1930)». Однако это название вызвало некоторые возражения редакции, в связи с чем В. И. Вернадский решил ее переработать и выпустить под названием «Биогеохимические очерки» (1922—1932) [17].

2 В дальнейшем геофизики обосновали возможность дрейфа и привели некоторые доказательства этому, однако полностью эта проблема еще не решена.

3 См.: Письмо Б. Л. Личкова от 28 декабря 1939 г.— В кн.: Переписка В. И. Вернадского с Б. Л. Личковым, 1918—1939 гг. М.: Наука, 1979.

4 Мировоззрение В. И. Вернадского — форма стихийного естественнонаучного, по определению В. И. Ленина, материализма, объективно совпадающего во многом с диалектико-материалистическим пониманием мира. Свой «философский скептицизм» Вернадский связывал прежде всего с отрицанием примата спекулятивной умозрительной философии, претендовавшей на роль «науки наук», перед «истинной наукой» — объективным положительным знанием. См. настоящее издание, письмо 238; см. также: Вернадский В. И. Размышления натуралиста. Книга 1. М., 1975. с. 33, 34; книга 2. М., 1977, с. 55, 77; Его же.
12
Живое вещество, М., 1978, с. 103—107, 146—148; Его же. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. М., 1965, с. 8.

5 И. Лошмидт определил число молекул в единице объема газа при нор­мальных условиях (число Лошмидта).

6 О. Б. и А. Д. Личковы.

7 Н. Е. Вернадская.
211

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 11 января 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

[. . .]

я с большим увлечением работал эти дни над окончанием статьи, обдумывавшейся два года и начатой два года назад, «О современной геологической эпохе» [48]. Выводы четкие и яркие — «мы живем в эпоху революционную» с геологической точки зрения. Совсем новые выводы об эпейрогении и пр. Когда статья будет напечатана на машинке, я Вам пришлю ее, и мне хочется именно Вас просить представить ее к печати, ибо основ­ные мотивы статьи навеяны Вами. Надеюсь, Вы не откажетесь. Я писал ее с увлечением, и статья, мне кажется, получилась очень увлекательная.

Получили ли Вы некоторые мои соображения по поводу Ва­ших «Проблем биогеохимии»? [19].
Привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 119—121 об.
212

В. И. Вернадский — Б. Л. Личкову
Москва, 8 февраля 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

не отвечал сразу на Ваше первое письмо, так как был очень за­нят. Заболела Наталья Егоровна острым ревматизмом рук и колен — лежит. Так неудачно кончилась наша поездка в Узкое: попали в большие морозы и она застудила руки. Но, по-видимо­му, это началось раньше.

А затем я спешно заканчивал основную часть своего докла­да в конце апреля в Академии «О количественном учете хими­ческого атомного состава биосферы» [23]. Написал текст, ко­торый читать не буду (а размножу в 150 экз.), и на днях отдам его в переписку для типографии. Опираясь на знакомство с ним (предварительное), буду говорить о реальной организации ра­боты, план которой на первый год ясен, и должен быть при Ака­демии создан центр (или при моей лаборатории 1, или при Институте геохимии минералов, который выделится из Геологиче­ского института). Я думаю, что геохимия этим путем свяжется
13
глубже с геологией. Сильно чувствую старческие недомогания, а сейчас навалилась спешная корректура «Биогеохимических очерков» [17]. Сегодня пришлют для окончательной подписи «Правизну — левизну» [21]. Мою статью о химическом учете биосферы помещу в «Проблемах» (V), а VI — будет о «ноосфере» * [24], если до нее доберусь.

Мне кажется, здесь выясняются любопытные данные. Во-первых, своеобразный радиальный (по земным радиусам) характер химических реакций — некки, каналы вулканов, газовые струи, минеральные источники и т. д. С этой точки зрения очень важно выясняющееся значение поднятий и опусканий в новей­ших тектонических представлениях. Планета не растет и не сжимается. А затем надо резко разделять химические реакции, идущие в течение геологического времени и исторического вре­мени.

Но главное — связать геохимию с геологической картой 2.

[. . .]

В Comptes Rendus 1940 г. интересна статья Люжона об Альпах [180]. Когда будете в Москве, посмотрите.
Всего лучшего.

Ваш В. Вернадский.
[. . .]

радиальные химические реакции — проявление всемирного тяготения планеты. Они проектируются на поверхность планеты в географических координатах. Эти проекции выявляются на геологической карте, причем реакции в историческом виде мо­гут быть «зримы», а реакции в геологическое время (например, трансгрессии моря) видны в результатах. Статья может иметь значение, так как приходится отбросить ряд ходячих геологиче­ских представлений. Статья Люжона, которую сегодня прочел, интересна, так как он тоже подчеркивает роль тяготения как механической силы.
ААН, ф. 1039, оп. 3, д. 1, л. 122, 122 об.
1 Биогеохимическая лаборатория, созданная В. И. Вернадским в 1928 г. и работавшая под его руководством. Позднее, уже после смерти своего основа­теля, она была преобразована в ныне существующий Институт геохимии и аналитической химии им. В. И. Вернадского АН СССР.

2 В. И. Вернадский четко различал средний химический состав земной ко­ры, который выражается «кларками» элементов, и химический состав биосфе­ры, резко неоднородный, который следовало увязать с геологической картой. Частично эта работа проведена в виде создания Атласа литолого-палеогеографических карт СССР в четырех томах в 1968 г. и геохимических карт по от­дельным регионам, но в полной мере задача составления геохимической карты биосферы остается невыполненной. Сейчас этот вопрос стоит особенно остро, в связи с необходимостью охраны окружающей среды, которая является частью биосферы.
14
213

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 18 февраля 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

[. . .]

с громадным удовольствием вспоминаю я три быстро проле­тевших дня, проведенные мною в Москве, и еще раз благодарю Наталью Егоровну и Вас за Ваше гостеприимство. Много при­ятного доставили мне эти три дня.

Я кончил работу «О современной геологической эпохе» [48] и высылаю ее П. И. Степанову с просьбой провести ее в печать в «Известия» Академии наук. Я Вам об этой статье говорил. Она получилась как будто интересной.

Рукописей своих из Академии все еще не получил и не мо­гу понять, в чем дело. Вероятно, они потерялись.

Все сведения о стаже из Киева и Ленинграда я благополуч­но получил и посылаю их заверенные копии вместе с личным заявлением своим в Самарканд 1. Только сейчас начинаю чув­ствовать некоторую жуть от мысли — переезда так далеко от всех близких и дорогих. Работаю сейчас очень много. Неожи­данно занят темой «О происхождении Донецкого бассейна и древнейших фазах истории Днепра» [57]. Получается что-то интересное.
Большой привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
АНН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 4.
1 В 1940 г. Б. Л. Личков вел переговоры о переходе на работу в Самарканд­ский университет. Речь идет о пересылке туда необходимых документов.
214

Б. Л. Личков В. И. Вернадскому
[Переборы,] 27 февраля 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

давно не имею от Вас известий. У меня новостей особенных нет.

[. . .]

Сегодня я, собрав все документы о своем стаже, посылаю заявление в Самаркандский университет и указываю в нем, что хотел бы начать работу в университете в будущем учебном го­ду, с самого начала его. Посмотрим, что из этого выйдет и отпус­тит ли меня к тому времени мое строительство 1. Я надеюсь, что отпустит, но боюсь, что оно может промариновать это дело на полгода.

Я сейчас работаю над двумя вещами — небольшим очерком по геоморфологии Молого-Шекснинского междуречья и статьей «О древнейшей истории Днепра и Донецком бассейне», которая
15
у меня постепенно превратилась в очерк «О древнейшей истрии Днепра и некоторых закономерностях геоморфология [57]. В этой статье я, продолжая и постепенно округляя вывод нескольких прежних моих работ *, вдруг неожиданно пришел выводу, что эти мои работы удивительно углубляют геоморфологическую науку, дают совершенно новую трактовку геоморфологических проблем, расходящуюся с общепринятой. Может быть, я самообольщаюсь, но мне кажется, что я нашел новь путь к изучению рельефа прошлого, по которому так твердо систематически не шел еще никто. Сейчас одновременно с этим письмом я посылаю Вам небольшую статью «О современной геологической эпохе» [48], которая представляет как бы квинтэссенцию большой работы. Статья эта, как и большая работа примыкает к мыслям указанных моих трех работ и составляет одно с ними течение. Большую работу я послал П. И. Степаневу, прося его представить ее для напечатания в «Известия». Эту маленькую заметку я предназначил для «Природы». […] Я был бы очень счастлив, если бы Вы успели хоть бегло проглядеть статью. Отпечатана она на машинке хорошо и затруднения для Ваших глаз не доставит. Мне кажется, что статья интересная, хотя и не столь интересная, как та большая работа, которую я направил Степанову.

[. . .]

Рукописи мои, наконец, получены и находятся у С. Ю. Геллера, сотрудника Института географии. [. . .] Возможно, что опять на некоторое время приеду в Москву, на этот раз по вызову Института географии Академии наук, откуда мне предлагают сделать доклад о моих «Реках» [43]. Поездка моя будет по вызову и будет оплачена Академией. Это предложение мне очень улыбается. [. . .]

С А. А. Григорьевым подписал договор на составление очерка геоморфологии Украины [59] к декабрю текущего года. Подписанный текст договора отсылаю сегодня. [. . .]

Очень хочется мне выводы мои о современной эпохе сопо­ставить с Вашей ноосферой и выводами Дэна о цефализации 2. Пока подбираю материал, но здесь его у меня мало.
Большой привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
______________

* Назову эти работы:

1. Об эпейрогенических движениях на Русской равнине.— Труды Геоморфологического института, 1933, вып. 10, [42].

2. К характеристике геологического прошлого Северо-Украинского артезианского бассейна.— Проблемы советской геологии. 1933, № 9 [41].

3. О геологическом прошлом европейских рек.— Проблемы физической гeoгpaфии, т. III, 1936 [45].
АНН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 5, 6.
1 Имеется в виду Волгострой, где Б. Л. Личков работал с конца 1934 по январь 1941 г.
16
2 Для пояснения этой фразы приводим некоторые фрагменты из последней работы В. И. Вернадского — «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения», где дается представление о ноосфере:

«В четвертичном периоде, во второй части которого мы живем, наиболее ярким проявлением бывших здесь процессов... является создание эволюционным путем человека, приводящее в конце концов к новой стадии биосферы — к ноо­сфере [сфере разума (греч.).— Ред.].

В живом веществе создалась новая геологическая сила ума и техники... которая нам кажется беспредельной и, возможно, в будущем выходящей за пределы планеты.

Впервые в эволюционном процессе произошло резкое изменение характера живого вещества, ... по-новому проявляющее эволюционный процесс, на кото­рый эмпирически в 1850-х гг. указывал Д. Дэна в Нью-Хейвене как на цефализацию. ...Он указал на непрерывный с кембрия ... рост центральной нервной системы, мозгового аппарата в одном и том же направлении... [с. 56].

Переход биосферы в ноосферу открывает особую геологическую эру ... — антропогенную эру, названную так А. П. Павловым (1854—1929). ...Почти одновременно с Павловым, от него независимо, Леконт в Калифорнии и К. Шухерт в Новой Англии назвали ту же эру «психозойской» [с. 60].

В ноосфере человек подходит, по-видимому, к ...грандиозным проявлениям живого вещества своей наукой и техникой на геологические процессы [с. 108].

Биосфера переходит в ноосферу ...в наше время Homo sapiens охватил планету и переходит к переработке ее в ноосферу [с. 56].

Геологическая роль человека начинает господствовать в биосфере, и открываются широкие горизонты его будущего развития. Это связано прежде всего с тем, что человек закончил впервые в своей истории заселение планеты. ...Пути сообщения сокращают и в ближайшем будущем, несомненно, сократят до минимума время переездов. Реально начинает рассчитывать человек о вы­ходе в космическое пространство. Это явилось следствием мощного развития научной мысли, научного исследования и охваченными наукой техники и труда человеческих обществ. И здесь человек находится только на первых ступенях своего развития. Лишь социальная отсталость мешает проявиться совершенствующемуся перевороту в его реальной силе [с. 270, 271].

Ноосфера есть новое геологическое явление на нашей планете. В ней впервые человек становится крупнейшей геологической силой. Он может и дол­жен перестраивать своим трудом и мыслью область своей жизни, перестраи­вать коренным образом по сравнению с тем, что было раньше. Перед ним от­крываются все более и более широкие творческие возможности [с. 328].

Это новое состояние биосферы, к которому мы, не замечая этого, прибли­жаемся, и есть «ноосфера»» [с. 328].
215

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 12 марта 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

за последние месяц-полтора я писал Вам два раза, но ни разу, не получил ответа. Вероятно, Вы сильно заняты, а, может быть, я сам виноват, сделав так невольно, что Вы одного из моих пи­сем, может быть, просто не получили. [. . .]

Я собрал все требовавшиеся сведения о моей прежней дея­тельности и послал в Самаркандский университет. Жду теперь результатов. [. . .]

Я в последнее время работал над геоморфологией Молого-шекснинского междуречья и получил совершенно новые выво­ды, касающиеся системы полесий, что дало мне возможность
17
развить дальше теорию их. Думаю эту работу перепечатать на машинке и затем двинуть в печать, может быть через Григорьева.

[…]
Большой привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 7, 8.
216

В. И. Вернадский — Б. Л. Личкову
Москва, 18 марта 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

получил все Ваши письма. Ответил с запозданием около 8.III.— масса работы. Сдал в предварительную печать мой до­клад о количественном атомном учете биосферы [23]. Потом, как я Вам писал, я его помещу в «Проблемах» (V вып.), 4-й [21] выйдет с запозданием — жду лучшей бумаги — скоро. По­слал ли я Вам Труды моей лаборатории — они уже разошлись,— но Вам могу выслать? Известите, получили ли мое письмо от 8-го. Я очень увлечен моей биосферой. Удивительно выясняется конструкция земных химических реакций — идут по радиусам планеты: с этой точки зрения поднятия и опускания новой тек­тоники как раз подходят. Будет напечатано 150 экз. предварительного издания. Вам пришлю и буду просить критически про читать. Скоро будет заседание Комиссии по изотопам — пишу доклад 1. Здесь сейчас удивительно интересные выявляются процессы. Конечно, атомы — вещество — основная геологическая сила нашей планеты, с космическим в ней проявлением — движением материальным, с космической скоростью (>19,5 км в 1ґґ), основные для геолога ее проявления.
В. В.
ААН, ф. 1039, оп. 3, д. 1, л. 123.
1 По инициативе В. И. Вернадского в 1939 г. при Биогеохимической лабо­ратории АН СССР была создана Комиссия по изучению изотопов. 16—17 апре­ля 1940 г. в Москве проходила первая конференция по изотопам. В. И. Вернад­ский представил на нее два доклада: «О необходимости выделения и сохране­ния чистых тяжелых изотопов природных радиоактивных процессов» и «Опре­деление изотопного состава вод метаморфических пород и минералов» (совмест­но с А. П. Виноградовым и Р. В. Тейс). Первый доклад делал сам В. И. Вер­надский, второй — А. П. Виноградов [25].
217

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 22 марта 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

получил только что Ваше письмо от 8/II. [. . .]

Не мог понять, какой доклад делаете Вы на сессии и почему к нему такая длительная подготовка, если сессия будет только
18
в апреле. В Ваших замечаниях по поводу радиального харак­тера химических реакций большое внимание мое привлекли Ва­ши указания, что Вы подходите к значению поднятий и опуска­ний в новейших тектонических представлениях. Ведь это как раз тема, которой я занимался в последние месяцы и над кото­рой я продолжаю работать еще и сейчас. Мне думается, что на­ши подходы к этим явлениям совпадут, что я усматриваю, в частности, из Ваших слов, что «планета не сжимается и не рас­тет». С этим я тоже согласен. Я Вам писал, что мною написана большая работа «О современной геологической эпохе», которая послана мною П. И. Степанову для «Известий Академии» [48]. Там как раз эта проблема о поднятиях и опусканиях ставится и совершенно по-новому решается. Когда я вспоминаю сейчас об этой статье своей, я все больше и больше прихожу к мысли, что это лучшая моя работа. Она завершает цикл моих работ об аллювиальных равнинах. Ужасно хотелось бы мне, чтобы Вы с этой работой моей познакомились. Очень меня интересует Ваше впечатление от нее. Вывод у меня получился тот же са­мый, что и у Вас: «мы живем в небывало новую, геологически яркую эпоху...». Ужасно хотелось бы мне поскорее увидеть эту свою работу в печати. Может быть, Вас не затруднит, дорогой Владимир Иванович, при случае спросить Павла Ивановича 1, прочел ли он эту статью мою и передал ли ее в редакцию.

А моя мысль идет дальше. Я все возвращаюсь к идее Дэна о цефализации, Вашим соображениям о ноосфере и хочу дать обоснование идее о творческих эпохах в истории жизни на Земле. Такими творческими эпохами являются: промежуток от плиоце­на до текущей минуты, часть перми, часть девона и часть кем­брия. Работаю сейчас над этой темой. Очень хочется мне и «о современной эпохе» сделать доклад в Москве, Ленинграде или каком-нибудь другом крупном центре. Льщу себя надеждой, что мой доклад о творческих эпохах явится не лишним дополнением Вашей ноосферы с геологической точки зрения.

В Москве я буду, по-видимому, в конце апреля. Так мне пи­шут из Института географии. Мне хотелось бы, чтобы это было раньше, но, раз нет другой возможности, я готов мириться и с этим.

Должен сказать, что в Институте географии я чувствую к се­бе хорошее отношение со стороны всех, кого я видел, начиная с шефа — Андрея Александровича 2. Меня это очень радует. Между прочим, мне оттуда на днях прислали перепечатанные на машинке 3 экз. моей собственной работы «К геоморфологии Тулынинской котловины района Иркутска». Гл. 1 «О районе Иркутска» [60]. В письме было указано, что посылают эту работу, ввиду того что она, несмотря на то что пролежала 6 лет, не ут­ратила злободневности и ее стоило бы напечатать, если подвер­гнуть небольшой переработке. С некоторым недоверием и к это­му указанию и к самому себе взялся я за чтение этой работы. Но потом мало-помалу вошел во вкус этого дела, восстановил
19
забытые мною данные, и сейчас статья уже готова. К сожалению, не знаю, где находится более интересная, 1-я часть этой работы. Чтобы найти ее, мне надо было побывать в Ленинграде, но это сейчас мне недоступно, хотя и очень хочется попасть туда.

Устроить свою книгу о движении материков в Издательстве Академии наук мне не удалось. Я получил уведомление, что ввиду сокращения плана 1940 г. внести мою рукопись в этот план не удалось. Рукопись я получил обратно.
Большой привет Наталье Егоровне

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 9, 10.
1 П. И. Степанов.

2 А. А. Григорьев.

218

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 14 апреля 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

несколько дней назад я послал Вам заказною бандеролью три номера Comptes Rendus, которые я брал на Ваше имя из библиотеки Биогела. Надеюсь, что Вы их получили.

Очень жду, когда выйдут «Правизна и левизна» и «Биогеохимические очерки» [21, 17]. Надеюсь, что Вы мне их вышлете. Я живу по-прежнему. Работаю очень много, но результатов своей работы не вижу. Живется довольно тоскливо, хотя за работой не всегда отдаешь себе в этом отчет. Готовлюсь к переезду к осени в Самарканд. Однако полной уверенности, что мне в последний момент не откажут, у меня нет: ведь у меня нет степени доктора. Я недавно прочел в некрологе А. Ф. Лебедева что в 1935 г. Академия наук нашла возможным дать ему степень доктора за совокупность его работ. Нельзя ли было бы тс же самое применить и ко мне. Ведь у меня работ немало и есть между ними изрядное количество неплохих.

[. . .]

Приезд мой в Москву задерживается из-за отсутствия у Академии наук денежных знаков. Может быть, поездка и вовсе отпадет в связи с этим? От Вас имел последнее письмо почти месяц назад, 18/III.
Большой привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 11, 12.
20
219

В. И. Вернадский — Б. Л. Личкову
Москва, 18 апреля 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

не писал и не пишу, так как очень занят все это время. Се­годня кончается конференция по изотопам, где я председатель­ствовал и делал доклад 1. Очень интересная; 19-го — Комитет по метеоритам 2. Но главное — 26-го мой доклад в соединенном заседании Химического и Геологического отделений, где я делаю доклад о необходимости определять химический (атом­ный) состав биосферы количественно, связать ее с геологичес­кой картой [23]. Пришлось напечатать (и написать) в предва­рительном оттиске основу доклада (два листа). Завтра вый­дет. Затем я хочу дать два дополнения ненаписанные, но обду­манные. Доклада читать не буду (200—300 экз.). В нем даю боевую критику основ нашей геологии. В дополнении, которое устно доложу, дам план работы и разъяснения. 27-го второе заседание Комиссии по минеральным водам 3, где председатель­ствую. В промежутке подписал и держал корректуру — помогала Анна Дмитриевна 4 — к печати «Биогеохимические очер­ки» и «Правизну-левизну» [17, 21]. Учитывая возраст и болез­ненное состояние, большего требовать нельзя.

Я конкретно думаю и буду действовать об урегулировании Вашей степени. Прежде всего надо будет переговорить с Ар­хангельским, но свидание с ним отложил после сессии 5 — в на­чале мая. Но его мнение меня не остановит, только труднее.

Сессия начинается на днях, в сущности началась — скучная.

[. . .]
Ваш В. Вернадский.
Мой оттиск Вам переслать?
ААН, ф. 1039, оп. 3, д. 1, л. 124.
1 См. комментарий 1 к письму 216.

2 Комитет по метеоритам был организован при Академии наук СССР на базе Метеоритного отдела Геологического музея в 1939 г. по инициативе В. И. Вернадского. В. И. Вернадский — первый председатель его с 1939 по 1945 г.

3 Комиссия по исследованию, использованию и охране подземных вод была организована в 1939 г. Академией наук СССР по инициативе В. И. Вернадского. Позднее она стала называться Комиссией по минеральным водам. В. И. Вернадский был бессменным ее председателем до 1945 г.

4 А. Д. Шаховская.

5 Имеется в виду объединенное заседание Химического и Геологического отделений АН СССР, проходившее с 18 по 26 апреля 1940 г., 25 апреля на нем окончательно была утверждена как самостоятельное учреждение организован­ная в 1939 г. Комиссия по изотопам.
21
220

В. И. Вернадский — Б. Л. Личкову
Москва, 13 мая 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

от Вас давно нет известий. Я хотел бы узнать, получили ли Вы мою брошюру об учете атомного состава биосферы [23] и что Вы об этом думаете. Сейчас пытаюсь организовать эту работу.

Как Вы работаете?
Ваш В. Вернадский.
1-го мая уезжаем в Узкое на три месяца, думаем. 1
ААН, ф. 1039, оп. 3, д. 1, л. 125.
1 В. И. и Н. Е. Вернадские с 1 июня 1940 г. выехали в санатории Узкое, где В. И. пробыл до 1 сентября.
221

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 16 мая 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

я давно уже собираюсь Вам написать, но никак не мог долго собраться из-за разнообразных событий в моей жизни. У меня сейчас гостят отец и сестра 1, которые приехали 3/V и пробудут недели три — время отпуска сестры. Я очень рад их приезду, ибо в связи с отъездом моим в Среднюю Азию осенью оторвусь от них надолго, причем в связи со все-таки очень преклонным возрастом отца нужно быть готовым ко всяким случайностям. Это меня очень нервирует. Впрочем, отец, хотя он и очень по­старел и я никак к его виду не могу привыкнуть, для своего воз­раста выглядит очень неплохо и бодро.

[. . .]

Меня очень беспокоит, как себя чувствуете Вы и Наталья Егоровна; здоровы ли? От Вас я имел открытку, но уже давно, и хочется новых весточек.

Получил я от Вас Вашу речь «О количественном учете химического атомного состава биосферы» [23]. Прочел ее с гро­мадным интересом и хочу с Вами о ней побеседовать. Работаю я по-прежнему очень много, насколько позволяют условия, и у меня есть ряд новостей, которыми я тоже хотел бы с Вами по­делиться.

Все содержание Вашей книжки как в целом, так и в частно­стях вызывает мое полное сочувствие. Некоторые мысли и по­ложения теоретического характера, по-моему, вполне правиль­ные, войдут, однако, в общий фонд, вероятно, еще не скоро. Очень сочувствую Вашей мысли, что отдельные части так на­зываемой земной коры — биосфера, стратосфера, метаморфи­ческая и гранитная оболочки — это не что иное, как былые био-
22
сферы. Очень интересна. И, по-моему, заслуживает полного сочувствия и соответствующих практических мероприятий мысль связать геохимию с геологической картой. Всецело сочувст­вую я Вашей критике космогонических идей и приветствую ту меткую форму, в которой Вы это критикуете, особенно на стр. 13, где Вы говорите о том воспитании, которое получает «наша смена». Хорошо очень сказано о необходимости пере­оценки данных метеоритики (стр. 22 и др.). Мое внимание в особенности привлекли Ваши соображения о связи тектониче­ских изменений с изменениями химизма земных оболочек (см. стр. 6, 13, 30). Это действительно логически совершенно неиз­бежный вывод, но идея совершенно не тронута и не разработа­на. Это в полном смысле слова идея будущего, над которой нужно начинать работать. Правильна совершенно (и этого многие не сознают) значительность роли вертикальных движе­ний. Однако мне представляется неприемлемым Ваш взгляд (стр. 7), будто движения вертикальные не прерывались ни се­кунды. Я пришел к выводу, что прав М. Бертран, который гово­рит о непрерывности эпейрогенических движений («Явление складкообразования непрерывно в той же самой мере, как и явление осадкообразования, с которым первое связано очень тесным образом») [174]. Но непрерывность вертикальных движе­ний, мне представляется, допустить трудно. [. . .]

Очень хороша фраза: «Давно пора выбросить из геологии фантазии прошлых представлений, корни которых переплета­ются с религиозным христианским пониманием реальности, глу­боко охваченным философскими построениями XVIXX столе­тий» (стр. 23). Это чудесно!

Теперь мне хочется Вам рассказать о моих собственных пос­ледних достижениях. Я написал в последнее время две статьи: «Пояса полесий и происхождение рельефа Русской равнины» [55] и «О происхождении древних глубоких речных размывов на территории Русской платформы» [56].

Я когда-то высказал мысль, вошедшую в науку, о существо­вании пояса полесий, пересекающего Русскую равнину. Сейчас я прихожу к выводу, что таких поясов полесий было несколько и каждый из них можно сопоставить с поясами немецких Urstromthal 2, которых тоже было три-четыре. Связывается ге­незис каждого пояса полесий с эпейрогеническими движения­ми, причем возраст каждого пояса движений разный. В связи с этим можно видеть с юга к северу постепенное убывание чис­ла террас в поясах полесий и ярусах террас рек: наружный пояс — пять ледникового возраста террас, севернее — четыре, затем — три, две и, наконец, за Валдайской возвышенностью следует полоса, где древних террас нет, а террасы послеледни­ковые (район Волхова, Ленинграда и пр). Наружный же тер­расовый пояс — это пояс пяти террас Днепра. Нарушения рель­ефа русской платформы — так называемая тектоническая по­дольская мульда, Ергены, Жигули, Валдай и пр.— и по поло-
23
жению и по форме отвечают изостатическим поднятиям, свя­занным с ледником. Получается стройная, красивая общая концепция, которая до сих пор почему-то никому в голову не приходила.

Вторая работа ставит задачей на основе изложенных выше положений первой работы дать объяснение происхождения переуглубленных долин, как долина Днепра и недавно откры­тая Ергенинская долина между Доном и Волгой. Пытаюсь дать общую картину древнего стока по Днепровскому и Дон­скому ледниковым языкам. Переуглубленность должна нахо­дить объяснение в погружении территории под тяжестью ледни­ка. Я даю для Русской равнины «эпейрогенический спектр», который для русской равнины дает то, что не очень давно дал Таннер для Финляндии, и связывает обе картины. Обе работы очень увлекли меня, когда я их писал. На этом кончаю.
Большой привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 13—16.
1 Л. С. и Е. Л. Личковы.

2 Urstromthal (нем.) — обширная долина ледникового происхождения ши­ротного простирания.
222

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 23 мая 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

я на днях послал Вам большое письмо, а буквально наследую­щий день после этого получил от Вас открыточку. Письма наши разминулись в пути. Надеюсь, что Вы мое письмо получили. Завтра от меня уезжают гостившие у меня три недели отец и сестра. Жду скоро к себе жену с младшей дочкой, хотя приезд их связывается болезнью жены, у которой осложнения с сердцем — ревматический панкордит. Я только что получил офи­циальное приглашение на совещание при Институте географии Академии наук, и если меня отпустит Волгострой, то приеду в Москву на промежуток между 1 и 6 июня. Если Вы будете в Узком, постараюсь навестить Вас и там.
Большой привет Наталье Егоровне и Вам.

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 17.
24
223

В. И. Вернадский — Б. Л. Личкову
Москва, 30 мая 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

1 июня мы на три месяца переезжаем в Узкое. Адрес: Москва, 17. Почтовое отделение Теплый Стан. Санаторий Узкое 1.

Видел Вашего отца и сестру. Получил Ваше письмецо и раньше письмо, на которое, кажется, ответил.

В Узком буду работать над проблемами III и IV [35, 21]. Хотел бы их там кончить. Надеюсь Вам скоро прислать IV и Биогеохимические очерки [17], они на днях выйдут. Посылаю речь на конгрессе 1937 г. [18] — у Вас есть копия. Надеюсь Вас видеть в Узком.
Всего лучшего.

Ваш В. Вернадский.
ААН, ф. 1039, он. 3, д. 1, л. 126.
1 См. примечание к письму 220.
224

Б. Л. Личков — В. И. Вернадскому
[Переборы,] 7 нюня 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

вероятно, Вы уже сейчас начали свой отдых в Узком и письмо мое Вас на городской квартире не застанет. Я Вам писал до­вольно подробное письмо по поводу Вашей работы «О количе­ственном учете состава биосферы» [23], но не знаю, получили ли Вы это мое послание (кстати или, пожалуй, некстати: по­чему в Вашей статье пропущена литература, хотя ссылки на нее есть; обратили ли Вы внимание на этот типографский де­фект?). На днях я получил известную уже мне Вашу речь «О значении радиогеологии» [18] и с большим удовольствием еще раз ее прочитал. [. . .]

Работая над очерком геоморфологии Украины для Инсти­тута географии, я увлекся темой о происхождении лёсса, пере­смотрел имеющийся в литературе материал, данные своих наб­людений по европейскому югу и Средней Азии и написал боль­шую работу, которая сейчас вполне закончена, «О происхож­дении лёсса» [58], где лёсс связал со своими аллювиальными равнинами и построил новую стройную теорию происхождения лёсса, где связал лёсс с эпейрогеническими движениями. Сейчас устрою копировку этой статьи, а затем буду искать способы ее напечатать. Может быть, буду просить Вас ее предста­вить. [. . .]

Только что получил от Вас открытку от 30.V, где Вы сооб­щаете, что уезжаете первого в Узкое, и пишете, что два моих
25
письма получили. В связи с этим я меняю конверт и направ­ляю это письмо на адрес Узкого. [. . .]

Я очень рад, что Вы будете работать эти три месяца над «Проблемами биогеохимии», ничем не отвлекаясь.
Всего лучшего. Привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.

ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 18—20.
225

Б. Л. Личков В. И. Вернадскому
[Переборы,] 11 июня 1940 г.
Дорогой Владимир Иванович,

я недавно послал Вам большое письмо, а сейчас пишу опять в связи с получением мною важного сообщения из Самарканда, о котором я хочу поставить Вас в известность. Мне прислали телеграмму такого содержания: «Приняты. Зачисление после приезда. Квартира обеспечена. Перевод проездных в июле. Пе­реезд первого августа. УзГУ. Ефимов». УзГУ — это Узбекский государственный университет. Таким образом, я принят там профессором, и надо решать вопрос о переезде. Меня лично тянет в Среднюю Азию, но решать буду все я не один, а с же­ной, которая сейчас приедет ко мне. Боюсь, что климат Сред­ней Азии для ее сердца будет не очень полезен, а жить опять врозь тоже не хочется. Что мы решим, я Вам тотчас напишу.
Большой привет Наталье Егоровне.

Ваш Б. Личков.
ААН, ф. 518, оп. 3, д. 984, л. 21.
226

В. И. Вернадский Б. Л. Личкову
Узкое, 12 июня 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

не могу найти здесь Ваше последнее письмо, вероятно, оста­вил в Москве. Пишу по конкретному делу и не отвечаю на это письмо.

Я справился у Архангельского, члена Учебного комитета, об условиях получения докторской степени (для Вас) по совокуп­ности работ. Он говорит, что это обставлено множеством фор­мальностей и тянется долго — до двух лет. Проще, если у Вас есть более или менее готовая работа, которую можно предста­вить для докторской диссертации, ее представить в Географи­ческий институт Академии для защиты. Буду говорить с Гри­горьевым (среди сотрудников института и поднят этот вопрос. Забыл фамилию лица, для этого у меня бывшего). Если Вы имели официальное звание профессора, он говорит, дело сов­сем просто, если институт поставит это.
26
Итак, есть ли у Вас какая-нибудь работа, которая может быть поставлена в качестве докторской? Судя по Вашим пись­мам, очевидно, есть.

И, во-вторых, утверждены ли были в звании «профессора», равного в ряде прав с «доктором»?

Послал Вам свою речь на конгрессе, которая была у Вас в копии [18]. Скоро пришлю книгу 1 и «Правизну-левизну» [21].

Сейчас, по-видимому, сделан огромный шаг вперед — воз­можность использовать выделенный из U протон атома веса 235 как источник атомной энергии. [. . .]
Всего лучшего.

Ваш В. Вернадский.
Я вижу ясно, что у Вас диссертация вполне есть. Но надо не очень толстую (дорого).

Весь вопрос в характере Вашего «профессора».

При первой возможности переговорю с Григорьевым.
ААН, ф. 1039, оп. 3, д. 1, л. 127, 127 об.
1 Очевидно, Труды 17-й сессии Международного геологического конгресса [162].
227

В. И. Вернадский — Б. Л. Личкову
Узкое, 22 июня 1940 г.
Дорогой Борис Леонидович,

очень рад был получить от Вас известие о Самарканде. Вы все-таки подумайте о защите диссертации — может быть, списать­ся с Григорьевым? Я его при первой возможности повидаю.

Мне кажется, Самарканд по климату — хороший город. То же говорит и Хлопин, который здесь и был несколько раз там. Но должны решить врачи.

Архангельский неожиданно быстро умер. У него был года полтора назад удар, от которого он поправился. Прошлым ле­том он был, казалось, в худшем положении. Вечером я с ним, Хлопиным, Папалекси говорил в связи с новым крупным откры­тием распада актин-урана (изотоп 235 урана), открывающего использование атомной энергии и открывающего новую эру. Я никогда не думал, когда в начале века стал заниматься радиоактивностью, что доживу до этого. Потом он пошел гу­лять с Папалекси и в 11 час. умер почти мгновенно.

[. . .]

Учитывая все, я думаю, что это все же большая потеря и можно было ждать, что он еще много сделает.

27-го сессия Академии, в ней делает доклад Усанович Ми­хаил Иванович из Самарканда. Попытаюсь с ним переговорить.
Всего лучшего.

Ваш В. Вернадский.
ААН, ф. 1039, оп. 3, д. 1, л. 128, 128 об.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации