Лукашук И.И. Право международной ответственности - файл n1.doc

приобрести
Лукашук И.И. Право международной ответственности
скачать (2391.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2392kb.24.08.2012 01:28скачать
Победи орков

Доступно в Google Play

n1.doc

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23

Глава III. Нарушение международного обязательства


 _ 1. Определение нарушения международного обязательства                 

 _ 2. Интертемпоральный принцип                                         

 _ 3. Длящиеся нарушения международного обязательства                   

 _ 4. Нарушение, состоящее из составного деяния                         

_ 1. Определение нарушения международного обязательства

Правоотношение ответственности возникает в результате нарушения субъектом лежащего на нем международно-правового обязательства. Или, иными словами, когда присваиваемое субъекту поведение представляет собой невыполнение международного обязательства. Этим определяется значение определения нарушения международного обязательства.

В Статьях об ответственности государств этому вопросу посвящена гл. III "Нарушение международного обязательства". Открывается она следующей статьей:

Статья 12. Наличие нарушения международного обязательства

Наличие нарушения определяется содержанием обязательства, которое интерпретируется с учетом его объекта и цели, а также конкретных обстоятельств. Дело в том, что приведенная формулировка является весьма широкой. Она, в частности, охватывает и те случаи, когда деяние субъекта лишь частично противоречит обязательству. Однако во всех случаях должно иметь место деяние не просто расходящееся с обязательством, а именно противоречащее ему. Существует немало случаев, когда обязательство устанавливает определенный минимальный стандарт поведения. Превышение его не будет правонарушением.

В международной практике используется различная терминология. Международный Суд ООН использовал, например, такие выражения, как: деяния, "не соответствующие данной норме",*(406) "несоблюдение... договорных обязательств",*(407) "несоответствие обязательствам"*(408). Как уже отмечалось, Комиссия международного права ООН не без оснований предпочла использовать термин "международные обязательства". Этим термином обозначаются все международно-правовые обязательства, независимо от их происхождения, от их источника. Международные обязательства могут вытекать из обычной или договорной нормы, из решения международной организации, международного суда или арбитража, а также из одностороннего акта субъекта.

Это положение не раз подтверждалось международной судебной практикой. В решении арбитража по делу "Рейнбоу Уорриор" говорилось, что "любое нарушение государством какого-либо обязательства, независимо от его происхождения, влечет за собой ответственность государства"*(409). В решении по делу о проекте "Габчиково-Надьмарош" Международный Суд, сославшись на проект соответствующей статьи Комиссии международного права, заявил о том, что "определенно установлено, что когда государство совершило международно-противоправное деяние, его международно-правовая ответственность, скорее всего, наступает независимо от характера обязательства, которое оно не выполнило"*(410).

Из сказанного следует, что в международном праве существует единый общий режим ответственности, независимо от того, нарушено ли обязательство, вытекающее из договора или из общей нормы международного права. В международном праве отсутствует известное национальным правовым системам деление ответственности на ответственность договорную (ex contractu) и деликтную (ex delicto). Это положение нашло отражение в международной арбитражной практике. В решении арбитража по делу "Рейнбоу Уорриор" говорилось, что "в области международного права не проводится различие между договорной и деликтной ответственностью"*(411).

Общий правовой режим ответственности вовсе не означает, что последствия всех правонарушений одинаковы. Чем более серьезно правонарушение, тем более тяжкими будут последствия для правонарушителя. Особенно тяжкие последствия наступают в случае нарушения императивных норм. Такие нарушения затрагивают важные интересы международного сообщества в целом, и потому для них установлен особый режим ответственности. Но эти различия относятся к содержанию ответственности, а не к установлению наличия правонарушения.

Особым случаем международного правонарушения, нередко возникающим в практике, является принятие государством законодательства, явно противоречащего его международному обязательству. В международном праве нет общего правила для подобных случаев*(412). Все зависит от конкретных обстоятельств. В одних случаях сам факт принятия противоречащего международному праву закона порождает международную ответственность. В других случаях сам факт принятия закона не порождает международной ответственности*(413). Учитывается, что у государства есть возможность применять закон таким образом, чтобы избежать нарушения международных обязательств. Ответственность наступает в том случае, если реализация закона оказывается в противоречии с обязательствами государства.

Аналогичное положение и с резолюциями международных организаций, противоречащих принятым ими на себя обязательствам. Однако практика в этой области предельно ограничена.

_ 2. Интертемпоральный принцип

Международная ответственность наступает лишь в том случае, если нарушено обязательство, обладающее юридической силой для субъекта в момент совершения им соответствующего деяния. В Статьях об ответственности государств эта норма содержится в следующей статье:

Статья 13. Международное обязательство, находящееся в силе для государства

В этих положениях воплощен общепризнанный принцип интертемпорального права, т.е. права, действующего в момент совершения противоправного деяния*(414). Этот принцип широко применяется в международной судебной практике. Особенно богата такими случаями практика Европейского суда по правам человека, который регулярно отклонял заявления о нарушении прав на том основании, что в соответствующее время Европейская конвенция о правах человека не вступила в силу для государства, к которому предъявлена претензия*(415). Хорошо известен этот принцип и арбитражной практике, в том числе и с участием CCCР*(416). Доктрина международного права также исходит из того, что противоправность деяния определяется на основе обязательств, находящихся в силе в момент совершения деяния*(417).

Этот принцип применим даже к случаям появления новой императивной нормы международного права. Согласно Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. прекращение договора, противоречащего новой императивной норме, "не влияет на права и обязательства или юридическое положение участников, возникшее в результате выполнения договора до его прекращения, при условии, что такие права и обязательства или такое положение могут в дальнейшем сохраняться только в той мере, в какой их сохранение само по себе не противоречит новой императивной норме общего международного права" (ст. 71 п. 2b).

Рассматриваемый принцип имеет и иной аспект. Состоит он в том, что прекращение действия нарушенного договора не аннулирует ответственность субъекта за нарушение договора, когда он находился в силе. Это же относится и к случаям прекращения обычных норм. В решении Международного Суда о Северном Камеруне говорится: "...Если в течение срока действия Соглашения об опеке опекун несет ответственность за какое-либо деяние, совершенное в нарушение положений Соглашения об опеке, в результате которого другому члену Организации Объединенных Наций или одному из его граждан нанесен ущерб, претензия в отношении возмещения не аннулируется в случае прекращения опеки"*(418). В арбитражном решении по делу "Рейнбоу Уорриор" говорилось, что несмотря на прекращение соответствующего договорного обязательства, ответственность Франции за его нарушение в прошлом сохраняется*(419). Оба аспекта интертемпорального принципа нашли отражение в решении Международного Суда по делу о некоторых фосфатных месторождениях в Науру*(420).

Как уже отмечалось, наличие нарушения определяется содержанием обязательства, которое интерпретируется с учетом его объекта и цели, а также конкретных обстоятельств. При толковании учитываются условия, в которых было принято и действовало соответствующее обязательство. Вместе с тем, интертемпоральный принцип не предполагает, будто содержание обязательства остается неизменным. Как и в других случаях, допускается эволюционное толкование, т.е. толкование с учетом меняющихся фактических и юридических условий. Этот момент находит отражение и в международной судебной практике. В подтверждение можно сослаться на консультативное заключение Международного Суда ООН о Юго-Западной Африке*(421).

При определении правонарушения могут приниматься во внимание и деяния, совершенные до вступления в силу обязательства, если они дают возможность определить, например, систематический характер правонарушения. Однако деяния, совершенные до вступления в силу обязательства, не учитываются при определении компенсации*(422).

_ 3. Длящиеся нарушения международного обязательства

Если противоречащее международному обязательству деяние не носит длящегося характера, то нарушение происходит в тот момент, когда деяние совершено. Если же противоправное деяние носит длящийся характер, то нарушение продолжается в течение всего времени, когда оно остается противоречащим международному обязательству. В случае обязательства, требующего предотвращения определенного события, нарушение происходит, когда событие наступает и продолжается в течение всего времени, когда событие продолжается и остается не соответствующим принятому обязательству.

В Статьях об ответственности государств соответствующие положения сформулированы следующим образом:

Статья 14. Время, в течение которого длится нарушение международного обязательства

Вопросы, связанные с установлением момента нарушения обязательства и его продолжительности, довольно часто возникают в международной практике, включая судебную. Примерами длящихся противоправных деяний могут служить продолжающееся нарушение дипломатического иммунитета, поддержание с помощью силы колониального господства, противоправная оккупация территории другого государства. Так, в решении по делу о дипломатическом и консульском персонале США в Тегеране Международный Суд ООН определил, что имели место "следовавшие один за другим и все еще продолжающиеся нарушения Ираном его обязательств в отношении Соединенных Штатов в соответствии с Венскими конвенциями 1961 и 1963 годов"*(423). Особо отмечу такое длящееся противоправное деяние, как сохранение в силе закона, противоречащего международному обязательству.

Вопросы длящегося противоправного деяния особенно часто возникают в практике Европейского суда по правам человека при определении его юрисдикции. Юрисдикция Суда ограничена деяниями, имевшими место после того, как государство-ответчик стало участником договоров, установивших право отдельных лиц на обращение в Суд с петицией. Так, в деле "Папамихалопулос и другие против Греции" не связанная с официальной экспроприацией конфискация имущества имела место за 8 лет до признания Грецией юрисдикции Суда. Суд определил, что в данном случае имело место длящееся нарушение права на мирное использование имущества, предусмотренное ст. 1 Протокола I к Конвенции, продолжавшееся и после того, как Протокол стал обязательным для Греции. На этом основании Суд признал, что обладает юрисдикцией в отношении данного дела*(424).

Представляет в этом плане интерес решение Европейского суда по правам человека по делу "Лойзиду против Турции". В результате вторжения Турции на Кипр в 1974 г. заявительнице было отказано в доступе к ее имуществу на севере острова. Турция ссылалась на то, что соответствующее имущество было экспроприировано в соответствии с Конституцией Турецкой Республики Северного Кипра 1985 г. и произошло это до признания Турцией юрисдикции Суда. Суд определил, что в соответствии с нормами международного права и учитывая относящиеся к делу резолюции Совета Безопасности ООН, он не может признать юридическую силу Конституции 1985 г. Следовательно, экспроприация не была завершена в то время и имущество продолжало принадлежать заявительнице. Отказ предоставить ей доступ к ее имуществу продолжался после признания Турцией юрисдикции Суда и представлял собой нарушение Протокола с этого момента*(425).

Бывают деяния, которые связаны с последующим противоправным деянием, но сами по себе таковыми не являются и потому не могут рассматриваться как его часть. Речь идет в основном о подготовительных действиях. В решении по делу о проекте "Габчиково-Надьмарош" Международный Суд ООН определил, что правонарушение имело место лишь с момента фактического отвода вод Дуная. Было установлено, что "в период с ноября 1991 года по октябрь 1992 года Чехословакия ограничилась проведением на собственной территории работ, необходимых для осуществления варианта С, но которые могли бы быть прекращены, если бы между сторонами было достигнуто соглашение, и поэтому никак не предопределяли принятие окончательного решения....Противоправному деянию или правонарушению нередко предшествуют подготовительные действия, которые не следует отождествлять с самим деянием или правонарушением. Необходимо также проводить различие между фактическим совершением противоправного деяния (одномоментного или длящегося) и таким поведением до совершения этого деяния, которое имеет характер подготовки и не квалифицируется как противоправное деяние..."*(426).

Сказанное относится и к случаю, когда принимается закон, противоречащий международному обязательству государства, но непосредственно не ведущий к его нарушению. Последнее наступает лишь после начала применения закона таким образом, который противоречит обязательству. Сам факт принятия такого закона может рассматриваться как подготовительное действие.

Относительно нарушения международных обязательств, требующих предотвращения наступления определенных событий, необходимо сказать, что такие обязательства предписывают приложить все усилия, принять все разумно необходимые меры по предупреждению наступления таких событий. Однако это не всегда означает полную гарантию их ненаступления, что нередко бывает попросту нереальным.

Что же касается временных аспектов обязательств предотвращения, то следует учитывать, что зачастую их нарушение носит длящийся характер, поскольку наступившее событие продолжает существовать и к нему применимо положение о длящихся правонарушениях. В решении арбитража по делу "Трейл Смелтер" обязательство предотвращения трансграничного загрязнения атмосферы рассматривалось как длящееся на протяжении всего периода продолжающегося выброса загрязнителей*(427). Более того, в таких случаях продолжение существования правонарушения может усугубляться в результате его непресечения.

При этом нарушение длится лишь в том случае, если на протяжении всего периода сохраняет свою силу соответствующее обязательство и продолжает существовать событие, которое должно было быть предотвращено. Так, если договор, предусматривавший прекращение определенного события утратил силу в результате его нарушения, то продолжение существования такого события перестает быть противоправным.

_ 4. Нарушение, состоящее из составного деяния

Существует немало обязательств, предусматривающих, что их нарушение может иметь место лишь в случае систематических деяний. Ряд наиболее серьезных противоправных деяний определены в международном праве как деяния систематического характера, например, геноцид, апартеид, преступления против человечества, расовая дискриминация и др. Такие деяния представляют собой длящиеся нарушения, продолжающиеся с момента первого из действий или бездействий в серии деяний, образующих противоправное поведение.

Систематический характер деяний как условие определения правонарушения может иметь место и в других случаях, например, при нарушении обязательства деяниями судебных органов. За исключением особых случаев, вопрос о нарушении судами международных обязательств возникает лишь тогда, когда решение суда первой инстанции подтверждается высшим судом.

Рассматриваемому виду правонарушений в Статьях об ответственности посвящены следующие положения:

Статья 15. Нарушение, состоящее из составного деяния

Как видим, особенность составного деяния заключается в том, что момент его совершения не совпадает с моментом совершения первого из серии действий или бездействия. Лишь в результате последующего поведения первое действие или бездействие становится началом противоправного деяния. Количество действий или бездействий, которые должны произойти для того, чтобы образовать нарушение обязательства, определяется содержанием обязательства.

То обстоятельство, что составное деяние состоит из ряда действий или бездействия, которые лишь в совокупности образуют противоправное деяние, не исключает возможности того, что любое деяние из данной серии может быть самостоятельным правонарушением другого обязательства. Так, преступление геноцида состоит из серии деяний, которые сами по себе являются противоправными.

В соответствии с принципом интертемпоральности международное обязательство должно находиться в силе в тот период, когда совершается серия деяний, образующих правонарушение. Если обязательство не находилось в силе в момент совершения первых актов соответствующего поведения, а вступило в силу в дальнейшем, то первым актом противоправного поведения будет тот, который был совершен после вступление обязательства в силу. Значение этого положения подчеркивалось государствами в ходе обсуждения проекта статей об ответственности*(428). Тем не менее, такое положение не препятствует учету предшествовавших актов для общей оценки поведения.

Глава IV. Ответственность одного субъекта в связи с деянием другого


 _ 1. Ответственность   за   помощь   или   содействие   в    совершении

      международно-противоправного деяния                               

 _ 2. Ответственность  за   руководство   и   контроль,   осуществляемые

      в отношении совершения международно-противоправного деяния        

 _ 3. Ответственность  за  принуждение  другого  субъекта  к  совершению

      международно-противоправного деяния                               

В соответствии с основными принципами права международной ответственности каждый субъект международного права несет ответственность за свое собственное международно-противоправное поведение. Иначе говоря, в сновании этого права в целом лежит принцип самостоятельной ответственности субъекта, поскольку у каждого из них имеется свой комплекс международных обязательств. Такое положение соответствует общему принципу права - "никто не наказывается за правонарушение, совершенное другим лицом" (nemo punitur pro alieno delicto).

Вместе с тем, международно-противоправное поведение нередко представляет собой результат взаимодействия нескольких субъектов*(429). По мере углубления взаимосвязанности государств растет число правонарушений, осуществляемых ими совместно. Соучастие государств в совершении правонарушения может носить форму их прямого взаимодействия или форму взаимодействия в рамках международного органа или организации. В таком случае возникают вопросы об ответственности организации и государств-членов.

Известны также случаи, когда одно государство действует от имени другого государства при осуществлении противоправного деяния. Так, Австралия, Новая Зеландия и Великобритания совместно осуществляли опеку в отношении Науру. При рассмотрении дела о некоторых месторождениях фосфатов в Науру Международный Суд в качестве ответчика рассматривал только Австралию в связи с деяниями, совершенными совместно от имени трех государств. Деяния Австралии рассматривались как совместное поведение трех государств, как управление территорией одним государством, действовавшим от имени других государств и от своего имени*(430).

В дипломатической практике нередко возникает вопрос о подстрекательстве к совершению правонарушения. Речь идет о случаях, когда одни государства выражают поддержку поведению других без оказания реального содействия. Во внутреннем праве государств роль подстрекателя в совершении правонарушения оценивается весьма высоко - "подстрекатель более виновен, чем исполнитель" (plus peccat auctor quam actor). В международной практике в качестве общего правила подстрекательство к противоправному поведению не порождает ответственности, хотя и может вызвать протесты со стороны заинтересованных государств. Подстрекательство порождает ответственность лишь в случае, если оно сопровождается конкретной поддержкой или сопряжено с руководством или контролем со стороны подстрекающего государства*(431). Кроме того, некоторые договоры запрещают подстрекательство в определенных случаях. Примерами могут служить конвенции о геноциде и ликвидации всех форм расовой дискриминации.

_ 1. Ответственность за помощь или содействие в совершении международно-противоправного деяния

Если один субъект оказывает помощь другому в целях содействия совершению им международно-противоправного деяния, то он несет ответственность за свои деяния. Непосредственно противоправное деяние осуществляется вторым субъектом, первый лишь оказывает содействие, например, путем предоставления средств, необходимых для совершения правонарушения. В этом состоит отличие помощи или содействия от соучастия в международном правонарушении. Содействующий субъект несет ответственность в той мере, в какой его собственное поведение способствовало совершению противоправного деяния. В Статьях об ответственности государств соответствующие положения имеют следующий вид:

Статья 16. Помощь или содействие в совершении международно-противоправного деяния

Приведенное общее правило не вызывает сомнений, чего нельзя сказать о сопровождающих его условиях. Что касается первого условия, то действительно возможны случаи, когда государству неизвестно, как будут использованы его помощь и содействие. Однако не о таких случаях идет речь. В приведенном положении ясно сказано, что государство помогает или содействует другому государству не вообще, а "в совершении последним международно-противоправного акта". В ходе обсуждения проекта статей в Шестом комитете Генеральной Ассамблеи ряд представителей обратили внимание на этот момент и сочли, что в подобном условии нет необходимости*(432). Это же мнение нашло отражение и в письменных отзывах правительств на проект статей*(433). С другой стороны, характерно, что США отстаивали иную точку зрения*(434). Таким образом, рассматриваемое положение объясняется необходимостью достижения компромисса.

Еще более серьезные сомнения порождает второе условие. Едва ли можно признать убедительным обоснование этого положения в комментарии к статье, состоящее в том, что оказывающее помощь государство не связано обязательством другого государства по отношению к третьим государствам. "Соответственно, государство вправе действовать в собственных интересах вне связи с обязательствами другого государства в отношении третьих государств. Тем самым, оно также вправе оказывать помощь другому государству в совершении подобных деяний, любой вопрос об ответственности в таких случаях будет касаться лишь государства, которому оказывается помощь, по отношению к потерпевшему государству".

Нет сомнения в том, что международное обязательство не имеет силы для третьих государств и потому их действия не могут квалифицироваться как его нарушение. Тем не менее, есть основания полагать, что сознательное оказание помощи в совершении противоправного деяния противоречит принципу добросовестности, а также принципу добросовестного выполнения обязательств по международному праву*(435).

Сказанное подтверждается пониманием роли и содержания принципа добросовестности Международным Судом. В решении по делу о ядерных испытаниях говорилось: "Одним из основных принципов, регулирующих создание и осуществление правовых обязательств, каким бы ни был их источник, является принцип добросовестности. Доверие и уверенность присущи международному сотрудничеству, особенно в век, когда это сотрудничество во многих областях становится все более важным". Суд также подчеркнул, что сам принцип pacta sunt servanda основан на добросовестности*(436). В дальнейшем Суд неоднократно указывал на значение принципа добросовестности в современных условиях*(437).

Таким образом, приведенные условия ответственности за оказание помощи в совершении правонарушения, как минимум, не соответствуют прогрессивному развитию международного права. Сегодня поддержание международного правопорядка в растущей мере становится делом международного сообщества в целом. В таких условиях оказание помощи одним государством другому в нарушении его международных обязательств не может рассматриваться как безразличное для международного права поведение. Этот момент находит все более основательное признание в доктрине международного права*(438).

Что же касается ответственности за оказание помощи в нарушении обязательства, имеющего силу и для оказывающего помощь государства, то такая ответственность является сегодня бесспорной. Показателен в этом плане инцидент, связанный с бомбардировкой Триполи в 1986 г. Ливия обвинила в этом правонарушении также Великобританию, ссылаясь на то, что она разрешила американским боевым самолетам использовать свои авиабазы. Ливия заявила, что Великобритания "несет частичную ответственность" за "поддержку и непосредственное содействие" совершению нападения*(439). На предложенную по этому поводу резолюцию Совета Безопасности заинтересованные государства наложили вето. Тем не менее, Генеральная Ассамблея приняла резолюцию, осуждающую военное нападение в качестве "нарушения Устава Организации Объединенных Наций и норм международного права" и призывающую все государства "воздерживаться от оказания какой-либо помощи или предоставления каких-либо средств для совершения актов агрессии против Ливийской Арабской Джамахирии"*(440). Показательно и то, что в стремлении оправдать оказанную США помощь Великобритания утверждала, будто воздушный рейд США носил законный характер, будучи средством самообороны против террористических актов Ливии*(441). Следует также напомнить, что Генеральная Ассамблея неоднократно призывала государства-члены воздерживаться от поставок оружия и предоставления другой военной помощи странам, в которых имели место серьезные нарушения прав человека*(442).

_ 2. Ответственность за руководство и контроль, осуществляемые в отношении совершения международно-противоправного деяния

В прошлом, когда существовали различные виды зависимости одних государств от других, проблема ответственности за руководство и контроль при совершении международно-противоправного деяния была весьма актуальной. С нею сталкивалась и международная судебная практика*(443). После ликвидации колониальной системы и признания противоправными любых посягательств на суверенные права государства значение рассматриваемой проблемы существенно снизилось. Тем не менее, проблема окончательно не утратила своего значения. Она может возникнуть, например, в случае военной оккупации одним государством территории другого. Не исключены и вопросы ответственности международной организации при занятии ее вооруженными силами территории государства. Наконец, наличие в праве международной ответственности нормы об ответственности субъекта, осуществляющего руководство и контроль в отношении совершения международно-противоправного поведения другого субъекта, диктуется соображениями логической целостности. "Тот, кто действует через другого, совершает действие сам" (nam qui facit per alium, tacit per se).

В Статьях об ответственности государств соответствующие положения сформулированы следующим образом:

Статья 17. Руководство и контроль, осуществляемые в отношении совершения международно-противоправного деяния

Сказанное ранее об условиях наступления ответственности при оказании помощи в совершении международно-противоправного деяния еще в большей мере относится к таким же условиям наступления ответственности в случае, когда одно государство руководит и контролирует другое государство при совершении последним противоправного деяния. Нельзя не учитывать, что руководство и контроль более сильные средства воздействия, чем оказание помощи. Это обстоятельство, как уже говорилось, отмечалось правительствами в их замечаниях на проект статей об ответственности государств.

Разница между оказанием помощи и руководством нашла отражение и в различных последствиях ответственности в этих случаях. При оказании помощи оказывающее ее государство несет ответственность лишь в пределах предоставленной помощи. При руководстве осуществляющее его государство несет ответственность за противоправное деяние в целом, поскольку оно полностью контролирует и направляет это деяние*(444).

Статья 17 касается случаев, когда государство реально руководит и контролирует поведение, представляющее собой нарушение международного обязательства контролируемого государства. В прошлом международные суды не раз отказывались возлагать ответственность на государство на том основании, что оно имеет право вмешиваться в решение вопросов внутреннего управления контролируемого государства*(445).

Термин "контроль" означает наличие властных полномочий в отношении совершения противоправного деяния, а не только осуществление общего наблюдения или того или иного влияния на политику. Также и термин "руководство" означает фактическое управление, а не просто подстрекательство. Для того чтобы государство понесло ответственность, должны фактически иметь место как руководство, так и контроль в отношении противоправного поведения*(446).

То обстоятельство, что противоправное деяние было совершено государством под руководством и контролем другого государства, не освобождает непосредственного исполнителя от ответственности. Оно обязано было принять все имеющиеся в его распоряжении меры для отказа совершить правонарушение. С другой стороны, осуществляющее руководство и контроль государство не может снять с себя ответственность на том основании, что руководимое им государство высказало готовность добровольно совершить противоправное деяние.

_ 3. Ответственность за принуждение другого субъекта к совершению международно-противоправного деяния

Если один субъект принуждает другого к совершению противоправного деяния, то он несет ответственность за это деяние. В данном случае речь идет о третьем виде производной ответственности, после ответственности за помощь и ответственности за руководство. Имеется в виду намеренное принуждение, нацеленное на нарушение субъектом своего обязательства. В таких случаях следует различать два вида ответственности. Во-первых, ответственность, порождаемая самим фактом принуждения. Во-вторых, ответственность за нарушение обязательства, обусловленное принуждением. Первая представляет собой ответственность принуждающего субъекта перед принуждаемым. Вторая - ответственность принуждающего субъекта перед третьим субъектом, пострадавшим от нарушения взятого в отношении его обязательства. В данном случае речь идет именно о втором виде ответственности.

В большинстве случаев принуждение одним субъектом другого носит противоправный характер, поскольку оно связано с угрозой силой или ее применением в нарушение Устава ООН. Вместе с тем, принуждение может быть и правомерным. Наиболее типичный случай - принуждение, осуществляемое на основе решений Совета Безопасности ООН. Принуждение может носить и экономический характер. Этот важный момент подчеркивается в комментарии к ст. 18 Статей об ответственности государств, в котором говорится, что принуждение может представлять собой "серьезное экономическое давление, при условии, что оно направлено на лишение принуждаемого государства какой-либо возможности выполнить нарушенное обязательство".

Принуждение может приравниваться к форс-мажорному обстоятельству, если оно не оставляет принуждаемому реальной альтернативы нарушению обязательства. Если принуждение лишь затрудняет выполнение обязательства, то это не избавляет принуждаемого субъекта от ответственности. Принуждение должно относиться к нарушению обязательства, а не носить общий характер. Могут существовать пограничные ситуации, когда ответственность принуждаемого государства исключается лишь частично, поскольку принуждение недостаточно для его квалификации как форс-мажорного обстоятельства, но достаточно для обеспечения нарушения обязательства. В таких случаях оба субъекта несут ответственность за соответствующее деяние.

Относящиеся к рассматриваемому вопросу положения Статей об ответственности государств выглядят следующим образом:

Статья 18. Принуждение другого государства

Ссылка на знание обстоятельств дела относится, главным образом, к фактической, а не юридической ситуации. В данном случае статья обоснованно исходит из принципа, согласно которому незнание законов не освобождает от ответственности. Вместе с тем, учитывается, что незнание фактических обстоятельств может иметь определенное значение для определения ответственности осуществившего принуждение государства.

Как видим, в отличие от ст. 16 и 17, ст. 18 не допускает возможности освобождения от ответственности за деяние принуждаемого государства в обстоятельствах, при которых принуждающее государство само не связано соответствующим обязательством. Комментарий объясняет сказанное тем, что "в противном случае потерпевшее государство будет потенциально лишено возможности получения какой-либо компенсации в силу того, что государство-исполнитель может сослаться на возникновение форс-мажора в качестве обстоятельства, исключающего противоправность". Думается, однако, что обоснование такого положения должно носить более широкий характер и состоять, как уже говорилось, в том, что любое воздействие одного государства на другое с целью побудить его нарушить обязательство с третьей стороной противоречит принципу добросовестности и интересам упрочения международного правопорядка. Не случайно ряд правительств выступили за снятие положения о знании обстоятельств противоправного деяния.

* * *

В заключение раздела об ответственности одного субъекта в связи с деянием другого следует сказать о ст. 19, завершающей гл. IV Статей об ответственности государств - "Ответственность государства в связи с деянием другого государства".

Статья 19. Действие настоящей главы

Комментарий разъясняет, что статья преследует три цели.

Во-первых, она сохраняет ответственность государства, совершившего международно-противоправное деяние, даже в случае его совершения при содействии или помощи, под руководством и контролем или по принуждению со стороны другого государства.

Во-вторых, статья означает, что положения рассматриваемой главы не влияют на любое иное основание ответственности государства, предоставляющего помощь, осуществляющего руководство или принуждение. Имеется в виду ответственность в соответствии с иными нормами международного права, определяющими то или иное поведение в качестве противоправного.

Наконец, в-третьих, статья сохраняет ответственность "любого другого государства", которому международно-противоправное деяние может быть присвоено на основе других статей.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23


Глава III. Нарушение международного обязательства
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации