Баевский В.С. Лингвистические, математические, семиотические и компьютерные модели в истории и теории литературы - файл n1.doc

приобрести
Баевский В.С. Лингвистические, математические, семиотические и компьютерные модели в истории и теории литературы
скачать (2033.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2034kb.10.06.2012 07:25скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   51

Статистическое исследование

мифообрядовых истоков волшебной сказки
Подход В. Я. Проппа к изучению волшебной сказки совмещает большую научную идею с убедительной методикой анализа фольклорного, мифологического и обря­дового материала. Две его книги, а также по-разному со­отнесенные с ними труды Е. М. Мелетинского, А. Греймаса, К. Бремона, А. Дандиса и ряда других авторов отнюдь не исчерпали заложенных в концепции Проппа возможностей изучения «досказочных», по выражению Проппа, образов и мотивов.

В частности, представляется целесообразным дополнить модель Проппа некоторыми подсчетами.

В известных опытах количественное исследование мифа и сказки направлено на парадигматику. Вслед за лингвистами этнологи выделяют важнейшие семантические поля и рассматривают их соотношение 1. Труды, ориентированные на анализ мифа с помощью компьютера, также оставляют в стороне методологические принципы «Морфологии сказки» 2.

Мы же стремимся несколько углубить представления о синтагматике сказки и досказочных мифообрядовых явлений.

Материал данной работы ограничен теми сказками, которые подробно расписаны по функциям в «Схеме разбора сказок» 3. По сборнику А. Н. Афанасьева в издании 1957 г. это № 93, 95, 97—102, 104—106, 108, 112—115, 125, 126, 128, 131—133, 135—138, 140, 141, 143—145, 148—156, 161—164, 166, 167 (всего 46).

Они охватывают по «Указателю сказочных сюжетов» Н. П. Андреева № 300—303, 307—312, *313, 327, 330, 400, 403, 409, 480, 502, 511, 513, 533, 545, 552, 554, 555, 613, 650, 653, 675, *722. В. Я. Пропп, несомненно, учитывал, что эти 26 сказочных типов отражают все основные подразделы классификации Аарне — «чудесный противник», «чудесный супруг», «чудесная задача», «чудесный помощник», «чудесный предмет», «чудесная сила».

Сопоставление массива, подробно проанализированного В. Я. Проппом, с выборками из других частей собрания Афанасьева показывает относительную однородность этого собрания с точки зрения частотности различных функций. В нашей таблице приведены в качестве примера данные о частотности функций в текстах № 168—178 (от конца массива, изученного Проппом, до конца I тома). Наиболее частотные и наиболее редкие функции в массиве Проппа и в № 169—178 совпадают. Оценка с помощью статистических критериев рассеивания подтверждает достаточную репрезентативность массива Проппа для достоверного выделения наиболее частых и наиболее редких функций.

Согласно нашему анализу, в № 168—178 только функции В, С, Д, R, Пр, и Сп значимо отличаются по частоте от частот соответствующих функций в массиве Проппа. Частоты всех шести функций в нашем массиве превосходят их частоты в массиве Проппа. Та же тенденция намечается в других выборках, выделенных нами для проверки репрезентативности массива Проппа. Это наводит на мысль об ошибках наблюдения. Повторив некоторые анализы Проппа, мы убедились, что иногда расходимся с ним в трактовке сказочных текстов. Чаще мы выделяем функцию там, где Пропп ее не выделяет, чем наоборот. В отдельных случаях возникли более существенные расхождения. Так, например, Пропп трактовал № 97 как одноходовую сказку, мы — как двухходовую.

В отдельных сказках мы остановились перед невозможностью однозначно выделить или не выделить ту или иную функцию. На 21 ход с «борьбой-победой» оказалось 3 сомнительных решения, на 4 «клеймения» — 2 сомнительных, на 9 «свадеб» — 1 сомнительное решение. Приходилось принимать небесспорные решения и Проппу (обозначение таких функций он заключал в скобки). Предостережения против субъективных ошибок при исследовании моделей Проппа и Леви-Стросса имеются в литературе 4.

Большая часть сказочных типов, охваченных в «Морфологии сказки», принадлежит к самым распространенным как в мировом, так и в восточнославянском репертуаре 5.

Учитывая широкую известность материала Проппа и во избежание артефактов, в настоящей работе статистика наводится только по материалам упомянутой таблицы «Схемы разбора сказок» из «Морфологии сказки». Как и у Проппа, в нашей работе не рассматривается подготовительная часть (функции от I до VII), подсчеты производятся по 24 функциям от А до С*.

Рассмотрим таблицу (см. ниже).


1

А

В

С



Д

Г

Z

R

Б

3

К

П

Р

2

19

9

12

17

10

10

8

6

7

2

0

8

2

3

26

17

13

25

20

15

19

3

5

1

2

5

1

4

24

13

11

25

13

12

16

5

10

3

2

8

3

5

8

3

5

6

1

0

3

4

3

4

0

4

4

6

2

1

2

2

0

0

0

1

2

0

1

2

0

7

79

43

43

75

44

37

46

19

27

10

5

27

10

8

27

25

21

25

23

12

15

19

14

7

4

14

7



1

Л



Пр

Сп

X

Ф

У

О

Т

Н

С*

Ходов

2

10

15

5

5

0

0

0

1

2

2

10

19

3

15

18

2

2

1

1

0

0

0

0

4

27

4

11

14

4

4

1

1

1

1

4

8

12

27

5

3

1

1

1

0

0

1

1

0

2

6

8

6

0

0

0

0

0

1

1

1

0

1

2

2

7

39

48

12

12

2

3

3

4

6

13

34

83

8

19

17

8

8

2

2

4

7

4

13

9

27


Значения ее строк: 1) перечень функций; 2) их частоты в одноходовых сказках; 3) их частоты в первом ходе многоходовых сказок; 4) их частоты во втором ходе многоходовых сказок; 5) их частоты в третьем ходе многоходовых сказок; 6) их частоты в четвертом ходе многоходовых сказок; 7) их частоты во всех ходах сказок; 8) их частоты в контрольной выборке (№168—178) согласно нашим анализам.

Всюду указана абсолютная частота, т. е. количество появлений данной функции.

В последней строке таблицы всюду указано количество ходов.

Рассмотрение таблицы позволяет выделить 8 функций, которые являются доминантами фабулы. Положительные доминанты (почти всегда присутствуют) — VIII (VIII а), А (а), «вредительство» («недостача») и XI, ↑ («отправка»). Пропп подчеркивает, что функция VIII (VIII а) «чрезвычайно важна, так как ею собственно создается движение сказки» 6, «ею открывается завязка» 7. «Отправкой» завязка завершается 8. Отметим сразу же, что функции IX, В («посредничество») и X, С («начинающееся противодействие»), расположенные между положительными доминантами и входящие в завязку, чаще имеют тенденцию появляться, чем отсутствовать в сказке. Таким образом, завязка есть более устойчивый, можно сказать, обязательный узел сказочной фабулы. Этот вывод совпадает с нашими представлениями о нарративной фабуле вообще — как фольклорной, так и литературной. Новостью оказывается тот факт, что завязка — единственный обязательный узел сказочной фабулы.

Совершенно иначе обстоит дело с развязкой. На первый взгляд завязка и развязка симметричны и должны иметь приблизительно одинаковую частоту. Иное в действительности. В многоходовых сказках обычно каждый ход имеет свою завязку (возникает недостача, и герой отправляется на ее ликвидацию и т. п.), но развязка (ликвидация недостачи, возвращение героя, женитьба, воцарение) обычно одна на всю сказку.

Однако и в одноходовой сказке развязка размыта. Иногда фабульное развитие завершается женитьбой героя или воцарением, иногда — обличением ложного героя, иногда — спасением от преследования и т. д.

За пределами завязки чаще всего присутствует в сказке функция ХХ, ↓ («возвращение»). Пропп отметил, что «композиция сказки строится на пространственном перемещении героя» 9. Т. В. Цивьян указывает, что 8 из 38 функций Проппа описывают передвижение героя («отлучка», «посредничество», «отправка», «путешествие», «возвращение», «преследование», «спасение», «неузнанное прибытие»), что они являются основообразующими в композиции сказки 10. Как может быть, что четвертая часть функций получает такое преобладание? Важный комментарий к этому выводу дает наше наблюдение, согласно которому две из этих функций («отправка» и «возвращение») принадлежат к самым частотным.

Таким образом, жизненный путь героя от получения им первоначального стимула к деятельности до устранения этого стимула проецируется на путь его следования от отправки из дому до возвращения.

В мифологическом мышлении, в инициационном обряде волшебной сказки путь следования героя и его жизненный путь суть разные манифестации единого конструкта. Близкое явление можно наблюдать еще в «Одиссее» 11. С переходом к историческому мышлению параллель «путь следования : жизненный путь» более или менее формализуется, имея тенденцию превращаться в поэтический прием.

Отрицательными доминантами сказочной фабулы (почти всегда отсутствуют) являются функции XVII, К («клеймение»); XXIII, X («неузнанное прибытие»); XIV, Ф («необоснованные притязания»); XVII, У («узнавание»); XXIII, О («обличение») и XXIX, Т («трансформация»), которые прямо или косвенно связаны с деятельностью ложного героя 12.

Итак, функции из круга героя и антагониста высоко- и среднечастотны, из круга ложного героя — низкочастотны. Ложный герой в волшебной сказке эпизодичен.

Волшебная сказка, по Проппу, есть результат разложения мифологического мышления и связанного с ним обряда 13. Какие же досказочные образования наиболее часто отражаются в волшебной сказке?

Сказочное пространство, показывает Пропп, и существует и не существует. Герой передвигается, но развитие действия идет только по остановкам; «статические, остановочные элементы сказки древнее, чем ее пространственная композиция» 14. Все элементы остановок существовали как обряд. При формулировании сказки пространственные представления развели на далекие расстояния отдельные фазисы инициационного обряда.

Наиболее частотная функция — «вредительство» («недостача») соответствует началу инициационного обряда. Мифологический мотив змея-похитителя возник из более древнего мотива поглощения; мотив поглощения связан с начальной фазой обряда инициации — вступлением неофита в дом посвящения. О связи этой наглядно свидетельствуют материалы по Новой Гвинее: для обряда инициации строилась хижина, корни и листья на крыше которой изображали волосы, вход — пасть, к «хвосту» хижина сужалась и т. д. 15 Здесь хорошо виден изоморфизм А и а, «вредительства» и «недостачи», и их отношение: вредительство стадиально более поздний вариант VIII функции по сравнению с «недостачей». В нашей таблице подсчеты проведены по VIII функции в целом. Своевременно отметить, что в 51 случае она реализуется в А («вредительство») и в 28 случаях в а («недостача»). В русской сказке в записях XIX в. более поздние черты мифообрядовых представлений отразились вдвое сильнее, чем архаичные.

Другая частотная функция, «отправка», тоже связана с самым началом инициационного обряда: она соответствует отправлению неофита, началу пути, который приведет его в лес, в избушку, в мужской дом и т.д. Вместе с тем функция «отправка» соответствует чрезвычайно важному моменту мифа: снаряжению героя для странствия в иной мир, в царство мертвых 16.

Следовательно, в мифе, обряде и сказке историческое сознание выделяет в первую очередь категорию начала. Изначально замкнутый мифообрядовый цикл умирания — воскресения 17 рассекается в сказке историческим сознанием, приобретает начало и конец, и категория начала маркируется в первую очередь 18.

Мифологическое сознание не оперировало категорией причинности в современном понимании. При переходе к историческому сознанию категория начала интерпретируется как первопричина единой Великой Цепи Бытия, организованной как огромное или бесконечное число причинно-следственных звеньев 19. Именно в художественном исследовании народным сознанием каузальных отношений видим мы смысл особой маркированности сказочных функций, образующих завязку.

Другие частотные функции — «посредничество», «начинающееся противодействие», и «возвращение» — относительно позднего, сказочного, а не мифообрядового происхождения. Ни самим Проппом, ни другими авторами им почти не уделяется внимания. Относительно первых двух Пропп прямо пишет: «На этом моменте мы останавливаться не будем. Как герой узнает о беде, это для нас несущественно. Достаточно установить, что он об этой беде узнал и что он отправляется в путь» 20. Высокая частотность этих функций есть механическое следствие их теснейшей связи с наиболее частотными и значительными функциями — «вредительство» и «отправка», воплощающими категорию начала-причины.

Почти столь же частотны непосредственно следующие за завязкой функции XII, Д («первая функция дарителя»); XIII, Г («реакция героя») и XIV, Z («получение волшебного средства»). В таблице они повторяются дважды — до завязки и после нее, что отражает наличие обращенного и прямого порядка функций в сказочной фабуле 21. В нашей таблице, где учитывается только частотность, XII—XIV функции фигурируют по одному разу на своих естественных местах, после завязки; количество упоминаний этих функций до завязки и после нее здесь суммировано.

В структуре фабулы три эти функции особенно тесно связаны между собой 22; в то же время они близки по частотности. Повышенное внимание, которое уделяется им после завязки и которое не имеет аналогии в дальнейшем развитии фабулы, требует объяснения. В «Исторических корнях волшебной сказки» досказочному материалу, соответствующему этим трем функциям, отведена примерно половина всего текста. В указателе Аарне и его дериватах в основе классификации лежит различение типов дарителей и чудесных помощников (чудесных средств). Эти функции соответствуют первым, начальным испытаниям героя в царстве мертвых (в ином мире), неофита в инициационном обряде. Таким образом, и они маркируют категорию начала-причины.

Наш вывод о сказке как механизме для художественного исследования каузальных отношений получает новое подтверждение.

Глава 2
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   51


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации