Спасенкова И.В. Православная традиция русского города в 1917-1930-е гг. (на материалах Вологды) - файл n1.doc

приобрести
Спасенкова И.В. Православная традиция русского города в 1917-1930-е гг. (на материалах Вологды)
скачать (1318 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1318kb.08.09.2012 17:49скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Вологодский государственный педагогический университет


Спасенкова Ирина Валентиновна

Православная традиция русского города

в 1917-1930-е гг. (на материалах Вологды)


Специальности -

07.00.02 - отечественная история




07.00.07 - этнография, этнология и антропология



ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Научный руководитель -

доктор исторических наук,

профессор А. В. Камкин

Вологда - 1999
Оглавление

Введение ..........................................................................................................3

Глава I. Православный компонент городского пространства..............32

§ 1 Православная топография и топонимика Вологды в начале ХХ века...32

§ 2 Конфискационная политика 1918-1922 гг. ..............................................41

§ 3 Закрытие вологодских храмов в 1923-1930-е гг. ....................................61

Глава II. Приходы............................................................................................82

§ 1 Изменения в пространственных и количественных характеристиках приходов в 1917 - начале 1930-х гг. ................................................................82

§ 2 Эволюция внутренней организации и функций прихода........................88

§ 3 Статус и состав клира................................................................................113

Глава III. Прихожане....................................................................................139

§ 1 Изменения в составе общин.....................................................................139

§ 2 Деятельность по сохранению храмового благоустроения....................158

а) меры по содержанию храма.................................................................158

б) поддержание богослужебного круга...................................................163

§ 3 Участие в православных обрядах и обычаях..........................................174

а) в обрядах жизненного цикла................................................................174

б) в обычаях иконопочитания..................................................................180

в) в праздниках и крестных ходах............................................................184

Глава IV. Расколы и нестроения................................................................198

§ 1 Организационное становление обновленчества (1922-1928 гг.)..........198

§ 2 Проблемы обновленческих приходов.....................................................215

§ 3 Угасание обновленчества (конец 1920-1930-х гг.)................................223

§ 4 Нестроения в патриаршей Церкви...........................................................235

Заключение.....................................................................................................246

Список источников и литературы.............................................................251

Приложения....................................................................................................276

Введение

Изучение религиозной жизни России в 1917-1930-е гг. находится в ряду весьма сложных и наиболее актуальных задач историко-этнографического изучения русского народа.

Сложность темы состоит в выявлении всей полноты религиозной жизни как особого социокультурного и духовного феномена российской истории. Религиозная жизнь этноса, будучи сложным комплексом вероучительных, мировоззренческих и ценностных ориентаций, церковно-государственных отношений, духовно-нравственных традиций, литургической и душепопечительской деятельности, специфических форм и норм поведения, общественно-значимого и индивидуально-личностного начал и пр., может быть изучена лишь при объединении усилий родственных наук - истории, этнографии, демографии, права, социологии и т. д.

Актуальность темы применительно к 1917-1930-м годам определяется сложившимся тогда накалом противоречий между традициями и новациями, законами социальной статики и динамики, между охранительным и деструктивным началом. Религиозная жизнь, сама по себе являющаяся олицетворением традиционного, впервые оказалась под столь сокрушительным ударом и в некоторых из своих аспектов была вынуждена адаптироваться к новым социально-политическим условиям. Ее дальнейшее изучение поможет существенно дополнить картину того времени, до сих пор предстающую перед нами преимущественно в политическом ключе, образом живой повседневности во всем ее многообразии. Волна развернувшихся ныне исследований государственно-церковных отношений, репрессивной политики властей, церковных расколов и иных сюжетов, по сути не выходящих из рамок общественно-политической проблематики, должна быть сбалансирована изучением этноконфессиональной повседневности.

Под этноконфессиональной повседневностью понимается жизненный распорядок, уклад, которому свойственны как устойчивые формы и нормы воцерковленного общественного и индивидуального поведения верующих, разнообразные поступки, события, так и новации, выходящие за рамки привычного, но не вступающие в противоречие с вероучением и каноном.

Объектом нашего изучения стал русский город, как особый этносоциальный организм, в период динамичных преобразований 1917-1930-х гг. Как известно, городская среда формировала свою этносоциальную общность, отличия в культурно-бытовых традициях, менталитете, более разнообразные, нежели в деревне, варианты воцерковленной повседневности, существующей в условиях модернизации и урбанизации общества. Несмотря на то, что историко-этнографическая наука имеет известный опыт в исследовании города, проблематика указанного периода, в том числе и его религиозная жизнь остается до сих пор слабо изученной. А между тем, именно город с начала XX века все более становился центром социальных потрясений, религиозно-обновленческих устремлений и революционных преобразований.

Обращение к локальному исследованию (в границах одного города) на данном этапе изученности представляется наиболее целесообразным. На наш взгляд, такой подход позволит более полно, исторически и этнографически конкретно, уяснить характер происходивших в то время перемен в церковной организации, этноконфессиональной повседневности, выявить закономерности и региональные особенности процесса трансформации религиозной жизни провинциального губернского русского города в условиях раннего советского времени.

Предметом исследования является бытование православной традиции в г. Вологде. Православная традиция рассматривается как устойчивое единство жизненного уклада, духовно-нравственных ценностей, форм и норм церковной жизни, а также индивидуального, и группового поведения верующих, оформившееся на основе вероучительных, канонических и мировоззренческих воззрений русского православия. За рамками исследования остаются формы религиозной жизни, существующие вне православной традиции, а также развитие и становление атеистического мировоззрения.

Отметим, что Вологда являлась весьма типичным старинным русским городом. С XV века она была крупным епархиальным центром Русского Севера. Это во многом определило раннюю укорененность православной традиции, глубокую религиозность ее населения, плотную православную топографию и внешний облик города в целом. В городе абсолютно преобладали русские. К началу исследуемого периода религия занимала весьма заметное место в жизни горожан. Город практически был моноконфессионален - православие исповедывали 97% ее жителей.

Хронологические рамки исследования охватывают период 1917-1930-е гг.

В августе 1917 года открылся Поместный Собор Русской Православной Церкви, решения которого (восстановление патриаршества, разработка приходской реформы и др.) имели большое значение для дальнейшей жизнедеятельности Церкви. С другой стороны, установление советской власти в октябре 1917 года положило начало разрушительным антицерковным тенденциям. Первые решительные перемены, затронувшие церковную организацию, связаны с началом реализации декрета “Об отделении церкви от государства и школы от церкви” (январь 1918 г.). С этого времени стали складываться новые взаимоотношения государственных и церковных органов, наметились перспективы структурных изменений в Церкви. Для Вологды 1917 год стал последним, когда православная традиция могла существовать во всем многообразии и неповрежденности.

Верхняя граница исследования приходится на конец 1930-х годов и обусловлена, главным образом, максимальным сворачиванием важнейших структур Православной Церкви в СССР, упразднением Постоянной комиссии по культовым вопросам при Президиуме ЦИК СССР. Это время значительных перемен в политической, социально-экономической и культурной системах страны, логическое завершение одного из этапов в жизни советского общества. В масштабах города к концу 1930-х годов завершилось разрушение церковно-административных структур, церковно-приходская жизнь была деформирована и стояла на грани полного уничтожения.

Цель исследования состоит в изучении конкретно-локального опыта адаптации православной традиции русского города к условиям беспрецедентной в истории России модели атеистического государства. В нашей постановке цель предполагает наличие двух аспектов: изучить эволюцию взаимодействия государственных и церковных институтов (исторический аспект) и проследить трансформацию повседневной жизни православных горожан (этнографический аспект). В этой связи представляется важным решить следующие исследовательские задачи:

- исследовать на городском уровне новые механизмы государственного регулирования деятельности религиозных организаций, духовенства и верующих;

- установить основные этапы вынужденного сворачивания или видоизменения важнейших канонических структур Православной церковной организации, и в первую очередь изучить переход к новому формальному (de-jure) и реальному (de-facto) статусу прихода, как наиболее древнего этноконфессионального сообщества русского города, а также выявить изменения в традиционной внутриприходской организации;

- уяснить тенденции в обновлении семантики традиционной городской среды, как этнически значимого компонента русского города;

- проследить важнейшие направления эволюции форм и норм православной религиозной жизни, выявить их место в общественно-культурной атмосфере раннего советского города;

- проанализировать перемены в составе (количественные, демографические, социальные) воцерковленных православных горожан и воздействие их на трансформацию религиозной жизни города;

- оценить роль и место деструктивных внутрицерковных процессов в условиях Вологды (обновленческий раскол, “правые расколы”, нестроения в церковной жизни и т. п.).

Решение этих задач обусловило следующую структуру диссертации. В первой главе в центре внимания находится общая эволюция православного компонента городской среды и основные этапы вынужденной трансформации церковно-организационной системы города в целом.

Специальное внимание характеристике градостроительной композиции и городской топографии Вологды обусловлено тем, что в них православная традиция получила весьма полное и выразительное воплощение: предметное, стилистическое, символическое, пространственное и т. п. Эти компоненты городской среды, в отличие, скажем, от состава и структуры городского социума были не только результатом многовековой живой православной традиции, но и сами создавали оптимальные условия для ее бытования. Их разрушение и переиначивание означало бы утрату одной из пространственных основ православной традиции города.

Во второй главе предметом исследования становится приход, как основное традиционное каноническое сообщество православных горожан. Представляется важным исследование прихода в единстве его пространственных, количественных, организационных и кадровых характеристик.

Вслед за этим (в третьей главе) открывается возможность историко-этнографического изучения разнообразных направлений воцерковленной жизнедеятельности православных горожан.

Проблемам обновленческого и внутрицерковных расколов, как особой сфере православной церковной жизни города, отведена четвертая глава исследования.

На наш взгляд, такая структура позволяет увидеть православную традицию города в ее различных измерениях: в масштабах города, в рамках отдельного прихода, в жизнедеятельности прихожан, а также в круге церковных нестроений.
Историография

Данная тема применительно к Вологде собственной историографии практически не имеет. Вместе с тем, раскрытие проблемы невозможно без использования разнообразного историографического наследия по общим вопросам церковной истории 1917-1930-х годов, которое формировалось в светской отечественной и зарубежной историографии, а также в церковно-исторической науке и публицистике.

На сегодня в исследовании проблемы сложилось несколько историографических направлений.

Важное место в изучении церковной истории принадлежало светской отечественной историографии. В целом это направление можно представить в виде двух школ исследователей: советской и новейшего времени. Среди авторов первой школы были: П. А. Красиков, Б. П. Кандидов, В. Д. Бонч-Бруевич, П. В. Гидулянов, Н. Н. Фиолетов, Л. П. Дьяков, Н. Ф. Платонов, Н. М. Никольский, Б. В. Титлинов, В. Беляев, И. П. Брихничев, Р. Ю. Плаксин, Н. М. Лукин, Е. М. Ярославский, М. Горев, Е. Грекулов, Я. Шипов, Д. С. Артамонов, Н. Орлеанский, Г. В. Воронцов, В. Е. Лазоренко, Л. Н. Коновалов, М. М. Шейнман, Г. Р. Гольст, В. В. Клочков, Н. С. Гордиенко, П. М. Комаров, М. П. Новиков, А. А. Шишкин, В. Ф. Зыбковец, В. А. Куроедов, И. А. Крывелев и др.

Результатом их исследований стала следующая общая концепция. Революционные преобразования неизбежно поставили религию и церковные организации в кризисные условия, произошел отход масс от религии и Церкви, сокращалась сеть храмов. Считалось, что в полном соответствии с демократическим революционными принципами свободы совести Церковь лишилась прежней государственной поддержки и собственной материальной базы. В рамках указанной концепции предполагалось, что Церковь, несущая неверное мировоззрение и отражающая интересы разгромленных революцией эксплуататорских классов, объективно обречена на исчезновение. Признавалось, что лишь часть “демократически настроенного духовенства”, занявшая позицию лояльности к советской власти, пыталась согласовать православие с коммунистической доктриной. В целом, разрушение организационной системы Русской Православной Церкви расценивалось как закономерное прогрессивное явление революционной эпохи, что являлось органической частью строительства нового общества, актом освобождения от иллюзорного мировоззрения, победой социалистического гуманизма. Роль государства в этих процессах, как правило, идеализировалась.

Деятельность же самой Церкви в 1917-1930-е годы сводилась к борьбе иерархов. Место народных масс во внутрицерковных процессах того времени глубоко не анализировалось, верующий православный человек не был ни объектом, ни субъектом исследований.

Таким образом, сложившаяся в советской историографии концепция церковной истории 1917-1930 гг. была скорее результатом выполнения определенного идеологического и политического заказа, чем осмыслением всего многообразия исторической действительности той эпохи.

Со второй половины 1980-х годов формируется новая школа, представленная ныне многочисленными работами самого разнообразного масштаба: от газетных и журнальных публикаций до весьма значительных обобщающих исследований (В. А. Алексеев, О. Ю. Васильева, П. Н. Кнышевский, М. И. Одинцов, А. Н. Кашеваров, А. Г. Латышев, А. Нежный, Н. А. Кривова, Н. Н. Покровский, С. Н. Савельев, М. В. Шкаровский, Н. И. Музафарова, Р. А. Набиев, А. И. Белкин, Н. Ю. Желнакова, Т. Н. Коголь, Е. С. Ревякин, О. В. Останина, Т. А. Чумаченко, Е. В. Мельников, С. П. Синельников, М. Л. Гринберг, Н. Е. Емельянов. В. К. Семибратов, М. А. Куцая, Е. Н. Чудиновских, Г. Н. Роговая и др.). Им свойственна большая масштабность в постановке проблем, углубление отдельных аспектов, многогранность исследовательских интересов. Показательно, что большинство авторов обращаются к изучению региональных проблем, что делает возможным по-новому оценить причины, ход и последствия внутрицерковных изменений 1917-1930-х годов. Отличительной чертой этой волны исследований может служить привлечение обширного комплекса документов, не вводимых ранее в научный оборот, в том числе и рассекреченных материалов партийных организаций, ФСБ и пр.

Иное направление представляют церковные историки: обновленческий митрополит Александр Введенский, И. А. Стратонов, митрополит Вениамин (Федченков), митрополит Иоанн (Снычев), протоиерей о. Владислав (Цыпин), иеромонах Дамаскин (Орловский), М. Е. Губонин, архиепископ Иоанн (Поммер), протоиерей Владимир Зеньковский, М. Вострышев, В. Козлов, В. Рожков, Н. Ефремова, А. Свенцицкий, Г. М. и Л. П. Чельцовы, А. Мастеров, А. Журавский, Г. Митрофанов, В. Баделин и др.

Вплоть до конца 1980-х годов они были единственными работами, не совпадающими с официальной концепцией и содержащими критическое отношение (правда, в весьма осторожной или скрытой форме) к государственной церковной политике 1920-30-х годов. Отметим, что в светской историографии их выводы и оценки зачастую игнорировались, хотя фактические материалы включались в научный оборот.

Новая волна церковно-исторических исследований, поднявшаяся с конца 1980-х годов, ввела в науку массу неизвестных материалов о внутрицековной жизни послереволюционного десятилетия. В обобщающих работах историков (митрополит Иоанн (Снычев), протоиерей о. Владислав (Цыпин) и др.) постепенно оформляется концепция этого периода.

Довольно значительный пласт работ представлен русской зарубежной историографией, как светской (А. Валентинов, И. Лаговский, И. Стратонов, Н. Струве, П. Милюков, Н. Бердяев, А. Левитин-Краснов, В. Шавров, А. Боголепов, Л. Регельсон, Д. Поспеловский и др.), так и церковной - протоиерей о. Кирилл Зайцев, Г. Рар, митрополит Евлогий (Георгиевский), протоиереи о. Иоанн Мейендорф, М. Польский, Г. Граббе, протодиакон о. Владимир Русак (Степанов) и др. В силу отрыва от всего корпуса документального материала, данные исследования не претендуют на полноту освещения означенной темы. Между тем, именно они первыми сосредоточились на проблемах репрессивной политики государства, гонений на верующих в СССР, сущности “сергианства” и др.

Отдельное направление в историографии проблемы с конца 1960-х годов составили этнографические исследования реального состояния религиозности населения в период “насильственной атеизации общества” (Г. А. Носова, Л. А. Тульцева, Л. А. Анохина, В. Ю. Крупянская, Г. В. Жирнова, А. Н. Зорин, М. Н. Шмелева, О. Р. Будина, Т. Б. Щепанская, Н. В. Юхнева, Г. Н. Мелехова и др.). Именно здесь впервые сформулированы вопросы о характере религиозности населения и трансформации православной традиции, собран и систематизирован значительный этнографический материал.

Подводя предварительные итоги, отметим, что долгое время представленные направления существовали параллельно, значительно расходясь в видении проблемных сюжетов.

В целом, можно считать, что в исследовании темы определились две группы проблем: а) проблемы, имеющие давнюю историографическую традицию и свою концепцию; б) проблемы, которые поставлены в научной литературе, предприняты попытки их изучении, однако концептуальное решение еще не оформилось.

Первая группа. Наибольшее развитие получил вопрос об эволюции церковно-государственных отношений 1917-1930-х годов. Впервые данная тема нашла свое отражение в работах современников: П. А. Красикова, Б. П. Кандидова, П. В. Гидулянова, Н. Н. Фиолетова, Л. П. Дьякова, Н. М. Никольского, Б. В. Титлинова, А. И. Введенского, Н. Ф. Платонова, Д. С. Артамонова1 и др. Они предназначались для широкого круга читателей и были призваны способствовать усилению атеистического воспитания населения. На характер и содержание многих работ влияла личная причастность авторов к тем или иным течениям религиозной жизни. Многие вопросы церковно-государственных отношений были фальсифицированы. Несмотря на это, исследования содержат полезный фактический материал, позволивший восстановить отдельные исторические сюжеты церковной истории 1917-1930-х годов. В них достаточно подробно анализируются вопросы нормативно-правовой базы, регулирующей государственно-церковные отношения после принятия декрета СНК “Об отделении церкви от государства и школы от церкви”.

Параллельный процесс изучения вопросов отношения Русской Православной Церкви и государства шел и за рубежом. При общей схожести поставленных задач работы историков зарубежья отличаются, прежде всего, многогранностью тематики. Так, анализу проблем церковной организации и советской власти посвящены работы И. Лаговского, К. Зайцева, Н. Бердяева, М. Польского2. Ряд работ содержали конкретные факты гонений на Церковь со стороны советской власти в 1917-1930 годы3. В исследовании Г. Рара впервые в исторической литературе был выделен в качестве рубежной даты в истории Русской Православной Церкви 1940 год. Автор объясняет это тем, что к концу 1930-х годов произошло качественное изменение общецерковной ситуации: фактически изжило себя обновленческое движение, прекращена деятельность Союза воинствующих безбожников, отмечен рост авторитета Церкви (“церковности” и “религиозности” населения) и т.п.

В 1960-начале 1980-х гг. отечественная историография продолжала развивать известную марксистскую точку зрения (Г. В. Воронцов, Г. И. Эзрин, Н. П. Новиков, И. А. Крывелев, В. А. Куроедов и др.)4, однако в ряде работ церковная история XX века уже не разрывается 1917 годом, а рассматривается как единый процесс.

Своего рода итогом достижений советской историографии явилось коллективное исследование “Русское православие: вехи истории”5. В главе, посвященной исследуемому периоду, предпринята попытка отойти от традиционных точек зрения и представить свое видение проблемы. Здесь впервые было признано, что Православная Церковь была подвержена гонениям и запретам со стороны советской власти.

Весьма многогранно рассматривает проблему новейшая историография. Исторические и историко-этнографические исследования последних лет отличаются более детальным изучением вопросов церковно-государственных отношений и внутрицерковной жизни означенного периода, привлечением в качестве источниковой основы рассекреченных материалов.

В исследованиях В. А. Алексеева6 наиболее полно освещены вопросы реального положения Русской Православной Церкви в период начавшихся гонений и запретов. Автор обосновывает свою позицию, используя ранее неизвестные архивные материалы, одним из первых он попытался доказать, что церковно-государственные отношения в период первых лет советской власти были лишены какой-либо концепции.

Церковной политике государства, деятельности органов ВЦИК, СНК, ОГПУ, НКВД и пр. посвящены работы М. И. Одинцова7. Автор не только проследил взаимоотношения государства и Церкви, но выделил основные этапы их эволюции (1918-1924, 1924-1929, 1929-1934, 1934-1938 гг.), дал анализ конституционно-правовой базы этих отношений. Исследователь ввел в научный оборот огромный, ранее неизвестный источниковый материал - документы партийных и советских органов власти.

Большой интерес в плане использования широкого круга документов по истории Русской Православной Церкви в 1920-1930-е годы представляют публикации О. Ю. Васильевой8. В них автор обращает свое внимание на наиболее сложные вопросы внутрицерковной жизни, объясняя многие противоречивые явления политической ситуацией в высших структурах власти. Истории взаимоотношений советской власти и Русской Православной Церкви посвящено исследование А. Н. Кашеварова9.

Значительный прорыв в понимании характера и содержания политики местных органов власти в отношении религиозных организаций осуществлен в цикле диссертационных исследований, проводившихся в 1990-е годы10. Данная группа работ не только существенно расширила имеющийся фактический материал, но и открыла вариативность как репрессивной политики на местах, так и опыт скрытой солидарности с верующим населением.

Среди работ общего плана следует назвать исследование “История Русской Православной Церкви. От восстановления патриаршества до наших дней”, в котором актуальные проблемы церковной истории новейшего времени рассматриваются в контексте общегражданской истории с широким привлечением документальных материалов. В такой постановке вопроса данный труд создает целостную картину духовного пути православного русского народа11.

Систематическое изложение церковной истории 1917-1930-х годов, с оценкой взаимоотношений Русской Православной Церкви с государством, внутрицерковных изменений в период жизнедеятельности патриарха Тихона в более поздние годы было предпринято протоиереем В. Цыпиным12.

Другой ряд проблем связан с изучением формирования правовой базы и правоприменительной практики.

Важным для своего времени был сборник Н. Орлеанского “Закон о религиозных объединениях”13. Оставаясь в рамках принятых в партийно-политической литературе оценок, эта работа в определенной степени отражает историю приспособления Русской Православной Церкви к новым социально-экономическим и политическим условиям. Автор предложил классифицировать действующее законодательство о религиозных культах за 12 лет по следующей схеме: 1) действующее законодательство (декрет СНК от 23 января 1918 г.; постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г.); 2) действующее законодательство, не вошедшее в новый закон (ведомственные постановления, инструкции); 3) законодательство союзных республик.

Продолжила эту тему монография М. М. Персица14, в которой предпринята попытка критически осмыслить церковную политику государства. Определенное значение для развития темы государственно-правового регулирования имели сборники “Законодательство о религиозных культах” и “О религии и церкви” 15. Дополняют эти издания монографии Г. Р. Гольста16 и В. В. Клочкова17. Последняя работа определенно вписывает советское законодательство о религиозных культах в мировую систему прав человека.

На современном этапе исследований большое внимание уделяется источниковедческому анализу ранее неизвестных документов партийных и силовых структур. Впервые в отечественной историографии данный вопрос был поднят и существенно исследован Н. Н. Покровским18. В этом же направлении работают О. Ю. Васильева, М. И. Одинцов, Н. А. Кривова и др.

С 1920-х годов широко звучит тема обновленческого раскола. В связи с этим значительный интерес представляют работы, освещавшие начальный период развития обновленчества в Русской Православной Церкви19. Данный цикл работ способствовал восприятию патриаршей Церкви как антисоветской и контрреволюционной. Этим же вопросам посвящен ряд статей Е. Ярославского, М. Горева, Б. Кандидова, П. Красикова, Е. Грекулова, П. Гидулянова, Б. Титлинова, Я. Шипова и др. Между тем, уже в 1920-е годы стали появляться материалы, резко расходившиеся с такой точкой зрения. В центре данных исследований находится работа И. А. Стратонова20. Автор крайне негативно характеризует деятельность обновленцев, отошедших от принципа соборности.

Тема обновленчества была продолжена через много лет. В 1966 году М. М. Шейнман21, дал общий обзор обновленческого движения, его социальной базы, программных установок. Для своего времени наиболее полное изложение эволюции обновленчества предпринято А. А. Шишкиным22. Автором проведен исторический анализ проблемы, собран большой источниковый материал. Для нас важно, что в работе приводятся отдельные факты по церковной истории Вологды. Критическому анализу идеологии и политической практики обновленцев посвящены работы П. К. Курочкина, И. Я. Трифонова, Ф. И. Гарковенко, Н. С. Гордиенко23.

Взаимоотношения обновленцев и тихоновцев в Петрограде рассматриваются в работе митрополита Иоанна (Снычева)24.

В исследовании А. Левитина-Краснова и В. Шаврова восстановлен материал по наиболее сложным и запутанным вопросам обновленческого движения в Церкви, в том числе различные проявления внутрицерковного реформаторства: проблемы богослужения, церковного календаря и пр.25

В 1980-1990-е годы тема обновленческого раскола получила новое развитие. Можно выделить две группы исследований: к первой относятся работы общего плана26, к другой - исследования, выполненные на материалах отдельных регионов страны, вычленяющие локальные особенности этого крайне противоречивого явления27. Отличительной чертой данного круга работ является детальное изучение вопроса распространения обновленчества в отдельных епархиях и отношения к ним православного населения.

Большое внимание уделяли исследователи всех направлений изучению вопроса о сущности внутрицерковных расколов, нестроений и смут в Русской Православной Церкви. Главным образом, речь идет о внутрицерковных расколах 1920-1930-х годов, связанных с оппозицией Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому).

Тщательный богословско-канонический анализ внутрицерковных расколов (Григорианского, Ярославского, Иосифлянского и Викторианского) представлен в трудах митрополита Иоанна (Снычева)28. Автор одним из первых (работа, посвященная расколам 20-30-х годов ХХ века, была защищена в 1966 году в качестве магистерской диссертации в Московской Духовной Академии) наиболее квалифицированно оценил сущность деструктивных изменений в церковной организации, используя обширный материал из личных архивов видных российских иерархов.

В диссертационном исследовании Т. Н. Коголь, проведенном на материалах Западной Сибири, автор делает вывод и том, что волна внутрицерковных колебаний и расколов второй половины 1920-х годов была следствием Декларации 1927 года, расцениваемой внутренней оппозицией как отход от канонической сущности Православной Церкви.

Среди второй группы проблем ведущее место занимают вопросы конфискационной политики государства в 1920-30-е годы. Несмотря на то, что означенная тема была поставлена еще в работах первых послереволюционных лет (И. П. Брихничев, Н. М. Лукин, Н. Ф. Платонов, П. Б. Кандидов и др.29), однако полной и достоверной оценки деятельности государства в этой сфере получено не было. Например, в отношении изъятия церковных ценностей в историографии того времени утвердилась версия о том, что церковь изначально отказалась помочь бедствующим от голода людям и целенаправленно сопротивлялась любому изъятию церковных и богослужебных предметов. Вопросы ликвидационной политики государства в отношении Церкви вообще не ставились. Похожая схема была положена и в основу работ более позднего времени.

На новом этапе исследований в 1980-1990-х гг. произошел прорыв в целостном видении проблемы конфискационной политики государства. При общем усилии всех направлений историографии (светской, зарубежной, церковной) были заложены основы качественно иного объяснения антицерковной политики властей в отношении бывшей собственности Церкви30. Конкретный материал о проведении ликвидационной политики государства и реакции на нее верующих продолжила серия диссертационных исследований по церковной истории 1920-30-х годов31. Проблемы конфискационной политики государства получили свое развитие и в церковной историографии (В. Козлов, М. Вострышев, Н. Ефремова и др.)32. На современном этапе значительно активизировалась деятельность региональных исследователей, работающих по данной проблеме33.

Из всего спектра представленной литературы особо следует отметить монографию Н. А. Кривовой34. Автор полагает, что названная кампания явилась реализацией хорошо спланированной программы партии и правительства по разрушению и ликвидации экономической самостоятельности Церкви. Н. А. Кривовой же приведен значительный статистический материал и по Вологодской епархии.

Предприняты первые попытки восстановить картину закрытия храмов и изъятия церковных ценностей в Вологде35. Однако можно говорить о том, что сделаны лишь первые шаги в историографии темы на локальном уровне, до полной системной реконструкции картины проведения конфискационной политики государства в вологодских храмах их явно недостаточно.

Довольно большое распространение в последнее время получила
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


Вологодский государственный педагогический университет
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации