Модельски Дж. Эволюция глобальной политики - файл n1.docx

приобрести
Модельски Дж. Эволюция глобальной политики
скачать (102.8 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx103kb.24.08.2012 08:40скачать

n1.docx

  1   2   3   4

ДЖОРДЖ МОДЕЛЬСКИ.
ЭВОЛЮЦИЯ ГЛОБАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ.
 
       Джордж Модельски – почетный профессор Университета Вашингтона, Сиэтл, США, автор ряда исследований в области истории и теории мировой политики. Настоящая статья суммирует результаты его многолетней работы по изучению длинных циклов и эволюции глобальной политики, намечает дальнейшие перспективы изучения пространственно-временных измерений мирового политического процесса. Перевод выполнен студентами кафедры мировой и российской политики отделения политологии философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Е.Л. Ондар, О.А. Акифьевой, З.И. Голубенко под руководством ассистента кафедры, к.п.н., Чихарева И.А.

Содержание.
? Аннотация
? Введение.

Часть 1.   Объяснение подъема и упадка.
? Гипотезы исследования.
? Отбор.
? Необходимые условия.
? Поражение челленджеров.
? Пространственно-временные измерения.
? Сравнение с концепцией Кеннеди.

Часть 2.   Эволюция глобальной политики.
? Необходимость более глубокого объяснения.
? Эры глобальной системы.
? Длинные циклы как механизм глобального политического процесса.
?От лидерства к организации.
? Эволюционная модель.

Часть 3.   Заключение.
? Примечания.
? Ссылки.

Аннотация

Подъем и упадок мировых держав привлек значительное внимание академических кругов в последние годы. Теория длинных циклов частично отвечает на вопрос, почему в последние 500 лет Португалия, Голландия, Британия (дважды) и США становились мировыми лидерами, тогда как другие государства – нет. Это можно связывать с успехами или неудачами отдельных государств, но, чтобы полностью объяснить этот процесс,  мы должны прибегнуть к эволюционной парадигме, утверждающей, что каждый из длинных циклов лидерства является отдельным механизмом в спектре глобальных эволюционных процессов. Система лидерства – промежуточный этап эволюции глобальной политики, и, вероятно, следующей значимой ее ступенью (которая будет достигнута где-то в XXI веке), станет постепенный переход от неформальной роли глобального лидерства к сетям более формальных позиций в рамках возникающей глобальной организации федеративного типа.
Теперь определим условия этого процесса.

Введение.
Подъем и упадок мировых держав в последнее время привлек значительное внимание политологов и социологов. Исследование сконцентрировалось на двух вопросах: почему одним государствам удается добиться лидерства, а другим нет; и почему страны, столь успешно взошедшие на пьедестал мирового господства, также успешно его покидают?  В этой статье – попытка частично ответить на эти вопросы в рамках теории длинных циклов глобальной политики. Первая часть этой работы предлагает такой ответ и иллюстрирует его с помощью необходимых примеров.
Но подъем и упадок мировых держав - не единственный критерий структурирования мировой политики или теории длинных циклов. Как понимает каждый исследователь этой проблематики, в данном процессе есть нечто большее, чем восход и закат могущественных государств. Глобальная политическая система сегодня радикально отличается от той, что была тысячу лет назад (по мнению некоторых, тогда она вообще не существовала), и, возможно, что через сто-двести лет она будет совсем иной.

Различие заключается не только в очевидном ее усложнении, но и в структуре, предполагающей более высокую производительность и эффективность, другими словами, постепенное совершенствование, сопряженное также с большим количеством угроз. Поэтому объяснение структурных перемен в мировой политике, фокусируя внимание на успехах глобального лидерства, должно ставить планку выше и объяснять не только причины прихода к власти и упадка отдельных государств, но также и то, что к этому добавляет общая картина. Структурный анализ мировой политики должен описывать, следовательно, основной процесс, принципиальным механизмом которого в последние столетия был взлет и упадок мировых держав, который, кроме того, включен в более широкомасштабное движение: эволюцию глобальной политики.
Наша работа предполагает, что наследование мирового лидерства – это переходный этап эволюционного процесса, который прошел несколько циклов глобального лидерства, и, вероятно, следующей важной фазой которого будет постепенное поглощение неформальной роли глобального лидера демократического сообщества широкой сетью более формальных позиций с глобальными обязательствами.
В таком ключе мы собираемся в этой статье осветить, каким образом на протяжении тысячи лет траектория мировой политики вычерчивается как отход от неудавшихся попыток построить мировую империю, через более сложные модели глобального лидерства, в направлении все более демократических форм глобальной организации, которые, в большинстве своем, еще только должны быть изобретены.

I. ОБЪЯСНЕНИЕ ПОДЪЕМА И УПАДКА.
Гипотезы исследования.

Исходным пунктом в этой статье является признание в глобальной политике в последние 500 лет роли лидерства, наследуемого нациями-государствами. В то время как точные характеристики этого феномена остаются дискуссионными, основополагающий факт наличия серии держав-лидеров – уже мало кто оспаривает. Перечни государств, входящих в эту последовательность, варьируются, но, как неоднократно доказывал Уильям Томпсон [Thompson 1988: Ch.2, esp. 31-34], сходств в них гораздо больше, чем различий. Ученые, сторонники различных подходов, включая Роберта Гилпина [Gilpin 1981], Иммануила Валлерстайна [Wallerstein 1984], Пола Кеннеди [Kennedy 1987] и Джошуа Гольдстайна [Goldstein 1988], предложили свои перечни, и все они сошлись в том, что США – последний из лидеров на сегодня, а Британия – предпоследний по очереди и по значимости.
Вариант подхода к проблеме, который мы используем в своей статье, - это теория длинных циклов, последовательное изложение которой представлено в работах [Modelski 1978, 1987, 1990а и Modelski & Thompson 1988] и др., а сравнительный анализ концепций такого рода, в частности, дается в [Thompson 1988].  В соответствии с нашим подходом, длинный цикл глобальной политики означает подъем или упадок одной мировой державы. Как показано в Таблице 1, державами, которые прошли отбор на роль глобального лидера, были Португалия, Голландская республика, Британия и США, а челленджерами соответственно – Испания, Франция и Германия. Челленджеры, обозначенные в Таблице 1, - это лидеры проигравшей в последующей борьбе за мировое лидерство коалиции; Испания, конкурент Португалии, возглавляет оппозицию в фазе «макрорешения», начавшейся после 1580 года. Данные этой таблицы передают в упрощенном виде исторические описания, представленные в [Modelski (1990: 15)], они были главным объектом работы в этой области в последнее десятилетие. 
Таблица 1.
Продолжая обсуждение Таблицы 1, мы замечаем, что каждая линия (или ряд), состоящий из четырех фаз, представляет собой «накопление опыта» (learning) в рамках длинного цикла одной державы. Она детально показывает этапы, в которых государство приобретало влияние (или проходило отбор) на этой позиции. Таким образом, первый ряд демонстрирует, что Португалия достигла фазы глобального лидерства к 1516 году, в продолжение процесса, начавшегося примерно в 1430 году, основные переломные моменты которого могут быть датированы 1460 и 1494 годами. В то время как Португалия выступает, по такой оценке, в роли мировой державы, Испания расценивается как набирающий силу глобальный челленджер следующего этапа, который будет особенно активен в очередном цикле (как показано в следующем ряду).

Каждая строка Таблицы 1 означает один цикл и прослеживает «возвышение» (или отбор) мировой державы. Это делает таблицу репрезентативной для изучения длинных циклов; альтернативная модель «лидерства» также состоит из четырех этапов или фаз, но эта модель начинается с глобальной войны, и фокус направлен на симптомы «заката» мировой державы в ходе «делегитимации» и «деконцентрации».
Такой «закат» может произойти, а может и не произойти в следующем цикле. Мы видим, что Британия прошла два длинных цикла, и ничто не позволяет нам утверждать, один или два срока в качестве мировой державы нормальны для глобального лидерства. Однако мы можем сказать, что первые четыре строки Таблицы 1 формируют один блок из четырех циклов, которые имеют одну важную общую черту: западноевропейскую океаническую базу. С пришествием США мы наблюдаем отдаление от Западной Европы. Поэтому в таблице более ранний блок назван Западноевропейской эрой глобальной политики, в отличие от «постзападноевропейской» эры, которая, как показано, началась в 1850 году и всерьез заявила о себе после 1945 года. Термин «постзападноевропейский» является предварительным и имеет целью подчеркнуть значимость перехода в направлении глобально-ориентированной платформы, но он оставляет открытой возможность выбора более точного обозначения в будущем.

Приняв за основу существование лидирующей роли в мировой политике, как мы объясним наблюдаемые явления «подъема», который является прохождением отбора одними и неудачей для других? В целях данного анализа мы предпочитаем термин «отбор», потому что он раскрывает факт, что глобальное лидерство – позиция, санкционированная систематическим, коллективным процессом, а не результат индивидуальных усилий, мощи государства или его превосходящего производственного потенциала. Использование концепта «накопление опыта» также проясняет, что мы имеем дело с ролью,  которая приобретается в результате эволюционного развития.

Таким образом, теория предполагает, что:
1. Нация-государство становится глобальным лидером:
А.  успешно пройдя четырехэтапный процесс отбора или «развития», состоящий из Постановки проблем, Создания коалиций, Макрорешения и Исполнения; и
Б.   приобретя или проявив характеристики, необходимые для прохождения отбора на роль лидера, а именно политико-стратегическую организацию для обеспечения глобального влияния, передовую экономику, открытое общество, а также ответственность по отношению к глобальным проблемам.

2.  Челленджеры не становятся лидерами, потому что они:
А.  не могут пройти процесс отбора и проигрывают, в частности, в фазе Макрорешения; или потому что у них          
Б.   недостаточно характеристик, перечисленных в пункте 1Б, для этой роли.

Гипотезы 1 и 2 можно назвать составляющими «рецепта» глобального лидерства: каждая дает нам и «инструкции» и «ингредиенты» для проведения (или невозможности проведения) правильного курса структурных перемен в глобальной системе. Мы можем также воспринимать инструкции как предоставление «программы» и ингредиентов, или как снабжение данными, необходимыми для применения программы.
Продолжая аналогии, мы можем вспомнить, что геном (один набор хромосом, содержащий гены) может быть также представлен как программа: как инструкция к построению организма [Wesson 1991:144]. Геном - не проект, не полунатурная модель организма, а скорее код или набор инструкций (таких, как рецепты в кулинарной книге) для воспроизведения последовательности действий. Более того, ключевая особенность рецепта – его необратимость [Dawkins, 1988:295]. Поэтому процесс отбора – это не проект мирового порядка, а только указание шагов, которыми должен руководствоваться поиск лучшего мирового порядка.

Идее программы эволюционного процесса свойственна двусмысленность. Она должна подразумевать набор правил, разработанных и выполненных участниками и зафиксированный наблюдателями, но также регулярность, свойственную самому процессу. Подобная проблема связана с календарями, которые, благодаря астрономии, были когда-то основными программами, организующими появление цивилизации. Календарь можно рассматривать как программу, которая регулирует временную последовательность и указывает нам, как действовать в соответствии с ней; также календари могут служить объяснению естественного порядка, подчиняющегося вращению планет вокруг солнца. Таким образом, длинный цикл может быть также воспринят как календарь мировой политики.     

Наконец отметим, что теория также позволяет нам дифференцировать среди победителей и побежденных в борьбе за глобальное лидерство прошедшего полтысячелетия. Те, что пришли в упадок и не смогли вторично стать лидерами, провалили свою вторую попытку по причинам, установленным в пропозициях (1) и (2), из-за несоблюдения инструкций и пренебрежения сбором необходимых ингредиентов. Другими словами, мы не должны разделять теории подъема и упадка, так как корректное объяснение подъема подразумевает, включает понимание упадка. Проблема продолжительности глобального лидерства идентична проблеме очередного отбора.

Теперь давайте детально разберем две представленные гипотезы.
Отбор.
Основная единица наблюдения в нашем исследовании – это длинный цикл: поток политических событий глобального уровня продолжительностью в 100 лет, связывающий стратегии или судьбы определенного числа главных акторов, государств и т.д., которые вступают в борьбу за глобальное лидерство. Наличие конкуренции объясняет, что эти акторы подвергаются отбору в процессе коллективного выбора. Отбор – механизм, благодаря которому осуществляется  выбор между кандидатами и их политическим курсом на роль мирового лидера. Выборы составляют, конечно, один класс процессов отбора, хотя также существуют и другие.
Достаточно сказать, что на глобальном уровне и по опыту современных лет, некоторые нации-государства боролись за, в сущности, неформальную позицию глобального лидерства в наиболее значительных вооруженных конфликтах, которые мы называем мировыми войнами, и получали эту роль, выигрывая войны и приобретая наибольший вес в коалиции-победительнице. Мы можем называть эти войны «макрорешениями», т.к. они исполняли коллективные решения, которые продемонстрировали связанность всей глобальной системы. Как электоральные кампании и предвыборная борьба дают направление политической жизни нации, так и глобальные войны организовывали политику глобальной системы и каждый длинный цикл.

Поэтому длинный цикл – это процесс политического отбора. Аналитически, или более обобщено, он также может быть описан как четырехэтапный процесс «развития» [Modelski 1987:99, 1990]. Это скорее развитие, чем рутинный процесс, потому что он касается адаптации к глобальным проблемам и их решения, где нет стандартных рецептов. Такие структурные вызовы включают в себя основные угрозы: угрозу глобальной безопасности, общие проблемы глобальной системной организации и специфические политические вопросы, связанные с процессом отбора, такие как: откуда появляется глобальное лидерство и его оппозиция? То есть, глобальные проблемы можно классифицировать как негативные и позитивные (угрозы или возможности), вырастающие конкретно из функционирования глобальной политики и касающиеся более широких структур (включая экономику).

Каковы участниками структурной глобальной политики? В политической сфере, основными участниками являются державы и их руководители, включая мировую державу-лидера и ее актуальных и потенциальных челленджеров и, для некоторых целей, их силы глобального влияния; а также глобальные организации (если они существуют, например, ООН). На стыке политики и других глобальных процессов действуют национальные, региональные и глобальные коалиции и партии, которые оказывают влияние на мировые события; агенты глобального экономического порядка, такие как мировые банки и глобальные корпорации; и механизмы выражения мирового мнения, такие как медиа-структуры или эпистемические сообщества.

В упрощенном варианте, и для более ранних случаев, мы не слишком ошибемся, если сконцентрируем внимание на стратегиях акторов, наиболее тесно связанных с властвующей мировой державой: ее лидеры, политико-стратегические силы, коалиции, которыми они управляют, их экономические агенты и лидеры общественного мнения. Далее, важно увеличить спектр стратегий и включить всемирные организации.
 Участники глобальной политики справляются с основными структурными проблемами, «развивая» новые стратегии. Удобным способом анализировать этот процесс является его концептуализация как регулярно проходящего четыре фазы длиной в поколение: такие, как Постановка проблем, Создание коалиций, Макрорешение, и Исполнение Agenda-setting, Coalition-building, Macrodecision, and Execution (the ACME process). Четыре фазы такого рода составляют один цикл процесса эволюционного совершенствования политики: они эксплицитно предполагают, что для решения глобальной проблемы нужна, в первую очередь, информация и поиск альтернативных путей действия.

За этим следует сплочение коалиции вокруг выделившихся лидеров и обязательно незаурядных альтернатив, иногда основанных на жертвовании собственными интересами. Вероятно, после этого коалиции занимают боевые позиции в продолжительном конфликте, но только одна из этих коалиций пройдет процесс коллективного отбора. Когда решение, наконец, принято, остается выполнить его. Все претенденты на глобальное лидерство участвуют в этом процессе, но особенно их активность проявляется в фазе макрорешения. Они активизируются и ведут свои коалиции так, что через глобальное испытание силы (в прошлом, глобальную войну) утверждают направление стратегии, которую они будут пытаться осуществить во время фазы Исполнения.
Теперь давайте рассмотрим более подробно эти четыре фазы.

Постановка проблем это аналитически самая трудноуловимая и на практике самая тревожная из четырех фаз глобального политического изменения; это также очень важный этап для понимания того, как будет протекать цикл. Интересен факт, что в последний период мировой политики (1973-2000) это особо заметно. Постановка проблем следует прямо за фазой Пребывания лидером предыдущего цикла и во многом определяется таким обстоятельством, как решение прошлых проблем и  последующая делегитимация некоторых составляющих старого порядка и экс-лидерства. Таким образом, к 1850 году стало ясно, что Франция больше не представляет серьезной угрозы Европейской и глобальной безопасности, и что Венская система международных отношений 1815 года нуждается в радикальном пересмотре. Промышленная революция, начавшаяся в Британии в предыдущем веке, расширила свои достижения и постепенно распространялась и в других странах. Позиции Британии в Европе значительно ослабли, и вопрос о том, кто будет следующим лидером, был поднят сначала на европейском, а затем и на глобальном уровне.

Одновременно с решением старых проблем появлялись новые. Когда имеющие долгосрочный характер проблемы безопасности исчезли, возникли новые, связанные с конкуренцией за роль глобального лидера, место которого скоро должно было освободиться. Такие проблемы в прошлом решались обычно путем глобальных войн. Однако, когда решаются важные глобальные проблемы, этот большой успех ведет к возникновению новых задач. Так, распространение промышленной революции поставило вопросы экономической и социальной организации, основанной на капитализме; это также создало предпосылки для огромного скачка в развитии знаний в области не только естественных, но и социальных наук. Понимание нового мира, созданного Промышленной революцией, стало неотложной глобальной проблемой.

Каковы главные участники этой фазы? Мы могли бы искать их преимущественно среди лидеров общественного мнения, особенно тех, которые ведут поиск путей решения возникающих глобальных проблем; но ими также могут быть политические лидеры, которые наиболее полно формулируют такие проблемы. Во второй половине девятнадцатого века такими людьми были Джон Стюарт Милль, Герберт Спенсер, Карл Маркс, Фердинанд Лессепс, Ричард Кобден; среди политических лидеров – Авраам Линкольн, Наполеон II, Отто фон Бисмарк.

При постановке глобальных проблем эти задачи постоянно обсуждаются в медиа-сетях, в эпистемических сообществах, во время встреч и ассамблей, в ходе межправительственных консультаций.
После 1973 года ООН играла все большую роль в качестве форума для постановки и обсуждения глобальных проблем, таких, как загрязнение окружающей среды, продовольственная проблема, опустынивание и др. Постановка проблем – это фаза, характеризующаяся просеиванием проблем и пересмотром предполагаемого политического курса, который должен занять место в глобальной повестке дня. Необязательно повестки приходят сверху готовыми; скорее, они являются объектом продолжительных дебатов и пересмотра. Поставленные проблемы остаются ключевыми в глобальной политике в течение всего длинного цикла, но наша позиция заключается в том, что глобальная повестка дня подвергается коренным изменениям в ходе напряженных дебатов, характерных для фазы  Постановки проблем.    


Создание коалиций следует в естественном порядке за Постановкой проблем. Растущая осведомленность о новых глобальных проблемах и исчезновение старых вызывают перегруппировки в существующих коалициях и создание новых союзов, связанных уже современными задачами.  

Создание коалиций – это очевидная сторона деконцентрации, которая происходит и в наши дни. Со временем высокий уровень концентрации сил и доминирующая позиция мировой державы, характерные для глобальной политической системы в конце прошлой глобальной войны, сократились; глобальная концентрация уступила место многополярности и мощь различных сил, особенно челленджеров, возрастает. Угасающее превосходство мировой державы уступает место состоянию низкой глобальной концентрации сил, которое благоприятствует гибкости альянсов и переустройству союзных систем.

Другими словами, как можно ожидать, низкий уровень концентрации сил (включая экономическую сферу) в правильно обозначенной фазе «деконцентрации» создает условия, способствующие перегруппировке и оживляющие процесс создания коалиций. В самом общем виде, такое создание коалиций принимает форму объединения за или против поддержания существующего глобального порядка, представляя собой также новый ответ на глобальные проблемы.

Классический пример формирования новых союзнических систем – Европейские и глобальные перегруппировки после 1873 года. Эта фаза началась с образования Бисмарком в 1879 году Тройственного союза Германии, Австро-Венгрии и Италии, в ответ на который в период между 1890 и 1907 годами Францией, Россией и Британией был образован союз, называвшийся Антанта. В то же время после 1900 года, во время Испано-Американской войны, появились, хотя и достаточно неформальные, англо-американские «особые отношения». Это были связи, основанные на внимании к набирающей силу Германии и к грядущим переменам в глобальном лидерстве, но они также отражали различные подходы к глобальным проблемам.

Занимались созданием коалиций и политические лидеры, и дипломаты, но было бы ошибкой относиться к этому процессу, как к оформленному исключительно на международном или дипломатическом уровне. Устойчивые политические союзы укореняются и обретают форму в появляющемся глобальном сообществе и представляют отношение к общим проблемам, в основе которого лежит приверженность определенным ценностям. Мировые партии играют здесь важную роль на стыке мировой политики и сообщества. Во время предыдущих циклов на первый план вышли культурные и религиозные факторы; во втором Британском периоде значимым оказалось развитие торгового сообщества. В последнее время идеологические факторы, включая приверженность к демократическим нормам и порядкам, сыграли важную роль. Во всех этих случаях глобальные союзы были тесно связаны с объединениями национальных партий и региональными связями.

Макрорешение – кульминация создания коалиций. Рассуждая аналитически, к этой фазе следовало бы относиться как к этапу, когда акторы глобальной политической системы, организованные по крайней мере в две главные коалиции, выбирают между противостоящими повестками дня, решая, какой должна быть структура лидерства на следующий «срок». В прошедшие несколько циклов это означало период глобального противостояния длиной в поколение, в завершение которого появлялся новый глобальный лидер. Однако нет причин полагать, что в будущем этот процесс не изменит формы, т.к. новые процедуры (которые еще должны быть изобретены) будут разрабатываться с целью прохождения фазы Макрорешения без широкомасштабного насилия; такие новые формы сменят совершенно примитивный метод глобальной войны с потенциально катастрофическими последствиями. Есть основания верить, что в демократическом обществе такие механизмы могут быть действительно выработаны.

  Хорошим примером «Макрорешения» может служить период глобальной войны с начала Первой до конца Второй мировой войны (1914-1945). Он содержит два этапа основного противоборства, включая продолжительные военные действия на море, в которых особенности главных противников и противостоящих коалиций с поставленными ими проблемами оставались практически неизменными. Он также содержит связанные военные конфликты в так называемый «межвоенный» период, такие, как Китайско-японскую, Итало-эфиопские войны, и Испанскую гражданскую войну. Кроме того, эффект был усилен охватившей весь мир «Великой Депрессией» (структурным кризисом в глобальной экономике, параллельном структурному кризису в глобальной политике), разрушительное действие которой только добавило красок в картину общего беспорядка и разорения. Из этого хаоса к 1945-47 годам США вышли в роли ясно обозначившегося лидера.   

Главными акторами в фазе «Макрорешения» являются глобальные лидеры, обладающие политико-стратегическим мышлением. Во Второй мировой войне ключевыми лицами были Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль. Они построили коалиции в глобальной войне, определили цели противостояния и командовали войсками до победного конца через продолжительные кампании глобального масштаба. Им оказывали поддержку военные лидеры (флота, армии и авиации) – некоторые из них (Маршалл или Эйзенхауэр) – обрели большое политическое влияние после войны; интересы военных и военно-морских организаций принимали первостепенную важность в такие периоды. Остается открытым вопрос, насколько точно эту политико-стратегическую роль можно обнаружить в этом веке, и можно ли разработать замену форме «глобальной войны» в фазе Макрорешения.

Исполнение завершает фазу Макрорешения и весь цикл; его квинтессенцией является «послевоенный» период. Эту фазу также называют «мировым господством», т.к. именно в это время находится на пике своей силы авторитет и влияние глобального лидера. Говоря более точно, это период «медового месяца», потому что глобальное лидерство продолжается на протяжении фазы Исполнения, но с меньшей влиятельностью, интенсивностью и эффективностью.

Эффективность – это частично функция концентрации власти. Победа в войне позволяет мировой державе контролировать львиную долю военных и экономических ресурсов глобальной системы. Просмотр данных в Примечании 1 подтверждает это и показывает, что в каждой фазе Пребывания лидером до настоящего времени мировая держава имела значительную монополию на военно-морскую силу (50 и более % концентрации военно-морской мощи). Это означало беспрекословный контроль над морскими коммуникациями и мощное влияние для установления и закрепления послевоенного порядка. Однако монополия также, в конечном счете, ведет к самодовольству и почиванию на лаврах.

Но мировая держава не просто могущественна; она также легитимна как сторона, выполняющая установленную программу, которую коалиция глобальной войны  выделила в фазе Макрорешения. Попытка ее осуществления предпринимается в ходе послевоенного урегулирования. Основные функции Исполнения состоят в создании усовершенствованной институциональной структуры для постепенно эволюционирующей глобальной системы. Происходит рост числа официальных международных организаций. Их количество увеличивалось каждые сто лет после 1609 года – этот процесс включил в себя столь значимые события, как оформление в 1815 Европейского Концерта в году и создание ООН, число членов которой постоянно возрастало после 1945 года. 

Что касается глобальной экономики, в каждом периоде послевоенного регулирования имеет место возрастание консолидации движение и в направлении свободной (хотя и не полностью) торговли. В фазе Исполнения деятельность больших корпораций и банков часто была принципиально важной; примером тому – Голландская Ост-Индская компания после 1609 г., Английская Ост-Индская компания после 1714 г., Ротшильдские банки после 1845 г. и американские транснациональные корпорации после 1945 г.   

«Исполнительная» концепция глобального лидерства подразумевает скорее ограниченный, чем экспансионистский характер определения обязанностей ведущей державы. Лидерство можно не воспринимать как роль «мирового жандарма», если рассматривать его как исполнение общих обязанностей по поддержанию мира уполномоченным и оплачиваемым представителем глобальной организации. Скорее это особая забота о безопасности основ мирового порядка и особенно глобальных коммуникаций, которые являются его инфраструктурой. Раньше мировые державы не действовали как повсеместные «хранители мира», они выступали, в большей степени как стражи столпов мирового порядка: морских путей, безопасности на море, подавление пиратства или работорговли. Эта, по сути, добровольная обязанность, будучи ориентированной на проблемы союзников, была необязательна даже в периоды максимальной эффективности. Вероятно, она станет сильнее распространена в более совершенной глобальной организации.

Эффективность глобального порядка в последние годы трактовалась как продукт глобального лидерства, аргументы состояли в том, что «порядок в мировой политике обычно создается единственной доминирующей силой» и что «поддержание порядка требует продолжительной гегемонии». Порядок, в этом контексте, означал мир и либеральную экономику. С нашей точки зрения, это слишком широкий взгляд, и выражение «обычно» требует оговорки, т.к. суждение касается только двух последних лидеров – Британии и США. Глобальное лидерство фактически «традиционно» состояло в выработке курса действий, осуществляемого в ходе послевоенного урегулирования. Такое урегулирование, можно сказать, помогло сформулировать требования к «порядку», но не создало порядок как таковой и представляло собой только один шаг в эволюции глобальной системы. После фазы Исполнения стало возникать новое проблемное поле, и хотя легитимность глобального лидерства становилась сомнительной, порядок никогда полностью не нарушался, даже во времена глобальной войны.

Послевоенный период в двадцатом веке (1945-1973) – хороший пример Исполнения. Угроза безопасности, исходившая от Германо-японской экспансии, была преодолена, и оба государства постепенно включились в возникающее демократическое сообщество. Это сообщество четко определило свою идентичность, противопоставляя себя Советскому блоку, который в течение сорока лет поддерживал недемократическую альтернативу, но, в конце концов, распался. То же сообщество в итоге служило базой для информационной и интеллектуальной революции, которая неизменно сплачивает мир.
Таковы, наш взгляд, на четыре фазы процесса «отбора», который практически устанавливает программу и календарь, который можно было бы порекомендовать использовать претендентам на мировое господство. Что можно сказать об «ингредиентах», которые потребуются кандидатам?  
   
Необходимые условия.
Вернемся к четырем «составляющим», которые мы назвали выше необходимыми для приобретения глобального лидерства:

  • политико-стратегическая организация для достижения глобальных целей,

  • передовая экономика,

  • открытое общество,

  • реагирование на глобальные проблемы.

Это «необходимые и достаточные» свойства нации-государства, наличие которых требуется для достижения мирового лидерства. Также утверждается, что помимо необходимости каждого из условий, все они должны выполняться, и что их сочетание является достаточным для выполнения цели.
Данная формулировка является более обобщенной по сравнению со сжатым перечнем «качеств лидера», которые я обрисовал в девятой главе «Длинных циклов в мировой политике» [Modelski 1987:220-233]. Она отличается от более ранних тем, что ставит «островное положение», ранее трактуемое как отдельный фактор, в зависимость от условий, благоприятствующих организации глобальной сферы влияния, а также выделением в отдельный фактор «респонсивности по отношению к глобальным проблемам», которая ранее рассматривалась в рамках концепции «Давления Новых Проблем» [Modelski 1987: 231-233].
В Таблице 2 суммированы необходимые условия для достижения мирового лидерства. Сейчас мы обсудим этот вопрос более подробно.
Таблица 2.
Политико-стратегическая организация глобального охвата – то, благодаря чему выигрывают мировые войны. В пяти войнах такого рода необходимым условием побед и достижения статуса «мирового лидера» был сильный морской флот, а не большая армия. Без превосходства на море армии не могло быть осуществлено оперативное развертывание вооруженных сил. Можно показать, что в конце каждой мировой войны «восходящая» мировая держава обладала наиболее мощным флотом. Во время «макрорешений» силы глобального достижения сдерживали мировые войны, защищая мировой статус-кво. Ранним и не очень хорошо изученным примером такой организации выступал военно-морской флот Короля Португалии в 15-16 веках.

Если сосредоточить внимание на военно-морских силах, можно определить государства, обладавшие значительным весом в мировых делах. За последние пятьсот лет около четырех государств,  в среднем, одновременно вели борьбу за мировое лидерство; в общей сложности их было около девяти [Modelski & Thompson 1988]. Не изменилась и в 1990-х годах ситуация резко, когда более половины мировых ядерных  боеголовок были развернуты  в море. Несмотря на то, что количество членов в ООН достигло 180, только 1 или 2  государства (США и, возможно, СССР) можно квалифицировать как державы, имеющие океанический флот; еще несколько стран можно считать претендентами (Китай, а также будущая Единая Европа, включая Францию и Британию).

Вот почему на глобальном уровне значимым является не военная сила вообще и не армии по отдельности – хотя последние играют важную роль, особенно на региональном уровне, - а наличие глобально мобильных сил.  В прошлом это и был военно-морской флот, но сегодня и в ближайшем будущем – это флот, объединенный с аэрокосмическими силами и информационным влиянием.
Военно-морской флот поддается наблюдению: корабли – это форма вооружения, их количество можно измерить, и, следовательно, для наших целей это исключительно полезный индикатор возможностей глобального целедостижения. Однако использование  этого показателя не означает, что флотилии являются единственно значимой составляющей организации достижения глобальных целей, поскольку являются только одним из значимых компонентов. Очевидно, что их необходимо сочетать с другими элементами военно-политического могущества – такими, как дипломатия и разведка; кроме того, им необходимо надлежащее управление.
Поэтому политическое руководство на высшем уровне в процессе приятия решений сочетает эти силы с имеющимися ресурсами в экономической, социальной и культурной областях для создания условий, которые обеспечивают приобретение глобального лидерства.

Можно добавить, что комплекс физических условий,  которые в прошлом приводили к развитию сильного морского флота и к приобретению влияния на просторах  мирового океана обеспечивает островное положение. Это также давало кандидатам на мировое лидерство как известную меру «дополнительной безопасности»; отсюда относительная неуязвимость, способствующая развертыванию сил на глобальном уровне. Островное положение по-прежнему имеет значение (Соединенные Штаты можно рассматривать как остров-континент) и останется полезным атрибутом мощи глобального масштаба, даже с изменением технических условий. 
За последние 500 лет глобальное целедостижение как необходимое условие приобретения лидерства воплотилось на практике в виде океанического флота. Они применялись для запрета использования морей для торговых и иных целей во время многочисленных войн.

В будущем глобальное целедостижение может обеспечиваться космическими силами, например, в форме закрытия ближнего космоса для противников, то есть подавления их способности оперировать коммуникационными, навигационными, метеорологическими и разведывательными спутниками в целях обычной или ядерной войны. Монополия на космические силы станет возможной в XXI веке.
Сохранение передовой экономики является вторым основным условием глобалього лидерства. Чтобы способствовать приобретению лидерства, экономика должна быть, конечно, финансово обеспеченной, обладающей определенным весом и потенциалом которая помогает его, а также растущей, потому что только мощная и растущая экономика может финансировать бюджет, позволяющий наращивать силы глобального влияния. Однако сам размер внутреннего валового продукта не является достаточным для провозглашения лидерства, а  «превосходство в материальных ресурсах» не служит определяющим элементом такой экономики. Масштабная, но стагнирующая экономика не может поддерживать предприятия, имеющие мировое значение.  Экономика становится устойчиво развивающейся только тогда, когда взращивает и продвигает передовые отрасли промышленности.

Мы имеем здесь в виду сектора экономики,  значимые в глобальном масштабе, ведущие промышленные отрасли. Это сферы экономики, которые в определенное время в определеном месте начинают оказывать инновационное воздействие на мировую экономику. Такое влияние передается посредством международной торговли, изменяя форму и содержание глобального обмена. Оно представляет собой дополнительное преимущество в борьбе за лидерство. Классические примеры – производство хлопка и паровые технологии, которые вызвали Промышленную революцию в XVIII веке, давшую Британии коммерческое превосходство в XIX в. Наличие в экономике государства перспективных ведущих отраслей, если можно надежно установить таковые, является главным индикатором мирового влияния и будущего глобального лидерства.

Термин «открытое общество» введен для того, чтобы подчеркнуть роль демократического опыта, его назначение – кратко выразить потенциал свободы, открытости и народовластия. Мы знаем, что «демократия» как феномен эпохи модерна начала свой путь только в середине XIX века. А это значит, что Западноевропейская эра глобальной политики, на которой, по большей части, основан наш анализ (а также принятые теории международных отношений), в действительности не дает нам четких примеров демократических общин, которые послужили фундаментом глобального лидерства. В этом также заключается причина того, что демократический опыт в исторических исследованиях мировой политики если и рассматривается, то поверхностно.  Даже  Британия, с ее либеральным обществом и парламентским режимом с 1688 года не была по-настоящему демократической в прошлые наиболее яркие периоды своего глобального доминирования. Однако при этом необходимо подчеркнуть, что все те, кто обладал глобальным лидерством в данную эпоху, принадлежал к категории, которая ретроспективно может быть названа демократическим родом, от которого произошла более совершенная демократия. Они имели черты, которые определяли их принадлежность к этому роду, их демократический потенциал, так как по сравнению с конкурентами они предлагали более предпочтительную программу поступательного развития в направлении внутренней свободы и внешней открытости. Более того, если мы посмотрим в будущее, то, начиная с Британии, это не только демократический потенциал, но и опыт народовластия, который все больше становится определяющим условием лидерства.

Размышляя в таком ключе, мы приходим к вопросу, почему свободное, открытое и демократическое необходимо для приобретения глобального лидерства? Ответим на этот вопрос на двух уровнях: на эмпирическом уровне мы видим, что все перечисленные страны в таблице 1 страны-лидеры, обладают демократическим потенциалом и демократическим опытом большим, чем у челленджеров. На теоретическом уровне мы утверждаем, что свободное и открытое общество обеспечивает более благоприятную среду для развития сотрудничества, а также почву для разработки стратегий, которые, в свою очередь, служат основой глобального лидерства. Роберт Эксельрод [Axelrod 1984] показал, как сотрудничество, начиная с отдельных вопросов, может перерасти в нравственную нормативную систему.

Открытые или демократические общества обеспечивают оптимальные условия для возникновения и группировки таких стратегий в форме коалиций, как на национальном, так и на глобальном уровнях. Делая процесс принятия решений более устойчивым, они создают возможности для развития разнообразных стратегий сотрудничества; поддерживая свободу слова и защищая права человека они формируют контекст для возникновения плюрализма, а значит – креативности и инновационности; цивилизованно регулируя конфликты, они увеличивают вероятность выработки «нравственных» стратегий, направленных на решение глобальных проблем, которые, в случае успеха, формируют и расширяют сферу сотрудничества. По этим причинам демократические альянсы обычно оказывались более продуктивными и устойчивыми.
В более конкретных терминах это означает, что общества, стремящиеся к мировому лидерству, будут ценить плюрализм, иметь развитую систему публичных организаций, в том числе хорошо функционирующую многопартийную систему и широкую сеть частных ассоциаций и групп интересов. Различные сочетания этих элементов создают коалиции для решения глобальных проблем и являются, таким образом, на национальном и мировом уровне существенным элементом изучаемого нами процесса, особенно в рамках фазы построения коалиций. В ближайшие десятилетия они послужат строительными блоками глобальной  демократической общины, для которой мировая война станет анархизмом, а проблемы будут решаться с помощью демократических процедур.

Реагирование на глобальные проблемы также является необходимы условием, потому что мировое лидерство является прежде всего деятельностью по решению неотложных глобальных проблем. Мировое лидерство – не демонстрация силы. Это приведение в соответствие задачам решения проблем глобальной системы интересов отдельно взятого государства, нации, которая глубоко вникает в мировые дела и имеет широкий кругозор. Такое государство, вероятно, будет предрасположено к развитию подобных интересов, будь то за счет прошлого политического опыта, торговых связей, существующих альянсов, или за счет наличия предпосылок в мире. Оно также будет склоняться к рассмотрению собственных национальных интересов как тесно связанных с более масштабными задачами, которые могут стать основой глобального действия.

Аналитически реагирование на глобальные проблемы может быть рассмотрено как способ ответа мировому общественному мнению. Это обеспечивает легитимность международным действиям, дает обоснование, в терминах которого действия государства рассматриваются как предпринятые во имя общих интересов. Так, король Португалии, например, объяснил экспедицию на Восток, как осуществление «открытий», которые обернутся всеобщим благом.

Более конкретно, респонсивность обеспечивает базу для создания коалиций.  Сотрудничество устанавливается потому, что некоторые стратегии служат интересам более широким, чем интересы любой отдельной нации; глобальные проблемы обеспечивают для них наиболее общую основу. Например, в войне Великого Альянса против Людовика XIV, концепция баланса сил служила принципом, выражающим интересы всей Европы в «балансирующим» соглашении, которое ограничивало силы Короля-Солнца.

Наше рассуждение, далее, также подразумевает, что мировое лидерство способно производить общественные блага для мировой системы. Эти блага или услуги могут принести пользу широкому слою населения – не только жителям страны-лидера, но и, в конечном счете, всему человечеству. Поддержание мира и режима свободной торговли часто приводятся как пример таких благ, но, с другой стороны, существует мнение, что гегемония производит также зло, такое, как война и эксплуатация.

Теория коллективных товаров (сформулированная Манкуром Олсоном [ср. Abrams 1980 Ch.8]) помогла объяснить логику коллективных действий и уточнить идею общественного блага (это вещи, которые не могут приносить пользу только одному индивиду одновременно не принося пользу другим). Утверждается, что такие блага лучше сберегаются в маленьких («привилегированных») группах, нежели чем в больших, потому что последние сталкиваются с множеством неконтролируемых проблем. Эта теория также указывает, что большинство общественных благ не являются «чистыми», становятся «ширпотребом» (когда их польза ограничивается тем, что ими пользуются другие) или подвергаются узурпации.

Мы видим по прошлому опыту глобального лидерства, что правила устанавливали «привилегированные» группы. Непосредственная польза предоставления общественных благ, например, результатов «открытий», присваивались монополиям Португальской и Испанской короны, практиковавшими всеобщее исключение из процессов распределения. Более широкая польза становилась ощутимой в долгосрочной перспективе, только в XX веке группы их потребителей расширились (поднимая новые организационные вопросы)  и неконтролируемых эффектов стала еще более значимой.
Вот почему наш анализ избегает ссылок на такие общие понятия как мир и либеральный порядок для характеристики всего процесса и вместо этого фокусирует внимание на определенных глобальных проблемах, которые помогают выделять отдельные циклы.  Это не подразумевает ни благую, так злокачественную версию процесса отбора, но указывает на выгоды проведения определенных политик по сравнению с издержками, которые они могут повлечь за собой. 

Реагирование – это функция работоспособности механизма, который переводит потенциально неартикулированное мировое мнение в повестку дня глобальных проблем. Формирование последней является задачей действующего или будущего глобального политического лидера. Достаточно хорошо представляют эту функцию действенные  парламентские органы и другие ассамблеи. В XIX веке, например, в некоторых случаях Британский Парламент служил в качестве выразителя мирового мнения, а  во второй половине XX века эту роль играл Конгресс США. Такие органы лучше всего функционируют, когда тесно взаимодействуют с мировыми медиа и другими культурно-образовательными сетями; политические формулировки проблем таким образом доводится до широкой общественности, а мировое общественное мнение доходит до политических структур. Свободные СМИ и открытые научные и эпистемические сообщества выполняют эти функции лучше, чем слабые или этноцентристские.

Идеологии можно рассматривать как стандартизированные определения глобальных проблем, которые связаны с четкими программами действий.  Они формулируют конкурирующие решения сохраняющихся глобальных проблем и обеспечивают общую ориентацию в будущем.  Так, Марксизм может рассматриваться как определение блока ответов на проблемы, созданные Промышленной революцией. Развитие современной демократической идеологии, в свою очередь, можно рассматривать в контексте информационной революции. Идеологии, таким образом, приходят и уходят; в течение длительных периодов истории они отражают колебания мирового мнения.

В прежние времена мировое мнение, т.е. мнение, имеющее отношение к определению глобальных проблем, имело гораздо меньшую базу и было ограничено некоторым количеством людей в нескольких странах. По прошествии веков, однако, социальная база этого мнения неуклонно расширялась.  Информационная революция прошлого века значительно расширила ее, сделав технически возможным исследование мирового общественного мнения. В конечном счете, база мирового мнения включает все человечество.
  1   2   3   4


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации